Макл стремится стать величайшим наемником, которого знала бы вся Вселенная. В наилучших семейных традициях, куда бы он ни отправился, он оставляет после себя след хаоса и тел, крадет самые бесценные сокровища, ублажает женщин направо и налево. Но все это заканчивается в тот день, когда он встречает самый большой приз — человеческую варварку.
Будучи одураченным, что она благородная девственница, и плененный ее бледнокожим телом с двумя грудями, он похищает ее или, по крайней мере, пытается. Однако всё идёт не по плану. Человек, не такой уж и невинный, становится соучастницей его преступлений, а не пленницей, и вместе они образовывают непревзойденный дуэт. Рассказы об их преступлениях и расцветающей страсти становятся Вселенской сенсацией, но в жизни наемника нет места для пары. Или есть?
Впервые в жизни в «Путеводителе к процветанию наемников» нет ответа на вопросы Макла, и у него нет каких-либо явных угроз, указывающих ему на поражение. Что ж делать бедному фиолетовому наемнику? Признать, что влюблен — или избавиться от своего восхитительного человека?
Ив Лангле
Серия:
Eva_Ber
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!
Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.
Спасибо.
Пролог
Глава 1
Голографический монокль над его глазом увеличил изображение цели. Лежа плашмя на животе на пологой, слегка посыпанной песком крыше, Макл сводил свои движения к минимуму. Учитывая различные уведомления, запрещающие доступ к его местонахождению кому бы то ни было, кроме тех, у кого есть действительные разрешения на работу, он делал все возможное, чтобы оставаться вне поля зрения, что было нелегкой задачей для воина, предпочитающего быть в центре внимания. Вот уже несколько галактических единиц он игнорировал урчание в животе, зуд в боку и один хрустящий камешек, впивающийся в бедро. Он отключился от всех неудобств и отвлекающих факторов, которыми соблазняла мужчину скучная засада. Тем не менее, была необходимость в скрытности или нет, он знал, что лучше не игнорировать передачу своей тети Муны, настойчивое жужжание которой постоянно звучало у него в ухе.
— Тетя, чему я обязан таким удовольствием? — промурлыкал он, даже когда придирчиво отмечал расположение и чередование камер за пределами заведения, которое он осматривал. Также в его записях было задокументировано, сколько охранников патрулировало и с какими интервалами.
— Я надеюсь, ты ведешь себя как хороший солдат и защищаешь честь семьи? — Тетя Муна не тратила время на такие мелочи, как «Привет» и «Как дела?»
— Иду по стопам великих, — ответил он, записывая свои находки в свой голографический блокнот. Это и инструмент над его глазом были одними из лучших технологий, с которыми он когда-либо сталкивался — и украдены.
— Другими словами, ты прелюбодействуешь, воруешь и убиваешь.
Он не мог не улыбнуться ее прямолинейному резюме.
— Так часто, как только смогу.
— Превосходно. Продолжай в том же духе. Твоя мать была бы так горда. Однако, если бы ты мог, в промежутке между сеянием хаоса, мне нужно, чтобы ты выполнил для меня одно поручение.
— В данный момент я немного занят. — Занят планированием своего следующего шага и расследованием своей цели, ограблению, которому суждено было поставить его на первое место в нескольких списках разыскиваемых. Ему не терпелось увидеть свои профессиональные снимки — сделанные не кем иным, как известным фотографом Нотромусом, — расклеенные на плакатах «Разыскивается». После нескольких недель работы со знаменитым художником они наконец-то создали портфолио, которым можно гордиться. Потребовалось время и мастерство, чтобы добиться нужного вида угрозы, смешанной с беззаботностью. Нет ничего лучше, чем спроецировать правильный образ, когда вписываешь его имя в историю.
— Ты слишком занят? — О-о-о. Макл узнал тон своей тети. Это не предвещало ничего хорошего. — Прости, ты разве слышал, как я сказала, что у тебя есть выбор, или ты предпочитаешь, чтобы я сказала Трену, что ты был слишком занят, чтобы помогать семье? — Это сказано было так мило, мягко.
Большой о-о-о. Макл с трудом сглотнул.
— Возможно, я сказал слишком поспешно. Я слышал, ты сказала, что это связано с Треном? — Семья или нет, никто не хотел раздражать этого конкретного мужчину. Старший двоюродный брат Макла, как правило, убивал первым и не заботился, что будет «после». Трен — легенда в их семье — сказал, что вопросы предназначены для неуверенных. Правило наемника номер тринадцать.
Тетя Муна прочистила горло.
— Трен сейчас занят какими-то важными делами, иначе он бы позаботился об этом сам. Думаю, это большая честь, что он готов доверить тебе это задание.
Высокому и могущественному, печально известному бывшему наемнику, ныне ставшему беспощадным политиком, нужна была его помощь? Грудь Макла расширилась на несколько единиц.
— Конечно, я готов помочь ему. Семья на первом месте.
— Отличный ответ.
— Так для чего же я нужен? — Убийство? Похищение? Ситуация с заложниками?
— Это очень деликатная миссия первостепенной важности.
Макл прервал свои записи, заинтригованный.
— Возможно, опасная.
Звучало многообещающе.
— Это не то, о чем мы можем просить кого-либо другого.
Все лучше и лучше. Макл почти затаил дыхание, ожидая, когда она перейдет к делу.
— Нам нужно, чтобы ты привел няню.
Сняв наушник, Макл подул на него, потер о рубашку, пошевелил пальцем в ухе, затем вернул аппарат на место.
— Прости, тетя? Думаю, что, должно быть, неправильно понял. Не могла бы ты повторить задание?
— Тебе нужно привести нам няню.
Ему потребовалось мгновение, чтобы осмыслить ее слова, ища скрытый смысл. Он ничего не придумал.
— Няня, то есть кто-то, кто заботится о младенце?
— Конечно. Ты знаешь какую-то другую няню? — Раздражение его тети прозвучало громко и ясно.
Что ж, извините его, но миссия все равно не имела смысла.
— Зачем тебе нужно, чтобы я нанял няню? У меня нет бастардов. — По крайней мере, ни о чем таком, о чем он знал.
— Не для тебя, идиот. Для Трена.
— Он был настолько беспечен, что оставил ублюдков? Бьюсь об заклад, его пара этому не рада. — Он встретил Меган, человека с планеты Земля, которая была достаточно безумна, чтобы выйти замуж за его двоюродного брата, и должен был признать, что не разделял влечения к бледнокожей варварке. Не то чтобы он сказал бы это в лицо своему кузену, если бы хотел жить.
— Нам не нужна нянька для чьих-либо ублюдков. Эта должность предназначена для его наследника, у которого самые могучие легкие и темперамент, которые я когда-либо видела. Он будет величайшим воином на свете, когда вырастет. — Тетя Муна практически выпалила это, и Макл сдержал рычание.
— Ты хочешь, чтобы я бросил все, чтобы найти няню для щенка Трена? У тебя проблемы? Твои способности вышли из-под контроля, тетя? Мне нужно поговорить с моим дядей о том, чтобы назначить тебе какое-нибудь лекарство? — Он пожалел о своем беспечном ответе, как только он слетел с его губ.
— Тебе нужно, чтобы я показала тебе, как не перечить старшим? — ответила она сладким голосом. — Еще раз.
Нет. Только не снова. Одного раза было достаточно, спасибо. Ему так и не удалось избавиться от шрамов, оставшихся с того последнего раза, когда она научила его некоторым манерам. Тетя Муна очень серьезно отнеслась к своей роли женщины-опекуна после смерти его матери. Когда она начинала говорить, все бежали выполнять. Это поддерживало их в форме.
Он сдался.
— Так что же я ищу? Кого-то с большим количеством рук, без обоняния и большим терпением, чем обычно?
— Мы пробовали таких. У нас была восьмирукая химера. Она охрипла. Пятирукая и глухая ансуйя убежала в слезах. Нам нужно что-то более радикальное, чем это, вот почему нам требуются твои услуги. Ты должен привести нам няню-человека.
Человек? Некоторые могущественные существа запретили воровать аборигенов, живущих на другой стороне Вселенной. Запретили воровать и пленять варваров с Земли.
Но его семье нужна няня-человек?
— Людям запрещен въезд на нашу планету. Ты же знаешь, что за их пиратство предполагается смерть.
— Ты боишься такого ничтожного правила, как это? Ты знаешь, что к моменту выхода на заслуженный отдых против Трена было заведено более шести тысяч обвинений в преступлениях. Потребовалась целая вечность, чтобы разобраться с бумагами по ним, как только он занял свое место в галактическом совете.
Способ бросить ошеломляющий успех Трена ему в лицо. Макл все еще работал над своей первой тысячей. Очевидно, некоторые из его убийств были недостаточно яркими, чтобы заслуживать внимания.
— Ты хочешь человека, я достану тебе человека. Какова оплата?
— Моя благодарность.
Она ожидала, что он будет работать бесплатно? Он заскрежетал своими заостренными зубами.
— Щедрый подарок. А от Трена?
Тетя Муна фыркнула.
Да, Трен никогда бы не поблагодарил его, ни словами, ни деньгами. Это просто было не в его стиле, но он мог бы воздержаться от убийства, если бы Макл случайно оказался ему под горячую руку — что он, как правило, непреднамеренно делал довольно часто.
Похоже, он собирался привести ему варвара. Как будто у Макла был выбор. Бесплатная работа или нет, он сделает то, о чем попросит его тетя, потому что он любил — и боялся — ее.
Он вздохнул.
— Как скоро тебе нужна эта няня?
— Вчера.
— Что-нибудь еще, что мне нужно знать? Качества, на которые я должен обратить внимание?
— Откуда, черт возьми, мне знать? Просто найди нам человеческую женщину, чтобы она заботилась о ребенке. Меган делает все, что в ее силах, но она всего лишь один человек, а этот ребенок одержим демоном, благослови его могучее сердце.
Макл предпринял последнюю отчаянную попытку избежать этого задания.
— Ты же понимаешь, что я нахожусь далеко от той Галактики.
— Тогда тебе лучше поторопиться. Это поручение чрезвычайной важности. — Тетя Муна прокричала последнюю фразу, перекрывая пронзительные крики ребенка. Сорвав наушник со своей головы, Макл поморщился, когда вой отдался внутри его черепа. Действительно, хорошие легкие.
Сунув наушник в карман, он снова обратил свое внимание на здание, которое изучал в течение последних нескольких дней. Теперь с ним здесь было покончено. Нет смысла наблюдать за этим дальше, не тогда, когда ему пришлось бы вернуться позже, чтобы закончить работу. И все из-за дурацкого поручения — бесплатного, без славы, без кредитов, — от которого он не мог отказаться.
Положив в карман свои инструменты, он спустился со здания, на которое взобрался, люди не осмеливались сказать ни слова, несмотря на то, что он явно замышлял что-то недоброе. Трусы. Что должен был сделать негодяй, чтобы его заметили? С рычанием на губах он вышел на уровень улицы и, ворча себе под нос, зашагал по рыночной площади.
Действительно, послан с поручением. Неужели его тетя Муна не понимала, что у него есть дела поважнее, чем искать няню для своего глупого кузена? Он был предназначен для великих свершений. Для подлых поступков, а не играть роль мальчика на побегушках. Что было такого сложного в размещении рекламы и проведении собеседований, пока не нашелся бы кто-нибудь, кто позаботился бы о потомстве, созданном его эгоистичным кузеном Треном и его варварской самкой? А следом что? Они попросят его купить игрушки или поухаживать за ребенком. Как унизительно.
Трен должен найти сам своего человека. Он уже случайно похитил одну из них, свою пару Меган. Насколько трудно ему было бы по ошибке похитить второго?
Хотя идея пренебречь законами и нагло отправиться на варварскую планету, чтобы украсть женщину, действительно звучала забавно. Земля считалась недоступной, не то чтобы все подчинялись этому конкретному указу. Пренебрежение строго соблюдаемого закона могло бы принести ему некоторое признание, если бы об этом стало известно.
В то время как его репутация бойца укреплялась, ему еще многое предстояло сделать, прежде чем он выйдет из тени своих многочисленных кузенов. Придурки. Проблема с рождением в семье, известной своими злодеяниями по всей Вселенной, бросалась в глаза. Все, что он делал, уже делалось раньше, и во многих случаях более ярко — как любили напоминать ему семья и официальные лица.
Но ненадолго.
Торговля на рынке была в самом разгаре, когда он снова смешался с толпой. Одетый в темный серый плащ, который обвивался вокруг его тела так, что кончики его доходили до голенищ сапог, он свирепо смотрел на тех, кто попадался ему на пути. Большинство отодвинулось с дороги. Те, кто этого не сделал? Он мудро оставил в покое тех, что покрупнее и злее на вид. Жесткость и стремление сделать себе имя не означали, что Макл ввязывался в глупые сражения — если только кто-то не предлагал ему правильную цену. Правило наемника номер один: не сражайся, пока тебе не заплатят. Если это не принесло вам очков, то зачем тратить усилия впустую и рисковать получить травму? Конечно, исключения из этого правила существовали. Правило номер восемь гласило о недопустимости оскорблений. В то время как номер пятнадцать, который, по его личному мнению, должен был стать подпунктом к номеру восемь, выступал за месть любой ценой.
Кто-то может насмехаться над правилами жизни наемника, но Макл свято их изучал, заучивая наизусть свое «Руководство наемника к процветанию». Мятая и потрепанная книга правил наемников была подарком его отца, который видел, как Макл боготворил Трена. Какой мужчина этого не сделал бы? Будучи ребенком и подростком, он слышал о подвигах своего двоюродного брата. Большой и подлый самец принес в их дом огромное количество почестей и богатств, но чего Макл действительно желал, так это сияющего обожания в глазах каждого, когда рассказывали о его деяниях.
Макл хотел этой славы, вызвать эту улыбку гордости на лице своей семьи. Вот почему он так усердно работал, чтобы добиться дьявольского успеха, и почему он жил по правилам наемников. С помощью мантр, которые он боготворил, направляя свои шаги и свое состояние, он приобрел прекрасную дурную славу. Он также жил, чтобы сражаться и пополнять свой счет. Ох, если бы только он мог добиться большого результата. Что-то, что действительно сделает его желанным наемником номер один во Вселенной.
Он надеялся достичь этого здесь. И он все равно сделал бы это, просто, по-видимому, не сегодня. Глупая семейка идиотов.
Поворчав еще немного, Макл направился в свой любимый бордель, полный решимости облегчить свой член, прежде чем отправиться в глупое долгое путешествие на планету Земля. Правило номер пять — тренируй свой член, чтобы похоть не затуманила твое суждение. Макл воспринял это изречение очень серьезно, как и большинство мужчин, которых он знал. Склонные к длительным космическим путешествиям, часто в одиночку или с горсткой других самцов, все хорошие наемники тратили немало времени и своего состояния, когда стояли в доке, опустошая свои члены. Каждый раз, когда Макл приходил, он мог поклясться, что чувствовал, как у него проясняется голова и он становится умнее, так стоит ли удивляться, что он никогда не пренебрегал этой частью своего обучения?
Намереваясь достичь этого состояния ясности, он делал все возможное, чтобы не обращать внимания на прилавки с товарами. Непростая задача. Украшенное кисточками и раскрашенное яркими красками, демонстрирующее богатства и раритеты со всей Вселенной, все служило для отвлечения — и соблазняло его ловкие пальцы. Специи, их ароматы в одних случаях поднимают настроение, в других притупляют дух. Сверкали драгоценные камни и украшения, некоторые с камнями размером с булыжник, способные понравиться даже самым алчным хозяйкам. Лавки с витринами из тканей, настолько ярких, что было больно глазам, в большем количестве цветов, чем предполагала Вселенная, было трудно все рассмотреть без защитных очков. Но хуже всего был шум. Казалось, все скопилось вместе, создавая неприятный грохочущий звук. Даже некоторые изящные украшения добавляли к этой какофонии. Как, спросите вы? В Галактике Обсидиан, легально это или нет, вы могли бы найти настоящие живые, дышащие мотки шелка. Вы правильно расслышали. Живая ткань существовала, очень редкая, запрещенная и дорогая, но до смешного удобная, по крайней мере, так он слышал. Слава Богу, ткань перестала визжать, как только швеи закончили сшивать и разрезать запрещенный материал на одежду. Хотя Макл время от времени слышал хныканье, когда он отрывал зубами более нежный кусочек.
Но он отвлекся. Не очень хорошая идея гулять среди безумия рынка, где сотни голосов зазывали к себе, а опасность, возможно, подкрадывалась незаметно. Он надеялся. В таком месте, как это, всегда были хищники, стремящиеся сделать из новоприбывших жертв.
Макл не попадал в эту категорию. Сильный, как любой присутствующий инопланетянин — для своей весовой категории, — он не сомневался в своей способности одержать верх. Хотя, держать свой голод в узде? Его живот заурчал от запахов… Ммм, искушение наесться почти замедлило его шаги. Повсюду изобиловала еда, свежеприготовленная и улучшенная на любой вкус. Некоторые из них были выставлены на продажу в киосках, где продавались дымящиеся блюда. В некоторых случаях декадентские ароматы просачивались из ресторанов в плотно забитых зданиях, где кто-то рискнул стать частью меню. Никто никогда не голодал на рынке, где можно было утолить любой голод, законный или нет.
В центре всех проходов хаоса, извилистых улиц, намеренно построенных для того, чтобы направлять движение, существовала открытая площадка, но в данный момент она была переполнена. Очевидно, шел аукцион, а это означало, что быстро перейти на другую сторону было невозможно. Дурацкая проектировка города. Либо он должен переждать это, либо ему пришлось бы пойти на попятную и пойти более окружным путем, что значительно сократило бы его время на блуд.
Не в первый раз Макл пожалел, что его вышвырнули из «Волосатой двойной расщелины» на этой стороне площади. Увы, совмещение его бизнеса — грязного убийства космического капитана, жена которого уличила его в измене, — и удовольствия — прелестной девушкой, которой он, вероятно, должен был заплатить как-нибудь потом, — означало, что теперь ему пришлось путешествовать немного дальше, чтобы удовлетворить свои сексуальные потребности.
В городах, которые он посещал, у неженатого мужчины было два варианта: рискнуть с женщиной-бойцом или найти шлюху. Женщин рас, наиболее подходящих для его вида, по какой-то причине всегда было меньше, чем мужчин. Странно, но это правда, если не считать планеты Зон, где господствовал жестокий женский класс. Но ни один здравомыслящий мужчина никогда не отправлялся туда, рассчитывая уйти живым.
Слишком много существ с членами означало, что существовали законы, защищающие самок, по крайней мере, от незнакомцев. Одиноких женщин нельзя было беспокоить под страхом смертной казни. Отцы серьезно относились к своей роли защитников, но матери были фанатичны. Девственность обходилась дорого, и, учитывая, что всегда находились мужчины, ищущие пару для рождения собственных сыновей, семья могла неплохо заработать на правильном браке или продаже.
Только глупый воин связался бы с ценной девственницей. Маклу не нужно было тереть зад, чтобы вспомнить ошибки своего пути. Так оно и было, учитывая, что женщины-бойцы, с которыми он сталкивался, часто могли сойти за мужчин. И после фиаско с «Волосатой двойной расщелиной» Макл больше не забывал заплатить своим сексуальным партнерам и дать им чаевые — кредитами, а не просто оргазмами.
Когда он стоял на краю толпы, раздумывая, подождать или обойти беспорядки стороной, он, наконец, обратил внимание на зрелище на сцене.
— Будь я проклят, — пробормотал он.
Казалось, богиня Карма улыбалась в его сторону, потому что там, одетая в плащ длиной до пола, со склоненной головой, со сжатыми руками стояла самка человека, по крайней мере, так утверждал зазывала. Он превозносил ее многочисленные достоинства. Какой длинный список атрибутов — опытная танцовщица, опытный шеф-повар, играющая на девяти инструментах — скромный человечек пришел с сертификатом, подтверждающим ее девственность, за который они просили немалую цену.
Не то чтобы Макл планировал платить за нее.
Как Галактический Мститель, он заберет ее прямо из-под носа ее нового владельца. И, может быть, посмеется, пока он будет это делать.
Он не думал, что Трен или Джаро когда-либо делали это. Трен обычно хмурился. Джаро одаривал людей зубастой ухмылкой. Макл угрожающе хихикал. Или ему следует просто холодно улыбнуться? Ему действительно нужно было определиться со своим внешним видом злодея, чтобы людям было о чем поговорить, когда они будут рассказывать о его смелых поступках. Но он забежал вперед. Во-первых, ему нужно было заполучить определенного человека.
Изобразив на лице скучающее безразличие, он пробрался на край толпы, отмечая, кто, казалось, больше всего заинтересован в торгах, оценивая конкурентов. Ему смутно пришло в голову, что его тетя Муна, вероятно, не одобрила бы, если бы он нанял девственницу, обученную тончайшим эротическим искусствам, но, с другой стороны, она же не дала ему список нужных качеств. Кроме того, наверняка у женщины, обученной иметь дело с трудными мужчинами, не должно возникнуть проблем с ребенком.
И это сэкономило бы ему расходы на поездку во внешние пределы…
Если вся эта история с девственностью была проблемой, но Макл знал способ избавиться от нее. И сэкономить с трудом заработанные кредиты в процессе.
Могла ли его удача стать еще лучше?
Да, могла. Выдох Макла прервался, когда женщина на сцене подняла голову, тонкая драпировка ткани на ее волосах обрамляла идеально овальное лицо. Обладая двумя глазами, одним носом и такими же, как у него, губами, но розоватого оттенка, она была очаровательна. Чистая. Идеальная. Ее кожа… о, ее кожа отливала бледной, ледяной белизной. Это красиво контрастировало с ее темными, изящно изогнутыми бровями и полными, соблазнительными губами. Как легко представить ее плоть в качестве легкой фольги для его темно-фиолетового тона. Этой мысли было достаточно, чтобы заставить его член зашевелиться.
И все же ее нежная красота была не единственным, что привлекало его. Глаза цвета бархатистого шоколада — декадентское сладкое лакомство, на которое он натыкался раз или два, — большие и испуганные, уставились на него, и он пожирал ее взглядом в ответ. Может быть, вся эта история с няней в конце концов не окажется такой уж рутиной. Похитив человека на сцене, он сократил бы количество дней в своем расписании. Он мог бы даже не торопиться, конечно, чтобы сэкономить топливо, и добавить несколько галактических оборотов к своему возвращению к тете Муне. Уйма времени, чтобы лишить девственности девственницу и испортить ее для всех остальных самцов. Меган, вероятно, поблагодарила бы его.
Я буду героем. Во многих отношениях, чем в одном.
Глава 2
Оливия захлопала ресницами, скромно опустив их, чтобы мужчины в толпе — и существа со слишком большим количеством рук, глаз и придатков, на которых она предпочла бы не зацикливаться, — не сочли ее слишком прямолинейной. Для ее благодетеля было важно, чтобы она казалась хорошо воспитанной, нежной и негромко разговаривала. Идеальная женщина. Получить как можно более высокую цену — таков был план. Она тратила все свое время на тренировки, а затем на то, чтобы ухаживать за собой — выщипывать, брить, шлифовать кожу и увлажнять ее с помощью слишком большого количества щупалец косметолога, чтобы добиться успеха. Она просто надеялась, что заработала высокую цену.
Она усердно трудилась, чтобы попасть сюда, на печально известный рынок в Галактике Обсидиан, место, которого избегают все, кроме самых храбрых — глупых — и богатых. Беззаконный мир, управляемый ворами и убийцами, чьи извращенные представления о чести менялись день ото дня, где все можно было купить и продать, убить или присвоить. Место, где не существовало греха, только правильная цена. Идеальное место, чтобы выставить на аукцион запрещенного человека-варвара, такого же, как она сама, для толпы самых богатых — самых развратных — существ во Вселенной.
Десятки жадных — и полных похоти — взглядов, устремленных на нее, заставили ее кожу покрыться мурашками хуже, чем после ванны, в которой она страдала от глистов-слизи. Мерзкие маленькие твари, они откусывали отмершие слои клеток, придавая ее коже свежий, влажный вид. Она скорее подумала, что выглядит как бледное привидение после отвратительного опыта, но специалист, отвечающий за презентацию, заявил, что это было в моде. Лично она считала это пустой тратой времени и денег, потому что, кроме нескольких со вкусом выполненных образов, они одели ее в платье от шеи до щиколоток, которое затем накрыли объемным плащом чистого белого цвета. Сшитое из легкой, как перышко, ткани, оно покрывало ее с головы до ног, скрывая ее фигуру от посторонних глаз, но позволяя мельком увидеть ее высокую, стройную фигуру. Казалось, удивление по поводу откровенной демонстрации имело тенденцию скорее разжигать, чем умалять аппетиты, не все из которых были похотливыми. Она практически могла представить, как некоторые из наиболее странно выглядящих особей в толпе взвешивают вилки и ножи в своих потных ладонях — и щупальцах-присосках.
Чертовы долбаные инопланетяне. Годы, проведенные в космосе, все еще не помогли ей привыкнуть к различным формам, которые принимала жизнь. Забудьте о милых инопланетянах и зеленых марсианах, которых она смутно помнила по сериалам, которые смотрела в детстве, — реальность была такова, что во Вселенной было много уродливых существ, большинство из которых источали жидкость, о которой она предпочитала не думать, или странно пахли.
Оказавшись в центре внимания стольких незнакомцев, Оливия не могла справиться со своим беспокойством. Слишком много всего могло случиться. О Боже, сколько всего может пойти не так. Она знала законы случайности — она узнала их из первых рук. Ожидайте неожиданного.
Вдохнув, она сделала прерывистый вдох и трепетно выдохнула. Несколько инопланетян в передней части толпы заметили нервный жест, и число, прокручивающееся на экранах, окружающих арену, вспыхнуло красным неоном. Десять миллионов. Двадцать…
Сумма кредитов, которую незнакомцы заплатили бы за сертифицированную девственницу, человеческую девственницу — варварку и запретную — ошеломила ее разум. К концу сегодняшнего дня одно из существ, предлагающих цену перед ней, будет владеть ею, сможет делать с ней все, что ему заблагорассудится, хорошо это или плохо, но только после того, как они заплатят и подпишут контракт.
Наушник в ее ухе с треском ожил, и поступил приказ.
— Дай им что-нибудь, чтобы возбудить их аппетит. Покажи им немного страха.
Не сложно. Оливия заломила руки, длинные рукава ее халата не полностью скрывали ее бледные, тонкие пальцы. Ей не нужно было изображать дрожь. Цифры продолжали неуклонно расти. Она подняла взгляд и прикусила нижнюю губу, осматривая аудиторию, не позволяя своему взгляду задерживаться ни на одном инопланетянине слишком долго. Разнообразие жизни на площади ошеломило ее. Что бы Пкл — водная раса, не имеющая реальной телесной формы, если не считать лужи, — сделала с ней?
Казалось, что более чем справедливая доля гонок собралась, чтобы посмотреть и сделать ставки. Клыкастые, высокие, низкорослые, толстые и худые, в Галактике Обсидиан, особенно на черном рынке на планете, которой-не-существовало, расы собирались вместе и уважали правила этого пиратского мира или расплачивались за последствия. Очевидно, существовали некоторые наказания похуже смерти.
Не в силах сказать, кто сильнее всех боролся за ее победу, она собиралась снова уставиться в пол, когда ее взгляд поймали веселые льдисто-голубые, почти ясные глаза. Ее первой мыслью было: что красивый парень делает в таком месте, как это, чтобы покупать плоть?
Обладая темно-лиловой кожей, прямым носом, подбородком с намеком на ямочку и потрясающе белыми волосами, которые волнами ниспадали на плечи, она не могла отрицать привлекательности инопланетянина. Так какой же трусливый секрет он скрывал? Или он был здесь просто в качестве охранника? Одетый в серебристый плащ, она не могла разглядеть никакой эмблемы на его груди, как и сказать, если уж на то пошло, насколько далеко простиралась его нормальность. От шеи и выше он казался более или менее похожим на нее, хотя и фиолетовым. От шеи и ниже у него могло бы быть восемь ног и волосатый живот.
Кого это волновало? Несмотря на то, что он сохранял на губах веселую улыбку, пока они продолжали смотреть друг другу в глаза, у нее не сложилось впечатления, что он пришел предложить цену. Она зря потратила время, обмениваясь с ним взглядами, и это могло разозлить остальных в толпе или они могли потерять интерес. Она отвела взгляд, и все же ее кожу защекотало, зная, что он все еще наблюдает. Конечно, он знал, она была центром всего этого кровавого дела.
Она заерзала, обнаружив, что ее голова движется в направлении фиолетового парня, и остановила это. Откуда такое любопытство? На самом деле ее не волновало, что он здесь делал. Либо он делал ставку, либо нет. Либо она вообразила его интерес, либо нет. Он все еще пялился? Ее интуиция говорила «да». Но как узнать, если она не посмотрела?
Сама того не желая, она взглянула в его сторону. Интуиция ошибочна. Он больше не стоял там, но ее кожу покалывало, как будто он все еще наблюдал. Словно под чьим-то чужим контролем, ее взгляд скользнул влево, и там был он, стоящий почти во главе толпы, капюшон его плаща был надвинут, но она могла видеть его глаза, эти ясные, выразительные очи. Его темные губы изогнулись в усмешке, которая стала шире, когда он понял, что она поймала его. Он подмигнул.
Она почти вскинула голову, но не хотела доставлять ему удовольствие от осознания того, что он выбил ее из колеи. Она прервала зрительный контакт, но осмотрела его с новой стороны. Его плащ доходил до середины икр, и она заметила пару черных ботинок — кожа потертая, но чистая. Она не могла судить о его росте, но решила, что он, по крайней мере, одного роста с ней, может быть, чуть выше. Самый интересный из всех? У него не было аукционной коробки. Никакого передатчика с маленьким обзорным экраном для торгов, что означало, что он не был клиентом. И не достоин ее внимания.
Мужской голос прошептал ей на ухо.
— Что тебя отвлекло? Ничего не говори. Просто придерживайся того, что я тебе сказал. Глаза опущены. Сцепленные руки. Все почти закончилось. И к тому же у нас очень хороший улов.
Но Оливия пропустила последнюю ставку, потому что, еще раз озорно подмигнув, фиолетовый незнакомец растворился в толпе, почти волшебным образом исчезнув из виду. Тем не менее, она не могла избавиться от чувства неловкости при последнем игривом взгляде, почти как если бы он обещал вернуться. Невозможно. Как только она отправится к своему новому владельцу, она больше никогда его не увидит. Она надеялась, что больше никогда не увидит никого из этой толпы.
Она выбросила незнакомца из головы и сосредоточилась на текущей задаче. Аукцион закончился, она семенящими шагами покинула сцену, уходя готовиться к смене владельца.
Сотрудники окружили ее, как только она вошла в зону подготовки, гул их голосов проникал лишь частично.
— Никогда не видел такой высокой цены…
— Ты думаешь, он планирует съесть ее?
— Счастливый раб. Ее новый владелец неприлично богат. Она будет жить как королева.
Если бы королевы были шлюхами. Идиоты. Независимо от того, как долго она прожила среди инопланетян, она помнила достаточно о своей прежней жизни на Земле, чтобы знать, что здесь, в огромной Галактике, к женщинам относились не так, как дома, на Земле. И они называют нас варварами. Передовые технологии, возможность путешествовать по звездам или нет, Оливия считала, что Вселенной еще многое предстоит узнать о равенстве полов. Ее озадачивало, что мужчины готовы заплатить практически все, что угодно, за приз между женских бедер. С другой стороны, кто она такая, чтобы так сурово судить жадных инопланетян? В первую очередь, это была ее собственная мать, которая продала ее этой жизни. Это было воспоминание, которое она хотела бы забыть.
Втолкнутая в кресло, она позволила косметологу и стилистам суетиться над ней. Они подправили ее волосы, подправили цвет, изменив его с нынешнего улучшенного состояния, предназначенного для яркого освещения сцены, на нечто более подходящее для интимной обстановки. Духи окутали ее душистым облаком, и она пошевелила носом.
— Не смей чихать, — предупредил голос в ее наушнике, впечатляющий подвиг, учитывая, что говорящий даже не находился в той же комнате.
— Как ты это делаешь? — Она говорила вслух, персонал привык к ее односторонним разговорам со своим благодетелем.
— Я всегда наблюдаю.
— Ты знаешь, что это скорее пугает, чем обнадеживает.
Знакомый смешок заставил ее закатить глаза, за что она получила щипок от стилиста-художника, заново накладывающего ей ресницы.
— Итак, тебе ясно, что делать дальше?
Оливия сдержала вздох.
— Мы практиковали это всего миллион раз. Я могу с этим справиться. Это то, для чего ты готовил меня.
— Не подведи меня.
— Не подведу.
Она надеялась на это.
Связь прервалась, и Оливия обмякла. Кажущаяся целая жизнь, полная уроков, свелась к этому моменту, моменту, который изменит ход ее будущего.
Странно, что эта мысль заставила ее вспомнить о ледяных голубых глазах.
***
Макл отключил маскировочную способность своего плаща, редкую и дорогую технологию, которую он более или менее позаимствовал. Было не похоже, что его предыдущий владелец нуждался в этом — больше. Не его вина, что у парня был длинный язык и страсть к алкоголю, когда Макл угостил его особо крепким квергонским элем.
Казалось позором позволить роскошному плащу пропасть даром, когда владелец встретил острый конец кинжала — его, конечно, — тем более, что плащ-невидимка был одним из всего лишь двух в своем роде. По крайней мере, так Макл узнал от изобретателя, когда выследил его. Создатель хранил секрет их создания в своей голове. Блестящий ученый, создатель плаща использовал свои почти магические способности с помощью нанотехнологий, чтобы сбежать из тюрьмы, в которой его держал очень богатый покровитель — с небольшой помощью Макла.
Затем придурок сбежал, прежде чем Макл смог заставить его раскрыть секрет, как сделать больше таких штук. Ему действительно нужно было перестать быть таким милым. С этого момента наручники оставались при нем, независимо от того, хотелось ему пописать или нет.
О, ему определенно следует надеть несколько наручников на человека. И не только для того, чтобы она вела себя прилично. То, что Макл мог сделать с ней, пока она была в его власти…
Однако сначала ему нужно было заполучить ее в свои руки. Во время аукциона он быстро подсчитал шансы украсть ее у всех из-под носа, но счел это слишком опасным. Стыд. Подобный публичный подвиг наверняка попал бы в новости, но оставил бы его трупом. Предпочитая сохранить свою тушу нетронутой, он вместо этого строил планы на потом. Как только новый владелец оплатит и получит свой приз, Макл намеревался украсть ее до того, как указанный приз будет испорчен. Травмированный человек не принес бы ему никакой пользы, но та, кого спасли в самый последний момент, оказалась бы очень благодарна мужчине, который ее спас.
Да, ему действительно нужно было поработать над своей уловкой. Будь прокляты его кузены за то, что они уже украли лучшие лозунги. Было нелегко оставить свой след и пролить свой собственный свет на тени, оставленные его прославленной семьей. Трен, величайший убийца, которого когда-либо знала Галактика — до сих пор. Джаро, бич Вселенной, который однажды побледнеет по сравнению с Маклом, чья репутация еще больше укрепится, когда он каким-то образом приручит свирепую зонианскую самку. Да, Макл еще не был уверен, как лучше выполнить этот подвиг. Большинство сексуальных партнеров, более свирепых, чем зонианинки, приводили к повреждению мужских частей тела. Может быть, он позволил бы Джаро сохранить это различие. Таким образом, все еще оставались Бракс и Ксарн, неуклюжие идиоты.
Тем не менее, даже если бы он считал только Трена и Джаро, с такими репутациями, предшествовавшими ему, Маклу пришлось бы работать вдвое усерднее, чтобы его заметили. Отсюда и его визит в Галактику Обсидиан. Здесь гордились тем, что у них самая строгая охрана, самые декадентские пиратские развлечения и сделки, вызов стать лучшим в этом логове беззакония почти кричал о шансе прославить свое имя.
Если он сможет украсть что-то ценное, что-то большое, скажем, рабыню-варварку, и выбраться отсюда живым? Ха, даже его двоюродные братья никогда не достигали чего-то настолько опасного — и глупого, прошептал голос в его голове. Что за черт? С каких это пор он стал сомневаться в себе?
Его совесть выбрала странное время, чтобы заговорить с ним. Как будто Макл начал бы слушать.
Разум Макла казался ошеломленным. Странно. Он знал, что Карма его не подведет. Она была не похожа на других богов-подражателей, о которых он слышал.
Как только идея овладела им, она поглотила его целиком. Почему бы ему не сделать свой ход еще смелее? Это потребовало бы лишь небольшой дополнительной настройки.
Не то чтобы он уже не распланировал все это заранее. Он обследовал ювелирный бутик, который принимал клиентов только по предварительной записи, во втором секторе. Он знал, какую бесценную безделушку он возьмет — единственный в своем роде солнечный бриллиант с заключенной в нем черной дырой. Он узнал, где владелец спрятал его и как он хранил его в безопасности. Просто недостаточно защищен от Макла и его ловких пальцев.
Я мог бы это сделать. Великолепие этого, если бы он справился с этим… Он почти мог видеть заголовки.
Он думал, что ему придется забыть о своем первоначальном коварном поступке, когда тетя Муна позвонила и сказала ему найти няню-человека. Отправиться в эту варварскую систему и похитить человека? Конечно, это было противозаконно и жестко, но так уже сделано. На самом деле, его двоюродным братом Треном.
Зачем тратить топливо, когда, о чудо, он нашел именно то, что заказала его тетя. Человеческая девушка. Заботился ли он о ее верительных грамотах? Она была женщиной. Женщины ухаживали за детьми. Разве это не было похоже на естественный инстинкт, на знание того, как доставить удовольствие мужчине?
Найти человека за такую высокую цену? Если бы он мог одновременно похитить ее и забрать бриллиант, почему бы ему не стать известным. Макл, могущественный вор. Хммм, звучит по-дурацки. Возможно, Макл непобедимый.
Или получить постоянную дыру в его груди.
Глава 3
Оливия слушала вполуха, как ее обеспокоенный благодетель шептал последние инструкции через ее встроенный коммуникатор.
— Не смотри ему в глаза. В любой из них. Он воспримет это как признак агрессии и превратит тебя в камень. Следи за левыми щупальцами, на кончиках у них есть обезболивающее средство.
— Что в тех, что справа?
— Губы.
Оливия вздрогнула.
— Значит, он ест своими щупальцами?
— Нет, это только для того, чтобы лизать и потягивать. Его настоящий рот находится в груди. Окруженный острыми, как бритва, зубами. Тебе не следует подходить к нему близко.
— Держаться подальше от зубов. Следить за щупальцами. Что-нибудь еще, что я должна знать?
— Нет, это примерно подводит итог. Ты хорошо поработала. Просто помни, что я тебе сказал, и все будет хорошо.
Оливии хотелось бы разделить этот оптимизм, и все же какое-то ноющее чувство не давало ей расслабиться. За эти годы она научилась доверять своей интуиции. Это никогда не направляло ее неправильно, и это говорило ей, фактически кричало ей, чтобы она была осторожна. Может быть, ей это показалось, но она почти ощутила ощущение чего-то большого в воздухе. Грядут перемены. Она знала это с уверенностью, которую чувствовала всего несколько раз в своей жизни. Хотелось бы надеяться, что это изменение не повредит ее здоровью.
Закутанная в вуаль и готовая к соблазнению, Оливия не отставала от охранников, посланных ее новым владельцем. Кольцо существ, одетых в пуленепробиваемую броню и возвышающихся над ней на добрый фут или больше, она ничего не могла видеть вокруг себя, но люди наверняка слышали, как они приближаются.
Монотонность шагов убаюкивала ее, поэтому, когда они внезапно прекратились, она наткнулась на спину охранника.
— Упс. Извини, большой парень. — Она виновато улыбнулась, но он не сдвинулся с места. Крутая публика.
Кто-то заговорил приглушенным шепотом, и она услышала звук открывающейся двери, характерный свист механика. Кольцо охранников вокруг нее расступилось, оставляя ей проход. Маленькими, размеренными шагами она переступила порог и вошла. Ее ноги в тапочках утонули в плюшевом ковре. Приглушенный свет смягчал зрение. Звуки популярной галактической мелодии разносились в воздухе вместе с успокаивающим ароматом листьев хоха — отчасти миорелаксанта, отчасти афродизиака. Она была редкой, а значит, дорогой, и ее новый владелец не скупился. Богатство во всей красе.
Ее богатство, скоро. Как только сделка будет завершена, эти деньги будут принадлежать ей. Потрясающе.
Склонив голову, она направилась к столу в комнате, за которым сидел ее новый владелец. Уродливый парень. Серая бородавчатая кожа, пряди желтых волос, торчащие в самых странных местах, и отвлекающее количество выпуклых глаз с красными прожилками. На нем была свободная мантия, из которой торчало по меньшей мере шесть колышущихся щупалец. Она отметила их длину и держалась подальше от досягаемости.
Пара охранников стояла позади парня, который заплатил за нее такую высокую цену, выглядя такими же мрачными и угрожающими, как и те, кто привел ее. Но большой не значит лучший. Лучшему бойцу, которого она знала, не хватало габаритов, но когда дело доходило до выведения из строя более крупных противников, она никогда не видела ничего более внушающего благоговейный трепет. Какой позор, что ей никогда не удавалось достичь такого мастерства. Но Оливия преуспела и в других областях.
Остановившись перед массивным столом, вырезанным из дерева, похожим на тот, который она помнила по своим годам на Земле, она ждала приказов, как послушная маленькая рабыня.
— Подними свою вуаль. — Команда была произнесена нежным тоном, аккуратный перевод был выполнен передатчиком, встроенным в ее ушной канал. Это также обеспечивало защиту слуха, чтобы необычно высокий уровень децибел инопланетного существа не взорвал ее барабанные перепонки. Однажды она видела, как это случилось. Некрасиво.
Слегка дрожащими руками она не торопясь откинула кружевной головной убор, прикрывавший ее голову, постепенно открывая свое лицо, каждый дюйм невинной девушки. Казалось, эти часы практики окупились. Удовлетворенное ворчание вырвалось у мужчины со щупальцами. Он помахал своими отростками вокруг.
— Подойди ближе, чтобы я мог прикоснуться к твоей коже и убедиться, что это не маска.
Прикоснуться до того, как сделка была заключена? Ее учитель предупреждал ее об этом. Она покачала головой и цокнула языком.
— Ваши сканеры засекли бы оружие или чары при моем входе. Мы оба знаем, что вы получаете то, что видите. — Она смягчила свой упрек улыбкой.
То, что она приняла за смешок, потрясло выпуклое тело.
— Немного духа. Мне это нравится. Товар, похоже, такой, как и было обещано. Переведите средства.
Ее новый владелец наклонил экран и позволил ей наблюдать, как большая сумма кредитов перешла с его счета на другой. Высветилось сообщение с кодовым словом, которое она запомнила, чтобы дать ей знать, что все хорошо.
Теперь она принадлежала существу напротив. Пока он не продаст ее — или смерть не разлучит нас.
Ее напряжение немного ослабло. Оливия улыбнулась.
— Хозяин.
— Сними свою одежду.
Крутой парень. Она подняла глаза и бросила быстрый взгляд на двух охранников.
— Но мы не одни, мой господин.
— Мои охранники идут туда, куда иду я.
— Значит, мой хозяин великодушен.
Ее слова застали его врасплох.
— Великодушный? Кто сказал тебе такую чушь?
— Никто, мой могущественный господин. Я просто предположила это, учитывая, что вы разделите свою первую встречу со мной, момент, которого я ждала в уединении всю свою жизнь, удовольствие, за которое вы так дорого заплатили. Кто еще, кроме такого щедрого мужчины, как вы, разделил бы этот самый уникальный момент, пусть даже только визуально. Кто еще, кроме самого милосердного из мастеров, позволил бы другим наслаждаться славой, которой мы достигнем вместе, когда вы покажете мне свое высочайшее мастерство?
По крайней мере, половина глаз инопланетянина остекленела, в то время как другая половина проницательно сузилась. Не слишком ли много она сказала?
— Ты права. Я действительно заплатил целое состояние. Как я могу хвастаться твоей редкостью, если другие знают об этом? Стража. Оставьте нас.
Правый наклонился, чтобы что-то прошептать, вероятно, что-то вроде «Вы спятили?» или «Плохое решение». Богатым и могущественным никогда не нравилось, когда их приспешники указывали им, что делать, даже если это было для их же блага. Этот случай ничем не отличался. Мужчины всегда страдали от одинакового высокомерия, независимо от их формы или места в Галактике. Выражение лица ее нового хозяина потемнело до зловеще-зеленого.
— Ты думаешь, что эта простая безоружная девчонка сможет причинить мне вред? Ты принимаешь меня за слабака?
Нет, но она надеялась, что у него было достаточно тестостерона, чтобы позволить ее насмешкам заставить его сделать что-нибудь глупое, скажем, отослать своих охранников. Она действительно не хотела, чтобы кто-нибудь видел, что произойдет дальше. Ее желудок и так скрутило. Ей не нужна была аудитория.
Вспомни уроки. Легко напоминать себе, но теперь, столкнувшись с самой трудной задачей в своей жизни, она надеялась, что сможет справиться с ней. Неудача не была вариантом. Сделав глубокий вдох, она стала ждать, что произойдет дальше.
***
Макл хотел поаплодировать тому, как хорошо человеческая девственница справилась с инопланетянином, который ее купил. Хотел поздравить ее с потрясающей личностью, но не стал, чтобы не выдать своего положения. Он задавался вопросом, как бы ему убрать обоих охранников, подчинить богатого инопланетянина и заглушить девушку так, чтобы никто ничего не услышал и не заподозрил, пока он не растворится в воздухе. Ему повезло, рабыня сама позаботилась об этой проблеме за него. Когда охранники ушли, ему действительно нужно было беспокоиться только о большом инопланетянине, ожидающем, чтобы заняться сексом с человеческой девственницей Макла.
Так же просто, как трахнуть шлюху на цветущей планете Друэлла — мир, который немногие покидали, вдохнув его наркотический и сексуальный эффект. В сезон прорастания сам воздух пропитан феромонами. Отлично подходит для ослабления сексуального аппетита, если вы не возражаете против того, чтобы вас поимели. Макл, однако, подвел черту под вещами с членами побольше, чем у него. Однако сейчас ему нужно было забыть Друэллу. Приближалось время действовать.
Охранники, недовольные приказами, потопали прочь. Дверь скользнула, закрываясь. Человеческая женщина развернулась, и, конечно же, она не собиралась так лучезарно улыбаться мужчине, который купил ее и сделал своей сексуальной рабыней на всю жизнь?
— Моего хозяина ждет угощение, — пробормотала она с загадочной улыбкой.
Больная девочка. Что они с ней сделали, что заставило ее так покорно принять свою судьбу? Клянусь богами, в которых он не верил — даже в тебя, Мерфи, что бы ни говорилось в Руководстве наемника, — он хотел ее подбодрить. Если она так спокойно и охотно приняла свою судьбу с этим инопланетным слизняком, подождите, пока он не предложит ей более приемлемый вариант. Для такой как она… У нее действительно были самые пухлые губы, идеальные по форме и размеру для…
Позже. Он обдумает их использование позже. Прямо сейчас ему нужно было сосредоточиться. Богатый инопланетянин, такой как этот, не стал бы выгонять своих охранников, не имея наготове резервных копий, сигнализаций, которые он мог бы активировать, возможно, одной мыслью. Маклу нужно было быть готовым действовать молниеносно, когда наступит его момент. Но не нужно торопиться, не тогда, когда было так много всего, что он все еще должен был, кхм, наблюдать.
С женщины слетела оставшаяся вуаль. Ее темные волосы были уложены на макушке пышными локонами, несколько выбившихся прядей обрамляли лицо. Позже он с удовольствием опустил бы тяжелую массу вниз и потянул бы за нее, оседлав ее сзади. Шелковый плащ полетел следующим, упав на пол в лужу ткани, от которой она отступила, приблизив свое высокое, гибкое тело к своему новому владельцу, но не совсем в пределах досягаемости его щупалец. На ней было почти прозрачное платье, еще одно платье от шеи до щиколоток, тонкое и маскирующее серебристый металлик, в то же время идеально подчеркивающее ее гуманоидную фигуру. Крутанувшись на каблуках, платье обтекало ее, дразня и обтягивая две высокие груди — на одну меньше, чем он обычно заказывал, — открывая и пряча два бедра — которые он предпочитал трем — и скрывая, есть ли у ее пола зубы, как он слышал шутку своего кузена Джаро.
Конечно, даже его двоюродный брат не был настолько безумен, чтобы переспать с женщиной, чей пол мог лишить его мужественности? Возможно, ему следовало бы немного больше изучить физиологию человека. Но опять же, если Джаро и Трен были достаточно храбры, чтобы пролезть между парой человеческих бедер, то и он был таким же!
— Сними платье, — пророкотал толстый инопланетянин.
Приказ или нет, она не подчинилась. Вместо этого она закружилась, погружаясь в танец, в котором ее тонкое платье развевалось и облегало ее, завораживающее движение, в котором с каждым поворотом обнажалась плоть, когда она расстегивала пуговицы в стратегических местах, профессиональный стриптиз, если он когда-либо его видел.
Девственница, получившая уроки соблазнения, и не от какого-нибудь там учителя. Макл узнал рисунок танца Хиуя, редкого эротического искусства, которому обучают лишь избранных. Неудивительно, что она пошла на такую высокую цену. Мало того, что ее вид не часто встречался в Галактике, казалось, что этот бледный человек получил редкое образование, чтобы стать настоящей куртизанкой. Эта миссия становилась все лучше и лучше.
Быстрее и быстрее кружилась его девственница. Появилось больше кожи цвета слоновой кости, когда ткань взметнулась колышущимися дугами, когда ее руки и тело закружились. Инопланетянин хрюкнул, его щупальца замахали в возбуждении, когда она имитировала брачный танец, который подействовал на молчаливого, наблюдающего Макла. Он не мог отвести взгляд или сдержать свою растущую похоть. Он спокойно поправил свой член в кожаных штанах, затем приготовился.
Как только она повернулась спиной к инопланетянину, показав намек на свои ягодицы, Макл нанес удар. Два быстрых удара, вниз слева, пересекающихся справа, и тучное существо разлетелось на куски по полу.
Не одно из его самых благородных убийств, но учитывая, что дверь не развалилась под шквалом лазерного огня, направленного в его сторону? Правильный выбор.
Он не успел спрятаться до того, как рабыня развернулась обратно. Ее движения замедлились и остановились. Она в шоке уставилась в пол и отступила от сочащейся слизи своего недавно умершего владельца. Она с трудом сглотнула.
Макл, должно быть, издал какой-то звук, потому что она дернула головой. Карие глаза цвета шоколада — редкое лакомство, которое он пробовал не один раз, — уставились на него в шоке. Вытирая клинок, он ждал, когда женщина закричит — звука, которого, вероятно, ожидали охранники. У него перехватило дыхание. Затем он ждал его объятий или слезливой благодарности. Вместо этого он получил:
— Ты гребаный идиот. Что, черт возьми, ты натворил?
Вложив клинки в ножны, Макл поднял озадаченный взгляд на нахмурившуюся на него красавицу. Руки на бедрах, ноги расставлены, а в глазах сверкают кинжалы, она не выглядела довольной таким поворотом событий. И при этом она не выглядела такой кроткой и невинной. Неужели она не понимала, что он дал ей свободу? По крайней мере, от этого монстра. Теперь, искатели-хранители, она принадлежала ему.
— Я убил его. — Он сверкнул медленной, соблазнительной улыбкой.
Она, казалось, не была впечатлена.
— Я вижу это. Зачем?
— Я был мультизадачен, — ответил он, когда его грозная улыбка не заставила ее поспешить взять свой резкий вопрос обратно и броситься на колени, чтобы должным образом поблагодарить его.
— Мульти что? — Его ответ сбил ее с толку. — Думаю, нам нужно отступить на секунду. Кто ты такой?
Макл выпятил грудь, вздернул подбородок и принял позу, в которой, как уверяли люди — кхм, хорошо, его бабушка — он выглядел поистине царственно.
— Я Макл, воин первого класса с планеты Арессотль. Известный как Галактический Мститель, я здесь, чтобы спасти тебя от участи худшей, чем смерть.
— Никогда о тебе не слышала. — Она пренебрежительно махнула рукой.
— Конечно, слышала.
— Нет.
— Что ж, теперь тебе выпала честь. Поздоровайся с величайшим экспертом по приобретениям и самым смертоносным воином, известным во Вселенной. — Он отвесил идеальный поклон и ждал, когда она, наконец, проявит ту признательность, которой он заслуживал.
Она ухмыльнулась. На него.
— Вор и убийца. Как очаровательно.
Почему она, казалось, не испытывала благоговейного трепета?
— Ничего более распространенного, чем это. Я имею дело только с высококлассными товарами и работами.
— Воровство есть воровство. А что касается убийства, то это может сделать любой. Нужно просто знать слабости существа.
— Вот именно. — Он наклонил голову к сочащейся куче на полу. — Он позволял своему члену диктовать здравый смысл.
— Что ж, в этом мы согласны. Какое у тебя слабое место? — В ее вопросе был намек на вызов.
Он выпятил грудь.
— У меня его нет.
— Конечно, нет, — согласилась она, ее едва заметный кивок обнажил часть соска, который притягивал его взгляд, как магнит.
Черт возьми, он попался в ее ловушку. Прежде чем он осознал это, рабыня — которая вела себя не так, как подобает рабыне или женщине — поднесла что-то с холодным металлическим дулом к его подбородку. Как она раздобыла оружие? Он сам видел, как они разглядывали ее, когда он прятался за портьерой, его плащ сливал его с фоном.
— Мужчины. Все одинаковы. Стоит им слегка приоткрыть плоть, и они теряют всякий здравый смысл. Итак, о чем мы говорили, ах да, о том, что у тебя нет слабого места? Хочешь уйти отсюда?
— Не думаю, что ты позволишь.
— Да, точно.
Не учитывая то, как она выглядела, определенно не потеряв сознание при виде трупа.
— Думаю, ты блефуешь.
— В самом деле? Знаешь, все, что мне нужно сделать, это нажать на этот спусковой крючок, — прошептала она, вонзая пистолет в его кожу. — И бац, ты мертв.
Макл вздохнул. Действительно? Неужели она считала его настолько неумелым? С другой стороны, он должен был удивляться ее собственным качествам.
— Я начинаю думать, что ты не девственница.
— Что выдало это?
— Во-первых, ты не сосешь мой член в благодарность за то, что я спас тебя.
Она фыркнула на это.
— Женщины, с которыми ты знаком, действительно такие распутные?
— Да. И не называй их распутными. Они предпочитают термин «благодарные».
— Я уверена, что так оно и есть на те несколько минут, которые это займет.
Ему потребовалось мгновение, чтобы уловить оскорбление.
— Ты бросаешь тень на мою мужественность?
— Нет, на твою выносливость. Я не сомневаюсь, что ты мужчина. Дерзкий. Полный самоуверенности… — ее свободная рука просунулась между его ног и сжала. — О, но сюрприз, по крайней мере, у тебя есть достаточно, чтобы похвастаться. Думаю, ты получишь немного похвалы.
Жаль, что она отпустила его. Если она сочла его впечатляющим, полумягким, подожди, пока она не овладеет им полностью жестко.
— Если ты не девственница, и тебе не понравилось, что я убил это жалкое подобие существа, тогда кто ты? О, клянусь богиней Кармой, пожалуйста, скажи мне, что ты не часть межгалактической ударной группы, основной целью которой является борьба с преступностью? — Он не мог сдержать своего потрясенного тона.
— Я? Правоохранительные органы? — Ее смех был громким и заразительным.
Макл не мог удержаться от ухмылки, тем более что пистолет под его подбородком дрогнул.
— Думаю, нет. Тогда почему ты здесь?
— Подозреваю, по той же причине, что и ты. Деньги.
— Рабы не могут владеть имуществом. — Глупое замечание, учитывая, что он уже подозревал, что она тоже была не просто движимым имуществом.
— Опять эти предположения. — Она прищелкнула языком. — Ты уверен, что ты не величайший идиот, которого знала Галактика?
Оскорбленный. Снова. Женщиной. Правило наемника номер двадцать два: ты не должен позволять женщине одерживать над тобой верх, даже в словесной битве. Подтвердите свое доминирование любыми возможными средствами.
Один. Два. В мгновение ока он завел руку с оружием ей за спину, а другую зажал между их телами. Их тела соприкоснулись. Он наклонился ближе.
— Неужели никто никогда не учил тебя не насмехаться над мужчинами больше тебя?
— На самом деле, мой дядя с юных лет показывал мне, как выводить из себя таких мужчин, как ты. Но именно его сестра научила меня, как сбежать.
Сбежать? Как будто он отпустил бы ее. Конечно, он не рассчитывал на уловку ее тети. Человек не пытался отстраниться или сопротивляться. Вместо этого, будучи выше, чем должна быть женщина, она потянулась немного выше и поймала его нижнюю губу ровными белыми зубами, затем пососала ее, прижимаясь нижней частью тела к его.
Святой боже! Мгновенный жар и похоть расцвели, когда она, наконец, уступила желанию, которое, очевидно, не могла сдержать. Самое время, чтобы все начало разворачиваться так, как он планировал. Ее влажный язычок скользнул по его острым зубам, и его рот широко раскрылся, чтобы впустить ее. Она была такой идеальной на вкус. Приторно-сладкая, и она знала, как использовать свой язык в полной мере, поглаживая его вдоль его языка, посасывая его. Стонущая ему в рот. Или это он стонал в ее рот? Имело ли это значение? Он вдохнул, когда она выдохнула, ее сладкое дыхание наполнило его. Его колени задрожали. Он тонул. Опустился прямо на пол. Бескостный. Моргающий. У него было всего мгновение, чтобы увидеть ее торжествующую улыбку, прежде чем он упал ничком, одурманенный наркотиками.
Глава 4
Оливия уставилась на фиолетового мужчину, распростертого на полу. Она не чувствовала себя виноватой в том, что накачала его наркотиками. В конце концов, он признался, что был убийцей и вором, но она действительно хотела бы встретиться с ним при других обстоятельствах. Этот мужчина умел целоваться, и хотя его взгляды граничили с напыщенностью и шовинизмом, в нем был интересный аспект, который ей вполне нравился. Бросьте туда то, что на ощупь было твердым телом, по форме похожим на ее собственное, и она могла только представить, как им было бы весело.
Однако это было не время для игр. Поскольку оставалось выполнить работу, причем неудачную, добавила бы она, у нее было ограниченное время, чтобы спасти то, что она могла, и убраться восвояси.
Направляясь к настенной панели, неотличимой от остальных, если не считать небольшой царапины внизу, она нажала на скрытую защелку. Дверь скользнула в сторону, и внутрь неторопливо вошел ее партнер. Выглядевший как собака размером с человека — без ошейника и неприятного запаха изо рта — он заставил ее вспомнить дворняжку, которая недолго принадлежала ей в детстве, если бы эта собака носила штаны и рубашку, разговаривала и имела лапы с короткими волосатыми пальцами на кончиках.
— У тебя ушло достаточно времени… — Ифруум обошел ее и остановился. — Что здесь произошло? Почему у твоего нового владельца сочится зеленая кровь из большего количества частей, чем у него было раньше, а фиолетовый лежит без сознания на полу?
Она отвела глаза от остывающей лужи. Мертвые тела были не в ее вкусе, даже инопланетные.
— Не обращай внимания на фиолетового чувака. Он хочет быть героем. Он думал, что делает мне одолжение, убивая нашу метку. В итоге я применила против него газ, когда он захотел…
— Захотел что?
— Не твое дело. Что мы собираемся делать?
— Ну, это отстой. — Ифруум нахмурился, его мохнатая морда сморщилась. — Я надеялся сохранить этому слизняку жизнь, потому что он такой доверчивый и богатый. О, хорошо. По крайней мере, мы получили свои кредиты до того, как убийца убрал его. Мы должны вытащить тебя отсюда, пока кто-нибудь не попытался арестовать тебя за убийство.
Арестована за убийство в Галактике Обсидиан? Она чуть не захихикала от бессмысленности этого.
— Ты видела, как он вводил коды? — спросил Ифруум, проводя устройством по многочисленным кончикам пальцев поверженного инопланетянина, улавливая характерные завитки и узоры.
— Все до единого. Может, у него и много щупалец, но он не рассчитывал на мою эйдетическую память.
— Превосходно. Тогда через секунду у нас будет то, что нам нужно. Пошли.
Ифруум направился к отверстию в стене.
— А что насчет него? — спросила она, указывая на безвольное фиолетовое тело на полу. Вопреки себе, она, казалось, не могла игнорировать инопланетянина с невероятными губами и техникой поцелуев.
Он неправильно истолковал ее вопрос.
— Как забывчиво с моей стороны. Ты права. Думаю, нам следует его обыскать. Никогда не знаешь, что мы можем найти. — Опустившись на корточки, лапы Ифруума обшарили парня, вытащив голографическую табличку и больше ничего. Оливия продолжала пялиться на серебристый плащ, который, как она случайно заметила, скрывал очень красивое тело.
Она пнула свою собственную сбитую одежду в лужу зеленой слизи.
— Ты можешь помочь мне взять его плащ? На моем кишки пришельца. — Ифруум даже не обернулся, чтобы посмотреть, как он высвободил мерцающую ткань и протянул ее ей. Накинув его на плечи, Оливия не смогла удержаться и вдохнула аромат. Ммм. Чистый и мыльный, с легким привкусом одеколона, мускусный аромат, от которого по ее телу пробежала дрожь.
— Если не считать оружия, этот парень путешествует налегке. — Ифруум встал. — Интересно, кто-нибудь нанял его для убийства? Я не слышал ни о каких заказах.
— Неужели это действительно имеет значение? — спросила она, стремясь поскорее уйти.
— Я просто хотел узнать, может мы могли бы претендовать на его кредиты. Но, с другой стороны, благодаря ему у нас идеальное алиби. Думаю, было бы глупо становиться слишком жадным.
— Как ты думаешь, что они с ним сделают? — спросила она, когда они возвращались к потайному входу, за открытие которого они заплатили целое состояние.
Ифруум пожал плечами.
— Убьют его. Посадят в тюрьму. Он симпатичный мальчик. Они могли бы даже продать его в бордель, чтобы заработать немного денег.
Сделают его шлюхой? Так или иначе, Оливия не могла представить, чтобы этот самоуверенный мужчина позволил это. Но его судьба ее не волновала. Они получили то, за чем пришли. Время уходить, пока кто-нибудь не раскусил их аферу и не пришел за ними. Что касается того, что фиолетовый чувак взял вину на себя, технически, он совершил преступление. Оливия выполнила свою часть сделки. Не ее вина, что инопланетянин умер, оставив ее богатой женщиной.
Этим ограблением она и Ифруум обеспечили себе выход на заслуженный отдых. Праздная жизнь, жди нас. Больше никакой грязной работы, никакой подготовительной работы, только расслабление и веселье.
Ей следовало бы знать лучше, чем искушать Мерфи. Он всегда заботился о ней, нравилось ей это или нет.
***
Побежденный женщиной, к тому же человеком. Это все еще раздражало почти два дня спустя. Забыть тот факт, что она оставила Макла, чтобы взять на себя вину за его убийство — одно доброе дело не простило ее — взять его плащ и даже не заняться сексом, прежде чем осуществить свой подлый план? Непростительно!
По крайней мере, Макл получил упоминание в местных новостях. Если бы только они упомянули его имя, а не называли его фиолетовым убийцей. Позже он сам сообщит подробности и убедится, что новостные каналы правильно передали факты. Это сделало бы статью о его возможном побеге и ограблении драгоценностей в качестве его завершающего штриха еще слаще.
А потом он выследил бы человека, которая обманула его.
Судья вынесла свой вердикт, дрогнув дюжиной своих век и бросив взгляд ниже его талии. Макл улыбнулся в ответ, показав все свои зубы. Игра еще не была проиграна. Конечно, он позволил своему члену управлять своей головой, и это чуть не стоило ему жизни. К счастью для него, его симпатичное личико, в очередной раз, спасло положение. Судья решила заставить его заплатить за свои преступления, продав его в местный бордель. Но прежде чем его отправят в его новое жилище, ему нужно было дождаться, пока они оформят документы.
Тем временем он провел период ожидания в менее чем роскошной тюрьме. Один. Законы на этой планете имели тенденцию вершить правосудие быстро и надолго. Поэтому он с удивлением услышал, как в его замке зазвенел ключ. Предполагалось, что его переведут только через день или около того, а это означало, что у него будет компания. Макл лениво приоткрыл веко как раз в тот момент, когда дверь в его камеру скользнула в сторону и к нему был отправлен еще один незадачливый заключенный.
— Я требую адвоката, — прорычал знакомый голос. — Это не было испытанием. Мне даже не пришлось защищаться.
Неудивительно, что свиньи, тащившие объект его фантазий в комнату, не ответили. Она свирепо посмотрела на них, когда они вышли и заперли тяжелую металлическую дверь.
Хорошо. Ладно. Когда он впервые очнулся в своей тюрьме, он проклял себя за то, что не следовал кодексу наемника. К счастью, богиня Карма действительно любила его. Она так сильно любила его, что преподнесла ему подарок.
Радуясь теперь, что он выждал свой срок в камере, зная, что побег был всего в нескольких галактических единицах от него, Макл хотел радостно потирать руки. Живой. Немного славы за его плечами. Побег уже близко, а теперь — сладкая месть.
Ему потребовалось всего мгновение, чтобы прижать свою новую сокамерницу, человеческую женщину — которая, черт возьми, не была девственницей! — к холодной металлической стене. Она выглядела по-другому, ее длинные вьющиеся локоны, которые были раньше, сменились короткой прической, торчавшей вверх как острые шипы. Но новая стрижка или нет, он узнал ее. Его не такой уж девственный человек.
Он приблизил свое лицо к ее лицу, почти закрыв глаза от восторга, когда ее мягкий цветочный аромат окутал его.
— Вот мы и снова встретились, не такой уж невинный человек.
— О, это ты фиолетовый шутник, или как там тебя звали? — Она склонила голову набок и ухмыльнулась.
— Я Галактический Мститель.
— Мститель за что?
Уставившись на ее губы, он потерял концентрацию на ее вопросе.
— Что ты имеешь в виду, за что?
— За что ты мстишь?
— Ни за что.
— Тогда как же ты выбрал это имя?
Он нахмурился, глядя на нее.
— Почему это имеет значение?
— Не бери в голову. Однако, если ты хочешь, чтобы люди знали, кто ты такой, тебе действительно следует надеть какой-то специальный костюм или что-то в этом роде.
— Ты издеваешься надо мной?
— Спрашивает парень, который пытается быть похожим на какого-нибудь супер космического пирата.
— Ты сравниваешь меня с пиратом? — Он выгнул бровь. — Это потому, что я лихой? Смелый? Красивый? Распутный?
— Я больше думала о неухоженном, неуклюжем и крадущем вещи, которые ему не принадлежат…
— Ты забыла, что я такой восхитительный, что женщины падают к моим ногам.
— Не знаю, считается ли это восхитительным, когда ты за это платишь. — Милая улыбка, которой она одарила его, по какой-то причине разозлила его.
— Кто-нибудь когда-нибудь упоминал, что ты надоедливая?
Красновато-коричневые губы приоткрылись еще больше.
— Спасибо. У меня был хороший учитель. Могу дать тебе его номер, если хочешь? Ну, знаешь, чтобы отточить свои навыки.
Неужели она…? Она бы не посмела! Но она это сказала! Она оскорбила его. Обвинила его в том, что он не так хорош, как она. Хуже того, пока он не победил ее, она действительно выиграла этот спор.
— Я должен убить тебя, — прорычал он, чтобы сравнять счет. — Ты оставила меня там, чтобы я взял вину на себя.
— Ну, ты действительно убил того бедного, беззащитного инопланетянина.
Он сделал это и ни капельки не пожалел об этом. Однако, по-видимому, она не рассматривала его рыцарский поступок в том же свете. Итак, ему нужно было дать ей вескую причину для своих действий. Женщины любили героев, и, учитывая то, что он выстрадал — недосыпание, ужасная еда, приведшая к потере нескольких метеоритных единиц, которые он набрал во время своего последнего космического путешествия, — она должна чувствовать вину за свое обращение с ним. Несмотря на его мотивы, он спас ее. Неважно, что у нее, похоже, был свой собственный план. Он действовал первым.
— Ты действительно можешь назвать это убийством, когда я сделал это, чтобы спасти тебя?
Она поперхнулась.
— Ха. Спасти меня? Что за чушь. Ты сделал это, чтобы украсть меня, более чем вероятно.
Он пожал плечами и скривил губы, когда она увидела его насквозь.
— Это тоже. Это то, что я делаю. Приобретаю драгоценные предметы.
— Почему?
— Что ты имеешь в виду, почему?
Она склонила голову набок и серьезно посмотрела на него.
— Почему я? Я имею в виду, почему ты влез в это дело? Ты не похож на работорговца.
— Разве самец не может спасти самку, попавшую в беду? — Он приподнял бровь и пошевелил ею.
Она не купилась на это, и все же этот фирменный взгляд часто действовал на женщин.
— Ты не производишь на меня впечатления альтруиста.
— Я не такой. Альтруизм — для слабых. Правило корысти? Конечно. Расширение правила номер один.
— Так зачем же ты пришел за мной?
— Потому что я всегда хотел переспать с варварской девственницей. — Мечта, которую ему теперь пришлось отложить, черт бы ее побрал.
У нее вырвалось очень странное фырканье.
— Это, должно быть, самая глупая вещь, которую ты сказал до сих пор.
— Нет, это не так. — Он нахмурился, почувствовав, что его загнали в угол. — Я уверен, что говорил что-то и глупее. Как только что. — Что такого было в этой женщине, что превратило его в неуклюжего идиота? Он попытался вернуть себе обычную обходительность. — Я видел тебя. Я был возбужден. Я хотел прийти и забрать тебя. Откуда мне было знать, что ты солгала? Я должен подать на тебя в суд за ложную рекламу. Я бы никогда не оказался в этой камере, если бы не твой лозунг «Эй, посмотрите на меня, я редкая сертифицированная девственница».
Ее челюсть отвисла, достаточно широко, чтобы… Она взвизгнула.
— Ты серьезно? О мой Бог. Невероятно. И просто… нет, все еще невероятно. Должно быть что-то большее. Более веская причина. Конечно, ты не настолько поверхностен или глуп. Это не может быть просто ради секса. Очевидно, что ты достаточно хорош собой, чтобы найти женщину для постели. Или, по крайней мере, достаточно богат, чтобы заплатить одной из них. Ты пришел за мной, чтобы съесть мою «вишенку»? Это безумие.
— Ну, это была не единственная причина. Но и из-за этого тоже. — Макл взглянул на камеру, которая записывала их перепалку.
— Ага! Я знала, что была другая причина. Какое сокровище спрятал этот богатый чувак?
— Только одно. Ты.
— Ты не заставишь меня поверить, что ты прошел через все эти неприятности только для того, чтобы украсть меня.
— Но я это сделал. С того момента, как я увидел тебя, я знал, что ты мне нужна.
Забавно, как честное заявление заставило ее зрачки расшириться, а губы приоткрыться. Мгновенная мягкость, которая быстро исчезла.
— Нужна для чего? И не говори — секс.
Ладно, он бы этого не сказал, но подумал бы так, потому что, несмотря на ее статус не девственницы, он все еще хотел забраться между ее бедер и заставить ее выкрикивать его имя.
— Мне было поручено привести человека моей тете.
— Ты ведь знаешь, что это просто вызывает больше вопросов, чем ответов, потому что ты, конечно, намеренно не упоминаешь детали.
— И испортить сюрприз?
— Я ненавижу сюрпризы.
— Забавно, потому что всего несколько дней назад ты подкинула мне именно это. Почему бы тебе самой сначала не ответить на несколько вопросов, если тебе так хочется узнать больше, например, что ты делала, маскируясь под рабыню-девственницу?
— Кто сказал, что я маскировалась?
Он фыркнул.
Ее губы изогнулись.
— Ладно, может быть, я и не была рабыней, но ты слышал доктора. Я девственница, или ты ставишь мою «вишенку» под сомнение? — Она не довольно надула губы.
На этот раз он на это не купился.
— Если ты девушка, то у меня есть яйца, которые висят.
Ее изящно изогнутые брови взлетели вверх.
— У тебя нет яиц под членом?
Почему такой шок? Он нахмурился.
— Конечно, нет. Ни у одной расы воинов они никогда не были бы настолько уязвимы к повреждениям.
— Интересно.
И нет, он не распрямился, потому что ее взгляд переместился южнее его пояса.
— Ты все еще не ответила мне. Зачем играть роль рабыни? — напомнил он, слегка встряхнув ее.
— У тебя была работа, и у меня тоже. Меня продают тому, кто больше заплатит. Он платит за меня и прежде, чем он успевает начать действовать, я ускользаю, богаче, чем раньше.
— Ты проворачивала эту аферу раньше?
Она поджала губы.
— Ну, да. Конечно, никогда раньше в таких масштабах. Обычно мы занимаемся более мелкими делами. Это был наш первый большой проект. Я должна признать, что до тех пор, пока ты не появился, все шло идеально.
— Идеально, пока они тебя не поймали.
— Нет, это была идеальная афера. Мы вышли сухими из воды. Но мой партнер совершил ошибку, прочитав записи, которые мы украли у тебя.
Макл выпрямился, услышав ее намек.
— Ты преследовала мою цель? — И кто был этот таинственный партнер? Мужчина, которого ему нужно было убить, или женщина, бисексуальная женщина, которая хотела бы присоединиться?
— Да. Мы отправились за дурацким бриллиантом и потерпели неудачу. Если это тебя хоть немного утешит, твой план не сработал. У ювелира был дополнительный уровень безопасности, о котором никто не знал. Меня поймали. — Она снова надула губы и опустила глаза.
У него вырвался смешок, он отпустил ее и отступил.
— Тогда, полагаю, я должен поблагодарить тебя.
Она потерла шею, бросив на него настороженный взгляд.
— Значит, теперь мы квиты?
— О, не совсем, но я приберегу свою месть на потом, когда время будет более подходящим. Мы не совсем одни, если ты понимаешь, что я имею в виду. — Он посмотрел в камеру. Человек нахмурился.
— Для беззаконной Галактики они ужасно строги, — пожаловалась она. — Копы. Судьи. Ячейки. Я бы обнаружила больше коррупции на Пользе.
Польза, планета правил, где работа по обеспечению соблюдения миллионов указов была самостоятельной отраслью. К счастью, взяточничество было там обычной валютой.
— Но Пользе не хватает богатства и дурной славы. Я не понимаю, почему ты так расстроена. Теперь ты будешь печально известна.
— Я бы предпочла остаться анонимной. Я тебя не понимаю. Ты ужасно бодр для того, кто вот-вот узнает, есть ли Бог.
— Я знаю, что Боги существуют. Боли в ягодицах, большинство из них. Но мне не суждено умереть. Женщина-судья продала меня в свой любимый бордель. Я ожидаю, что она будет моим первым клиентом.
Человеческая женщина моргнула, затем вздрогнула.
— О, теперь у меня есть мысленный образ, в котором я не нуждалась.
Макл знал лучше, чем воображать это. Кроме того, его разум не мог сосредоточиться ни на чем, кроме бледной двуногой красавицы, расхаживающей по камере, складки его плаща путались у нее в ногах. Наглая девчонка. Она не только оставила его брать вину на себя, но и украла его одежду.
— Главное справиться с зубами, это уже неплохо. А слизь смывается. — Он не смог удержаться от смеха, когда отвращение исказило ее черты.
— Как ты можешь шутить об этом?
— Иди сюда, если хочешь знать. — Он поманил ее пальцем.
Она скрестила руки на груди.
— И не подумаю.
— Тогда поступай как знаешь. — Он сел, прислонившись спиной к стене, закрыл глаза и продолжил игнорировать ее.
Ей не потребовалось много времени, чтобы потерять терпение.
— Как ты можешь просто сидеть там? Ты даже не собираешься попытаться сбежать?
— Сбежать? Из этой самой защищенной из камер? Невозможно. — Он даже не посмотрел в камеру, когда делал это заявление.
Она выдохнула.
— Не тот ответ, который я искала. Я надеюсь, тебе понравится твоя новая карьера проститутки.
Она пыталась разозлить его и заставить совершить что-нибудь опрометчивое. Хорошая уловка, а также правило наемника, которое он хорошо знал.
— О, я не думаю, что пробуду там долго.
— Охрана борделя еще строже, чем в этих камерах.
— Вопрос мнения.
— Так ты даже не собираешься пытаться сбежать отсюда? — Она указала на их комнату.
— Зачем беспокоиться?
— Тогда я напрасно трачу время на разговоры с тобой, — проворчала она, отворачиваясь от него. Она расхаживала по камере, осматривая каждый ее уголок и щель. Жаль, что она не уронила его плащ, делая это. Ему могло бы пригодиться это шоу. Но в том виде, в каком она была одета, он довольствовался своим живым воображением. Конечно, он не мог понять, почему она пыталась просунуть голову между невероятно тугими прутьями решетки или почему она продолжала бормотать о ложках. Планировала ли она съесть свой выход? Если так, он мог бы помочь ей, съесть ее, точнее.
— Могу я спросить, что ты делаешь? — задал вопрос он, когда она заскреблась по полу, уткнувшись носом в камень.
— Ищу способ сбежать. В отличие от тебя, женщина-судья не понравилась мне, и она приговорила меня к смертной казни. Они просто ждут, когда освободится место, чтобы поставить шоу на сцене и продать побольше билетов.
Смерть? Так ей и надо. Единственный человек поблизости или нет, женщина представляла угрозу. Законы, по которым он жил, гласили, что она должна умереть за то, что сделала. Месть кричала, что это было правосудие. Его правила гласили, что лучше она, чем он. Но его член — слишком переполненный собой и большей частью крови, питающей его мозг, — и его практическая сторона были не согласны.
— Иди сюда. — Он снова поманил ее пальцем.
— Зачем?
— Ты всегда должна задавать вопросы?
— Да.
— Ты забыла сформулировать это как вопрос.
Ее губы дрогнули.
— Ты хочешь, чтобы я подошла поближе, чтобы ты мог придушить меня?
Нет, но у него была часть тела, нуждавшаяся в хорошем удушении. Подойдет и то, и другое.
— Опять эти вопросы. Заканчивай это, женщина, с меня хватит. — Он вскочил с кровати. Через мгновение он снова прижал ее к стене. — Почему ты не можешь просто слушать мужчину, когда он говорит?
Когда она начала свою речь, он наклонился ближе и прошептал ей на ухо.
— Не прекращай говорить, но слушай внимательно. Я помогу тебе сбежать.
Она, конечно, заткнулась.
— Глупая варварша. Я должен научить тебя, как подобает вести себя женщине. Единственное, на что ты годишься.
— И что бы это могло быть? — огрызнулась она.
— Всем известно положение женщины, когда в присутствии мужчины она должна стоять на коленях! — торжествующе крикнул он. — Приготовься подавиться своим наказанием, человек.
На этот раз в ней зажегся огонек понимания, и она разразилась тирадой, подобной той, которой зааплодировала бы его тетя Муна. Он использовал это, чтобы прикрыть свои собственные слова.
— Они наблюдают за нами, поэтому мы не можем показать, что планируем наш уход.
— Но как ты заставишь меня, негодяй? Заткни мне рот кляпом, и я откушу твои пальцы. Ну давай, попробуй схватить меня. Или ты только на словах сильный?
Под видом чего-то другого она задавала свои вопросы, и он отвечал тем же.
— На словах? Я тебе покажу. Я могу победить все, что угодно. Даже замок за твоей спиной. У меня есть сила и инструмент, чтобы проложить свой путь.
— Да ты полагаешься только на силу! — Она вскинула голову. — Я буду бороться. Сделаю все, что в моих силах.
Бороться? Против вооруженных охранников. Она могла бы попытаться, но для него было очевидно, что она не обучена действовать смертельно опасным образом. Он продолжал свою уклончивую речь и надеялся, что она последует его примеру.
— Возможно, ты сможешь сбежать от меня при одном условии.
— И каким? — она подозрительно посмотрела на него.
— Ты поможешь мне с моим поручением. — Он приподнял бровь.
Она выпала из образа, но любому, кто наблюдал за их разговором, по-прежнему ничего не было известно о плане, который они вынашивали.
— Какого рода поручение? Потому что я не жертвую никаких частей тела для еды или науки.
— Твое тело останется нетронутым.
— И никакого секса.
Он вздохнул.
— Женщина, я хотел секса со скромной девственницей, а не с… такой, как ты.
— Меня зовут Оливия.
Странное имя. Но опять же, посмотрите, откуда она родом.
— Я Макл.
— Галактический Угонщик, я знаю. Так что никакого секса, никакого пожертвования частей тела или боли. Переживу ли я то, что ты планируешь?
— Да.
— Тогда я согласна.
— Согласна? Ты не собираешься спросить меня, что влечет за собой эта работа?
Она пожала плечами.
— Если мне это не понравится, я уйду.
— Это может быть не так просто, как ты думаешь.
— Я уверена, что найду способ. Так что теперь, о Великий Галактический Барни?
— Кто?
Она спрятала улыбку.
— Никто. Итак, Макл, что дальше?
— Теперь ты платишь по счетам! — Он подмигнул, скрывшись из поля зрения камеры.
— О, мне так страшно.
— Тебе следовало бы испугаться. Мне говорили, что мой размер почти чудовищен. Приготовься к опустошению твоей жизни. Но сначала поменьше одежды.
— Я так не думаю…
— Отдай плащ, человек. — Неужели она должна бросать ему вызов на каждом шагу? Да. Это была одна из ее очаровательных черт. Поджав губы, она сбросила его накидку со своих плеч в его протянутую руку. — Ты быстро учишься. Просто слушай, когда я говорю, и ты скоро узнаешь свое место, — посоветовал он.
— Что?
Он прижался губами к ее губам, прежде чем она смогла задать еще какие-нибудь пикантные вопросы и выдать их план. К его облегчению, она не откусила ему язык. И на этот раз он остался стоять прямо.
Глава 5
Застигнутая врасплох, Оливия не успела подумать, но она определенно почувствовала, когда Макл поцеловал ее с внезапной страстью. В отличие от предыдущего раза, когда она сосредоточилась на том, чтобы заставить его ослабить бдительность, чтобы она могла отравить его газом с помощью капсулы, спрятанной в ее зубе, на этот раз ей нечем было с ним бороться. Кроме ее языка, и это оказалось скорее приятным, чем эффективным для того, чтобы заставить его прекратить свой восхитительный поцелуй.
Черт, инопланетянин, так похожий на настоящего мужчину, привлекал ее. Он взывал к ее чувствам. Начиная с его скульптурного тела и заканчивая подшучиванием, она не могла отрицать, что он оживил ее, стимулируя во всех нужных местах. И она имела в виду все. Он точно запечатлел потрясающий поцелуй! Оливия ни в коем случае не была невинной. Она испытала свое любопытство к сексу много лет назад и осталась по большей части равнодушной, но, возможно, ей следует пересмотреть это отношение, поскольку всего лишь одним объятием Макл поднял температуру ее крови до кипения — в хорошем смысле. Но, бушуют гормоны или нет, французский поцелуй не поможет им сбежать.
Между вздохами, она прошептала:
— Какой у нас план?
— Просто продолжай следовать моему примеру, — пробормотал он в ответ, прежде чем снова поцеловать ее так тщательно, что разговор стал невозможен.
Странно, что его лидерство означало, что ее язык переплелся с его языком. Кончики ее грудей, прижатых к его груди, напряглись. Ее лоно увлажнилось. Она обнаружила, что прижимается к нему, трется и надавливает, пытаясь стать ближе. Его большие руки блуждали по ее спине, массируя позвоночник твердыми пальцами, которые впились как раз в то место, а затем проследовали вниз по всей длине ее тела, чтобы обхватить ягодицы. Она ахнула, когда он приподнял ее, плотно прижимая ее лоно к твердой выпуклости в его паху. Свидетельство его желания порочно ткнулось в переднюю часть ее холмика.
Она застонала. Безумный. Сумасшедший мужчина. Она никогда раньше не теряла себя в такой момент, как этот. Она просто позволила себе почувствовать… И озвучила свое удовольствие.
— Вот и все. Постони немного громче, — уговаривал он.
Его тихие слова немного рассеяли чары, достаточно, чтобы она открыла глаза и увидела, как он потянулся за спину, чтобы схватить и набросить свой плащ. Он прицелился в камеру в углу. Шелковистая ткань зацепилась за кончик шпионского устройства и соскользнула на пол. Здорово. Кто-нибудь, вручите ей награду главной идиотки. Она отдала ему красивую теплую накидку, чтобы он мог прикрыть объектив и залезть к ней в штаны.
Что отстойно еще больше, чем ее идиотская реакция на его поцелуй? Она все еще предпочла бы поцеловать его, чем иметь дело с той безрадостной ситуацией, в которой оказалась. Было ли это слишком, чтобы просить хотя бы немного тишины и покоя? Почему она не ушла на заслуженный отдых вместо того, чтобы отправиться за сокровищами? Почему она позволяла ему растопить ее, покусывая за горло? Он стал причиной ее ситуации. Он обещал вытащить ее отсюда. Это означало, что больше никаких поцелуев.
Собираясь разразиться тирадой, она чуть не прикусила язык, когда его губы переместились с ее шеи на мочку уха, покусывая нежную плоть, в то время как его теплое дыхание трепетало в раковине.
— Притворись, что тебе это нравится, — прошипел он. — Если только ты не передумала насчет побега?
Она притворно ахнула и схватила его за волосы — достаточно крепко, чтобы заставить большинство мужчин вздрогнуть, — и дернула его голову вниз, чтобы она могла притвориться, что проделывает с его ухом ту же эротическую процедуру.
— Трудно притворяться, когда я ничего не чувствую.
— Лгунишка. — Он выдохнул горячее слово ей в ухо.
Ладно, значит, это было приятно. Но это ничего не изменило.
— Секс не растопит эти батончики, какими бы горячими они ни были.
От его низкого смешка по ее спине пробежали мурашки.
— По крайней мере, ты признаешь, что это было жарко. Но, увы, это всего лишь часть плана побега.
Она фыркнула, но не прекратила покусывать его кожу — он действительно был довольно вкусным.
— О, моя милая варварша, — простонал он, делая шаг назад. Громче: — Не бойся. Я не позволю тебе умереть девственницей.
— Извини? — Она могла бы многое уловить, учитывая, как низко отвисла ее челюсть.
— Такая милая вещь, как твое лишение девственности, должна происходить на самом мягком постельном белье. Только ты и я, голые. Кожа к коже. Мой могучий член проникает в твои самые нежные места.
У нее вырвался смешок. Затем фырканье. Собираясь поиздеваться над ним, она заметила легкое покачивание его головы. Она подправила свои слова.
— Насколько романтично? — Она не смогла удержаться от вопросительной нотки.
— Романтично? Увы, нам придется довольствоваться тем, что у нас есть. Я просто хотел бы, чтобы у нас было больше уединения. — Он подмигнул ей, указывая на комнату, точнее, на плащ у своих ног.
И она, наконец, рассеяла дымку похоти и спохватилась.
— О, мой фиолетовый маффин. Ты говоришь самые горячие вещи. — Она стянула с себя рубашку, оставшись одетой только в тонкую повязку на груди. С кажущейся небрежностью она отбросила вещь; рубашка зацепилась за край камеры и повисла. Теперь наблюдающим за происходящим охранникам пришлось бы полагаться только на звук, что объясняло возмутительную речь Макла. Или, по крайней мере, она надеялась, что он не так разговаривал со своими любовницами. Не то чтобы она собиралась это выяснять. Классно целуется или нет, но он обнял ее только как часть своего плана. И она согласилась с большим актерским мастерством, чем сама предполагала. Мокрые трусики и раскрасневшаяся кожа были приятным дополнением. Может быть, ей стоит подумать о том, чтобы выйти на сцену в качестве актрисы?
Однако шоу не было закончено, по крайней мере, если речь Макла была каким-либо показателем.
— Да, ты порочный сексуальный варвар. Обнажись для меня, чтобы я мог вкусить плод твоего тела.
— Оближи меня, как конфетку, — закричала она. Она все еще не понимала, что он задумал. Роясь в складках своего плаща, он продолжал беглый комментарий.
— Что ты делаешь на коленях, человек? Я слишком большой и толстый для твоего сладкого, драгоценного рта. Ах… Ах… Да, ты злая искусительница. — На последнем слове он поймал ее взгляд.
Она закатила глаза на его широкую ухмылку, но подыграла, когда он вытащил что-то из плаща, в котором, она могла поклясться, не было ни одного кармана.
— Ты. — Поджав губы, она издала чавкающий звук. — Ничего не видел. — Всасывающий звук. — Пока. Мое влагалище еще плотнее, чем мой рот. Влажнее. И жаждет тебя.
Пересеклись ли их взгляды? Она не могла сказать наверняка, поскольку Макл с пробормотанным проклятием уронил какой-то предмет, похожий на небольшую палку.
— О, следи за своими зубками, моя прелесть. Мой большой фиолетовый монстр, возможно, слишком велик для твоего маленького рта.
Это заставило ее задохнуться по-настоящему.
— О, позволь мне продолжать пытаться. Ты такой вкусный, но, боже мой, ты просто оооочень большой. — Оливия засунула палец в рот и притворилась, что давится. Макл схватил жезл с пола и затрясся от беззвучного смеха, в уголках его ледяных глаз появились морщинки.
— Большой и твердый, только для тебя, мой роскошный варвар. Теперь наклонись, чтобы я мог пронзить тебя своим могучим мечом.
Пронзить? Она одними губами произнесла это слово, сморщив нос, и он ухмыльнулся, превращая короткий стержень в дубинку, металлический щелчок, вставший на место, был заглушен ее притворными звуками влажного удовольствия.
— О… О… О… Дааа. Прими это, человек. Прими весь мой могучий член.
Оливия изо всех сил старалась не рассмеяться, отвечая тем же.
— Сильнее. Да, да. Глубже. Мне нравится чувствовать, как ты трахаешь мою матку. Ты такой большой. Да! Да!
Казалось, их представление принесло результаты. Охранники даже не пытались соблюдать тишину, когда они неслись по коридору, стуча обутыми в ботинки ногами. Нетерпеливые ублюдки. Она скривила губы от их предсказуемой потребности увидеть происходящее из первых рук.
Макл набросил серебристый плащ на плечи и поманил ее присоединиться к нему. Она колебалась. И он исчез. Буквально.
Какого хрена? Она, заикаясь, остановилась прямо посреди своего поддельного оргазма. Куда он делся?
— Продолжай кричать, — предостерег он между собственными воплями блаженства. Уже не так просто, когда его запах — ощущение его — затопил ее чувства. Ее стоны стали хриплыми, и жар, который был до этого, вернулся в полную силу, сосредоточившись на пучке нервов между ее бедрами. Крепко прижатая к нему, каждое легкое трение их тел, казалось, терлось об него, посылая небольшие ударные волны через нее. Когда у нее перехватило дыхание и она замолчала, он крикнул: — Я кончаю. — Затем еще раз прижался губами к ее рту, впитывая любой звук, который она могла бы издать, когда дверь в их тюрьму скользнула в сторону. Короткое объятие, достаточное, чтобы заставить ее замолчать, в то время как охранники вошли в камеру с озадаченным воплем:
— Где они, черт возьми, прячутся?
Развернув ее подальше от себя, Макл пришел в движение. Он сильно пнул одного из охранников в ногу. Дубинка, которой он замахнулся на другого головореза в форме, выбила пистолет — в противоположную сторону от Оливии, которая наблюдала за происходящим с застывшим восхищением. Несмотря на свое воспитание, она редко сталкивалась с настоящим насилием из первых рук. Это одновременно завораживало и отталкивало. Сила, которую демонстрировал Макл, сила, стоящая за каждым ударом… Когда он развернулся, его кулак с глухим стуком врезался в мясистую челюсть охранника. Инопланетянин упал бесчувственной кучей. Она могла повторить это движение с другим охранником, но именно вывих шеи после этого заставил ее отшатнуться назад.
Он убил его!
Потрясенная насилием, она остановилась. Она вскрикнула, когда чья-то рука обхватила ее сзади. Она вцепилась в грубую ткань, но безрезультатно. Она нуждалась в спасении, но Макл вел свою собственную битву.
Уроки, которые Ифруум заставил ее выучить наизусть — скорее, навязал ей, несмотря на то, что она дулась, — взяли верх. Вниз опустилась ее нога, гибкие туфли против жестких ботинок со стальными носами. Да, парень даже не вздрогнул. Она пискнула еще до того, как откинула голову, ожидая удара, который столкнется с ее головой. Самозащита была великолепна в теории, но по большому счету у людей с хрупкой кожей не было ни единого шанса против рас с лучшей броней.
Хотя Макл казался исключением из правила. Его внешность казалась такой же тонкокожей, ее фиолетовый убийца вращался с сумасшедшей грацией. Подпрыгивал, кружился, его тело изгибалось таким образом, что бросало вызов вере и гравитации. Еще один охранник, здоровенный гребаный мужлан, упал.
Ничто из этого не помогло Оливии. Зияла открытая дверь камеры, перед ней стоял запыхавшийся Макл. Оливия, однако, повисла над землей в руках единственного охранника, все еще стоявшего на ногах. Она знала, что на месте Макла выбрала бы сама.
Однако он удивил ее. Макл обернулся. Губы раздвинулись в дикой ухмылке, глаза сияли блеском, он обнажил острые зубы — острые, как у акулы, зубы.
— Отпусти девушку, и я дам тебе фору.
К ней вернулась способность дышать, когда рука на ее шее напряглась.
— Женщина остается.
Покачав головой, Макл драматически вздохнул.
— Почему никто никогда не берет фору? — Быстрее, чем она могла уследить, он прыгнул на них. Макл взмахнул своей дубинкой, и он ударил по костяшкам пальцев вонючего инопланетянина, державшего ее. Взвизгнув, он отпустил ее. Она упала на пол и с трудом сделала хриплый вдох.
Длинные, стройные ноги оседлали ее, Макл стоял над ней, разбираясь с последним охранником. Она прикрыла голову, чтобы ботинки не затоптали ее, но каким-то образом она осталась нетронутой. Глухой удар, и она выглянула сквозь пальцы, чтобы увидеть невидящий взгляд последнего охранника.
Насилие далось Маклу так легко. Она проглотила угрожавшую подступить желчь.
— Тебе обязательно было убивать их всех?
— Правило наемника номер четыре. Никогда не оставляй никого из врагов позади себя в живых, чтобы они не вернулись убить тебя.
— Есть правила наемников?
— Конечно. Но сейчас не время их изучать. Я одолжу тебе книгу позже, если захочешь.
У него была книга?
— Ты умеешь читать? — Она не смогла удержаться от саркастического вопроса, своего рода способа справиться с шоком стычки вокруг.
— И писать. Но давай не будем тратить время на перечисление всех моих обширных достижений?
— Так значит ты не просто хорошенькая мордашка? — Она потрепала его по щеке.
Он зарычал.
— Я не знаю, как я вообще мог принять тебя за невинную девственницу. Пошли. У нас не так много времени, прежде чем наш побег будет обнаружен.
Он протянул руку, и она посмотрела на нее, снова почувствовав, что над ее головой нависло предзнаменование, гигантский мигающий знак, предупреждающий, что она стоит на пороге перемен.
Как скучно. Ничего похожего на учащенное сердцебиение, которое она испытала с тех пор, как встретила Макла. Должна ли она была сразу же удалиться к спокойной жизни?
Собираясь вложить свою руку в его в знак молчаливого принятия своей судьбы, над их головами ожила сирена.
— Я не ожидал, что они так быстро заметят гибель охранников. У меня нет времени выслушивать твои женские игры. Мы уходим сейчас же. — В истинно пещерном стиле он перекинул ее через плечо, несмотря на то, что она взвизгнула:
— Не смей.
— О, да брось. Сделка есть сделка. Я говорил тебе, что мне нужна твоя помощь. Ты согласилась, лишь бы мы сбежали. Поздравляю. Мы сбегаем. А теперь, сделай так, чтобы это было хорошо видно камерам, ладно? Мне нужно создать репутацию.
— Репутация, основанная на растлении и похищении сокамерников? — она ворчала, извиваясь, не потому, что он ей так сказал, а потому, что ей не нравилось, когда ее таскали, как мешок с картошкой. Она также поежилась, потому что это был первый раз, чтобы кто-то перекидывал ее через плечо с такой непринужденной легкостью, а что касается плеч, то у него они были очень широкими.
— Растление? Ха. Ты сама желала этого. Любой мог бы сказать, что тебе понравилось.
— Я притворялась.
— Только частично. Или мне нужно припереть тебя к стене и показать, насколько сильно ты не притворялась?
— Не смей.
— Уверена? Я люблю бросать вызов. — Его рука поползла вверх по ее бедру.
— Ты с ума сошел? Сейчас не время. Нас поймают.
— Тогда скажи правду. Тебе это понравилось.
Почему это имело значение? Его рука поднялась на дюйм. Ее сердце забилось быстрее. Если она ничего не скажет, выполнит ли он свою угрозу? Его пальцы подобрались ближе, и ее расщелина увлажнилась. Будь он проклят.
— Может быть, мне это немного понравилось.
— Очень много.
— Не настаивай.
— Я не буду, пока ты не попросишь об этом. И ты это сделаешь. — Последнее он произнес с чувственной ухмылкой, ставя ее на ноги.
— Ты пожелеешь.
— Я знаю. А теперь, будь добра, позаботься о камерах. — Он протянул ей пистолет, который вытащил из кармана плаща, пистолет, которого, она могла бы поклясться, не существовало. Она трогала каждый дюйм этой ткани. Она прошла в нем металлодетекторы. Откуда он брал все это барахло?
Взяв пистолет, она проверила предохранитель и индикатор уровня, который показывал, что он полностью заряжен.
— Откуда ты знаешь, что я умею стрелять?
— Такая мошенница, как ты, должна знать, как каким-то образом защитить себя. Поскольку рукопашная тебе не по душе, я предполагаю, что это оружие. Или ножи. Но, учитывая, что у тебя нет мозолей и тот факт, что ты становишься брезгливой при виде небольшого количества крови, я предположу, что твой выбор — это огнестрельное оружие.
Как удивительно проницательно с его стороны — возможно, он немного умнее, чем она о нем думала. Когда она прицелилась и открыла огонь по устройствам, расположенным на этом участке коридора, он наклонился, открыв ей очень красивый вид на свою задницу. Она не могла удержаться, чтобы не спросить:
— Какого черта ты сейчас делаешь?
— Когда они ослеплены, пришло время, конечно, помешать нашим преследователям и выиграть нам немного времени. — Поднялась решетка в полу вместе с ножом, которым он срезал прядь с ее головы.
— Эй!
— Это отрастет снова. — Он просунул волосы между решеткой и полом, оставив заметный след. Затем он схватил ее за руку и притянул к себе.
— Что у тебя не так с личным пространством?
— Чтобы плащ сработал, мы должны быть под ним.
— Это не объясняет, почему твоя рука на моей груди.
Он сжал ее грудь.
— Потому что мне нравится держать ее там.
Ей тоже, но это не имело значения.
— Что дальше?
— Теперь мы возвращаемся в том направлении, откуда пришли.
— Что?
— Пусть они разделятся там, где мы убрали камеры, и потратят свое время на поиски в неподходящих местах. Они не знают о способностях моего плаща и не будут ожидать, что мы вернемся в этом направлении.
— Или ты на это надеешься. Это безумие.
— Шшш. Мы в зоне действия камеры. Держись поближе. — Черт бы его побрал. Она плотно сжала губы и поверила, что он знает, что делает. Но при первом же удобном случае она сбежит прочь. Обещала или нет, но парень был чокнутым. Симпатичный чокнутый, но все же, ей хватило общения с одним сумасшедшим партнером, чтобы не связываться со вторым.
Они шли обратно по коридору, полагаясь на невидимость плаща, сохраняя тишину, чтобы бдительные камеры не засекли их уловку. Когда к ним приблизился топот ботинок, желание убежать почти заставило ее вылезти из-под плаща. Словно почувствовав ее потребность, Макл спрятал их в нише, мускулистое тело прижало ее к стене, его губы коснулись ее уха. Несмотря на ситуацию, его теплое, обдувающее дыхание творило ужасные вещи с ее кровяным давлением.
Наемные охранники пробежали мимо них, их передатчики пронзительно пищали.
— Они в канализации. Освободите Кракена. — По крайней мере, так ее переводчик назвал местное чудовище.
Путь снова очистился, они пошли дальше, мимо своей камеры и мертвых охранников, их бегству мешала необходимость оставаться вне поля зрения под плащом, предназначенным для одного. К счастью, им не пришлось долго идти. Миновав пустой пост охраны, они поднялись по какой-то лестнице, которая заканчивалась запертой дверью.
С этим она могла справиться.
— У тебя в карманах есть отмычки?
— У нас нет на это времени, — сказал мужчина, который никогда не видел ее в действии. Прежде чем Оливия смогла продемонстрировать свои навыки разблокировки, Макл вытащил лазерный пистолет и выстрелил в панель управления. Дверь со свистом распахнулась, и ожила новая сигнализация.
— Какой был смысл прятаться всю дорогу сюда, если ты собирался это сделать? — пожаловалась она, когда он потащил ее через портал.
— Несколько дополнительных галактических единиц, которые мы получили для начала, могут понадобиться позже. Теперь будь внимательна. Мне нужно, чтобы мои руки были свободны еще немного, так как нам, возможно, придется сражаться, чтобы добраться до моего корабля.
— Который никогда не покинет док. Они затянут это туже, чем пояс целомудрия, который мне пришлось надеть как часть моей уловки.
Он споткнулся.
— Я бы хотел на это посмотреть.
— Держу пари, ты бы хотел.
— Отвлеки меня позже историями. Следуй за мной и приготовься быть пораженной, когда я в одиночку спасу твою нежную человеческую кожу и помогу сбежать с этой проклятой планеты.
— Я поверю в это, когда увижу. — Но даже она должна была признать, что чем больше она видела Макла — и, несмотря на его флиртующее поведение, — тем больше она понимала, что он скрывает хитрый ум. Однако хватит ли у него мастерства, чтобы вытащить их отсюда?
Если бы кто-нибудь мог вытащить их из этого, то это был бы Ифруум, ее друг и учитель, но поскольку ее наставник, казалось, предоставил ее самой себе, ей пришлось бы довольствоваться своим фиолетовым убийцей.
Мерфи спасет их обоих.
Глава 6
Мне нужно убраться отсюда и с планеты. Легче сказать, чем сделать, и если бы Макл был один, он дал бы около пятидесяти процентов шансов на то, что доберется до цели живым. Тащить за собой человека, который морщился, когда убивал, чтобы защитить его? Это неизбежно либо разнесет его на куски, либо катапультирует к славе.
Казалось, что его симпатичная варварка, хотя и была хладнокровной и собранной в ситуациях, которые она изучала и планировала, не очень хорошо справлялась, когда сталкивалась со слишком большим давлением — и насилием. Это или его потрясающий поцелуй все еще сводили ее с ума. Он предпочитал думать о последнем, потому что это, несомненно, на несколько мгновений нарушало его мыслительный процесс. О, искушение изнасиловать ее, аудитория, опасность или нет. В следующий раз, возможно, он бы не остановился.
Достаточно. Он не должен думать о сексе — особенно с ней — прямо сейчас. Ему нужна была ясная голова, чтобы пробиться сквозь толпу охранников и наемников, которые, вероятно, направлялись в его сторону. В одиночку он, вероятно, мог бы растаять и смешаться с толпой, но с человеком на буксире он был бы признателен за некоторую помощь. Если бы только он потратил больше времени на поиски попутчика, своего рода закадычного друга, который мог бы оказать внешнюю поддержку в таких ситуациях. Партнером для…
Теплый ветерок пронесся над головой, когда аэрокар снизился и завис над ними. Он посмотрел вверх, ожидая увидеть, как вспыхнет стробоскоп и силы безопасности выкрикнут свои приказы. Вместо этого из открытой двери сбоку транспортного средства выдвинулась лестница, ее металлические части раскрылись и с лязгом встали на место.
Что происходит?
— Залезай! — крикнул чей-то голос. Из отверстия плавучей машины высунулась мохнатая мордочка и помахала лапой.
Оттолкнув его в сторону, Оливия попыталась ухватиться за лестницу и вскарабкаться наверх.
Он схватил ее за ногу в попытке удержать.
— Что ты делаешь?
Высвободившись, она повернулась в его сторону и закатила глаза.
— Я бы сказала, что это очевидно. Я убегаю. Я знала, что если кто-то и мог бы спасти меня, то это был бы Ифруум. Хотя, ты хорошо постарался, Фиолетовый. Ты идешь?
Идешь? «Надеюсь, скоро», — ехидно подумал он, глядя на ее покачивающиеся ягодицы, на обтягивающие брюки, красиво подчеркивающие ее фигуру, когда она карабкалась вверх по подвесной лестнице. Если бы только она носила юбку, без нижнего белья. Он бы с удовольствием взглянул.
Вой сирен усилился в три раза, и он вышел из своего пускающего слюни состояния — с мысленным напоминанием одеть ее в платье как можно скорее. Хватаясь за перекладины, он мускулисто пробрался к ней по лестнице. Им не пришлось далеко забираться, когда корабль начал затягивать их внутрь. Довольно скоро они оставили тюрьму позади и уселись в плюшевые кресла. Они пролетели над городом, просто еще одно пятнышко на дороге. Макл не расслаблялся, вместо этого наблюдая за пушистым самцом, который слушал сильно отредактированную Оливией версию их побега.
Что это, во имя Вселенной, такое? Макл не мог сказать, что узнал, к какой расе принадлежал спутник Оливии. С отвислыми ушами, черным и влажным носом, очень высокий, неуклюжий ковер обладал несколько гуманоидной формой, покрытой шерстью. Много шерсти. Местами прямые, в других местах с хохолками и пятнистого оттенка. Странное существо выглядело так, как будто сначала оно было коричневого цвета, а затем ради забавы кто-то щелкнул по нему кисточкой и нарисовал серые, белые и черные пятна. Слегка комичный на вид, он выглядел примерно так же опасно, как новорожденный со своей первой деревянной дубинкой.
— Кто и что ты? — спросил он, когда Оливия наконец сделала паузу в своем повествовании, чтобы перевести дух.
Проникновенные карие глаза повернулись, чтобы посмотреть на него.
— Если это не сам могущественный Галактический Мститель, то я лысый. Для меня большая честь познакомиться с вами. — Пушистая голова склонилась вниз, словно в восхищении.
Макл ни на секунду не поддался на уловку — хотя и хотел этого.
— Откуда ты знаешь, кто я?
— Разве не вся Вселенная знает? — глаза, в которых был намек на веселье, поднялись, чтобы встретиться с его взглядом.
Насмешка. Макл, получавший ее на семейных торжествах, знал, как распознать ее, когда видел. Он просто не понимал этого, не от существа, которого он никогда раньше не встречал. Он пристально посмотрел на говорящий комок шерсти. Большие, невинные глаза моргнули.
— Ифруум много чего знает, — сказала Оливия, щелкнув пальцами между ними, прерывая пристальный взгляд — соревнование в гляделках, которое Макл выиграл бы. — Он всегда знает, что делать и кто люди перед ним. Это его подарок.
Так или иначе, Макл поставил бы на то, что это меньше подарок, чем люди, недооценивающие, казалось бы, невинного инопланетянина.
— Раз ты знаешь, кто я, значит, ты также знаешь, с кем я в родстве.
Морда Ифруума растянулась в причудливой ухмылке.
— На самом деле, очень хорошо. Ты мог бы сказать, что я делаю это как одолжение им.
Макл недовольно поджал губы.
— Пожалуйста, не надо. Я предпочитаю брать ответственность на себя и оплачивать свои собственные долги.
— Как пожелаешь. — На мгновение в этом тревожном взгляде промелькнуло что-то, возможно, хитрость или озорство. Макл нахмурился.
— Итак, Ифруум, каков план? Ты заказал нам билет на космолет отсюда? — спросила Оливия, вытаскивая чистую рубашку из мешка у своих ног и натягивая ее. Позор, потому что он скорее предпочел ее нынешний образ с обтягивающим топом, подчеркивающим ее грудь и намекающим на темную ложбинку между ними.
— Зачем платить за билет, когда у нашего нового друга есть корабль, который доставит нас отсюда на нашу следующую работу? На самом деле, мы уже прибыли. Надеюсь, ты не возражаешь, я взял на себя смелость переместить твой космический корабль, прежде чем они его конфисковали.
Макл нахмурился.
— Как ты прошел через мою охрану? Если уж на то пошло, как ты нашел мой корабль? Я оставил его закрытым и запертым на ключ.
— Действительно ли «как» имеет значение, когда все уже сделано? — спросил Ифруум, ведя их в знакомый посадочный отсек, который открылся при их приближении.
Этого было достаточно. Больше никаких загадок. Макл вскочил, как и Ифруум. Они стояли нос к носу, комок шерсти был недостаточно высок, чтобы возвышаться над Маклом, даже если их головы практически касались потолка машины.
— Вопрос «как» имеет значение, если ты хочешь жить.
— О, ради бога. Уберите свой тестостерон и перестаньте валять дурака. Нам нужно работать вместе, если мы собираемся сбежать. — Оливия встала со своего места и всем телом встала перед ним. Она толкнула его в грудь.
— Он это начал, — обвинил Макл.
— Потому что ты не можешь этого принять.
Его будущий новый ковер даже не пытался скрыть своего веселого презрения.
Макл зарычал.
Оливия прижала ладонь к его груди, но обратилась к своему другу.
— Ифруум, остановись. Ты настраиваешь его против себя, а Макл склонен убивать людей, которых он воспринимает как угрозу или раздражение.
— На твоем месте я бы послушал ее.
— Он не причинит мне вреда. — Ифруум, казалось, нисколько не волновался.
Идиот.
— Не будь так уверен, — прорычал Макл.
— Правило наемника номер одиннадцать.
Не убивайте своих союзников. Но была ли эта боль в его ягодице союзником? Давайте рассмотрим. Он помог ему сбежать. Знал Оливию. Оливия доверяла ему. Казалось, это помогло ему, несмотря на его своенравный язык. Черт. Вот и его новый ворсистый коврик. Хотя, союзник он или нет, из правила наемников были исключения. Возможно, Макл мог бы надеяться, что Ифруум сломал одно из них. Ему не нравилось, когда люди знали о его бизнесе. Или, по крайней мере, его секретные, личные части. Но особенно он ненавидел, когда люди или другие инопланетяне прикасались к его вещам. Макл, будучи единственным ребенком в семье, никогда не умел хорошо делиться.
— Ты тоже знаешь правила наемников? — спросила Оливия своего друга, когда Макл вышел из маленького судна в посадочный отсек своего корабля. Он не обратил внимания на ответ, когда протопал к пульту управления, готовый вырвать, физически, если понадобится, контроль над своим кораблем у пушистого нарушителя. К его удивлению, ему ничего не нужно было делать, поскольку его космический корабль без колебаний реагировал на его команды.
Однако, чтобы убедиться, что его новый союзник не преподнес сюрприз, он позже проведет некоторую диагностику.
Дверь в отсек плотно закрылась, маскировочное устройство сработало, но только на мгновение. Как только ему пришлось бы пройти сквозь атмосферу, защищающую планету, ему пришлось бы сбросить ее. Проклятый корабль не мог справиться с жарой и структурным напряжением, связанным с полетом и невидимостью одновременно.
Не обращая внимания на своих пассажиров, он направился к мосту со скоростью, близкой к бегу трусцой. Легкость их побега щекотала его внутренности. Что-то подсказывало ему, что они видели не последнее из того, что могла бросить им эта планета. Крупнейший рынок Обсидиана и самый печально известный из городов не заработал бы свою репутацию, позволив кому-либо оскорблять ее.
Запершись в командирском кресле на случай, если что-то пойдет не так, Макл активировал ручное управление — потому что включение рук означало, что он мог обвинить шерстяного в отказе оборудования, если что-то пойдет не так, — и выкрикивал команды. Оливия вошла вместе с Ифруумом, который сразу же сел на второе место и взял на себя управление датчиками, ищущими приближающийся корабль или ракеты. Учитывая, что они оба были кровно заинтересованы в том, чтобы не взорваться, Макл позволил пушистому самцу работать, уделяя ему лишь часть своего внимания.
— Куда дальше? — спросила Оливия, бродя по тесному пространству, переводя взгляд с электронной панели на панель, ничего не упуская, он готов был поспорить.
— Я дам тебе знать, как только мы выберемся отсюда.
— Я не с тобой разговаривала, — холодно ответила она.
— Извини? — Макл пристально посмотрел на нее. — Сейчас мы на моем корабле, человек. Все летят туда, куда я говорю.
— На данный момент.
— Ты угрожаешь мятежом? — Он не смог сдержать удивления в своем тоне.
Ухмылка последовала за ее пожатием плечами.
— Зависит от того, нравится ли мне то, куда мы направляемся.
— Ты летишь туда, куда обещала, или ты уже забыла? У нас была сделка. Я помогаю тебе сбежать, и ты идешь со мной, чтобы помочь кое с чем.
— Это было до того, как я узнала, что ты хладнокровный убийца.
— Мы встретились над трупом, как ты этого не поняла? Я же говорил тебе, что зарабатываю на жизнь убийствами.
— Это работа за деньги. Ты хладнокровно убил тех охранников.
— Эм, в чем разница?
— Ты мог бы оставить их в покое.
Ифруум поперхнулся.
Так же поступил и Макл.
— Я убил кое-кого, кто сделал бы то же самое со мной. Который убил бы тебя, не задумываясь ни на секунду.
— Один из них был без сознания, когда ты это сделал! Насколько он был опасен?
— Он бы проснулся. Может быть, когда мы тайком возвращались. Возможно, он увидел бы или услышал что-то, когда мы проходили мимо, и выстрелил бы вслепую, ранив или убив нас. Это разумно не оставлять никого из врагов в живых.
— Псих.
Неожиданный комплимент застал его врасплох.
— Ты думаешь? — Макл расправил плечи. — Не могла бы ты повторить это моему кузену, когда встретишься с ним?
— Ты не в своем уме. И кто сказал, что я встречусь с твоим кузеном?
— Ты сказала это, когда пообещала оказать мне помощь.
— Что? — Она посмотрела на него с подозрением.
— Я думал, тебе все равно, пока это не касается частей тела. — Ему понравилось, как она поджала губы при его напоминании. Очко в его пользу. Теперь ему нужно было сосредоточиться. Когда, наконец, все подключилось, он перевел свое внимание на прыжок с поверхности планеты в космос.
Но она не собиралась сдаваться.
— Я дала это обещание под давлением, когда думала, что мы не сможем сбежать.
— Что? Ты солгала мне? — Как это невероятно сексуально с ее стороны.
— Не совсем. В то время я действительно имела это в виду. Но девушка имеет право изменить свое мнение, тем более что ситуация изменилась.
— Так и есть. Мы больше не заперты в камере. Ты на моем корабле. Ты пойдешь туда, куда я скажу. — За хорошую порку, если она продолжит этот спор.
— О, просто скажи ей то, что она хочет знать, и избавь себя от раздражения. Поверь мне. Она хуже собаки с костью, когда заводится.
Сказать ей, зачем она ему нужна? Если бы это было по какой-либо другой причине, Макл не колебался бы, но, честно говоря — что он ненавидел — Макл не хотел произносить эти слова вслух. Он не хотел слышать насмешек. И все же у него не было выбора. В конце концов, ему придется все рассказать, для чего ему нужна Оливия. Время проглотить пулю смущения.
— Ты действительно хочешь знать? Отлично. Моему двоюродному брату и его жене нужна няня.
Ифруум рассмеялся первым.
— Ты хочешь, чтобы она была няней? — Он выл, буквально как собачьи породы Вулфгора. Будем надеяться, что он не издавал галактических звуков, пока спал, как эти вонючие ублюдки. И не вонял плесенью, как после небольшого дождя. Потребовалось несколько оборотов, чтобы забыть эту вонь.
— Няня? Ты, должно быть, шутишь, — пробормотала она.
Макл чуть не опустил голову от смущения, но воин Арессотля никогда не признавался в стыде.
— Это не шутка. Семье требуется человеческая женщина в качестве няни для ребенка Трена.
— Почему он сам не позаботится об этом?
— Он и его жена пытались вместе с другими, но у ребенка мощные легкие, и, похоже, они не могут заставить его прекратить ими пользоваться.
— Это потому, что дети плачут.
— Ага. Я обязательно им это расскажу. Видишь? Ты уже помогаешь.
Она уставилась на него и пробормотала что-то похожее на «чокнутые» себе под нос.
— Извини, Фиолетовый, но это предел моих знаний. Я больше ничего не знаю о младенцах.
— По-видимому, они тоже. Однако, перепробовав множество вариантов, они, похоже, думают, что человеческая самка инстинктивно поймет, что с одним из них делать.
— Ни за что. — Она покачала головой.
— Кто сказал, что у тебя есть выбор? Мы заключили сделку.
— Что ж, аннулируй это. Попроси меня сделать что-нибудь еще. Тебе нужны деньги? У меня их предостаточно. Как насчет того, чтобы я заплатила тебе за спасение?
Если бы она предложила ему секс, он, возможно, подумал бы об этом. Но кредиты? Добавьте к этому, что она скрестила руки на груди, вызывающая и несгибаемая.
Ха. Он мог бы победить ее в этой игре.
— Никакого аннулирования сделки. Мне нужен человек.
— Тогда возьми другого.
— Нет.
— Да.
— Нет.
— Дети, — вмешался Ифруум, — обязательно ли нам ссориться прямо сейчас?
Мрачный взгляд Макл хорошо сочетался с ее рычанием:
— Не вмешивайся в это.
— О, я не планировал останавливать вашу маленькую ссору. На самом деле, я с нетерпением хочу понаблюдать чем это закончится, но я подумал, что вы захотели бы отложить это, чтобы разобраться с эскадрильей флайеров, надвигающихся на нас сейчас. Однако, если вы предпочитаете игнорировать тот факт, что они вооружаются, чтобы продолжить вашу маленькую перепалку, тогда не позволяйте мне прерывать вас.
Его единственный корабль против миниатюрной армады, поднимающейся с планеты и окружающих ее спутников? Не те шансы, на которые он бы пошел. Проклятия Макла по изобретательности не уступали ее собственным.
— Вот что происходит, когда ты объединяешься в пару с варварами.
— Не вини меня за это, Фиолетовый. Это не я оставляю за собой след из тел, выводя инопланетян из себя.
— Думаешь, они упомянут об этом в новостях? — спросил он, посылая корабль в серию петель и завихрений, чтобы уклониться от ракетного огня противника. Оливия, спотыкаясь, добралась до свободного кресла и пристегнулась. Ее пальцы забарабанили по консоли.
— Система вооружения включена, — объявил компьютеризированный голос.
— Что ты делаешь? — он рявкнул, отправляя их во внезапное пикирование, оставляя за собой огненный шар, когда два флайера задели друг друга и взорвались.
— На что это похоже, что я делаю? Я собираюсь пристрелить этих ублюдков, чтобы мы могли сбежать.
К его удивлению, она, казалось, знала его систему вооружения. Пока он устанавливал щиты и заводил двигатель, она готовила установленные снаружи орудия. Затем продолжила хихикать, прицелившись и выстрелив.
После третьего взрыва он не смог удержаться, чтобы не подразнить ее.
— Ты не боишься, что убьешь кого-нибудь? Держу пари, не все эти корабли укомплектованы компьютерами.
Она не отрывала взгляда от своего экрана.
— Космические бои — это совсем другое.
— Только потому, что ты не можешь видеть бойню.
— Ага
— Лицемерка.
— Галактический придурок.
Макл сдерживал ухмылку, когда они подшучивали, тем более что, несмотря на их остроты, она использовала оружие с большой эффективностью, давая им время, необходимое для того, чтобы двигатели закончили работу. Небольшой экран над его правым глазом высвечивал координаты и характеристики звездных систем, куда он мог совершить прыжок. Он выбрал безопасный маршрут, который привел бы их к промежуточной отметке и его ожидающему кузену. Двигатели достигли желаемого уровня мощности, и они набрали скорость, достаточную для того, чтобы улететь в бескрайнюю Галактику, оторвавшись от своих ярых преследователей.
Оливия издала стон.
— Оу. И как раз тогда, когда я собиралась побить свой последний рекорд.
Она сравнила их побег с видеоигрой? Обязательно ли ей было быть такой восхитительно очаровательной? Если он и не находил ее очаровательной раньше, то ее убийственная причуда, которую она, казалось, не осознавала, полностью завела его.
Опасность была предотвращена, и он решил, что давно пора что-то с этим сделать. Он отстегнул и схватил ничего не подозревающего человека прежде, чем она смогла оторвать взгляд от своей оружейной консоли.
— Эй! Отпусти меня.
— Нет. — Он поудобнее перекинул ее через плечо и положил руку ей на бедра.
Она заколотила его по спине.
— Я сказала, отпусти меня.
— Ответ все равно — нет.
— Ифруум, заставь его опустить меня, — умоляла она своего друга, который наблюдал за происходящим с явным весельем.
— Не-а. Он не собирается причинять тебе боль, просто заставляет тебя сдержать свое слово.
— Но я не хочу быть няней. — Макл мог слышать недовольство в ее тоне.
— Надо было подумать об этом раньше.
— Что ты имеешь в виду?
— В его словах есть смысл. Обещание есть обещание.
— Но он вор и убийца. Он, наверное, все время врет.
— Да. Он это делает. И ты тоже. Но в некоторых вещах, например, когда кто-то помогает спасти твою жизнь, ты должен держать свое слово. Может, мы и воры, но мы не совсем лишены чести.
Наконец, ковер сказал хоть что-то, с чем Макл мог согласиться.
— Ты отстой.
Выражение, которое использовала Оливия, имело мало смысла, но Макл понял тон. Она сдалась с громким вздохом и позволила себе безвольно повиснуть на его плече.
— Я буду следить за преследованием, — прокомментировал Ифруум, когда они уходили.
Как и Макл, дистанционно, пока он разговаривал с новой няней своего двоюродного брата — хотела она того или нет.
***
Кстати, о другом, симпатичном корабле. Впервые с тех пор, как они поднялись на борт и покинули его в спешке, короткая космическая битва, захватывающая видеоигра, прервалась, у нее не было возможности по-настоящему оценить окружающую обстановку. Но теперь… срань господня. Поговорим о роскоши. Стены кремового цвета, бежевый ковер, скрывающий ступни, и мягкое, скрытое освещение — как это далеко от обычных судов, на которых она путешествовала. Большую часть времени она и Ифруум оказывались застрявшими на кораблях, которые заставляли их брать свои жизни в свои руки каждый раз, когда попадал маленький метеорит.
Она решила поддержать разговор.
— Отличный вид.
— Ты говоришь о моих ягодицах? Я ежедневно занимаюсь гимнастикой, чтобы оставаться в отличной форме.
У нее вырвался смешок. Она ничего не могла с этим поделать. Макл так любил себя. И все же, он говорил это так, что она не могла не подумать, что это мило.
— Не твоя задница, тупица. — Даже если эти булочки были горячими. — Я имела в виду твой корабль. Тут действительно уютно. У кого ты его украл?
— Что заставляет тебя думать, что я это украл, а не купил? Уверяю тебя, у меня есть средства.
— Я предположила, что ты украл его, учитывая убийства и воровство, которыми ты занимаешься. Такие люди, как мы, обычно не платят за подобные вещи. — Она помахала рукой, даже если он не мог ее видеть, неся ее, поскольку она все еще была похожа на его шарф. — Итак, выкладывай.
— Я встретил инопланетянина, который думал, что он хорош в определенной азартной игре.
— Возможно, ты не позволил ему выиграть несколько раз, чтобы укрепить это убеждение?
— Может быть. У меня был последний кредит и обещание бесплатного убийства существа по его выбору, когда удача отвернулась от него. Как ты понимаешь, я выиграл корабль.
— Значит он оказался великодушным проигравшим.
— О нет. Он не хотел отдавать его мне. Утверждал, что я жульничал. Так что я убил его и все равно забрал корабль. Я подумал, что это было довольно щедро — взять только то, что он мне задолжал, особенно учитывая, сколько я обычно беру за работу. Однако его наследники восприняли это не слишком хорошо.
— Ты действительно такой бесчувственный и холодный? — Она приподнялась, по какой-то причине желая увидеть его глаза, когда он ответит. К ее удивлению, он позволил ей соскользнуть вниз.
— Если под холодностью ты подразумеваешь эмоциональную отстраненность, когда речь заходит о моей работе, то да. Я наемник. Мы не смогли бы выполнять свою работу, если бы все влияло на нас.
— Но парень, которому принадлежал этот корабль, не был работой. Ты убил его за то, что захотел его корабль.
— О, у меня были и другие причины, но эта — самая приятная из них. — Он послал ей загадочную улыбку. — А теперь хватит обо мне. Пришло время нам кое-что прояснить о тебе. Я беру тебя в качестве няни. Как долго ты ею будешь, откровенно говоря, зависит от тебя. Я просто делаю это в качестве одолжения своему двоюродному брату и тете.
— Одолжение твоему двоюродному брату и тете? Я бы никогда не подумала, что семья так важна для убийцы.
— Все, что делает воин, — это прославляет свое имя и свою семью.
— Тогда почему ты выбрал путь наемника вместо пути чести и долга перед своей страной?
Макл нахмурился.
— Я не понимаю твоей точки зрения. Если бы страна или моя родная планета подверглись нападению, я бы вернулся с должной поспешностью. Все воины Арессотля поступили бы так. Однако никто не осмелится вторгаться. У нас репутация безжалостных людей. Поэтому, пока мы ждем кого-то достаточно глупого, чтобы бросил нам вызов, мы занимаемся другими начинаниями. Я выбрал путь наемника, с несколькими дополнительными навыками. Чем опаснее работа, тем больше чести я приношу.
— Ложь и воровство — это нечестно!
Он пожал плечами.
— В твоей культуре, возможно. Что касается меня, то я просто иду по стопам своих предков. Кроме того, что ты знаешь о чести? Разве ты не пренебрегала собой, будучи девственницей, чтобы выманить у богатого покровителя его с трудом заработанные кредиты?
— Мы оба знаем, что вооруженный осьминог-инопланетянин не зарабатывал этих денег. И я никогда не говорила, что у меня есть честь или порядочность. Я просто сомневалась в твоих. — Она улыбнулась.
Он не разозлился. Он улыбнулся в ответ, слишком довольный.
— У тебя действительно есть способ потешить мужское самолюбие.
Как он продолжал это делать? Превращая ее оскорбления в комплименты? Как она могла разозлить его, если он реагировал не так, как ожидалось? Она попыталась перевести тему обратно на более безопасную, более раздражающую почву.
— Итак, твой двоюродный брат позвонил и попросил найти ему няню, и ты, как хороший мальчик, привел ее. Что мне будет с этого? Или вы все ожидали, что я сделаю это бесплатно? Девушке нужны вещи, чтобы выжить.
— Я понятия не имею, но я бы предположил, что с тобой будут хорошо обращаться.
— Предполагаешь? Боже. Никогда не устраивайся на работу рекрутером, потому что ты отстой. Ты знаешь что-нибудь, кроме того факта, что я нужна, чтобы помочь позаботиться о орущем отродье?
— Нет.
Настала ее очередь вздыхать.
— Знаешь, я собираюсь уволиться или сбежать, как только смогу.
— Не моя проблема.
— Отлично. Теперь, если мы закончили. Я должна пойти найти Ифруума. Я бы не хотела, чтобы он волновался.
— Волновался, о чем? Он знает, что я не причиню тебе вреда и не убью тебя, хотя Вселенная знает, что я хотел бы придушить твою бледную шею.
— Ты не единственный, кто думает об убийстве, — пробормотала она. Она не могла удержаться от того, чтобы ее взгляд не опустился на точку ниже его талии, и будь она проклята, если он не поймал ее. Его знающие глаза буквально подталкивали ее к этому. Чтобы положить на него свои руки и…
— Сколько времени займет эта поездка? — огрызнулась она.
— Достаточно долго, — был его ответ, когда он постучал по месту на стене, и дверь скользнула в сторону.
Она не спрашивала, куда он направляется. Она потопала прочь от него обратно по коридору — и проклинала свое разочарование, когда он не схватил ее и не притянул к себе для поцелуя. Он похитил ее. Разве он не должен был уже перейти к части изнасилования? Или в его Руководстве было корыстное правило, запрещающее трахаться с новой няней его двоюродного брата?
— Гребаная няня! — Она фыркнула при этом слове, влетая в командную рубку, где храпел Ифруум, положив ноги на консоль. — Просыпайся. Нам нужно поговорить, предатель.
Один коричневый глаз уставился на нее из-под кустистых бровей.
— Вообще-то, я спал.
— Ты должен быть на страже.
— Корабль подаст звуковой сигнал, если что-то появится на радаре.
Она забарабанила пальцами по подлокотнику кресла, в которое плюхнулась.
— Он властный придурок.
— Я так понимаю, ваша беседа с нашим новым другом прошла хорошо.
— Этот придурок мне не друг. Или тебе, если уж на то пошло. Я не могу поверить, что ты не заступился за меня там.
— Даже среди воров нам нужна определенная мера доверия. Ну и что, если он ожидает, что ты немного поиграешь в няню? Это могло бы быть приятным отвлечением. Думай об этом как о практике для дальнейшей жизни.
Практика с детьми для нее? Она вздрогнула. Нет, спасибо. Действия ее матери ясно дали понять, что заводить детей того не стоило.
— Мне не нужна практика, потому что у меня никогда не будет детей. С ними слишком много мороки.
— Возможно, ты изменишь свое мнение, если встретишь подходящего партнера.
— Сомнительно. И я пришла найти тебя не для того, чтобы говорить о детях, а чтобы выяснить, каков наш план.
— План? Какой план? У тебя есть работа на ближайшее время.
Она бросила на него неприязненный взгляд в дополнение к среднему пальцу на руке.
Он рассмеялся.
— Ладно. Ты слишком хорошо меня знаешь. Возможно, я кое-что запланировал здесь и там, небольшие подработки, чтобы не мешать тебе сдерживать свое слово, данное некоему фиолетовому диктатору.
— О, он действительно мудак.
— Иди немного поспи. Расслабься. Прими душ. Все будет выглядеть лучше, как только ты почувствуешь себя отдохнувшей.
Легче сказать, чем сделать. В то время как она действительно нашла комнату с маленькой кухней и ванной комнатой, единственные другие комнаты, которые она обнаружила, содержали либо корабельные принадлежности, либо ящики, груды и нагромождения ящиков. Из всех помещений, которые она исследовала, ни в одном не было раскладушки или даже дивана, на котором можно было бы спать. На таком роскошном корабле должно было быть что-то большее, зона отдыха, каюты экипажа? Она просто не могла их найти.
Ей пришло в голову просто лечь на пол, покрытый мягким ковром. Нет, этого не произойдет, не тогда, когда она знала, где должна быть кровать. Удобная на вид кровать. Она бы просто вышвырнула из нее кого-то определенного. Или, по крайней мере, это было оправдание, которое она дала себе, позволившее ей целеустремленно направиться в комнату, где она оставила Макла.
Она не потрудилась постучать или объявить о себе, просто вошла и затем остановилась. Разинула рот. Немного пустила слюни. Возможно, даже намочила штаны. В чем причина? Много фиолетовой кожи.
Только что прошедший очищение Макл стоял, обнаженный и не стыдящийся. Мускулистый, о-о, такой восхитительно скульптурный, и таким образом, что даже человек мог оценить — и она оценила. На его левом соске было продето небольшое кольцо, которое просто умоляло ее потянуть за него. Она не могла не посмотреть ниже, на его член, длинный и толстый, увеличивающийся по мере того, как она смотрела… Умоляя ее прикоснуться. Полизать. Объездить.
Да, она хотела частичку его. Бесполезно отрицать это, не тогда, когда у нее чуть не потекли слюнки и ей пришлось крепко сжать кулаки, чтобы не поддаться искушению протянуть руку и прикоснуться. Бл*ть.
Его губы изогнулись.
— Человек, ты пришла как раз вовремя. Раздевайся.
— Я пришла сюда не за сексом. — Что ж, ее устам удалось произнести это, даже если ее тело отрицало это — довольно яростно.
— Секс? — Он выгнул бровь. — Я бы подумал, что ты захочешь сначала принять душ, если только тебя не устраивают скудные услуги станции очистки, которые ты наверняка нашла рядом с кухней.
Она с подозрением прищурила глаза.
— Ты знаешь, я хочу очиститься. Я так понимаю, у тебя в каюте припрятан единственный на борту прибор для полного очищения тела.
— Через вон то отверстие. Боюсь, второй туалет в настоящее время недоступен из-за груза.
— И какова цена душа?
— Бесплатно. Если только ты не считаешь, что должна мне что-то дать взамен. Я не против всего этого секса, о котором ты постоянно упоминаешь.
— Я не продолжаю упоминать об этом. Но нам действительно нужно поговорить о кровати. Более конкретно, моей кровати. — К черту Ифруума, который, казалось, был способен спать где угодно, в вертикальном положении или даже, при необходимости, вверх ногами.
— Ах, да, насчет кровати.
— Разве здесь нет второй спальни? Я не смогла ее найти.
— О, осмелюсь сказать, что ты нашла, но я вроде как занял ее, чтобы освободить место для груза.
Проклятый пират и его добыча.
— Ну, это будет отстойно для тебя.
— Уверен, что переживу, если буду делить свою кровать. Она большая, как ты заметила. — Он подмигнул.
Она не сводила глаз с его лица и умудрялась не смотреть ниже его ямочки на подбородке.
— Это не сработает. Итак, почему бы тебе не собрать свои вещи, пока я принимаю душ? Поскольку это твой корабль, я уверена, ты знаешь его достаточно, чтобы найти себе хорошее, удобное местечко. Как единственная девушка на борту, я заявляю, что кровать моя. — Приняв решение, она развернулась на каблуках и бросилась прочь, прямо в ванную, из которой поднимался легкий влажный пар.
Не может быть. Настоящая вода? Она ударила по кнопкам управления, чтобы закрыть и запереть дверь. Сняв с себя одежду в рекордно короткие сроки, она вошла в кабинку, сделанную в виде гладкого камня. Мгновение, и устройство включилось. Теплая струйка жидкости попала на ее запрокинутое лицо, вероятно, не стопроцентная вода, но достаточно близко, чтобы заставить ее закрыть глаза и вздохнуть. О, сладкие небеса.
Жизнь в космосе и перенаселенных городах означала адаптацию к методам сохранения ресурсов, которые только обсуждались на Земле, когда она была похищена. Воды в космосе было мало, так как в прошлом велись войны за то, кому принадлежал ее участок размером с пруд. Планеты, где ее было много, были богатыми. Те, у кого ничего не было, дорого заплатили за это.
Земля, по какой-то причине, которую она никогда не понимала, пользовалась своего рода защищенным статусом. Кто это ввел в действие, никто, казалось, не знал, но, кроме нескольких мелких жуликов и контрабандистов, никто не беспокоился о ее старом доме и его изобильных океанах.
Думая о Земле…Это было не то место, по которому она сильно скучала. Она не совсем прожила там идеальную жизнь, но некоторые вещи — например, душ, снег и батончики «Сникерс» — были вещами, которые никогда не забывались. Боже, она скучала по шоколаду. Кто бы мог подумать, что угощение, столь обильное в ее прежней жизни, окажется таким дефицитным в космосе?
Она опустила голову, сокрушаясь о потере сладостей, и так и не услышала, как он приблизился. Когда Макл заговорил, она вскрикнула и открыла слезящиеся глаза, чтобы увидеть, что он наблюдает за ней.
— Я подумал, тебе может понравиться более женственное мыло. — Прислонившись к стене у края непрозрачного отверстия, все еще совершенно голый, Макл с полуулыбкой на губах протянул круглый белый брусок.
— Я заперла дверь.
— Защелку в ванной? Пффф. Отдай мне должное.
Она протянула руку, чтобы схватить белый шарик, притворяясь, что ее не волнует, что он так близко. Но это действительно повлияло на нее. Вся эта кожа и мускулы… Так соблазнительно. Разве у этого парня не было собственной одежды? С другой стороны, прикрывать такое совершенство казалось преступлением. Непрошеный, ее взгляд скользнул ниже, чтобы увидеть его полностью возбужденным, его пенис, стоящий по стойке смирно, длинный, толстый — и без яиц.
Дорогой Бог — которого не существовало ни в одной Галактике, которую она посещала, независимо от того, что говорилось в петициях Мерфи — она не верила в это, но у него действительно не было мешочка. Или пупка. Это больше, чем цвет его кожи и зубов, заставило ее осознать разницу между ними.
— Как ты можешь выглядеть таким человеком и в то же время не быть им? — пробормотала она. Однако его странность не умаляла его привлекательности. Она не думала, что что-то может. По крайней мере, так сообщило ей ее тело. Она была не в состоянии остановить набухание своих сосков, когда зачарованно смотрела на его покачивающийся член. Ее руки медленно водили кругами по коже. Мыло приятно вспенилось, сделав ее плоть скользкой, что не помогло тому факту, что она не могла оторвать взгляда от члена, который продолжал подниматься и утолщаться.
— Он заплатил недостаточно, — проворчал он.
— Извини? — Она даже не притворилась, что понимает. Как она могла, когда ее рука потянулась между ног, чтобы намылиться, конечно. Будь проклята аудитория.
— Ты дразнилка.
— Кто, я? — спросила она с дрожью в голосе, проводя пальцами по своему лону.
Его глаза, прикрытые тлеющим блеском, оставались прикованными к ее лицу. Очко в его пользу.
— Ты видишь другого человека, намеревающегося свести меня с ума?
— Тогда сделай что-нибудь с этим. — Она поняла, в чем заключался ее вызов. Она решила соблазнить его. Почему, черт возьми, нет? Она хотела его. Он хотел ее. Чем скорее они выбросят это из головы, тем быстрее он захочет от нее избавиться. И она сможет дальше игнорировать его.
Однако он не двигался, просто наблюдал. Она поежилась. Ее руки замедлили движения, но не прекратили чувственную ласку ее тела. Она бросила взгляд на его член, чтобы увидеть, как он напрягся, соблазняя ее. Практически умоляющий о ее прикосновении. Для ее тела…
Она отвернулась от него и подставила лицо брызгам. Она выбросила его из головы. Если он хотел посмотреть, пусть смотрит. О Боже, пусть он посмотрит, как она обхватила ладонями свои груди, подставляя их под струю, твердые, заостренные кончики идеально подходили для посасывания ртом. Скользнув руками вниз, она провела по своим стройным бедрам к месту соединения бедер. Она проникла между ними, пальцы нашли ее клитор, поглаживая, потирая. Удовольствие от того, что она знала, что он наблюдал, пялился и не прикасался, воспламеняло и расстраивало ее.
Позади нее внезапно появился он, горячий и твердый, прижатый к ее спине, его рука накрыла ее между ног. Его губы нашли мочку ее уха, когда он начал ласкать ее киску, его уверенные пальцы поглаживали ее бугорок. Она вскрикнула, выгибаясь навстречу ему, и он застонал, рука обвилась вокруг ее талии, его сила окутала ее со всех сторон. И все же он не испугал ее. Однако подавил ее чувства? Полностью.
Она обнаружила, что ее щека прижата к гладкой каменной стене душа. Жидкость по-прежнему тепло струилась из лейки, но из-за того, что его тело так плотно прижималось к ее телу, она не промокла, если не считать места между бедер.
Его член, зажатый у нее между ног, восхитительно терся о половые губки. И все же его палец медленно описывал круги по ее клитору. Бл*ть. Она тяжело дышала. Оливия пошевелилась. Но он не дал ей того, чего она хотела. То, в чем они оба нуждались.
— Почему ты не просишь об этом? — наконец прошептал он ей на ухо, когда его язык прошелся по раковине.
Она вздрогнула.
— Ты первый.
— Ах, но я могу продолжать бесконечно. Я так много раз представлял себе этот момент. Я хочу насладиться этим, — прошептал он. Он прижался к ней бедрами, быстрыми толчками, которые дразняще терлись о ее плоть. Пальцы внезапно сжали ее ноющий сосок. Она вскрикнула, прижимая ладони к стене. Пусть он мучает. Она не уступит первой, но она кончит, если он будет продолжать в том же духе.
Он, должно быть, почувствовал это. Он прекратил свое приятное трение о ее клитор. Она чуть не расплакалась, когда он убрал руку. Она яростно пульсировала. Вокруг ее тела он обернул свое собственное, бедро к бедру, ее спина к его груди, его руки на ее сиськах. Его губы прильнули к ее шее. Черт возьми, ее сотрясла дрожь. Потом еще одна. Она так сильно нуждалась в нем внутри себя. Ее тело сжалось от потребности, требовало, чтобы она произнесла эти слова.
Как раз в тот момент, когда она подумала, что ей придется уступить, он зарычал протяжно и громко.
— Я не могу больше ждать. — В ответ он дернул ее за бедра, наклоняя нижнюю часть тела, когда пинком раздвинул ее ноги. У нее было как раз достаточно времени, чтобы собраться с силами, когда он вонзился в нее.
— О, черт возьми, да. — Не самый красноречивый или подобающий леди возглас, но самый подходящий для данного случая. Никогда раньше секс или член, если уж на то пошло, не казались ей такими правильными. Наполняя ее, растягивая и вытворяя восхитительные вещи, когда он входил и выходил. Кончики ее пальцев поджимались и царапали стену, пока ее оргазм все нарастал и нарастал, взрываясь волной, которая заставляла ее кричать: — Да! Да! О Боже мой, да! — И все же он толкался, вытягивая из нее блаженство.
***
В любое другое время Макл, возможно, воспользовался бы моментом, чтобы позлорадствовать своему мастерству над женщиной, но впервые в своей жизни он потерял себя в этот момент. Растворился в удовольствии. Растворился в Оливии.
Он выстрелил своим семенем глубоко в нее вместо того, чтобы отстраниться, понимая на интуитивном уровне, что он сделал, но на самом деле не заботясь об этом. Что-то в нем, что-то примитивное, хотело, чтобы она была отмечена как его.
Тело сотрясалось, его бедра подергивались, когда он продолжал вжиматься в нее, растягивая оба их оргазма. Тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем, он прислонился к стене душа и притянул ее к себе, баюкая ее безвольное тело в своих объятиях.
— Да. Так что… — она замолчала.
— Это было, конечно… — он сделал паузу, на этот раз не находя слов.
— Порочно неожиданно?
— Очень.
— Наверное, просто накопившийся стресс? — в ее голосе звучала надежда.
— Правило наемника номер пять, подраздел пятый, никогда не упускай возможность опустошить свой член.
— Как романтично. — Она оттолкнула его с гримасой раздражения на лице.
Хорошо, это было намного лучше. С этой Оливией, раздраженной и яростно скребущейся, чтобы вырваться из тесных рамок душевой кабины, он мог справиться. Ту, которую он хотел заключить в объятия, чтобы извиниться, а затем уложить в постель, чтобы он мог погрузиться в нее, долго и медленно… Слишком опасно.
— Итак, насчет всей этой истории со сном в постели… — она повернулась, чтобы впиться в него взглядом, капля влаги, свисающая с кончика ее соска, почти заставила его упасть на колени, умоляя. — В ней сплю я.
— Я тоже.
— Ты не можешь пойти куда-нибудь еще? — проворчала она.
— Это единственная кровать. И если ты думаешь, что я буду спать на полу своего собственного корабля…
— Отлично. Мы можем поделить кровать, но держись на своей стороне. Поскольку ты позаботился о своем корыстном правиле относительно своего члена, тогда я не буду переживать о том, что ты меня будешь доставать.
Хм, должен ли он упомянуть, что мог бы снова заняться… о, посмотрите на это. Теперь он был готов ко второму раунду.
— Ты что-то ищешь? — Потому что, если бы она захотела, он мог бы спрятать свой член в ее лоно и ждать, пока она его найдет.
— Где ты спрятал свою одежду? И почему здесь так чисто? Это неестественно. Мужчины — прирожденные разгильдяи и неряхи.
— Неряшливость недопустима. Разве что как часть уловки, чтобы скрыть нашу личность, — повторил он наизусть. Способность двигаться и стирать свое присутствие была важна для ему подобных. Кроме того, он ненавидел беспорядок.
— Ну, просто чтобы ты знал, я неряха.
Хорошо. Это могло бы свести на нет часть ее привлекательности. Ему нужно было что-то, что угодно, чтобы помешать ему вожделеть ее, как воин на первых этапах сексуальных экспериментов. Выделяла ли она какой-то феромон, что-то эксклюзивное для других, что делало ее такой фруктово-неотразимой?
Он лежал на своем матрасе и скрывал свое напряженное состояние, наблюдая за ней полуприкрытыми глазами. Она нашла рубашку, надела ее так, чтобы она свисала до колен, и принялась расхаживать в ней. Он должен был проигнорировать ее и уснуть, но очарование заставляло его наблюдать за ней.
— Ну, а сейчас-то из-за чего ты волнуешься? — наконец спросил он.
— Я не волнуюсь.
— Тогда выключи свет и иди в постель. Ты отвлекаешь меня ото сна.
— Моему фиолетовому убийце нужен отдых, чтобы утром щеголять свежим и красивым личиком?
— Да. Что б ты знала, иметь дело с капризным, упрямым варваром утомительно. — Он закрыл глаза, видя ее ошеломленное выражение, его губы удовлетворенно изогнулись.
Они открылись на его сильном выдохе, когда она приземлилась ему на грудь с рычанием:
— Ты устал?
Он посмотрел на нее снизу-вверх, ее мокрые волосы торчали дыбом, глаза сверкали раздражением, губы были полными и соблазнительными. Мгновение спустя он перекатил ее на спину, прижался своим ртом к ее рту и скользнул в нее, все одним махом.
— Ох. Я думала, мы договорились, что это было на один раз? — она фыркнула, когда ее пальцы впились в его плечи.
— Прошло некоторое время с тех пор, как я опустошал свой член, — проворчал он, акт связной речи был почти за его пределами, когда он глубже толкнулся в ее влажное лоно.
— Тогда в последний раз. Больше никаких после этого, — выдохнула она. — Ты мне даже не нравишься
— Ты мне тоже. Последний раз. Я клянусь. — Он солгал. Так или иначе, он сомневался, что был близок к тому, чтобы утолить свое желание к ней, о чем он быстро забыл, поскольку вся кровь в его мозгу ушла, чтобы помочь его члену обрести ясность ума.
Они оба кончили в неистовом, тяжело дышащем оргазме, который оставил его обмякшим. Насытившись, по какой-то причине, он не перевернулся на другой бок и не проигнорировал ее — или не сбросил со своей кровати, — но под предлогом того, чтобы держать ее поближе, чтобы она не предприняла чего-нибудь коварного, уложил ее в колыбель своих рук, где они оба уснули, обнявшись.
Глава 7
Макл проснулся первым и затаил дыхание, когда понял, что означает теплый комочек кожи, прижавшийся к его телу.
Я переспал с женщиной! Не просто спал, но и нежно обнимал ее. Он делил свою кровать, подушку и одеяло с кем-то еще. Ужас от этого подстегнул его к действию. Так быстро, что она даже не почувствовала, как он пошевелился, он выбрался из кровати и оставил Оливию дремать в теплом месте, оставленном его телом.
Сердце бешено колотилось, он смотрел на нее и задавался вопросом, что на него нашло. Прошлой ночью он намеревался соблазнить ее, убаюкать, а затем уложить на тюфяк, который в настоящее время вмонтирован в стену. Вместо этого, расслабленный, хотя все еще несколько возбужденный, несмотря на два раунда секса, он заснул, баюкая восхитительное тело человека. Я прижимался к ней! Галактический Мститель, соблазнитель женщин, разрушитель восторженных союзов, не прижимался. Или, если уж на то пошло, не ослаблял бдительность — особенно, чтобы спать рядом с человеком, который в прошлом проявил себя коварным, и чей партнер в настоящее время управляет его кораблем.
Кто-то другой управлял его кораблем? Проклятье. Насколько сильно эта варварша повредила ему рассудок? В будущем ему придется быть более внимательным, чтобы убедиться, что в его мозгу осталось немного крови. Подобные ошибки могут стоить наемнику жизни.
Одевшись быстрее, чем в тот раз, когда муж рано вернулся с работы — только идиот стал бы противостоять восьмифутовому горролиану с острыми, как бритва, клыками, — он выбежал из своей комнаты, не бросив последнего соблазнительного взгляда на варваршу в своей постели, и направился в командную рубку. Он не знал, что ожидал найти, но боялся ответа. На ум пришел миллион возможностей, и все они наверняка сделают его предметом насмешек на следующем семейном собрании. Если только он не восстановил контроль, не убил всех на борту, чтобы не было свидетелей, а затем не совершил какой-нибудь эффектный, опасный поступок. Возможно, ему все еще удалось бы спасти ситуацию, если бы говорящий питомец Оливии не сделал чего-то совершенно неожиданного. Мохнатая мордочка, лохматые уши и в целом безобидный внешний вид его не обманули. Насколько он знал, мохнатый коврик сидел в его кресле и тявкал, когда он гнал их на ближайшее солнце.
О, он должен запомнить эту реплику.
Однако сначала он восстановит контроль над своим кораблем — и над самим собой. Однако, опять же, маленький нюанс, известный как «Закон Мерфи», которому был посвящен раздел в его «Руководстве для наемников», доказал, что, когда вы думали, что, возможно, справились с ситуацией, Мерфи, бог, в которого он отказывался верить, мог все нарушить, заставив воина быстро соображать на ходу. В его случае он вошел в командный центр и обнаружил не говорящий ковер, а очень похожего на человека мужчину, потягивающего что-то из чашки странной формы с маленькой тарелочкой под ней.
Длинноволосый, одетый в расклешенное темно-синее пальто поверх белой льняной рубашки, украшенной женственными оборками, странный мужчина удивленно приподнял бровь при появлении Макла.
— Хорошо отдохнули? — спросил незваный гость.
— Кто ты такой, черт возьми? — прорычал Макл, сгибая пальцы и потянувшись к ножу за спиной. Как будто он пошел бы куда угодно без оружия.
— О, ты меня знаешь, просто обычно я не в таком обличье. Некоторые называют меня этим сукиным сыном. Другие, Богом. Один мой ученик любит называть меня Ифруум, но сам я предпочитаю свое более почитаемое имя Мерф. Как и в случае с Богом, Мерфи.
— Богов не существует. — За исключением Кармы, конечно, но с ее стороны потребовалась некоторая работа, чтобы убедить его в своем существовании.
— Ты говоришь, что меня не существует, и все же я здесь.
Да, он был там.
— Итак, ты заранее спрятался на борту. Проклятый безбилетник. — Макл не пропустил, как мужчина заскрежетал зубами. Ах, этот сладкий звук раздражения.
— Мы с тобой оба знаем, что это не так. На борту никого не было. Ты заставил корабль провести диагностику, пока играл с девушкой в «спрячь фитиль».
— Откуда ты это знаешь? — Макл яростно размышлял, пытаясь придумать объяснение. Быстрый взгляд вокруг показал, что корабль все еще находится в гиперрежиме, и он почувствовал бы замедление, независимо от того, вздремнул он после секса или нет. — Кто ты на самом деле и как ты попал на мой корабль? И что ты сделал с компаньоном Оливии? Куда делся говорящий коврик?
Перед недоверчивыми глазами Макла самец замерцал и превратился в лохматое месиво.
— Ты имеешь в виду мое альтер эго Ифруума? Он все еще здесь. Но я нахожу его форму довольно сковывающей и вонючей. — Мужчина снова превратился в коврик. — Я так понимаю, теперь ты мне веришь?
— Невозможно. — Макл считал оборотней обманом. Однажды он даже заключил на это пари. Черт возьми, теперь он должен своему чертову кузену бутылку того дорогого вина, которое ему так нравилось.
— Как ты можешь говорить «невозможно», когда ты видел это своими собственными глазами?
— Будь ты проклят. Ты только что стоил мне бутылки дорогого вина, — вина, на которое у меня были планы.
— Смирись с этим
— Оливия знает? — спросил Макл, опускаясь в свое кресло и небрежно присматриваясь к показаниям корабля.
— Знает ли девочка, что ее дядя Мерфи также является ее любимым наставником? Нет. В первую очередь, из-за нее мне пришлось стать той глупой мохнатой собакой. Возникло несколько недоразумений, добавились подростковые годы, и внезапно девочка больше не слушала дядю, который ее спас. Мне надоело заменять посуду, которую она постоянно швыряла мне в голову, поэтому я ушел, но она была слишком молода и наивна, чтобы выжить самостоятельно. Итак, будучи великодушным Богом, я надел собачий костюм с большими щенячьими глазами, пообещал ей денег, и внезапно она стала мисс Покладистой.
Макл был в шоке от полученной информации, осмысливая ее и то, как она повлияла на него.
— И зачем ты мне это рассказываешь? Ты не боишься, что я все расскажу ей? — Макл задавался вопросом, сколько готов отдать этот мужик, чтобы он хранил молчание. Правило наемника номер семь: если появляется возможность шантажа, используйте ее, чтобы заработать немного кредитов.
— Увы, боюсь, что время моей шарады подходит к концу. Скоро Оливия больше не будет нуждаться во мне, чтобы защищать и направлять ее.
— Ты бы бросил эту женщину на произвол судьбы? — Прикоснувшись к ней, Макл мог засвидетельствовать ее хрупкую натуру. Она не выжила бы сама по себе без сильного мужчины, который защитил бы ее. Такого мужчины, как я. Не то чтобы он планировал стать добровольцем.
— Бросил ее? Не совсем, но даже я не могу остановить ее судьбу, — судьбу, в которую ее придется втянуть, хотя, вероятно, она будет брыкаться и кричать.
Прежде чем Макл успел расспросить Мерфи — или, по крайней мере, самозванца-оборотня, выдающего себя за озорное существо, — вошла Оливия, одетая в одну из рубашек Макла и пару его штанов, манжеты которых были закатаны несколько раз. Она выглядела очаровательно. Мгновенно его член шевельнулся, но, приготовившись к этому, Макл сильно ущипнул себя, используя боль, чтобы не дать похоти забрать еще немного крови из его мозга. С этого момента он намеревался держать себя в руках.
— Что ты здесь делаешь? — рявкнула она, ее глаза вспыхнули раздражением.
Сначала Макл подумал, что она кричала на него, но ее палец указал на другой источник.
— Оливия, моя дорогая племянница. — Незваный гость говорил умиротворяющим тоном, и Макл покачал головой. Даже он знал, что лучше не делать этого с разгневанной женщиной.
— Не смей называть меня племянницей. Я отреклась от тебя.
— Но мы семья.
— Только путем удочерения. Слава Богу.
— Не за что.
— Не тебе слава. Ты не Бог. Ты больше похоже на занозу в моей… — она наконец соизволила заметить, что у них есть аудитория, и ее щеки порозовели. Правда, они стали не такими розовыми, как прошлой ночью, когда он…
Сильный удар. Он выбросил кулак вбок и позволил костяшкам пальцев соприкоснуться с металлическим столбом, идущим от пола до потолка. Внезапная боль прогнала его грязные мысли прочь, оставив его с ясной головой. Макл помахал ей пальцами на другой руке.
— Привет, варварша.
— Фиолетовый. Ты сегодня выглядишь довольно измотанным. — Она ухмыльнулась его неопрятному виду.
Проигнорировав ее попытку вывести его из себя, он выпалил в ответ:
— Ну, трудно выглядеть наилучшим образом, когда кто-то прервал мой период отдыха могучим храпом. Я никогда не думал, что женщина может поднять такой шум.
— Я не храплю.
— О, как скажешь, — сказал он, и Мерфи повторил его слова.
— Придурки, — пробормотала она. — Где Ифруум? Что ты сделал с ним на этот раз, Мерфи?
— Я? Почему ты всегда винишь меня? Я просто человек, который всегда принимал твои интересы близко к сердцу. Который спас тебя от жизни в рабстве и…
— Бла-бла. Чепуха. Чепуха. Да, ты просто герой. Я знаю. Вы с Маклом должны основать клуб для инопланетян с большим эго, которые чувствуют себя недооцененными.
— Эй, кто меня не ценит? — Макл запротестовал. — И почему я должен делить клуб? Это должно быть все обо мне.
— Я как раз собирался сказать то же самое, — воскликнул Мерфи.
— О Боже мой, вы прямо как близнецы. Прямо тянет блевать. Теперь, когда мы убедились, что вы идеально подходите друг другу, может кто-нибудь сказать мне, что происходит? Мерфи, что ты здесь делаешь? Фиолетовый, где мой завтрак? И не мог бы кто-нибудь сказать Ифрууму, чтобы он просыпался, где бы он ни был, и тащил сюда свою мохнатую задницу?
Макл наклонился вбок и прошептал:
— Она всегда такая требовательная?
— Да.
— Я все слышу. И я все еще жду.
Она постукивала ногой, скрестив руки на груди. Она действительно ожидала, что они подчинятся. Макл хихикнул.
— Она сумасшедшая.
— Да. Но я люблю ее, несмотря на это, — сказал Мерфи со вздохом.
— Ну, поскольку вы оба просто источник информации, я ухожу. Пока, Мерф. Надеюсь, ты снова застрянешь на этой комете и покатаешься.
Она ушла, оставив Макла разинувшим рот.
— Как я вообще мог поверить, что она была скромной девственницей?
— Эта девушка — прирожденная актриса. Вот почему она так хороша в том, что делает.
— Как ты с ней познакомился?
— Можно сказать, что я случайно спас ее. Но это не моя история, чтобы ее рассказывать. Достаточно сказать, что я совершил ошибку, оставив ее у себя, и с тех пор она заставляет меня расплачиваться за это. — Мерфи сказал это так, как будто это его раздражало, но его тон и выражение лица говорили о другом. Оборотень заботился о женщине.
Макл решил не убивать ее дядю — пока.
— Разве у нее не возникнут подозрения, когда она не найдет своего пушистого друга?
— Кто сказал, что не найдет?
— Ты сидишь передо мной, так что, если ты не можешь быть в двух местах одновременно, я почти уверен, что она заметит.
Улыбка Мерфи стала шире.
— Ты намекаешь, что можешь быть в двух местах одновременно? — Возможности ошеломляли его разум.
— И прежде чем ты спросишь, это божий дар, а не гаджет.
Черт. Макл вложил свой нож обратно в ножны.
— Итак, каков твой план?
— Какой план? Я думал, мы оставляем Оливию, чтобы она стала няней?
— Да. Но этот план не включает тебя.
— О, не беспокойся обо мне. Как только моя девочка будет в целости и сохранности, я отправлюсь куда-нибудь поразвлечься. Всегда есть люди, которые молятся мне. Это просто вопрос выбора, кто привлечет мое божественное внимание.
У него вырвалось фырканье.
— Я вижу, откуда берется это безумие.
— Кто бы говорил. Твоя семья известна своими не совсем здравомыслящими решениями.
— Спасибо. Мы очень гордимся тем, что отличаемся от других.
— В этом отношении ты преуспел. Но…
— Но что?
Чашка и тарелка Мерфи растворились в воздухе, когда он откинулся назад, внезапно оказавшись на плюшевом сиденье, обтянутом золотистой тканью. Он сложил пальцы домиком.
— Ну, мы все еще далеко от твоего кузена, а некоторые из твоих средств временно заморожены…
— Заморожены?!
— Да, «Обсидиан Гэлакси» подала официальную жалобу и наложила судебный запрет на твои кредитные счета. Не волнуйся, этот советник в твоей семье… напомни, как его зовут?
— Трен, — процедил Макл сквозь стиснутые зубы.
Мерфи щелкнул пальцами.
— Ах да, Трен, уже договаривается об отмене судебного запрета, но тем временем, я подумал, что тебе может понравиться немного приключений и ликвидная валюта.
— Какого рода приключение?
— Ограбление ювелирного магазина. Я спланировал это, как только владелец начал хвастаться, что его система безопасности надежна.
О, эти волшебные, вызывающие слова. Макл наклонился вперед с большим нетерпением, чем хотел признать.
— Расскажи мне больше.
— Похоже, он установил самую современную систему, состоящую из камер, сканеров и охранников. Он также проводит проверку биографических данных всех своих клиентов.
— Звучит натянуто. Каков выигрыш?
— Кольцо с бесценным камнем.
— Мило, но не стоит того времени, которое мне пришлось бы тратить на планирование. Семья ждет меня. Возможно, на обратном пути после того, как я отвезу Оливию.
— Какое планирование? Я уже все спланировал. Изначально я сам планировал сыграть роль любящего жениха, но, учитывая, что Оливия будет работать не со мной, а только с этой глупой собакой, я не знаю, насколько правдоподобно это было бы. Но если бы ты сыграл роль влюбленного дурачка, который сделал предложение своей невесте, я думаю, это сработало бы идеально.
— Ты хочешь, чтобы я украл это с ней в качестве моего партнера? Ты что, с ума сошел? Я работаю один. — Но, в то же время, он не мог отрицать интригу в том, что она будет рядом с ним, когда они совершат ограбление.
— Ты можешь себе представить заголовки? «Галактический Мститель и его очаровательная помощница крадут бесценное кольцо».
Макл мог это представить. И черт возьми, если ему это не понравилось. Мгновение спустя он согласился, и они обговорили детали.
***
Оливия потопала прочь в поисках еды и своего сообщника по преступлениям. Встреча со своим дядей Мерфи снова после стольких лет выбила ее из колеи, но не так сильно, как встреча с парнем, который пробрался под ее защиту прошлой ночью. Фиолетовый напыщенный идиот не только соблазнил ее, но и каким-то образом заставил ее заснуть в его объятиях.
Он серьезно ослабил ее бдительность. Но хуже, чем осознание того, что она сделала себя уязвимой перед мужчиной, которого едва знала — мужчиной, с которым она с удовольствием, хотя и опрометчиво, занималась сексом, — она ненавидела то, что первое, что произошло, когда она проснулась одна, было ее чувство разочарования.
Ей следовало бы радоваться тому факту, что он не попытался провести третий раунд, соблазнение, которое она бы, вероятно, отвергла. Она уняла свой зуд, который должен был помочь ей продержаться на следующие несколько лет ее жизни.
Оливия не была девственницей, но и не обладала высоким сексуальным влечением. Она редко испытывала желание чего-то плотского. Когда же это желание появлялось, она находила кого-то совместимого с ней, или довольствовалась своей рукой. Зуд проходил, и она продолжала жить своей жизнью.
Так почему же встреча с Маклом снова вернула все те же чувства и притяжение? И не просто обратно, а раз в сто больше. Теперь, когда она смотрела на его сильные, умелые руки, она не просто представляла, как они будут ощущаться на ее теле, она знала. Она жаждала их. Она хотела, чтобы эти руки касались ее тела, а эти губы покусывали ее кожу. Она хотела ощутить вкус экстаза, который он ей показывал. Будь проклято его фиолетовое горячее тело, она хотела его — снова.
Как это раздражает. Сбитая с толку, раздраженная и более возбужденная, чем ей хотелось, она оставила Макла беседовать с Мерфи — что, конечно, не предвещало ничего хорошего — и отправилась на поиски чего-нибудь, чем можно было бы набить живот.
Она протопала в маленькую зону для приготовления пищи, обнаружив, что Ифруум роется в шкафах. Его знакомые щенячьи глаза метнулись в ее сторону.
— Что заставляет тебя хмуриться?
— Ты знал, что Мерфи здесь?
— Да. Он беспокоился о тебе. Очевидно, он увидел твою фотографию в новостных лентах и забеспокоился. Поздравляю. Похоже, теперь ты разыскиваемая леди.
— Правда?
— Да, это так. Распространилась запись твоих проделок с фиолетовым наемником из временной тюремной камеры. Ты не поверишь, какие денежные предложения раздаются за полную, неотредактированную версию.
Слова вырвались у нее автоматически.
— Сколько? Подожди секунду. — Она хлопнула себя по лбу. — Что я говорю? Я не буду снимать секс-видео.
— Почему нет? Разве у тебя не было секса с наемником?
— Да. И? Не то чтобы это что-то значило. Просто пара совместимых тел, удовлетворяющих естественную потребность.
— Собираешься продолжать удовлетворять потребность всю поездку?
— Конечно, нет. — Хм, может быть, еще раз, просто чтобы выбросить его из головы. Глупый, эгоистичный мужчина. Никто не должен выглядеть так восхитительно со стоящими дыбом волосами, наполовину заправленной рубашкой и небритым подбородком. Макл так и выглядел, и внезапно одного раза — даже двух — сексуальных игр с ним оказалось недостаточно.
— Имей в виду, мне все равно, делаешь ты это или нет, просто не делай этого там, где я могу это увидеть, или тебе придется убирать мою блевотину. — Ифруум вздрогнул.
— Думаю, что смогу сдержаться, — сухо ответила она, ничуть не удивленная.
— Хорошо, потому что я хочу, чтобы ты сосредоточилась на нашей следующей работе.
Ах да, ее партнер по преступлениям и его работа. Откуда он черпал свои идеи, Оливия не знала, но у Ифруума всегда была зацепка в афере. В большинстве случаев это заканчивалось прибылью, даже несмотря на различные катастрофы, с которыми им обычно приходилось бороться. У них было больше, чем положено по справедливости, вероятно, сказалось ее приемное происхождение от Мерфи. Когда она слушала его последнее предложение, задаваясь вопросом, о чем говорили Макл и Мерфи, ей оставалось сказать только одно в конце речи Ифруума.
— Мне это не нравится.
— Какая часть плана тебе не нравится? — спросил Ифруум, сдвинув кустистые брови, когда протягивал ей дымящуюся чашку с чем-то, что в космосе сошло бы за кофе. Не то чтобы она была привередой. Молодая и бедная, когда ее похитили, ей повезло, если у нее дома было что-то, кроме воды для питья.
— Мне этот план нравится. И хотя я думаю, что Макл — напыщенный идиот, который слишком любит себя, я согласна, что он был бы лучшим женихом, чем ты. Что мне не нравится, так это тот факт, что Мерфи заскочил в гости.
— Не будь к нему так строга. Ты знаешь, что он любит тебя по-своему.
Да, но его действия, как правило, приводили к саморазрушению вокруг него, что, в свою очередь, означало, что все вокруг нее тоже полетит к чертям, когда он решит появиться.
— Я знаю это. И я благодарна ему за то, что он сделал, но брось, даже ты должен признать, что его присутствие означает, что все может пойти не так. Мне и так нелегко вырваться из-под его влияния, когда он не навещает меня. Я могу только представить, что произойдет теперь, когда он это сделал.
— Но, по крайней мере, это делает все вокруг более захватывающим.
— И опасным. Ты что, забыл эту часть?
— Мы всегда выживаем.
— Надолго ли? — проворчала она.
Ифруум протянул ей тарелку с едой — комочки не напоминали ничего из того, что она помнила о еде в детстве. Чего бы она только не отдала, чтобы однажды заполучить чизбургер, честное слово, чизбургер из Макдоналдса с картошкой фри. Это было единственное воспоминание, за которое она цеплялась цепко, единственное, что она могла вспомнить как сумму всего вкусного в мире — до Макла. Черт, но этот мужчина заставил ее пускать слюни, а здесь она планировала сыграть роль его влюбленной невесты.
— Мне же не придется целовать его или что-то в этом роде, не так ли? — Пожалуйста, скажи «да».
— Зависит от того, заподозрит ли что-то владелец магазина.
— Как скоро мы доберемся до новой работы?
— Земной день, плюс-минус несколько часов.
Слишком много времени. Она вздохнула.
— Думаю, мне следует пойти посмотреть, ушел ли дядя Мерфи и пережил ли Макл его допрос.
Ифруум фыркнул.
— Что заставляет тебя думать, что Мерфи поджаривает его?
— Макл переспал с его любимой племянницей. — Она усмехнулась. — Ему повезет, если он переживет этот день без происшествий.
Ифруум остался, чтобы прибраться, когда она направилась в командный отсек. Как бы поступил Макл? Черт возьми, как бы она это сделала? Она никогда раньше не засыпала с мужчиной. Она также никогда так сильно не хотела мужчину во втором раунде сексуальных игр, не говоря уже о третьем. Будет ли он вести себя так, как будто ничего не произошло и не изменилось? Или он ожидал бы от нее чего-то большего? Он же не стал бы внезапно прилипчивым, не так ли? Она не думала, что сможет вынести приставучего мужчину.
Ворвавшись в комнату, она почти вздохнула с облегчением, когда заметила, что ее дядя покинул помещение. По крайней мере, эта проблема временно исчезла, снова оставив ее с одним восхитительно выглядящим инопланетянином, который развалился на своем месте, пока… что он делал?
Она повернулась, чтобы посмотреть на экран, привлекший его внимание, и ахнула.
— Это мы?
— Да. Мы знамениты. — Хотя изображение было зернистым — тюремный бюджет не позволял использовать более дорогие камеры, — оно, конечно, не лгало. Там была она, целовалась с Маклом и несла чепуху.
— Это видео нашего побега из тюрьмы.
— Да. По-видимому, это настоящая сенсация.
— Сенсационная чушь. — Она сморщила нос. — О Боже, я не могу поверить, что люди смотрят это дерьмо.
— Смотрят, любят и просят выйти на бис, но на этот раз без одежды.
— Этого не произойдет.
— Почему нет? — Макл ухмыльнулся и махнул рукой. — Разве ты не хочешь быть знаменитой?
— Знаменитой тем, что снимаюсь в порно? Нет, спасибо.
— Действительно ли это имеет значение?
— Да, это так.
— Женщины. Так иррационально.
— Мужчины, всегда думают своими пенисами, — дерзко ответила она.
Он откинул голову назад и рассмеялся.
— Ты забавная, варварша.
— А у тебя извращенное чувство юмора. Ты можешь выключить это дерьмо? Я больше не могу это слушать. — Потому что кто хотел слушать, когда она хотела прожить это? — Что мой дядя сказал тебе?
— Не так уж много. Он просто хотел представиться.
— И он угрожал тебе своим фирменным проклятием, если ты запятнаешь меня? Требовал, чтобы ты обращался со мной правильно?
— Нет. А должен был? На самом деле мне отчасти понравился этот парень, что, признаюсь, удивило меня, учитывая то, что я о нем знаю.
Мерфи не заставлял Макла пообещать держаться подальше? Это не предвещало ничего хорошего. Коварное поведение Мерфи означало всевозможные неприятности. Ей придется держать ухо востро, чтобы Макл ненароком не поддался удушающей защите божества, которое решило удочерить ее.
— Не становись слишком самодовольным. Мерфи никогда ничего не делает без причины.
— Или я ему нравлюсь. — Ее фиолетовый наемник подмигнул.
Боже упаси.
— Никогда никому не желай этого, — сказала она с содроганием. — Я говорю как человек, который знает.
— Почему ты не сказала мне, что тебя удочерило существо, которое считает себя Богом?
— Потому что я пыталась забыть это, — пробормотала она.
— Должно быть, это делало жизнь в детстве интересной?
— Интересной, если ты не возражаешь против того, что вокруг тебя постоянно царит хаос. Я с раннего возраста научилась ожидать неожиданностей. Как на моем выпускном из Гильдии карманников, нормальный дядя устроил бы фейерверк. Очевидно, для Мерфи этого было бы недостаточно. Третье солнце в Звездной системе взорвалось на тысячу метеоритных осколков, вызвав внезапную эвакуацию по всей планете. И ты даже не захочешь знать, что случилось с первым парнем, которого я поцеловала.
Макл наклонился вперед, ничуть не смутившись.
— На самом деле, я действительно хочу знать. Он выпотрошил его? Отрезал ему голову?
— Ничего такого кровожадного. Нет, у бедняги развилась редкая аллергия на человеческую слюну, и он чуть не задохнулся до смерти. Но это ничто по сравнению с первым парнем, который бросил меня. — Она вздрогнула при воспоминании. — Давай просто скажем, что Карма позаботилась об этой проблеме, когда мороженое не помогло.
— Карма — Богиня? — спросил он, приподняв брови.
— Единственная и неповторимая. Ты слышал о ней?
— К моему несчастью. Так случилось, что я один из ее последователей.
Она не смогла удержаться от смешка.
— Сосунок! Впрочем, хватит о моих тете и дяде. Я слышала, ты собираешься помочь нам с Ифруумом провернуть ограбление. Ты раньше занимался подобным мошенничеством?
— Детская забава. Просто отдай себя в мои руки, которые, как ты помнишь, вполне способны, и вместе мы сможем провернуть что угодно.
Глава 8
Они провели большую часть дня, обсуждая свои планы ограбления. Работа в команде оказалась интересной. Макл обычно выступал один, но он не мог отрицать, что хотел сделать это, несмотря на задержку с поручением для своей тети. Мысль о том, чтобы провести больше времени с Оливией, должна была вызвать тревогу; вместо этого он наслаждался каждой насмешкой, которую она бросала в его сторону, каждой ее ухмылкой, каждым горячим взглядом, когда она думала, что он не обращает внимания.
Похоже, он был не единственным, кто не мог забыть взрывной секс предыдущего дня. Он также был не единственным, кто боролся за то, чтобы снова не сдаться, и он знал, что они проиграют, судя по тому, как воздух вокруг них буквально шипел.
В конце дня, когда усталость взяла свое, по крайней мере, так он судил по ее зевкам, он заговорил об этом.
— Мне пришло в голову…
— Придержите прессу, у фиолетового есть идея.
— Знаешь, если твой язык так нуждается в упражнении, то у меня есть кое-что, на чем ты сможешь его использовать. — Он схватил свою промежность и помахал ею перед ней.
Она скорчила гримасу.
— Фи-и-и! Как пошло.
Оскорбленный, он выпалил первое, что пришло в голову.
— Вчера ты так не думала.
— Это было вчера. У меня было желание, ты был под рукой. Теперь я в порядке, так что можешь перестать пытаться залезть ко мне в штаны. Это больше не повторится.
— Действительно?
— Да, действительно. Несмотря на то, что ты думаешь, ты не неотразим. Ты унял свой зуд. Я почесала свой. Все в порядке. Хотя, по правде говоря, это было довольно быстро. А теперь, если ты меня извинишь, я хочу немного поспать. Одна.
Она зашагала в его комнату, покачивая попкой, не оглядываясь назад. Но она совершила одну роковую ошибку. Она оскорбила его и бросила вызов, тем самым сославшись на два корыстных правила. Он не мог оставить это без ответа. Он последовал за ней, войдя в свою комнату всего через несколько мгновений после нее. Она повернулась к нему лицом и подняла руку.
— Остановись прямо здесь, Фиолетовый. Я имела в виду то, что сказала насчет сна в одиночестве.
— Это моя кровать. Если тебе это не нравится, то можешь найти другое место.
— Я твой гость, а это значит, что я получаю право выбора.
— Нет, в настоящее время мы партнеры, а это значит, что мое — это мое.
— В этом нет никакого смысла.
— В этом есть смысл. Я сплю в этой кровати. Прямо сейчас. Решишь ли ты присоединиться ко мне или нет, решать тебе.
— Значит, ты отправишь меня спать на кресле? Это не очень по-джентльменски.
— Кто когда-либо говорил, что я джентльмен?
Она нахмурилась.
— Отлично. Мы разделим кровать. Но никаких сексуальных делишек.
— Я не слышал, чтобы ты жаловалась в прошлый раз, когда мы занимались этим делом. Насколько я помню, ты потратила это время, пытаясь отдышаться и низвести меня до статуса божества, по крайней мере, на это указывал твой крик в то время.
— Ты невероятно самонадеян.
— Быть правдивым — это не высокомерие. Я доставил тебе огромное удовольствие.
— Хочешь сказать, я не внесла свой вклад?
Он притворился, что размышляет об этом, постукивая себя по подбородку.
— На самом деле, кроме того, что ты раздвигаешь ноги и кричишь, не совсем. Я сделал всю работу.
Ее рот приоткрылся.
— Ты сукин сын. Ты только что назвал меня плохой любовницей. Я убью тебя.
— Пожалуйста, попробуй. Я бы с удовольствием немного поиграл перед тем, как мы снова займемся сексом. — Он насмешливо приподнял бровь.
— Мы не будем заниматься сексом.
— Готов поспорить. Я люблю уверенную победу. — Его улыбка, вероятно, была чересчур самодовольной, что означало, что он заслужил удар кулаком в живот, но коленом в пах? Совершенно неуместно.
— Я ненавижу тебя.
Да, он вроде как понял это, учитывая боль, все еще исходящую от его мужских частей тела. Как будто он вознаградил бы ее сейчас своим сексуальным опытом. Пусть она страдает.
— Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы ты оплакивала мою потерю, когда мы расстанемся. Презирай меня сколько хочешь. На самом деле, возненавидь меня, если сможешь. Я слышал, что секс в гневе — самый лучший.
— Надеюсь, тогда ты и твоя рука хорошо проведете время, — нахально сказала она. Она продолжала игнорировать его, развернувшись на каблуках, чтобы уйти. Она пошла в туалет.
Дерзкая варварша. Он сразу же догадался о приглашении. Раздевшись, он подошел к двери, не удивившись, обнаружив, что она заперта. Она не могла сдаться слишком легко. Он ввел код, чтобы открыть дверь. Но это не сработало. Он использовал свой личный код.
Прошу прощения? Возможно, он ввел его неправильно. Макл набрал главный код, тот, который открывал любую дверь на его корабле.
Он запросил компьютерные журналы и тихо выругался, увидев оставленный ею след вероломства. Человек перехитрила его. Каким-то образом ей удалось создать новый главный код и понизить его статус до второстепенного.
…поквитаться. Она хотела отрицать свое влечение к нему. Притвориться, что не хотела его. Ха. Он знал лучше. И он бы это доказал. Она была не единственной, кто умел играть в игры.
— Хорошо сыграно, варварша. Очень хорошо сыграно, — пробормотал он. — Но это еще не конец. — Сейчас она может считать себя на шаг впереди него, но Макл в конце концов одержит верх — и заставит ее умолять. Он снова поменял коды.
Когда она появилась некоторое время спустя, с влажной кожей и чистой, уже обнаженная — если не считать полотенце, — он обязательно похлопал ее по ягодицам и приподнял ее подбородок, чтобы закрыть ей рот, когда он неторопливо проходил мимо, обнаженный и готовый принять ванну. Он оставил дверь открытой, чтобы пар мог выходить, зная, что она наверняка представила его чудесное обнаженное тело под горячими струями, вспомнила ощущение их тел, соединенных вместе накануне, когда теплая жидкость каскадом лилась на них.
Он знал, что не сможет этого забыть. Он прокручивал в голове тот чудесный момент с ней, пока приводил себя в порядок. Но он ничего не сделал, чтобы облегчить свой дискомфорт. Ещё нет. Обернув только полотенце вокруг бедер и ничего больше, его член был слишком налит, чтобы его можно было спрятать, он ожидал увидеть ее нетерпеливо ожидающей, готовой умолять о его прикосновении. Вместо этого его встретил тихий храп.
Она уснула!
Ужас, несомненно, отразился на его лице, когда он стоял над ее дремлющим телом. Как она могла спать в такое время? Он был возбужден. Она была возбуждена. Он знал, что это так. Если не… Она бы не посмела.
Он наклонился и понюхал ее руки. Отчетливый мускусный аромат ее тела окутывал ее пальцы. Варварка ублажала себя вместо того, чтобы использовать его! Как она смеет заботиться о своем возбуждении, не дождавшись его? Она сжульничала. Это означало войну.
Рационально это или нет, Макл не мог не придумывать способы заставить ее поддаться своей похоти к нему, потому что будь он проклят, если позволил бы похотливой женщине удовлетворить себя на его корабле, когда в ее распоряжении были совершенно прекрасные язык и член. Прежде чем это путешествие закончится, он заставит ее умолять, иначе его имя не было бы Галактическим Завоевателем. Теперь у него появилось имя, которое кричало об успехе.
***
О да. Это было приятно. Оливия ахнула, и обволакивающий жар усилился. Ее удовольствие возрастало. Ее бедра уперлись в рот, прильнувший к ее клитору. У нее вырвался стон. Ее глаза распахнулись, когда она проснулась от тщательных ласк языком своей киски.
Ей пришло в голову, что она должна протестовать против посягательств Макла на ее девчачьи части тела. И она это сделает, сразу после того, как кончит ему на язык. Серьезно, этот мужчина знал, что делать там, внизу. Взад и вперед он гладил ее набухший бугорок. Забудь о тренировке, которую она проделала с его пальцами прошлой ночью. Небольшой оргазм, которого она достигла — когда представляла его в душе, — даже близко не был похож на нарастающую кульминацию сейчас.
— О Боже, да, — простонала она. — Не останавливайся. Я сейчас кончу. — Она наклонилась и схватила его за волосы только для того, чтобы почувствовать, как он ускользает. Ее бедная киска первой заметила потерю, остывая без его дыхания и рта, чтобы сохранить тепло. Она дернула бедрами, но удовольствие не вернулось. Макл слез с кровати между ее бедер и растянул все свои шесть с лишним футов обнаженных розовато-лиловых мышц. Прилив тепла поддерживал ее возбуждение на высоком уровне. Боже, он действительно был произведением искусства. Разглядывание его само по себе доказывало декаданс. Даже его задница была горячей, супер горячей, и он уходил?
Что. За. Черт.
— Куда ты идешь? — ей удалось прохрипеть, в то время как ее клитор продолжал пульсировать, ожидая грандиозного финала.
— Ты проснулась.
— Какое это имеет отношение к тому, что ты прекратил то, что делал?
— Мы почти на месте назначения. Поскольку ты спала, и я не был уверен, как тебя разбудить, я сделал это так, как, я знал, мне лично понравилось бы. Так что запиши это для дальнейшего использования.
Отлично. Она поняла намек.
— Ты ничего не забываешь? — спросила она, покачивая бедрами в напоминании.
Снова шагнув прочь, напрягая ягодицы, он остановился и щелкнул пальцами.
— Да. На самом деле, так оно и есть.
Оливия устроилась поудобнее и стала ждать, когда он продолжит свою устную версию будильника.
— Ифруум говорит, что твой завтрак готов, так что пошевеливай своей ленивой задницей, — и с этими словами Макл закрылся в ванной.
Он не просто ушел.
Он закрылся. Невероятно. Она уставилась на дверь, затем вниз, на свое обнаженное, раскрасневшееся и очень возбужденное тело. Что за гребаный придурок. Она не знала, в какую игру он играл на этот раз, но, как обычно, ей было все равно. И у нее не было времени позаботиться об этом, потому что динамик с треском ожил.
— Оливия! Я знаю, ты не можешь все еще спать. Вставай, девочка. Мы почти на месте.
Да, она почти встала. Может быть, она могла бы…
Появился Макл, все еще обнаженный, и она плюхнулась на кровать лицом вперед. Она застонала в подушку. Затем закричала, когда он подкрался к ней, чтобы прошептать ей на ухо:
— Попроси меня вежливо, и, возможно, я дам тебе то, в чем ты, очевидно, нуждаешься.
— Когда ад замерзнет.
— Учитывая, что Галактика никогда не оттаивала, это не имеет смысла.
— Просто уходи.
— Я бы предпочел остаться и посмотреть. Я знаю, ты прикасалась к себе, думая обо мне, варварша. Я нахожу это невероятно возбуждающим. Я не могу дождаться, когда увижу, как ты сделаешь снова, но при мне. Возможно, я также прикоснусь к себе. Мы можем мастурбировать вместе.
На мгновение его слова почти соблазнили ее сделать это. Ее тело так яростно пульсировало. Но тогда это означало, что он победит. Она потеряет свое превосходство. Она…
К черту это. Она перекатилась на спину, прежде чем притянуть его голову вниз и прижаться своим ртом к его рту.
— Просто заткнись и трахни меня уже, ладно? Мой завтрак стынет.
Ему не нужно было повторять дважды. Он прервал поцелуй, но прежде чем она успела запротестовать, его тяжелое тело опустилось на нее сверху, вверх ногами. Забудь о жестком трахе. Она ахнула, когда его язык нашел ее клитор, звук оборвался, когда кончик его члена, набухший и сладкий на вкус, скользнул ей в рот. Отсутствие большого опыта в такого рода сексуальных играх не означало, что она не понимала концепцию. Она лизала его вверх и вниз по всей длине, скользя языком по шелковистой коже. Девушка провела языком по его головке. Она взяла его в рот и пососала. Несмотря на то, что она никогда раньше не занималась оральным сексом, она быстро освоилась. Она просто делала с его членом все, что приходило на ум, и, черт возьми, если он не становился толще, а его движения — более неистовыми.
Становилось все труднее концентрироваться и дышать, когда его рот сеял сексуальный хаос в ее киске. Несколько раз ее бедра отрывались от кровати, и каждый раз он замедлялся, оставляя ее на краю, тяжело дышащую. Когда он скользнул в нее несколькими пальцами, лаская языком ее клитор?
Она закричала вокруг его члена и прижалась, посасывая так сильно, как только могла, покачивая бедрами. Все его тело застыло, за исключением пальцев и рта. Его член запульсировал, затем снова запульсировал, прежде чем кончить горячим потоком. Она ослабила свой захват и сделала все возможное, чтобы продлить ему удовольствие, в то время как он продолжал ласкать ее внизу, пока она не всхлипнула.
Измученная и тяжело дышащая, она даже не смогла открыть глаза, когда он осторожно выбрался из кровати. Но у нее не было недостатка в энергии, необходимой для того, чтобы показать ему грубый жест, когда он самодовольно сказал:
— Ну, не знаю, как ты, но я теперь чувствую себя гораздо более трезвомыслящим.
Глава 9
Макл чувствовал, как она напряженно сидит рядом с ним, пока роскошный аэрокар, который он заказал по прибытии на маленькую торговую планету, доставлял их к месту назначения.
— Расслабься.
— Уже, — ответ Оливии прозвучал так же жестко, как и ее прическа, смесь для париков, которую она каким-то образом наколдовала из его многочисленных ящиков для хранения.
— Нет, это не так.
— Ладно. Я не могу расслабиться. Дай мне передохнуть. Я прокручиваю план в уме, пытаясь убедиться, что мы ничего не упустили.
Глядя на нее — холодную и царственную, с прямой спиной и чопорно сложенными руками, единственным внешним проявлением ее нервозности была сочная нижняя губа, зажатая между зубами, — Макл покачал головой.
— О, ты точно что-то пропустила.
Она встретила его вопросительный взгляд.
— Я пропустила? Что?
Он протянул руку, чтобы коснуться ее, и она автоматически отклонилась в сторону.
— Вот в чем дело. Мы должны быть парой, влюбленной друг в друга. Мы должны быть вместе, если бы я был настолько безумен, чтобы захотеть подарить тебе кольцо такой ценности, но ты ведешь себя как фригидная девственница, которой, как мы оба знаем, ты не являешься.
— Ты никогда не позволишь мне пережить это, да?
— Нет.
— Ладно, значит, мы не влюбленная парочка. То же мне событие. Не все, кто покупает кольцо, целуются и лапают друг друга.
— Говорит женщина, которой, очевидно, есть чему поучиться. Поверь мне, когда я говорю, что мы совсем не похожи на пару, отправляющуюся за чем-то романтическим. Для того, чтобы нам это удалось, нам нужно сделать это правдоподобным.
— Что ты предлагаешь? — спросила она.
— Мне нужно, чтобы ты смотрела на меня так, как будто хочешь раздеть меня догола и облизать. — Серьезно, он так сказал. И потом, если бы она захотела действовать в соответствии со своими мыслями, он бы не сказал «нет».
— Это просто извращение.
— Ты не думала так сегодня утром.
Ее бледные щеки окрасил румянец.
— Минутное отклонение от нормы.
Он фыркнул.
— Ты такая плохая лгунья.
— Ладно. Мне это нравилось. Однако мне не нужно вспоминать тот момент, чтобы какой-нибудь торговец подумал, что мы влюблены.
— Я позволю себе не согласиться. Что такое любовь, как не другое слово для обозначения похоти? Похоть с примесью чего-то большего. Чего-то горячего. Страстного. — Ах, вот и вспышка тепла, которую он хотел увидеть. Оливия облизнула губы, медленным, чувственным движением языка, на которое откликнулся его член. — Я понимаю, что мы не можем притворяться влюбленными, но мы точно знаем все о похоти. — Любовь была для слабаков. В отличие от своих двоюродных братьев, Макл никогда бы на это не клюнул.
О, вот это был тот взгляд, который он хотел. Все для меня. Собственническая мысль не отвлекла его, не перед лицом томного жара, который охватил взгляд Оливии, жара, который он теперь слишком хорошо знал… и жаждал. Их взгляды встретились. Она резко вдохнула. Он наклонился вперед, она не пошевелилась, но ее ресницы затрепетали, закрывая завораживающие глаза.
Она могла бы скрыть свои самые сокровенные мысли, но она не могла скрыть твердость своих сосков, торчащих сквозь плотный шелк топа.
— Я думала, ты позаботился о моей похоти? Или ты забыл, что я кончила? Боюсь, я больше не изнываю от вожделения. Извини.
Он ожидал вызова, что, как он заметил, ей нравилось делать, но вместо ответа он усадил Оливию к себе на колени. Ее богато украшенное платье, извлеченное из одного из его ящиков с крадеными вещами, могло прикрывать ее до изящных лодыжек, обутых в мягкие податливые сапоги, но он знал, что не мог скрыть эрекцию, давящую на ее ягодицы. Ее дыхание стало поверхностным и неровным, сигналом ее возбуждения, по крайней мере, так он замечал в предыдущих случаях. Он провел большим пальцем по ее нижней губе, пока она со вздохом не приоткрыла ее от верхней. Как он наслаждался ее тихими звуками удовольствия. Он наклонился вперед и провел пальцем по линии ее рта, вдыхая ее теплое дыхание, пробуя сладость бальзама, придающего блеск ее губам. Она не отстранилась — напротив, она наклонилась ближе, ее голодный рот искал его.
Дернув за свободную ткань ее юбки, он скользнул руками вверх по ее бедрам, наслаждаясь шелковистой мягкостью ее кожи, тем, как она разгорячилась для него, и ее сердцебиение ускорилось. Он не прекращал своего движения, пока не добрался до ее ребер. Раскрепощенные, ее груди были желанной тяжестью в его ладонях, и он теребил ее соски, его рот наполнился слюной от желания попробовать их на вкус. Но ему удалось сохранить достаточно здравого смысла, чтобы понять, что у него нет на это времени. Вместо этого он прикусил ее нижнюю губу, посасывая ее, затем переключился на верхнюю, пока она не прильнула к нему, ее пальцы теребили волосы, вьющиеся у него на затылке. Она повернулась боком к нему на колени, юбка ее платья задралась на бедрах, когда она оседлала его, прижимаясь всем телом к выпуклости в его штанах, сводя их обоих с ума от желания.
Осторожно, чтобы не испортить ее стильную прическу, он схватил ее сзади за шею и повернул как раз под нужным углом. Она открыла рот для его поцелуя, больше не протестуя, скорее тяжело дыша и постанывая, ее прежние аргументы затерялись среди нарастающей страсти. Он скользнул языком, чтобы сразиться с ее языком, чувственное скольжение, вызвавшее у нее стон. Она заерзала у него на коленях. Какая пытка, особенно с учетом того, что в этот момент дверца машины распахнулась. Ему потребовалось всего на наносекунду больше, чем ему хотелось, чтобы прижать ее к себе, вытащить свой спрятанный пистолет и прицелиться в лицо, заглядывающее внутрь. Дюжина фасеточных глаз моргнула, а три рта, выкрашенные в оранжевый, синий и зеленый цвета, удивленно округлились в букву «О».
— Кхм. Извините, что прерываю, — заикаясь, произнес инопланетянин.
Время для начала акта.
— Считай, что тебе повезло, что я настроен благожелательно, иначе ты был бы мертв. — Макл не торопился опускать пистолет.
Оливия захлопала ресницами и ахнула.
— Он не это имел в виду.
Эм, да, он это и имел в виду. На работе или нет, Макл не любил грубости, и перебивание его с Оливией теперь занимало первое место в его списке того, чего не следовало делать.
Оливия не унималась.
— Он просто… он такой собственнический и страстный. Хорошо, что он планирует жениться на мне, потому что я не знаю, как долго еще смогу сдерживаться. — Она прижала руку к груди и захлопала ресницами сильнее.
Немного чересчур, но Маклу понравился ее стиль. Это будет весело.
— Примите мои извинения, сэр. Мэм. — Голова покорно склонилась. — Ваш водитель заверил меня, что вы свободны.
Их мохнатый водитель стоял сразу за встречающим инопланетянином. Макл бросил неприязненный взгляд в сторону Ифруума. Одетый в черную кепку странной формы с блестящими полями, косматый инопланетянин издевательски отсалютовал ему. Он поговорит с ним позже. Макл снова обратил свое внимание на нервное существо у двери машины.
— Я прощу тебя на этот раз.
— Как вас представить? — спросил инопланетянин.
Вздернув подбородок, он принял оскорбленное выражение.
— Как будто ты меня не узнал. Я великий и чудесный Маклайне'уум Су'пердио. Верховный правитель семи планет…
— …самый богатый, самый преуспевающий, — выпалила Оливия.
— …в шестьдесят девятой Галактике. Не позволяй своему благоговейному трепету ослепить тебя. Ты можешь обращаться ко мне «ваше высочество». Меня ждут.
— Действительно, это так, ваше, гм, высочество. Если вы и ваша женщина последуете за мной…
— У моей невесты есть имя, — прорычал Макл, выскальзывая из аэрокара, обхватив девушку рукой за талию и увлекая за собой. Прежде чем мужчина смог что-либо сказать, он добавил: — Однако я запрещаю тебе использовать это имя или вообще ссылаться на нее. Достаточно того, что ты мельком увидел ее ноги. Я ревнивый мужчина, и ты бы не хотел, чтобы у меня сложилось неправильное представление. Я убил последнего мужчину, который смотрел ей в глаза.
— Я сделаю все возможное, чтобы избежать любых контактов, ваше высочество. — Существо с тонкими руками и ногами отползло назад, склонив голову. — Если вы последуете за мной, нам нужно сделать всего несколько вещей, прежде чем вы сможете войти в демонстрационный зал. Тривиальные вопросы безопасности, которые, я уверен, понимает такой высокопоставленный император, как вы.
Была ли действительно более приятная роль, чем роль напыщенного лидера? Макл громко фыркнул.
— Я был проинформирован о ваших протоколах. — В его устах это слово прозвучало как ругательство. — И сейчас я официально заявляю, что я не доволен тем, что меня вынудили прийти сюда без моей личной охраны или чего-либо большего, чем оружие.
— От которого они попросят вас отказаться, ваше высочество, вместе с любым другим оружием. Это часть нашей процедуры обеспечения безопасности.
— Это возмутительно, — выплюнул Макл. — Обращаешься со мной как с обычным вором. Если бы мое милое, нежное солнышко не выпросило у меня эту безделушку, я бы никогда с этим не смирился.
— О, мой баклажанчик, не позволяй грубияну заставить тебя передумать.
— Лучше бы оно того стоило, — проворчал Макл.
— Мой мастер создает сокровища, которые единственны в своем роде.
— Прекрасные безделушки, — восторженно воскликнула Оливия. — И я так хочу одну из них. Пожалуйста, моя морковная радость, я буду очень благодарна, если ты купишь мне одну, — сказала она, проводя пальцем вниз по его руке.
— Насколько благодарна? — спросил он, наклоняясь к ней.
— Очень. Очень. Благодарна. — Ее голос понизился до хриплого шепота, и он сократил дистанцию, целуя ее. Он мог бы солгать и сказать, что сделал это как часть их акта, но мужчина не мог сопротивляться.
Разорвав объятия, он погладил большим пальцем ее полную нижнюю губу. Он чуть было не потянулся попробовать еще раз. Она выглядела так восхитительно. Женщина, которой хотел бы владеть любой мужчина. Другими словами, идеально подходит для этой роли. Идеально подходит для меня.
— Ты купишь это для меня? — Она сложила руки на груди и посмотрела на него нежными глазами.
Черт, как ей удавалось заставить что-то настолько простое выглядеть таким чувственным?
Он кашлянул.
— Как я могу быть уверен в моей, я имею в виду, безопасности моей невесты?
— На этой планете, нет, во Вселенной, нет ничего более безопасного, чем лавка моего хозяина. Приходите, и вы увидите. Мы совершенно неприступны. Никто не приходит без приглашения, ни вор, ни убийца, ни даже клиент. Все проходят тщательный отбор, даже персонал.
Макл уже знал это. Ювелир совершил ошибку, похваставшись всем, кто слушал, что он защищен от взлома. Мерфи не смог устоять перед вызовом, и Макл немедленно вызвался добровольцем, потому что подобный подвиг сделал бы его славу еще больше.
— Если что-нибудь случится… — Макл позволил холодной улыбке с заостренными зубами закончить фразу. Три рта у инопланетянина захлопнулись. Макл бросил свой пистолет и несколько ножей на прилавок для виду. Он неохотно отдал спрятанный в ботинке стилет, когда охранник, обыскивавший его, нашел его, а затем прошел детектор сложных металлов. У Оливии, хихикающей и упрекающей их за то, что они сканируют ее интимные женские места, вообще не было никаких проблем. Именно так, как они и планировали.
Пройдя первый контрольный пункт, она снова взяла его под руку, когда они зашагали за трехногим пришельцем, плащ Макла развевался вокруг его ботинок.
Второй контрольный пункт касался сплевывания и сдачи капли крови для проверки на наличие наноботов и токсинов. Они прошли легко. Покидая эту станцию, Макл обвил рукой талию Оливии, когда они последовали за убегающим инопланетянином дальше в здание. Она скользнула рукой под ткань его плаща, чтобы задрапировать его поясницу. Она наклонилась к нему и подняла лицо вверх.
— Сколько еще осталось до того, как мы увидим эти безделушки? Мне становится скучно.
О, она была хороша.
— Недолго, моя драгоценная. Мы найдем тебе самое большое кольцо, которое у них есть.
— Забудь о большом, я хочу самое дорогое. Если только ты не думаешь, что я этого не стою. — Ее нижняя губа надулась, и он чуть не споткнулся, потому что находил это таким привлекательным. Он поцеловал кончик ее вздернутого носа и тихо рассмеялся, когда их взгляды пересеклись.
— Стоишь всех похвал, которые может предложить эта Вселенная. И если этого будет недостаточно, тогда я снова пойду на войну и завоюю тебе новую Галактику.
— Только для меня? — Она захлопала ресницами.
— Только для тебя. Ты знаешь, я бы отдал тебе всю Вселенную. Все звезды и луны. Каждую существующую драгоценность. Я бы отдал все это, только чтобы сделать тебя счастливой.
Она захихикала.
— О, оранжевые репы, я просто хочу тебя и это кольцо. О, и, может быть, несколько сережек. Я знаю, как тебе нравится, когда я украшаю свои ушки и кое-что ниже. — Она подмигнула, и на этот раз их сопровождающий споткнулся.
Чем больше они подшучивали, входя в свою роль одурманенного богатого инопланетянина и его обожающей женщины, тем больше веселился Макл. У него никогда не было возможности работать с партнером, он и представить себе не мог, какое удовольствие мог бы получить, играя роль, особенно роль любовника. Что должно было его напугать, так это тот факт, что это не требовало особых действий с его стороны. Все, что он делал и говорил, шло естественно и от чистого сердца. Конечно, это было изложено в более цветистых выражениях, чем он использовал бы на самом деле, но, если не считать грандиозных заявлений и нелепых прозвищ, того, как они прикасались и целовались, входя в роль, во все это было слишком легко поверить.
Тем не менее, как бы сильно он ни сосредотачивался на ней, он также обращал внимание на то, что происходило вокруг них. Он должен был быть внимателен. Они играли в смертельно опасную азартную игру. Один неверный шаг может оказаться их последним. Одно неверное движение, и Оливия может пострадать или погибнуть. Макл не позволил бы этому случиться. Он не мог бы сказать, почему мысль о том, что ей причинят вред, наполнила его холодной яростью, но, тем не менее, он принял это.
Они с легкостью прошли контрольные пункты — неисправность в одном из них возникла из-за того, что часть ее юбки засосало в сканер, заклинив его и обнажив ее ноги — что привело к тому, что у него случился припадок, в результате чего их быстро, возможно, слишком быстро, пропустили через следующие два контрольно-пропускных пункта — и они вошли в ювелирный магазин.
И вот наступил второй акт.
***
Оливия не могла припомнить, чтобы когда-либо ограбление доставляло ей большее удовольствие. Конечно, в прошлом они с Ифруумом отыграли десятки представлений. Крупные кражи, мелкие. Некоторые из них требовали актерской игры, другие — просто ловких пальцев. Но что ей больше всего запомнилось из них всех, так это нервозность, страх быть пойманной и постоянная концентрация на том, чтобы не забыть свою роль.
Ничто из этого не оказалось проблемой для Макла. По какой-то причине присутствие рядом с ней большого наемника, как бы глупо это ни звучало, играющего роль одурманенного — и правдоподобного — любовника, придало ей уверенности, которую она не совсем понимала.
Почему с ним она чувствовала себя в такой безопасности? Такой защищенной? Почему она знала, что при первом намеке на опасность он начнет действовать и спасет их обоих? Неужели она уже доверяла ему настолько сильно? Однако, хотите верьте, хотите нет, но он заставлял все течь как легкий ветерок. Он ориентировался в поворотах, встречавшихся на их пути, с природным инстинктом. Фиолетовый убийца со смертоносным телом был прирожденным актером. Черт, он даже заставил ее поверить, что он безумно в нее влюблен. Хорошо, что она знала, что они играют в игру, иначе она могла бы влюбиться в его фальшивые горящие взгляды, его любящие прикосновения и пылкие объятия.
Оглядываясь назад, она была рада, что он ослабил ее прежнее сексуальное напряжение, иначе в том состоянии, которое он создавал своими невинными ласками, она могла бы кончить в неподходящий момент, например, когда он упал на колени в магазине, схватил ее за правую руку и пристально посмотрел ей в глаза.
Они добрались до финальной стадии. Внутреннее святилище ювелира, уродливого тучного существа, которое вразвалку вышло вперед, тяжело дыша, чтобы передать Маклу большую шкатулку для осмотра. Он вытащил сверкающее чудовище, и она имела в виду действительно уродливое. Золотая полоска исчезла в тени драгоценного камня, который подмигнул ей. Святое дерьмо. Эта штука, должно быть, весила добрых несколько фунтов.
Макл сжал ее руку и поднял над ней чудовищный драгоценный камень.
— Моя дорогая. Богиня моего сердца. Та, кого я ценю превыше всех остальных. Я понимаю, что это кольцо никогда не сможет превзойти твою красоту или богатство того, что я чувствую к тебе, но примешь ли ты его и пусть оно станет знаком, который ты покажешь Вселенной, как символ нашей бесконечной любви?
— О, мой баклажанчик, конечно, я приму. — Она надела кольцо, пальцы Макла ловко скользнули по ее костяшке, вес камня потянул ее руку вниз. Камень был чертовски огромен и казался великаном на ее пальцах. — Я буду вечно лелеять это кольцо и тебя.
Макл просиял.
— Превосходно. Ты сделала меня самым счастливым мужчиной на свете. Я не могу дождаться, когда другие мои жены познакомятся с тобой. Я уверен, что ты им понравишься.
А теперь наступила самая забавная часть. Оливия отстранилась, выдергивая свою руку из его хватки, черты ее лица исказились в негодующем выражении.
— Другие жены? Прошу прощения? Не мог бы ты объяснить, что ты под этим подразумеваешь?
— Я бы сказал, что это было довольно очевидно. Я сказал, что не могу дождаться, когда ты познакомишься с другими моими женами. Другие сияющие звезды в моей Вселенной.
— У тебя… есть… гарем?
— Конечно. Такой мужчина, как я, не может ограничивать себя только одной женщиной, не тогда, когда я могу дарить так много любви. Но не волнуйся, в моем расписании для тебя достаточно места. А когда меня не будет рядом, забота о моем растущем выводке будет занимать тебя и заставлять думать обо мне.
Они оба выпрямились, стоя друг другу лицом, ее безымянный палец ткнулся ему в грудь.
— Я так не думаю. Либо ты разводишься с этими женщинами, либо я ухожу.
— Развестись с моими одиннадцатью женами и оставить моих тридцать шесть детей без отца? — его глаза расширились.
Она прикусила язык и вскинула голову.
— Если ты любишь меня, ты сделаешь это.
Он схватил ее за плечи.
— Проси меня о чем угодно, только не об этом.
Она ударила его в грудь, ее крошечные кулачки запутались в его плаще, кольцо зацепилось за ткань.
— Ты придурок! Я думала, ты любишь меня! Что я была единственной.
Владелец магазина в ужасе наблюдал за происходящим, заламывая руки.
— Возможно, вам нужно время, чтобы подумать об этом?
— Не лезь» — закричали они оба.
Оливия сорвала кольцо и сунула его ювелиру.
— Похоже, кольцо остается у вас. Я поняла, что оно мне больше не нужно. Помолвка расторгнута. — Она бросилась прочь с высоко поднятой головой.
— Но, дорогая, что случилось с тем, чтобы любить меня вечно? — крикнул Макл, бросаясь вдогонку.
Она не прекратила свой сердитый топот.
Они пролетели через все контрольно-пропускные пункты, споря и потрясая кулаками. В какой-то момент она даже заплакала, упав на охранника, который не смог достаточно быстро протолкнуть ее через свой контрольно-пропускной пункт. За меньшее время, чем потребовалось, чтобы войти, они устроились в аэрокаре и направились обратно на корабль. Они делали это в тишине, прислушиваясь к преследованию, адреналин заставлял ее сердце учащенно биться.
Только когда двери отсека закрылись, Макл нарушил тишину.
— Ты сделала это?
— Конечно, я это сделала. — С улыбкой от уха до уха Оливия наклонилась вперед и ловко вытащила кольцо из кармана его плаща. — Это было самое мое легкое задание.
— Я задавался вопросом, окупились ли все эти поиски. Думаю, что да. — Он ухмыльнулся и пошевелил бровями.
Она хихикнула, веселье росло и росло до тех пор, пока она практически не рассмеялась. Макл, казалось, не обиделся; скорее, он широко улыбнулся, как будто ему нравился звук ее удовольствия. Более странного мужчины она никогда не встречала. Большинство мужчин фыркнули бы и отдувались, требуя знать, почему она смеялась. Однако его эго не знало границ. Оскорбишь его, и он почему-то воспринимает это как комплимент. Назовешь его психопатом или убийцей, и он умоляет ее повторить это всем, кого она встречает. Отвергни его сексуальные домогательства, и он отнесется к этому спокойно, рассматривая это как прелюдию. Ему просто никогда не приходило в голову, что она не захочет его. Хуже того, он был прав. Она никогда не встречала мужчину, который так не боялся бы высказывать свое мнение, какими бы извращенными ни были его взгляды. Никогда не встречала никого, столь полного уверенности и жизни. Она никогда не встречала никого, похожего на него, и это привлекало ее больше, чем следовало бы по логике.
Тем не менее, были и другие моменты, когда ей приходилось задаваться вопросом, не совсем ли он сошел с ума — и бороться с желанием убить его. Например, не прошло и десяти минут, как они расслабились в его комнате, в то время как Ифруум забрал их оттуда. Макл пролистал новостные каналы планеты, которую они только что ограбили, ожидая объявления о краже. Они покинули Галактику без единого информационного бюллетеня. Оливия молча зааплодировала. Они провернули аферу без сучка и задоринки и без фанфар. Это, по какой-то причине, безмерно разозлило Макла.
— Как я могу прославиться, если никто не знает, что я совершил преступление? — он ворчал, расхаживая по комнате, которую они делили. Сидя, скрестив ноги, на его кровати, Оливия прервала свое восхищение кольцом и деньгами, которые оно принесет, и бросила на него недоверчивый взгляд.
— Ты серьезно? Почему ты хотел, чтобы люди знали, что это был ты? Разве весь смысл не в том, чтобы спланировать идеальное преступление и выйти сухим из воды?
— Да, но как я должен добиться известности, если никто не знает, что это я победил их?
— Ты хочешь, чтобы они знали, что ты это сделал?
— Конечно. Как еще я добьюсь славы?
Она уставилась на него, изумленно моргая в течение нескольких минут. Когда она не ответила, он повернулся обратно и снова сердито переключил каналы, бормоча какую-то чушь. Ее большой фиолетовый убийца хотел оставить след. Это заставило ее вспомнить комиксы, которые она читала на земле. Конечно, Макл был не столько Капитаном Америкой, сколько парнем, пытающимся завоевать мир в черном спандексе, но более сексуальным.
— Если ты хочешь, чтобы люди обратили на тебя внимание, тогда тебе нужно начать оставлять визитную карточку. Что-то, что они смогут найти, как только пыль рассеется и ты спокойно сбежишь.
— Визитная карточка? — Он задумчиво потер подбородок. — Думаю, это могло бы сработать. Однако она должна быть огнеупорной и водонепроницаемой, поскольку я не всегда оставляю сцены нетронутыми.
Ей захотелось дать себе пощечину, когда он понял ее буквально.
— Не настоящая визитка, идиот, что-то уникальное для тебя. Как Зорро с его Z. Или Бэтмен с его маской и тенью летучей мыши.
— Я не знаю, о ком ты говоришь.
Конечно, он этого не знал. Это были отсылки к земной культуре. Она сделала все, что могла, чтобы объяснить.
К концу он наморщил лоб, но в его глазах читалась задумчивость.
— Итак, я должен найти что-то знаковое, по чему меня узнают.
— Вот именно.
— Уникальный фактор в моих выходках, который выделит меня и продемонстрирует мое величие.
Она закатила глаза, но кивнула головой.
— Интересно, почему этого нет в «Руководстве»? — спросил он вслух, но ни к кому конкретно не обращаясь.
Дверь в его комнату открылась без предупреждения, и Макл развернулся, мгновенно приняв позу воина, готового к действию. Он вытащил пистолет и направил на Ифруум прежде, чем ее друг сделал два шага вперед.
— Ты должен стучать, — прорычал Макл, шутник мгновение назад сменившийся убийцей со стальными глазами. Забавно, как она могла забыть об этой его стороне большую часть времени, но когда появился крутой наемник… поговорим о сексе.
Ифруум проигнорировал направленное оружие и зашагал дальше.
— Стук — это вежливое, корыстное правило номер один…
— Тебе не нужно цитировать мне правила. Я хорошо осведомлен о них. Я так понимаю, у тебя есть причина врываться сюда. Храбро с твоей стороны, учитывая, что я, возможно, мог сейчас развращать твоего не совсем девственного партнера.
Ифруум нахмурился.
— Мне приходит в голову, что как ее своего рода опекун, я, возможно, должен усомниться в твоих намерениях по отношению к ней.
— Бесчестно, — ответил Макл с усмешкой.
Наклонившись вперед, Оливия шлепнула его, ее щеки пылали.
Ифруум кивнул.
— Приятно знать. Полагаю, ты не планируешь ее убивать? — спросил Ифруум.
— Нет. Мне все еще нужно отвезти ее к моей двоюродной сестре, чтобы она поиграла в няню.
— Может быть, — вмешалась она.
— О, совершенно определенно. Я не собираюсь рассказывать своей тете Муне, что у меня в руках был человек, но я потерял ее.
— Она сдержит свое слово, — сказал Ифруум, взмахнув лапой. — Сразу после того, как мы сделаем еще несколько остановок, а? Я запланировал для нас интересный маршрут по дороге к твоей кузине, если ты не возражаешь.
— Я действительно возражаю, если они будут такими же бесполезными, как и предыдущая. — Макл надулся, что должно было выглядеть глупо на взрослом мужчине, но вызвало у нее желание поцеловать выступающую нижнюю губу.
— Как ты можешь говорить, что наша миссия была бесполезной? — Она подняла кольцо и позволила ему блеснуть на свету. — Это был полный успех. Я имею в виду, посмотри, что у нас есть. Это бесценно.
Не впечатленный, Макл пожал плечами.
— Еще одно украшение. Кого это волнует? У меня их целые ящики. Я краду редкие предметы ради славы и вызова. Без славы в этом нет никакого смысла.
— Итак, ты хочешь, чтобы тебя заметили? — Ифруум погладил свой пушистый подбородок, и Оливия не поверила хитрому выражению его глаз. Ни капельки.
— Конечно, я хочу, чтобы меня заметили. Я — Галактический Завоеватель.
— Я думала, ты был Мстителем, — заметила она, закатив глаза.
— Я передумал.
— Я считала, это прерогатива только женщин.
— Кто тебе это сказал? — спросил он. — Именно женщины наиболее упрямы и с наименьшей вероятностью сдвинутся с места, а мы, мужчины, наиболее склонны менять свое мнение. Вы, люди, такие отсталые. — Он покачал головой.
И снова она не понимала, по какому хаотичному пути шел его мыслительный процесс, но, черт возьми, если это ее не развлекало.
— Если ты получишь прозвище, то и я хочу получить, — вмешался Ифруум.
— Как насчет Кровососущего Клыкастого Вульфена? — Макл величественно провозгласил.
Ифруум потер подбородок.
— Неплохо, но я больше думал о чем-то коротком и простом. Как Пушистый или Пятнистый.
— Свирепое имя. — Макл просиял, и у Ифруума высунулся язык. Оливии снова захотелось стукнуть себя по лбу. С другой стороны… если она не смогла победить их, то можно присоединиться к ним.
— Каким должно быть мое имя?
— Как насчет Галактической Наложницы?
— Эм, нет, думаю, что я пас. Как насчет Соблазнительной Мегеры?
— Как насчет того, чтобы выбрать что-нибудь на языке, который мы все можем понять? — Макл усмехнулся, его словарный запас, очевидно, был ограничен — вероятно, из-за употребления инопланетных стероидов. — Нет, я думаю, мы можем называть тебя Галактический Розовый Портал в Блаженство. — Макл подмигнул.
Она чуть не поперхнулась.
— Эм, как насчет Галактической Сучки, Которая Собирается Надрать Тебе Задницу Через Минуту?
Макл улыбнулся и поманил ее пальцем, чтобы она попробовала.
Ифруум вздохнул.
— Мы вернулись к сражениям? Действительно? А я только подумал, что вы, наконец, пришли к пониманию.
Оливия уперла руки в бедра и свирепо посмотрела на Макла, чьи ледяные голубые глаза испытывали ее.
— Мы это сделали. Я понимаю, что он идиот.
— И она снова возбуждена. Это легко заметить, если только ты знаешь признаки, — заявил Макл серьезным голосом, не отводя взгляда. — Она начинает разглагольствовать и становится противоречивой. Это действительно довольно очаровательно. Затем я рассказываю ей, как решить ее проблему. К счастью для нее, моя ловкость в спальне — это панацея от всех бед. Я обращаю на это внимание. Она настаивает, что ненавидит меня. Я докажу, что она неправа, и мы начнем все сначала.
Жар прилил к ее щекам, когда она разозлилась.
— Я не делаю ничего подобного. Ты… ты… придурок! Я ненавижу тебя!
— Конечно, хочешь. — Умиротворяющий фиолетовый засранец, всегда такой самодовольный.
Она ударила его в живот, или намеревалась ударить, но он поймал ее за руку и притянул к себе.
— Понимаешь, что я имею в виду? Ты знаешь, что на самом деле не можешь ударить меня. Ты сделала это только для того, чтобы я обнял тебя. Но знаешь, варварша, ты могла просто попросить. Я более чем счастлив подобраться поближе. — Он подмигнул.
— Я не пытаюсь сблизиться с тобой, — солгала она сквозь стиснутые зубы. Да, слова слетели с ее губ, но она не отодвинулась. Ее тело даже не притворялось, что борется с его очарованием, и оставалось там, где было, прижатое к нему.
— Это что, вызов? Ты же знаешь, я люблю бросать вызов.
Она не знала, что бы сказала или сделала дальше, потому что Ифруум прервал их.
— Эй, вы двое, заткнитесь на секунду и посмотрите на это. Ты попал в новости! Вы оба попали.
— Мы в новостях? — Это объявление заставило Оливию вздрогнуть от ее поединка с Маклом.
Макл прямо-таки ликовал.
— Превосходно. По каким каналам это транслируется?
— Большинство из них для этой части Галактики. Посмотри сам.
Просматривая несколько новостных каналов, Макл просиял, когда появились заголовки.
Пока новостной канал переходил от интересных кусочков к лакомым кусочкам, Макл громко посмеивался над некоторыми дикими заявлениями и восклицал по поводу ужасного угла обзора камер слежения. Репортажи и заголовки становились все более дикими.
Оливия села и застонала.
— О Боже мой, мы Тельма и Луиза.
— Кто?
— Она имеет в виду Бонни и Клайда, — добавил Ифруум.
Она нахмурилась.
— Кто?
Ухмыльнувшись так, что это, конечно, не предвещало ничего хорошего, Макл заявил:
— Кого это волнует? Мы знамениты.
— Фу, но они называют нас Галактическими голубками.
Гримаса раздражения искривила губы Макла.
— Да, я бы предпочел, чтобы они придерживались моего более публичного имени, но уверен, что мой агент по связям со СМИ сможет это прояснить.
— У тебя есть специалист по связям со СМИ?
— Конечно. И бизнес-менеджер. Все хорошие наемники так делают. Как еще мы собираемся получить наши контракты? Я становлюсь знаменитым благодаря поступкам, о которых мой специалист по маркетингу затем объявляет всему миру, тем самым повышая цену на мои услуги. Как только вы достигнете определенного уровня известности и высоких ставок, дальше поступают деловые предложения. Это удобно — иметь кого-то, кто управляет вашими делами и деньгами.
Боже мой. Макл был бизнесменом, бизнесменом-убийцей со специалистом по маркетингу и бухгалтером. Это ошеломляло.
— А ты не боишься, что парень, отвечающий за твои деньги, обманет тебя?
Улыбка, которой одарил ее Макл — мрачная, угрожающая и ликующая — не должна была вызывать дрожь у нее по спине, в конце концов, она ненавидела насилие, — но она доставила ей удовольствие, а также вызвала покалывание в ее киске. Он выглядел таким мрачным, опасным и соблазнительным, что какая женщина смогла бы устоять? Она так и сделала. Едва, но только потому, что она вышла из комнаты.
Пока Ифруум и Макл хихикали над неожиданно обретенной славой — и обсуждали способы нажиться на ней — она отправилась в ванную, горя желанием снять неудобный парик и принять душ. Стоя под горячей водой, она размышляла о странном повороте, который приняла ее жизнь всего за последние несколько дней. Она встретила мужчину, который привлек ее и доставил ей нелепое удовольствие, и отправилась в приключение, от которого у нее забилось сердце, но также она смеялась больше, чем могла вспомнить. Несмотря на странность их мышления, с Маклом она нашла кого-то, с кем можно поговорить, кто не был похож на старшего брата или дядю. На протяжении многих лет от ее внимания не ускользнуло, что в чем-то пушистый Ифруум напоминал ей ее дядю Мерфи, хотя она и не сказала бы ему об этом. Сравнивать Мерфи с волосатым Чуи (
Ей было интересно, что Мерфи думает о Макле. Потом удивилась, почему ее это волнует. Если бы только она могла поговорить с кем-нибудь о том странном дерьме, что творится у нее в голове. Несмотря на фактор сумасшествия, она даже хотела, чтобы ее чокнутая тетя Карма заглянула в гости, но та отправилась в одно из своих приключений и не отвечала ни на один из ее звонков. С кем после этого Оливии оставалось поговорить о том, как Макл до чертиков сбил ее с толку? Кто мог бы объяснить, почему мужчина, которого должно было быть легко отвергнуть и сопротивляться, вместо этого постоянно разрушал всю ее защиту?
Конечно, это воздействие на нее не будет длиться вечно? Правда? Он намеревался в какой-то момент подбросить ее своему двоюродному брату. Так или иначе, эта дикая поездка рано или поздно закончится. Теперь, если бы только она могла понять, почему эта мысль угнетала ее.
Когда она вышла из ванной, все еще не понимая, что она чувствует к наемнику, она автоматически поискала его взглядом. Комната была пуста, и ее плечи поникли. По какой-то причине она ожидала увидеть его, развалившегося на кровати с приглашающей улыбкой, с насмешкой на губах, потому что он правильно понял ее намек. Она действительно намеренно подзадоривала его. Она действительно бросила ему вызов в надежде, что он заберет решение из ее рук и даст ей то, чего она хотела, но не могла попросить. Ее раздражало, что он раскусил ее тонкую игру, игру, в которую она даже не осознавала, что играет, пока он не указал на это. Как он смеет знать ее лучше, чем она знала себя? Было трудно придерживаться ее представления о нем как о шуте, когда он продолжал демонстрировать редкое восприятие.
Отбросив полотенце, она голышом подошла к стене в поисках чистой рубашки. Она не успела. Руки обхватили ее сзади, и она пискнула, немедленно замахав конечностями.
Макл прошептал ей на ухо.
— Привет, варварша. Ты приятно пахнешь.
— И ты только что напугал меня до чертиков. Где ты прятался?
— Под моим плащом.
— Зачем?
— Чтобы удивить тебя.
Ему это удалось. Она также приняла к сведению более важный факт.
— Ты голый?
— Очень. Хочешь посмотреть?
На самом деле, она так и сделала. Она повернулась в его объятиях, когда он откинул капюшон своего плаща, разрушая чары невидимости и показывая себя, всего своего мускулистого, обнаженного «я». Его руки вернулись, чтобы обхватить верхнюю часть ее бедер. Она не отодвинулась. Она скользнула руками под шелковистую ткань его плаща, чтобы откинуть его, поглаживая большим пальцем небольшой обруч-застежку на его груди.
— И почему ты хотел сделать мне сюрприз?
— Ну, видишь ли, сначала я хотел посмотреть, прикоснешься ли ты к себе, если подумаешь, что ты одна.
— И ты планировал посмотреть?
Он кивнул.
Боже, почему эта мысль так сильно взволновала ее?
— Что заставило тебя передумать?
— Я не хотел быть просто зрителем.
— Снова чувствуешь похоть, и тебе нужно, чтобы она не затуманила твое суждение? — Она сослалась на его закон о наемничестве, или правило, или что там, черт возьми, он любил цитировать. Это служило напоминанием ей, что то, что они разделяли, было просто сексом. Ничего больше. Просто физическая потребность.
— Да, мне не помешала бы некоторая ясность.
— Почему бы не попросить одну из твоих… сколько, ты сказал, у тебя жен?
Его губы изогнулись.
— Слишком много для любого мужчины, чтобы оставаться в здравом уме.
— Так ты не женат и не встречаешься с целым отрядом женщин в реальной жизни? — Она не смотрела ему в глаза, когда спрашивала, главным образом потому, что не хотела, чтобы он знал, насколько сильно ее заинтересовал его ответ.
Он вздрогнул, дрожь передалась ее рукам, которые она все еще держала на его груди.
— Клянусь Вселенной, нет. Я не верю в отношения.
— Совсем?
— Это отвлекающий маневр, который наемник не может себе позволить. И слабость, которой могут воспользоваться наши враги.
— Дай угадаю, это одно из правил. — Ей действительно нужно было заполучить в свои руки копию этого так называемого «Руководства для наемников».
— Не совсем. В книге не рассказывается о женщинах и взаимоотношениях, но я достаточно повидал, чтобы прислушаться к предупреждению. Некоторые предпочитают игнорировать это и спариваться. У меня, однако, вообще нет такой склонности.
— Значит, женщины существуют только для секса?
— По существу.
— Ты не попытаешься связать меня, потому что мы продолжаем раздеваться? Или впасть в приступ ревности из-за того, что какой-то парень заговорил со мной?
На мгновение выражение его глаз стало холодным и оледенелым.
— Конечно, нет. Женщина есть женщина, даже такая экзотическая, как ты.
— Приятно знать. Я бы не хотела, чтобы ты плакал, когда нам придется расстаться.
И снова что-то мелькнуло в его взгляде, появилось в одну секунду, исчезло в следующую.
— Я даже не помашу тебе на прощание, когда высажу тебя.
— Идеально. Тогда, я думаю, нет причин не заниматься сексом, ну, знаешь, чтобы сохранить ясность ума и все такое.
— Мы должны следовать правилам для достижения успеха.
Мгновение они смотрели друг на друга, слова, которые она не была готова произнести, тяжело вертелись у нее на языке. В его глазах промелькнули эмоции, слишком быстрые, чтобы она могла их разглядеть. Ничего не было сказано, но момент прервался.
Они набросились друг на друга, губы и зубы столкнулись в дикой схватке, включающей языки, учащенное дыхание и неистовое ощупывание обнаженной кожи. Они оказались в постели, Оливия сверху Макла, ее влажная киска прижималась к его пульсирующему члену.
— Я вижу, ты отчаянно нуждаешься в ясности, — выдохнул он в перерывах между облизыванием ее сосков.
Она вцепилась ему в плечи.
— Очень. И я вижу, каким глупым ты стал. Позволь мне исправить это для тебя. — Она приподнялась в сидячее положение, затем немного выше, пока не нависла над его членом. Его руки легли на талию и бедра, темный контраст его лиловой кожи с ее был поразителен. Сексуальный. И горячий. Так горячо. С медленной чувственностью он погладил ее кожу, когда она опустилась на его длину. Она впилась кончиками пальцев в мышцы его груди, когда вбирала его, дюйм за дюймом, усаживаясь на его член и наслаждаясь этим. Только когда она полностью опустилась на него, она открыла глаза только для того, чтобы от выражения его лица у нее перехватило дыхание.
Его тлеющие, полуприкрытые глаза поймали ее. Он смотрел на нее как изголодавшийся человек. Смотрел на нее так, словно намеревался заклеймить ее душу. Ей было так легко представить, что он смотрит на нее как влюбленный мужчина. Мужчина, который…
С криком она оторвала взгляд и откинула голову назад, раскачиваясь на его члене, загоняя его глубоко внутрь резкими движениями. Он зашипел, его пальцы сжались на ее талии, но не причинили боли. Никогда не причиняя боли. Он всегда умерял свою смертоносную силу — обращался с ней так, как будто она была хрупкой и драгоценной.
Она почти рыдала от удовольствия, двигаясь все быстрее и быстрее. Ее грудь вздымалась от напряжения, ее груди подпрыгивали в такт ее движениям. Каким бы невероятным это ни казалось, он стал еще толще, растягивая стеночки ее киски, усиливая нарастающий внутри экстаз.
— О Боже, Фиолетовый.
— Отдай это мне, мой прекрасный варвар. Не сдерживайся. Не держи…
С ревом он яростно толкнулся вверх, и когда она оседлала его взбрыкивающее тело, она вскрикнула, ее собственное удовольствие было ошеломляющим. Волна за волной блаженство накатывало на нее, затем достигло вершины снова, когда он накрыл ее своим собственным оргазмом, горячий, пульсирующий жар стимулировал ее киску. Побежденная, она опустилась на него сверху, обмякшая и тяжело дышащая. Сердце к сердцу, их неистовые удары каким-то образом сбились в ритм. Никогда еще она не чувствовала себя к кому-то ближе. Более созвучно. Черт.
Она попала в ловушку.
Глава 10
Плохое предчувствие началось примерно в середине ограбления, которое они проводили с грязной крысой — чуть более пяти дрожащих футов ростом и не мытый несколько лет, судя по его спутанной шерсти, — которая, она могла поклясться, задрожала, как будто что-то проложило туннель под ее тощей поверхностью. Нос Оливии дернулся, в животе заурчало, и не только из-за прогорклого запаха.
Что-то не так. С годами она научилась доверять своему внутреннему чутью. Это всегда спасало ее хвост, чего не хватало похожему на грызуна преступнику перед ней. Некоторое время назад кто-то побрил его гордость и радость, судя по шрамам на коротком кончике хвоста.
Добро пожаловать на их новое представление. В настоящее время замаскированный под одноглазого, покрытого множеством заплат, хромоногого, злобного, беззубого пирата — а она как его переутомленная, лысеющая, с гнилыми зубами девка — Макл торговался с грызуном, на которого они пришли посмотреть. Она не испытывала угрызений совести, воруя у контрабандиста, по крайней мере, когда знала, какие подлые поступки он совершил. Небольшая плата, которую они получали за эту миссию, включавшую подборку улик, и близко не подошла бы к оплате их поездки, но вызов и удовлетворение, которые они получили бы, наказав отвратительного инопланетянина за то, что он сделал, с лихвой это компенсировали. Если она собиралась кого-то облапошить, то пусть это будут отбросы Галактики.
Однако в этом был только один большой недостаток. Подонки были самыми параноидальными и жестокими. Она могла бы поспорить, что Макл почувствовал тот же переломный момент, потому что он внезапно попытался завершить все с меньшей утонченностью, чем обычно.
— Нам пора отправляться в путь. Заниматься развратом и все такое. Возможно, мы продолжим этот разговор в следующий раз, когда я буду в этой части Звездной системы. — Ей не понадобилось тонкое движение пальца Макла, чтобы начать пробираться к двери, через которую они вошли. Грубая среда обитания, где они встретили грызуна, была всего лишь одной из тысяч на поверхности этой планеты. У него было не так много места для маневра или дополнительных выходов, что было действительно плохим недостатком дизайна, решила она, быстро отступая. Это казалось наиболее разумным, учитывая двух крупных людей-ящеров, вооруженных большими пистолетами, которые ворвались внутрь и заблокировали единственный выход.
Это были огромные существа с их закругленными саблями, желтыми прорезями глаз и длинными зелеными мордами — очень похожими на земных крокодилов — которые заставили ее остановиться, а шестеро других, которые появились позади и сбоку от нее из скрытых входов в комнату, пары дверных проемов, врезанные в самые стены и покрытые голограммами, которые они пропустили. Она не могла поверить, что не догадалась об их присутствии.
— Они устроили нам засаду.
— Не совсем, — ответил Макл. — Я знал, что он попытается провернуть это.
— Ты знал и все равно пришел? Ты с ума сошел? — прошипела она, как раз в тот момент, когда замигал свет, предупреждающий о скором отключении.
— Должен ли я отвечать на этот вопрос каждый раз, когда мы отправляемся на задание?
— Я продолжу спрашивать, потому что ты не отвечаешь, просто ведешь нас в еще большую опасность без предупреждения.
— С чего бы мне тебя беспокоить? Разве мы до сих пор не остались невредимыми?
— Да. Но как долго, по-твоему, это продлится?
— Сегодня все закончится! — крикнул их пират-грызун, выглядя несколько обиженным тем, что они проигнорировали его, наслаждаясь небольшой перепалкой. По правде говоря, они действительно сталкивались с опасностью практически на каждой миссии. Ничто из этого никогда не замедляло Макла. Этот мужчина никогда не потел, по крайней мере, во время ограблений. Хотя в постели…
Словно прочитав ее последние мысли, Макл поднял ее руку и поцеловал ее.
— Дай мне минутку, чтобы разобраться с этим, а потом мы сможем заняться более приятными делами.
Крыса снова прервал его.
— Уходите так скоро, о Галактические голубки? Мы ведь еще не закончили. Вы еще не получили свой приз.
— Я вижу, слухи о наших подвигах распространились быстрее, чем я думал. Это отличная новость. — Макл просиял, узнав об их славе.
Оливия сдержала стон. Дерьмо. Если эта крыса знала, кто они такие, то уровень опасности взлетел до стратосферы. Она могла бы немного запаниковать, если бы не тот факт, что Макл нисколько не выглядел смущенным. Напротив, чувствуя себя более непринужденно, чем когда-либо, он сел — очки за храбрость, учитывая уровень санитарии в этом месте — и помахал ей пальцами. Не стыдясь признать, что ситуация вывела ее из себя — шансы против них были намного выше, чем обычно, — Оливия поспешила к нему и не протестовала, когда он посадил ее к себе на колени. У ее фиолетового наемника наверняка был план, как их вытащить. Он всегда так делал, обычно оставляя за собой неудачный след из тел пришельцев. Добавьте к его смертоносному мастерству тот факт, что Ифруум отслеживал ситуацию — ну и что с того, что шансы были в основном против них? Она знала, что никогда все не было таким, каким казалось. В некоторых случаях становилось еще хуже.
— Думаю, я должен быть польщен тем, что вы решили навестить меня. Представьте мое ликование, когда я понял, кто вы такие. За ваши головы назначена награда, — захихикал грызун, обнажив гнилые зубы. — Они платят чертову уйму денег за вашу поимку, живыми или мертвыми.
— В самом деле? Сколько? Ты знаешь, за моего двоюродного брата Трена когда-то тоже объявляли награду, бесценную. Поговаривали, что они предлагали владение и титул императора для планеты в семнадцатом открытом звездном квадранте, — доверительно сообщил он Оливии, отводя взгляд от пирата, чтобы поговорить с ней.
Она искала скрытый смысл в его словах, но если он и был, то очень тонкий, потому что она не могла его разгадать.
— Не имеет значения, насколько велик приз. Это мое. Как и самка. Я видел видеозаписи. — Крыса облизнул губы. — Держу пари, я бы заработал целое состояние, сняв собственное видео. Особенно, если она крикунья.
— Ты не тронешь мою самку, — сказал Макл легким тоном, и нож внезапно завертелся в его ладони.
Оливия хотела что-то сказать в свою защиту, но, честно говоря, казалось, что в ее интересах предоставить говорить эксперту по насилию. Это, и ей понравилась мрачная, собственническая манера, с которой он это сказал.
Глупая крыса не обратила внимания ни на предупреждение, ни на тот факт, что второй нож присоединился к первому, вращаясь в ладони Макла. Маленькие или нет, она видела их в действии. Удивительно, как Макл никогда не промахивался, когда бросал острые кинжалы.
— О, я прикоснусь к ней. И укушу. И буду делать с ней всевозможные вещи, и записывать, в цвете на камеру. Я даже позволю тебе посмотреть, если хочешь, пока я это делаю. А потом покажу вселенной.
Что, никакого злого смеха? Оливия знала, что Макл будет сетовать на это отсутствие, когда позже посмотрит повтор этого момента. Ему так понравилась эта драма.
Тяжелый вздох вырвался у Макла.
— Видишь, мой сочный варвар. Они заставляют меня делать это. Я говорю ему одну простую вещь. Только одну. Не трогай мою самку, а он спорит. На самом деле, он не просто спорит, он угрожает. Ты знаешь, сколько наемнических правил он пересек? Ты не можешь сказать мне, что он не умоляет о смерти.
Макл все еще любил подшучивать над тем фактом, что она вздрагивает при виде смерти. Несмотря на их миссии, она все еще не совсем разделяла его прохладное отношение к этому. Пока что. Но она также не спорила с его методами, когда считала их оправданными. Как сейчас. Она обрела свой голос.
— О, он хорошо на это напрашивается. Думаю, на этот раз все в порядке.
— Правда? — Выражение лица Макла прояснилось, и даже под слоями маскировки она могла видеть его ликование. Это было до смешного очаровательно.
— Извините меня, Галактические голубки, пришло время вас разлучить. Стража, хватайте наемника, пока я позабочусь о девке.
— Ты хочешь того, что слева? — спросил Макл, вставая и прижимая ее к себе, скрывая тот факт, что он сунул ей пистолет.
— Которого? — спросила она, оглядываясь по сторонам и покусывая нижнюю губу.
Макл хрустнул костяшками пальцев и покрутил шеей.
— Если подумать, с ним я тоже разберусь. У меня мало практики, когда дело доходит до рукопашного боя с одним фокусом.
Мало практики? Реальность того, что он подразумевал, заставила ее почувствовать слабость.
— Макл, ты не можешь надеяться справиться с ними всеми. Их где-то восемь, девять, если считать нашего двуличного друга крысу.
— Я знаю, несправедливые шансы. Как ты думаешь, мне следует связать руку за спиной? Я не хочу, чтобы говорили, что мне просто повезло.
Слабость вернулась, но адреналин быстро преодолел ее, когда какой-то грубый приспешник прервал их тет-а-тет. Макл развернулся и встретил атаку; маленькие ножи, которые он вытащил ранее, сверкнули в воздухе и попали в ящерицу — тук, тук. Он упал, и Оливия поморщилась. Черт, он был быстр. Так быстро, что у Макла в руках внезапно оказалась новая пара ножей. Темные лезвия, без блеска, который мог бы их выдать, вращались и рубили. И точно так же упали еще два охранника.
— Эй, ты знала, что нас записывают на камеру? Позади тебя и слева. Наш ведущий записал всю встречу на пленку. Я надеюсь, что показал себя во всей красе, — размышлял Макл.
Только ее фиолетовый любовник нашел бы время созерцать что-то настолько тривиальное. Ей действительно приходилось удивляться тому, как его разум обрабатывал происходящее, видя, как он больше беспокоился о том, чтобы выглядеть наилучшим образом, когда остальные охранники теперь атаковали, в то время как крысоподобный пират кричал:
— Убейте их!
Он просто никогда не менялся. Оливия покачала головой.
— Позади тебя, Фиолетовый.
Макл даже не обернулся. Он потянулся назад, сделал выпад вперед. Прыжок. Перекат. И еще одно тело упало на землю.
— Жаль, что я не надел что-нибудь другое. Это не самый лучший мой образ.
Позже она собиралась убить его за его беспечное отношение перед лицом смерти. Если они выживут. Если они выживут… она будет трахать его до тех пор, пока он не превратится из фиолетового в розового. Да, потому что он заслужил бы это, если бы вытащил их отсюда живыми — и со всеми частями ее тела в целости.
Как раз в тот момент, когда она подумала, что у нее может случиться сердечный приступ, если он не обратит внимания, Макл наконец повернулся лицом к основной массе нападавших, и Оливия запоздало вспомнила, что нужно оглянуться назад. Казалось, приспешники крысы не видели в ней большой угрозы, потому что пара позади нее, казалось, больше стремилась обойти Макла, чтобы застать врасплох.
Ах, черт. Несмотря на ее отвращение к смертельному насилию, даже она знала, что сейчас не время для колебаний. Макл был хорош, но как его партнер, она должна была помочь. Притворившись, что она является частью реалистичной видеоигры, она глубоко вздохнула и подняла пистолет, который дал ей Макл. Она выстрелила человеку-ящерице в сустав ноги. Он рухнул с криком, который не прекращался, и она в ужасе уставилась на корчащееся существо.
Крутанувшись и подпрыгнув, Макл позаботился о резком шуме, а затем нашел время пожурить ее.
— Я пытаюсь здесь работать, варварша. Мы не играем с нашей добычей во время битвы. Мы приберегаем это на тот случай, когда у нас будет время для пыток.
Играть? Пытка? Он, бл*ть, был серьезен?
Да, он был серьезен. Он подмигнул, прежде чем нырнуть в сторону, чтобы избежать выпада оставшихся охранников. Наблюдая, как он подпрыгивает вверх-вниз — бьет, пинает и раздает тумаки — все время улыбаясь и давая комментарии, Оливия не могла не подытожить про себя загадку, известную как Макл. Во-первых, Макл знал свое дело. Черт возьми, этот мужчина мог драться и сделать так, чтобы это выглядело без усилий с его стороны. Он двигался как танцор, его тело было гибким и текучим, всегда в движении. Точно так же, как его рот. Он никогда не затыкался. Она никогда в жизни не слышала такой насмешки. Если бы не серьезность момента, она, возможно, хихикнула бы над некоторыми из его более диких заявлений. Но самым хреновым было ее осознание того, что ему было весело. Не просто весело, а просто потрясающе. Шансы были против него, покрытый кровью и столкнувшийся лицом к лицу с возможной смертью, Макл был во всей своей красе. Она не знала, бежать ли ей, пока он отвлекал их, помочь ему или поаплодировать. Он явно не нуждался в ее помощи. Не с одним охранником и крысой, которых осталось одолеть.
Инстинкт заставил ее пригнуться, и тоже в самый последний момент. Сабля просвистела над ее головой. Пока она собиралась, прибыло подкрепление. Развернувшись, она нырнула на землю. Тела столпились у двери, низкорослые фигуры размахивали лазерными пистолетами. Дерьмо.
Оливия быстро прицелилась и выстрелила, целясь им в запястья в надежде выбить их оружие. Однако эти новоприбывшие были одеты в бронежилеты, и они поглощали выстрелы. О-о-о.
Они бросились, и она попыталась вырваться, но поскользнулась в крови мертвой ящерицы на полу. Она едва успела пискнуть, прежде чем один головорез схватил ее за волосы и дернул.
— Ой! — Вновь прибывший остановил ее полет и поставил на колени.
В этот момент Макл повернулся, наклон его тела обнажил лицо крысы с остекленевшими глазами и очень мертвым, его план устроить засаду ужасно провалился. Вроде как их план. Вновь прибывшие не были учтены ни в одном уравнении, о котором они думали или с которым сталкивались раньше. Бл*ть. Они не рассчитывали на то, что слава погубит их. Насколько высока была эта чертова награда?
— Отойди от нее, — вежливо спросил Макл, вытирая клинок о труп.
— Сдавайся, или мы причиним вред женщине, — потребовал хриплый голос.
Оливия не смогла сдержать вздрагивания, когда кулак в ее волосах скрутился. Ледяной взгляд Макла сузился. Большая ошибка. Кто-то бросил вызов ее наемнику. Теперь он никогда не отступит.
— У меня другой план. — Макл опустил руки, чтобы они свободно лежали по бокам, лезвиями вниз.
Привыкшая к его методам, Оливия знала, что лучше не позволять его расслабленной позе одурачить ее. Он был готов сражаться. Для нее. Как горячо.
— Отпусти мою женщину, и я позволю тебе уйти. Живым. Это выгодная сделка. Я бы согласился на это.
В отличие от предыдущего момента, когда он произнес очень похожие слова, в нем не было и тени веселья. Серьезное выражение лица превратило глаза Макла в ледяные крошки. Он никогда не выглядел более привлекательным.
Инопланетянин, державший ее, усилил хватку и встряхнул ее. Она не смогла сдержать крика боли, который вырвался наружу.
— Не играй с нами, наемник. — Оливия прикусила губу, но слезы боли навернулись у нее на глаза, когда они дернули ее голову назад, подставляя шею острию меча.
— Тебе действительно не следовало этого делать.
Ледяное спокойствие. Смертельно серьезен. Зловещий. Так очень зловеще. Оливия вздрогнула от тона Макла. Кто-то был на грани смерти.
Огни в заведении замерцали. Руки, державшие ее, немного расслабились, но только на мгновение. Они снова напряглись быстрее и болезненнее, чем раньше.
— Кто-то боится темноты? — насмехался Макл.
А потом свет погас, но больше не загорелся.
Глава 11
Ярость, дикая, неистовая буря гнева охватила Макла, когда он увидел, что Оливии угрожают. Он видел страх в ее широко раскрытых глазах и дрожь на губах, и ему это ни капельки не понравилось.
Он винил себя в ее затруднительном положении. Сосредоточенный на том, чтобы покрасоваться и повеселиться с приспешниками грызуна, он не уделил достаточно пристального внимания тому, что происходило у него за спиной. Оливия в настоящее время расплачивается за его оплошность.
Но самое неприемлемое из всего, он не мог справиться с морщинами боли, окружавшими ее рот и глаза, когда те, кто держал ее в заложниках, причиняли боль его нежному варвару. Как они смеют прикасаться к ней!
Когда свет замерцал, Макл обратил внимание на положение каждого в комнате, поэтому, когда в комнате стало совсем темно, просто еще одно продолжительное затемнение на планете, известной ими, он был готов. Он бросился внутрь прежде, чем кто-либо успел среагировать. Он использовал свою скорость и, надеялся, элемент неожиданности, чтобы достичь своей цели.
Тренируясь в темноте — много раз, когда его двоюродным братьям казалось забавным бросать его в кишащие паукообразными шахты, граничащие с владениями его отца, — Макл полагался на свои обостренные чувства, чтобы направлять его. Размахивая клинками, он не позволял себе колебаться или беспокоиться об Оливии. Он не мог, не тогда, когда малейшая пауза могла означать ее гибель.
Вдох слева от него. Замах кулаком, и он соединился с острым концом своего кинжала. Удар справа от него, и он замахнулся ногой, громкий удар дал ему возможность вонзить нож. Шорох ткани, и он начал раскачиваться, но остановился на середине дуги, когда его нос дернулся от знакомого запаха. Его незавершенный замах изменился на противоположный, и по его руке потекла струйка теплой жидкости.
Казалось, на это ушла целая вечность, но на самом деле ушло меньше чем мгновение.
Когда свет снова зажегся, он стоял с мокрым оружием, в то время как тела усеивали пространство вокруг него. На мгновение в его груди затрепетала паника, поскольку он не увидел того единственного человека, которого хотел больше всего на свете. Вероятно, потому, что он оседлал ее. Макл посмотрел вниз и ухмыльнулся. Оливия, однако, не улыбнулась в ответ. Хотя, возможно, это было связано со слоем грязи и кишок, покрывавшим ее.
— Думаю, хорошо, что я все-таки не связал эту руку за спиной, — пошутил он, надеясь вывести ее из этого состояния.
Это сработало. Она вскочила.
— Ты сумасшедший, тупой гребаный инопланетянин. Это было безумие.
Обычно, когда она кричала на него, она удалялась или обзывала его еще несколькими отборными словами. Он следовал бы за ней. Они бы кричали. Бой. А потом они бы неистово целовались и соединись в пару. На этот раз она нарушила привычку. Она бросилась к нему и крепко обняла, прежде чем прижаться губами к его губам. Какой позор, что кровь, покрывавшая их обоих, заставила их быстро разъединиться. Она подавилась и вытерла рот.
— О, черт, это отвратительно.
— И не слишком полезно для тебя. Что ты скажешь, если мы выберемся отсюда и примем душ?
— Как насчет того, чтобы оставить визитную карточку? Ты точно не оставил никого в живых, чтобы поговорить с прессой или властями.
— Кому какое дело, если кто-нибудь узнает? Пошли. — Макл чуть не хлопнул себя по лбу, когда произнес это. Конечно, ему было не все равно, получит ли он похвалу, но, глядя на Оливию, покрытую кровью, визуальное напоминание о его невнимании, он мог думать только об одном… ну, может быть, о нескольких вещах. Однако на всех них она была изображена обнаженной в горячем душе, а он осматривал каждый дюйм ее тела на предмет повреждений, прежде чем врезаться в нее, благодаря свою богиню за то, что она вышла из переполоха почти невредимой.
На мгновение, когда он увидел ее так близко к смерти, холод, не похожий ни на что, что он когда-либо испытывал, сжал его сердце достаточно сильно, чтобы остановить его. Это все еще пугало его, и ему нужно было что-нибудь, чтобы развеять странный спазм.
Однако сначала им нужно было сбежать. Выходя из многоквартирной лачуги, Макл выругался, увидев, как банда хулиганов высыпает из аэрокара. Еще? Серьёзно? Они были под наблюдением с момента своего прибытия? Ему придется поработать над этим перед их следующей миссией. Он обленился на славу. Больше так нельзя. Он подтолкнул Оливию в направлении своего корабля и безопасности, затем приготовился к битве.
— Беги и найди Ифруума, пока я разберусь с этими негодяями.
— Пойдем со мной. — Она потянула его, беспокойство в ее тоне было искренним.
Он повернул голову и наклонился. Она поняла его намерение и сократила разрыв. Он крепко поцеловал ее.
— Разогрей для меня душ. Я подойду через несколько минут, и мне понадобится хорошая чистка.
Сразу после того, как он убьёт нескольких инопланетян.
***
Макл развернул Оливию лицом к себе и слегка подтолкнул ее. Она пошатнулась, но развернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как ее фиолетовый наемник с диким воплем бросился к приближающейся вооруженной банде.
— Кто хочет умереть первым?
Сумасшедший ублюдок. Он просто не мог упустить шанс кого-нибудь убить, и все это было частью его попытки превзойти своего двоюродного брата по количеству убийств. И он, вероятно, преуспел бы в борьбе с этой бандой, если бы подкрепление внезапно не хлынуло из пары дверных проемов по обе стороны от него.
Засада! Несмотря на их невысокий рост, серая волна пришельцев-инопланетян накрыла Макла, и он погрузился под море тел. Она рванулась вперед, намереваясь помочь ему, но знакомая мохнатая рука обхватила ее за талию и остановила ее полет.
— Ифруум, что ты делаешь?
— Ты слышала большого фиолетового парня. Пошли отсюда.
— Но как насчет Макла?
— Он может сам о себе позаботиться.
Да, он мог бы. Это не означало, что он должен был это делать, не тогда, когда он прыгнул туда, чтобы спасти ее задницу.
— Отпусти меня. Я должна помочь ему.
Проигнорировав ее требование, Ифруум потащил ее в противоположном направлении, где ждала безопасность. Часть Оливии понимала, что она не сможет помочь Маклу в таких обстоятельствах. Она могла стрелять, но она не могла выстрелить в эту бурлящую массу тел, возможно, не причинив вреда Маклу. Знала, что было безумием даже пытаться, но это ее не остановило. Она вырвалась от хватки своего друга и бросилась обратно к месту сражения, подняв пистолет и стреляя по окраинам, в голову и верхнюю часть тела, забыв в страхе за Макла о своем отвращении к убийству. Она не могла видеть своего фиолетового любовника, но она могла слышать его. Смех и насмешки. Идиот был все еще жив.
Он сражался, а это означало, что у них все еще был шанс.
Или, по крайней мере, у Макл был. Однако ожидаемая продолжительность жизни Оливии упала на несколько процентных пунктов, когда из ниоткуда появились пистолеты, направленные ей в голову.
Но именно вколотый в руку шприц погрузил ее в черную дыру, из которой она не знала, удастся ли ей выбраться.
Глава 12
Насвистывая, Макл вернулся на свой корабль, совершив на тридцать шесть убийств больше, чем в начале своего дня. Немного в синяках. И покрытый запекшейся кровью. Но он победил. Теперь ему просто нужно было уехать, прежде чем город попытается выставить ему счет за ущерб, когда они заметят участок района, который он случайно взорвал.
Поднявшись на борт своего корабля, он практически побежал в командный центр, горя желанием увидеть Оливию. Войдя, он заметил Ифруума на его обычном посту, без своего человека.
— Где варварша? — спросил он. Макл надеялся, что она ждет его голая в его комнате.
— Что ты имеешь в виду, где? Разве она не с тобой? — Ифруум развернулся на своем месте и превратился в Мерфи, его волнение было ясно видно.
Ледяной холод остановил постукивающие пальцы Макла в середине последовательности запуска.
— Нет. В последний раз, когда я видел, она встретилась с тобой, и вы направлялись обратно на корабль.
— Мы были вместе, пока она не решила вернуться и помочь тебе.
— И ты позволил ей сделать это? — низкий тон Макла не выдавал его ярости, но он очень надеялся, что это скроет дрожь, охватившую его тело.
— Я не позволял ей ничего делать. На случай, если ты не заметил, эта девчонка делает все, что ей, черт возьми, заблагорассудится, и, очевидно, ей доставляло удовольствие думать, что она помогает твоей никчемной фиолетовой туше.
— За исключением того, что я не помню, чтобы видел ее на драке. Ты тоже, если уж на то пошло.
— Не всем из нас нравятся кровь и хаос. Я знал, что ты одержишь верх, поэтому решил придерживаться плана и подготовить корабль к отправлению.
И они должны уезжать. Макл понимал это на каком-то уровне. Он избежал опасной зоны — или, по крайней мере, ее неизбежной части. Как только он покинет поверхность планеты, став просто еще одним кораблем, отправляющимся в космос, он вернется к планированию следующей миссии. Он ничего не был должен человеку.
Возвращаться было глупо. Склонно к самоубийству. Он должен был сбежать, пока у него был шанс. И все же, несколько галактических единиц спустя, под покровом темноты, он был там, проникнув в дом негодяя, который украл его человека. Он мог бы винить в этом свое эго, свою потребность превзойти вора, похитившего Оливию. Но в глубине души Макл знал истинную причину. Настоящую причину.
Он сделал это, чтобы спасти Оливию. Неважно, что он никогда не встречал женщину, которая бы так сильно его раздражала. Которая задействовала его чувства на уровнях, которые он и представить себе не мог. Которая заставляла его подвергать сомнению каждое правило, которое он выучил. Он не мог игнорировать тот факт, что она вернулась за ним. Столкнулась с ее отвращением к тому, чтобы встретить смерть, чтобы помочь ему. Макл не мог оставить ее здесь, особенно когда узнал, что Мерфи не стал бы использовать свою особую способность появляться в разных местах, чтобы спасти ее.
— Что ты имеешь в виду, что ты не будешь этого делать? — Макл зарычал, когда его информационная сеть выдала ее местоположение.
В своем человеческом обличье для их разговора Мерфи пожал плечами.
— Я бог, а не волшебник. Я не могу просто изменить ход судьбы, когда мне это не нравится. Или телепортировать более одного человека одновременно, — неохотно признал он.
— Тогда каков твой план по ее спасению?
— У меня его нет. Но Оливия знала, что это возможно. Шанс быть захваченным в плен есть всегда. Это часть острых ощущений. Ты должен это знать. Хотя, потеряв ее, я полагаю, ты остаешься без няни для своей кузины. Позор.
— Позор? Кого, черт возьми, волнует Трен? Мы не можем просто оставить Оливию этому развратному инопланетянину.
С его связями Маклу не потребовалось много времени, чтобы выяснить, кто похитил его человека. Местный главарь мафии, не крупный мошенник, но достаточно высоко стоящий по финансовой лестнице, чтобы Макл знал, что он не может просто ворваться и потребовать вернуть Оливию.
— Почему бы и нет? Он, конечно, не хуже тебя.
— Именно это я и хочу сказать.
Кто-то еще пытался прикоснуться к Оливии? Он убьет и станцует над его мертвым телом. Преследуя цель отомстить, с меньшим планированием, чем он предпочитал, Макл обнаружил, что карабкается по стене высокого здания, многоквартирного дома, сделанного из черного стекла, лучшего цвета для смешивания с окружающей средой. Присоски на подошвах ног и ладонях рук Макла помогли ему подняться, силовое поле, подпитываемое энергией, непосредственно за пределами конструкции делало бесполезными любые электронные попытки взобраться по внешней стене. Это была изнурительная работа — для любого, кто не был таким сильным, как он.
Макл быстро поднялся по зданию на верхний этаж и вышел на балкон. Перевалившись через перила, он прижался плашмя к холодному камню и прислушался. Сигнализация не сработала, и он не слышал никаких признаков того, что кто-то его заметил. Медленно продвигаясь вперед, он вгляделся в маленькую щель света, пробивающуюся из-за занавески, задернутой над стеклянными дверями балкона. Он ничего не мог видеть или слышать, но легкий удар басов от музыки, играющей внутри, музыки, которая, вероятно, скрывала звуки ужаса, когда злодей делал с его человеком.
Обдумывая свой следующий шаг — нырнуть в окно в стремительном нападении, которое отлично смотрелось бы, если бы его засняли на пленку, или прокрасться незамеченным — выбор был сделан в тот момент, когда он услышал визг Оливии.
Один выстрел, чтобы разбить стекло, и он вкатился внутрь, вскакивая с направленными на врагов пистолетами, только для того, чтобы остановиться при виде того, что предстало его глазам.
Одетая в шелковый красный халат, чистая, со стаканом искрящейся жидкости в руках, Оливия не казалась слишком испуганной.
— Макл, что ты здесь делаешь? — Оливия ахнула.
— Очевидно, спасаю тебя от участи хуже смерти, — был его сухой ответ. Он бросил один взгляд на уютную обстановку — приглушенное освещение, буфет с едой и кровать в углу — развернулся на каблуках и вышел обратно на прохладный ночной воздух — его гнев кипел, грудь странно болела.
***
Оливия вскочила с дивана, удивленная и в то же время глупо обрадованная, увидев Макла. Каджоб, ее старый друг, с которым она работала раз или два в прошлом, сделал паузу в рассказе о своем последнем подвиге — том, который заставил ее смеяться всего несколько мгновений назад, — посмотрел на нее, затем на разбитую дверь патио.
— Я так понимаю, ты его знаешь?
— Да. Если ты извинишь меня, мне нужно поговорить с ним. — Она обошла разбитое стекло и вышла через колышущиеся занавески, чтобы найти Макла, смотрящего в ночное небо.
Она колебалась, не зная, что сказать. Момент тянулся, напряженный, но она не могла бы сказать почему. Она хотела прикоснуться к своему фиолетовому наемнику. Заставить его встретиться с ней лицом к лицу. Сказать что-то. Она заложила руки за спину и заговорила первой.
— Я удивлена, увидев тебя здесь.
— Я не оставляю своих союзников позади.
Хм. Странно, «Руководство для наемников» советовало сокращать союзников, которых поймали, потому что была вероятность, что они скомпрометируют вас. Она действительно ожидала, что он сбежит при первом же удобном случае — и никогда не оглянется назад.
— Я не могу поверить, что ты вернулся за мной, Фиолетовый.
— Ну, я бы этого не сделал, если бы знал, что тебя не нужно спасать, — был его горький ответ.
Если бы она не знала лучше, то сказала бы, что в его голосе звучала обида и легкая ревность. Макл? Ее шутник?
— Но ты этого не знал и все равно пришел. — Она положила руку ему на плечо. Мускул под ней напрягся. Она не позволила этому помешать ей подойти ближе. — Зачем ты пришел? Ты мог бы уйти.
Тяжелый вздох вырвался у него.
— Я не мог. Точно так же, как ты этого не сделала, когда у тебя был шанс.
Она пожала плечами.
— Да, хорошо. Ты знаешь, это связано со славой. Я не могла позволить тебе завладеть этим.
— И что теперь?
— Что ты имеешь в виду?
— Тебе, казалось, довольно уютно со своим похитителем.
Она заметила, как сильно он вцепился в перила, и удивилась причине. Конечно же, он не ревновал?
— Боишься потерять свой билет к славе?
Мускул дернулся сбоку на его челюсти. Какое-то мгновение он не отвечал.
— Можно и так сказать. Итак, что дальше, варвар? Ты остаешься или идешь?
Он предоставлял ей выбор? Был ли это его способ тихо бросить ее? Если так, то зачем вообще возвращаться за ней, кроме гордости?
— Ты все еще планируешь превратить меня в няню?
— Ты? Няня? — Каджоб разразился смехом и присоединился к ним на балконе. — Я не могу этого представить.
— Тебя никто не спрашивал, — прорычал Макл.
— Вспыльчивый парень, не так ли? Посмотрим, насколько ты будешь болтлив, после того, как мои охранники покончат с тобой. — Он вытащил большой пистолет, нацеленный в грудь Макла.
— Прекрати дразнить, Каджоб. — Оливия хмуро посмотрела на контрабандиста.
— Кто дразнится? Даже сейчас мои охранники окружают его. Побег невозможен.
— Ты не можешь поймать его. Его бы здесь даже не было, если бы не я.
— Я знаю. Вот почему я поймал тебя, когда у меня был шанс. Идеальная приманка, чтобы заманить в ловушку другую половину Галактических неразлучников. — Каджоб усмехнулся.
— Ловушка? Ты имеешь в виду, что все это было частью плана? Я думала, мы друзья.
— За такие деньги, которые предлагают за твою поимку, я бы продал всю свою семью.
— Почему я не удивлен? — пробормотал Макл, совершенно не выглядя обеспокоенным.
Она повернулась спиной к Каджобу.
— Мне жаль, Фиолетовый. Я не знала, что он это спланировал.
— Я так и предполагал, что он что-то задумал, вот почему я взял с собой это.
Прежде чем она успела закричать или попросить его объяснить, Макл схватил ее за талию и сбросил их обоих с балкона. Они падали вниз, воздух со свистом проносился мимо ее ушей, рот был открыт в беззвучном крике. Ее сумасшедший фиолетовый любовник, конечно же, отлично проводил время.
— ААААА!
Тупой адреналиновый наркоман. Но если он не был напуган, тогда это означало…
Внезапный толчок и их неминуемая встреча с землей замедлились. Он захватил с собой парашют.
По какой-то причине это показалось ей безумно комичным, и она рассмеялась. На самом деле хихикнула, с ноткой истерики.
— Я рад, что ты находишь это смешным, — проворчал он, ведя их к низкой крыше.
— Просто всякий раз, когда я думаю, что нам крышка, ты вытаскиваешь кролика из своей задницы и спасаешь нас.
— Уверяю тебя, у меня ничего не было в заднице. — В его голосе звучала обида.
Она засмеялась громче.
— Я не имела в виду это буквально. Я имела в виду… О, забудь, что я имела в виду. Спасибо, что спас нас еще раз. — Ступив на твердую почву, и никто в данный момент в них не стрелял, она запечатлела на нем поцелуй, который он пожирал со страстью, которая никогда не переставала возбуждать, каким бы неподходящим ни был момент.
***
— Не могли бы вы поработать над тем, чтобы завязать свои языки узлами позже? — раздраженно рявкнул Ифруум сверху еще до того, как они приступили к ощупыванию друг друга. — Мы еще не покинули город, дети.
Макл оторвался от Оливии и, схватив ее за руку, потащил к аэромобилю, который присвоил Ифруум, и не у кого иного, как у Каджоба.
Забравшись в двухместный автомобиль с Оливией на коленях, сверхскоростной летательный аппарат быстро доставил их обратно на свой корабль, замаскированный под корабль-почтальон. Они выскользнули наружу, спасаясь от мафиози. Теперь, если бы только Макл мог избавиться от путаницы в своей голове.
Что с ним было не так в последнее время? Он совершал ошибки, идя против законов наемничества, которыми он всегда руководствовался.
Оливия была его союзником — и любовницей. Но она была ему не нужна. Она принесла ему некоторую ценность, но не настолько, чтобы рисковать своей жизнью, так почему же он проигнорировал разумный поступок и без какой-либо компенсации спас ее?
И почему он продолжал прокручивать в голове тот леденящий душу момент, когда в той грязной лачуге острие меча укололо кожу ее хрупкой шеи. Один надрез, один быстрый укол, и она могла истечь кровью у него на глазах. Она умерла бы, и он не смог бы это остановить. Конечно, в конце концов он спас ее, но все же не смог избежать холода того момента.
Даже в душе температура поднялась, его член погрузился до самого основания, его тело прижалось к ней, он не мог избавиться от холода. От страха.
Она чуть не умерла. Кого это волнует? Похоже, что его. Но почему? Возможно, он размышлял бы над этим дольше, но она выбрала этот момент, чтобы выкрикнуть его имя: «Макл!» и кончила вокруг его члена, сладкими, волнообразными волнами выжимая из него тепло и многое другое.
Что касается дальнейшего… что ж, они открыли еще много способов генерировать тепло, и он отогнал это чувство прочь. Забыл об этом, но в то же время никогда не повторял своей ошибки. С этого момента он оберегал ее от вреда — даже если ему приходилось откладывать их миссии, чтобы он мог заскочить первым и решить несколько потенциальных проблем.
Глава 13
Испуг, который он испытал, прошел, когда они взялись за более легкую работу в перерывах между сексом. Макл обнаружил, что даже без обычной опасности ему все равно было весело. Все, что он делал рядом с Оливией, вызывало у него улыбку.
Лежа поверх тяжело дышащего человека, Макл мог бы сказать, что никогда не чувствовал себя более завершенным. Или с ясной головой. С редкой ясностью он, наконец, осознал привлекательность постоянного присутствия женщины в его жизни. Женщина, которая понимала и принимала его таким, какой он был. Женщина, которая не боялась бросать ему вызов на каждом шагу. Которая не симулировала свое удовольствие в постели, потому что он ей заплатил. Партнер, с которым он мог бы делиться вещами. Кто-то больше, чем просто любовник… кто-то, кого он хотел бы назвать парой.
Он вскочил в панике, приступ раскаяния почти заставил его вздрогнуть, когда Оливия слетела с его тела и ударилась о покрытый ковром пол с криком:
— Что за хрень?
Однако одного приступа было недостаточно, чтобы остановить его от прыжка с другой стороны кровати. Он схватил какие-то штаны и, пробормотав: «Мне нужно кое-что проверить», практически выбежал из комнаты, босиком и без рубашки.
Космос! Ему нужно было побыть одному, чтобы подумать о том, что он только что понял.
Макл расхаживал по всему своему кораблю, задаваясь вопросом, как он позволил этому случиться. Как он пришел к тому, что стал заботиться о человеке? Как он позволил себе отклониться от намеченного пути настолько далеко, что даже подумал о том, чтобы оставить ее в качестве пары?
Хорошо, что он понял свою проблему. Теперь он мог справиться с этим.
Или нет.
Блуждающие мысли задавали вопрос, как он этого добьется. Как он мог перестать испытывать чувства к варварше?
Расстояние. Ему нужна была физическая дистанция. Которая не имела в виду больше секса.
Хм, может быть, немного слишком опрометчиво. Ему нужен был секс, чтобы сохранить ясность ума. Что он мог сделать вместо этого? Больше никаких объятий. Да, это было частью проблемы, все эти объятия друг друга, прижимания и разговоры должны были прекратиться. Он никогда раньше этого не делал. Ну и что с того, что ему это понравилось? Он также наслаждался хорошим отдыхом и десертом; это не означало, что он не мог без этого обойтись. После полового акта он должен был убедиться, что она остается на своей стороне кровати.
Но было ли этого достаточно? Судя по тому, как все его хождения кругами возвращали его в комнату, которую они делили, не совсем. Ему нужно было что-то более радикальное. Ему нужно было убраться подальше от Оливии и ее наркотического влияния.
Возможно, ему следует забыть о дальнейших миссиях? В конце концов, сколько раз они совершали успешное ограбление и едва добирались до корабля, прежде чем набрасывались друг на друга и совокуплялись, как дикие животные? Черт, он бы скучал по этому. Кроме того, миссии были веселыми и шли на пользу его репутации. Откажись от этого плана. Они продолжили бы свой криминальный разгул; им просто нужно было бы перестать вести себя как похотливая влюбленная парочка.
Больше никаких обнимашек или фальшиво-страстных поцелуев, которые позже приводили к настоящим. Больше никаких прощупываний как части работы или для удовольствия. Ему пришлось бы перестать выставлять напоказ свое тело, чтобы она воспользовалась этим — позор, потому что у нее это так хорошо получалось. С этого момента он будет рассматривать ее просто как еще одного мужчину. Союзник, такой как Ифруум.
Тяжелыми ногами он протопал на мостик и плюхнулся в свое кресло.
Гладкокожее лицо Мерфи смотрело на него поверх большой пачки черно-белой бумаги.
— Для человека без обуви ты определенно производишь шум.
— Что она со мной сделала? — проворчал он.
— Сделала? Я полагаю, ты говоришь о моей племяннице Оливии.
— Да. О ком еще?
— Она причинила тебе вред?
— Не совсем.
— Обманула?
— Пока нет.
— Сказала тебе, что беременна от другого мужчины, и попросила тебя быть папой ребенка?
— Что? Кто еще прикасался к ней? — Макл практически взревел, вскакивая со своего места.
Мерфи поднял руки в умиротворяющем жесте.
— Полегче, большой парень. Я просто пытался выяснить природу твоей проблемы.
Застонав, Макл уронил лицо на руки.
— Проблема в том, что она мне нравится.
— Я должен на это надеяться, учитывая, как ты делал вещи, о которых этот дядя предпочитает не думать.
Макл вскинул голову и нахмурился.
— Да, ну, меня беспокоят вещи, которые я хочу сделать с ней, которые я никогда не хотел делать раньше.
Брови Мерфи взлетели вверх.
— Я не знаю, тот ли я человек, с которым можно поговорить об этом. Если ты хочешь чего-то извращенного, тебе придется поговорить с ней. Или нет. С другой стороны, давай переключим это обсуждение на погоду. Ты видел это галактическое пылевое облако в третьем квадранте?
— Я не говорил о сексе. Я имел в виду… — Макл сделал паузу, пытаясь произнести нужные слова. Он замахал руками вокруг и застонал от разочарования. — Я говорил об эмоциональных вещах.
— О, ты имеешь в виду тот факт, что ты влюбился.
— Я этого не делал. — Макл, даже не раздумывая дважды, направил свой пистолет в голову Мерфи. — Возьми это обратно.
— Ты же понимаешь, что твое жалкое оружие не может причинить мне вреда? Я — бог.
— Ты можешь быть богом, и все же ты медленно, но стареешь, а это значит, что даже если ты выживешь, это все равно будет чертовски больно.
— И они называют тебя тупицей.
— Кто?
— Никто. Итак, о чем мы говорили? Ах, да, твой…
Настойчивое жужжание на его консоли нельзя было проигнорировать. Со вздохом Макл откинулся на спинку сиденья и принял вызов.
— Почему ты медлишь?
Просто великолепно. Плохой день стал еще хуже. Он ударился головой о подголовник своего сиденья.
— И тебе привет, тетя Муна.
— Не здоровайся со мной. Мы ждем, когда ты приедешь с няней.
— Я же сказал тебе, что я был далеко от Земли. Такие вещи требуют времени, — ловко солгал он.
Она ни на секунду на это не купилась.
— О, действительно, и все же, только вчера мы смотрели еще одно видео о новом дерзком подвиге Галактических неразлучников, и какой странный поворот обстоятельств, но так получилось, что они похожи на тебя и человека. На человеческую женщину, точнее.
Черт. В своем стремлении к славе он забыл об одном очевидном аспекте.
— Ты видела это, правда? Как я выглядел? Я был хорош? Видел ли это Трен? Джаро?
— Мы все это видели. И тебе повезет, если Трен не снимет с тебя шкуру заживо, когда ты доберешься сюда, так что лучше поторопиться, потому что он в плохом настроении. Думаю, это все из-за сдерживаемого гнева. Вся эта история с «молчи, чтобы не разбудить ребенка» превратила его в бомбу, готовую взорваться в любую секунду.
— Мне осталось меньше дня пути. — Или было бы, как только он перестал бы бездельничать и браться за любую подработку, куда бы Ифруум не посылал его. Ему нужно было взглянуть фактам в лицо. Он отложил доставку Оливии своему двоюродному брату, чтобы провести с ней больше времени. Еще одна убийственная подсказка, которая должна была заставить его осознать тот факт, что она подобралась слишком близко.
Больше никаких задержек. Он направится прямо к Трену. Высадит человека и уйдет. Вне поля зрения он перестал бы стремиться к вещам, которых он не хотел или в которых не нуждался, таким как пара и постоянный компаньон. Ему также пришлось бы вернуться к своим ежедневным занятиям мастурбацией, но, возможно, это было и к лучшему, учитывая, что совокупление, которым он наслаждался в последнее время, не оставляло у него ясной головы. Напротив, он никогда не чувствовал себя более разбитым.
— Подготовь семью к моему приезду.
— Я сделаю все возможное, чтобы сдержать твоего кузена, но ты, возможно, захочешь поскорее приехать. Он немного вспыльчивее, чем обычно.
Коммуникатор отключился, оставив Макла в раздумьях.
Может быть, он вообще не сойдет со своего корабля, как только доберется до планеты. На самом деле не было никакого смысла заходить к ним в гости. Быстро уйдя, он избежал бы тяжелого прощания с варваршей — которая, очевидно, будет безмерно скучать по нему, учитывая его врожденное величие, что, в свою очередь, заставило бы ее плакать и умолять его остаться — и он избежал бы своего кузена и могучего кулака его кузины. Идеальный план. Надежный.
Мерфи зашуршал бумагой, складывая ее.
— Итак, ты все еще намерен, чтобы Оливия сыграла роль няни?
Ах, черт. Слышал ли Мерфи его последнюю мысль? Надеюсь, что нет. Ему нужно было уйти, продолжить свой путь к величию — самому.
— Увы, Галактические голубки совершили свой заключительный акт. Она нужна моей семье, так что пришло время отвезти ее.
— Просто бросишь ее, как вчерашние новости, а? — Мерфи приподнял бровь, и Макл почувствовал жар на щеках.
— Не то чтобы мы что-то обещали друг другу. Мы оба знали, что это ненадолго. Я наемник. Она ненавидит тот факт, что я убийца. И Трен нуждается в ней. Это было весело, но закончилось.
— Да, так оно и было, и я уверен, что она так и воспримет, когда ты бросишь ее, даже не помахав на прощание. И что ты будешь делать дальше? Ты потерял половину своей команды. Что ждет Галактического одиночку в будущем?
Одиночка?
Это слово прозвучало диссонирующей нотой. Оставил кислый привкус во рту Макла, хотя он и не ответил. Он не мог бы сказать почему. Слово «одиночка» идеально описывало его. Это была та жизнь, которую он себе приписывал. Жизнь, описанная в его «Руководстве для наемников». Жизнь, которая тянулась уныло без смеха и адреналина, к которым он привык.
— Это не слабость — признать, что она тебе нужна, — тихо сказал Мерфи.
Нужна? Макл открыл рот, чтобы сказать, что она ему не нужна. Ему никто не был нужен. Однако слова застряли у него на языке. Ложь не позволила быть произнесенной.
— Упрямый дурак. Тогда страдай. Мне пора. — Мерфи исчез, не то чтобы Макл обратил на него внимание. Больше нет. В эти дни, казалось, надоедливый бог всегда был где-то под ногами, в том или ином обличье. Кроме того, он обнаружил нечто более насущное, занимающее его внимание, поскольку ему пришло в голову, что у него осталось очень мало времени со своим человеком. Очень мало времени, чтобы насладиться ее телом и смехом. Кому это повредит, если он позволит себе погрузиться в нее в последний раз?
Поскольку он скоро покинет ее, он был обязан утолить ее похоть, чтобы она не приступила к своей новой работе умственно неполноценной. Иногда его щедрость удивляла даже его самого.
Вернувшись в свою комнату с должной поспешностью, он мог понять, почему Оливия отвергла его поцелуй, чтобы устроить ему совершенно незаслуженную ссору.
— Какого черта, Макл? Ты не можешь просто сбросить меня с кровати, убежать, а потом вернуться и ожидать секса.
— Мне нужно было кое-что проверить.
— Ну и дела, я и не заметила. Хотя, знаешь, если бы тебе нужно было встать, ты мог бы просто сказать об этом, — пожаловалась она. — Не нужно сбрасывать меня на задницу. — Морщинка прорезала ее лоб. — Что-то не так? Есть что-нибудь, о чем мне нужно знать?
— Ничего важного. Но я думаю, нам следует еще раз проверить уровень температуры в душе.
— Действительно? — Ее губы изогнулись. — Я думала, мы проверили ее в прошлый раз?
— Тихо, варвар, и просто делай, что тебе говорят. — Не в силах сопротивляться, он шлепнул ее по попке, но вместо того, чтобы взвизгнуть и откатиться в сторону, Оливия издала тихий стон удовольствия и приподнялась на четвереньки. Она бросила на него застенчивый взгляд через плечо.
— Думаю, тогда тебе придется наказать меня, потому что я не слушаюсь. — Она покачала перед ним ягодицами.
Дерзкая варварша. Клянусь всеми звездами, он будет скучать по ней. Его рука взметнулась и шлепнула по округлой ягодице. Послышался громкий шлепок. Ее плоть задрожала, и она опустила верхнюю часть тела на матрас, фактически выставив свой зад выше, открывая себя его взгляду.
При виде ее розовой кожи, влажной и манящей, Макл не смог достаточно быстро сорвать с себя брюки. Он размял мягкую плоть ее булочек и опустился на колени на кровать позади нее, прижимаясь ртом к похожей на раковину сердцевине ее лона.
Ее вкус, нектар, более восхитительный, чем все, что он когда-либо пробовал, коснулся его языка, и он закрыл глаза от удовольствия. И застонал. За прошедшее короткое время он довольно близко познакомился с ее телом. Наслаждался каждым дюймом ее тела — и не один раз, — и все же он никогда ни от чего не уставал, ни от ее вкуса, ни от реакции, ни от ощущения ее кожи.
Как наркотик, он всегда хотел большего. И большего. И…
Зажав в ее клитор, он погладил его губами и языком, слыша, как она приближается к кульминации, как вырываются ее стоны, низкие и отчаянные. Он оторвал свой рот и услышал, как она жалобно протестует. Он заполз на кровать, между ее раздвинутых бедер. Его рука скользнула вокруг ее талии, когда его член врезался в ее гостеприимный жар. Он настойчиво входил в нее, выгибая ее тело назад, так что они были вплотную друг к другу, его член двигался, пока его пальцы играли с ней, лаская. Одна рука на ее расщелине поглаживала клитор, другая теребила ее торчащие соски. Его губы посасывали нежную кожу ее шеи, это бледное, незапятнанное пространство соблазна.
Она кончила с криком, ее лоно доило его ствол, вызывая его оргазм. Но он не кричал о своем блаженстве. Вместо этого он сжал зубы на ее ягодице, не слишком сильно, но достаточно, чтобы, когда они оторвали свои потные тела друг от друга, чтобы плюхнуться на кровать, на ее плоти остался след. Его метка.
Это хорошо смотрелось на ней.
И она уходила. Скоро.
Он отнес ее в душ, чтобы взять снова, нуждаясь заклеймить ее всеми возможными способами.
Если она и почувствовала отчаяние в его ласках, в том, как он боготворил и брал ее тело, она этого не сказала. Макл, однако, обнаружил, что слишком хорошо осознает тикающие часы, отсчитывающие время до их расставания. Забыв о сне, его разум оставался бдительным, сосредоточенным на ней, запоминая каждое ее выражение, каждое дыхание, изгиб, движение.
Измученный и вплетенный в свою постель, он обнимал ее, не в силах уснуть. Он не мог не переживать заново время, которое они провели вместе, их разговоры и приключения. Он так много знал о ней, и все же так мало о ее прошлом. Прошлое, о котором она никогда не говорила.
Это внезапно обеспокоило его. Кто была эта женщина, которую он привел в лоно своей семьи? Как она оказалась там, где была в космосе? И удочерена Мерфи, богом? Это стало самым важным в тот момент — когда она лежала, убаюканная в его объятиях, ее голова уютно устроилась у него на груди. Он должен был знать, должен был услышать ее рассказ.
— Как ты оказалась в космосе в качестве подопечного Мерфи?
Горький смешок заставил ее тело содрогнуться.
— О, теперь тебе нужна сказка на ночь? Почему ты хочешь услышать эту печальную историю?
— Любопытство. — Потребность понять ее, которую он не мог объяснить. И вот она рассказала ему свою историю — и он составил список существ, которых нужно убить, новых врагов, которых он сделал приоритетом для уничтожения — бесплатно.
Глава 14
— Смотри, мамочка. В небе есть огни. — Маленькая Оливия вытянула шею, очарованная видом идеального кольца вспышек белого света, висящего на фоне темной Галактики, изобилующей звездами. В городе звезды редко сияли так ярко, и она никогда не видела ничего подобного светящемуся кругу.
— Наверное, это просто самолет.
Самолеты щеголяли красными задними фонарями и двигались быстро. Эта аномалия оказалась стационарной.
— Но он не двигается. На самом деле, огни становятся все ближе. — Определенно нетипичное для авиации поведение, даже десятилетняя Оливия знала это.
— Конечно, это так, — пробормотала ее мать, роясь в багажнике их машины, в настоящее время припаркованной на обочине дороги. На самом деле, называть это автомобилем было оскорблением для транспортных средств на дороге. Это был кусок дерьма, который давным-давно должен был выйти на заслуженный отдых, с ржавчиной по нижним краям дверей, пыхтящим глушителем и трещиной на лобовом стекле на нужной высоте, чтобы вызывать раздражение.
Все еще наклонив голову, Оливия смотрела в небо, нисколько не обиженная невниманием матери. Иногда быть незамеченной было лучшим, на что она могла надеяться. Пока ее мать продолжала бормотать о свинарнике в багажнике, разбрасывая вещи, Оливия посмотрела на неосвещенную дорогу. Ничто не отличало ее, и Оливия не смогла бы сказать, почему они остановились именно на этом участке. Ее мать просто внезапно свернула на посыпанную гравием обочину. Ее вопросы типа: «Почему мы останавливаемся?», «Мы заблудились? и «У нас кончился бензин?» были встречены: «Потому что», «Нет» и «Нет». Она также хотела спросить, почему им понадобилось ехать почти час от квартиры, которую она делила со своей тетей, но почему-то решила, что знает ответ. Просто в соответствии с курсом. В своей обычной манере мама появлялась, когда ей заблагорассудится, со множеством извинений и лучезарной улыбкой, обещая компенсировать свое отсутствие.
Что угодно. Оливия знала, что лучше не придавать значения тому, что говорила дорогая мамочка. Десятки нарушенных обещаний спустя, она знала, что не следует верить ничему, что слетает с уст ее матери. И все же, если бы она правильно разыграла свои карты, у нее могло бы что-нибудь получиться — новый свитер, компакт-диск, ужин в McDonald's. Подарки вины, как она любила их называть.
Запрыгнув на капот седана, которым в настоящее время управляла ее мать — одолженного у друга, возможно, родственника свиньи, учитывая состояние салона, — Оливия откинулась назад и уставилась на кольцо огней, парящее в небе.
С торжествующим «Ага!» ее мать появилась из багажника, сжимая в руках что-то похожее на дубинку. Мгновение спустя вспыхнула вспышка янтарного цвета. Второй загорелся зеленой вспышкой света. Размахивая ими в каком-то странном танце светящихся насекомых, ее мать гарцевала рядом с машиной. Странно, но это была не самая странная вещь, которую она видела, как делала ее мать. Оливия привыкла к подобному эксцентричному поведению дорогой мамы. На самом деле, танец со светящимися палочками был скучным по сравнению с тем разом, когда ее мать, пошатываясь, вернулась домой под кайфом и вдобавок пьяная. Она бегала по лужайке перед жилым комплексом, пытаясь поймать невидимых бабочек, голая и покрытая арахисовым маслом. Службы защиты детей не сочли это таким забавным, как соседи.
— Что ты делаешь?
— Не твое дело.
С жужжанием все, что пролетало мимо, приземлилось за какими-то деревьями. Дорогая мамочка бросила светящиеся палочки на гравий. Схватив свою сумочку, она нетерпеливо махнула рукой.
— Пойдем.
— Пойдем куда?
— Может, ты прекратишь со всеми этими вопросами? — огрызнулась ее мать. Она схватила Оливию за руку и стащила ее с капота. Оливия соскользнула с металла, и ее ноги с шумом коснулись земли.
Высвободившись из хватки матери, она нахмурилась.
— Я иду. Я просто спросила, куда.
— Чтобы увидеть, эм…
— Штуковина с НЛО, которая приземлилась в кустах?
— Да. И не спорь.
— С чего бы мне спорить? Я тоже хочу посмотреть, что это такое. Может быть, это какая-то сверхсекретная правительственная штука. Или инопланетяне. Инопланетяне были бы классными.
— Это просто безумие, — хихикнула ее мать. — Инопланетян не существует. Вероятно, это просто вертолет.
Да. Хорошо. Оливия не верила в это ни на минуту, и она могла бы сказать, что ее мать тоже не верила, но, учитывая, что она хотела знать, что приземлилось, она точно не стала спорить о том, чтобы отправиться в темный участок леса, чтобы столкнуться неизвестно с чем. Не могло быть ничего хуже, чем наркоманы и подонки, которые жили по соседству с ее домом. Годы спустя Оливии все еще хотелось дать себе пощечину за наивность, которую она проявила той ночью.
Забегая вперед, Оливия показала лучшее время, чем ее родитель, который ковылял на каблуках, не предназначенных для прогулок по лесу. Обычный десятилетний ребенок, возможно, испугался бы приключений в тенистом лесу. Оливия гордилась тем фактом, что она была храбрее и искушеннее других детей своего возраста. Уличный шик, как она это называла. Единственное наследство своей матери, которым она могла наслаждаться.
Умная она или нет, однако ничто не подготовило ее к зрелищу, которое предстало ее глазам, когда она попала на открытый участок. Как будто подготовленная заранее, существовала просека, вырубленная прямо в лесу, кустарник и ежевика были сложены по внешним краям, заставляя ее карабкаться через импровизированный барьер. Она могла бы потратить время на поиски тропинки, но уловила намек на белый свет. Сияние. Таинственный объект, который пролетел над головой.
Метеорологический зонд? Большой воздушный шар? Открывшиеся возможности взволновали ее. Однако, хотя она и шутила по этому поводу ранее, последнее, что она действительно ожидала увидеть, был космический корабль.
Святое дерьмо
— Это так чертовски круто, — пробормотала она.
— Я привела ее. — Внезапные слова матери поразили Оливию. Она забыла, что была не одна. Затем слова проникли внутрь. Она повернулась, чтобы посмотреть на свою мать, и не увидела никакого удивления на ее лице. Как ее мать узнала, что следует ожидать появления НЛО? Если только это не был инопланетный корабль. На мгновение она так разволновалась. Оливия снова посмотрела на него и взвизгнула, заметив пандус, ведущий внутрь. На пандусе стояло сгорбленное, отдаленно напоминающее гуманоида существо. Оливия с трудом сглотнула, уставившись на существо, похожее на свинью, несомненно, детализированный костюм, вплоть до вони.
— Я привела ее, как ты и хотел. Теперь, где мои деньги?
Оливия резко обернулась.
— Твои деньги? — Десять лет ей было или нет, но она понимала суть того, к чему все шло. — Ты продаешь меня? Ему?
— Это для большей цели.
— Получение кайфа — это не высшая цель, — нахально заявила Оливия, страх направил свои щупальца в ее сторону.
— Я не обязана перед тобой оправдываться
— Да, ты это сделаешь перед копами.
— Нет, если я скажу им, что ты сбежала.
— Но я не сбегала
— О да, это так. И они мне поверят.
— Но почему? — Оливия не заплакала и не сломалась, задавая этот вопрос, но она не смогла сдержать многолетнего любопытства, которым был пропитан ее вопрос. — Почему ты так сильно меня ненавидишь? Что я тебе сделала?
— Вот именно. — Ее мать сплюнула. — Что ты сделала для меня, неблагодарное отродье? Я рожаю тебя, и что я получаю? Несколько жалких дополнительных баксов в месяц от правительства. Недостаточно для того дискомфорта, через который я прошла, вынашивая тебя. И твой проклятый отец — он обещал, что поможет. Лжец. Он так быстро уехал из города после твоего появления. Это твоя вина, что я одна.
Оливия моргнула от этой тирады, слишком ошеломленная, чтобы почувствовать боль. Это придет позже.
— Так почему же ты продолжаешь возвращаться?
— Потому что ты мой ребенок. Я подумала, что, может быть, однажды ты чего-нибудь добьешься. Этот день настал.
— Ты не можешь быть серьезной. Ты не можешь продать меня. И особенно ему. Он даже не человек.
— И? Он собирается отправить тебя в космос. Думай об этом как о приключении.
— Нет. Ты не можешь этого сделать.
— Могу.
— Тебе это с рук не сойдет. Копы разберутся с этим, и ты отправишься в тюрьму.
— Копы ни хрена не сделают. Мне уже дважды это сходило с рук. Третий раз — это прелесть. — Красные губы ее матери, потрескавшиеся от высохшей помады, растянулись в болезненной улыбке.
Разум Оливии застыл, когда она подумала о лжи, которую ее мать рассказала ей о Джоуи, а затем о Лизе, сбежавшей из приемной семьи. Оливия часто задавалась вопросом, нашли ли ее старшие брат и сестра новую жизнь, более счастливую. Но нет. Ее брат и сестра так и не вырвались на свободу. Ее мать продала их. Точно так же, как она намеревалась продать ее.
— Я не пойду, — упрямо повторила она. Оливия развернулась, чтобы бежать, но что-то холодное ударило ее в спину, и ее конечности буквально примерзли к месту. Она могла только слушать и смотреть, как жирный инопланетянин приближался, застегивая ремень на волосатом животе, его короткие штаны не прикрывали раздвоенные ступни или волосатые лодыжки. Глядя на нее так, что у нее мурашки побежали по коже, уродливый чувак расхаживал вокруг парализованного тела Оливии.
— Она немного молода, но сойдет. — Существо сплюнуло в сторону.
— Конечно, сойдет. А теперь плати, или я отвезу ее обратно к ее тете.
— У тебя есть еще какие-нибудь детеныши на продажу?
— Нет. Это последняя. А теперь раскошеливайся, свиномужик. Мне есть на кого посмотреть и чем заняться. — Ее мать требовательно протянула руку.
— Как плохо для тебя, что мы больше не считаем тебя полезной. Пожалуйста, наслаждайся твоим последним платежом. — Он поднял пистолет, Оливия даже не смогла закричать, когда инопланетянин выстрелил в ее мать, превратив ее в кучку пыли, которую развеял легкий ветерок. Потом ей стало все равно, так как Вонючка, имя, которое она дала своему тюремщику, отвез ее в ее новый дом на следующие несколько недель. Ни в коем случае не худшее время в ее жизни, но определенно одно из самых пугающих, особенно потому, что никто из сирот, собранных вместе, не знал, чего ожидать.
Она и другие неудачники, которых поймали инопланетяне, сосуществовали в каком-то странном статусе, нечто среднее между потерянными мальчиками и девочками Питера Пэна и теми дикими детьми на том острове с Повелителем мух, которого ее тетя заставила ее посмотреть. В некотором смысле Оливия наслаждалась своей новой жизнью гораздо больше, чем старой, особенно с тех пор, как ей принадлежала одна из верхних коек. Жизнь вошла в привычный ритм, даже если каша, которой их кормили, оставляла желать лучшего.
А затем вторая группа пиратов атаковала их корабль. Кровожадные насекомые, они не скрывали, для чего им нужны люди — в качестве главного ингредиента в блюдах на ужин.
Тушеная Оливия в соусе-пюре показалась ей не особенно вкусной перспективой, поэтому она при первой же возможности спряталась от новых захватчиков — инопланетные каналы на корабле были огромными и как раз подходящего размера для такой миниатюрной особы, как она. Она так хорошо пряталась, что пираты покинули корабль вместе со всеми ее друзьями-сиротами и оставили ее одну. В полном одиночестве. Оказавшись на истощающейся системе жизнеобеспечения космического корабля, лишенная всего, к чему она могла прикоснуться, даже в своем юном возрасте Оливия поняла, что это смертный приговор, хотя и медленный.
Затем наступило утро, когда она проснулась, живот сводило от голода, дыхание было поверхностным, энергия иссякала, и увидела забавно выглядящего парня, одетого во что-то из книги по истории, сидящего на краю тюфяка, который она сделала для себя. Слабая или нет, она вскочила, размахивая ржавым ножом, который нашла во время уборки мусора. Страх заставил ее юное сердце учащенно забиться, но все же она храбро посмотрела в лицо улыбающемуся парню и дрожащим голосом спросила:
— Кто ты?
— Я величайшее из всех божеств. Начало всего и конец всех богов. Тот, кто решает, кому жить, а кому…
Сияющая женщина подошла к нему сзади и ударила его по затылку.
— Это Мерфи. А я — Карма. Мы боги, но, учитывая, что судьба распорядилась так, что мы должны удочерить тебя, ты можешь называть нас семьей.
Самая странная семья, которую, вероятно, когда-либо видела Вселенная, но в то же время самая любящая. Остаток ее детства прошел как в тумане, пока Оливия путешествовала со своими новыми опекунами, узнавая о совершенно новых культурах и идеях быстрее скорости света — Карма хихикала, что это был такой мото-темп.
Когда ее дядя стал слишком навязчивым, а его магия — слишком опасной, Оливия решила действовать самостоятельно, связавшись с Ифруумом после того, как они встретились в тюремной камере. Остальное, как говорится, было историей.
***
Оливия затаила дыхание, когда закончила свой печальный рассказ. Макл уже некоторое время молчал. Он справился со своей яростной истерикой, когда она дошла до той части, где ее мать бессердечно бросила ее. По какой-то причине, услышав о ее жестоком обращении, он разразился тирадой, в которой угрожал убить ее, пока Оливия не напомнила ему, что ее мать уже мертва. Она нашла его реакцию экстремальной, но в то же время согревающей. Несмотря на его странности, это показывало, что на каком-то уровне он заботился о ней.
Не то чтобы ее это волновало, это было. Она не была глупой. Она поняла, что что-то затевается. Супер страстный Макл вел себя как мужчина на задании, и у нее было подлое подозрение, что она знает почему. Тем не менее, когда через автоматическое компьютерное сообщение поступила новость о том, что они причалили к планете его двоюродного брата, она не смогла сдержать укола обиды.
По какой-то причине она действительно ожидала, что они продолжат в том же духе, что и раньше, совершая ограбления, показывая нос властям, приобретая все более и более дурную славу. Она даже дошла до того, что с нетерпением ждала заданий, потому что не могла отрицать, что ей нравился адреналин от выполнения хорошо продуманного задания и видеть дикое ликование в глазах Макла, когда они преодолевали трудности. И секс… Вау.
В своем стремлении лучше понять своего фиолетового любовника она даже начала изучать «Руководство наемника по процветанию». Некоторые правила и подпункты вызывали у нее приступы смеха.
Как удручающе, но опять же, чего она ожидала от него? Продолжать работать в команде и трахаться, как ушастые кролики на той розовой планете через несколько звездных систем? Ну и что, что им было весело, потрясающий секс, отличные беседы и…
О черт.
Она оттолкнула его в сторону, достаточно сильно, чтобы он упал на пол, но не так сильно, как осознание того, что ударило ее прямо по лбу.
О нет. Когда она позволила этому случиться? Почему? Разве она не усвоила свой урок, когда росла? Любить кого-то, позволять себе доверять кому-то, давало им силу причинять ей боль.
Слава богу, он напомнил ей, почему она вообще не хотела с ним встречаться. Вскочив с кровати, она быстро оделась и еще быстрее собрала вещи. Когда она оттолкнула Макла в сторону, чтобы поднять с пола свой любимый лифчик и запихнуть в багаж, она, наконец, поймала его растерянный взгляд. Она не могла сдержаться, не сейчас, когда откровение о ее любви к нему все еще было таким свежим. Она отвела взгляд в поисках чего-нибудь еще, что можно было бы упаковать, чтобы воспользоваться моментом и вытереть угрожающие слезы с глаз.
— Что ты делаешь? — он спросил.
— А на что это похоже, что я делаю? Собираю вещи, конечно. Мне понадобится одежда для этой работы няней, не так ли? — Она вложила раздражительную нотку в свой ответ.
— Вероятно, это мудрый поступок. Меган, наверное, убила бы любую женщину, которая вздумала бы скакать голышом перед своим партнером. Но как ты узнала, что мы прибыли? Ифруум сказал тебе?
Этот предатель знал? Она побреет его позже в отместку.
— Нет, он этого не говорил, но это вроде как очевидно. Мы не планировали миссию или остановку, и все же корабль приземлился. Ты убедился, что прочистил мозги, — процитировала она, — в несколько раз больше, чем обычно. Добавь к этому женскую интуицию, и это было несложно.
— Ты не кажешься расстроенной? — Макл произнес это вопросительно, следуя за ней, ее быстрые шаги стучали по полу.
— С чего бы мне расстраиваться? — Она нацепила на лицо фальшиво сияющую улыбку. — В конце концов, я обещала выступить в роли няни. И, как напомнил мне Ифруум, даже ворам нужна какая-то честь отдыха.
— Значит, ты больше не собираешься уклоняться от своего обещания?
— Нет. — Она ткнула в экран стыковочной двери, желая, чтобы она, черт возьми, поторопилась, прежде чем она скажет что-нибудь глупое вроде: «Пожалуйста, позволь мне остаться».
— Но нам было так весело.
Она пожала плечами.
— Да. И? Даже ты уже должен знать, что все хорошее когда-нибудь заканчивается. Лучше сделать это сейчас, пока ты не стал слишком прилипчивым. Я терпеть не могу прилипчивых мужчин. — Она притворно вздрогнула, но почти потеряла свой стоический вид, хихикая при виде изумления на его лице. — Это было весело, Фиолетовый. Увидимся во Вселенной.
Когда дверь корабля открылась на пыльную равнину, она обвинила мелкие частицы в воздухе в том, что ее глаза увлажнились.
Уходя от единственного, что делало ее счастливее, чем она помнила, от единственного мужчины, который преодолел щит, который она воздвигла вокруг своего сердца, она поблагодарила свою счастливую звезду за то, что сделала это на своих условиях, прежде чем он смог по-настоящему причинить ей боль.
Теперь, если бы только она могла найти какие-нибудь антациды от боли в сердце и салфетку от влаги, стекающей по щекам.
Дурацкая чужая планета, ее уже тошнило от этого.
Глава 15
Макл смотрел, как Оливия уходит, каждый шаг затягивал невидимую ленту вокруг его груди, пока ему не показалось, что он задохнется. Удар по спине заставил его тяжело вздохнуть.
— Что ж, было приятно познакомиться с тобой, Макл. — Ифруум протопал мимо, перекинув спортивную сумку через волосатое плечо.
— Она ушла. — Макл произнес это тихо, не веря, не в силах скрыть неожиданную боль от этого.
Ифруум остановился и развернулся, чтобы ответить. Косматая бровь приподнялась.
— А чего ты ожидал? Ты ведь не совсем просил ее остаться, не так ли? Это, в конце концов, то, чего ты хотел, почему в первую очередь ты пытался похитить ее, и почему мы здесь.
Но на самом деле он никогда не ожидал, что это произойдет. Часть Макла представляла себе эту сцену по совершенно иному сценарию. Он объявит, что они прибыли на планету его двоюродного брата, и скажет Оливии, что пришло время приступить к ее новой работе. Она бы плакала и умоляла его оставить ее, потому что он был таким великолепным. Будучи великодушным, а также красивым, внушающим страх и превосходным любовником, он позволил бы ей отстаивать свою точку зрения — на коленях и на спине — прежде чем неохотно сдаться после переговоров о ежедневном устном призыве к пробуждению в течение следующих нескольких планетарных циклов. Они продолжили бы свое путешествие, вероятно, уклоняясь от обстрела разгневанного двоюродного брата, который все еще хотел няню, и остались бы живы… что ж, и жили бы долго и счастливо.
Ничего из этого не произошло. Вместо этого Оливия быстро собралась и ушла. Она даже не поцеловала его в последний раз и не взглянула на него. Ни единой слезинки.
Клянусь всеми плодоносящими планетами, которые он обчистил, это его раздражало. Причиняло ему боль. Разозлило его. Раздавило его.
Он потопал обратно в главный командный отсек своего корабля, бормоча что-то себе под нос.
Потому что он не хотел.
Удовольствие, которое он нашел бы и без нее, не обращая внимания на тот факт, что он помнил, какой скучной была его жизнь до того, как они встретились.
Никогда. Он не мог. Он этого не сделает. Он не должен. Он был наемником. Наемники не любили. Они убивали. Они охотились за бесценными вещами. Они становились богатыми и знаменитыми. Пока они не спаривались и не остепенялись.
Макл вспомнил непрошенный разговор между Треном и его братом до того, как его двоюродный брат Джаро подцепил свою женщину. Джаро спросил:
— Что ты имеешь в виду, что нашел что-то более ценное, чем сокровище?
И Трен ответил:
— Если ты повторишь это, я буду отрицать, а затем убью тебя, но, по правде говоря, величайшее сокровище из всех, самая бесценная вещь, которой я владею, — это любовь моей пары. Без нее я — ничто. Она — сумма моей Вселенной. Причина, по которой я замышляю заговор и убиваю. Она — самое драгоценное, чем я могу когда-либо надеяться обладать, и единственное, что достойно моей жизни или внимания.
Макл, как и Джаро в то время, не понял этого и подумал, что его двоюродный брат слегка тронулся умом. Это случалось с лучшими из них после нескольких слишком частых сотрясений мозга. Но теперь… теперь Маклу пришлось задуматься.
Что такое сл
Кем и чем он был без того, кого можно было бы любить? Никем. Я один. А это просто не годилось. Но он не мог просто повернуться и сказать ей это. Мужчина не кланялся женщине, даже той, которую он любил. Лучше всего, если он позволит ей немного поиграть в роль няни. Пусть она поскучает по нему и их приключениям, а потом, когда он приедет, чтобы похитить ее в стиле наемника — потому что он ни в коем случае не будет спрашивать ее разрешения, — она будет так благодарна ему за спасение от несчастной жизни, что тоже с радостью влюбится в него.
А если она сначала будет протестовать, всегда был тот комплект наручников, который он хотел вытащить и примерить, но так и не удосужился. Он позволит своим превосходным навыкам в спальне завладеть ее разумом.
Отличный план. Идеальный план. Холодок пробежал у него по спине, когда он мог бы поклясться, что услышал призрачный смешок.
***
Оливия проглотила слезы, уходя от Макла навстречу неизвестности. Ифруум, на этот раз, не сказал ни слова, пока ковылял рядом. Дядя Мерфи, однако, не видел необходимости придерживать язык. Он возник рядом с ней с тростью в одной руке, не обращая внимания на крики дроидов-солдат, обслуживающих аэродром, остановиться и представиться.
— Что ты делаешь? — спросил Мерфи, вращая своей тростью и каким-то образом блокируя летящие в его сторону снаряды.
Остановившись с высоко поднятыми руками, Оливия вздохнула.
— А на что это похоже, что я делаю? Пытаюсь не получить пулю? И тебе не приходило в голову, что внезапное появление в поле зрения на планете какого-то парня, которая кишит охраной, может вызвать тревогу?
— Ха. Они не причинят мне вреда. Я бог.
— Но я-то нет. Помнишь?
— Конечно, я помню. Я твой дядя. — Он возмущенно выпятил грудь.
— К сожалению, — пробормотала она.
— Ты все еще не ответила мне. Что ты делаешь? Почему ты здесь, а не с этим фиолетовым идиотом, который лишил тебя всякого шанса на хороший брак?
— В миллионный раз повторяю, дядя Мерфи, я не планирую выходить замуж, никогда. И к твоему сведению, я ушла, потому что этот фиолетовый идиот не хотел меня.
Ее дядя ахнул.
— Сказать, что это не так? И у меня был распланирован весь брак. Ярды кружева на заказ, и организаторы свадьбы выстроились в очередь, чтобы побороться за этот шанс. Ты разбиваешь одно из сотен моих сердец, — посетовал Мерфи, прижимая руку к груди.
— Я уверена, что ты переживешь это.
— Конечно, я переживу, — усмехнулся Мерфи. — Вопрос в том, сделаешь ли ты это?
— Я не понимаю, о чем ты.
— Тебе нравится фиолетовый наемник.
Оливия пожала плечами, не в силах сдержать новую волну обиды из-за отказа Макла.
— Наверное. Я имею в виду, это было веселое время. — Она прищурилась, глядя на своего дядю. — Я не понимаю, почему тебя это волнует. Я думала, он тебе не нравится.
— Конечно, он мне не нравится. Это моя работа как твоего защитника — ненавидеть всех мужчин, которые приближаются к тебе. Но, как сказала мне моя сестра, когда гонялась за мной вокруг солнца в Галактике Кипидж, важно не то, что я думаю, а что думаешь ты. Он тебе нравится.
— Не надо.
— Да брось. Я бы даже зашел так далеко, что сказал бы, что ты его любишь.
Оливия схватила галстук Мерфи и намотала его на кулак, прежде чем тряхнула его.
— Я его не люблю.
— Это не правда.
Она отпустила его, не в силах сдержать свой гнев, гнев на правдивость этого заявления.
— Отлично. Может быть, я действительно люблю его. Тоже мне событие. Много пользы это приносит мне, когда он, очевидно, не любит меня в ответ, — закричала она, горячие слезы, наконец, пролились безудержно, когда она позволила своей тоске вырваться наружу в порыве гнева. — Он не хотел меня, точно так же, как моя мать не хотела меня. Он просто использовал меня, пока я не стала ему больше не нужна.
— Но ты мне действительно нужна.
Тихо произнесенное, шокирующее признание заставило ее развернуться на каблуках. Макл, его волосы стояли дыбом, пистолет дымился, он стоял там, наблюдая за ней с выражением, которого она никогда раньше не видела. Он выглядел отчаявшимся. Она посмотрела мимо него и заметила разбросанные тела дроидов. Он пробился на ее сторону с боем? Зачем? И как много он услышал?
— Фиолетовый? Что ты здесь делаешь? Я думала, ты ушел. — Она потерла свои влажные щеки, слишком поздно пытаясь стереть улики.
Как будто он не заметит. Его большой палец скользнул по ее влажной коже, прежде чем он обхватил ее щеку своей большой ладонью.
— Я хотел. Наверное, мне следовало это сделать. Но я не мог.
Она не позволила себе поддаться на его явно притворное огорчение.
— Почему нет? Забыл забрать свой платеж за доставку меня?
— Нет, я забыл кое-что более важное.
— Бензин для космического корабля?
— Нет.
— Ищешь нового напарника?
— У меня уже есть один.
— Быстро же ты, — пробормотала она, поворачиваясь и пытаясь сморгнуть новые слезы из-за бессердечного заявления, что он так быстро заменил ее.
— Ты идиотка! И подумать только, они называют меня тупицей. — Макл рывком развернул ее лицом к себе. Он встряхнул ее, не слишком сильно, но достаточно, чтобы у нее застучали зубы. — Разве ты не видишь? Я не осознавал этого, пока ты не ушла. Ты мне нужна.
— Чтобы стать знаменитым.
— Нет, ты нужна мне, потому что… — Макл плотно сжал рот, на его лице отразилась боль. Ее настроение упало. Он выпрямил спину и глубоко вздохнул. — Я не могу уйти, потому что я люблю тебя. Ты счастлива? Я намеревался похитить человека для своего двоюродного брата-мудака, а вместо этого влюбился. В тебя. Сама мысль о том, чтобы жить без тебя, вызывает у меня желание пуститься в кровожадное неистовство. Моя слава ничего не стоит без тебя, чтобы разделить ее. Моя жизнь бессмысленна, если тебя нет рядом, чтобы придать ей красок.
— Действительно? — На мгновение надежда подняла ей настроение. Но… — Ты говоришь это сейчас, но когда дела пойдут плохо, ты бросишь меня.
— Нет. Я никогда этого не сделаю. Я не та ведьма, которая тебя родила. Когда я даю тебе свое слово, а ты можешь спросить кого угодно, я его держу. Тебе нечего меня бояться. Я люблю тебя, Оливия, даже если ты человек-варвар. Я буду любить тебя до своего последнего вздоха, и я клянусь перед этим богом как моим свидетелем, если что-то будет угрожать тому, что у нас есть, я убью это.
Ее губы дрогнули.
— Твой ответ на все — убить это.
Он пожал плечами.
— До сих пор у меня это срабатывало.
— Ты просишь меня провести свою жизнь с разыскиваемым убийцей?
— Эй, я готов потратить свою с вором.
— Я специалист по приобретению.
— Модное слово для вора, который украл мое чертово сердце. А теперь, ты собираешься изящно сдаться, или мне придется тебя помучить? У меня есть наручники. — Он с надеждой приподнял бровь.
Хм, может быть, небольшая пытка была бы не лишней. Тем не менее…
— Отношения — это больше, чем просто секс.
Мерфи прочистил горло.
— Могу ли я вас прервать…
— Нет, ты не можешь! — Они оба практически прокричали.
Макл сжал ее руки в своих.
— Дело не только в сексе, даже если он великолепен. Ты мне нравишься. Мне нравится разговаривать с тобой. И спать в обнимку с тобой, что я буду отрицать, если меня спросят. Мне нравится, как ты смеешься и как работает твой разум. Я даже думаю, что это восхитительно, что ты все еще вздрагиваешь, когда я убиваю. Позволь мне доказать, как сильно я люблю тебя, что я достоин твоего доверия. Достоин твоей любви.
Ее сердце растаяло, но страх все еще сдерживал ее.
— Кто сказал, что я люблю тебя?
Мерфи просто не смог удержаться, чтобы снова не вмешаться.
— Ты сделала это всего минуту назад.
Оливия пнула своего дядю в голень, когда Ифруум захихикал.
— Прекратите это. Вы оба. — Она сосредоточила все свое внимание на большом фиолетовом наемнике перед ней. Как она могла устоять перед мягкой мольбой в его глазах? Как она могла уйти? Она знала, что такой гордый наемник, как он, не часто обнажал свою душу, если вообще обнажал. Могла ли она действительно отказать ему, лишить их обоих этого шанса увидеть, смогут ли они заставить это сработать?
Она не могла. Она бы не стала. Она не хотела провести остаток своей жизни, гадая, что могло бы быть. Что было еще одним риском в ее жизни?
— Ты обещаешь любить меня вечно?
— Вечно. Пожалуйста, не оставляй меня. Мое величие — ничто без тебя на моей стороне.
Сделав глубокий вдох, маятник, сигнализирующий об изменениях, незримо завис над ее головой, как будто вся вселенная ждала ее ответа.
— Я люблю тебя, Фиолетовый.
Макл вскрикнул и подхватил ее на руки, описав головокружительную дугу. Он наклонился для поцелуя. Это могло бы перерасти во что-то большее, но, как обычно, вмешалась Судьба — двоюродный брат, с которым он отказался разговаривать.
Над равнинами прогремел голос, усиленный скрытыми динамиками.
— Если ты закончила со своим праздником любви, не могла бы ты сейчас отнести свои ягодицы в дом? Мой сын только что проснулся и кричит. Снова. Не заставляй меня приходить и забирать тебя. — Угроза низким рычанием оказалась бы более эффективной без пронзительного плача ребенка.
Макл крепко сжал ее пальцы своими.
— Только ради тебя я готов встретиться лицом к лицу со своим кузеном и его отродьем. Вспомни это на моих похоронах.
Вместе они направились к комплексу, в котором располагался особняк таких размеров, каких Оливия и представить себе не могла, но о которых сразу же возжелала.
— Мы могли бы сколотить здесь состояние, — пробормотала она Маклу.
— Я знаю, но сначала нам нужно было бы поговорить с моей семьей, и поверь мне, они не те люди, которых ты хочешь спровоцировать.
Как только Оливия встретила грозного кузена Трена — устрашающего фиолетового чувака с налитыми кровью глазами и волосами, стоящими дыбом, — она поняла почему. Тот факт, что жена Трена была человеком, застал Оливию врасплох. Каким-то образом во всех их дискуссиях Макл забыл упомянуть тот факт, что его двоюродные братья женились на людях. Но у кого было время поговорить, когда начались крики и все сбежались?
Оливии всунули в руки плачущего ребенка и отступили так быстро, что она задалась вопросом, не установили ли они новые рекорды быстрой ходьбы. Покинутая, за исключением Макла, который беззастенчиво зажимал уши руками, девушка держала кричащего ребенка на расстоянии вытянутой руки.
Маленькое личико сморщилось и покраснело, как свекла, малыш орал изо всех сил, размахивая сжатыми кулачками. О, это совсем не годится. Оливия двинулась вслед за его убегающими родителями, следуя за звуками криков, которые она могла слышать сквозь икоту успокаивающегося ребенка. Она нашла Трена и Меган внизу лицом к лицу. Однако, какой бы спор они ни затеяли, прежде чем она вошла в комнату, малыш снова начал реветь в наступившей тишине.
С искаженным болью лицом Трен рявкнул, хотя и приглушенным тоном:
— Почему ребенок все еще плачет?
— Потому что я не его мама или папа, — заявила Оливия, размахивая перед ними ребенком.
— Шшш. Не делай этого. — Глаза Меган расширились. — Он хрупкий. Ты видела, какого он размера? Он может сломаться, если ты встряхнешь его слишком сильно.
— Он ребенок, а не фарфоровая статуэтка, — фыркнула Оливия, снова покачивая его. Ко всеобщему удивлению, крики прекратились. Все взгляды обратились к ребенку, и Оливия застыла на полуслове. Крики начались снова. Оливия легонько встряхнула его. Никаких изменений. Сложнее. Ребенок закрыл рот и уставился на нее.
— Видишь? Няня-человек, которую я нашел для тебя, уже работает, — торжествующе объявил Трен своей жене.
— Хорошо, это начало, но означает ли это, что нам придется постоянно покачивать ребенка? — Меган нахмурилась. — Я могла бы поклясться, что это нехорошо для него.
— Потому что это не так, — практически закричала Оливия. — Никто из вас вообще не читал книгу о детях, прежде чем завести их?
— Конечно, нет. — Трен расправил плечи и возмущенно ответил: — Воспитание детей — это женская работа. Я вмешиваюсь, когда приходит время дисциплинировать и начинать тренировки.
— Женская работа? — Позвоночник Меган выпрямился, как шомпол. — Это твой способ намекнуть, что я не выполнила свою работу?
Крики раздавались повсюду; малыш, засунув большой палец в рот, удовлетворенно наблюдал за происходящим. Не то чтобы Оливия поначалу заметила, но когда она это сделала, то привлекла их внимание к этому.
— Эм, ребята. Как часто вы ссоритесь в присутствии ребенка?
Прерванные, они остановились, Меган прикусила губу в явном огорчении из-за того, что потеряла контроль перед своим ребенком. Личико ребенка сморщилось. Оливия слегка встряхнула его с видом «не смей». Он остановился.
— Мы не спорим в присутствии ребенка. Даже я знаю, что это вредно для здоровья. — Меган закатила глаза.
— Мы не допускаем никаких громких звуков, чтобы они не потревожили моего сына.
Оливия цокнула языком.
— И это ваша проблема. Держу пари, вы, ребята, спорили всю беременность.
— Может быть, — сказала Меган, уклоняясь.
— Все время, — беззастенчиво признался Трен. — Это отличная прелюдия.
Меган шлепнула его по руке, но ее муж этого не заметил.
— А когда родился ребенок? — спросила Оливия.
— Мы остановились, чтобы он мог поспать.
— Итак, вы вытолкнули ребенка в мир из его милого теплого местечка и забрали единственное, что он, вероятно, помнил, — ваши крики. И, гм, борьбу, которая, вероятно, сильно потрясла его.
Они кивнули.
Оливия вздохнула.
— Идиоты. Он привык к суматохе. Без этого он чувствует себя потерянным. — Ее слова были встречены тяжелым молчанием, когда Трен и его жена посмотрели друг на друга. Затем ребенок издал громкий крик, чтобы напомнить им, что он был там.
Меган забрала своего сына у Оливии, когда его нижняя губа задрожала. Мать встряхнула его. Он оживился. Она снова встряхнула его. Улыбка тронула его губы. Меган ахнула и уронила его.
Трен нырнул и ударился о землю, поймав падающего ребенка, который хихикнул. Ошеломленная тишина застыла. Все взгляды устремились на ребенка. Он заерзал под всеми пристальными взглядами, затем издал могучий вопль.
Трен подбросил ребенка вверх. Меган ахнула. Трен поймал его. Хихиканье. Полет. Бросок. Улыбка. Оливия не знала, как долго двое родителей с глупыми ухмылками на лицах играли в «поймай падающего ребенка», в игру, которая, Оливия была уверена, закончится ударом по голове. Но отец играл со своим сыном достаточно долго, чтобы в какой-то момент Оливия громко напомнила им, когда плач возобновился, что ребенку, вероятно, нужно поесть и вздремнуть.
На самом деле, все немного вздремнули. Даже Оливия прикорнула, лежа рядом со своим фиолетовым наемником.
Ее все еще сводило с ума то, что он вернулся за ней, причем через несколько минут после ее ухода. Еще больше ее ошеломило то, что он утверждал, что заботится о ней.
Она оседлала своего фиолетового наемника и потянула за кольцо на его соске.
— Скажи это еще раз.
— Сказать что? Отсоси мне сильнее? Неужели мне нельзя дать минутку прийти в себя, ты, ненасытный варвар?
Оливия рассмеялась.
— Нет, Фиолетовый. Еще кое-что.
Улыбка смягчила его губы.
— Ты имеешь в виду, что я люблю тебя? Я люблю тебя. Я не осознавал этого, пока ты не ушла, но я чувствую это всем своим могучим существом. Но не думай, что это означает, что ты получишь все, что захочешь. Я все еще главный.
Она поерзала на нем.
— Ты так уверен в этом?
Он перекатил ее и завис сверху в мгновение ока, и провел следующее время, споря с ней о том, кто носил брюки в их отношениях, пока она не указала, что в спальне ни один из них ничего не носил, после чего началась дискуссия о том, следует ли разрешать женщинам носить брюки или нет, что привело к новому аргументу. Что ж, как говорится, остальное — история, но, по крайней мере, теперь в ее истории было «долго и счастливо».
И потрясающее новое прозвище. Возлюбленный. Но это было не для камер, даже если новость об их фактической свадьбе попала в сводки благодаря любезности менеджера по маркетингу Макла.
Пффф. Еще чего.
Эпилог
Макл присвистнул, выжидая своего часа. Инопланетянину в темном капюшоне, нависшему над ним, это ни капельки не понравилось.
— Может, ты перестанешь вести себя так жизнерадостно? Это неприлично, учитывая, что ты вот-вот умрешь.
— Нет, это не так.
Палач поднял свое оружие.
— Мой топор говорит, что это так.
— Но любовь, которую моя пара питает ко мне, говорит об обратном, — похвастался Макл, когда Оливия ворвалась в комнату, не теряя ни минуты. Она взмахнула бесценной вазой — Нет! — и ударила ближайшего охранника по голове, разбив хрупкую глиняную посуду и вырубив свою цель. Пошатнувшаяся человеческая мораль все еще не позволяла ей убивать безнаказанно. Тем не менее, она любила его — да, она любила его — настолько, что пришла ему на помощь, крича что-то вроде «Свобода!», что не имело реального смысла, но, казалось, всегда вызывало дикую ухмылку на ее лице.
Что бы она ни кричала, она отвлекла его палача достаточно надолго, чтобы ей удалось выстрелить инопланетянину в капюшоне в плечо. Несмотря на то, что это не был смертельный удар, он сделал свое дело. Топор упал. Макл перекатился на него и аккуратно разрезал путы на запястьях, потеряв при этом совсем немного крови. Завладев громоздким оружием, после короткой борьбы, которую он, конечно же, выиграл, он быстро разрубил голову палача, затем атаковал веревки, связывающие его лодыжки. Освободившись, он вскочил на ноги.
— Ты вернулась за мной, — воскликнул он. — Я знал, что тебе не все равно.
Она сморщила нос.
— Тьфу. Не заставляй меня уже сожалеть об этом, ладно? Ну же. Давай взорвем это заведение, прежде чем нам действительно придется пробиваться наружу с боем.
В комнату вбежала горстка охранников.
— Упс, слишком поздно.
Закатив глаза, Оливия прислонилась к стене и ждала, пока Макл увеличит количество своих убийств. Он значительно замедлил убийства с тех пор, как обнаружил, что любит своего человека и не может жить без нее. По какой-то причине то, что за его плечами было больше смертей, чем у его двоюродного брата, больше не казалось таким важным. На самом деле, все призы и щедроты во Вселенной бледнели по сравнению с сокровищем, которое он нашел. Любовь.
Но то, что он был влюблен, не означало, что он ушел на заслуженный отдых. Галактические неразлучники по-прежнему были сильны, оставляя за собой шлейф ограблений и видеозаписей своей страсти, куда бы они ни отправились. И вскоре, если взятка, которую он оставил Богине плодородия в венерианской звездной системе, окажется плодотворной, у него появится маленький наемник, который пойдет по их стопам. Сын, которому он мог бы передать свой потрепанный экземпляр «Руководства наемника к процветанию».
Или, может быть, у него была бы дочь, которой понадобились бы смертоносные навыки отца, чтобы уберечь ее от таких наемников, как он. Потому что он просто знал, что любая его дочь была бы красивой, храброй и замечательной, точно такой же, как пара, которую он нашел. В конце концов, он поклонялся Карме, и он знал, что годы его разврата не вернутся, чтобы преследовать. Однако, когда рядом с ним была его любимая варварша, поддерживающая его, он с нетерпением ждал вызова и будущего.
***
Мерфи вздохнул, откинувшись на спинку своего космического кресла и задрав ноги, наблюдая за разворачивающейся сценой. Он уже скучал по своим приключениям со своей племянницей Оливией, но, по крайней мере, он оставил ее в умелых — хотя и дерзких — руках воина, который будет лелеять ее. Он просто не мог поверить, сколько времени потребовалось фиолетовому идиоту, чтобы прийти в себя. Неужели он пропустил главу о том, как найти свою единственную настоящую пару?
— Он не пропустил это, потому что там этого никогда не было, — объявила Карма, прочитав его мысли, когда она появилась рядом с ним, одетая в сногсшибательный ансамбль, в котором было много розовых и черных перьев.
— Как это не было? Это часть каждого «Руководства».
Сунув руку в карман — которого, по всем правилам, не должно было быть в ее скромной одежде, — Карма вытащила пачку бумаги и с ухмылкой помахала ею.
— Я вытащила этот раздел из его книги некоторое время назад.
— Потому что?
— Потому что он сомневался в моем существовании. — Ее нижняя губа выпятилась.
— Но разве он сейчас не один из твоих последователей?
— Теперь это так. Но он им не был, когда я это сделала.
— И тебе никогда не приходило в голову положить это обратно или хотя бы сказать ему? Это значительно облегчило бы мою работу по благоустройству нашей племянницы.
— Я могла бы. Однако… — его сестра подмигнула. — Все знают, что Карма — та еще сучка.