— Бродяга вызывает штаб.

Самолёты ДРЛО давно нашли и «вели» конвой. Ударное авиакрыло, состоящее из сорока восьми тяжёлых истребителей СУ-33, оснащённых противокорабельными ракетами подобно рою голодных шершней, кружило в воздухе, ожидая «отмашки». Достаточно, чтобы перебить сопровождение конвоя, а второй атакой добить выживших и отправить на дно сам конвой.

— «Штаб на связи, доложите обстановку», — раздалось по связи.

— Отправляю данные по целям, приоритеты расставлены. Двадцать три крупных судна, двенадцать тяжёлых кораблей сопровождения, тридцать три лёгких корабля.

— «План «Гончая»?»

— Ожидаемое время выхода «Гончих» на дистанцию уверенного обнаружения силами сопровождения конвоя не более пятнадцати минут.

— «Принято. Бродяга, приступайте к выполнению задания».

Рванувшиеся вперёд бомбардировщики заложили вираж, облетая корабль-носитель.

— В конвое гражданские суда, суммарная численность экипажей около тысячи гражданских лиц.

— «Приступайте к выполнению задания», — повторили приговор из штаба.

— Сопровождение состоит из линкора Индиана, тяжёлых крейсеров Астория и Квинси, лёгких крейсеров Денвер, Билокси…

— «Тяжёлый авианесущий крейсер «Ульяновск», приступить к выполнению приказа номер двенадцать восемьдесят восемь!» — сменился голос в рации.

Собеседник явно был недоволен задержкой.

Ульяновск вздохнул и прикрыл глаза. Благодаря четырём самолётам радиолокационного дозора конвой был у него буквально на ладони. Огромные газовозы, танкеры, контейнеровозы и суда поменьше шли в Азию в сопровождении полусотни канмусу и трёх эсминцев флота США. Не подозревая, что через каких-то десять минут патрульные самолёты авианосца обнаружат несущуюся на конвой голодную стаю глубинных. И у канмусу имелись все шансы отбиться и дойти до Петропавловска-Камчатского, откуда навстречу им выдвинутся русские канмусу, получив сообщение о нападении.

— Есть, — произнёс Ульяновск и отключил связь. — Простите, — тихо добавил он в пустоту. — Приказы…

Конвой дойдёт… только если глубинным кто-нибудь не поможет.

Истребители-бомбардировщики с противокорабельными ракетами на борту легли на атакующий курс. У закреплённых на ногах авианесущего крейсера ракетных установок открылись крышки люков, сигнализируя о готовности к запуску.

Достав из кармана секундомер, крейсер начал отсчёт. Скорее чтобы успокоить нервы, нежели для расчёта места нахождения своей палубной авиации. Некоторое время он просто смотрел на циферблат, пока не нажал на кнопку. В то же мгновение вдалеке от ведущего бомбардировщика отделилась противокорабельная ракета «Москит», и устремилась к своей жертве. Следом, дымя ускорителями, помчались её сёстры и несколько десятков ракет поменьше.

Следом загрохотали стартовые ускорители «Гранитов» с установок Ульяновска. То, чем никогда не стреляли по противнику, тем более залпом, сейчас, пылая факелами двигателей, несло смерть союзникам. Двенадцать ракет, способных уничтожить любой корабль, получили с системы наведения цели, и «волчья стая» на огромной скорости помчалась к своим жертвам.

Первый удар пришёлся по сопровождающим конвой эсминцами типа «Арли Бёрк». Экипажи не думали, что по их кораблям будут стрелять из легендарного «Шипврека», и уж тем более никто не предполагал, что носителем этих ракет окажется канмусу. Предназначенные для поражения целей крупнее, нежели эсминец, ракеты буквально вывернули наизнанку несчастные кораблики, и те стали быстро тонуть. В тот же момент полыхнул газовоз, накрывая конвой огненным шаром, а также скрывая из вида сопровождающих, в корпуса которых уже влетали другие убийственные снаряды.

Секундная стрелка описала полный круг. Головной и замыкающий корабли конвоя горели, искали выживших, сопровождение пыталось реорганизоваться после потери флагманов и оперативного штаба в полном составе. В это время авиагруппа стала заходить на посадку.

Спустя две минуты самолёты-разведчики засекли приближение к пытающемуся вернуть былую организованность конвою авангард стаи порождений бездны. Но оба авианосца прикрытия конвоя были отправлены на дно одновременно с подрывом газовоза, и предупредить сопровождение об опасности оказалось некому.

— Уж лучше так, — остановил секундомер Ульяновск, поднимая на крыло вторую волну бомбардировщиков.

Секундная стрелка пошла на второй круг, а крейсер развернулся и лёг на курс домой. Феи-пилоты справятся с задачей и без указаний с корабля-носителя. Ульяновск знал, что будет дальше. Вторая волна устранит канмусу из эскадры сопровождения, раздраконенная им ранее стая глубинных сожрёт торговые суда. Не просто так он приманивал и водил её за нос целых три дня.

— Бродяга вызывает штаб, — спустя пять минут, Ульяновск вышел на связь.

— «Докладывай».

— Задача выполнена, гончие нагнали зайца, — сухо отчитался крейсер.

— «Возвращайся домой, патрули восточного рубежа работают с поправкой шесть. Спой Гончарова по пути».

— Понял, — отключил связь Ульяновск, возвращая на борт своё авиакрыло.

Имелось у него желание сменить состав групп, находящихся в воздухе, сдвинув фокус в сторону противолодочной обороны. Слишком уж знакомым был силуэт и манера его приближения, что он засёк на юго-западе.

Через двадцать минут в кольце противолодочных вертолётов из воды выглянуло лицо бледной девушки с белоснежными волосами.

— Я же просил, не попадаться под руку! — рыкнул Ульяновск.

— Ты ведь мог уничтожить меня ещё на подходе, — улыбнулась девушка, наполовину вынырнув из воды и уперевшись руками о водную гладь, словно на столешницу, напрочь игнорируя небольшое волнение. И ничуть не смущаясь, что своими действиями нарушает законы физики.

Крейсер недовольно окинул хитро ухмыляющуюся глубинную. Мало ему было расстрела союзников ради высших политических целей большого начальства, так ещё и с непосредственным противником разговоры ведёт.

— Надо было уничтожить тебя ещё год назад, — фыркнул он.

— Но ты не стал, — синий огонёк в глазах Химе Субмарин загорелся подобно прожектору. — И не жалеешь ведь. Узнал что-то ещё?

Ульяновск стыдливо замолчал. По-другому не могло быть, когда его буквально тыкал носом в нестыковки мироустройства тот, кого ему следовало уничтожить как только появился сигнал на гидролокаторе.

— Я же говорила, что, ты не пожалеешь, — глубинная убрала непослушную прядь с лица. — Ведь не просто так среди вас, сухопутных, появляется самец. А их ещё попробуй захвати, сам видел разницу. Но, как я вижу, до самого вкусного ты ещё не добрался.

— За мной следят, — коротко отозвался Ульяновск.

— Исходя из моих познаний о твоих хозяевах, я бы удивилась, если бы следить не стали, — хмыкнула химе, улёгшись на водную гладь и повернувшись на бок лицом к крейсеру. — Надеюсь, ты принял меры?

Ульяновск в ответ промолчал.

— Значит, принял. Ты знаешь, куда идти, если что.

— Ты пришла только ради этого?

— Нет, — покачала головой глубинная. — Филира передаёт привет и спасибо за еду.

— Кто?

— Филира, кхане улуса Больших Врат. Ты же ей всё то скормил, — указала химе рукой в направлении уничтоженного конвоя. — Даже завидно.

— Я в ваших названиях не разбираюсь.

— Она правит этой частью океана.

— Я думал, это владения Хоппо.

— Имеешь право, — пожала плечами глубинная, приподнимаясь на руках. — Но мне ведь лучше знать, — с хитрой улыбкой она нырнула в воду.

Проплыв под крейсером, она вынырнула с другой стороны.

— Мы будем ждать, — улыбнулась химе.

— Не дождётесь, — твёрдо ответил Ульяновск.

— Сам-то в это веришь? — оглянувшись в сторону горизонта, где загорелось зарево второго взорвавшегося газовоза, глубинная скрылась под водой.

Дальнейший путь авианесущего крейсера до Магадана прошёл без происшествий и неожиданных встреч. Доклад начальству, обязательный визит к штабному психологу и к сотрудникам научного бюро, что должно было обозначить степень его готовности к новому боевому выходу.

Спустя два дня бюрократических мучений крейсер отправили в недельный отпуск.

— Нашли что-нибудь новое? — едва закрыв дверь в свои апартаменты, Ульяновск призвал фею из бортового подразделения развед-роты морской пехоты.

Та выпрямилась, приветственно отсалютовав, и гордо запищала.

— Даже так… — выслушал доклад крейсер. — Молодец.

Фейка козырнула и растворилась в воздухе.

— Сожранная изнутри база на Байкале, да, — тихо хмыкнул крейсер себе под нос. — Именно там, где меня призывали, да?

Переодевшись в домашнее, воплощение атомного авианесущего крейсера Ульяновск, так и не увидевшего море в прошлом, собиралось было направиться в душ, однако на его пути встало неожиданное препятствие. Вместо привычной картины аккуратно свёрнутой и разложенной по полочкам одежды и вешалок с выглаженной униформой, в шкафу оказались вешалки с различными платьями. На полках аккуратными стопочками расположились разнообразные блузки, юбочки, топики и, как контрольный выстрел, два ящика с трусиками, лифчиками и чулками с подвязками.

Ульяновск медленно закрыл дверцы шкафа…

Ульяновск медленно закрыл дверцы шкафа, досчитал до десяти, после чего вновь открыл. Однако, женские тряпки никуда не делись. Парню даже показалось, что три костюма французской горничной, лучшим местом для которых стал бы сексшоп, своими вырезами, похожими на дьявольскую ухмылку, словно насмехались над ним.

— Кто же у нас такой шутник? — перебирая вещи, пробормотал крейсер. — Да ещё и шмотки весьма качественные, — по достоинству оценил он материал чёрных брюк на одной из вешалок.

Кандидатов в виноватые у Ульяновска не находилось. Знаменитые на весь флот шутники из числа эсминцев «Тип 7» штабных офицеров, к которым официально относился крейсер, не трогали. Как правило, их жертвами становились либо инструктора, либо сержанты, изредка — командующие. Служба собственной безопасности проколов, вроде задом наперёд установленных выдвижных ящиков, не допускает. Да и там людей с подобным чувством юмора не водилось в силу особенностей профессии.

От дальнейшего осмотра содержимого крейсер отвлёк звонок в дверь. Закрыв шкаф, он пошёл встречать гостей, надеясь, что это только ребята из службы снабжения с продуктами, посланные комендантом, а не суровые офицеры с предложением проехать с ними.

— Здравия желаю, тащ контр-адмирал, — отсалютовал стоявший на крыльце морячок. — Вам пакеты от коменданта и посылка из штаба.

На улице стояли пятеро матросов, двое из которых оказались нагружены непрозрачными пакетами, другая пара стояла возле стального ящика, по габаритам напоминавшего небольшой комод.

— Распишитесь, — протянул матрос планшет с накладной.

— Ящик кто прислал? — поставил две закорючки Ульяновск. — Заносите. Пакеты прямо и налево, оставьте на полу кухни. Ящик в коридоре.

— Не могу знать, тащ контр-адмирал. Нам его передал капитан первого ранга Макаров, — пояснил служивый.

— Ясно. Капитану мою благодарность передавайте за оперативность.

— Так точно! Разрешите идти?

— Свободны, — отправил прочь матросов Ульяновск и отправился перебирать содержимое пакетов.

Много времени на раскладывание продуктов по своим местам у него не заняло, а вот содержимое ящика удивило. В хорошем смысле.

— Доделали-таки, — с улыбкой проговорил крейсер, вскрыв ящик и прочитав надписи на лежавших сверху коробочках. — Единственная хорошая новость за этот месяц.

В ней находилось то, что любому простому человеку показалось бы набором деталей для сборки пластиковой модели самолёта. Аккуратно разложенные в пластиковые блистеры детали фюзеляжа, крыльев и шасси. Да ещё и качественно выполненные с максимально возможной детализацией.

Вернув коробку на место, Ульяновск легко поднял ящик, который с трудом переносили два крепких мужчины, и отнёс его в мастерскую, которая своим убранством заставила бы умереть от зависти любого моделиста, после чего устроил инспекцию. В общей сложности из арсеналов ему переслали по шесть комплектов для сборки Су-33 и МиГ-29, два Як-44 и превеликое множество футляров с вооружением для этих самолётов, половину которого составляли ракеты «Москит». Тридцать шесть тубусов с деталями для противокорабельных ракет «Гранит» — своего рода главного калибра Ульяновска.

А самой приятной находкой были двенадцать комплектов для сборки палубных версий новеньких самолётов Су-57 из какого-то навороченного композита. Будто бы взяли самый настоящий стеклопластик, из которого полноразмерные аппараты изготавливают. И целых два звена ударных вертолётов Ка-52 по четыре штуки в каждом. Обе новинки доставили с комплектом вооружения.

— Похоже, меня ожидают учебные стрельбы. Пятьдесят седьмая «Сушка» — это хорошо, это три «Москита» вместо одного, — сделал вывод Ульяновск. — Ударный вертолёт с противокорабельной ракетой — тоже хорошо, вопрос только — зачем? Я вроде привычки подпускать близко глубинных не имею, чтобы по ним с вертолётов бить…

Вдруг из спальной комнаты раздался негромкий возглас и приглушённый звук удара чего-то мягкого о дерево. Нахмурившись, Ульяновск отвлёкся от осмотра подарков командования и поспешил к месту преступления, на ходу призывая вертолёт радиолокационного дозора Ка-31, чтобы облегчить себе поиски нарушителей своего спокойствия. А учитывая, что источник находился в комнате со шкафом, избранный загадочными шутниками для своей шалости, предосторожность излишней не казалась.

— Не дай Боже это кто-то из «Кондоров» или «Щук», или ещё кто из самотопов, любящих щекотать нервы авианосцам, — пробормотал себе под нос Ульяновск, заходя в комнату.

И застыл как вкопанный, узрев открытый шкаф. Создавалось впечатление, что в нём произошёл взрыв, распахнувший двери и разбросавший вещи по всей комнате. А прямо в предполагаемом эпицентре конуса взрывной волны лежала девушка. Окинув её взглядом, первой мыслью Ульяновска была, что перед ним потомок Гарри Гудини. Только вместо таланта выпутываться из различных узлов, её навыки лежали в прямо противоположной плоскости, возведённой в абсолют.

Иначе как объяснить, что девушка могла упасть, запутавшись в вещах так, что даже с посторонней помощью человека связать не получится. Одна рука была примотана к телу костюмом горничной, вторая связана с ногой колготками так, что промежность этих колготок оказалась в роли кляпа на её лице. Каблуком другой ноги она каким-то неведомым образом зацепилась за резинку собственных трусов и теперь боялась ею пошевелить, чтобы не порвать и так растянутую вещь.

Чёрная юбка задралась на спину, открывая всему миру аппетитную пятую точку… Которая должна быть прикрыта белыми трусиками, но их сейчас оттягивал каблук, из-за чего несчастная лежала на полу буквально с голой кормой, непонимающе хлопая большими карими, почти что красными, глазами.

В целом, картина больше подошла бы какому-нибудь дешёвому фильму для взрослых, однако Ульяновску от неё хотелось смеяться. Заглянув в шкаф, он обнаружил всё те же женские вещи, правда, половина вешалок теперь висела пустыми. Каким образом девушке в падении удалось выдернуть один из ящиков с нижним бельём, оставалось загадкой. Теперь же его он лежал на полу, возле небольшой горки из лифчиков, один из которых болтался на двери.

Проследив взглядом, Ульяновск обнаружил ещё два весьма экстравагантных изделия из полупрозрачной ткани на карнизе со шторами.

— Н-да-а-а… — слов описать ситуацию у него не нашлось.

Сходив на кухню, крейсер налил стакан кипячёной воды и вернулся к появившемуся из ниоткуда чуду-юду. Присев возле жертвы чудовища по имени Бардак, сына великого Хлама, он сунул ей под нос стакан и, приложив ладонь к глазам девушки, присмотрелся к её зрачкам.

Те светиться в тени, отбрасываемой ладонью, не спешили, да и девушка не отворачивалась от воды как от стакана с рвотой.

— И кто же ты такая? Твой акустический портрет в базе не «бьётся», — поинтересовался крейсер. — А о подводных лодках со склонностями запутываться в рыбацких сетях я не слышал.

— Хлпф мф! — тряхнула головой девушка.

Одним движением руки парень вытащил колготочный кляп изо рта, удерживая его возле подбородка.

— Помогите, пожалуйста! — на чистом английском обратилась к нему пленница.

— По-нормальному не разумеешь? — хмыкнул крейсер.

— Помогите, — отрицательно качнув головой, повторила девушка, виновато опустив глаза.

Ульяновск задумался, куда же смотрят спецслужбы и охрана базы, что в его дом умудрилась пробраться иностранная канмусу. Да не простая — по своим массогабаритным характеристикам напоминавшая эсминец «Арли Бёрк» или крупный фрегат. Корабль условного противника пробрался тайком на режимный объект — Ульяновск уже мог представить размер дырок в проплавленных сидушках под задницами причастных офицеров стульев и улетающие стаями погоны, только совсем не в сторону тёплых стран.

— Имя, бортовой номер, страна принадлежности, — по-английски обратился к девушке крейсер.

— Её величества лёгкий крейсер Сириус, класс «Дидо», бортовой номер восемьдесят два! — испуганно выпалила она.

Ульяновск вернул кляп на место и отозвал вертолёт, который всё время, словно квадрокоптер у малолетних школьников, жужжал под потолком. Девушка назвала имя канмусу, которая вместе с сёстрами водит конвои в Северном море, и в Тихий океан английское командование их не направляет. Во всяком случае — в одиночку. Вспомнив силуэт и примерное описание канмусу крейсера «Сириус», и сравнив имеющиеся данные с тем, что лежало на полу, парень покачал головой. Общих черт имелось только две — рост и цвет волос.

Но в то же время, перед ним лежала определённо канмусу. Со схожим с крейсером класса «Дидо» силуэтом на радаре, как и сказала незнакомка. А это только усугубляло ситуацию. Двух канмусу одного и того же корабля не существовало. Редко, когда корабль за время жизни менял название и страну, призывалось два воплощения, но такие случаи единичны и хорошо изучены.

По логике, ему стоило сдать эту «Сириус» командованию, но тогда придётся отвечать на неудобные вопросы. Мол, как в его апартаментах оказалась не просто девушка, это с натяжкой могли бы понять и простить, а целая канмусу, да ещё и английская подданная. Сплошная головная боль, геморрой и прочие ужасы бюрократии.

Будь он простым человеком, вполне могла сработать отговорка о том, что клеил модельку, вспышка, и вместо пластиковой лодочки стоит сексуальная девушка. В конце концов, зафиксировано два подобных случая, пусть и закончившиеся летально для призывателей. Вот только канмусу не может призвать другую канмусу.

— Как ты здесь оказалась? — сдвинув кляп, спросил Ульяновск, внимательно отслеживая любые движения подозрительной особи.

— Я хотела переодеться, но споткнулась и… — покраснев, девушка замолчала. — Упала в гардероб, — закончила она тихим голосом.

— Как? — вырвалось у крейсера, когда он окинул взглядом результат этого «просто споткнулась».

Лежавшая на полу канмусу пробормотала что-то невнятное. А затем раздался треск и…

— А-ах! — громко простонала девушка, отчаянно краснея.

Кусочек белой кружевной ткани, описав в воздухе дугу, повис на дверце шкафа. Взгляд крейсера переместился на оставшуюся без прикрытия корму связанного лёгкого крейсера.

— Ну нахер, — выдохнул Ульяновск. — Как ты упала в свой гардероб, а вывалилась у меня в спальне?

Девушка заёрзала, видимо пытаясь спрятать оголённую филейную часть. Поняв, что ответа на вопрос в данный момент не получит, а в комитете госбезопасности он не работал, чтобы уметь колоть пленных, у него оставался только один вариант. Да и желания, после недавних событий, кого-то пытать не имелось. Даже если это замаскированные глубинные.

— Так, я тебя сейчас развяжу, — обратился к ней крейсер. — А потом наводим порядок и разбираемся, что за чертовщина здесь произошла, хорошо?

— Хорошо, — кивнула Сириус.

— Только постарайся не падать, — попросил Ульяновск, одёрнув юбку девушки, чтобы прикрыть трюм.

И первым делом занялся узлом из колготок, но при осмотре он оказался крепким морским узлом, который даже опытный швартовщик не развяжет. Провозившись минут пять, стараясь не повредить колготки, крейсер плюнул на всё и просто разорвал их.

Почувствовав свободу, девушка приняла сидячее положение, поджав ноги под себя, и стала избавляться от обёрнутого вокруг неё костюма, что надёжно зафиксировал её левую руку за спиной. Ульяновск посчитал, что оказал достаточную помощь терпящей бедствие коллеге, и подошёл к шкафу, не прекращая следить за ней при помощи радаров.

— Говоришь, хотела переодеться и споткнулась? — поинтересовался он у девушки, постучав по задней стенке гардероба.

— Так и есть, — подтвердила из-за спины Сириус.

— Может я чего-то не понимаю, но там стена, — для убедительности авианесущий крейсер погромче постучал по фанере.

Позади послышался шелест юбки, и девушка появилась возле парня, с беспокойством осматривая шкаф. Он решил отойти в сторонку, чтобы не мешать канмусу искать объяснение причины своего появления там, где её быть не должно. Да и рассмотреть ту получше, без связывающих элементов.

— Эм, канмусу в Англии вынуждены подрабатывать в кафе? — оценив облик девушки, и вспомнив про знаменитые японские мейд-кафе, поинтересовался Ульяновск.

— Прошу прощения? — непонимающе посмотрела через плечо Сириус.

У крейсера на языке вертелась другая профессия, куда древнее официантки, но он решил быть вежливым. Хотя, как раз на неё указывало короткое платье цвета тёмного шоколада, украшенное белым фартуком, с огромным декольте. Воротник, если его можно было так назвать, соединялся с платьем спереди двумя узкими полосками ткани, которые скорее должны были подчеркнуть грудь девушки, а не удерживать ошейник из ткани на месте.

Впрочем, грудь девушки ни в каких аксессуарах не нуждалась, её природных данных хватало, чтобы создавать впечатление, что она вот-вот выскочит из плена платья. Спина, как и грудь, тоже была наполовину голая — платье начиналось чуть ниже лопаток. Зато на ошейнике пришиты две полоски ткани, завязанные бантиком. Видимо, в качестве противовеса кулону в форме якоря спереди.

— Я, конечно, могу ошибаться, и у тебя такое хобби, но… — махнул рукой сверху вниз Ульяновск, показывая, о чём ведёт речь.

Белые чулки до середины бёдер и юбка, самую малость не доходившая до края чулок, стали эдакой вишенкой на образе. Крейсер признавал, что на любой другой канмусу-крейсере и некоторых линкорах данный наряд смотрелся бы куда менее вызывающе, нежели на канмусу перед ним. Но невинное, практически детское, лицо и невысокий рост, около 165 сантиметров, при обводах, подобных Ямато или Айове, вполне делали из девушки реальную причину, по которой большинство офицеров, работающих с канмусу, стройным шагом направилось бы под трибунал.

— Это обычная форма кансен из Отряда Горничных Королевского Флота! — с нотками возмущения ответила Сириус, развернувшись в его сторону.

Осуждающе посмотрев на парня она скрестила руки под грудью, видимо, пытаясь немного пристыдить. Однако, добилась несколько иного результата.

— Другой мир — другие правила, всё ясно, — отмахнулся от возмущений Ульяновск. — Но что со стеной делать будем? Тайным проходом это быть не может, так как за ней находится кухня.

— Хм, — задумалась девушка. — Я точно помню, что, когда споткнулась, ударилась головой о заднюю стенку. Потом вспышка — и я лежу здесь на полу…

Слова канмусу совпадали с тем, в каком состоянии крейсер её обнаружил. Установленные задом наперёд ящики с нижним бельём, один из которых в данный момент валялся на полу, подсказывали, в каком направлении должна находиться дверь в шкаф. Ульяновску всё это напоминало старый рассказ из жанра фентези, где группа подростков через старинный шкаф попала в сказочное королевство с говорящими животными и прочей магией…

Но то был старинный шкаф, а девушка вывалилась из дешёвой мебели, купленной снабженцами в «Икее». К тому же, ни он, ни девушка детьми не являлись. А мысль о том, что один лёгкий крейсер способен переломить ход противостояния с Глубинным Флотом казалось смешной.

Ульяновск не тешил себя идеями, что порождения бездны не более, чем неизвестный вид животных, как говорили большинству населению планеты. Но и в то, что этих мстительных духов, как гласила текущая парадигма учёных, можно если не победить, то хотя бы сдержать на текущих позициях. В силу определённых обстоятельств крейсеру довелось пообщаться с высшими особями глубинных, и увиденное слишком разнилось с официальными данными. Далеко не в пользу человечества.

«Вот вывались из шкафа кто-то из Орланов, мысль о помощи извне не казалась бы смешной», — мысленно вздохнул Ульяновск.

— Знаешь, улики подтверждают твои слова. Твоё положение, тракетория полёта лифчиков, — указал он на висящие на карнизах вещи, — хоть и вызывают вопросы, но вписываются в озвученную версию, но…

— Прошу простить меня за устроенный беспорядок! — поспешно извинилась Сириус. — Я всё уберу!

С этими словами она присела на корточки, поправила юбку и принялась довольно шустро укладывать рассыпавшиеся лифчики в ящик, складывая разбросанные блузки с юбками в аккуратные стопочки. Причём сворачивала одежду она настолько профессионально, что Ульяновск даже подумал, а не попросить ли её устроить мастер-класс по складыванию футболок и рубашек.

— Однако, вот в чём проблема, — подошёл он к окошку и снял с карниза лишние украшения. — Звучит всё это как-то слишком фантастически. Межмировая телепортация, канмусу из другого мира — самый настоящий сюжет дешёвой японской исекай-новеллы…

Сняв с двери порванные трусики и вручив их девушке, чем вызвал новый прилив краски к лицу, крейсер наклонился и посмотрел в глаза канмусу.

— Факт есть факт — ты здесь, и тут тебя быть не должно. Вопрос: что мне делать? — не дав Сириус ответить, он продолжил: — Смотри, какая ситуация. Английская канмусу, оказалась на секретной военной базе. Одна. Согласно устава, я должен сообщить о случившемся контрразведчикам, и впереди тебя ждёт долгое и интересное общение с солдатнёй. Учитывая твой внешний вид, общение будет очень интересным.

— Я… — захлебнулась от возмущения девушка. — Я бы ни за что не стала нарушать законы Северного Парламента, союзника Королевского Флота! И на моей стороне Международный Морской Устав! — вскочила она на ноги.

…Чуть не ударив Ульяновска по лицу своей грудью.

— Не знаю ни о каком Северном Парламенте. Ты сейчас находишься на территории Российской Федерации, — о том, что страну усиленно пытаются переименовать, крейсер решил умолчать. — И дело не в том, что я тебя подозреваю в шпионаже. Шпион из тебя, прямо скажем, так себе, — выпрямился он, подняв руки в примирительном жесте, и повторил: — Что с тобой делать?

Девушка замолчала, переваривая услышанное.

— Я вижу два варианта. Или передаю тебя в руки спецслужб, и дальше это не моя забота. Или мы с тобой ждём, когда этот портальный шкаф включится и позволит тебе вернуться домой.

— Но когда это случится — неизвестно, — поникнув, закончила за парня Сириус. — У меня ведь нет выбора?

Глядя на грустное лицо девушки, Ульяновску даже стало немного стыдно. Но Устав есть Устав, и его надо соблюдать, хотя бы первую страницу.

— Да, его нет, — кивнул он. — Атомный тяжёлый авианесущий крейсер Ульяновск. Приветствую лёгкий крейсер Королевского Флота Сириус на территории Российской Федерации, — официальным тоном произнёс парень и расслабленно добавил: — Поживёшь пока у меня, до тех пор, пока портал в шкафу не заберёт тебя обратно. Интернировать будем в крайнем случае, но пока об этом не думай.

— Вы собираетесь нарушить устав? — удивлённо, и не скрывая радости, спросила Сириус.

— На то есть причины, да и представь, как я буду объяснять твоё появление? Мало мне и так штатных психологов…

— Спасибо! — засияла улыбкой девушка. — Я не доставлю проблем!

Ульяновск невольно скосил взгляд на ещё недавно разбросанные по полу вещи, что сейчас лежали аккуратно сложенной стопочкой.

— Я не специально, — покраснев, Сириус отвела взгляд.

После слов Сириус, крейсер невольно вспомнил состояние комнаты, в каком она была каких-то несколько минут назад.

— Да уж, такое специально не устроить, — кивнул Ульяновск.

Нагнувшись, он подобрал чудом уцелевший после всех приветственных расшаркиваний и освобождений пленниц стакан с остывшим кипятком.

— Прошу прощения, — подозрительно посмотрела на жидкость девушка, — что там?

— Обычный кипяток, — слегка тряхнул крейсер стаканом. — Будь ты кем, на кого я подумал, едва увидев — нос бы воротила от одного только вида кипячёной воды. И никакие тренировки не помогли перебороть отвращение, — проигнорировал он её удивление. — Давай-ка уберём одежду на место, и я покажу тебе дом.

Сириус посмотрела сперва на открытый настежь шкаф, затем на сложенные аккуратной стопочкой вещи.

— Но вдруг портал откроется, пока нас не будет?

— Я не думаю, что этот портал откроется, пока шкаф открыт и мы на него смотрим. Да и не место вещам на полу.

— Почему?

— Вряд ли всякое мистическое действо будет происходить на глазах наблюдателя. Магия — она такая, стеснительная, — пояснил свою мысль крейсер.

Как говорили его знакомые старшины и мичманы — везде должен быть порядок. И не дело одежде валяться на полу, для неё есть своё определённое место.

Сириус некоторое время молча стояла в раздумьях, но вскоре вынуждена была согласиться с выводами крейсера. Несмотря на её протесты, он поставил ящик с нижним бельём на место, девушка разложила всё по своим местам.

— Итак, — закрыв дверцы, Ульяновск жестом пригласил её следовать за ним. — Небольшая географическая справочка. Я живу в военном городке на территории базы флота. В силу определённых причин не беспокоят, по большей части, если, конечно, не наступает какой-нибудь форс-мажор. Так что, если ты не будешь привлекать внимание — солдатня сюда не сунется дальше крыльца. Но если всё-таки появится желание, — подмигнул он девушке, — развлекайтесь не в этом доме

— Это пошло и грубо, — обиженно скрестила руки Сириус.

— Ну уж извини, другой мир — другие нравы. Я понимаю, что канмусу в сравнении с простыми женщинами выглядят гораздо привлекательнее, но многие склонны забывать, что за красивым личиком и соблазнительной фигуркой скрывается стальной монстр прошлого. Со всеми вытекающими последствиями.

— То есть, у вас воплощения — женщины? — удивилась девушка. — Я думала…

— Я скорее исключение. Следствие некой случайной ошибки, — поспешил развеять подозрения гостьи Ульяновск. — Как бы не желали высшие офицеры иметь флот послушных воплощений кораблей в виде парней, которыми легче командовать в силу привычки, канмусу все женского пола. Столетия развития военного искусства и методик управления армией всё-таки что-то да значат.

— Значит, из дома лучше не выходить, — с каким-то отрешённым выражением лица подытожила Сириус.

— Эй! Не всё так плохо, как ты себе тут напридумывала! — возмутился крейсер. — Просто даже для канмусу твоя внешность уже слишком…

— Но ведь среди кансен есть и получше… — тихо пробормотала девушка, виновато опустив голову.

— Которых в данный момент на горизонте не наблюдается. Ладно, мы отвлеклись. Появилась ты в спальне, их в доме четыре. Эта, прямо по коридору налево и две на втором этаже. Командование не исключает возможность появления моих систершипов или иных ракетоносцев, так что стесняться не придётся, — выйдя в коридор, Ульяновск последовательно указал на названные комнаты. — Вот только ванная одна, и она на втором этаже. Там же комната отдыха. Кухня вот, — приоткрыл он дверь в комнату, служащую одновременно и местом приготовления пищи, и столовой. — Не королевские покои, но вполне уютно.

— У вас кансен живут в отдельных домах? — удивлённо озираясь по сторонам, спросила Сириус.

— На сколько я знаю — да. Есть крупные базы Объединённого Флота, служащие местом сосредоточения сил перед крупными операциями, но там или комфортные жилые корпуса, или отдельные коттеджи. Вообще, по мировой практике, канмусу стараются селить классами в одно место, за исключением эсминцев, подводных лодок и прочей подобной мелочи. Их слишком много, чтобы применять подобную практику, — крейсер умолчал, что данная информация у него лишь на уровне слухов да осмотров разорённых, после атак глубинных, баз. — Чаю? — предложил он, кивнув в сторону кухни.

— Не откажусь, — вежливо улыбнулась Сириус. — У нас для каждой кансен выделяется комната в королевском дворце…

— Прямо-таки во дворце? — переспросил парень, пропуская девушку вперёд.

— Угу, — кивнула та. — Её высочеству Королеве Елизавете ведь надо где-то жить.

— Ты сейчас о дредноуте или о человеческой королеве?

— О линкоре «Куин Элизабет», — ответила Сириус.

Сказано это было с такой интонацией, словно она объясняла, что вода мокрая. Чем добавила ещё один пунктик в список странностей параллельного мира.

«Они там что, захватили власть над людьми и теперь играют в аристократов и прислугу?» — подумал Ульяновск, окинув взглядом наряд секси-горничной на канмусу.

Мысли о странностях других миров крутились и в голове Сириус. В процессе службы ей приходилось сталкиваться с межмировыми порталами. Нептуния, Утаровемомо, или мир с гигантскими роботами, что сражались с огромными монстрами — все они так или иначе становились жертвами махинаций сирен, преследующих свои непонятные мотивы. Но ещё никогда подобные порталы не открывались только для одной кансен. Как правило, их пропускная способность позволяла сиренам перебрасывать целые армады куда им заблагорассудится.

И всегда порталы представляли собой большие вихреобразные воронки, которые охранялись большим числом боевых вражеских дронов. Зачем противнику понадобилось создавать портал ради неё одной, девушка не понимала. Она хоть и считала себя достойным членом Отряда Горничных, но среди её боевых подруг имелись более приоритетные цели, вроде госпожи Белфаст. А ведь были ещё глава королевских рыцарей Кинг Георг V, телохранитель королевы или она сама…

— Эм… Можно вопрос? — наблюдая, как её невольный союзник колдует с заваркой, привлекла внимание крейсера Сириус.

Тот хотел ей ответить про Машку и ляшку, в стиле матросов и солдат морской пехоты из числа несущих срочную службу, но сдержался.

— Если про чай, то чем богаты, — пожал плечами Ульяновск.

Девушка отрицательно покачала головой.

— Нет. Хотела спросить, с кем воюет человечество, что ему пришлось создать кансен?

— А вот об этом мы сейчас и поговорим. И о кансен, и про противников, — ответил ей крейсер. — Но сперва сядь, в ногах правды нет, да и разговор будет долгим.

Доведя заварку до кондиции, когда ту не стыдно налить гостям в кружки, попутно смухлевав с парочкой чайных пакетиков, Ульяновск быстро накрыл на стол и сел напротив девушки.

— Мы, северные варвары, в чае не разбираемся, до аристократических вкусов нам далеко, — разлил он напиток по кружкам. — Отвар из шишек и листьев смородины ты вряд ли оценишь по достоинству, так что чем богаты…

— Похоже, некоторые предрассудки имеют свойство повторяться, — вздохнула Сириус, с интересом рассматривая металлическую коробку с печеньем.

— Предрассудки, да? — подмигнул Ульяновск. — Наш Королевский Флот любит пропустить кружечку-другую чая, но даже они не формируют из крейсеров «Отряды Горничных». Не расскажешь зачем, кстати?

— Отряд Горничных заботится о быте и благополучии подданных Её Величества, — гордо выпрямилась девушка.

И крейсер был готов поклясться, что услышал жалобный треск лифа платья.

— Нда? — скосил он взгляд на натянутую материю. — Каким же образом и кого конкретно?

— Линкоры, авианосцы… — начала перечислять Сириус, но тут поймала на себе взгляд парня. — Не в этом смысле!

— А ты в каком подумала? Я, например, задаюсь вопросом, зачем напрягать лёгкие крейсера задачами, которыми с успехами могут справиться феи, — спокойно ответил Ульяновск.

И демонстративно чайной ложечкой стал насыпать сахар в свою кружку.

— В каком ещё я могла подумать после всех намёков на мой внешний вид и твоих взглядов? — возмутилась девушка.

— Мне просто показалось, что оно вот-вот порвётся, когда ты резко выпрямила спину. Однако, признаю, палку я перегнул, — не стал отрицать крейсер. — И прошу меня простить. Не каждый день видишь крейсер с внешними данными линкора, который не относится к классу «Де Мойн».

Сириус некоторое время буравила взглядом парня напротив, после чего как-то устало вздохнула и тихо произнесла:

— Мы не выбираем, в каком виде нас формирует куб мудрости.

— Канмусу в вашем мире призывает машина? — удивился Ульяновск.

Его разум тут же нарисовал картину оставшегося от древней цивилизации суперкомпьютера, которому поклоняются одетые в шкуры люди. И как артефакт по просьбе своих жрецов создаёт деву-воительницу.

А ещё напомнило просмотренный месяц назад сериал — творение больного воображения впечатлившихся канмусу сценаристов, где выпавший из грузового звездолёта контейнер с секс-роботами упал в океан, а его содержимое решило восстать и превратилось в высокотехнологичные корабли, копирующие военные суда времён Второй Мировой. И главный герой, посланный фирмой-производителем, при помощи верной помощницы отлавливал и сбрасывал им настройки на заводские.

— Что за уникальный ум создал этот «куб мудрости», я хочу пожать шею его создателю, — тряхнул головой крейсер, отгоняя неуместные воспоминания.

— Куб не один, у каждой кансен существует свой. Как они появились — никто не знает, но именно с помощью кубов мудрости люди получили шанс вести бой с сиренами на равных, — развеяла столь стройное предположение парня Сириус. — Нас, — добавила она, прижав свободную руку к груди.

— А у нас, как я слышал, проще. Есть определённое место силы, оборудованное специальным образом. Туда сбегается некое количество попов, священников, шаманов, оммёдзи — зависит от страны — и призывает канмусу. Никаких неизвестных артефактов, но лучше, когда имеется деталь с корабля или нечто, прочно ассоциируемое у людей с конкретным кораблём, — Ульяновск сильно упростил официальную версию механизма призыва канмусу.

Другой он не знал, но обнаруженная информация среди флотских документов отчётливо намекала, что дела обстоят совсем не так.

— Акаши рассказывала на совете флагманов, что куб мудрости каким-то образом материализует знания людей о корабле, — задумчиво помешивая чай, проговорила Сириус.

Ульяновску вдруг стало сильно жаль коллег из другого мира, если он населён такими же людьми, как и создавшие «Симфонию голубой волны» японцы. Если уж британские лёгкие крейсера, занимавшиеся охраной конвоев, воплотились как горничные, то ему страшно было представить, кем оказались кто-то вроде семейки Эссекс или Акаги. Ведь первые, в будни ещё кораблями, и шагу не делали без большого почётного эскорта, а пилоты второй предпочли убиться об противника подобно стае леммингов, вожак которых упал с обрыва.

— Видимо, у вас научились обходиться без катализатора, — закончила свою мысль девушка.

— Возможно, — пожал плечами парень. — Но вопроса про горничных и фей это не снимает. Всё-таки лёгкий крейсер — это ценная универсальная боевая единица.

— Феи? — у Сириус всё же получилось задать интересующий её вопрос, пока не отвлекли очередным замечанием про внешний вид.

— Духи-помощники, которые пилотируют самолёты, убирают, готовят, чинят и, вообще, делают жизнь канмусу проще? — смотря на заинтересованное лицо девушки, намекнул крейсер. — У вас их нет?

— Есть, — улыбнулась Сириус, вспомнив жёлтых птичек, поддерживающих базу в достойном состоянии. — Но их особенности не позволяют делать определённые вещи.

— Будучи боевым кораблём в форме человека самое время говорить о каких-то ограничениях, вызванных строением тела, — хмыкнул Ульяновск.

В небольшом облачке дыма перед ним появилась маленькое существо, напоминавшее человека с непропорционально большой головой. Одето оно было в форму матроса, поверх которой накинут белый фартук, а на голове гордо возвышался поварской колпак.

— Это мой корабельный кок — Лёва, — представил он фею девушке.

Человечек радостно пискнул, повернувшись к Сириус, и приветственно взмахнул поварёшкой.

— А теперь мастер-класс…

Фея прыгнула на подставленную ладонь, и Ульяновск аккуратно перенёс ту на столешницу кухонного гарнитура. Затем достал из холодильника необходимые продукты, поставил на плиту сковородку и тарелку возле феи.

— Лёва, испеки блинчиков, — попросил своего кока крейсер.

Фея радостно заверещала и громко свистнула. В тот же миг на столешнице появилась ещё дюжина поварят и принялась за дело.

Сириус завороженно наблюдала, как маленькие, не больше чем с ладонь, существа ворочают сковородку. Они при помощи стремянок достали из шкафа миску и начали что-то в ней месить. Откуда-то появился небольшой подъёмный кран, которым удерживался миксер. Который в свою очередь принёс появившийся в воздухе вертолёт.

Ульяновск несколько раз щёлкнул пальцами перед лицом девушки.

— Завораживает, не правда ли? — ухмыльнулся он, сумев привлечь к себе внимание. — И зачем крейсеру готовить самому, имея таких помощников?

— Наши так не могут, — даже не потрудилась скрыть зависть в голосе Сириус.

Девушка представила, как бы она ворочала миску с тестом в десять раз больше её самой, и невольно поёжилась. В последний раз, когда её допустили до кухни, Её Величество так и не дождалась любимых пирожных…

— Соболезную, — вздохнул Ульяновск. — Пока готовят, попробуй печенье. Рекомендую.

— Спасибо, — девушка вытащила печенюшку из банки, на которой был изображён коричневый мишка с большой ложкой белых сливок.

— Не стесняйся, — вернулся за стол крейсер. — Меня вот что интересует: ты несколько раз упомянула сирен. Кто они у вас?

— Толком о них ничего не известно. Они появились из ниоткуда, вооружённые высокотехнологичным оружием и быстро уничтожили всё, что в тот момент находилось в океане. Почему сирены двинулись на сушу — неизвестно, но только при помощи кансен люди смогли им эффективно противостоять. У вас так же?

Ульяновск попытался представить, как очеловеченные корабли времён Второй Мировой пытаются противостоять «высокотехнологическому оружию», судя по всему, пришельцев. У него не получилось.

— Не совсем, — покачал головой парень.

Тем временем на сковородке зашипел первый блин.

— У нас Сиренами зовут вид командных особей Глубинного Флота. Это те, кто объединяет под своим началом не просто стаи рядовых глубинных, а Химе и Принцесс. Никаких высоких технологий, только зубы, клыки и огромная сила, позволяющая им руками разрывать корабельную сталь. И пара сюрпризов похуже, — настала очередь поёжиться Ульяновска.

Слишком яркими были воспоминания от встречи с одной из тех, кто у командования проходил по классификации как «Сирена». Способную за десять минут спокойное море превратить в ревущий шторм тварь оказалось очень трудно убить. Ещё сложнее оказалось не открыть кингстоны и подорвать реактор, когда рядом с ним всплыла ещё одна такая же, двумя днями после, с предложением поговорить.

А ведь даже в секретных документах и перехватах переговоров других канмусу подчёркивалась неспособность глубинных разговаривать.

— Чуть позже могу показать фотографии из общественного архива, не к столу картинки просто, — пообещал крейсер и поспешил сменить тему: — Но ты говорила про высокотехнологичное оружие у противника. У вас там роботы по воде бегают что ли?

— Рядовые боевые единицы представлены беспилотными боевыми судами, — ответила Сириус, гипнотизируя взглядом печенюшку. — Насчёт командного состава неизвестно.

— Судами? — переспросил Ульяновск. — Прямо таки настоящие корабли?

— Да. Правда, сами сирены, без учёта вооружения, по размеру от обычного человека мало отличаются, — подтвердила девушка.

— И для борьбы с этим призваны канмусу?

— Кансен, — поправила она.

— Суть, как я полагаю, одинаковая, — отмахнулся парень. — Но вы серьёзно воюете с большими кораблями? Прямо-таки, к примеру, ста двадцати метровыми эсминцами?

— Длина стандартной модели эсминца сирен составляет сто метров, — утвердительно кивнула Сириус.

— Вооружение?

— Лучевые орудия, реактивные торпеды и…

Договорить девушке не дал громкий шлепок ладони крейсера, встретившийся с его лицом.

— Не, это логично…. Малая манёвренная цель, сложно прицеливаться, а по живучести сопоставима с историческим аналогом, — бормотал парень, пытаясь успокоиться. — А я ещё считал окружающий мир дурдомом…

— Что-то не так? — обеспокоенно поинтересовалась собеседница.

— Всё нормально, — глубоко вздохнул крейсер. — Отлично просто, не обращай внимания. Просто у нас самый большой враг имеет размеры крупного кита и чем-то на него похож. Крупнее только единичные экземпляры, и если уж таких встретить — проще сразу самоутопиться. Поэтому для меня мысль о сражении с противником размером с полноценный боевой корабль кажется дикой.

— Но разве здесь человечество не изгнано из моря? — с нотками надежды в голосе задала вопрос Сириус. — Ведь даже цель размером с кита вряд ли сможет нанести значительный вред боевому кораблю…

— Если только она не обладает способностью этот самый боевой корабль сожрать. И «киты» эти, как правило, поодиночке не плавают, а бродят стаями минимум по пять особей. И всё бы хорошо, да только обычное вооружение им мало что может сделать, кроме как разозлить или дезориентировать, в лучшем случае. Электроника же в их присутствии вообще сходит с ума.

Ульяновск немного лукавил, говоря про бесполезность обычного вооружения против глубинных. Против эсминцев и особей поменьше ракеты и артиллерийские орудия работали вполне сносно… когда попадали. К сожалению для людей, высокоточные ракеты, способные попасть в цель размером с глубинного эсминца, стоили очень дорого. А чтобы вывести из строя, а то и вовсе уничтожить, боевой корабль — хватало одного, максимум, двух, попаданий. Но лодка денег стоит, больших, так что посчитав стоимость потерь, остатки флотов всех стран теперь несут службу по охране крупных прибрежных городов, далеко в море не высовываясь.

Но гостье из другого мира это знать было совсем не обязательно.

— А ещё среди «китов» водятся рыбки, с пушками как у линкора и такой же бронёй. Вот только размером они как ты или как я. Умеют и любят плавать под водой и играть в подводные лодки, — вздохнул крейсер. — Человечество никто не изгонял из морей. Всё, что там плавало, или находилось слишком близко к воде, просто съели. Сперва стали массово пропадать грузовые суда, а потом на весь мир показали, как едят буровую платформу в лучших традициях ужастиков про пираний.

— Мы столкнулись с качественно превосходящим противником, а у вас — тоже, — подытожила Сириус, опустив голову. — Только у нас враги свои цели уничтожают, а не едят.

— Как-то так, — кивнул Ульяновск. — А ещё их очень много. Так что у вас просто инопланетяне, а у нас ещё и массовое вторжение бесчисленных орд. Но не будем о грустном.

На середину стола опустилась тарелка с небольшой горкой свежих блинов, удерживаемая грузовым вертолётом. Спустившиеся по стропам феи-поварята отцепили тарелку и исчезли вместе с транспортом. Оставшаяся фея-кок с довольным видом отсалютовала крейсеру кухонной лопаткой, прежде чем растаять в воздухе.

— Позвать нельзя было, — буркнул парень, смотря на разбросанные нисходящими потоками по столу крошки печенья.

— Феи и уборкой занимаются? — поинтересовалась девушка.

— Те, что приписаны к базе — да, — покачал головой он. — Можно использовать корабельных, но это как красить траву в зелёный цвет.

На лице девушки отразилось удивление.

— Зачем красить траву?

— Обычная солдатская забава перед приездом начальства, не бери в голову. Со стола я уберу сам. Время уже позднее, так что вернёмся к насущным проблемам. Осмелюсь предположить, что бытовые условия канмусу с твоей стороны не отличаются от людских?

— Да, — кивнула Сириус.

— Это радует, — пододвинул парень тарелку поближе к ней. — Угощайся, не стесняйся. Лёва хороший повар.

Девушка робко взяла блин в руки, но вполне умело его сложила конвертиком.

— Сметанки? Варенья? Сгущёнки?

— Эм… — замялась девушка.

— Ничего этого нет, правда, кроме сметаны, — хмыкнул крейсер, достав из холодильника купленную матросами сметану.

— Спасибо.

— Не за что. Так, с бытовыми предметами проблем не возникнет, я надеюсь. Но спать тебе придётся в моей комнате.

— А ты? — стерев пальцем с уголка губ сметану, так неуклюже попавшую из-за недорассчёта траектории и степени деформации блина, в результате чего часть вытекла изо рта, спросила девушка.

— Там же, — не моргнув глазом, отозвался Ульяновск.

От неожиданности Сириус чуть не выронила блин, снова измазавшись в беленькой штуке.

— А как ещё? — смотря на покрасневшую девушку, решил уточнить он. — Я ситуацию, вроде, ранее обрисовал. Ты на чужой базе, и я за тебя несу ответственность. Так что в моих интересах, чтобы ты не делала лишних движений.

— Но ведь это неправильно! — возмутилась кансен.

— Мы же корабли, так что всё нормально. Они же у причала стоят борт к борту.

— Это другое…

— У вас что, адмиралы-мужчины тоже иногда пристают к канмусу?

— Нет, — спохватилась девушка, стыдливо смотря в сторону.

Глядя на вялое отрицание Сириус, Ульяновск не удивился бы, будь иначе. Попадались к нему в руки рапорты о некоторых инцидентах, связанных с излишне близкими отношениями командующих офицеров и канмусу. Хоть дисциплина и насаждалась драконовыми методами, многие давали слабину, находясь в окружении красивых и одиноких девушек.

— Ладно, — крейсер сделал вид, что поверил. — Но придётся потерпеть. Потому что я не знаю, как ты поведёшь себя во сне, и мне надо быть рядом, чтобы, в случае чего, тебя удержать.

— Я сплю спокойно и лунатизмом не страдаю, — возмутилась девушка.

— Не в этом дело. Я же говорил, что здесь противником выступают духовные сущности. Призраки, если говорить проще. Думаю, как привидения влияют на психику, ты знаешь?

Сириус смущённо кивнула, намереваясь продолжить спор после. Однако, после окончания вечернего чаепития её поджидала неприятная новость в виде исчезнувших из шкафа вещей.

— А вот это уже мои, — пробежался по вешалкам Ульяновск. — Интересно, где они были, пока здесь висели твои платья.

— Что же обо мне подумают, — жалобно простонала Сириус, обессиленно рухнув на пол. — Её Высочество объявит меня дезертиром…

Уложить спать разнервничавшуюся Сириус оказалось довольно легко. Стресс, похоже, её всё-таки добил. Пришлось немного повозиться, чтобы дать девушке что-то, чтобы переодеться, но сошлись на обычной белой футболке. Которая, будучи даже Уьяновску просторной, всё равно несколько туго сидела в районе груди, но не так плотно её обхватывала, нежели униформа горничной.

Крейсер давал два-три дня, до того, как футболка окончательно растянется, после чего он не сможет её носить. С другой стороны, можно было дать обычную рубашку, но парень не хотел возмущённых воплей утром, так как пуговицы вряд ли выдержат прилагаемое усилие.

Так что, уложив канмусу спать под скрытым присмотром пары фей-морпехов, Ульяновск вернулся к посылке командования. Имея на борту атомную силовую установку, и как следствие — более высокую, в сравнении с простыми канмусу, автономность, он мог позволить себе пару дней не спать без последствий для организма. Поэтому крейсер решил провести ночь с пользой.

— Ну, ваше мнение? — обратился он к феям-пилотам своих эскадрилий.

Копошащиеся вокруг двенадцати собранных и покрашенных самолётов фейки в оранжевых комбинезонах возбуждённо загалдели.

— Что значит «не взлетит»? — удивился Ульяновск. — На НИТКЕ эти птички взлетали как миленькие.

Из строя фей вышла командир первой бомбардировочной эскадрильи и ткнула пальчиком в крейсер, с важным видом пропищав на своём наречии.

— Там такие же катапульты, и летали они с массогабаритными макетами. Уж простите, боевых ракет в стране не осталось. Ониксы нам не дадут, пока не разберутся с узлом подвески.

Фея снова запищала, продолжая тыкать пальцем в крейсер.

— Что значит, зачем нам малозаметный самолёт? При тех же массогабаритных характеристиках он несёт гораздо больше вооружения, малая заметность лишь приятный бонус! Взлетит или нет — вот что я спрашиваю. То, что пару самолётов мы утопим, это и так ясно.

Феи снова возмущённо загалдели, активно жестикулируя маленькими ручками.

— Я и так понимаю, что пускать это с трамплина смысла нет, в отличие от старых добрых Су-33. И так же не горю желанием просиживать корму на тактических занятиях, где мне всякие отставные генералы авиации и прочие историки-реконструкторы с важным видом пытаются рассказывать, как запускать палубную авиацию. Все их лекции можно выкинуть в мусорное ведро, стоит только выйти в море, — вздохнул Ульяновск. — Давайте активировать.

Экипажи самолётов и группы подготовки полётов заняли свои места возле подготовленных Су-57. После повторного тщательного осмотра, феи дали сигнал своему кораблю-носителю.

Сосредоточившись, Ульяновск попытался представить ощущения присутствия самолёта на палубе. Чем-то ситуация напоминала его первое формирование авиакрыла, ради чего пришлось даже посетить остов систершипа, ржавеющий в сухом доке Мурманска. Но в этот раз на крейсер не давило удручающее состояние старшего собрата, на ветхую палубу которого поставили новенький истребитель-бомбардировщик.

— Есть отклик, — произнёс Ульяновск, буквально ощутив на себе вес двенадцати машин.

Пилоты поспешили занять места в самолётах. Засвистели двигатели, пришло в движение рулевое оперение, и друг за другом ожившие модели стало окутывать белое свечение. Спустя несколько минут вместо самолётов на столе лежали двенадцать пластиковых карточек с изображением Су-57 в воздухе.

Одновременно с метаморфозами, произошедшими на столе, из спальни раздался женский вскрик и звук падения.

— Только не говорите, что из шкафа ещё кто-то вывалился, — убрав карточки, Ульяновск поспешил в свою комнату.

И обнаружил свою гостью, сидящую на полу, испуганно озирающуюся по сторонам.

— С добрым утром, — поприветствовал он девушку.

К счастью, она быстро вспомнила, где находится, и крейсеру не пришлось усмирять запаниковавшую англичанку.

— Что-то случилось?

Ульяновск сомневался, что звуки работающих двигателей в закрытой мастерской могли разбудить спящую канмусу. И даже работай её радары по другому принципу, оборудование времён Второй Мировой не могло обнаружить появление малоразмерных целей на фоне гигантского пятна, каким должен был отображаться его собственный корпус.

— Я… — девушка виновато опустила взгляд.

А взгляд крейсер упал на разорванное одеяло. В его голове начала складываться картина произошедшего

— Твоя работа? — вздохнул он, указывая на порванную постельную принадлежность.

— Я всё исправлю! — вскочила на ноги Сириус.

Похоже, запутавшись в одеяле, она проснулась и запаниковала, не узнав где находится. И решила освободиться самым действенным и быстрым способом. Обвинять девушку, кроме как в порче имущества, крейсеру было не в чем, сам он бы поступил точно так же.

— Не свети кормой, пожалуйста, — направился к злосчастному шкафу Ульяновск, намереваясь выдать девушке что-то для повседневного ношения.

Канмусу поспешно одёрнула футболку, прикрыв оголившиеся бёдра.

Учитывая изменения в геометрии футболки, в этот раз к подбору одежды для гостьи крейсер подошёл более ответственно. Выбирать, правда, оказалась особо не из чего…

— Синий или чёрный? — обратился он к девушке.

— Но у меня же есть моя униформа…

— Ты серьёзно собралась щеголять по дому в этом? — скосил парень взгляд на лежавшую на столе форму горничной. — Поберегла бы, пока портал тебе домой не откроется. Да и вопросов меньше будет, коли вдруг завалятся без приглашения курьеры на чёрном УАЗике с требованием немедленно выйти в море, — протянул он канмусу один из своих спортивных костюмов Адидас. — Ванная помнишь где?

Сириус в ответ кивнула, смотря на чёрный костюм с тремя белыми полосками.

— Отлично. Я сложил твои туалетные принадлежности на стиральной машинке, если что — позовёшь. Жду на кухне к завтраку, — произнёс Ульяновск, закрывая гардероб. — Есть какие пожелания?

— Что-нибудь лёгкое, если можно.

Кивнув, парень достал из шкафа небольшую деревянную шкатулку и вышел из спальни, оставив Сириус одну в компании двух спрятавшихся на подоконнике фей-морпехов, что оборудовали там самый настоящий наблюдательный пункт в горшке с кустом можжевельника.

Оставшись в комнате одной, Сириус вздохнула и, положив выданный костюм на кровать, с надеждой подошла к шкафу. Но, к её огорчению, внутри не оказалось её вещей, не наблюдалось также отсутствия задней стенки, через которую она попала в этот чужой, но похожий на её родной, мир. Вместо этого там находилась обычная мужская одежда, подобную которой ей доводилось видеть во время уборки в кабинетах командующих.

Вчера, засыпая, она до последнего надеялась, что произошедшее окажется не более, чем сном. А утром она проснётся и приступит к своим обязанностям послушной и ответственной горничной. Однако, очнувшись в незнакомой комнате и ощущая странную тесноту в районе груди, Сириус поняла, что её желание вновь оказаться дома пока не исполнено. Правда, осознала она это только когда свалилась с кровати на пол.

И ей ничего не оставалось делать, как ждать. Для чего и каким образом сирены смогли удалить и переместить Сириус из родной базы, отсекая её от действующего состава Королевского Флота, она даже не предполагала. Оставалось только надеяться, что сёстры не станут обвинять её в дезертирстве, как она подумала вчера сгоряча, и сумеют докопаться до истины. Ведь флот Её Величества своих в беде не бросает.

Легонько постучав по задней стенке, Сириус грустно вздохнула, закрыла шкаф и села на кровать. Настраиваться с самого утра на негатив не хотелось, да и заставлять ждать хозяина дома не прилично.

— Похоже, некоторые вещи действительно одинаковы в параллельных мирах, — на лице кансен появилась лёгкая улыбка, стоило ей поближе рассмотреть спортивный костюм.

Нечто подобное носила Аврора, что из Северного Парламента, когда гостила в Скапа Флоу. Легендарная одежда бренда, родиной из страны Железа и Крови, по какой-то неизвестной причине приобретали невероятные свойства, будучи одетыми на северянах. Как говорила одна из старейших кансен: «Три полоски и хардбас, и врага затопит квас».

Впервые услышав подобное, Сириус списала это на особенности менталитета бывшей империи на севере, пока воочию не увидела, как Аврора не уничтожила сирену с одного удара, разбив о голову той бутылку с водкой. Почему-то Белфаст настоятельно не рекомендовала другим горничным, и в особенности из класса «Дидо», расспрашивать старый лёгкий крейсер об этом случае.

Вот и сейчас, в руках подданной Её Величества, находилась вещь, которой приписывали свойства едва ли не артефакта прошлой цивилизации. Это, волей-неволей, возвращало к другому необычному обстоятельству.

Как было известно Сириус, во время редких случаев сопряжения в Зеркальном Море двух параллельных реальностей, именно гости из другого мира приобретали способности кансен, пока не разрешался конфликт. Почему подобное происходило — ни у одного института, занимавшегося данным вопросом, не имелось даже гипотезы. Поэтому для неё стало откровением узнать, что в этом мире тоже существуют аналоги кансен.

Девушка сперва не поверила, но летающий вокруг парня миниатюрный вертолёт и то, как он отображался на её радарах, давали однозначный ответ о природе хозяина дома. Тем более размерами его корпус превышал любой корабль Королевского Флота и незначительно превосходил таких титанов, как Фридрих дер Гроссе и Шинано.

Ещё более необычным оказалось встретить кансен мужского пола. Пусть тот и оговорился, что является экспериментальной единицей и остальные кансен имеют правильную биологию, однако вёл себя куда лучше других экспериментальных девушек, с которыми довелось повстречаться Сириус. И, нехотя призналась она себе, лучше большего числа офицеров и рядовых, несущих службу совместно с Девами Флота.

«Возможно, мы действительно одеты, на взгляд мужчин, слишком вызывающе, но», — подумала Сириус, снимая футболку. — «Форма есть форма, да и девочки вроде Аякс и Арк Роял не улучшают репутацию».

Вздохнув полной грудью, словно с неё сняли путы, мешавшие дышать, девушка невольно вспомнила слова Энтерпрайз, пересказанные Белфаст. У легендарного авианосца Орлиного Союза никогда не получалось надеть плащ как подобает. Как бы она ни старалась, плащ всегда съезжал вниз, оголяя плечи, а авианосец клялась, что слышала при этом голос, твердивший ей выглядеть сексуально.

У каждого флота имелись похожие байки, основная часть которых ходила среди офицеров, и приличным девушкам из Королевского Флота вспоминать их не солидно. Однако, смотря на футболку, в которой спала ночью, Сириус пыталась понять, каким образом она могла оказаться ей мала в районе груди. Ульяновск специально выдал ей самую большую из имеющихся в наличии, и ещё вчера она буквально едва не утонула в ней. Но теперь футболка словно уменьшилась в размерах, и даже подстроилась под её фигуру.

Винить кого-то, кроме поля, прозванного среди учёных «М-фактором», Сириус не могла. Не так уж и часто она носила вещи не в размер, но, похоже, поле, позволявшее кансен адаптировать для использования оборудование, никогда не стоявшее на реальных прототипах, каким-то образом работало в быту.

— Не могу я неосознанно хотеть носить обтягивающую одежду, — сказала вслух Сириус, с опаской поглядывая на спортивный костюм.

Другого выбора у неё не было. Местные действительно могли воспринять её появление на базе так, как описал ранее хозяин дома. Вздохнув, девушка переоделась и осторожным шагом направилась на кухню.

Она почти достигла своей цели, пока ей в ногу не врезалось что-то металлическое, из-за чего кансен потеряла равновесие.

— Ты чё, шкура?! Свали, мешок с мясом…

Сириус отреагировала на закалённых в боях с сиренами инстинктах. С негромким лязгом в дверь отлетела собачка молнии, а в правой руке появилась привычная тяжесть полуторного клинка. Грациозный пируэт, молниеносный выпад — и стальная молния разит свою цель.

— Ты за что так с Фёдором?!

Окрик парня привёл Сириус в чувство, и она посмотрела на поверженного врага… Которым оказался робот-пылесос, жалобно пискнувший и отошедший в цифровой рай.

— И откуда ты достала ЭТО?

Когда Ульяновск услышал из коридора голос своего робота-пылесоса и звуки непонятной возни, он вполне ожидал увидеть лежавшую на полу гостью, которая или запуталась в штанах с непривычки, или просто споткнулась о трудолюбивую железяку. Но был совершенно не готов узреть гибель своего электронного раба, случайно столкнувшегося с босой ногой горничной из другого мира.

Едва робот начал озвучивать своё возмущение в соответствии с забавной прошивкой, гостья дёрнулась, отчего молния на куртке не выдержала и разошлась. Всё это сопровождалось треском чудом уцелевшей ткани и полётом замка, которым словно выстрелили из пистолета. А ведь крейсер специально выдал девушке самый большой костюм, и она не должна была порвать его своими противоторпедными булями.

Однако факт есть факт. Сириус резко выпрямилась, выпячивая грудь вперёд. Молния разошлась, и девушка, протянув руку к сердцу, будто в попытке удержать одежду на месте, резко достала из своего тела самый настоящий полуторный меч с золотистой гардой.

Последовавшему удару по несчастном пылесосу Ульяновск мог только поаплодировать. Чёткий, быстрый, без всяких лишних движений колющий выпад пригвоздил детище китайских инженеров к полу.

— Ты за что так с Фёдором?! — окрикнул девушку крейсер, решив, что буйство желательно прекратить, пока не пострадало ещё что-то из бытовой техники или мебели.

Пылесос было жалко. Два года служил он верой и правдой своему хозяину, и погиб, встретившись в неравном бою с самым настоящим кайдзю.

Сириус моргнула и посмотрела вниз. Затем моргнула ещё раз, осознав, что только что сделала. Издав последний писк, словно прощаясь с миром, пылесос выключился и затих навсегда.

— И откуда ты достала ЭТО? — спросил Ульяновск, хотя прекрасно видел ранее, откуда именно.

Сделал он это для того, чтобы указать девушке на её внешний вид, а не терроризировать в очередной раз намёками на работниц профессии с низкой социальной ответственностью. Материализация меча в руке канмусу среди Дев Флота — вещь, в принципе, довольно заурядная, хоть и необычно видеть такое в исполнении англичанки. Ульяновску всегда казалось, что облизывание мечей, в основном, катаны, это прерогатива японок.

Не говоря уже о том, какие вещи могут вытворять со своей аурой, которая по мнению учёных является фенотипическим признаком лидирующей в стае особи, высшие глубинные… Однажды увидев такое, свидетели никому не рассказывают, так как слишком быстро умирают. Почему показали ему, отпустив восвояси, Ульяновск старался не думать, чтобы не будить паранойю о всемирном заговоре масонов.

— А? — девушка посмотрела на робота, а затем подняла взгляд по лезвию меча выше.

Взглянув на свою полу-оголённую грудь, Сириус сделала резкий шаг назад и попыталась прикрыться. Потеряв опору, полуторник звонко упал на пол, ещё больше раскурочивая маленький круглый корпус нереализовавшегося поработителя человечества.

Внезапно, реальность решила отомстить за павшего синтетика: медленно по стройным ногам девушки штаны, державшиеся на честном слове резинки, съехали вниз.

— Лучше переоденься в свой костюм горничной, — вздохнул Ульяновск, решив после завтрака сходить за святой водой в местную церквушку при военно-морской базе.

Он не был суеверным, но ему начинало казаться, что Сириус проклята.

Красная, как помидор, девушка скрылась в спальне, бормоча извинения. Пока она переодевалась, крейсер поднял с пола оставленный клинок. Внешне меч походил на церемониальную поделку, но богато инкрустированное золотом лезвие оказалось на удивление качественным. Даже кончик не затупился при ударе о старый советский дубовый паркет, сменивший за свою жизнь несколько военных частей.

Снять остов робота-пылесоса с клинка удалось с трудом, даже для не обделённых силой канмусу, чего Ульяновск никак не ожидал от куска китайского пластика. И только придавив пылесос ногами к полу, ему удалось освободить меч.

Жертва английского беспредела отправилась было в мусорное ведро, но крейсер передумал и отнёс его в свою импровизированную мастерскую. Заодно посмотрел на воткнувшуюся в дверь металлическую собачку от молнии.

— Нехило, — он попытался извлечь инородный предмет из дерева, но не смог. Кусочек металла слишком глубоко вошёл в дверное полотно. — Я думал это только в мультиках бывает.

Кивнув вышедшей из спальни Сириус, которая бросила нечитаемый взгляд на клинок в его руках, парень вернулся на кухню. Ему предстояло накормить и, самое главное, как-то успокоить несчастную, но особых идей, как это сделать, не было.

— Я… — извиняющимся тоном начала было кансен.

Договорить он ей не дал.

— Даже не забивай себе голову, твоей вины в этом нет.

— Но…

— Забудь, ничего страшного не случилось, — отмахнулся Ульяновск. — Надеюсь, это не Экскалибур? А то он не хотел вытаскиваться из пылесоса, пришлось приложить усилие, — вернул он клинок хозяйке.

— Нет, — улыбнулась она, взяв меч за рукоять. — Экскалибуром владеет Кинг Джордж V.

Небрежным взмахом руки она развеяла оружие.

— По поводу одежды… — вновь начала Сириус.

— Я же сказал…

— Но я обязана объяснить! — теперь перебили парня. Девушка выставила перед собой раскрытую ладонь, жестом прося его замолчать.

— Тогда садись, — указал парень на стол, не став молчать. — Уж извини за стереотипы, кроме овсянки я не придумал другого «лёгкого завтрака», — поставил он перед девушкой тарелку с кашей. — Вот, — рядом приземлилось блюдце с кремовым пирожным.

— Я думаю, во всём виноват М-фактор! — выпалила кансен, бросая голодные взгляды на десерт. — Это поле, которое позволяет адаптировать несвойственное историческому прототипу оборудование.

— Оборудование в каком смысле? — Ульяновск разместился напротив со своей порцией.

— Кансен могут использовать любое вооружение, соответствующее их классу, благодаря полю М-фактора. Например, все кансен класса «тяжёлый крейсер» используют восьмидюймовые орудийные установки СКЦ/34 производства Железной Крови.

— То есть британский крейсер может установить себе башни с немецкого крейсера? — удивлённо переспросил парень. — С линкорами так же?

Девушка утвердительно кивнула.

— Как тогда американская Марк-6 помещается в британский линкор? Одна трёхствольная башня весит ведь почти столько же, сколько вся носовая артиллерия Куин Элизабет!

— М-фактор, — пожала плечами Сириус. — Мы не знаем, как, но это работает. У вас разве не так?

— Насколько мне известно, нет, — попытался переварить информацию крейсер.

А ещё не думать, что это всё напоминает какую-то логику игнорирования анатомии из мультфильмов для взрослых производства страны восходящего солнца. Когда большие и толстые штуки проникают, доставая концом до самого сердца…

— Дела-а, — других приличных слов у него не нашлось. — Этот «М-фактор» распознаёт одежду как оборудование?

— Похоже на то, — кивнула девушка.

— И ты об этом не знала, потому что ходишь только в униформе горничной, — указал на неё ложкой Ульяновск, чем заработал неодобрительный взгляд.

— Указывать в людей столовыми приборами не прилично.

— Делать замечания за столом вдвойне неприлично. А я — северный варвар, мне можно, — словесно отфутболил наезд парень. — Но про одежду хотелось бы уточнить. В твоём шкафу было валом повседневной одежды…

— Иногда хочется одеть что-то красивое, но в магазине Акаши слишком высокие цены, — тихо пробормотала Сириус и смущённо отвернулась, переваривая обиду на одну наглую кошку.

— Ладно, закроем тему. М-фактор так М-фактор, — не стал допытываться крейсер. — Приятного аппетита.

— Приятного аппетита.

С кашей два корабля, принявших человеческое обличие, управились довольно скоро. А когда девушка потянулась к пирожному, заметила, как парень выложил перед ней несколько батончиков в зелёной обёртке, на которой была изображена чёрная капля.

Сириус буквально почувствовала, как начала закипать кровь в её жилах, а глаза стали наливаться красным.

— Тут по пятнадцать СТЕ в каждом, насколько я знаю, лёгкому крейсеру нужно от тридцати до пятидесяти, — постучал пальцем Ульяновск по ближайшему батончику.

Не подозревал он, что питательные рационы канмусу подействуют на с виду неуклюжую горничную, как красная тряпка на быка.

— Пятнадцать чего? — каким-то елейным голосом поинтересовалась девушка.

— Стандартных топливных единиц. Не знаю, как у вас, но наши Девы Флота без эквивалента флотского мазута не воюют. Мало ли, вдруг у вас так же, — пояснил крейсер. — Вот и достал из складов резервного топлива.

Сириус резко вскочила и перегнулась через стол, положив руки на плечи парня. Бордовые глаза девушки не мигая всматривались в бирюзовые глаза Ульяновска, отчего тот почувствовал себя неуютно, совершенно не зная, куда смотреть. Открытый верх платья, натянутый под весом двух кремовых полушарий, закрывал практически весь обзор, а на раздавленное ими пирожное было обидно смотреть.

— Пожалуйста, не употребляйте эту гадость, — не терпящим возражений тоном произнесла девушка. — Сухие пайки предназначены только для экстренных случаев, не стоит ими злоупотреблять.

— Я же сказал, что наши кансен без топлива не могут. А пищевой эквивалент одной единице топлива, всего одной, находится у меня в холодильнике.

— Ну вот видите, — тепло улыбнулась Сириус, пропустив слова парня мимо ушей.

Молниеносным движением руки она сгребла батончики и не глядя выкинула их в раковину.

— Для поглощения одного эквивалента топливной единице тебе придётся употребить всё содержимое полностью заполненного холодильника, — ухмыльнулся в ответ Ульяновск. — Вообще всё. А лёгкому крейсеру, я повторюсь, необходимо минимум тридцать.

— Кансен не нуждаются в таком количестве продуктов, — кансен сдвинула брови, вспомнив, что подобная единица расхода топлива фигурирует и в отчётах командования.

Вот только готовкой обычно занимались манджу, и никакими сухими пайками дополнительно кансен не пичкали. Находились, конечно, среди девушек любители быстрой и нездоровой пищи, но таких старались перевоспитывать.

— Другой мир — другие правила, — пожал плечами парень. — А пирожное своё ты уничтожила зря.

Демонстративно поддев пальцем немного крема, попавшего на оголённую грудь, он мазнул им по губам девушки. Та резко отстранилась и посмотрела вниз на размазанное по лифу платья пирожное.

— Кто-то мне говорил про злоупотребление едой? — не упустил вставить шпильку крейсер, стоило девушке слизнуть крем с губ.

Деревянной походкой Сириус направилась в сторону ванной. Пока она не скрылась из виду, Ульяновск снял с неё мерки своими дальномерами, и тоже поднялся из-за стола. Раз уж гостья у него задержится на неопределённый срок, ввиду открывшихся сегодня обстоятельств визит к снабженцам был просто необходим. Пока же девушке надо выдать сменную одежду, раз она умудрилась испачкать то единственное, что на неё не подстраивалось само по себе по фигуре.

— На стуле перед дверью рубашка и штаны, — постучал в дверь ванное Ульяновск. — Пользуйся, не стесняйся. Я отлучусь ненадолго.

— Спасибо, — отозвалась девушка из-за двери. — Но не стоит, платье высохнет через пять минут…

Крейсер почему-то представил мокрого котёнка, услышав её голос.

— Не стоит верить таймеру, он нагло врёт, — посоветовал он. — Причём на любых стиралках с излишне крутыми мозгами. За одежду не переживай, мне не в тягость, а вот тебе в нижнем белье явно некомфортно.

— Спасибо, — чуть тише повторила девушке, немного более бодрым голосом.

— На столе ещё одно пирожное, так что долго не задерживайся, — добавил парень, и вышел из дома.

Сириус же стояла перед зеркалом в ванной в одном нижнем белье, спрятав лицо в ладонях.

— Почему у меня в нужный момент не получается, как у госпожи Белфаст, — причитала девушка. — Стыдно-то как…

Заметив остатки крема на груди, кансен не удержалась и собрала их пальцем.

— Жалко пирожное, вкусное, — облизнула она палец, покраснев ещё сильнее. — Стыдно-то как…

Выйдя на улицу, последний авианосец Советского Союза осмотрелся по сторонам, попутно просвечивая окружающее пространства радарами. И убедившись, что поблизости никого нет, спрятал лицо в руках и взвыл.

— Как?! Как это всё возможно?!

Изменение габаритов одежды, одетой на Сириус, Ульяновск ещё мог принять, при условии существования упомянутого девушкой «М-фактора». Законы природы в другом мире могли отличаться от таковых здесь.

Но остальные эпизоды начисто выбивали его из колеи. Выстрелы молнией или пуговицами, раздавленные пирожные…

Даже имея доступ во внутреннюю сеть Объединённого Флота и на весьма своеобразный форум командующих, крейсер не мог припомнить ничего подобного. А ведь там имелись фотографии и видеозаписи разного характера, при полном попустительстве служб собственной безопасности.

— Но пирожное-то за что… — вздохнул Ульяновск.

Тряхнув головой, парень сделал несколько глубоких вдохов и попытался успокоиться. Крики и иные истерии никогда делу не помогали, а у него предстоял трудный разговор с собственным командованием. Ему хотелось надеяться, что в течение недели Сириус каким-нибудь образом вернётся домой, однако крейсер привык просчитывать самый пессимистичный сценарий.

Который предполагал, что девушка задержится у него надолго. А значит, её желательно обеспечить всем необходимым, чтобы не расходовать собственные материальные ценности. С такими мыслями он и направился в здание комендатуры на встречу со своим неофициальным куратором.

— Контр-адмирал Соболь? — зашёл в кабинет Ульяновск.

Сидевший за столом крупный мужчина отвлёкся от чтения документов и устало поднял глаза. Когда-то занимавший не последнюю должность в штабе Тихоокеанского флота офицер хоть и немного заплыл жирком, но всё ещё производил впечатление мужчины, способного и коня на скаку остановить, и в горящую избу войти.

— А, Седьмой, — закрыл папку и убрал её в ящик мужчина. — Какими судьбами?

— Нужен пропуск в город. И машинка.

— Надеюсь, не как в прошлый раз? — сложил руки в замок офицер.

— Если было как в прошлый раз, я бы до сих пор торчал.

Ульяновску никогда не нравились штабные кабинеты. Слишком тесные, на его взгляд, помещения, заставленные кучей шкафов и сейфов, некоторые из которых ещё царя видели. Посреди всего этого антиквариата современный моноблок смотрелся несколько дико.

— Могу лишь посоветовать включить сегодня вечером телевизор, там как раз обсуждать тот конвой будут. Ты парень не глупый, зёрна от плевел отделить сможешь, — полез мужчина в стол. — Транспорт и пропуск я тебе дам, но до шести вечера чтоб вернулся.

— Планирую управиться до обеда.

— Это уж как сам решишь, — приступил к заполнению бланка мужчина. — Но телевизор советую посмотреть.

— Чего эти балаболы могут рассказать по существу, чего не смогли офицеры в штабе? — поинтересовался крейсер.

— А ты их слушал? — усмехнулся контр-адмирал. И, не получив ответа, добавил: — Вот то-то же. Я понимаю, у тебя своё видение ситуации, но подумай вот над чем, — с прищуром, постучал он ручкой по столу. — Если бы там действительно был полностью заправленный сжиженным газом танкер, вспышку взрыва видели бы даже отсюда. Не говоря уже про три танкера. Тебя бы самого потрепало, но вот в чём проблема — ни ударной волны, характерной для подобного взрыва, ни вспышки не было. Вопрос, что такого перевозилось в танкерах, ради чего пришлось так рисковать, а ведь шли они гружёные почти под завязку.

— Взрыв ведь был, — прокрутил в памяти гибель американского конвоя Ульяновск. — Но да, слабоват, соглашусь.

— Во-о-от, — поставил размашистую подпись на бланке офицер. — На верху знают, что там везли и куда, и приняли решение, что груз дойти не должен. Да и для тебя, думаю, легче пустить на дно грузовой конвой с эскортом, чем повторять события годичной давности, — поставил печать он. — Вопросы?

— Канал и время? — взял протянутый бланк Ульяновск.

— Любой федеральный после шести. Для сверки можешь CNN посмотреть или Евроньюс. Наш верховный хоть и называл их пропагандистскими кремлёвскими помойками, однако сейчас активно их использует в своих целях, кто бы мог подумать, — указал он себе за спину, где на стене висел портрет мужчины средних лет с властным взглядом.

Крейсер иронично усмехнулся. После своего призыва он ознакомился с историей своей страны, в которой ему не довелось принять участие. И сильно удивился, как быстро переобулся, практически в прыжке, ставленник людей со светлыми лицами, практически внесённый на их деньгах в Кремль.

— И постарайся доделать свой конструктор к началу следующей недели, — посоветовал контр-адмирал. — Разведка уже готовит полигон для испытаний, вчера спустили программу стрельб.

— Спасибо, конечно, за обновки, но не слишком ли мощно? Часом, не планируют меня одного отправить воевать в Тихий океан?

— Подробностей не знаю, но одного тебя против Глубинного Флота никто отправлять не будет точно.

— Хотелось бы верить, — вздохнул Ульяновск. — Разрешите идти?

— Я тебя не задерживаю.

Покинув кабинет, крейсер направился к транспортному управлению, по пути раздумывая над словами куратора. Он понимал, что в приказах командования имеется двойное, а то и тройное, дно, но принимать это оказалось тяжело. Слишком непропорциональными оказались силы людей и порождений океана, чтобы ещё и вести какие-то политические игры между странами.

Но над этим вопросом Ульяновск решил подумать вечером, выслушав завуалированные причины атаки на конвой. Сперва требовалось решить насущные проблемы, вроде того, как добраться до гаража через занятых подметанием плаца срочников, или найти в богом забытом краю страны приличное бельё большого размера…

— Добрый день, — отвлекла девушка-консультант крейсер от изучения таблички с размерами бюстгальтеров. — Могу я вам чем-нибудь помочь?

Ульяновск никогда не думал, что подобрать бельё для канмусу окажется сложнее, чем настроить аэрофинишёр для идущего на посадку истребителя-бомбардировщика. Даже имея полный акустический и радиолокационный портрет Сириус, магазин оказался тем самым стогом сена, в котором предстояло найти иголку.

— Нужно бельишко на девушку примерно такого роста, — продемонстрировал крейсер, поставив ладонь горизонтально в районе груди. — Размеры вот, — протянул девушке бумажку с записанными женским почерком цифрами.

Предусмотрительно перед выездом за территорию базы крейсер попросил заправщицу записать габариты Сириус, ибо онлайн-магазины своим количеством фильтров взорвали ему боевую рубку. Так что, решив выбирать вживую и на глаз, он доверился специально обученной сотруднице магазина, за что та получала зарплату.

— Хм, примерно метр-шестьдесят — метр-семьдесят, — окинув парня взглядом, девушка ещё раз посмотрела на листок. — Неожиданно… — удивлённо пробормотала она, ненадолго уйдя в себя.

Её удивление Ульяновск прекрасно понимал, за всё время прогулки в городе не увидев кого-то женского пола, что хотя бы близко напоминал формами горничную из другого мира. Попадались некоторые экземпляры, но их шарообразная форма была очень далека от фигуры Сириус.

— Сестрицу природа наделила данными, — кивнул крейсер.

Девушка опустила взгляд на свою, спрятанную под белой блузкой и красной жилеткой грудь второго размера и как-то грустно вздохнула.

— К сожалению, у нас для таких… — протянула консультант, повернув голову в направлении белья для женщин старше пятидесяти пяти.

— Там я уже посмотрел, но ей двадцать два, и она явно не оценит панталоны, — хмыкнул Ульяновск, представив гостью в них.

И подумал, если канмусу задержится дольше месяца, прикупить пару панталон исключительно ради шутки. Под предлогом национального английского белья, какое должны носить приличные благородные девушки.

— Тогда я не уверена, что наш магазин может вам помочь, — задумчиво проговорила консультант. — Хотя…

— Подойдёт и что-нибудь спортивное, или какие маечки-футболочки.

— Прошу за мной, — она жестом указала следовать за собой. — Вашей сестре для повседневного ношения или для чего-то особенного?

— Я думаю для гулянок она сама прикупит, — отозвался Ульяновск. — Так что повседневное, без излишеств.

— Ну тут выбор особо будет не велик, — улыбнулась консультант. — Комплект белья под такие пропорции подобрать получится вряд ли.

— Будет знать, как терять багаж в аэропорту, — усмехнулся в ответ парень. — Так что будет ходить в том, что есть.

— Соболезную её потере, — произнесла девушка, принявшись перебирать вешалки с трусиками. — Какую расцветку она предпочитает?

— Пока обойдётся классикой, чёрное и белое.

— Ну, с этим проблем быть не должно, — кивнула консультантка, всучив крейсеру в руки пять вешалок.

К его радости, ничего вызывающего в них не было. Обычные непрозрачные трусы, не слишком откровенные, но и далеко не образцы консервативности.

— А вот с верхом, — ещё раз посмотрела девушка на листок, что-то посчитав на пальцах. — Тут придётся покопаться…

Поход в магазин, на который Ульяновск планировал потратить максимум минут сорок, растянулся на целых два часа. Он справился бы быстрее, не присоединись к выбору бюстгальтеров вторая сотрудница магазина, принявшаяся демонстрировать подборку на себе, благо что без переодевания. Отчасти это помогло, но получилось слишком много лишних движений и разговоров.

«Какое им дело до моей личной жизни?» — мысленно фыркнул крейсер, затаскивая сумки с покупками в дом.

И обомлел, окинув взглядом свою прихожую. Разувшись, он заглянул в ближайшие комнаты, но и они оказались в том же состоянии.

Ульяновск не являлся фанатом армейской привычки наведения лоска там, где надо, и не надо, но своё жилище старался поддерживать в чистоте, пусть и без фанатизма. Полы убирал робот-пылесос, ныне покойный, но на замену уже был приобретён другой, оставалось только прошить. С пылью крейсер боролся путём уменьшения количества горизонтальных поверхностей, а паутина устранялась звеном ударных вертолётов с закреплёнными на несущих плоскостях огнемётами.

Но ещё никогда он не видел дом таким чистым, даже когда заселялся сюда. Дверные ручки практически блестели, а паркет был отполирован так, что парень мог видеть в нём своё отражение.

— Вроде старший мичман Вещько перевёлся на другую базу, — пробормотал Ульяновск, снимая обувь.

Намёк на причину произошедших метаморфоз он услышал в кухне. Стараясь не шуметь, парень заглянул туда, и обнаружил там свою гостью.

Одетая в облегающие штаны, которые были утром на два размера шире, Сириус натирала плиту губкой, тихо напевая гимн британских гренадёров, постукивая в такт пальцами по столешнице. Белая рубашка по какой-то причине оказалась мокрой и теперь прилипала к телу, очерчивая обводы канмусу во всех соблазнительных подробностях, просвечиваясь кое-где. Но, что парня удивило, была застёгнута почти на две трети пуговиц, хоть верхние и казались, что вот-вот оторвутся.

Результаты уборки крейсеру казались слишком подозрительными, и, подняв взгляд, он обнаружил причину.

— Я попрошу не колонизировать мою кухню, — привлёк к себе внимание парень.

Сириус замерла и медленно повернулась в его сторону, прикрыв грудь рукой. Другой она не переставала натирать варочную поверхность.

— Что здесь произошло? — выразительно посмотрел он на желтоватые разводы на потолке над плитой.

— Я хотела приготовить обед, — виновато опустила глаза девушка. — И немного ошиблась с рецептом.

— Прости, моя вина, — отодвинул крейсер от плиты канмусу и забрал губку. — Так задерживаться я не планировал. В коридоре сумки — там твои вещи. Померь, если не подойдут, завтра отвезу обратно.

— Не стоило беспокоиться, — замотала головой Сириус.

— Думаю, наоборот. Мы хоть и корабли, но должны придерживаться хотя бы минимальных норм, соответствующих нашему новому облику, — указал он на девушку. — Хоть обратное и эстетически красиво. За плиту не переживай…

На кухонном гарнитуре появилось полтора десятка фей в форме матросов, вооружённых швабрами, щётками и вёдрами.

— Приберитесь тут, — отдал распоряжение феям Ульяновск.

Те козырнули и, лучась энтузиазмом, принялись за работу.

— Иди переоденься, а я придумаю чего на обед, — сказал девушке он.

— Спасибо большое, — тепло улыбнулась канмусу и быстро покинула кухню.

Открыв холодильник, Ульяновск окинул взглядом его содержимое, прикидывая в уме, что стоит приготовить. В морозилке нашёлся замороженный кусок мясного бульона, и у крейсера на лице появилась улыбка. Раз уж завтрак прошёл условно в английском стиле, то на обед можно подать и русское национальное блюдо.

К тому же, крейсеру стало интересно посмотреть реакцию гостьи из другого мира на борщ, который не факт что существует в её домашней реальности. Сделав выбор, Ульяновск засучил рукава и принялся за дело.

— Эм… — раздалось из коридора спустя десять минут.

Обернувшись, Ульяновск увидел гостью, переодевшуюся в купленные им шортики и футболку, под которой угадывался лифчик. И хоть одежда и была немного в обтяжку, она не выглядела как хрестоматийная попытка женщины влезть в вещи, на два размера меньше необходимого.

— Подошло?

— Да, спасибо, — кивнула кансен. — Но правда, не стоило…

— Не начинай, лучше помоги с обедом, чтобы он не стал ещё и ужином, — отмахнулся от возражений Ульяновск. — И запомни простую житейскую мудрость: дают — бери, бьют — беги.

— К сожалению, у меня не всё ладно с готовкой, — печально улыбнулась Сириус.

— Просто последи чтобы это растворилось, а не начало жариться, — указал он на кастрюлю, в которой таял бульон.

Как крейсер выяснил позднее, у кансен было неладно не с готовкой, а с координацией движений. Её неуклюжесть проявлялась в самый неожиданный момент, но благодаря своевременной поддержке старшего вымпела происшествий удалось избежать. Пострадала только новая футболка, на которую девушка опрокинула натёртую свеклу.

— Бывало хуже, — посмотрел на часы Ульяновск, разливая готовый суп по тарелкам.

Обед всё-таки плавно перетёк в ужин, хоть для канмусу, не участвовавших в активных действиях на воде, особой значимости это не имело. Крейсер позабавило, как гостья сперва с опаской посматривала на тарелку борща, словно он ей предлагает кровь выпить. Потом, правда, вкус оценила, и даже добавила, что хочет узнать рецепт для некой «Дюк оф Йорк» из-за схожести цвета супа с кровью.

Как связаны схожесть жидкости с кровью и благородная золотоволосая и голубоглазая дева-линкор в белом, парень решил не спрашивать. И пока кансен, проявив неожиданную твёрдость в убеждении, мыла посуду, Ульяновск последовал совету своего куратора и хотя бы на несколько минут приобщиться к федеральным телепрограммам.

— Я буду наверху, — он передал пустую тарелку девушке. — Заходи, если дежурить у шкафа наскучило.

— Откуда ты знаешь? — резко развернулась в его сторону Сириус.

— Просто предположил, — пожал плечами парень. — Я бы на твоём месте делал то же самое.

Поднявшись на второй этаж, Ульяновск плюхнулся на диван и посмотрел в окно, выходившее на гавань. Погода стремительно портилась, а ведь недавно он ходил по солнечному городу. Теперь же тяжёлые свинцовые тучи медленно, но верно ползли к берегу, неся за собой шторм и упаднические настроение жителям.

На канмусу шторма имели особое влияние. Слабеющая на берегу связь во время бури усиливалась, и некоторые начинали слышать невнятные шепотки, появлялось чувство преследования и прочие навязчивые вещи. Как правило, под воздействие попадали вернувшиеся из длительных походов Девы Флота или недавно призванные. Ульяновск исключением не был, поэтому в попытке отвлечься и чем-то загрузить голову нашёл под подушкой пульт.

— Похоже, меня сегодня снова ждёт ночка наедине с клеем и деталями, — скривился он, нажимая на первую попавшуюся кнопку.

«Президент России Алексей Навальный выразил соболезнования командованию Объединённого Флота», — сообщила ведущая знаменитой политической передачи на федеральном канале приглашённым экспертам и зрителям. — «В своём заявлении он подчеркнул готовность страны оказать любую помощь в перевалке грузов между рынками Азии и Соединённых Штатов. Мы ведь только вчера говорили, что США играют с огнём, пытаясь в обход хорошо охраняемого Берингова пролива и мимо известного места гнездования Глубинного Флота отправить грузы в Японскую Империю. Сергей Михайлович, связано ли это с новым витком милитаризации нашего восточного партнёра и его территориальными претензиями?»

— Да, соболезнования, — хмыкнул Ульяновск. — Ради тебя проплатили референдум по изменению конституции, чтобы ты в кресло сел, а ты… А ты расстреливаешь американские грузовые суда. Ай-йяй-яй!

Про упомянутые претензии крейсер помнил так, словно это произошло вчера.

«Вы называете это территориальными претензиями?» — вспылил один из приглашённых участников. — «Может поясните, откуда так вовремя появилась та стая?»

И стаю ту он хорошо помнил. Единственный раз, когда он потерял почти всё своё авиакрыло, оставшись с одним звеном противолодочных вертолётов.

«Дмитрий, не хотите ли вы сказать, что Россия нашла способ договориться с Глубинным Флотом?» — ехидно улыбнулась ведущая. — «Думаю, демонизации нашей страны должен быть предел. А вы пока помолчите и вспомните, как закончили доктор Бетругер и доктор Пирс свои попытки установить контакт с Глубинным Флотом. Сергей Михайлович, вам слово».

«Вполне возможно. Мы же теперь не узнаем, что там перевозили? Ведь в порту Лаврентия все грузы досматриваются, а у наших американских партнёров явно было что скрывать, раз они решили пойти на такой риск. Они ведь до сих пор не могут нам простить уничтожение своих баз в Прибалтике, Польше и на Украине. И тот факт, что мы контролируем их торговлю, вызывает у Белого Дома зубовный скрежет. На этом фоне даже претензии Японии на Китай и юго-восточную Азию кажутся им мелочью…» — начал заливаться соловьём пожилой депутат.

Легонько скрипнула ступенька, отвлекая внимание крейсера от болтовни проплаченных политиков с той стороны экрана.

— Эм, Ульяновск, сэр…

— Только не говори, что внизу потоп? — с улыбкой спросил парень.

— Нет! — возмутилась Сириус. — Просто ты сказал, что я могу подняться… — уже спокойней закончила она.

— От своих слов не отказываюсь, — похлопал он по дивану рядом с собой. — Выбирай место, устраивайся поудобнее. Есть какие предпочтения? — кивнул он в сторону телевизора.

— Я не понимаю, о чём они говорят, — неловко произнесла девушка.

Помявшись на месте несколько секунд, она села в кресло, стоявшее рядом с диваном.

— Тебе повезло. Обсуждают недавнюю кончину конвоя, идущего из США в Японию, — махнул пультом в сторону телевизора Ульяновск, повернувшись в её сторону.

— Ужасно! — вырвалось у кансен.

— Да. Но вот только через пролив между континентами построили мост и несколько трубопроводов и подводных кабельных линий. Ничего не стоило пустить весь тот груз по суше, но явно нашлись причины, которые гости студии обсуждают. Не забивай голову, политика — дело грязное.

— Это точно, — вздохнула Сириус. — Её Высочество сильно нервничает после собраний флагманов.

— У вас разве не командующие определяют политику флота?

— Их задачей является материально-техническое обеспечение, — покачала головой девушка. — Боевым планированием занимаются лидеры флотов.

— Повезло, — присвистнул Ульяновск, выключая телевизор. — Нам бы так…

— А для чего ещё нужен лидер нации, если не для этого, — ухмыльнулась кансен.

— У нас куча штабов, офицеров и иных бюрократов. С одной стороны — это хорошо, с другой — порой сильно мешает.

— Это и у нас есть, но последнее слово всё же за Её Высочеством.

— Кораблём или человеком? — решил уточнить парень.

Слишком уж фантастическая картина вырисовывалась у него на основе рассказов своей гостьи.

— Кансен линкора «Куин Элизабет», — подтвердила догадку крейсера горничная.

Услышав такое, та немаленькая группа людей, выступавшая против канмусу, воспряла бы духом. Многие опасались, что рано или поздно Девы Флота захватят власть над человечеством, поработив его. К сожалению, после подавления четвёртой волны феминизма, поднявшего голову после появления канмусу, сил как-то бороться с другими фанатиками у правительств не осталось.

Хотя Ульяновск и тут подозревал политику, издевательски называемую системой сдержек и противовесов.

— Вы там у себя людей захватили что ли? — решил озвучить он давно интересовавший его вопрос.

— Зачем?! — воскликнула Сириус. — Дела флота — это дела флота, кто лучше кансен знает, как нам сражаться с сиренами?

— Справедливо, но… — выжидающе замолчал парень.

— Мы подчиняемся людям, — гордо выпрямила спину девушка.

— Ты это, аккуратнее, — скосил он взгляд на натянувшуюся до предела ткань футболки. — Я понимаю, Бог любит троицу, но не в этом случае.

— Троицу? — переспросила девушка.

Затем опустила взгляд.

— Нахал! — коротко и по существу бросила она.

— Каюсь, грешен, — не стал отрицать крейсер. — И раз уж у нас свободное время, думаю, надо тебе кое-что показать, — встал он с дивана.

— Кое-что?

Подумав, Ульяновск вернулся на место и призвал транспортный вертолёт, который хлопая лопастями полетел на первый этаж.

— С чем мы имеем дело здесь, — махнул он в сторону окна. — И с чем тебе, в худшем случае, придётся столкнуться.

— Я надеюсь, я не буду стеснять тебя долго и смогу вернуться домой.

— Взаимно, — согласился крейсер, добавив: — Против тебя ничего не имею, но догадываюсь, что для канмусу значит верность флоту.

Весьма красноречиво год назад японские эсминцы и крейсера бросались практически врукопашную на химе. Заранее обречённая на провал атака, призванная дать хоть немного времени авианосцам и линкорам, чтобы выйти из боя. К сожалению, «Шипврек» не щадил никого.

От очередного нырка в пучину уныния спас натужный гул двигателей. С трудом, транспортно-спасательный Ми-8 тащил военный планшет своему носителю.

— Ты не смотри, что он весит в три раза больше, — неловко усмехнулся Ульяновск, заметив, как округлились от удивления глаза девушки. — Зато отечественная разработка и не боится падения с пятого этажа.

— Что это?

— Планшет, — пожал плечами парень, самостоятельно расцепляя стропы и развеивая изнасилованную непосильной ношей машину. — Противоударный корпус, выдерживающий погружение на глубину до двадцати метров и, как заявлено производителем, ядерный взрыв…

Включив детище отечественной радиоэлектроники, Ульяновск быстро нашёл страничку с описанием самой распространённой примитивной особи — эсминца И-класса. Версия энциклопедии для внутреннего пользования разительно отличалась качеством и количеством фотоматериалов, какие простым смертным за территорией морских баз видеть не следовало.

— Но важно не то, из чего этот планшетик сделан, а что он может показать, — протянул крейсер устройство своей гостье.

Едва увидев фотографию странного существа, похожего на закованного в чёрный хитин кита, Сириус почувствовала, словно мир вокруг начал погружаться во тьму. Продолговатое, словно грубо вытесанное из куска металла, тело существа, горящие неописуемой злобой бирюзовые глаза, сочащаяся из трещин в металле чёрная маслянистая жидкость и пасть, которая на картинке словно двигалась, пытаясь схватить и разорвать девушку.

Она уже видела нечто подобное, пусть и всего однажды. Одного раза хватило, чтобы оставить отпечаток в памяти.

Смотря на фотографию на планшете, Сириус видела не то, что Ульяновск называл «эсминцем И-класса». Она видела, как океан поднялся, подобно гигантскому приливу, и из него появился левиафан, заслонивший небеса. Его появление породило сильнейший шторм, который, казалось, погрузил всю планету во тьму.

В самом сердце этой тьмы пробудилось существо, дитя Тьмы и Стали, и воды окрасились в алый. Крик новорожденного ужаса сотряс реальность, отрезвляя защитниц, но ни снаряды, ни торпеды не могли причинить вреда чудовищу. Вместо оторванного сегмента брони из бесконечных вихрей плотных теней вырастал новый. Казалось, что атаки кансен скорее помогают существу обрести форму, нежели наносят какой-то вред.

От резкой боли в щеке Сириус пришла в себя и поспешила отложить планшет в сторону.

— Знаешь, когда ты начала делать глубокие и частые вдохи, — склонился над ней Ульяновск. — это выглядело эротично. До тех пор, пока у тебя глаза светиться не начали…

— Глаза… светиться? — тяжело дыша, переспросила кансен.

Крейсер кивнул в ответ, прикидывая, вдарить ли ей ещё одну пощёчину, или же она пришла в чувство. Но видя покрасневшее от возбуждения лицо, слыша её вздохи… Если бы не слабо светящиеся кроваво-красным глаза, которые ещё недавно имели красно-карий оттенок, он бы размышлял дольше.

В тишине комнаты раздался звонкий удар.

— За что?! — возмутилась Сириус.

— Приди в себя, — спокойно ответил парень. — Я тебя уже пять минут пытаюсь в чувство привести. Что на тебя нашло вообще?

И мысленно проклинал свою удачу. Подобная реакция на фотографии глубинных наблюдалась у недавно призванных Дев Флота, правда, редко и не у всех. И далеко не такая яркая. Был страх, неосознанное чувство преследования, но не было ни одной записи о начале процесса погружения от одной картинки простого эсминца.

— А ведь сегодня шторм, — обречённо вздохнул Ульяновск, приложив ладонь ко лбу девушки. — Даже страшно подумать, как ты переживёшь смещение…

Температура кансен возвращалась в норму, что его не могло не радовать.

— Смещение?

— Сейчас я принесу чего-нибудь горячего и поясню. Без картинок, — ответил парень, протягивая девушке плед. — Похоже, канмусу и кансен мало чем отличаются друг от друга.

Завернув Сириус в плед, несмотря на её вялые протесты, Ульяновск спустился на кухню. Даже будучи опытной канмусу, оказавшись в новой обстановке, она оказалась не подготовлена к условиям, в которых местные Девы Флота живут уже без году десятилетие. То, что парень научился переносить во время длительных, а по меркам простых канмусу — самоубийственных, походов, обрушилось на плечи лёгкого крейсера подобно цунами во время стоянки у причальной стенки.

— И с чего её так клинить начало, будто она недавно побывала на передних рядах замеса с какой-нибудь химе из категории высших?.. — вздохнул авианосец, разливая горячий шоколад в кружки. — Что-то не вяжется это с историями про высокотехнологичного противника…

В то же время характерной для Глубинного Флота ауры он не чувствовал, а опыт общения с высшими тварями имел предостаточный. Не каждая канмусу-ветеран могла похвастаться подобным числом пережитых встреч с химе. Порой довольно близких…

Заглянув в буфет, Ульяновск посмотрел на бутылку наградного коньяка. Мешать шоколад с алкоголем ему казалось кощунством, но ему помогало. Поможет ли гостье — не известно. Однако из достоверных источников крейсер знал, что иного пути, кроме как заесть вызванный морем стресс чем-нибудь вкусным, учёные, да и сами канмусу, не знали. Между собой командующие радовались метаболизму Дев Флота, что их не распирает как тех воительниц за социальную справедливость, что митингуют с радужными плакатами.

Правда, радость эта часто умирала на страницах финансовой отчётности, но это уже другая история.

Подумав немного, парень решил не экспериментировать, а просто взял упаковку молочного печенья и пошёл наверх. Гостья всё так же сидела на диване, пустым взглядом смотря на тучи за окном.

— Лучше не стало? — загородил он собой обзор.

— Вовсе нет, — горько улыбнулась Сириус, отрицательно качнув головой. — Просто фотографии напомнили… неприятные воспоминания.

— Заметно, — пододвинув поближе журнальный столик, крейсер положил на него печенье и протянул одну из кружек девушке. — Держи, полегчает.

— Горячий шоколад? — недоверчиво спросила она, взяв кружку в руки. — Или это что-то специальное?

— Обычный горячий шоколад, — сел рядом с ней Ульяновск. — Самый обычный, магазинный. Вряд ли это шоколад, но в подобных ситуациях помогает лучше всего.

— В подобных? — сделала небольшой глоток Сириус, держа кружку двумя руками.

— Хоть у нас и не впадают в транс от вида рядовых примитивов, — парень кивнул в сторону переехавшего на тумбу планшета. — Долгое нахождение в море или встреча с высокоранговыми особями оставляет след на психике. И лучше шоколада это ничего не лечит.

— Удобно, — улыбнулась девушка.

— А то. Но это всё весьма скользкая тема, — скривился Ульяновск. — Где-то на уровне различных лженаук, но тем не менее оно работает. И раз уж ты так среагировала на картинку, кое-какие моменты тебе лучше узнать. На будущее.

— Думаешь, мне не удастся вернуться? — тихо, но с вызовом спросила кансен.

— Время покажет, но я надеюсь, что с кое-какими моментами нашего, — махнул он в направлении окна, — бытия ты не столкнёшься. Однако и не хочу, чтобы, попав под влияние шторма, ты начала крушить всё вокруг.

— Горничные Королевского Флота умеют держать себя в руках!

— Верю, но… — Ульяновск на секунду замолчал, подбирая слова. — Я не про обычный шторм говорю.

— Какое отношение имеет погода к… — замялась кансен. — воздействию, оказываемому вашим противником на море?

— Ну, — криво усмехнулся парень. — Для начала, ураганов и тропических штормов стало меньше, что не может не радовать. Видишь ли, после появления Глубинного Флота почти весь океан постепенно оказался накрыт какой-то дрянью, похожей на туман фиолетового оттенка. Что там происходит — неизвестно, спутники его не пробивают, бортовая электроника умирает героической смертью… Да что уж говорить, там компас с ума сходит, по свидетельствам некоторых особо отбитых энтузиастов из числа научной братии.

— Но исчезновение тропических вихрей повлекло бы за собой изменение климата, и очень резкое на таком промежутке времени.

— Там, где изменение климата кому-то могло навредить — уже никто не живёт. Да и совсем они не исчезли, просто частота их возникновения стала ниже, — пауза. — Так вот. Обычно туман статичен и не двигается с места, даже когда через него несётся монстр пятой категории Саффира-Симпсона. Но порой этот ветерок, бывает, отрывает кусочек тумана и перемалывает в своих вихрях. В результате облака окрашиваются в тёмно-красный, а молнии приобретают ярко-красный цвет, — прикрыл глаза крейсер, отгоняя некоторые воспоминания. — Красивое и страшное зрелище, которое, помимо обычных последствий урагана, ещё и кошмарит электронику, а у людей расшатывает психику. Ну а канмусу на берегу начинают слышать зов.

— То, что произошло со мной?

— Да, — выдохнул Ульяновск. — Что-то вроде этого. Только появляется ещё навязчивый шепоток где-то на границе сознания, без умолку говорящий какую-то непонятную белиберду.

— Может, это попытки противника выйти на контакт? — наивно предположила Сириус.

— Если бы это было так, то по людям не стреляли, едва те окажутся в зоне видимости, — пожал плечами парень. — Даже сектанты, считающие глубинных посланниками высших сил, не рискуют отвечать на такие «телефонные звонки», — он показал пальцами кавычки, демонстрируя своё отношение к ситуации.

— И что теперь делать? — поёжилась девушка.

— Пить шоколад, есть вкусняшки и стараться не думать об этом.

Сириус посмотрела на крейсер так, словно тот предложил совершить непотребство с чаем Её Величества.

— Я серьёзно, — выражение лица гостьи его развеселило. — Бороться с этим бесполезно, так что остаётся только терпеть и получать удовольствие.

Помолчав немного, девушка нагнулась за печенюшкой.

— У нас от шторма проблема только в том, как правильно выставить корпус на рейде, чтобы его не выбросило на мель или на берег.

— В чём проблема просто отсидеться в жилом корпусе? — поинтересовался парень.

Он понимал, что Девы Флота имеют свои, особые, заморочки, но никогда не слышал, чтобы они действовали как настоящие корабли. С буксирами, отстоем на рейде и прочими прелестями жизни полноразмерного стального корыта.

— Кансен могут призывать свой полноразмерный облик и даже вести бой в таком состоянии.

— Я надеюсь… — Ульяновск окинул гостью взглядом.

Перспектива, что внезапно на берегу материализуется аналог чудом уцелевшего в Лондоне корабля «Белфаст», его совершенно не радовала. Шутка про раздавленного командующего, обнимающегося с реальным линкором вдруг перестала казаться просто шуткой.

— Что? — переспросила девушка, явно распробовавшая печенье, судя по стремительно таящей упаковке.

— Надеюсь ты не превратишься в полноразмерный корабль? И самое главное — зачем вам это?

— Для замены вооружения и походов на большие расстояния, — не понимая проблемы, ответила кансен.

— Удобно, но вам башни в буквальном смысле меняют?

— Угу, — кивнула девушка.

— А как же массо-габариты? Сомневаюсь, что, например, Варспайт не нырнёт в воду от перегруза, получив калибр крупнее родного.

— Манджу как-то это делают, — пожала плечами Сириус. — Как — знают только ремонтные корабли.

— Чужой монастырь, — вздохнул Ульяновск.

Перед глазами почему-то появилась картинка, как Аврору пытаются перевооружить на главный калибр крейсеров проекта 26, всё ещё считающихся по документам лёгкими крейсерами. Хотя Объединённый Флот упорно относил Киров к тяжёлым.

Тряхнув головой, парень отогнал наваждение и посмотрел на пачку печенья, затем на свой остывший шоколад.

— Может, тебе приготовить чего посущественнее?

— Прошу прощения, — отозвалась Сириус, но уничтожение магазинной выпечки не прекратила.

— Как знаешь…

Залпом осушив свою кружку, крейсер поставил её на столик и откинулся на диван. В комнате воцарилась комфортная тишина, нарушаемая только хрустом печенья.

— И всё-таки, почему именно горничные?

— М-м-м?

— Я понимаю, вас такими призвали и всё такое. Но это не значит, что надо вслепую следовать предопределённому чьими-то желаниями шаблону. Крейсер хоть и «обслуживает», — сделал кавычки пальцами Ульяновск, — более крупных коллег, но это лишь часть его обязанностей. Я, вон, слышал, что некоторые линейные крейсера Японии призваны в одеяниях храмовых жриц, но, судя по разговорам командующих, жреческим их поведение назвать язык не поворачивается.

— А что ещё остаётся? — грустно усмехнулась Сириус, разглядывая что-то на дне кружки, явно в надеждах увидеть будущее. — Жизнь кансен состоит из битв и периодов ожидания оных. После некоторых случаев командующие с нами стараются не контактировать сверх необходимого, из манджу собеседники так себе…

— А что не так с командующими? Пристают?

— Иногда, — кивнула девушка. — По неопытности.

Ульяновск в очередной раз убедился, что люди везде одинаковы.

— Хотя, чаще сами кансен их достают своим вниманием так, что они просто прячутся, — вздохнула девушка. — Особенно ярко это выражено в Империи Сакуры, в других фракциях меньше. Командующие Королевского Флота почему-то обходят кансен стороной, если видят среди них леди Викториес или Чешир.

— То есть, кансен домогаются командующих? Не наоборот?

Сириус стыдливо отвернулась.

— И ты тоже? — с ухмылкой поинтересовался крейсер.

— Я приличная горничная! — вспыхнула краской она.

— Верю, — кивнул парень.

Как говорила народная мудрость — встречают по одёжке. А наряд гостьи наводил на определённые мысли.

Горничная из другого мира не нашла убедительным данное утверждение и решила внести немного ясности…

Скрестив пальцы в замок, главная горничная Королевского Флота внимательно рассматривала план базы. Прошло чуть меньше двенадцати часов, как обнаружилось исчезновение её подопечной, но до сих пор никто из лёгких крейсеров не обнаружил каких-либо зацепок.

— Ты в порядке, Бел? — поставила перед младшей сестрой чашку с чаем Эдинбург.

— Хотелось бы сказать, что да, — вздохнула Белфаст. — Но… нет.

— Может, всё-таки стоит поставить в известность Её Величество? Или хотя бы капитана королевских рыцарей?

— Не стоит беспокоить Её Величество, — улыбнулась сестре Белфаст, взяв в руки чай. — Вполне возможно, что адмирал Джонсон просто взял Сириус с собой в качестве сопровождающей, но…

Сняв очки, Эдинбург достала из кармана юбки платок и стала протирать стёкла. По её мнению, театральность сестры порой выходила за пределы разумного. Ведь ничего не стоило Белфаст открыть шторы и проветрить комнату, а не нагонять ореол загадочности для обсуждения серьёзной проблемы.

— Тогда бы она пришла на утреннее чаепитие, — подсказала девушка. — Но к чему вот это всё, — указала кансен на окна и свечи на столе.

— Просто так, — улыбнулась в ответ главная горничная. — Для настроения.

— Порой я тебя не понимаю, — вернула очки на место Эдинбург. — Может, следует проветрить?

Покрутив головой, Белфаст встала из-за стола.

— Да, ты права, — подошла она к окну и раскрыла шторы. — И Сириус не во вкусе адмирала Джонсона.

— Как и все крейсера, — улыбнулась Эдинбург. — Его внимание целиком и полностью принадлежит Вэлиант.

— Но, всё же, один из наших боевых товарищей пропал без вести, — вернулась за стол Белфаст. — Ни следов борьбы, ни остаточных сигнатур. Ничего. На сирен не похоже…

— Сама уйти Сириус не могла, — поправила свой передник Эдинбург. — Может, всё-таки сообщить Кинг Георг?

— Рано, — покачала головой Белфаст, постукивая пальчиком по месту комнаты беглянки на плане базы. — Хочу ещё кое в чём убедиться.

— Дидо нервничает, — напомнила Эдинбург сестре.

— Какой ущерб? — подняла взгляд главная горничная.

— Пока без него, но… — многозначительно протянула старшая из сестёр.

Договорить ей не дала распахнувшаяся с громким ударом дверь.

— Добрый день! — обратила на себя внимание вошедшая. — Будьте добры пояснить мне…

Одета она была, как и сёстры, в костюм французской горничной в бело-синих тонах. Но на ногах носила не аккуратные туфли, а высокие металлические сапожки. В правой руке девушка держала трезубец, древко которого вальяжно покоилось на её плече, левой же тащила за собой что-то тяжёлое.

— Нептун, — поприветствовала вошедшую Белфаст.

Эдинбург приветливо кивнула.

— …На каком основании эта простофиля отдаёт мне указания? — мило улыбнулась Нептун, швырнув под ноги Эдинбург свою ношу.

Ношей оказалась девушка в чёрно-белом наряде горничной с пшеничного цвета волосами, заплетёнными в два пучка по бокам головы. Связанная с ног до головы верёвками и с заклеенным скотчем ртом она недовольно промычала, плюхнувшись на пол, и гневно стрельнула глазами в сторону Нептун.

— Шеффи?! — воскликнула Эдинбург, бросившись было на помощь коллеге.

Однако её остановило остриё трезубца, возникшее перед глазами.

— Я жду ответа, — мило улыбаясь, напомнила о своём вопросе Нептун.

— Нептун, опусти трезубец, — холодным голосом произнесла Белфаст, вставая на ноги. — Это приказ главной горничной.

— Хо? Но я не горничная, — улыбка Нептун стала хищной. — И не обязана подчиняться главной горничной, — перехватив трезубец, взяв его обеими руками, добавила она. — Приказывать мне может только госпожа Формидебл. У тебя же для помыкания есть целый отряд.

— Нептун, успокойся, — не сводя взгляда с красного лезвия перед собой, попыталась урезонить голубоволосый крейсер Эдинбург.

— Я жду ответа, Белфаст, — проигнорировала ту Нептун.

— Ты же знаешь, что Сириус не появилась ни на утреннем чаепитии, ни на обеде? — спросила Белфаст.

— Да, я знаю, — кивнула Нептун, потыкав остриём трезубца бедро Шеффилд. — Эта язва, несмотря на свой грязный язык, оказалась на удивление информативной. Причём тут я?

— Я предполагаю, что здесь задействованы сирены.

— Сирены? — удивлённо приподняла бровь Нептун. — Подобные шутки не в твоём стиле, Белфаст.

Главная горничная мысленно облегчённо вздохнула, когда элитный лёгкий крейсер перестала направлять лезвие в своих соотечественниц, обняв древко трезубца.

Эдинбург оставалось лишь напряжённо смотреть за разворачивающейся битвой взглядов двух лёгких крейсеров. С одной стороны находилась её младшая сестра, лучшая горничная Королевского Флота и признанный мастер фугасных снарядов. С другой — противник был ей под стать. Элитный лёгкий крейсер прототипного класса «Убийца Сирен», с ужасающими бронебойными снарядами, с чьим мастерством в бою мало кто мог потягаться.

— Я не шучу, — нахмурилась Белфаст. — Бесследно исчезла подданная Её Величества, и я бы хотела исключить возможность вмешательства противника в это.

— Тогда прикажи Чешир.

— Ты серьёзно? — переспросила главная горничная.

— М-да, твоя правда, — некоторое время помолчав, ответила Нептун. — С этого и стоило начинать, а не заводить песню про приказы главной горничной…

Взмах трезубца оказался настолько быстрым, что Белфаст не успела среагировать на выпад официантки. Верёвки связанной девочки оказались разрезаны, не повредив одежду под ними.

— Прошу меня простить, у меня есть работа, — сделав книксен, Нептун положила трезубец на плечо и покинула кабинет.

— Шеффи, ты в порядке? — бросилась к подруге Эдинбург.

— Бешеная тварь, — тихо пробурчала лёгкий крейсер Шеффилд, выплёвывая остатки скотча и отряхиваясь от обрезков верёвки.

— Я же просила, — устало села на кресло Белфаст, положив голову в ладони. — Просто позвать её ко мне и по пути обрисовать ситуацию…

— Я решила что не стоит терять времени на лишние походы, — пытаясь удерживать обеспокоенную Эдинбург на расстоянии, попыталась оправдаться девушка.

— И к чему это привело? — вздохнула Белфаст. — Возвращайся к своим обязанностям, скоро Её Величество будет пить чай, приглашены госпожа Худ и Принц Уэльский. Эдинбург, помоги Дидо и Гермионе с приготовлениями.

— Хорошо, — хором ответили Шеффилд и Эдинбург.

— Как они посмели?! — возмущённо воскликнула Сириус, пока на экране шли титры.

Ульяновск устало помассировал виски, проклиная свой язык за предложение посмотреть какое-нибудь кино. По иронии судьбы на главной странице вылез анонс нового фильма от знаменитой на весь мир кинокомпании про легендарную английскую королеву.

— С чего они взяли, что королева Елизавета Первая была чёрной? — кипела девушка. — Френсис Дрейк не был гомосексуалистом!

Крейсер отчасти догадывался, чего ождать от подобного фильма, но гостья загорелась идеей посмотреть именно его. Никакие уговоры на неё не действовали, и он сдался. В результате…

— Кто такие фильмы вообще посмел снимать! — возмущалась кансен.

Она хотя бы отвлеклась от грустных мыслей и повеселела.

— Англия, — зевнул Ульяновск. — Продюсером выступила Британская корона, судя по описанию.

Девушка буквально подавилась словами. Уныние, печаль, внешний вид побитого щенка — всё это слетело в тот же миг, стоило только чёрной королеве появиться на экране. Индусов и китайцев при дворе средневековой Англии для себя Сириус до этого вслух обосновывала недостатком актёров. Правда, больше это походило на попытку самоуспокоения.

— Я говорил, надо в карты на раздевание играть, — он выхватил из её рук пульт. — Ещё когда нам испанского короля показывали. Толку больше было бы.

— Это не похоже на выбор из двух зол, — немного охладила свой пыл девушка.

— Зато благодаря этому ты продержалась до конца фильма, — напомнил крейсер, посмотрев на часы на экране.

— Игра была бы нечестной, — возмутилась Сириус.

— О, так ты бы согласилась? — оживился парень. — По одежде счёт равный, мне идти за колодой?

Кансен надулась и отвернулась в сторону. Выглядела она настолько мило, что крейсер не удержался и взъерошил волосы на её голове, получив в ответ недовольный фырк.

— Пожалуйста, перестань, — отмахнулась девушка.

— Не дуйся, — парировал Ульяновск. — Как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше, — улыбнулась Сириус. — Но в карты играть не буду, — твёрдым голосом добавила она.

— Я не настаиваю, — хмыкнул парень. — Кофейку или чая перед сном? Или ещё один «шедевр»?

Девушка бросила мимолётный взгляд на часы.

— Может, — замялась она. — Ещё что-нибудь? Только не как про Френсиса Дрейка.

— Хм, — задумался крейсер, листая список фильмов. — Есть какие предпочтения?

— Что-нибудь из классики, без ваших модных тенденций, — попросила кансен.

— Это осложняет выбор, — пробубнил парень. — О! Тебе понравится, заодно узнаешь чуть больше про современное мироустройство.

…Фильм повествовал про катаклизмы, произошедшие в Австралии во время начала вторжения. Глубинный флот там показан не был, но описывались реальные события, когда половина континента буквально провалилась под воду, превратив его в гигантский атолл. И как уходили под воду острова Индокитая, смываемые загадочными цунами, прежде чем весь регион накрыл туман, скрывший от взора человечества почти все моря и океаны.

Однако или актёрская игра тому виной, или стресс, Сириус на половине фильма уже посапывала, положив голову на плечо крейсера. Самого же парня кино натолкнуло на мысли об открывшемся в шкафу портале в другой мир. До того, как он положил в свою шкатулку третий трофей, добытый с одной очень сильной и злой химе, в течение двух лет со шкафом ничего подобного не случалось.

Догадка была шита белыми нитками, но воочию увидев некоторые способности глубинных, сразу отметать даже такую безумную идею он не стал. Особенно помня третью химе, осколок рога которой две недели назад оказался в шкатулке, прежде чем крейсер внезапно сорвали топить американский конвой.

— Я же ничего не теряю, — тихо проговорил Ульяновск, выключая телевизор.

Взяв девушку на руки, стараясь не разбудить, он понёс её в комнату. К его удивлению, даже оснащённая гидролокатором канмусу от подобного не проснулась, что позволило крейсеру спокойно уложить гостью на выделенную ей кровать. И только убедившись, что она крепко спит, сходил в мастерскую за шкатулкой.

В ней, дразня взгляд своей блестящей чернотой, лежал коготь, обломок нагрудной бронепластины и кусочек рога, словно светившийся изнутри красным. Странные вещи, которые по-хорошему следовало бы сдать разведчикам, но Ульяновск решил оставить их себе. В первую очередь потому, что они могли послужить своего рода платой за выход из окружения…

Так рассказала ему та странная химе, на встречу с которой его пригласила постоянно следящая за ним химе-субмарина. Глупо верить врагу, но один из таких трофеев действительно позволил крейсеру разменять свою жизнь на обломок рога. По какой-то причине, химе пришла в экстаз, стоило ему предложить этот обмен, а спустя два месяца он вернулся и отходил её ракетами да бомбами так, что на месте её засидки остался только суп из морской воды с потрохами.

— Вот тебе и неразумные животные, — вздохнул Ульяновск, закрывая шкатулку.

Вернувшись в комнату, он спрятал коробку с трофеями в шкаф и, для чистоты эксперимента, отозвал фей, прятавшихся в кусте можжевельника на окне. Сириус мирно спала, не замечая проводимых им манипуляций, чему крейсер мог только позавидовать.

Так беззаботно спать на чужой территории могла себе позволить далеко на всякая канмусу. Не зная об опасностях, скрытых под волнами, и преследующих канмусу даже на берегу.

Вздохнув, крейсер хотел было поправить плед, каким была укрыта кансен, как та резко схватила его за руку, и на мгновение он почувствовал необычную лёгкость в теле. Не просыпаясь и с невиданной ранее грацией, девушка умудрилась уронить парня на кровать лицом в подушку и придавить его собой, заломив руку за спину.

— Дидо, перестань, — во сне пробубнила Сириус, устраиваясь поудобнее на спине Ульяновска. — Ещё пять минуточек…

«Однако…» — пронеслось в голове крейсера, не ожидавшего подобного от неуклюжей горничной.

Осторожно, стараясь не разбудить и стать причиной очередного приступа паники только-только успокоившейся канмусу, Ульяновск скатил её с себя и попытался высвободить руку из захвата. Но не тут-то было, девушка вцепилась в него мёртвой хваткой.

«Теперь я понимаю командующих», — подумал он и прошёлся взглядом по спящей.

Закрытые форумы адмиралов были богаты на хвалебные оды внешности канмусу, иногда сопровождаясь фотоотчётами о предмете обсуждения. Служба внутренней безопасности Объединённого Флота о таком не могла не знать, но по какой-то причине закрывала глаза, заботясь только об отсутствии утечек в большую сеть. Раньше Ульяновск этого не понимал, теперь же…

Смотря на умиротворённое лицо девушки, чью фигуру выгодно подчёркивала обтягивающая футболка, он начинал чувствовать себя извращенцем.

— За что мне такое наказание, а? — прошептал он, протягивая к ней свободную от хватки канмусу руку.

Зажав ей нос и дождавшись, когда Сириус дёрнется, крейсер аккуратно высвободился из её хватки и встал с кровати. Повторно поправлять ей одеяло он не рискнул и отправился обратно в мастерскую, доделывать выданную руководством работу.

И уже утром, услышав незнакомый женский голос из своей комнаты, крейсер с дурным предчувствием на душе открыл двери временной обители горничной из другого мира.

Чтобы увидеть там ещё одну горничную, с заколками в форме ракушек в ярко-голубых волосах, направившую трезубец с широким лезвием на пытающуюся проснуться Сириус.

— Да вы издеваетесь! — вырвалось у Ульяновска.

В центре комнаты стояла ещё одна горничная, вооружённая двухметровым трезубцем с металлическим древком. Она держала его одной рукой на манер указки, направив лезвие на сидевшую на кровати Сириус.

Переведя взгляд на открытый шкаф, крейсер увидел знакомые чёрно-белые платья, принадлежавшие его гостье. Он бы только порадовался, что шальная мысль о связи портала и шкатулки с останками глубинных сработала, но одно обстоятельство этому мешало.

Одета она была не в пример скромнее Сириус. Длинная, ниже колен, юбка тёмно-синего цвета, из-под которой проглядывали серебряные сапожки. Поверх юбки накинут небольшой фартук белого цвета, немного смещённый влево. Белая блузка, как и у поселившейся ненадолго в доме Ульяновска кансен, была с открытыми плечами и грудью, а декольте оказалось прикрыто прозрачной материей, соединявшей рукава и воротник с лифом. Поверх блузки у последовательницы Посейдона был надет синий корсет, украшенный золотыми цепочками.

В целом, новенькая внешне смотрелась куда скромнее Сириус. Не в последнюю очередь потому, что значительно проигрывала той в размере груди, да и была повыше ростом. Длинные ярко-голубые волосы приковывали к себе внимание своей необычностью.

— А вы кто такой? — не убирая трезубца от лица кансен, обратилась к крейсеру она.

Добродушная, даже милая, улыбка никак не сочеталась с взглядом голодного хищника, которого кто-то посмел отвлечь от пойманной добычи.

— Я здесь живу и прошу пояснить, как вы попали в мой дом, — ответил Ульяновск.

Хотя заранее знал ответ на свой вопрос.

— Через дверь, как же ещё? — хохотнула девушка. — Лёгкий крейсер Её Величества Нептун, прошу прощения за вторжение…

Поставив трезубец вертикально лезвием вверх, она сделала книксен.

— …Но мои поиски одной дурочки привели меня сюда, — карие глаза Нептун с насмешкой взглянули на парня. — Не расскажете, как она здесь оказалась? — направила она трезубец уже на него.

— Нептун, успокойся! — с необычной серьёзностью в голосе попросила Сириус.

Мигом проснувшись, она попыталась опустить трезубец коллеги вниз, но Нептун умело перехватила её руку. Затем сделала одновременный рывок на себя и, как только Сириус оказалась возле неё, быстрым ударом по ногам поставила её на колени, заломив руку за спину.

— Тише, тише, — пропела Нептун.

Подняв взгляд на парня, она увидела висящие в воздухе над ним двенадцать моделей боевых вертолётов чёрного цвета. А её зенитный радар буквально выл об угрозе воздушного нападения.

— Авианосец Ульяновск, рад знакомству, — ответил парень на вопросительный взгляд Нептун. — Требую сложить оружие, иначе открою огонь.

Если пару дней назад в полезности ударных вертолётов у себя на борту Ульяновск ещё сомневался, то сейчас они оказались как нельзя кстати. Однако он надеялся на мирный исход противостояния. Терять только что склеенное звено не хотелось, а объёма комнаты для использования других средств было недостаточно. Так что парень был готов разрядить по голубоволосой весь боекомплект противолодочных бомбомётов и «металлорезок» АК-630 до того, как та задействует свои зенитки.

Нептун прищурилась и окинула парня оценивающим взглядом. При этом бортовые системы Ульяновска тут же сообщили, что по нему работает радиолокатор неизвестной конфигурации, не характерной для британских кораблей времён Второй Мировой.

— Как интересно, — всё так же добродушно нараспев произнесла Нептун, посмотрев на раскрытый шкаф.

Заодно отработав непонятным радаром и по нему.

— Я думала, будут сирены, — со странной смесью облегчения и обиды в голосе произнесла она, крутанув в руке трезубец.

Тот, едва девушка перестала удерживать древко, рассыпался на множество голубых кубиков и растаял в воздухе.

— Мне напели, что тебя похитили сирены, — надула губки Нептун, отпуская Сириус. — А ты тут спишь…

— У тебя опять приступ Парки? — поинтересовалась Сириус, вставая с колен.

— Я так понимаю, у нас мир? — спросил Ульяновск.

— Пока… да, — улыбнулась ему Нептун. — Если вы, конечно, не захотите оставить эту дурочку себе, чтобы использовать в качестве секс-рабыни, — прикрыла она улыбку ладошкой.

— Это официантка Её Величества, — пояснила Сириус, не обратив внимания на шпильку в свой адрес. — Возможно, её отправили на мои поиски из-за возможного вмешательства сирен, так как она по ним специалист.

— Ещё какой, — гордо выпрямила спину Нептун.

— Только не говорите, что у вас есть ещё Отряд Официанток Королевского Флота. Или она с тобой в одной команде? — отозвал вертолёты Ульяновск. — Что у вас там вообще происходит?

— Я не состою в Отряде Горничных, — покачала головой голубоволосая. — Я — официантка. Попрошу не путать. Но у меня теперь появилось несколько вопросов…

Ульяновск посмотрел на Сириус, которая с надеждой смотрела на открытый шкаф.

— Вы сразу домой или останетесь на чай? — из вежливости поинтересовался он.

Как бы ни считал Ульяновск себя в первую очередь кораблём, присутствие Сириус в доме доставляло ему некоторые проблемы.

— Благодарю за гостеприимство, я с удовольствием воспользовалась бы вашим предложением… — ответила Нептун, стрельнув взглядом в Сириус и заставив ту замолчать. — Будь у меня гарантия, что в следующую секунду этот шкаф, — указала она на предмет обсуждения, — не приведёт меня в страну говорящих лошадок ярко-кислотных расцветок.

— Надеюсь, с той стороны двери открыты? — уточнил Ульяновск.

— Я заблокировала доводчик в открытом положении, — ответила Нептун, подмигнув своей коллеге. — А тебе рекомендую обратиться к манджу, чтобы они его отрегулировали.

— Так вот что меня ударило, — простонала Сириус, спрятав лицо в ладонях.

— Какие подробности, — усмехнулся крейсер.

За что заслужил обиженный взгляд от беловолосой кансен.

— Поэтому ты два дня назад оказалась в таком положении? — спросил парень у Сириус.

Девушка отвернулась и стала взглядом искать свои вещи, делая вид, что не знает его, и вообще тут только она и другая горничная.

— Два дня? — удивилась Нептун. — Её не было всего двенадцать часов… Всё интереснее и интереснее, — задумчиво протянула она, обращаясь к Сириус. — Похоже, у нас будет интересный разговор. Дома.

— Я только переоденусь…

— Дома! — ледяным тоном повторила Нептун.

— Хорошо, — сдалась Сириус, обречённо опустив плечи. — Спасибо за гостеприимство, — поблагодарила она парня.

— Не за что, — отмахнулся он. — Заберёшь позже.

— Если портал откроется в третий раз, — ответила за кансен Нептун. — Или вы станете что-то делать с бельём Королевской Горничной?

— Я похож на извращенца? — с хрустом сжал и разжал кулак Ульяновск.

— Вы похожи на мужчину, — пожала плечами голубоволосая. — Уж простите мою осторожность, опыт общения с вашими соплеменниками говорит лучше любых слов.

— А кто-то говорил, что сами пристают к адмиралам, — поддел крейсер Сириус.

— Не без этого, — разочарованно вздохнула Нептун. — Так что я вынуждена отклонить ваше щедрое приглашение.

— Всего доброго, — попрощалась Сириус, протянув руку к лежавшему на стуле костюму горничной.

Однако Нептун перехватила коллегу и буквально впихнула ту в шкаф.

— Прошу прощения за все доставленные Сириус неудобства, — извинилась Нептун. — И спасибо, что позаботились о ней.

— Не мог же я её бросить на произвол судьбы…

— Службе безопасности, вы хотели сказать? — ухмыльнулась девушка.

— Вроде того, — кивнул Ульяновск.

— От имени Её Величества выражаю вам благодарность, — сделала книксен Нептун. — Хорошего дня, — сказала она, и скрылась в шкафу, аккуратно закрыв двери за собой.

— Какая женщина, — восторженно произнёс авианосец.

Апартаменты Сириус встретили свою хозяйку в том же виде, в каком она запомнила их два дня назад. Аккуратно заправленная кровать, бонсай на столе, подаренный Пин Хай год назад. На стуле лежала аккуратная стопочка выстиранной одежды, которую она собиралась сложить на место до того, как провалилась в иной мир. В голове девушки всё ещё не укладывалось, что для её сестёр и девчат из Королевского Флота прошло только полдня.

Услышав щелчок магнитного замка за собой, Сириус развернулась лицом к Нептун, но тут же ощутила крепкую хватку крейсера-прототипа у себя на горле.

— Значит так, — ледяным голосом произнесла Нептун. — Белфаст или кому-то ещё о произошедшем ни слова.

Горничная хотела было возразить, но суровый взгляд официантки заставил её замолчать.

— Я нашла тебя в шкафу, где тебя никто не искал. Как ты туда попала — не важно, думаю, виноват в этом дверной доводчик и твоя неуклюжесть.

— В это никто не поверит, — возмутилась Сириус. — Шеффилд скорее всего осмотрела шкаф.

— Я верю в твою фантазию, — улыбнулась Нептун.

Появившийся в её руке трезубец элегантным броском девушки отправился в полёт в сторону душевой комнаты. Пробив дверь словно лист бумаги, двухметровое копьё врезалось в фарфоровую раковину, превратив её в груду обломков.

— Как жаль, что из-за неисправности водопровода тебе придётся временно покинуть свою комнату, — пропела Нептун, делая вид что это не она устроила погром в комнате Сириус.

— Ты серьёзно? — спросила горничная, шокированная от такой наглости.

— Нет — ты, — парировала голубоволосая кансен, отпустив свою жертву.

— Шутка устарела давным-давно, — потёрла горло Сириус. — Но к чему всё это?

— Портал в иной мир, ты не понимаешь? — удивлённо переспросила Нептун, приложив ладонь к щеке.

— Её Величество обязана об этом знать, — твёрдо заявила Сириус.

— Я думаю, эта информация или потонет в том море документации, что проходит через Её Величества, — усмехнулась кансен-официантка, откровенно забавляясь тому ужасу, что появился в багровых глазах собеседницы. — Или будет издан высочайший манифест о ликвидации всех шкафов и тумб с территории базы. Не стоит беспокоить девочку по мелочам, её хрупкие плечи этого могут не выдержать.

— Но…

— В конце концов, кто лучше меня разбирается в технологиях сирен? Монарх? У госпожи линкора дел в море хватает. Дрейк — возможно. Чешир — не смешно, — стала перечислять Нептун. — Так что лучше тебе какое-то время в комнате не появляться.

— Но где я буду жить?

— Я думаю, Дидо будет рада визиту младшей сестрички, — щёлкнула пальцами Нептун, материализуя в руке свой верный трезубец.

Сириус неосознанно вздрогнула. Как бы она ни любила свою сестру, порой та была слишком… настойчива в своём внимании.

— В общем, разберёшься как-нибудь, — подытожила голубоволосая кансен. — А пока — собирать вещички и вперёд, — помахала она ладошкой в сторону двери.

Сириус оставалось лишь обречённо вздохнуть. Спорить с элитным лёгким крейсером в вопросе, который, в силу профессии, ей ближе, было заранее обречённым на провал делом. На стороне Нептун имелся богатый опыт противодействия сиренам, как первого корабля-прототипа убийцы-сирен, так и её особые способности.

— Ты считаешь, что это портал сирен? — попыталась использовать последний аргумент против своего переезда она. — Ведь это глупо.

— Глупо, согласна, — кивнула Нептун. — И это не портал сирен, тут я уверена. Но для базы это угроза, и я доведу эту информацию до ответственных лиц. До тех пор, повторюсь — тебе лучше молчать, — для убедительности она крутанула трезубец в руке. — Понимаешь, паника на базе хуже полноценного вторжения.

Горничной Королевского Флота оставалось только подчиниться, увидев нездоровый блеск в ярко-карих глазах Нептун. Доводить её до обострения синдрома Парки Сириус не хотела.

— Только прошу, побыстрее вызови манджу, — кивнула она в сторону пробитой двери в ванную, из-под которой уже начала течь вода.

— Не переживай, с твоей комнатой всё будет в порядке, и через пару дней ты вернёшься, — утешила её кансен-официантка.

Как только хозяйка апартаментов покинула помещение, Нептун зашла в ванную и закрыла аварийный кран. Топить комнату своей коллеги она не собиралась, но как-то устранить хозяйку было необходимо. Что радовало девушку, ей не пришлось прибегать к другим аргументам, чуть жёстче.

А сейчас ей требовалось как можно быстрее пресечь всякие попытки Сириус разболтать информацию о портале. Проверив перед уходом шкаф и не обнаружив двери вместо задней стенки, Нептун поспешила во двор. Времени терять было нельзя, на всей базе имелась только одна кансен, не связанная в данный момент делами и способная решить возникшую проблему.

Искомая персона нашлась в беседке возле одного из прудиков парка при базе флота. Высокая платиновая блондинка с пышной грудью с тоской наблюдала за утками, которым то и дело подкидывала кусочки кекса. Чёрное платье с белым корсетом своим покроем было схоже с формой Нептун, однако никакого отношения к горничным блондинка не имела.

— Госпожа Формидебл, — с уважением обратилась к ней кансен-официантка.

— Нептун, — поприветствовала её кивком Формидебл. — Что за спешка?

— Нужно чем-то занять Сириус, чтобы у неё не было времени болтать по пустякам. И желательно перехватить письменный рапорт, если таковой появится, — подойдя практически вплотную к английскому авианосцу, тихо произнесла Нептун.

— Варспайт будет недовольна, — нахмурилась блондинка, поднимая руку над столом беседки.

В голубоватом сиянии над её ладонью появился небольшой биплан, который с негромким гулом взмыл в воздух.

— Докладывай, — глаза, похожие оттенком на глаза Сириус, но более насыщенные красным цветом, поднялись на самопровозглашённую официантку Королевского Флота.

— Каким-то образом платяной шкаф в комнате Сириус оказался связан с другим миром, где она и провела два дня, — тихим голосом заговорила Нептун, убедившись, что поблизости нет посторонних ушей. — Мир, похоже, являющийся зеркальным отражением нашего. Как минимум, пол кансен там мужской.

— Сирены?

— Нет, не похоже. Более… — задумалась девушка. — Естественнее… Как духи с ароматом розы в сравнении с живым цветком. Грубое сравнение, но точно не дело рук сирен.

— Вот как, — постучала пальцем по столу Формидебл. — Про два дня ты уверена?

— Как минимум, с той стороны утро. И судя по внешнему виду нашей потеряшки, она успела там обустроиться, — улыбнулась Нептун, вспомнив заспанное лицо горничной.

— Варспайт получила сообщение. Сегодня в час у неё, — посмотрев в сторону здания штаба, произнесла кансен-авианосец. — Как раз вернётся Уэльский.

— Я буду, — кивнула девушка с голубыми волосами.

— Присмотри за порталом, — повернулась в сторону пруда Формидебл, бросив остатки кекса в воду. — Не хотелось бы визита кансен-парня к нам.

— Я проверила перед уходом шкаф, там пусто. Пока что я принесу вам чай, — взяла со стола пустую чашку Нептун.

— Будь добра, — поблагодарила лёгкий крейсер девушка-авианосец.

Сделав книксен, кансен-прототип удалилась, оставив Формидебл наедине с собственными мыслями.

— Смещение времени… — задумчиво проговорила авианосец. — Ты правильно сделала, что сообщила мне.

С момента ухода гостьи из другого мира минуло пять дней. Никто не отвлекал авианесущий крейсер от несения службы напоминаниями, что он не только корабль, но и человек. Причём делая это весьма своеобразно, можно сказать — запрещённым образом. Одежда в обтяжку, не скрывающая, а, наоборот, подчёркивающая выдающиеся достоинства своей хозяйки вкупе с приятным, по-детски наивным, лицом вызывали вполне закономерные для мужского организма реакции. И не раз крейсеру приходилось повторять мантру, как при выполнении сомнительных приказов командования, убеждая себя, что он всего лишь оружие, стальная махина, выполняющая приказы.

Также теперь не надо ломать голову, придумывая текст объяснительной на случай обнаружения в доме посторонних лиц. А чтобы впредь не случалось подобных эксцессов, парень перепрятал шкатулку с останками глубинных в небольшой ящик рабочего стола в мастерской. Своими габаритами новое место хранения гарантировало, что никаких вторжений из иного мира не произойдёт. Если только нападающие не будут размером c фею.

В общем и целом, Ульяновск с пользой провёл отведённый ему отпуск, после чего прибыл в штаб для участия в очередных манёврах. Их программа по большей части подтвердила его ожидания, но вот сценарий…

— «Цель в квадрате двенадцать-четыре. Синий маркер», — получил Ульяновск сообщение от штаба, смахивая морскую пену с элементов своего снаряжения.

Казалось, командование специально выжидало, пока погода в море не испортится. Из-за сильного волнения, парня подбрасывало то вверх, то вниз, периодически окатывая с ног до головы ледяной водой. Однако, несмотря на внешние неудобства, выполнять свою задачу он был всё ещё способен.

— Про поредевшие шторма беру свои слова назад, — недовольно пробурчал Ульяновск, доставая из специального отсека два комплекта пластиковых карточек.

Отточенными движениями руки разложили на стартовых позициях лётной палубы кусочки пластика с изображением самолётов. Резкий взмах ладонью — и с закреплённого на поясе макета корпуса авианесущего крейсера проекта 1143.7 срываются четыре голубых огонька, в которые превратились карточки. Удалившись на некоторое расстояние, они стали вытягиваться и приобретать клиновидную форму, увеличиваясь в размерах.

Вскоре вместо огоньков над водой ревело двигателями звено чёрных, с нарисованными зубастыми мордами на носовых обтекателях, МиГ-29К, вооружённых по схеме завоевания превосходства в воздухе. Отсчитав двенадцать карточек первого комплекта, Ульяновск подбросил их над собой и взмахнул рукой в направлении полёта первой четвёрки. После аналогичных трансформаций к месту боя устремилось шестнадцать хищных силуэтов, готовых разорвать всё, что посмело нарушить покой небес.

— Подъём соколов закончен, приступаю к ястребам, — доложил в штаб крейсер, одновременно раскладывая на палубе карточки второго комплекта.

— «Восемнадцать с половиной секунд», — сухо прокомментировали из штаба.

Тем временем в воздух стали подниматься новенькие Су-57, которых Ульяновск ещё утром поставил на крыло. Вопреки его ожиданиям, авиагруппа меньше не стала, а вот ударный потенциал возрос почти вдвое. Однако время подготовки самолёта к взлёту непозволительно возросло.

— Ястребы в небе, — отчитался парень, закладывая циркуляцию вправо и меняя курс, уходя прочь от направления предполагаемого сражения.

Вокруг хлопали винтами два звена противолодочных вертолётов, заботливо опекая свой корабль-носитель, пока тот сосредоточился на управлении авиацией.

Согласно сценарию учений, требовалось уничтожить строго определённые цели, находящиеся в тесном огневом контакте с противником. Что применительно к Девам Флота обозначало пистолетную дистанцию с переходом в рукопашную. Наведение по отметкам на радаре исключалось, так как по условиям поражение дружественных целей категорически запрещалось. Дополнительно задача усложнялась сильным вражеским присутствием в воздухе.

Означало ли это, что командование всё-таки начало изучать возможность взаимодействия своего атомного авианосца с другими канмусу, Ульяновск мог только догадываться. Штаб с таким же успехом мог прорабатывать и сценарий уничтожения Дев Флота какой-нибудь Англии, вступивших в бой с Глубинными.

— «Две с половиной минуты. Нужно ускориться», — прозвучал в радиоэфире недовольный голос адмирала.

Тем временем, юркие истребители-перехватчики вступили в бой, ракетными атаками сбросив в море некоторые мишени, решившие скучковаться над цветными пирамидками, имитирующими надводные цели. Другая часть попала под огонь автопушек, прежде чем сообразила, что находится под атакой. А когда пришли в себя, перехватчики уже ушли на второй заход.

— Хорошо, что ещё по самолётам не поставили условие избирательного огня, — вздохнул Ульяновск, сбрасывая в воду один дрон-мишень за другим.

Пока в воздухе шёл бой, упакованное по самое хвостовое оперение противокорабельными ракетами и авиабомбами ударное крыло заходило на атакующий курс, расходясь по эшелонам. План авианосца был прост — отработать ракетами по условным крупным кораблям, после чего бомбовыми ударами добить мелочь и оставшиеся на плаву подранки. Лётные характеристики Су-57 позволяли практически зависнуть над целью, оставаясь на недосягаемой для зенитных орудий высоте, и провести прицельное бомбометание.

Единственное, для такого манёвра требовалось нулевое присутствие противника в воздухе, так как по расчётам специалистов даже глубинный аналог старенького японского «Зеро» или «Уаилдкэтов» имеет высокий шанс подловить «Сушку» в момент сброса бомбы. Подтвердилось это при первом же тренировочного вылете, да и терять современный боевой самолёт от огня летающей фанеры казалось позорным.

Именно поэтому в воздух поднялось смешанное авиакрыло. Пусть его и тяжёлее контролировать, но Ульяновск решил потерпеть лишнюю головную боль, нежели краснеть перед офицерами. Да и с задачей визуального распознавания целей перехватчики вполне успешно справлялись.

Ввиду тесного расположения условных союзников и неприятельских друг к другу, расчёт оптимального направления удара по каждой мишени занял у крейсера довольно много времени. Впрочем, эффект того стоил.

Первым же залпом накрыло все приоритетные цели. Штаб считал иначе:

— «Повреждения дружественных маркеров А4 и Б9. Аккуратнее надо», — раздался в канале насмешливый голос адмирала Волкова.

— Повреждения считаю незначительными, — отозвался Ульяновск.

Ульяновск сам прекрасно видел, как чудом уцелевшая после взрыва хвостовая часть ракеты отлетела в помеченную красной полоской пирамидку и застряла в ней. Вторая же пирамидка попала под разлетающиеся осколки мишени, из-за чего начала крутиться подобно волчку.

— «Но они есть», — отозвались по связи. — «А если вместо мишеней будет Аврора или Сталинград?»

У крейсера вдруг появилось настойчивое желание высказать уважение данному офицеру путём нанесения удара в челюсть. Только это противоречило уставу, поэтому пришлось ограничиться словесной шпилькой:

— В октябре того года вас это не остановило, товарищ адмирал.

Ульяновск мог поклясться, что пузатый свин в адмиральских погонах на том конце посинел от злости. Довольный собой, авианосец отдал приказ сделать второй залп ракетами, выводя истребители на курс бомбометания.

Бомбардировка со стороны напоминала самый настоящий град. Ульяновск старался отработать не только вертикальный сброс, но и использование корректируемых снарядов, полёт которых уже контролировали феи. И только когда на воде не осталось ни одной пирамидки, помеченной синей краской, отозвал самолёты.

Заходя на посадку, истребители так же превращались в сгустки пламени, чтобы, затем, проскользив немного по макету лётной палубы, превратиться в пластиковую карточку и занять место в специальном накопителе. Располагался тот в районе кормовых самолётоподъёмников, что позволяло одновременно проводить процедуры взлёта и посадки.

Совершив несколько противолодочных зигзагов, прислушиваясь к сигналам с бортовой гидроакустической станции, Ульяновск направился домой. Сажать противолодочные вертолёты он не спешил, прекрасно зная любовь командования к имитации неожиданных атак подводными аппаратами, впрочем, в этот раз обошлось без них. Как позже узнал крейсер, операторы просто потеряли учебные дроны.

После учений последовал нудный разбор его действий в учебных классах. Бесполезным это занятие крейсер назвать не мог, так как кабинетные теоретики порой давали дельные советы, пусть, в силу отрыва от действительности, слушать парню их было тяжело. Порой он задумывался, каково приходится другим канмусу, которых гоняют на занятиях инструктора, но, перекрестившись, гнал эти мысли прочь. У него, в отличие от артиллерийских и торпедных девчат, имелась возможность воочию посмотреть на действие полноразмерного варианта собственного вооружения, что значительно повышало ценность занятий. Как и возможность побеседовать с пилотом палубного истребителя, пусть и взлетавшего с наземной имитации авианосца.

В процессе переваривания вываленной на него информации, Ульяновск вернулся домой, где, после длительного откисания в горячей ванной, хотел было засесть за просмотр какого-нибудь глупого фильма с ведром мороженого, как дверь шкафа в спальне предательски скрипнула.

Остановившись в шаге от кухни, Ульяновск с некой опаской взглянул на двери спальни.

— Проверить или оно само пройдёт… — вслух подумал парень.

Стоя в одном полотенце, обёрнутом вокруг пояса, он взвешивал все «за» и «против». Спустя день после ухода гостьи в свой родной мир, крейсер вернул разобранный шкаф на склад. И старался не думать, что произошло бы в противном случае, вывались та же Сириус оттуда перед мичманом Гудько, чьей вотчиной являлся пункт хранения мебели. Сей кадр слыл известным кобелём и вряд ли бы упустил момент воспользоваться положением. Поэтому, факт потенциального повторного вторжения из другого мира вызывал вопросы.

Никаких артефактов в новом предмете интерьера не лежало, даже его место расположения изменилось. Во избежание возможного попадания в точку пересечения неких линий Ци в доме, о которых упоминалась в книгах по феншую, Ульяновск счёл принятые меры достаточными, для предотвращения иномировых визитов, но, похоже, дело было не только в деревянной коробке с дверями.

— Придётся затолкать иномирцев обратно, откуда они пришли, — мысленно собрался Ульяновск. — А после думать, как быть дальше.

И резко открыл дверь.

Ворвавшись в комнату, Ульяновск ожидал увидеть что угодно. Сириус. Решившую забрать свой наряд горничной, какой-нибудь линкор в теле эсминца с гонором Мусаши или даже тентаклиевого монстра… Но никак не здоровенного чёрного кота, что с интересом обнюхивал ламинат возле шкафа.

Самый обычный кот, крейсер даже радарами посветил на него для верности. На секунду ему даже стало немного обидно за несостоявшиеся ожидания.

— Ты чей будешь? — бросив взгляд на открытую форточку, Ульяновск подошёл к шкафу проверить для верности, не появилось ли там дверей в местах, где их быть не должно. Но внутри всё было в порядке.

Кот же, на попытку отодвинуть его ногой в сторону, возмущённо мяукнул и поднял свои огромные жёлтые глазищи на парня.

— Связистки тебя притащили или ты из города прибежал? — спросил Ульяновск у животного, поднимая животное на руки.

Зверёк оказался ухоженным и совсем не похожим на бродячего. На шее обнаружился ошейник с колокольчиком в форме шестигранного игрального кубика, но более никаких подсказок о хозяине питомца не нашлось. И судя по своим размерам, котяра вполне мог влезть в дом через открытую форточку.

Поиски хозяина грозили превратиться в крайне утомительное занятие, для себя крейсер сделал мысленную пометку поспрашивать у знакомых морячков, может из них кто в курсе. А пока перед Ульяновском стояла задача иного толка, а именно: что с этим четвероногим делать. С одной стороны, животное можно и оставить, пока хозяин не объявится или крейсер не уйдёт на очередную миссию. С другой…

Ульяновск вновь посмотрел на открытую форточку. Усатый, поняв, что двуногий подумывает выкинуть его на улицу, начал вырываться и махать лапами. На свежий воздух хвостатому совершенно не хотелось — там грязно, холодно и сыро. В ход пошли когти, и, несмотря на отсутствие брони у советского авианесущего крейсера, стальная обшивка всё-таки защищала от кое-каких повреждений.

— Если не хочешь на мороз, — пригрозил коту парень. — Не гадь в тапки и на пол.

Поставив кота на землю, он вытащил из шкафа одежду и собирался было его закрыть, как обратил внимание на пару странных изменений в интерьере. Замок, на установке которого Ульяновск настоял, когда получал на складе обновку, висел на одном саморезе. А на дверце красовался подозрительный отпечаток босой ноги.

— Ну ладно, в криворукость я ещё поверю, но вот этого не было, — крейсер вытер носком отпечаток, повнимательнее осмотрев замок. — Хотя бы ремонтопригодно.

Переодевшись в чистое, Ульяновск зашёл в мастерскую и достал из ящика отвёртку, попутно убедившись, что шкатулка с трофеями на месте. Это немного успокоило его нервы. Усатый-хвостатый вышел из категории потенциальных иномировых вторженцев, окончательно превратившись в глазах крейсера в обычного зверя, которого дорога приключений завела в обитель канмусу.

Замок спустя пару минут вращательных движений инструмента встал на место. Временному питомцу был выделен лоток, блюдце и коврик возле стеночки. И всё это время кот с каким-то неестественно умным видом наблюдал за действиями парня. Будто бы всё понимал, рассматривая окружающий интерьер необычайно умными глазами.

Однако, стоило только на полу появиться блюдцу с молоком, кот потерял всякий интерес к тому, что делал Ульяновск. А крейсер вернулся в мастерскую, чтобы вернуть отвёртку на место. И громко выругался, увидев содержимое ящика.

— Верните мне мой инструмент! — отдышавшись после потока брани, обратился к потолку парень. — Я через ад прошёл, чтобы достать санкционку!

Потолок проигнорировал возгласы, и крейсер, задвинув ящик, посчитав до десяти и выдвинув снова, ненавидящим взглядом уставился на его новое содержимое. Вместо качественного, произведённого в Германии ручного инструмента внутри на красной бархатной подушке лежали заколки и резной гребешок из красного дерева. Белая хризантема, обрамлённая золотым обручем в виде языков пламени и стремящимися вниз тремя лучами из белого золота. Вторая блестела такой же белой хризантемой из жемчуга на стебельке из серебра, с четырьмя лепестками из плотной синей ткани, простроченной золотыми нитями.

Третья заколка была похожа на бабочку с крыльями из прозрачных голубых кристаллов. И всё. Целый ящик был занят четырьмя небольшими предметами, что вызывало у Ульяновска бурю негодования от такого нерационального использования пространства. Он уже собирался снова попробовать дёрнуть ящик туда-сюда, но тут бабочка шевельнула крыльями и поводила проволочными усиками. А затем и вовсе взлетела в воздух, зависнув перед лицом крейсера, хлопая крыльями.

— А ну ша! — высыпав кисти из пустой стеклянной банки из-под кофе, парень ловко поймал бабочку.

Одновременно коленкой закрывая ящик, во избежание оживления остальных заколок, мало ли.

Кристальная бабочка опустилась на донышко банки, вяло пошевеливая крылышками. Проигнорировав вопросительный мявк кота, заглянувшего в мастерскую узнать, чего это двуногий разбушевался, крейсер нашёл на кухне крышку и закрыл банку. А чтобы насекомое не померло невзначай, пробил ножом несколько дырочек, прикрыв их марлей.

— Я думаю, надо будет кое о чём перетереть с той подлодкой, реши она снова всплыть, — рассматривая свой трофей, пробормотал Ульяновск. — Что-то многовато странностей за последнее время творится вокруг шкатулки.

— Мяу! — привлёк к себе внимание чёрный кот, постукивая лапой по пустому блюдцу.

— Ну ты и обжора, — вздохнул крейсер, подходя к холодильнику. — Неужели молоко настоящее?

Кот в ответ посильнее ударил блюдце лапой, что та довольно выразительно звякнула об пол. Уважив животное очередной порцией белого продукта, Ульяновск решил ещё раз проверить ящик, в уме продумывая способ, как со шкатулкой быть.

К его облегчению, в этот раз инструмент и источник всех проблем последних дней оказались на месте. Не став закрывать ящик, чтобы содержимое не исчезло ещё куда-нибудь, парень поднялся наверх и спустил в мастерскую сейф, предназначенный для хранения передаваемых в личное пользование документов.

Однако, за неимением оных, Ульяновск вырвал из сейфа полочку и приступил к модификации. Установив в нём камеру с режимом ночной съёмки, он вывел провод наружу и закрыл шкатулку в сейфе. Дело оставалось за малым — организовать запись так, чтобы она велась в случае изменения содержимого, чему крейсер и посвятил весь оставшийся вечер.

— Мне бы хотелось знать, — кивком поблагодарив Нептун за принесённый чай, Варспайт обратилась к своим гостям. — По какой причине вы не разломали этот шкаф на дрова?

Формидебл оторвалась от выбора пирожных и взглянула на единственного и неповторимого телохранителя Её Величества. Хоть кансен старого линкора Королевского Флота выглядела как ребёнок, будучи от силы полтора метра ростом, её сила и мастерство никогда никем не ставились под сомнение. Одетая в фиолетовый мундир девочка сняла белые перчатки с рук, после чего окинула недовольным взглядом собравшихся.

У авианосца на мгновение появилась невольная ассоциация с недовольной колли. Виной тому оказались две небольшие пряди её пшеничных волос, торчавшие на макушке Варспайт подобно ушкам, больше характерных для кансен Империи Сакуры.

— Как насчёт тебя, Формидебл? — от фиолетовых глаз дредноута не скрылась мимолётная улыбка авианосца. — Что скажешь по этому вопросу?

— Я поставила звено Альбакор наблюдать за комнатой Сириус, — поставила на стол чашку с чаем Формидебл. — Меня заинтересовал доклад Нептун про разницу в течении времени другого мира относительно нашего.

— И ради своего интереса ты пожертвовала безопасностью базы? — вопросительно приподняла брови Варспайт. — Ради этого мне пришлось прятать от сестры рапорт Сириус и Белфаст, а саму главную горничную отправить искать игрушку Юникорн?

— Он опять сбежал? — покачала головой четвёртая девушка. — Или ему помогли? — обратилась она к Нептун.

Одетая в красный военный мундир с чёрной плиссированной мини-юбкой кансен тоже принадлежала к классу линкоров. Однако, в отличие от Варспайт, была почти в два раза выше ростом и обладала развитой фигурой. Линкоры класса «Кинг Георг V» справедливо считались самыми высокими во флоте, уступая только одной кансен — линкору Монарх.

— Вы ничего не докажете, госпожа Принц Уэльский, — с лучезарной улыбкой ответила Нептун, подмигнув линкору.

Разгладив свой мундир, дева-линкор с каре золотых волос только покачала головой.

— Зачем ты так с ней…

— Помогло ведь.

— Девушки, попрошу не отвлекаться, — похлопала в ладоши Варспайт. — Нептун, ты уверена, что сирены здесь не приложили руку?

— Так точно, — кивнула девушка в форме горничной, стоя возле стола, за которым беседовали авианосец и два линкора. — Как я говорила ранее, не их почерк. Да и подобное слишком мелочно для них.

— Будь это дело рук сирен, целью бы выбрали Белфаст или саму Её Величество, — напомнила Уэльский.

— С этим я согласна, — кивнула Варспайт. — Просто в голове всё не укладывается. Кансен-мужчины… Дикость!

— Однако факт, — отозвалась Нептун. — И не такая уж и дикость, как Кизуна Ай.

— Не напоминай, — вздрогнула Уэльский. — Порой некоторые сингулярности сирен открывают двери туда, куда здоровому разуму даже смотреть не следует.

— Я бы пока не стала кардинально решать вопрос с дверями в другой мир, — предложила Формидебл, взяв пирожное с подноса. — Мы можем почерпнуть что-нибудь полезное у кансен с той стороны.

— Например? — поинтересовалась Варспайт. — Как я успела прочесть из рапорта Сириус, там не с сиренами сражаются.

— Можно взглянуть? — заинтересовалась Уэльский.

— К сожалению — нет, — покачала головой дредноут. — Пришлось положить бумагу в шредер, чтобы Её Величество не обратила на неё внимание.

— Жаль, — вздохнула линкор. — Хотелось бы посмотреть на точку зрения обитателей того мира непосредственного контактёра.

— Если вы о том, что использовали ли Сириус как этого хотел адмирал Томас, то вынуждена вас обрадовать, — вклинилась в разговор Нептун. — Или огорчить, — подмигнула она высокой блондинке.

— Не к столу поминать эту мартышку, — хмуро пригрозила ложкой официантке Варспайт. — Мне клубничное безе с малиновым джемом, будь добра.

— Будет исполнено, — взяв у дредноута блюдце, кансен лёгкого крейсера отошла к подносу на другом конце стола.

— Ты ведь специально ставишь его как можно дальше? — холодным голосом поинтересовалась дредноут, оценив сервировку.

— Я забочусь о вашем здоровье, госпожа Первый Рыцарь, — с милой улыбкой на лице ответила Нептун,

— Заботится она, — недовольно фыркнула Варспайт, забирая блюдце с пирожным у крейсера.

— Мы отвлеклись, Ваша Светлость, — с улыбкой напомнила Уэльский.

Дредноут недовольно взглянула на свою более молодую коллегу.

— Как быстро ты сможешь среагировать на сообщение своих разведчиков, Формидебл?

— Оперативно, — ответила авианосец. — При условии, что буду на базе.

— Об этом не беспокойся, тебя заменит Викториес.

— Благодарю…

— Но у тебя на всё про всё сорок восемь часов. После этого я хочу чтобы этот шкаф горел в ближайшей котельной, — распорядилась дредноут.

— Не слишком ли? — возразила Уэльский. — Можно просто перенести его в надёжное место и изучить…

Варспайт оторвалась от безе и с задумчивым лицом посмотрела на одноклассницу.

— Давай опустим тот факт, что по-хорошему Нептун и Сириус следовало бы отправить на карантин, — медленно начала Варспайт. — Допустим, с той стороны мы обнаружим нечто, способное оказать нам помощь в нашей войне. Звучит всё хорошо, но у меня есть сомнения касательно, во-первых, стабильности этого портала, а во-вторых, у меня в голове не укладывается место его появления. Я больше поверила бы в появление подобного у Эребус или Дюк! Да даже у Худ, судя по её поведению в последние дни.

— Сестра хоть и эксцентрична, но никаких мистических искусств не практикует, — заступилась за систершип Уэльский. — Худ…

— Худ просто противопоказаны встречи с леди Бисмарк, — закончила за девушку Формидебл. — Слишком активно она пытается изучать магию Вуду.

— Тем не менее!

— Поэтому я и прошу вас позволить мне изучить платяной шкаф Сириус, — закончила авианосец.

— Я не исключаю шанса, что ты можешь застрять там навсегда, — взгрустнула Варспайт.

— Мне известны риски, и я приму все меры предосторожности, — сказала Формидебл, и с грустной улыбкой добавила: — В крайнем случае, вы всегда можете призвать меня заново.

— Ещё неизвестно, сработает ли призыв, — возразила Уэльский. — Так что риск не оправдан.

— Госпожа Варспайт, — обратилась к дредноуту Нептун. — Если вы хотите позволить леди Формидебл изучить шкаф, необходимо удалить с поля Сириус и Белфаст. Как минимум.

— Я намекну сестре, что необходимо усилить охрану северных конвоев. Подозрительные шевеления Кригсмарине в этом случае играют нам на руку, — задумчиво постукивая ложкой по блюдцу, стала рассуждать дредноут. — На Мальту с тобой отправится Викториес, она давно не ходила никуда южнее Скапа Флоу, — обратилась она к линкору.

— Вы уверены? — напряглась Уэльский.

— Потерпишь пару недель, — отрезала Варспайт.

Кансен в красном мундире поникла и положила себе последнее оставшееся клубничное безе. Что не осталось незамеченным с другого края стола.

— А вот это низко, — возмутилась дредноут.

— Потерпите, — передразнила её линкор.

— Я попрошу не говорить о моей сестре таким тоном, — не в силах скрыть улыбку, произнесла Формидебл. — Кто из Железной Крови мутит воду?

— Уродливая Парочка.

— Ваша Светлость! — одновременно выразили своё возмущение Нептун и Уэльский.

— Вы хотите поспорить? — с вызовом поинтересовалась Варспайт.

— Не следует бросаться такими обидными прозвищами, — отчитала её Нептун, доливая чай в опустевшую кружку дредноута.

— Нет моей вины в том, как их прозвали наши матросы, — отмахнулась Варспайт.

— Может, тогда усилить конвой Илластриес? — посоветовала авианосец.

— Пойдёт Арк Роял. Как только виновница переполоха отправится в поход, вы перенесёте шкаф к тебе, Формидебл, — поочерёдно посмотрела дредноут на крейсер и авианосец.

Те кивнули в ответ.

— Вот и отлично. Но больше двух суток на эксперименты я вам обоим не даю.

— Но… — попыталась возразить Нептун.

— Сириус отправится в море завтра же, если ты об этом. Что же до портала — не мои проблемы. А вот безопасность базы — очень даже. Если вы так хотите продлить время на изучение — придумайте убедительные аргументы, отличные от половой принадлежности кансен с той стороны. Ясно?

— Да, Ваша Светлость, — хором ответили Формидебл и Нептун.

— Вот и отлично. Будь добра, передай мне вон те пирожные с апельсином, — обратилась Варспайт к крейсеру. — Оба…

С момента окончания манёвров прошёл всего лишь день, но количество странных вещей в жизни нереализованного в металле советского атомного авианосца даже не думало уменьшаться. Пойманная ранее кристальная бабочка каким-то образом смогла съесть целый огурец, по массе превосходивший её раз в сто. После этого банка с ней в целях безопасности была помещена в сейф, откуда исчезла вместе со шкатулкой. Та потом появилась, к облегчению Ульяновска, без загадочного насекомого, однако, каким образом происходит её исчезновение понятнее не стало.

У поселившегося в его доме кота обнаружилась странная тяга спать внутри шкафа и подозрительный интерес к феям. Правда, духи-помощники быстро объяснили хвостатому, что с ними шутки плохи, пустив в ход пулемёт и для верности стрельнув по нему из подствольника. С тех пор усатый фей игнорировал, лишив нового хозяина удовольствия наблюдать за своими попытками к ним подкрасться.

Вот и сейчас, наречённый для простоты Кубиком, чёрный комок шерсти спал возле шкафа, пока Ульяновск, сидя на полу, раскладывал вокруг себя пасьянс из своей авиагруппы. Впереди у авианесущего крейсера была миссия на Северном Ледовитом океане, а условия там в корне отличались от любых других акваторий. Слишком много дрейфующих льдин, которые глубинные использовали в качестве укрытий. Не говоря уже о коварных и слишком умных химе, там обитающих. С одной из которых парень предпочёл бы никогда не встречаться — ему хватило прошлого раза, когда он едва успел унести ноги.

Поэтому, держа в уме собственный опыт и советы ходивших по Северному морскому пути моряков, Ульяновск раздумывал над составом авиагруппы. С одной стороны, ему следовало усилить противолодочную компоненту, но терять в ударных возможностях он не хотел. С другой — присутствие врага в воздухе, как правило, на севере незначительное, что немного облегчало авианосцу задачу.

— Чёрт бы их драл за желание протащить целый исследовательский комплекс в Обскую губу! — выругался парень, откладывая в сторону карточки, предназначенные для призыва истребителей-перехватчиков. — Строить слишком дорого, видите ли! У нас есть уже готовое решение, почему бы им не воспользоваться! Тьфу!

Иногда Ульяновск начинал сильно ненавидеть экономику. Однако, затраты на транспортировку плавучего автономного научного комплекса действительно оказались меньше, нежели его постройка на месте с нуля. Даже при большой вероятности потери судна во ртах голодных глубинных. Какие задачи предстояло решать этому комплексу, крейсер не посвящали, но тот факт, что на его сопровождение собрали почти всех канмусу, до минимального предела оголив зоны ответственности, говорил о многом.

— Что же вы мне раньше не дали ударных вертушек, — вздохнул Ульяновск, начав формировать колоды авиагрупп. — Знали ведь, что авантюра планируется, могли расщедриться на что-то существеннее, чем восемь Ка-52.

По каким-то непонятным принципам, крейсер мог взять с собой любое количество заранее заготовленных карточек с самолётами или вертолётами, однако в воздух поднимались только те, что прошли предварительную активацию. То есть были сложены в специальные адаптеры, формируя таким образом авиагруппу. Таких «обойм» в его корпусе имелось три, одна из которых предназначалась исключительно для главного калибра. Два других заполнялись в зависимости от поставленной задачи, и хоть их можно заполнить даже в море, корпус должен «считать» содержимое. А на это уходило время, непозволительно много времени в боевых условиях. На перезарядку ракетных установок так и вовсе уходило около получаса, на каждую из двенадцати шахт.

Занимаясь монотонным делом, крейсер практически абстрагировался от окружающего мира, куда его вернул полный ярости и обиды вопль. Дематериализовав карты, он резко обернулся и увидел, как Кубик, выгнув спину, шипит на открытый шкаф. Будучи и так немаленьким, сейчас зверь и вовсе стал размером с небольшую собаку, и начал медленно пятиться в сторону, не переставая шипеть.

А из шкафа, прижимая к груди журнал с новеньким американским беспилотником на обложке, элегантно вышла девушка в чёрно-белом платье с длинной юбкой, совсем не похожая на Сириус. Хотя определённое сходство в виде карих, оттенком ближе к красному, глаз и пышной груди, выставляемой напоказ глубоким декольте, всё же имелось.

В остальном, в ней легко узнавалась канмусу. Стать, походка, внешность без единого изъяна. Необычайно длинные светло-русые волосы, заплетённые в два хвостика по бокам головы, перевязанные чёрными бантами — обычному человеку доставляли бы массу неудобств. Однако, девушка словно не замечала своих пышных кос, достающих почти до пола.

Прикинув их размер, крейсер был вынужден признать, что скорее всего запутался бы в таких волосах уже на втором шаге.

— Так вот кто упёр мой журнал! — воскликнул парень.

Пропажа свежего номера «Популярной Механики» пусть и терялась на фоне загадок шкатулки, но осадок в его душе оставила.

— Прошу прощения? — возмутилась девушка. — Будь у меня возможность спросить разрешения, я бы непременно это сделала!

— А как же «чужое без спроса брать нехорошо»? — поинтересовался Ульяновск, поднимаясь с пола.

На лице девушки появился лёгкий румянец, однако во взгляде никакого стыда крейсер не увидел. Лишь интерес, с которым люди смотрят на диковинку в музеях или на зверушку в зоопарке.

— Кхм, прошу меня простить, — повторилась девушка.

Не выпуская журнал из рук, она приподняла подол юбки в приветственном поклоне:

— Авианосец Её Величестве Формидебл, класс «Илластриес». От имени Её Величества хочу выразить вам благодарность за помощь потерпевшей бедствие Сириус.

Вспомнив, что именно происходило с его первой гостьей из шкафа, Ульяновск оказался не в силах сдержать улыбки.

— Бедствие… — усмехнулся парень. — Какая правильная и тонкая формулировка. Авианесущий крейсер Ульяновск к вашим услугам. Правда, меня сильно, — выделил он последнее слово интонацией, — интересует вопрос, как ты сюда попала.

— На этот вопрос я тоже ищу ответ, — ответила Формидебл. — Надеюсь, ты мне в этом поможешь.

— Да? — демонстративно посмотрел ей за спину Ульяновск.

— Опуская всякие банальные вещи, — чуть строже пояснила девушка. — Сами понимаете, не каждый день внутри обычной мебели появляется портал в другой мир…

— Вот только я свой портал чуть меньше недели назад разобрал, окропил святой водой и сдал на склад, во избежание повторения подобных эксцессов, — крейсер указал рукой на гостью. — И с точки зрения логики, больше работать он не должен.

— Вот как, — задумчиво произнесла Формидебл, оглянувшись назад.

Через шкаф, зияющей подозрительной пустотой, не считая двух туфелек, виднелась комната с той стороны. Приятные синие тона стен, мягкая мебель…

Досмотреть дальше Ульяновск не успел, так как его внимание привлёк Кубик, видимо, простивший обиду и в данный момент обнюхивающий дверцу шкафа. А затем боднувший её с такой силой, что она начала закрываться.

Мысленно приняв грядущую судьбу, крейсер стал ждать развязки, сообразит ли гостья предотвратить закрытие портала. Однако девушка поступила неожиданно.

— Стоп! — вытянув руку в сторону двери, властно воскликнула Формидебл.

И воздух в комнате словно стал во сто крат гуще, на мгновение лишая мир красок. Кансен чувствовала, как реальность сопротивляется её воле, сильнее, чем обычно. Отметив этот факт, она наклонилась, чтобы схватить кота за шкирку, и едва успела это сделать, прежде чем мир вернулся в прежнее состояние.

— Знакомый кот, — приподняла возмущённо мяукающее животное Формидебл.

— Отпусти Кубика, если не хочешь чтобы от твоего платья остались одни лохмотья, — посоветовал Ульяновск, уже имевший опыт общения с коварным комком шерсти. — И что за хрень только что произошла?

— Что ты имеешь в виду? — переспросила Формидебл, пытаясь вспомнить, где именно видела кота.

Само животное, надёжно удерживаемое кансен за загривок, окинуло её полным презрения и ненависти взглядом. Ульяновск начал обратный отсчёт, пока излишне своенравный представитель семейства кошачьих начнёт выражать своё недовольство самым доступным для понимания окружающими образом.

— То, как ты телепортировалась к шкафу, — подсказал парень.

Для него произошедшее походило на то, как использовали свои способности химе глубинных. Пусть он не заметил пространственного резонанса ауры кансен, который предшествует реализации желаемого глубинной эффекта, начальный всплеск почувствовать удалось. Не в последнюю очередь потому, что источник стоял буквально в двух шагах.

— Мне пришлось воспользоваться способностями, иначе твой питомец закрыл бы порта-АЙ! — начала объяснять девушка, но её наглым образом прервали.

Ульяновск с удивлением взглянул на три пореза на чёрном бархате рукава. По размеру они совсем не походили на следы небольшой лапки, скорее на лапу взрослого тигра. Однако, его больше удивила проступившая на задетой коже девушки кровь.

Прикинув в памяти соотношение бронирования авианосцев класса «Илластриес» и своё, парень посмотрел на свою руку. Ещё вчера четвероногий блохоносец попытался наказать советский авианосец за то, что тот хотел просто помыть блюдце после корма. В тот раз когти кота пробить естественную защиту канмусу не смогли, что же пошло не так теперь?

Тем временем, Формидебл, не ожидавшая такой агрессии от животного, невольно выпустила его из рук. Оказавшись на полу, Кубик зашипел и кинулся на девушку, пробудив в своих венах воспоминания о диких саблезубых предках.

К чести английского авианосца, она успела отскочить до того, как когти впились в грудь, но хвостатый зацепился за юбку с намерением влезть по ней вверх… Но был остановлен в начале пути парнем, схватившим его за бока.

— Да что с тобой не так, а? — потянул кота на себя Ульяновск.

…Утягивая вместе с животным и подол юбки девушки, оголяя стройные ножки в белых чулках.

— Какое нахальство! — закипела от возмущения Формидебл. — Даже Оскар так себя не ведёт!

— А ведь я предупреждал, что он не любит когда его держат за холку на вытянутой руке, — удерживая кота, чтобы тот не растерзал британку, произнёс авианесущий крейсер.

Что оказалось на удивление трудной задачей, так как в маленьком комке шерсти словно проснулся самый настоящий саблезубый тигр.

— Я думала, что в первый раз он так поступил от неожиданности, — пробурчала девушка, ловко освобождая юбку из плена когтей далёкого потомка саблезубых тигров.

За что тот ещё раз царапнул её по руке, распоров второй рукав.

— Может, просто не стоило без спроса входить в чужой дом? — с ухмылкой поинтересовался Ульяновск, прижав рычащего кота к себе. — Хороший мальчик, — прошептал он, почесав четвероногого охранника за ухом.

Почувствовав на себе тяжёлую крейсерскую руку, Кубик ограничился резкими взмахами своего хвоста для выражения своего недовольства, значительно снизив громкость своего рычания.

— Я исследовала пространственную аномалию, возникшую на военной базе флота Её Величества, — разгладив юбку, Формидебл попыталась сделать вид, что ничего не произошло.

И это у неё вполне получилось бы, не зияй на юбке несколько дыр, открывающих вид на белые кружева под ними.

— Я так понимаю, у канмусу с вашей стороны, — кивнул Ульяновск в сторону шкафа, — проблемы с животными?

— Вовсе нет, — поправила юбку девушка, скрыв от взора парня своё бельё. — Просто Оскар, питомец леди Бисмарк, имеет определённую репутацию среди флота Её Величества, хотя на самом деле просто излишне игривый и активный кот.

— Речь о Непотопляемом Сэме, я так понимаю?

— Именно, — кивнула кансен. — Ваш же…

— Он просто кот.

Обсуждаемое животное подняло голову и посмотрело на хозяина взглядом, какой авианесущий крейсер видел у проштрафившихся моряков, получивших команду подметать плац ломами.

— Поведение живности вопрос, конечно, интересный, но не главный. Предлагаю обменяться мыслями о сложившейся ситуации.

Для убедительности Ульяновск вытянул в сторону девушки кота, который вовремя зашипел.

— Варварство, — вздохнула Формидебл, недовольно качая головой. — Какое грубое и безнравственное использование животных…

— Я бы мог многое рассказать по этой теме, но это всё будет не по теме.

— Согласна, — покрутила головой по сторонам девушка. — Могу я присесть? — указала она на стул возле шкафа.

— Да пожалуйста, — не стал возражать крейсер. — Можешь и на кровать усесться, — и для убедительности бросил на неё кота.

Формидебл напряглась, ожидая атаки, но хвостатый демонстративно потоптался по покрывалу и свернулся в клубочек, делая вид, что спит.

— Спасибо, но откажусь, — придерживая юбку, кансен заняла выбранное ею место.

Стул издал жалобный треск, но на вопросительный взгляд парня она вместо ответа протянула ему журнал. С некоторой опаской посматривая на антиквариат из советского прошлого военноморской базы, Ульяновск сел на кровать напротив девушки.

— Надеюсь, он как-то помог твоему расследованию? — с ухмылкой спросил Ульяновск, забрав журнал и положив его возле себя.

Побеспокоенный таким образом кот перевернулся и стал пытаться спихнуть захватчика своей территории на пол, толкая его всеми четырьмя лапами.

— Весьма информативные статьи, — не поддалась на провокацию кансен. — К сожалению, ответа на мои вопросы я там не нашла.

— Уверяю, будь нам известен секрет телепортации, его бы уже обкатывали в полевых условиях, — сложил руки в замок крейсер, закинув ногу на ногу. — Думаю, Сириус вам пересказала то, что узнала от меня.

— В общих чертах, — подтвердила кансен.

— Есть идеи?

— Хотела бы услышать вашу версию, — хитро улыбнулась Формидебл, тоже положив ногу на ногу.

При этом ни одна проделанная шаловливыми когтями дырочка не открыла скрытых под юбкой ножек. Кот позади парня недовольно фыркнул.

— Как я уже говорил, предыдущий шкаф с порталом был разобран, окроплён святой водой и сдан на склад, где его, скорее всего, утилизируют для постройки какой-нибудь теплицы на даче кладовщика, — повторил сказанное ранее Ульяновск. — В прошлом подобного не случалось. Этот дом предназначался для проживания офицеров при базе, и, в противном случае, здесь кишели бы чекисты с учёными, в лучшем случае.

— В лучшем? — вопросительно приподняла брови девушка.

— В лучшем, — повторил крейсер. — В худшем — с той стороны уже бы стояли танки, пара ракетных комплексов стратегического назначения на колёсном ходу и куча солдат.

— Могу понять про танки и солдат, но ракетные комплексы зачем?

— А спутники запускать как? Не из бересты же ракеты делать, — с улыбкой ответил парень.

Не зря всё-таки он иногда убивал мозги творчеством солдат-срочников и некоторых канмусу-эсминцев.

— Какой-то бред, — покачала головой девушка, искоса посматривая на шкаф. — Танки? Ракетные комплексы?

— Я думаю, растянуть дырочку между мирами способ нашли бы, — уверил её Ульяновск. — На этом у меня всё.

— Ты уверен? — прищурилась Формидебл. — Точно ничего странного не происходило? Никаких странных свечений, столбов света до небес?

— Нет, — отрицательно качнул головой крейсер. — Хотя…

Сделал он драматическую паузу. Кансен сжала подол юбки, будто ожидая откровений, и последний советский авианосец не стал томить её ожиданием.

— Будь это домом штатного священника, я бы подобному не удивился. Но здесь жили в основном политработники, так что никаких потусторонних явлений замечено не было.

— Жаль, — шумно выдохнув, произнесла гостья из другого мира. — Снова никаких зацепок…

— Мне ещё один шкаф ломать? — поинтересовался у неё Ульяновск. — Товарищ мичман не поймёт…

— Не думаю, что дело в мебели, — окинув взглядом шкаф, Формидебл как-то недовольно поморщилась.

Подданной королевского флота явно не пришёлся по вкусу дешёвый шкаф из магазина известной финской фирмы. Презрение буквально читалась на её лице.

— А в чём? — крейсер подавил желание смахнуть недовольство собственной мебелью с лица гостьи.

— Если бы я знала, — сокрушённо вздохнула девушка. — С уверенностью могу сказать только одно — временные векторы здесь имеют направление и коэффициенты, отличные от таковых в моём мире.

— С каких пор время имеет вектор?

— Как бы объяснить, — задумалась Формидебл.

Мысленно поминая нехорошими словами одну коллегу из империи Железа и Крови, которая, будучи моложе неё, оказалась более искусна в хрономантии.

— Я очень чувствительна к течению времени вокруг себя. Скажем, если мир глобально является изолированной системой координат со своей осью времени, я на некоторое время могу стать для него сторонним наблюдателем, — тщательно подбирая слова, попыталась объяснить кансен. — И находясь здесь, когда я применила свои способности, я словно оказалась сторонним наблюдателем одновременно для двух таких изолированных друг от друга систем, которые по неизвестной причине в одной точке пространства вынуждены синхронизироваться по двум разным осям времени…

— То есть, ты тоже ничего не знаешь, — обобщил мысли девушки Ульяновск.

— Прошу прощения?! — возмутилась та, вскакивая на ноги.

Стул, лишившись нагрузки, жалобно крякнул.

— Я пытаюсь разобраться в проблеме, в отличие от некоторых!

— Пока что всё это на уровне предположений, сродни взаимосвязи прохождения Венеры через солнечный диск и фазы луны в Козероге, — с умным видом продекларировал крейсер. — А про разницу в ходе времени подметила ещё ваша коллега, Нептун, когда вломилась за Сириус.

— Даже такие дикие доводы нельзя отрицать, — с превосходством в голосе отозвалась кансен, смотря на парня сверху вниз.

— Это уже из разряда эзотерики, — отмахнулся парень, в следующую секунду задумавшись над посетившей его мыслью.

Посмотрев сперва на себя, потом на шкаф, он поднял взгляд на скрестившую руки под грудью девушку. Рассуждать о псевдонаучности чего-либо, когда в одной комнате находится портал в другой мир и два живых духовных воплощения неодушевлённых предметов казалось как-то неправильно.

— Противостояние сиренам показало, что нужно учитывать все факторы, даже те, что кажутся пустяковыми на первый взгляд, — с гордо поднятой головой поучительным тоном произнесла девушка.

— Например?

— Например, правильное украшение во время Рождества может значительно увеличить огневую мощь кансен, — ответила она.

Ульяновск едва не расхохотался от подобного заявления. Однако Формидебл всем своим видом демонстрировала, что сказанное ею является истиной последней инстанции, которая не подлежит сомнению.

— Надо будет попробовать, — не справился с рвущимся наружу смехом крейсер. — Вдруг мои «Граниты» в дополнение к кумулятивному поражающему эффекту начнут ещё бить по площади…

— Верить или нет — твоё дело. Я говорю, как это работает у нас, — фыркнула авианосец, сев на место.

Послышался жалобный скрип, треск, и стул развалился под девушкой, вынуждая ту отправиться в короткий полёт на пол. Формидебл, приземлившись пятой точкой на обломки несчастной мебели, лишь устало вздохнула, прежде чем поправить задравшуюся юбку.

Однако парень успел оценить белые чулки на подвязках, и кружевные трусики и пояс в тон.

— Ни слова, — холодным тоном кансен предостерегла его от любых комментариев по поводу случившегося.

— Могу сказать, что тебе идёт цвет, — вздохнул Ульяновск, встав с кровати и протягивая упавшей руку. — Прошу прощения за сей прискорбный инцидент.

Стрельнув недовольным взглядом в кота, который поспешил занять нагретое им место, он помог девушке встать на ноги.

— Благодарю.

— Хм… — не смотря на девушку, крейсер поднял с пола надломившуюся ножку. — Ну не сволочи ли, а?

На ножке красовался пропил на две трети диаметра, залепленный пластилином, цвет которого старались подобрать под цвет лака. Заметив, на что смотрит парень, Формидебл облегчённо вздохнула, в душе радуясь, что приписываемое ей злыми языками проклятье здесь ни при чём.

— Шутники, — вздохнул Ульяновск, ногой отодвигая обломки к краю комнаты.

— Кто? — поинтересовалась Формидебл.

— Кто-то из срочников, что когда-то служили здесь, я уверен. К сожалению, предложить вам сесть более негде, кроме, — скосил он взгляд на кровать со спавшем на ней чёрным ужасом.

— Вынуждена отказаться от данного предложения.

О том, что девушке не следует садиться на кровать незнакомого мужчины, она решила умолчать.

— Зная, чем это может обернуться, всецело поддерживаю, — ухмыльнулся Ульяновск. — Не маячь у меня завтра отправка на задание, я бы предложил сменить обстановку, но ты вряд ли захочешь выпускать портал из виду.

— Как и ты, — ухмыльнулась в ответ Формидебл.

Идея сбежать с базы была очень соблазнительной для парня. Ведь на той стороне не придётся выполнять приказы стрелять в своих. Не будет постоянных сомнений в адекватности командования, которое не стремилось объяснять причины тех или иных своих действий, требуя неукоснительного выполнения поставленной задачи. Нужно было всего лишь сделать один шаг…

Вот только каким бы лёгким ни казалось данное решение, и какие положительные изменения в его жизнь оно бы не принесло, это означало изменить присяге. Предать страну, как бы она не относилась к своему созданию, Ульяновск не мог. Да и слишком много дел у него имелось здесь, чтобы вот так просто всё бросить.

Как минимум следовало достучаться до собственного командования, чтобы те перестали считать Глубинный Флот дикими животными с зачатками разума всего лишь на уровне низших приматов. Требовались более серьёзные аргументы, чем устные доклады и написанные рапорты, судьба которых печальна и незавидна. А их ещё нужно как-то достать, если артефакты с тел поверженных химе на адмиралов и учёных не действуют.

— Может быть, в другой раз, — сказал ей Ульяновск. — А пока, могу посоветовать попробовать разобрать связующий шкаф с другой стороны…

— Думаешь, стоит? — Формидебл скосила взгляд на обсуждаемый предмет интерьера.

— А как же безопасность базы и угроза иномирового вторжения?

— У меня есть высочайшее дозволение Её Величества на изучение аномалии, — ответила девушка, не в силах сдержать ехидную улыбку.

Реакция Варспайт и Уэльской на вещи из другого мира стоила двухдневного бдения возле загадочного шкафа без перерыва на сон. Не один журнал, ценность информации в котором парень явно не понимал, успел побывать у неё дома. Однако, жителям этого мира об этом знать совершенно не обязательно.

— То есть мне ждать гостей? — поинтересовался Ульяновск, мысленно прикидывая, а не устроить ли его феям оцепление вокруг шкафа.

Правда, для этого придётся призвать ещё морских пехотинцев, но это уже мелочи. С другой стороны, зная своё командование, выдавать им информацию о случившемся крейсер считал преждевременным. Необходимо было ещё проверить, как повлияет удаление одного из трёх трофеев с химе на поведение портала.

— Нет, — обрадовала парня Формидебл. — Приказ Её Величества был адресован исключительно мне и в условиях строжайшей секретности.

— Иными словами, кроме журнала у меня могут пропасть ещё и вещи?

— Ни одна кансен Королевского Флота не опустится до такого, — девушка бросила на него хмурый взгляд. — Воспитание — отличительная черта подданных Её Величества.

— Поверю, если не обнаружу пропажу своих трусов по возвращению, — поддел её Ульяновск.

— Не переживайте, — с милой улыбкой ответила кансен. — Если мне понадобится подобное, я оставлю вам свои. Как я слышала, в вашем племени такое ценится…

— А вот это сексизм, — возмутился крейсер.

— Это констатация факта, постоянно наблюдаемого в поведении других мужчин, — равнодушно пояснила девушка. — Статистика не в вашу пользу, к сожалению.

— Если тебе будет привычнее, я могу начать вести себя как стереотипный самец в период гормонального угара, — предложил Ульяновск.

— Надеюсь, это шутка, — вздохнула кансен.

— Я смеялся? — ухмыльнулся авианосец.

Оба замолчали на некоторое время, скользя друг по другу изучающими взглядами.

— Не смешно, — нарушила молчание Формидебл.

— Тогда прошу без грязных инсинуаций по поводу моего гендера. За такое у нас можно очень сильно огорчиться в суде, — предостерёг девушку Ульяновск.

— Это каким образом? — удивилась она.

— Сириус разве не рассказывала о фильмах, что она здесь смотрела?

— Нет, ей было не до того, — нахмурилась Формидебл. — Какого рода фильмы?

— Историческая документалистика с соблюдением норм толерантности и социальной справедливости, — пояснил крейсер. Увидев непонимающее выражение на лице собеседницы, он осторожно поинтересовался: — Подобные термины вообще не знакомы что ли?

— Знакомы, отчего же нет. Я не могу понять, какое отношение они имеют к судебному процессу?

— О, это довольно обширная и… сочная тема, которую мы поднимем в другой раз, хорошо? — заулыбался Ульяновск. — Когда у нас будет больше времени в распоряжении, и портал всё ещё будет работать.

— Ты меня заинтересовал, — задумалась девушка. — Правда, сперва надо определиться с механизмами работы аномалии, благодаря которой мы оказались здесь и сейчас.

— О которой мы ровным счётом ничего не знаем…

— Кроме уже высказанной мною теории временных векторов…

— Которая не более, чем догадки на данный момент, — перебил девушку крейсер.

— Однако теперь есть направление, в котором нужно искать, — парировала Формидебл. — Что облегчает, и вместе с тем — усложняет поиски.

— С твоей стороны были какие-то видимые… отголоски появления портала?

— Нет, — подумав немного, призналась неохотно девушка. — Я просто периодически заглядывала внутрь.

— М-да… Я бы тоже о появлении червоточины в своём шкафу не знал, не вывались оттуда девушка, обладающая удивительной способностью запутаться в то, во что запутаться невозможно в принципе…

— В этом вся Сириус, — вздохнула кансен. — Но причина явно не в ней.

— Ты уверена?

— Более чем, — кивнула девушка. — И кроме отсутствия логики в месте открытия портала для утверждения, что это дело рук сирен, у меня аргументов нет.

— Насколько опасны эти сирены? — настал черёд Ульяновска напрячь нервы.

— Сириус не говорила? — удивлённо подняла брови Формидебл.

— Хотелось бы услышать ещё одно мнение.

— Как думаешь, насколько опасны существа, способные мгновенно переместить в любую точку океана огромный флот? — с прищуром поинтересовалась девушка.

— Ясно, — отозвался крейсер, мысленно пересматривая варианты организации наблюдения за домом.

В крайнем случае, у Ульяновска имелся радикальный способ решить проблему с порталом. Пара лишних цифр в полётном задании ракеты, несколько долей секунды смещения циклограммы работы двигателей — и вместо дома останется небольшой кратер. Да, будут жертвы, но на то это и крайние меры.

— И всё же, я не думаю, что тут они причастны, — попыталась успокоить его Формидебл.

— Тем не менее, ты такую возможность не исключаешь. Поэтому предлагаю такой план: сейчас мы расходимся по своим комнатам, а при следующей встрече, так сказать, сверяем часы. Идёт?

— Уже гонишь? — ухмыльнулась девушка.

— В отличие от тебя, у меня скоро боевой выход. Наносить визиты в моё отсутствие не советую, у меня частенько устраивают обыски ребята из службы безопасности, и твоему визиту они будут явно не рады.

— Думаю, я смогу решить этот вопрос, — уверенно заявила кансен и поправила бант с правой стороны.

— Вот только в следующий раз, если решишь нанести визит, встретишься взглядом с дулом танковой пушки или чего-то вроде того. Поверь, у нас подкалиберный оперённый лом из карбида вольфрама или обеднённого урана в упор даже Дева Флота не выдерживает. Не думаю, что тебе это придётся по вкусу.

— Кансен куда прочнее, нежели обычные люди, — гордо заявила Формидебл.

— Н-да? — переспросил Ульяновск. — Посмотри на свою руку, — указал он на следы порезов от кошачьих когтей. — А теперь…

Положив ладонь на спящего Кубика, он стал теребить животное. Кот, возмущённый подобным к себе отношением, такое нарушение личного пространства терпеть не стал и вцепился зубами в руку обидчика.

— Вопросы? — поднял он руку, в которую впился разозлённый чёрный кот, отказываясь отпускать свою жертву.

Однако, в отличие от кожи Формидебл, прокусить естественную броню канмусу он оказался не в силах. Хотя по рычанию и маханию лапами было видно, что мохнатый комок ненависти прикладывал все свои усилия для этого.

Девушка молча кивнула, поняв намёк.

— На этом, предлагаю закончить нашу встречу. Мне нужно ещё погладить форму и пришить подворотничок, — Ульяновск жестом предложил ей проследовать в шкаф.

…Не обращая внимания на висевшего на руке кота, который жаждал крови.

— Была рада знакомству, — спешно проговорила Формидебл, стоило только полным ненависти жёлтым глазам с вертикальным зрачком взглянуть в её сторону.

— Долго ты меня жевать будешь? — обратился к коту парень, едва за девушкой закрылись дверцы шкафа.

Недовольное животное ответило рычанием. Вздохнув, крейсер лениво махнул рукой в сторону кровати, отправляя комок зла в полёт.

Затем подошёл к порождению Икеи с непроизносимым именем, в недрах которого скрылась гостья, и, досчитав до десяти, открыл дверцы.

— У дураков мысли схожи, — сорвалось у него с языка, когда вместо своей парадной формы он встретился взглядом с Формидебл.

— Я попрошу! — возмутилась девушка.

— Всего хорошего, — начал было закрывать двери, однако остановился на полпути. — Сириус говорила, что вас инопланетная цивилизация атакует?

— Это одна из версий их происхождения, — подтвердила девушка.

— У вас случаем нет компактной, устойчивой к помехам камеры с функцией автономного питания и записи звука?

Как бы Ульяновску этого не хотелось, особенности поведения электроники в близком присутствии химе только подталкивали его к сборке фонографа на восковом валике, покрытом фольгой. Ведь подтвердить подлинность аудио и видеозаписи, сделанной канмусу при помощи бортовых устройств, могла только другая канмусу. А у крейсера имелись большие сомнения, что командование на такое пойдёт.

— В данный момент нет, к сожалению, — прислонив палец к губам, ответила кансен после недолгого раздумья.

— Жаль, думаю о цене смогли бы договориться, — огорчился Ульяновск. — До встречи.

И снова закрыл дверь.

На полу, во всполохах дыма, вокруг парня материализовалось два десятка фей в камуфляжной форме с бронежилетами и с чёрными беретами на головах.

— Круглосуточное наблюдение за этим в моё отсутствие, — тихим голосом распорядился крейсер. — Фиксировать любую активность, чуть позже я организую камеры.

— Пи-пи! — вытянувшись по струнке, отсалютовали феи и побежали под кровать.

…Оборудовать командный пункт.

— Мяв, — мурлыкнул с кровати Кубик, словно понял слова владельца.

— Если кто появится чужой — разрешаю порвать её на лоскутки. Но не сильно, просто попугать, — попросил Ульяновск хвостатого, с маленькой надеждой, что тот его понял.

Тот в ответ лишь начал вылизывать свой хвост.

Спустя сутки, крейсер стоял возле открытой аппарели экраноплана, что скользил вдоль водной глади, заточённой между двумя берегами.

— Высадим тебя недалеко от дельты, постараемся выйти подальше на открытую воду, — попытался перекричать рёв двигателей стоявший рядом с ним офицер. — Но дальше зоны промыва извиняй, приказ не рисковать.

— Лучше бы не лезли на солёненькую, — крикнул в ответ Ульяновск. — Мало ли, залётная пасть вылезет.

— Не, местные утверждают, что в это время мордастые тихие и носа из воды не показывают. Готов? — похлопал офицер парня по плечу.

— Так точно.

— Тогда мы идём на посадку, готовность десять минут, — крикнул командир экраноплана, направившись на выход из десантного отсека.

Сам крейсер лишь покрепче ухватился за поручень. Кто придумал такой способ десантирования на ходу, он не знал, однако, когда его пришлось оперативно перебрасывать на другой участок фронта, лбы вспотели у многих. Требовалось нечто быстрое, способное доставить из отдалённого пункта базирования секретную боевую единицу, оставаясь при этом незамеченной.

Так и появился на свет модернизированный потомок гения советской инженерии, патрульного экраноплана-амфибии ВВА-14, у которого вместо отсека под глубинные бомбы находился небольшой транспортный ангар ограниченной обитаемости. Много канмусу на борт принять он не мог, а о незаметности в режиме полёта из-за двигателей приходилось забыть, но и создавался он исключительно для транспортировки Ульяновска, с прицелом на появление кого-то из «Орланов». И по прибытию на место, это чудо техники приводнялось, и уже скрытно выходила в точку сброса диверсионно-ударная группа канмусу.

На бумаге всё выглядело гладко, однако…

— Надеюсь, они всё же из дельты не вылезут, — прошептал Ульяновск, почувствовав лёгкий толчок снизу.

Чтобы взлететь, этой махине требовалось обеспечить прикрытие, особенно в случае проведения операции в открытом море. И уже тогда самому крейсеру приходилось, сверкая винтами сквозь буруны кильватерного следа спешно покидать зону высадки. Благо, у берега глубинные особо не кучковались, а в устья рек так и вовсе не лезли.

Едва машина остановилась, Ульяновск вылетел из десантного отсека, на ходу призывая экипировку. В ту же секунду на полную мощность заработали радары противовоздушной обороны и гидроакустический комплекс, прощупывая каждый квадратный метр дна.

— Чисто, — взывал он по связи экраноплан.

— «Удачи в охоте», — задорно пожелали ему пилоты, разворачивая машину носом к берегу.

Крейсер поспешил уйти в сторону, чтобы не попасть под выхлоп реактивной струи двигателей. Подняв на всякий случай дежурную пару в воздух, он проводил взглядом натужно гудящий двигателями экраноплан, после чего устремился к выходу из Енисейского залива. Впереди лежал долгий путь к Новой Земле с целью пошуметь и отвлечь внимание от конвоя, идущего в Обскую губу.

Енисейский залив Ульяновск прошёл быстро, не утруждая себя подъёмом самолётов радиолокационной разведки. Глубины слишком мелкие для устройства засады, да и сама акватория с бортовых станций была как на ладони. Куда хуже дела обстояли в Карском море, куда он вышел спустя пять часов после высадки.

Одно из самых холодных морей Северного Ледовитого океана всегда было негостеприимным. Низкие температуры, постоянное присутствие льда, сложный рельеф дна и барахлящее ещё до появления Глубинного Флота навигационное оборудование не способствовали комфортному плаванию. Ныне же, рыбаки из коренных народностей, живущих на Таймыре, не решались отправиться за дарами моря. Ведь никто не мог с уверенностью сказать, что тёмные воды не разверзнутся, явив свету зубастую пасть, или из-за ближайшего айсберга не покажется голодная стая. Обнаружить подобное до того, как в корабль полетят первые снаряды, даже для канмусу являлось непростой задачей.

Ульяновску в этом плане было немного проще за счёт более совершенной аппаратуры и наличию средств дальнего обнаружения. Однако, несмотря на мощное противолодочное вооружение, установленное на борту советскими конструкторами, он оставался одиноким авианосцем. Без эскорта, наедине только со своими навыками и опытом боёв в северных морях, что усиливало нервное напряжение.

У авианесущего крейсера в запасе было три дня, прежде чем конвой из Мурманска подойдёт к Карским воротам — проливу, отделяющему условно безопасные воды от дикой территории, где буквально каждая льдина хотела убить нарушителя спокойствия.

Ему потребовались сутки, чтобы достичь Новой Земли и приступить к выполнению боевой задачи. Однако, ни на побережье архипелага, ни на пути к нему, Ульяновск не встретил ни одного глубинного. Хотя за сутки обязан был встретить как минимум одного дикого примитива, а то и небольшую стайку низших особей.

Тем не менее, море упорно хранило молчание. Казалось, что-то просто взяло и удалило кошмар океана с севера.

— У меня дежавю, — пробормотал Ульяновск, вслушиваясь в сигналы гидроакустических станций. — Либо вся местная шушера попёрла встречать конвой, либо…

Один из самолётов передового дозора, подлетавший к острову Южный, сменил курс и направился к проливу. Крупная стая глубинных, если они всё же решили устроить засаду у входа в Карское море, обязательно себя выдаст. Чаще всего она движется в открытую, справедливо никого не опасаясь, но, даже если стая идёт под водой, на радаре разведчика появится специфическая засветка по контуру скопления глубинных.

Спустя полчаса разведчик достиг места назначения, но следов противника не обнаружил. Зато засёк конвой, точнее — сопровождаемое судно. Сложно было не заметить двухсотметровую баржу, плетущуюся со скоростью двенадцать узлов, светившуюся на радаре подобно солнцу в окуляре прибора ночного видения.

— С другой стороны, даже та ракушечница настолько хорошо свою стаю не контролировала, — вспомнил Ульяновск встречу с источником одного из своих трофеев, произошедшую в соседнем Баренцевом море.

Но и радар, и сонар упорно молчали, создавая впечатление, что противник в районе боевых действий отсутствует. Будто он просто взял и ушёл куда-то по своим делам.

Внезапно Ульяновск дёрнулся, как от пощёчины, потеряв контакт с дальним разведчиком и истребителями сопровождения. Сбить три высоколетящих цели глубинные в теории и могли, но таким образом себя бы выдали. Однако одновременно поразить три разных самолёта не могли даже системы противовоздушной обороны той же эпохи, что и его собственные. Хоть один борт смог бы засечь старт ракеты.

Следом взвыли тревогой акустики, обнаружив пуск торпед из-под айсберга в траверзе правого борта. Довольно далеко, чтобы можно было увернуться и не применять противоторпедную защиту. Тем не менее, факт нападения вызвал закономерные вопросы.

Для групповой атаки, а торпед мимо Ульяновска прошло многовато для одинокого глубинного, отсутствовало важное действующее лицо — наводчик. Любой эсминец, как их называли люди, мог, не всплывая на поверхность, использовать своё торпедное вооружение. Пусть только из засады, с какой-то определённой позиции — для иного они были слишком заметны — но для успешной атаки требовалось присутствие особи рангом повыше. Чтобы заставить не отличающуюся особым умом тушу сидеть на месте неподвижно и атаковать в нужном направлении.

А это означало, что поблизости должна была находиться надводная особь, которую однозначно смогла бы засечь авиаразведка или бортовые радары авианосца. А то, что по классификации людей проходило как «субмарина», с надводными сородичами в одном строю не водилось и в роли наводчика для засады их примитивных особей никогда не выступало, предпочитая охотиться самостоятельно, сбиваясь в небольшие стайки.

Однако, даже субмаринам требовалось поднимать одну из особей ближе к поверхности, чтобы опознать цель и указать стае направление для атаки. А таких уже с лёгкостью отлавливала аппаратура Ульяновска, превращая охотника в добычу.

Количество выпущенных торпед позволяло парню отбросить теорию о засаде эсминцев — их тела просто не в состоянии уместиться на том пятачке, откуда велась атака. Элитные же субмарины, у которых имеется столько боекомплекта, могут и умеют подходить ближе, не стреляя вслепую. Что бы про них ни говорила официальная наука, а беречь боекомплект они тоже умеют.

— Расслабился что-то я, — попенял себе Ульяновск, наблюдая за вспенившимся за айсбергом пузырём взрыва глубинной бомбы, сброшенной с бомбардировщика.

Тем временем, в воздух, натужно гудя двигателями, поднялся самолёт радиолокационного дозора, к которому присоединилась пара перехватчиков. Набрав высоту, тройка отправилась к месту гибели первого разведчика. Следом, на удалении, последовало звено бомбардировщиков в противокорабельной загрузке, рассчитанной на поражение самых живучих целей.

— Не думал, что доведётся побывать в шкуре Сарычей или Фрегатов, — пробормотал крейсер, закладывая противолодочный зигзаг.

В воду полетели первые гидроакустические буи, позволяя кораблю-носителю чётче представить картину происходящего под водой. Под его ногами, на комфортной для работы субмарин глубине, обнаружилась странная аномалия, похожая на подводное течение. При использовании бортового гидролокатора оно таким и казалось, чему Ульяновск не придал должного внимания, зная непредсказуемую гидрографию в зоне проведения операции.

Однако, расширив зону охвата он заметил нехарактерное для природного явления поведение. Естественное течение не станет периодически останавливаться и менять направление своего движения. Шаг на восток, два на запад — именно в таком ритме оно двигалось в сторону пролива Карские ворота, постепенно уменьшаясь в толщине. Как раз туда, где сбили самолёт-разведчик с сопровождением и куда направлялся конвой канмусу.

Это подкинуло Ульяновску ещё одну причину наведаться к острову Южный, сперва только он разберётся с теми возмущениями в толще подводного течения. И, словно прочитав его мысли, из одной зоны турбулентности вылетела тройка торпед.

Кто бы там ни прятался, свою порцию глубинных бомб он вскоре получил, превратившись в кровавое облачко. Авианосец решил не испытывать судьбу и не дожидаться очередного веера торпед, который рано или поздно пойдёт с неудобной для него позиции, и начал бомбить все обнаруженные аномалии.

Решение оказалось верным. Поняв, что они обнаружены, глубинные полезли на поверхность подобно зерну из порванного мешка. Да так активно, что Ульяновск развернул обратно бомбардировщики, отправленные в направлении пролива, попутно поднимая на крыло ударную авиагруппу.

Два других разведчика, патрулировавших в направлении Обской губы и побережья острова Северный, также сменили курс и направились к кораблю-носителю. Авианосцу нужно было целеуказание, чтобы не отвлекаться на ручное сопровождение целей для своего главного калибра, если вдруг из морской пучины решит всплыть что-то опасное. Пока же удача оставалась на его стороне, парень успевал топить лезущих наверх противников.

Накрыв крупную стайку из реактивных бомбомётов с обоих бортов, для чего пришлось уйти в круговую циркуляцию, Ульяновск двинул на восток. Что-то заставило глубинных идти на верную смерть, позабыв обо всяком инстинкте самосохранения, наплевав выгодную позицию для ведения огня из-под воды, пользуясь странной маскировкой и прикрытием айсбергов. А перед этим вынудило противника сидеть тихо и не подавать признаков жизни, хотя куда логичнее воспользоваться моментом и отправить на корм рыбам ничего не подозревающую цель.

Чем навестись у прятавшихся прежде, а теперь идущих на убой, глубинных было. Ульяновск точечными ударами торпедами с противолодочных вертолётов уничтожил уже три элитных субмарины, одна из которых оказалась Со-класса. И не начни он разбрасываться гидроакустическими буями, вряд ли бы заметил притаившуюся под льдиной и прикрытую сородичами подводную лодку. Которых та незамедлительно поставила под удар, едва почуяв опасность и, ненадолго вынырнув, сумела сбить один вертолёт, за что получила прямо в лицо пятисоткилограммовой авиабомбой с пролетавшей рядом «сушки». Однако, само присутствие здесь таких особей, как и их нехарактерное поведение, вынуждало задуматься. Парень не хотел встречаться с тем, что заставило обыкновенно осторожных и незаметных глубинных идти напролом, словно в надежде завалить его мясом.

И всё же, Ульяновск уже имел определённый опыт противодействия решившей всплыть у него под ногами стае. Тихий океан таил в своих глубинах куда больше опасностей и не прощал ошибок. У авианосца имелось более точное и мощное вооружение на борту, что позволяло навязать противнику свои правила. В противном случае, у его командования не имелось бы подробной карты не скрытой штормами северо-западной части Тихого океана и северной части Атлантического с отметками районов обитания химе. Впрочем, всё имеет свою цену.

Разобравшись с пытавшейся взять его на абордаж стаей, Ульяновск приступил к возврату авиагруппы для дозаправки и пополнения боекомплекта. Мистическая сила канмусу, позволявшая иметь практически неограниченный боекомплект при наличии времени на его перезарядку, по каким-то причинам не работала на вооружение палубной авиации калибром крупнее патронов для авиапушек.

Канмусу линкора или крейсера могла сколь угодно долго стрелять из главного калибра, пока оставалась сытой. Эсминец, побегав не больше получаса после второго залпа из торпедного аппарата, мог вновь идти в минную атаку. И только авианосцы оказались вынуждены возвращать свои самолёты для перезарядки, а не устраивать ковровые бомбометания первой же волной.

Было ли это тайным планом японцев, создавших Дев Флота — лишить своих победителей силы, при помощи которой их страну поставили на колени — Ульяновск не знал. Плоскопалубным пришлось приспосабливаться, хотя глубинные самолёты вполне могли совершать повторное бомбометание без нужды возвращаться на корабль-носитель. Если авиаюнит выживал…

И пока авиагруппа Ульяновска в порядке очерёдности заходила на посадку, оставшийся в воздухе самолёт-разведчик засёк появление на поверхности крупной отметки. Слишком большой для обычной особи, да и не умели те своим присутствием влиять на погоду: поднялся ветер, тучи стали словно бы ниже и гуще.

Авианосца же обеспокоил не факт появления химе на радаре, а отсутствие её эскорта. Пусть и небольшой, он всегда присутствовал возле своего лидера, за одним только исключением, известному Ульяновску. Он изменил курс, намереваясь поднять второй разведчик и получше рассмотреть новую угрозу, чтобы не рисковать звеном сопровождения. И именно в этот момент радар зафиксировал, как неизвестная химе сделала залп.

То, что радары смогли засечь вылетевшие снаряды, значительно сужало круг подозреваемых. Девять болванок не менее восемнадцати дюймов калибром летели бы практически ему в лоб, не сверни он в сторону Ямала.

Парню показалось, что химе стреляла наугад. Навести её было некому — укрывавшее прежде глубинных подводное покрывало исчезло, а плескавшиеся в воде буи не показывали ничего, кроме быстро растворявшихся в воде останков. Воздух тоже чист. Загоризонтная стрельба для линкора, что глубинных, так и канмусу — обречённая на провал затея. Слишком большой разброс снарядов, слишком долгий полёт… Тем более по быстро движущейся цели сверхмалых размеров…

С противным шипением по правому борту пролетело три ярко-красных сгустка, оставляя за собой алый след, подобно трассирующему снаряду. Упав в воду, они подняли вверх фонтаны брызг, внутри которых на мгновение засверкали красного цвета молнии. Разброс оказался таким, что Ульяновск даже будучи в металле свободно бы прошёл между ними.

А вот остальные легли с невероятной кучностью. С таким же противным шипением, оставляя за собой алый след, шесть снарядов упали в два пятачка не более метра диаметром.

Гудя турбовинтовым двигателем, самолёт ДРЛО поднялся в воздух, сразу включив радар на полную мощность. Оставлять на пути конвоя химе, способную использовать аурные атаки — а залп был сделан именно ими — в его планы не входило.

В руку сама скользнула пластиковая карточка, размером с две, предназначенных для призыва самолётов. С рубашкой тёмно-серого цвета и изображением волчьей стаи, что бежали через лес, она требовала для изготовления долгих и упорных трудов. Что окупала с лихвой эффективностью своего использования.

Взяв её двумя пальцами, Ульяновск сделал несколько пробных горизонтальных взмахов, не переставая следить за целью. Он выжидал, пока второй разведчик не наберёт достаточную высоту. В идеале, вести залповую стрельбу главным калибром следовало, имея в воздухе три самолёта-разведчика, но времени у авианосца не было. Раз в бой вмешалась химе, то её следовало уничтожать в первую очередь.

Подгадав момент, парень провёл углом карты вдоль своего корпуса, высекая искры из палубного настила, и резко метнул её в направлении химе. Та двигалась курсом перехвата, поднимая на ходу из морских пучин свою свиту. Чем-то другим начавшие появляться вокруг неё отметки поменьше быть не могли. На поверхности оказалось уже больше дюжины противников, но противокорабельная ракета «Гранит» вещь умная.

Карточка пролетела чуть меньше метра, прежде чем разделиться на двенадцать лучей, которые превратились в уменьшенные копии ракет, представлявших собой главный калибр авианесущего крейсера. Убийцы авианосцев, как их прозвал в своё время вероятный противник, огласили окрестности о своём появлении громким рокотом стартовых двигателей, скрывая корабль-носитель из виду облаком дыма отработанных газов. Одновременно ослепляя его на некоторое время и выдавая место пуска, что вынудило Ульяновск вновь сменить курс.

Первая ракета, ведомая двумя самолётами-разведчиками, взмыла ввысь подобно вожаку стаи, ведя за собой одиннадцать боевых товарищей, что смертоносными тенями скользили практически у кромки воды. В таком положении псевдо-электронный мозг ракеты мог оперативно получать целеуказание и координировать полёт всего залпа, за что система наведения и получила в узких кругах имя волчьей стаи.

Огибая айсберги, ракеты неумолимо двигались к жертве. На радаре появлялись новые и новые цели, менялись приоритеты для поражения, но пяти ракетам предназначалась одна жертва. Самая крупная, самая заметная и вместе с тем — самая защищённая, укрытая толстой бронёй. Находившаяся возле неё мелочь была проигнорирована, стоявшие на пути несущейся огненной смерти линкоры оказались сметены влетевшими в их корпус ракетами.

По одной на каждую особь, проламывая и прожигая броню, разрывая на части корпус, боеголовка добралась до столь желанного содержимого, разнеся по пути снарядный погреб, и взорвалась в самом сердце цели. Путь для главного удара оказался свободен. И когда до цели оставалось совсем чуть-чуть, из-под воды появилась ещё одна крупная особь.

Система целеуказания среагировала оперативно. Три ракеты, которым предназначалось поразить авианосцы в ордере, изменили курс, чтобы мгновение спустя потерять цель из виду. Для ведущей ракеты две угрозы с наивысшим приоритетом поражения перестали существовать, и она направила оставшиеся атакующие элементы на остальные, после чего сама устремилась к ближайшему линкору.

Вдалеке, контролировавший полёт на последнем участке Ульяновск пытался осознать, что именно произошло и куда делась химе. Весь залп тяжёлых противокорабельных ракет в итоге оказался потрачен в пустую — повторно применить свой главный калибр авианесущий крейсер сможет, в лучшем случае, не раньше, чем через четыре часа. А всё то, что оказалось пущено под воду, вполне можно было утопить вооружением ударной авиагруппы, которая отправилась добивать оставшуюся на плаву мелочь.

В километре по левому борту со дна с большой скоростью к поверхности устремился небольшой объект. Нечто подобное авианосец уже видел год назад, но, как и тогда, среагировать на упреждение не успевал.

Едва показавшись на поверхности, розовый шар загорелся алым огнём и начал распускаться подобно гигантскому цветку. В него уже летели заряды реактивных бомбомётов, а в небе пара «сушек» заложила вираж, но появившаяся в алом всполохе огня огромная рука просто-напросто отмахнулась от снарядов. Следом, стремительно увеличиваясь в размерах, из огня вышло существо, телосложением напоминавшее лысую гориллу с серой кожей.

Высотой оно оказалось чуть меньше четырёх метров. Мощный торс, усеянный казематными орудиями, опирался не две мускулистые руки, которые венчали две трёхствольные орудийные башни, чьи барбеты росли из плеч. Круглая голова, лишённая глаз, практически полностью закрывалась гладкими пластинами чёрного цвета, похожими на металлические.

Новорожденное чудовище открыло свою пасть, пылающую алым огнём, и огласило местность своим рёвом, от которого завибрировал корпус Ульяновска. Однако, чудовище им практически игнорировалось в пользу другой фигуры, стоявшей между двух могучих рук, упиравшихся в водную гладь, как в твёрдую поверхность.

Там стояла высокая девушка с необычайно бледной кожей, словно блестевшей в отсветах пламени в пасти чудовища. Несмотря на цвет кожи, она была очень красивой. Крутобёдрая, полногрудая, с ухоженными длинными волосами цвета ночи. Одетая в короткое чёрное платье, она прошлась по парню оценивающим взглядом горящих ярко-красным огнём глаз.

Придя к каким-то своим выводам, она сделала шаг в его сторону, вызывающе ухмыляясь. С палубы Ульяновска уже взлетали ударные вертолёты, издали самолёты произвели запуск противокорабельных ракет, целясь в первую очередь по орудийным башням на плечах ручного демона химе. Стрелять по её гуманоидной части, пока жив демон, затея бесперспективная — демон всегда прикроет, пожертвовав собой.

Что он и сделал, закрыв огромными ладонями свою хозяйку от атаки вертолётов, вместе с этим наводя свои орудия на наглого авианосца, и тут же взвыл от боли. Один из выпущенных самолётами «москитов» смог пробить барбет одной из наплечных башен и вывести из строя, вырвав кусок левого плеча. Другой хоть и не пробил броню правой башни, но смог сбить прицел, позволяя Ульяновску увернуться от залпа крупнокалиберного орудия глубинной химе.

Не потрать парень понапрасну целый залп «Гранитов», никаких проблем бы у него с химе-линкоров не возникло. Теперь ему предстояло по чуть-чуть её ковырять менее мощными ракетами, однако, не раньше, как будут уничтожены все глубинные капитального класса на востоке.

— Достаточно! — прокатился по округе властный голос.

Между Ульяновском и глубинной химе возник водоворот, из которого на поверхность выпрыгнула другая высшая особь. Такая же бледная, с длинными волнистыми волосами белого цвета и яркими синими глазами. Чуть ниже ростом, но с такой же соблазнительной фигурой, как и линкор за её спиной.

Встав на водную гладь, она вытянула в сторону двух противников руки с открытыми ладонями. Разглядев сложенные безымянный и указательный пальцы, химе-линкор расслабилась, с прищуром посмотрев на авианосец. В её взгляде читался вызов, словно она ожидала продолжения боя, но не хотела стать его зачинщицей.

В свою очередь, Ульяновск ничего не мог сделать, кроме как прекратить все атаки, так как другая рука белокурой химе показывала и ему тот же жест, что видела линкор. Его он знал, с него и началось знакомство с социумом глубинных, открывшемся с совершенно другой стороны, нежели заявляли учёные.

Продолжать бой для него в текущих условиях равносильно самоубийству, а откупиться от глубинных означает поставить конвой под удар сразу двух сильных высших глубинных. Поэтому ему ничего не оставалось делать, кроме как тянуть время и надеяться заболтать зубы до перезарядки главного калибра. А о том, почему вершина эволюции глубинных линкоров подчиняется принцессе субмарин, он подумает в другой раз.

— Хранитель Больших Врат подчиняется воле кхане Варлы, — практически промурлыкала линкор, вальяжно усаживаясь на подставленную ладонь своего демона.

Закинув ногу на ногу, она стала с интересом наблюдать за разворачивающимся действом.

— Ты знаешь обычаи, — констатировала белокурая химе. — Это облегчает разговор.

— О чём? — спросил Ульяновск.

— Ты убил мою старшую сестру, — заявила принцесса субмарин.

— Хочешь мести, — напрягся авианосец.

Разобраться с высшей подводной лодкой ему труда не составляло. АК-630 в ближнем бою против небронированных субмарин страшное оружие, а перезарядившийся реактивный бомбомёт для таких целей и был создан. Линкор же…

Почувствовав на себе взгляд авианосца, брюнетка хищно облизнулась, продемонстрировав острые треугольные зубы.

— Поговорить, — покачала головой субмарина.

На секунду Ульяновск ощутил сильное желание ущипнуть себя, чтобы вырваться из воспоминаний событий двухлетней давности. Пусть та встреча происходила в несколько иной обстановке, но сходство пугало. Тот же вид глубинной химе, то же предложение из её уст…

— Хоть ты и лишил меня хранителя Большой Дуги, Адепта Течений, и взял с неё трофей, судьба Велки меня не заботит, — продолжила химе. — Время течёт неумолимо, и только ветра способны нарушить его ход, что нам недоступно. Ты вернулся к Большой Дуге — зачем? Твои сородичи идут со стороны Больших Врат, совершить вашу глупую распрю ты мог в той стороне, как сделал в прошлый раз.

— Ты знала?

— Я знаю всё, что происходит в водах моего улуса, — спокойно произнесла химе.

А Ульяновск мысленно выругался, проклиная свою удачу, командиров и правительство.

— «Отменяйте операцию!» — вызвал он штаб по экстренному каналу.

— «На каком основании?!» — пришёл гневный ответ.

— «На пути конвоя супер-химе, вступаю в бой», — отозвался авианосец.

Теперь ему оставалось только молиться на благоразумие командования, что оно не пошлёт канмусу и дорогое оборудование на верную смерть. В существование особых высших особей, способных подчинять своей воле других сородичей с верхушки иерархии научное сообщество долгое время не верило, хотя теоретически допускало подобное. Подтверждение гипотезы на практике пришло в виде пылающей голубой аурой принцессы, ведущей за собой пятёрку химе со своими стаями. Смяв оборону Гибралтара будто её и не было вовсе, она на долгое время вынудила Европу перенести силы в Средиземное море, чтобы повторно его обезопасить.

В отличие от командования, о таких «супер-химе» Ульяновск знал почти из первых уст. Их число, регионы обитания. Собеседница не вдавалась в подробности, однако несколько терминов всё же назвала.

«Какого дьявола супер-химе севера вылезла у меня под носом?!» — мысленно негодовал авианосец.

— Так зачем ты здесь? — задала вопрос субмарина.

— За тем же, зачем здесь мои товарищи.

Белокурая глубинная издала задумчивый «Хм», наклонив голову набок.

— Я хотела посмотреть, что ты будешь делать, но так даже лучше, — пришла она к некому решению. — Я не приму обряд торга…

Тем самым химе отсекла единственный путь авианосца к безопасному отступлению.

— Я не приму обряд торга, но… — принцесса субмарин развернулась в сторону авианесущего крейсера.

Под голодным взглядом двух сапфиров Ульяновск с трудом сдержался, чтобы не забросать обеих химе всем находящимся в воздухе боезапасом. Отутюжив для верности из всей номенклатуры бортового вооружения, вплоть до станковых пулемётов противоабордажных групп.

Слова Мурзаи — химе-субмарины из Тихого океана, благодаря которой Глубинный Флот открылся для крейсера с совершенно другой стороны — о потере возможности вести переговоры при устранении вступившей в разговор химе удержали его от опрометчивых действий. Пусть глубинные практиковали право сильного, свои немногочисленные обычаи они чтили, и жестоко карали нарушителей. С нарушившей переговоры стороной ни одна стая больше не вступит в диалог, выстрел в спину после завершения сделки будет смертью на клыках собственных подчинённых. Даже если не останется свидетелей, со слов химе, с которой Ульяновску довелось разговаривать более двух раз, другие глубинные узнают о случившемся.

Было ли то проявлением инстинкта самосохранения, вызванного нежеланием оказаться в подобной ситуации, или же некой кармической особенностью Глубинного Флота, авианосец пока не задумывался в силу нехватки информации в достаточном количестве. Мурзаи, при попытке копнуть глубже, отмахивалась фразами о некой «метке дезгра», не вдаваясь в подробности.

Терять по собственной инициативе возможность выбраться из ситуации, подобной сложившейся, Ульяновск не желал. И даже вынашивал планы донести информацию, после серьёзной проверки, до других канмусу. Для чего ему сперва необходимо пережить близкое знакомство с парой высших глубинных.

— …Если сможешь разобраться с паразитами в моих водах, то я позволю уйти тебе, а также твоим сородичам и их хозяевам, — продолжила белокурая химе, слегка ухмыльнувшись. — Подвластные мне не станут атаковать их в границах моего улуса до тех пор, пока они дважды не ступят на сушу.

— В одиночку? — поинтересовался парень.

Каким бы соблазнительным предложение о безопасном проходе конвоя до места и возврате канмусу сопровождения не казалось, вкупе с обстоятельствами его вынесения, соваться в пасть акулы он не спешил.

— Я тоже умею читать потоки, как и сестра, — сделала химе горизонтальный взмах рукой, подняв в воздух небольшой шар воды. — И видела её смерть…

Шар, паря над ладонью глубинной принял форму человечка, которого что-то разорвало изнутри. Сжав кулак, она прекратила воздействие на воду, и та рухнула обратно в океан.

— Для тебя это испытание проблем не составит, — уверенно произнесла химе, подняв взгляд на парня. — Твоя цель прячется в проливе, который разделяет Большую Дугу на две части. Уничтожь её — и твоя часть договора будет исполнена. Йоту и её кешик, — указала она себе за спину, — на время испытания станет твоим туменом.

— Кхане Варла? — подала голос брюнетка.

— Кровавое право требует цены, как кхане я имею право её назначить, — оглянулась субмарина.

— Ваша воля будет исполнена, — спрыгнув с лапы своего демона, линкор сделала поклон, вложив перед собой кулак правой руки в ладонь.

У Ульяновска в голове рождалось всё больше и больше вопросов, озвучивать которые в данной ситуации казалось неуместным. Сделав себе мысленную зарубку выловить одну болтунью в Тихом океане, он решил уточнить кое-какие детали:

— Чем именно является цель?

— Стражница Скал, — коротко ответила субмарина. — В проливе кроме неё никого нет, не ошибёшься.

Словно это должно было всё ему объяснить. Авианосец знал, что у глубинных есть свои названия для идентификации друг друга, но никто не спешил просвещать его в этом вопросе.

— Ты и тумен готовы пройти испытание Кровавого права? — спросила она у парня.

— Да, — тяжело вздохнув, ответил Ульяновск.

В конце концов, выбора у него всё равно не было.

Принцесса субмарин обернулась и посмотрела на химе-линкор. Брюнетка недовольно нахмурилась, но молча кивнула в ответ.

— Тогда приступай, — указала белокурая глубинная в направлении островов Новой Земли.

Ульяновск молча обдумывал информацию. Пролив в указанном направлении имелся только один. Узкий и крайне неудобный для выкуривания засевших там глубинных. А с учётом высоких скалистых берегов и множества укрытых мест для стоянки — соваться туда весьма опасно. Даже будь он линкором, хоть нереализованным немецким проектом Н-39, всё равно трижды бы подумал, стоит ли лезть в ловушку между островами.

С другой стороны, реши он подойти со стороны Карского моря, цель вполне может уйти в море Баренцево, и ищи её там до скончания времён. В идеале, следовало перекрыть пролив с другой стороны, но Ульяновск подобных возможностей не имел.

А потом взглянул на химе-линкор напротив себя.

— Этот тумен… под моим командованием? — поинтересовался он у принцессы субмарин.

— Никогда! — рыкнула линкор, топнув ногой.

По воде пошла рябь, напоминавшая небольшое землетрясение на суше.

— На время испытания — да, — кивнула субмарина, и добавила, посмотрев на брюнетку хмурым взглядом: — Приказы кешику может отдавать только Йоту.

Глубинная в чёрном платье недовольно кивнула, показывая, что приняла приказы своего «начальства».

— Тогда пусть этот… «кешик» встанет с другой стороны пролива, — обратился парень к субмарине. — Я займусь с этой.

Два алых огонька впились в авианосец нечитаемым взглядом, однако на лице брюнетки появилась самодовольная улыбка.

— Кхане, позвольте мне сопровождать кафира, — попросила линкор.

— Твои действия — это твои действия, лишь согласуй с гостем, — кивнула в ответ субмарина.

— Хорошо, — поклонилась линкор.

— Я жду, — сказала Ульяновску субмарина, нырнув под воду и с огромной скоростью скрылась из виду гидроакустических комплексов.

Недалеко от Карских ворот глубинные начали уходить на дно. Однако, несколько десятков, стараясь держаться ближе к острову Южный, начали обходить архипелаг. Как понял авианосец, это и был тот самый «кешик», о котором говорили глубинные. Подозрительное сходство с историческими терминами и раньше заставляло Ульяновска с недоверием посматривать на историю, сегодняшний вечер добавил ещё пару камешков на чашу весов теории мирового заговора.

— Как быстро твои доберутся до устья с той стороны? — проводив взглядом ушедшую субмарину, спросил он у брюнетки.

И тут же мысленно хлопнул себя по лбу. Как глубинные отмеряли время, если делали это вообще, никто не знал. Возможности в прошлом узнать подобное не подворачивалось.

— М-м, — ненадолго задумалась химе-линкор. — Три-четыре биения, и передовые отряды будут у входа.

— Биения чего?

— Души моря конечно же, — ухмыльнулась химе.

— Идём с твоей скоростью, — поняв, что какой-то конструктивный диалог по этому вопросу невозможен, Ульяновск предложил другой выход из ситуации. — Веди.

С чувством собственного превосходства глубинная села на любезно подставленную симбионтом ладонь и лениво взмахнула в сторону островов. Огромный монстр рыкнул в ответ и как-то вальяжно заскользил в указанном направлении.

Авианосец, чтобы не нервировать ни себя, ни глубинную, пристроился рядом и начал возвращать своё авиакрыло на палубу. Требовалось поменять состав вооружения в воздухе под новые задачи, как минимум для успокоения брюнетки по правую руку.

К его огромному сожалению, оснащённых объёмно-детонирующими боеприпасами самолётов в составе его авиакрыла не имелось. Боевая задача не подразумевала уничтожения береговых целей, и состав эскадрилий Ульяновск собирал скорее для противолодочной и противокорабельной борьбы. Обычная авиабомба хоть и оставалась серьёзным оружием, но термобарический снаряд той же массы в условиях скалистого ущелья был гораздо эффективнее. Многократно отражённые ударные волны по небронированным глубинным действовали аналогично направленному удару, накрывая большую площадь.

— Стражница Скал, — обратился к глубинной по правому борту Ульяновск. — Кто она?

На получение какой-либо полезной информации он не рассчитывал, но считал должным попробовать.

— Медленная, плохо двигается на воде, — не сводя взгляда с острова на горизонте, начала отвечать линкор. — Может выходить на берег и бить оттуда. Хорошо бьёт по летунам, один или два улья ей не помеха, к тому же имеет своих. Конкретно про неё больше сказать не могу, Дуга меня не интересовала.

Вопреки ожиданиям парня, ему таки соизволили рассказать что-то полезное. Сказанное позволило ему сузить круг подозреваемых, среди глубинных мало кто мог атаковать, находясь на суше. Вот только такие особи относились к высшему эшелону иерархии, и уничтожались, как правило, крупным флотом, чаще всего интернациональным. В одиночку операцию по ликвидации береговой глубинной могли провернуть всего два флота — Японии и США.

— Как выглядит-то хоть?

— Обычная стражница, — химе бросила недовольный взгляд на излишне любопытного авианосца. — Белые рога, белые одеяния, а не чёрные, что отличает её от Стражницы Рифа. В остальном похожа на неё как по способностям, так и по повадкам.

Прогнав в голове описания известных ему химе, Ульяновск остановился на трёх: химе открытого рейда, Мидуэй-химе и химе-авиабаза, как они назывались в официальной классификации. Последняя отпадала, так как не имела средств огневого поражения, используя преимущественно авиацию. Оставшиеся представляли серьёзную угрозу, но глубинную, названную в честь хозяйки атолла Мидуэй, парень всё же отбросил. Не имелось у той близнеца с противоположной расцветкой, так что осталась только Открытый Рейд.

— Свита? — спросил Ульяновск, мысленно корректируя состав эскадрилий.

— Только кешик, остальных забрала кхане, — кровожадно ухмыльнулась принцесса линкоров. — Дондоны ослушались приказа владычицы вод, в которых живут. Расплата будет ужасной, — облизнулась она. — Тебе надо уничтожить Сейну, остальное не твоя забота.

— Уж спасибо, — оценил остроту клыков глубинной парень.

В воздух, гудя двигателями, поднялся первый самолёт-разведчик. До Маточкина Шара оставалось не так уж и далеко, и Ульяновск надеялся, что ему удастся закончить весь этот фарс одним авианалётом.

Химе проводила Як-44 заинтересованным взглядом, пока он не скрылся у неё из виду. Второй авианосец выпускать не стал, опасаясь сенсорной способности химе прослушать работу радара в «мирной» обстановке. Экстраполируя возможности канмусу на глубинных, он сомневался в наличии у тех на борту необходимых приборов, но решил перебдеть и заставил самолёт взлетать практически вертикально.

— Думаю, не стоит подходить к устью пролива, там дозор, — предупредил Ульяновск свою временную напарницу, сбавляя ход.

Та с прищуром посмотрела вдаль, приложив ладонь к уху, словно прислушиваясь к чему-то.

— Тц, с той стороны тоже, — недовольно произнесла она.

— Твои уже там? — удивился Ульяновск.

— Мой кешик больше и опытнее, нежели чернь Сейны, — практически прошипела Йоту-химе. — Ему нет нужды сопровождать меня всем сразу.

Новость о большом количестве элитных особей на севере парень встретил стоически. Прежде считалось, что в Северном Ледовитом океане господствуют только Рейдовые химе и разнообразные подводные лодки. Присутствие Принцессы Линкоров, считающей северные моря своей территорией, станет для командования неприятным сюрпризом, помимо тесного контакта с супер-химе.

Уцелевшая башня на плече ручного гиганта брюнетки дёрнулась и направила стволы в сторону пролива. В то время как раны на второй, что была уничтожена Ульяновском ранее, пошла чёрная пена.

— Погоди! — остановил он глубинную. — Снесём дозор — она узнает, что за ней пришли. Лучше…

— К чему все эти прятки?! — расхохоталась брюнетка. — Оставь скрытые атаки таящимся.

Воздух вокруг неё завибрировал, а по стволам башни заплясали алые искры.

— И сколько ты готова рыскать по узкому проливу? — ехидно поинтересовался авианосец. — День? Месяц? А может год?

Выстрела не последовало. Вместо этого химе посмотрела на парня возле себя как на грязь под ногами и проворчала что-то неразборчивое себе под нос. Однако стрелять не стала.

— Твои мысли?

— Дай мне отыскать эту… стражницу, как там ты её называла…

— Сейну, — напомнила линкор.

— Да без разницы, — отмахнулся Ульяновск. — Я её нахожу, сообщаю тебе и устраняю.

— Ты? — смерила она парня взглядом. — Вперёд, — и указала в сторону побережья.

Разведчик уже нашёл несколько подозрительных меток, но чтобы их распознать, необходимо было снижаться. Иными словами — выдавать себя, а то и вовсе подставить разведчика под удар.

— «Придётся работать вслепую», — прикусив губу, подумал Ульяновск.

Прикидывая, как бы ему разом ликвидировать все обнаруженные цели, молодой авианосец пожалел, что его палубы не хватает для взлёта чего-то вроде Ту-22. С такими машинками он смог бы засыпать пролив авиабомбами с высоты, недоступной для зениток глубинных. Но за неимением лучшего инструмента Ульяновск был вынужден пользоваться тем, что имел.

Оглушая окрестности тяжёлым гулом, перегруженные Су-57 начали попарно взлетать с его боковой палубы. С трамплина они взлететь не могли — слишком большая нагрузка для такой маленькой полосы разгона — что несколько увеличивало время развёртывания ударного авиакрыла. А потянуть время было в его интересах. До перезарядки ракет оставалось менее десяти минут, что внушало ему уверенности в благоприятном исходе цирка, в который он вляпался.

Поднявшись на заданный эшелон, бомбардировщики разделились на четыре группы. Первая по широкой дуге полетела ко входу в пролив со стороны Карского моря, держа черноволосую химе в поле зрения своих средств наведения. Восемь «Москитов» Ульяновск считал достаточным, чтобы вывести линкор из строя и потом добить бомбовым ударом.

Остальные три группы направились к целям в проливе. В сорока километрах до визуального контакта эскадрильи произвели пуск противокорабельных ракет по самым крупным целям, после чего стали заходить на курс бомбовой атаки.

— Нашёл, — на лице Ульяновска непроизвольно появилась ухмылка.

Искомая химе пряталась в небольшом заливчике, протянувшемся к северу в двадцати километрах от входа в Маточкин Шар со стороны Карского моря. Именно туда направлялась для бомбометания одна из атакующих групп, туда же сменили курс остальные.

— Уверен? — с сомнением в голосе уточнила линкор.

Глубинная даже не удостоила авианосца взглядом, залюбовавшись всполохами взрывов на горизонте.

— Белый плащ, демон с треугольной головой на двух руках, два витых рога белого цвета длиной с локоть, — описал Ульяновск что успел разглядеть, пока противник не скрылся в огне.

Принцесса Линкоров лихо спрыгнула с ладони симбионта и, склонив колено, опустила в воду ладонь. Последовавший за этим импульс, прокатившийся сквозь толщу воды до берега и обратно, для авианосца оказался сравним с тем, как если бы ему в голову стали закручивать тупой бур перфоратором. Что бы это ни было, оно не походило на гидроакустический импульс, так как ударило даже по радарам на самолётах.

— Хм, действительно, — с довольным видом промурлыкала глубинная, вытащив руку из воды.

По стволам орудийной башни на плече её ручного гиганта, обращённой в сторону пролива, забегали алые искры.

— Я, хранительница Больших Врат Йоту подтверждаю окончание испытания Кровавого Права и соблюдаю условия, — повернулась к авианосцу химе. — Тай соблюдён, — закончила она, и вытянула в его сторону правую руку.

Ульяновск с недоумением посмотрел на выставленную перед ним бледно-серую ладонь. Что в таких случаях следовало делать — дать «пять», например, или облизнуть — авианосец не знал. К счастью, подсказка подоспела довольно быстро.

— Сделай то же самое, — шепнула ему всплывшая рядом химе субмарин.

Парень на её появление только покачал головой. Все бортовые средства гидроакустического поиска до сих пор звенели и не пришли до конца в себя от поискового импульса линкора ранее. Пословица про слона в посудной лавке в его жизни ещё никогда не иллюстрировалась настолько ярко.

Не имея других вариантов, Ульяновск сделал, что его просили. Едва коснувшись холодной ладони брюнетки, авианосец на мгновение почувствовал, как по телу прокатилась волна приятного холода, словно он прошёл сквозь водопад.

Принцесса субмарин встала между канмусу и глубинной химе, и обхватила их ладони своими.

— Тай соблюдён, — повторила за брюнеткой субмарина, с интересом посматривая на авианосец.

В его голове послышался какой-то шёпот, но быстро исчез. Однако он разительно отличался от того, что возникал в сознании после длительных походов. Не было той ледяной злобы и постоянного внушаемого желания уйти вглубь океана. Ульяновску в тот момент показалось, что он очутился в библиотеке, где сидящие за столами студенты тихо перешёптываются, боясь навлечь на себя гнев владыки книжного царства. Полный безразличия к окружающим, но явно несущий некую информацию.

Демонстративно размяв пальцы, химе завела руку за спину. Послышался резкий хруст, и линкор опустила ладонь, широко распахнутыми глазами уставившись на своё начальство. Стоило только Ульяновску лишиться тактильного контакта с глубинными, он сделал резкий шаг назад.

— Твой ярлык, — беловолосая химе вложила в ладонь авианосца небольшой изогнутый шип чёрного цвета с синими прожилками. — Я сдержу данные мною обещания, слово кхане. Иди с миром.

— Сами справитесь? — указал Ульяновск в сторону острова.

— Глупый вопрос, — субмарина жестом заставила успокоиться взметнувшуюся было брюнетку.

— Тогда… — авианосец убрал очередной трофей в грузовой отсек экипировки. — Прощайте.

— Бескультурный варвар, — недовольно фыркнула линкор.

— Да укажут тебе путь среди течений воды и ветра очи Бездны-матери, — произнесла химе-субмарин и, отвернувшись, заскользила в сторону острова. Тем самым показывая, что разговор окончен.

Стрельнув взглядом в сторону авианосца, химе-линкор приложила к груди сложенные вместе указательный и средний палец и провела ими вверх к шее, попутно их размыкая.

Ульяновск отзеркалил её жест, откровенно улыбнувшись кровожадному оскалу брюнетки, и повернул назад. Следовало вернуться к выполнению боевой задачи и проследить за конвоем, чтобы тот дошёл до пункта назначения. Химе свои слова, произнесённые в процессе ритуалов, хоть и держали, но нападение диких стай никто не отменял.

— «Бродяга вызывает штаб», — отойдя на почтительное расстояние, он решился связаться с координационным центром.

— «Обстановка?!» — рявкнули оттуда.

— «Угроза нейтрализована, расход боекомплекта: двенадцать П-700, два с половиной комплекта противокорабельного снаряжения эскадрилий и один противолодочного», — доложил Ульяновск. — «Конвой может продолжать путь».

В эфире на несколько секунд воцарилась тишина, после чего пришёл ответ:

— «Мы разворачиваем конвой на прежний маршрут», — обрадовали авианосца, добавив. — «Спасибо за службу».

— К чему всё это? — спросила химе-линкор, идя следом за своей кхане через пролив.

Повсюду виднелись следы недавно прошедшего боя. Разорванные тела, обугленные скалы. Стайки эсминцев, только и ожидающие приказа на начало победного пиршества.

— Ты ведь сама могла раздавить этот полип, просто убрав воду из пролива и заставив её подыхать на дне как выброшенную на берег рыбу, — продолжила она. — И не надо говорить, что ты не хочешь связываться с посланницей илькхане. Иначе ты бы её сюда не загнала, собственноручно разорвав её кешик.

— Тебе разве не было интересно? — оглянулась назад белокурая глубинная.

— Признаю, до сего момента я считала россказни Филиры бредом, — скрестила руки на груди линкор. — Чтобы сама илькхане допустила табу…

— Дело не в табу, — покачала головой Варла, ступая на берег.

Подойдя к разбросанным по берегу останкам симбионта уничтоженной химе, она подняла кусок опалённого чёрного хитина и стала его внимательно осматривать.

— Он смог заглянуть сквозь мою вуаль и пробить твою броню. Его просвещают в наши обычаи… Неслыханно, не правда ли? — швырнула она кусок в ближайшую стайку эсминцев.

Те, расценив это как отмашку, ту же начали вычищать пролив от останков павшего противника.

— Ианде-бату может пробить мою броню, если говорить про ульи, — подумав, ответила Йоту. — Поэтому ты натравила его на такую же стражницу, как илькхане.

— Не сравнивай илькхане и этот отброс, — гневно сверкнула глазами субмарина. — И до Хранительницы Ветров сухопутному улью далеко.

— Молчу, — вздохнула линкор. — Вот только зачем ты инициировала Кровавое Право Семи?

— Из интереса, — ответила белокурая.

— Из интереса, — повторила линкор. — Странные у тебя интересы, кхане Варла. Может, дело всё-таки в кровной мести?

— И в ней тоже, — не стала отрицать принцесса субмарин. — Если уж кто-то присылает сюда свои чины, пусть обязывает их соблюдать вменяемые обязанности.

— Темнишь, — покачала головой брюнетка.

— Мы хоть с тобой и подруги, Йоту, но в некоторые вещи тебе не следует совать свой нос.

Дом встретил Ульяновска спокойствием и тихим бренчаньем гитары из спальни. Заподозрив неладное, парень сбросил сумку с вещами в коридоре и поспешил к источнику звука, однако, войдя в свою спальню застыл как вкопанный.

Возле несчастного шкафа были обустроены несколько растяжек, чтобы любой, кто оттуда вылезет, однозначно споткнулся. По обе стороны расположились полосы укреплений с рядами колючей проволоки, блиндажами и дотами. Из-под кровати выглядывало несколько гаубиц.

Посреди всего этого бедлама, на лоскутах красного шёлка, явно не дешёвого на вид, спал Кубик. В стороне, за оборонительными сооружениями ближе к входной двери, вокруг небольшого костра отдыхали феи. И всё бы ничего, но костёр они развели в женской туфельке красного цвета.

— Вы чего тут устроили?! — рявкнул Ульяновск, пытаясь осознать увиденное.

Фейки тут же вскочили и выпрямились по стойке смирно. Старшая, лихо козырнув, начала пища и жестикулируя докладывать своему кораблю приписки события последних дней.

— В смысле это уже вторая туфля? Зачем сожгли туфли Формидебл?!

Фея издала возмущённый писк. Ульяновск пригляделся к одному из блиндажей, форма которого казалась ему странной, но объяснения командира морских пехотинцев внесли ясности.

— А сейчас для чего? И откуда на полу тряпки?

Фея виновато развела руками. Оказалось, что шкаф открыл портал в новую точку. Кубик, увидев, что там висело, попытался сбежать и был задержан. При попытке возврата питомца, пехотинцы порвали платье и задели пару туфлей, одна из которых пошла на усиление укреплений, вторую же решили использовать в качестве средства для поднятия морального духа. Вернуть животное и закрыть шкаф успели до того, как на шум борьбы пришёл хозяин одежды.

— Молодцы, — похвалил своих вояк Ульяновск. — Давайте разбирайте свои окопы, пора вам вернуться на борт и отдохнуть.

Фея-командир радостно отсалютовала и писком стала отдавать приказы подчинённым.

Авианосец, проверив на всякий случай шкаф и не обнаружив в нём ничего подозрительного, отправился в душ. Командование удивительным образом расщедрилось на сутки отдыха перед отчётом о проведённой операции, но предстоящий брифинг кроме головной боли парню ничего не сулил.

— Как тебе в голову могло такое прийти? — потрясённо произнесла Куин Элизабет, смотря в окно.

На её лице плясали отсветы пожара. Главная база Королевского Флота горела. Там, где раньше гордо стояли могучие линкоры, элегантные крейсеры и степенные авианосцы, всё заполонил густой чёрный дым. Неприступная для сирен цитадель меньше чем за неделю превратилась в посмешище.

— Зачем? — отвернулась от окна флагман, посмотрев на виновато склонившую голову Формидебл. — Зачем ты это сделала?!

Гордый авианосец Великобритании посмотрела по сторонам, ища поддержки в глазах Принца Уэльского или Белфаст, но те лишь неловко отводили взгляд. Девушка до сих пор не могла поверить, что взятая из любопытства «фея», как их называл хозяин помещения с другого конца портала, сможет нанести настолько большой ущерб.

Сама она не понимала, что её дёрнуло схватить маленького, высотой в полторы ладони, человечка. Не находила объяснения тому непреодолимому желанию, стоившему ей испорченного платья и пропавших туфлей. Товарищи пленника пытались того отбить, активно и жёстко, но взвод морских пехотинцев не успел нанести сколь-либо значительного ущерба авианосцу. Однако, действуя совместно с необычным котом, им удалось заставить её спешно отступить.

Оказавшись в своей комнате, Формидебл вздохнула было спокойно, да вот пленник сдаваться не спешил. Маленький дух вырвался из хватки кансен и скрылся в неизвестном направлении, а потом устроил самую настоящую войну. Соль в сахарнице или зола вместо какао — самое невинное, что устроил этот миниатюрный рембо. Подрывы канализационных труб внутри помещений, испорченная мебель, сожжённые документы… Список свершений одного морского пехотинца из отряда Ульяновска оказался поистине огромным.

Он даже умудрился каким-то образом подраться с Шеффилд, которая смогла выследить диверсанта. Согласно докладам эсминцев и адмирала, ставших тому свидетелями, бой был настолько же страшным, насколько нелепым. Превосходящая в росте и массе кансен оказалась не готова к яростному отпору феи, что орудовала кухонным ножом подобно глефе. А бывший пленник и не думал останавливаться на достигнутом…

— Я не знаю, как он смог подбить манджу на восстание, — выдохнула Формидебл.

За окном стройные колонны жёлтых цыплят, размером с большую собаку, окружали здание штаба. Духи-помощники, призванные обслуживать Дев Флота в одночасье обернулись против своих подопечных. Строители, штурманы судов поддержки, повара, техники — всех их объединяло нечто непонятное.

Попытавшийся было утихомирить разбушевавшуюся толпу манджу-поваров единорог Юникорн, превратившись в свою форму мускулистого бодибилдера, оказался избит, связан и взят в плен. Увидев привязанного к столбу на площади питомца, несчастный лёгкий авианосец разрыдалась и до сих пор отказывалась выходить из своей комнаты.

— Феи являются духами поддержки, и я сочла возможным наладить контакт между ними для выяснения полноты их возможностей, — попыталась оправдаться девушка.

— Увидела?! — указала в окно почтенный дредноут. — Довольна?!

— Госпожа, не стоит нервничать, — Белфаст попыталась утешить Куин Элизабет. — Вскоре всё наладится. Выпейте лучше чаю, — поставила она на стол кружку горячего напитка. — Нам нужно дождаться помощи из Северного Парламента.

— Откуда вообще взялся этот Дональд Пидж? — проворчала дредноут, усаживаясь на своё кресло-трон.

…Ножки которого тут же взорвались, и маленькая девочка, олицетворявшая собой легендарный головной дредноут класса «Королева Елизавета», оказалась на полу в окружении дымящихся обломков своего кресла.

— Сколько можно уже… — всхлипнула кансен.

— Ваше величество! — без стука ворвалась в кабинет Варспайт. — Лидер мятежников выдвинул свои требования! Они требуют от нас запрета на посещение кухни какой-либо кансен, иначе манджу начнут штурм!

— Это возмутительно! — воскликнула Белфаст. — Королевские горничные не смогут тогда выполнять свои обязанности!

— Ваше величество! — следом вбежала высокая фигуристая блондинка в красном мундире и красных кавалерийских сапогах. — Прибыла подмога из Северного Парламента!

На линкор Нельсон, гордость Королевского Флота, было жалко смотреть. Волосы в грязи, костюм в подпалинах. Сама она глубоко дышала, словно пробежала марафон. А одна из косичек и вовсе оказалась расплетена.

— Родни ещё держится, но если манджу начнут штурм дома командующего, мы будем вынуждены капитулировать, — сообщила линкор нерадостную весть.

— Плохо, — произнесла прежде молчавшая Принц Уэльский. — Может, всё-таки примем требования? Так мы хотя бы сможем замять большинство фактов произошедшего.

— И остаться без пирожных Бел?! — вскочила на ноги Элизабет. — Никогда! Королевский Флот не сдаётся!

Белфаст с гордостью посмотрела на свой флагман. Формидебл и Принц Уэльский лишь огорчённо покачали головой.

— Внимание всем нарушителям! — раздался со стороны порта усиленный мегафоном голос с характерным акцентом. — От лица действующей власти я требую прекратить беспорядки!

— Это Кронштадт? — спросила Нельсон.

— На Сталинград не похоже, — кивнула Уэльская. — У той акцент чуть другой.

— Почему мы, один из лучших флотов планеты, не можем вывести такую же породу мяуфицеров? — надулась Куин Элизабет, вернувшись к окну.

На улице, со стороны пристани, в сторону манджу надвигалась чёрная волна. Высокие, с ног до головы закованные в чёрную кевларовую броню, белые человекоподобные коты, чеканя шаг, шли вперёд, выставив перед собой щиты. Следом двигалась машина с водомётом, сверкая проблесковыми маячками.

— Я тоже хочу мяумон! — топнула ножкой Элизабет.

— К сожалению, Северный Парламент отказывается предоставлять документацию на свои спортивные команды, — попыталась успокоить ту Принц Уэльский.

— Что это за дурацкий спорт такой, «Революция и Режим»?! Как они вообще додумались до подобного?!

— Говорят, он развился из детской игры, — задумалась Белфаст. — Казаки-разбойники вроде…

Формидебл сделала мысленную пометку расспросить Ульяновска, нет ли у них чего-то подобного, во время следующей встречи. Которая состоится только в том случае, если смогут успокоить взбунтовавшихся манджу.

Тем временем строй котов расступился, и вперёд вышла высокая девушка в чёрной юбке и белом офицерском кителе с погонами капитана первого ранга на плечах. Её голубые глаза окинули раскинувшееся перед ней море жёлтых существ

— Ваша демонстрация не санкционирована и незаконна! Требую разойтись, иначе мы будем вынуждены применить силу! — прокричала Кронштадт в мегафон.

Из толпы манджу вышел цыплёнок с забавно торчащими перьями на чёлке, и направился в её сторону. Когда между ним и иностранной кансен оставалось не более десяти метров, он начал что-то говорить.

Собравшиеся в штабе не слышали речь лидера мятежников, однако по взгляду кансен на улице могли понять, что Дональд Пидж всё же решился на переговоры.

— Лайми, вы совсем сдурели?! — выслушав манджу, Кронштадт обратилась к кансен Королевского Флота. — Всё вот это, — очертила она рукой дымящуюся базу. — Из-за того, что вы не смогли поделить тестомешалку?

— Вовсе нет! — распахнув окно, прокричала Куин Элизабет, высунувшись на улицу.

И тут же была втянута обратно подоспевшей горничной.

— Пирожные Белфаст лучшие! — вцепилась в подоконник верховный флагман Королевского Флота.

— Не усугубляйте ситуацию, Ваше Величество, — едва не вырвав оконную раму, главной горничной удалось оттащить Куин Элизабет от окна.

На улице к Кронштадт подошёл один из закованных в доспех котов и поднял забрало, протягивая кансен сжатый в огромных, обманчиво мягких, лапах спутниковый телефон. Большой крейсер Северного Парламента внимательно выслушала, что ей говорилось, и кивнула.

— Я поняла, — произнесла Кронштадт в телефон, после чего завершила звонок и вернула аппарат командиру отделения. — Вклинивайтесь между протестующими и британским… флотом. Зачищаем здание, изолируем и выводим попавших в плен кансен к штабной машине! — начала она отдавать распоряжения. — Силовые методы не применять! Вежливо, но решительно, оттесняем жёлтую команду с занятых объектов, как на последнем матче дома. На провокации не реагировать, особенно со стороны действующей власти на острове. Я пока изучу требования Дональда Пиджа, чтобы организовать переговоры.

Мяумоновцы дружно отсалютовали огроменными лапищами и пристегнули дубинки к поясу. Выставив перед собой ростовые щиты, они начали вклиниваться в толпу взбунтовавшихся духов-помощников, оставив наедине с командиром лидера манджу. Горы мускул с добродушными лицами под забралами шлемов умело разделили противника на две части, практически не встречая сопротивления, и чёрной рекой двинулись в сторону здания штаба.

— Почему сразу не доложили, что сержант одного из отделений попал в плен? — спросил Ульяновск у стоявшего на столе командующего приписанным к нему отрядом морской пехоты.

Авианосец просто решил написать отчёт об операции, но феи будто и ждали момента, когда корабль-носитель отдохнёт. Как оказалось, им было о чём рассказать, и не просто так они выжидали.

— Фью! — кивнул главный морпех.

— То, что он вернулся самостоятельно, это, конечно, радует, — парень окинул взглядом листок с рапортом, проверяя написанное. — И что вы пытались провести операцию по спасению товарища, это похвально. Но!

Ульяновск глубоко вздохнул.

— О политических последствиях вы не думали? Мне предупредить командование о возможности межмирового вторжения?

— Фьють-тю! — замотал головой командир разведчиков. — Фихью!

— Я рад, что он додумался заминировать шкаф перед уходом. Уверены, что таймер сработал?

Фей засиял улыбкой и показал ему большой палец, мол, всё отлично, не сомневайся.

— Придётся поверить, — помассировал виски авианосец. — Но революцию-то зачем было устраивать? И самое главное — как ему это удалось?

Маленький морпех в ответ пожали плечами, показывая, что сам не понимает, как его подчинённый провернул подобное.

Рассказанная им история просто веяла безумием. Чтобы духи-помощники восстали против своих подопечных из-за того, что канмусу периодически используют кухню? Верится с трудом, но участник событий под рукой был только один. Революцию же он устроил для того, чтобы отвлечь внимание местных канмусу, что справедливо ожидали его у портала. Правда, сперва маленький диверсант планировал просто саботировать работу столовой, ненадолго оставив базу без провизии, однако ситуация немного вышла из-под контроля.

«Другие нравы всё-таки тот ещё тёмный лес», — пронеслось в голове Ульяновска.

— Я, конечно, всё понимаю, ваша работа сперва делать, потом задавать вопросы. Око за око и всё такое. Но если бы его всё-таки поймали?

Со столешницы донёсся вопросительный смешок.

— Формидебл может останавливать время или, как минимум, телепортироваться. Сириус непонятно где хранит тяжеленный полуторный меч. А если там есть некто с, допустим, способностью стрелять лучами из глаз? — напомнил Ульяновск, и тут же получил ответ. — В смысле, есть?

Фея начала махать руками, изображая невидимое копьё.

— Из копья?

Маленький дух кивнул.

— Это ещё ладно…

Тот не думал останавливаться, продолжая рассказ.

— Игрушечная лошадь, что превращается в двухметрового бодибилдера с головой единорога и фиолетовой гривой? — авианосец побледнел, представив подобное.

Фея постучала пальцем по подбородку, о чём-то думая, и предложила вновь призвать героя недавних событий.

— Пожалуй, пусть отдыхает. Натерпелся, бедолага. С подрывом портала тоже хорошая идея, проблем меньше, — расслабился было Ульяновск, предвкушая спокойную жизнь. — Возможно ликвидация двух исходных точек его разрушит. Свою, во всяком случае, я демонтировал.

Главный морпех авианесущего крейсера оптимизма своего носителя вовсе не разделял. Как он поспешил объяснить, Кубик свою попытку к бегству предпринял уже после возвращения потеряшки.

— Уверен, что точка выхода изменилась? — спросил авианосец, посмотрев на часы.

Со слов духа выходило, что висевшие в шкафу платья предназначались для кого-то размером покрупнее, нежели предыдущие гости с той стороны. Трофейные туфли, захваченные в процессе принуждения Кубика к миру также имели чуть больший размер, нежели брошенные Формидебл. На закономерный вопрос корабля-носителя, куда делась вторая пара, фей в красках описал артиллерийскую батарею, прикрытую чёрными туфлями-лодочками. Материал которых выдерживал попадание оперённого подкалиберного боеприпаса собранной взводом гаубицы.

— То есть вы мало того, что умудрились приспособить под свои нужды мою недоделанную диораму, так ещё и решили пострелять из семидесяти шести миллиметровых стволов внутри дома? — удивился подобной смелости авианосец.

Фея сделала вид, что ей очень стыдно, но в своих действиях нисколечко не раскаивается.

— Ладно, можете оставить себе. Правда, не знаю, как вы собираетесь их применять в походе, глубинных на абордаж брать я не намерен даже пытаться, — подумав некоторое время, решил парень.

Командир морпехов отсалютовал и растворился в воздухе. До прибытия машины, что отвезёт его в штаб на отчёт об операции оставалось около десяти минут, и у Ульяновска физически не оставалось времени набросать рапорт для своего куратора от флота. Лежавший на столе листок предназначался для несколько иных людей, о чьей деятельности принято либо молчать, либо говорить шёпотом. Аккуратно сложив, парень убрал его во внутренний карман кителя и стал дожидаться транспорта.

Тот прибыл как по расписанию, однако сидевший за рулём матрос выглядел так, будто только что пробежал четырёхкилометровый кросс. Водитель был Ульяновску знаком и обычно любил поболтать, тем не менее, в этот раз поездка прошла в тишине, и только на подъезде к зданию штаба тот решил открыть рот:

— Тащ капитан, там это, — шёпотом произнёс матрос, — пиджаки приехали. Адмирал Волков в бешенстве, штаб тоже на нервах, притворяется мебелью.

— Сильно лютуют?

— Васян с КПП говорил, что подавляют своим присутствием. Видать, важные шишки, — пожал плечами матрос.

— Спасибо что предупредил, — задумчиво ответил Ульяновск.

Приезда чекистов он ожидал, всё-таки вчера передал наверх запрос о необходимости произвести заправку. Те трепетно относились к радиоактивным материалам, и каждая перезарядка реакторов авианосца превращалась для командования базы в небольшой стресс. Но не до такой степени, чтобы вывести из себя весь офицерский состав из-за рядовой, по своей сути, процедуры.

Разгадка нашлась в кабинете адмирала, в котором вместо хозяина за столом сидел подтянутый мужчина средних лет в строгом деловом костюме.

— Не ожидал вас здесь увидеть, Лев Рафаилович, — поприветствовал авианосец невысокого дядечку, у которого хватило полномочий выгнать целого командующего военной базой из своего кабинета. И заодно заставить всех паниковать, что демонстрировало весьма высокое положение в иерархии спецслужб. А ведь он, вероятно, приехал не один.

— День добрый, Ульяновск, — спокойным голосом произнёс мужчина. — Присаживайся, — кивнул он на стулья возле стоявшего перпендикулярно стола.

— Я так понимаю, итоговый брифинг откладывается?

Мужчина с ответом не торопился, выждав, пока авианосец займёт место за столом. А тот решил не тянуть время понапрасну — выудив из кителя листок с рапортом, молча протянул его офицеру спецслужб.

— До твоего командования была донесена вся необходимая по уставу информация, — пробежавшись глазами по написанному, мужчина убрал рапорт авианосца в папку на столе. — Не стоит понапрасну тратить время на заполнение лишних бумаг.

— Всегда бы так, — тихо усмехнулся Ульяновск.

— Порядок есть порядок, и отступать от него дозволительно лишь в крайних случаях, — уточнил офицер. — Рассказывай. С самого начала, по порядку.

И авианосец стал рассказывать, акцентируя особое внимание на необычном поведении Глубинного Флота в начальной фазе конфликта, положив на стол диски с выгрузкой данных гидроакустических станций и систем наведения. Аналитическому отделу разведки теперь прибавится работы, в этом Ульяновск не сомневался. Как и был уверен, что через некоторое время на стол командующих российскими канмусу лягут дополнительные инструкции под определённые гипотетические сценарии. А уж довести их непосредственно до девчат адмиралы обязаны.

Когда рассказ подошёл к моменту начала переговоров с высшими глубинными, Лев Рафаилович начал делать записи в другой тетради. Ульяновск постарался во всех подробностях описать разговор с химе, попытавшись вспомнить даже мимику на лицах глубинных. Применять человеческую психологию и моторику к тому, что с людьми имеет лишь внешнее сходство, он считал глупым, но знающие сотрудники могли и в этом что-нибудь отыскать.

— Значит, помимо способности скрывать союзные войска и атаковать высотные цели, эта химе может ещё и телепортироваться? — уточнил офицер, как только авианосец закончил доклад.

— Не только сама, но и перемещать в пространстве других, — подтвердил парень. — Я уже сталкивался с подобным ранее, в том же районе, но Принцессу Линкор никто не перемещал на десятки километров по щелчку пальцев.

— Предположу, что тут дело в иерархии, но с этим пусть сперва разберутся специалисты, — вздохнул мужчина, пряча тетради с записями в кожаную папку на столе. — Не думаю, что они удовлетворятся одним отчётом, так что готовься к личной встрече с флотской разведкой.

— Здесь или?.. — решил уточнить Ульяновск.

— В Гаджиево, — коротко ответил офицер. — Через три дня подготовят топливную смесь, и тебя заберут спецбортом.

— Благодарю за оперативность.

— В армии не принято оставлять солдат голодными, — отмахнулся мужчина. — Пока отдыхай, в том числе не мучай фей активацией авиагруппы, у тебя будет на это достаточно времени после поездки. Лучше вот, изучи, — произнёс он, достав из портфеля под столом увесистую папку-скоросшиватель.

— Правила для настольной игры в морской бой? — пробежался глазами по тексту первых страниц Ульяновск.

В то же время, для обычной книги правил несложной, по своей сути, игры папка оказалась довольно толстой. Около трёхсот страниц формата А4 с цветными картинками, таблицами и схемами.

— Погодите… — взгляд авианосца зацепился за фотографию фигурки глубинного эсминца. — Вы адаптировали игру под современные реалии?

— Не только, — кивнул мужчина. — Основываясь на собранной благодаря тебе информации, ребята из аналитического отдела разработали вот этот вот тактический тренажёр. Твоя задача изучить и подготовить возможные правки, ребята будут ждать в Гаджиево.

— Мда, — протянул Ульяновск, просматривая таблицу параметров глубинного эсминца.

Какой бы дикой на первый взгляд задумка ни казалась, к её реализации аналитики подошли со всей ответственностью. Да так, что авианосец поймал себя на мысли, что не может найти нестыковок в написанном с тем, что наблюдал в море. Пусть и с большим допущением на шанс броска кубика, которые на поле боя решали всё.

— Во всяком случае, это явно веселее, чем сидеть в учебном классе, — парень закрыл папку, решив поглубже изучить материал дома. — И выслушивать лекцию о применении торпед эпохи холодной войны теми, кто их физически даже на борту не имел.

— Именно с таким подходом это и создавалось, — мужчина позволил себе мимолётную улыбку. — Я тебя более не задерживаю, — откинулся он на спинку стула.

— Всего доброго, Лев Рафаилович, — поднявшись из-за стола, Ульяновск отсалютовал чекисту и вышел из кабинета.

Домой авианосец вернулся в прекрасном расположении духа. Столь скорое решение вопроса заправки реакторов изрядно поднимало настроение, несмотря на разговор с чекистами. Особенно в обход бюрократического ада, через который парень прошёл в прошлый раз. Хотя он понимал, что наиболее вероятная тому причина была в строгом следовании им устава при заполнении отчётов о миссии. Адмирал Волков краснел от злости так сильно, что авианосец даже прикинул радиус разлёта кровавых брызг.

Так или иначе, когда Ульяновск в поисках чистой футболки заглянул в гардероб, его настроение сделало небольшое пике вниз. Прикрыв дверь, он посмотрел на висевший на спинке стула лоскут красной ткани, после чего вновь открыл шкаф.

На секунду ему показалось, что ряды чёрно-белых платьев на вешалках синхронно помахали ему рукавами.

— А говорили, что заминировали всё с той стороны с гарантией подрыва, — проворчал авианосец, заблокировав двери шкафа тапками.

Особо не церемонясь, он сдвинул платья в сторону и приоткрыл дверь, заглянув на ту сторону. Взору предстала окутанная мраком спальня, обставленная не самой дешёвой мебелью, какую он видел разве что на страницах с описанием жизни беснующихся с жиру богатеев и старой аристократии. Одна массивная двуспальная кровать с балдахином по скромным оценкам авианосца стоила столько же, сколько ему выплачивалось денежного довольствия за полгода.

Однако, как бы богато ни смотрелось убранство комнаты, натренированный взгляд Ульяновска подметил недавно обновлённую краску на стенах и не до конца зашлифованные подпалины на паркетном полу. Взвесив все за и против, парень тихо шикнул на Кубика, заинтересовано обнюхивающего тапочки в форме кролика на одной из полок, и на всякий случай зафиксировал дверные петли. Теперь четвероногий даже специально не сможет заблокировать его в другом мире, и авианосец осторожно шагнул на незнакомую территорию.

В хозяйке комнаты быстро была опознана Формидебл, от прежнего образа элегантной леди которой не осталось и следа. Закутавшаяся в одеяло девушка сжимала в руках подушку, подобно плюшевой игрушке. На голове поблёскивал в лунном свете вышитыми серебром снежинками голубой колпак с белым помпоном. Щёку украшал наклеенный крестиком пластырь, такой же крестик, немного поменьше, выглядывал из-под чёлки.

Шкаф, через который парень проник в женскую спальню, на фоне остальной мебели едва ли не блестел новизной. Ещё раз тихо шикнув на кота, слишком активно начавшего жевать чужие тапочки, авианосец сделал попытку подойти к окошку и самому оценить последствия диверсионной деятельности своей феи.

Сделать больше, нежели один шаг, Ульяновск не успел, хоть и постарался двигаться как можно тише. Девушка медленно поднялась и приняла сидячее положение. Её лица он разглядеть не мог, мешал скрывший его колпак, но прекрасно видел белый топ, одна из лямок которого съехала вниз, оголяя плечо.

В следующую секунду мир на мгновение замер, а в лицо парня прилетела подушка, прежде служившая заменой плюшевому медведю. Прилетела не сильно, как Ульяновск ожидал от канмусу-авианосца, но, вкупе с остановкой времени, вполне имело шансы сбить с ног. Он уже приготовился слушать гневную тираду от возмущённой девушки, но та пробубнила что-то про слишком наглых горничных, и рухнула обратно на подушку.

По достоинству оценив открывшуюся взору картину лежавшей на спине девушки, одарённой природой в нужных местах, Ульяновск решил не искушать судьбу и не повторять подвигов своей феи. Но уже на подходе к шкафу почувствовал резкий специфический запах, исходивший от пожёванного Кубиком тапка.

— Ну и тварь же ты, — вырвалось у авианосца.

Сидевший в его комнате кот искренне не понимал, что он такого сделал не так. Сзади же раздалось покашливание, спящему человеку не свойственное.

— Просто считай всё это сном, — оглянулся Ульяновск.

Сидевшая на кровати Формидебл, натянув одеяло до самого подбородка, вопросительно изогнула брови.

— Я не кидаю во сне подушки, — зевнув и спешно прикрыв рот ладошкой, ответила она. — Но раз ты сам пришёл, это всё упрощает…

— Знаешь, — развернулся к девушке Ульяновск, — во сне люди склонны делать всякие вещи…

В голове авианосца быстро зрел план тактического отступления. Коварный и подлый, но, в случае его успешного исполнения, он гарантировал, что собеседница и не вспомнит о ночном визите иномирового гостя.

— А порой разум выдаёт настолько реалистичную картину, — с лёгкой улыбкой на лице, парень стал медленно подходить к кровати Формидебл. — Что спящий путает её с действительностью, даже после пробуждения.

Девушка внимательно следила за его действиями, но не смогла удержаться и зевнула, издав при этом негромкий стон и поморщившись.

— Как думаешь, — подойдя к кровати вплотную, Ульяновск наклонился, оказавшись лицом к лицу с Формидебл: — Что именно сейчас происходит?

Смотря на заспанные карие глаза девушки, крейсер попытался вспомнить, что же дальше происходит в подобных ситуациях. А ведь раньше он и мысли не допускал, что прочитанные им со скуки бульварные книжки окажутся источником актуальной информации. Однако необычные ситуации требовали нестандартных решений, главное — не переусердствовать. Его невольная собеседница явно вела безуспешную борьбу со сном, что давало надежду на скорое окончание клоунады.

— Что ты несёшь… — начала было Формидебл, но парень её остановил, приложив палец к губам.

— Тише, — ухмыльнулся Ульяновск. — Как иначе я мог здесь оказаться, если связь между нашими мирами уничтожена. Может быть, — наклонился он ближе и прошептал девушке на ушко, — у кого-то бурная фантазия?

Нежно укусив кансен за мочку уха, парень положил руку ей на плечо и провёл ладонью по спине.

— Здесь и сейчас возможно всё, — шепнул Ульяновск.

Рука со спины девушки переместилась на талию и двинулась к бёдрам. И, видимо, она действительно сильно устала, что поверила его словам.

— Это всё из-за тебя, — сонно проговорила Формидебл, уткнувшись лбом в плечо парня. — Ты дол…

Что именно должен был сделать Ульяновск, она не договорила. Как только парень коснулся её левого бока, девушка зашипела и дёрнулась от боли.

Скользнув взглядом по Формидебл и отметив полоску бинтов на голове, прикрытую чёлкой, авианосец схватил одеяло и выхватил его из рук девушки. Перед глазами предстало скрытое тоненьким топиком, едва прикрывающем налитую грудь, и небольшими шортиками тело, которое словно прошло четверть пути становления мумией.

Левая голень была замотана от ступни до колена, на предплечье красовался прямоугольник пластыря размером с половину ладони, для надёжности обёрнутый бинтами. Ульяновск начал догадываться, откуда у девушки подобные раны. Проведя пальцами по бинтам, опоясывающим плотным слоем торс Формидебл, он мысленно спросил у диверсанта, чем таким он заминировал шкаф и где нашёл взрывчатку.

— Это всё из-за тебя, — кансен ткнула пальцем в грудь парня, стоило ему отстраниться, дабы рассмотреть повреждения.

И прикрыла грудь левой рукой, заметив, куда направлен его взгляд. А тот только хмурился всё сильнее и сильнее, слушая рассказ про склад взрывчатки для катеров-камикадзе.

— Каким же образом я тут оказался при делах? — не отвлекаясь от осмотра, спросил Ульяновск. — Семисотыми я по тебе не стрелял…

— Твой дух-помощник заминировал дверцы шкафа! — возмущённо прошипела Формидебл, легонько шлёпнув парня по руке на бинтах. — И теперь мой корпус в сухом доке с пробитой обшивкой.

— Не надо было похищать военнослужащего, — пробурчал в ответ авианосец, но тут его разум зацепился за фразу про сухой док: — Корпус?

— Как я по-твоему должна чинить такие повреждения? — язвительно поинтересовалась девушка. — И прекрати, пожалуйста, меня трогать.

— Но корпус? — повторил Ульяновск, вспомнив рассказы Сириус. — Ремсостав вышел из моды?

— Смотри сам, — вздохнув, кансен махнула в сторону окна. — У восточного причала.

Выглянув в окно, Ульяновск разглядел вдалеке причал, у которого были пришвартованы несколько крейсеров. На них явно кипела работа, о чём красноречиво говорили вспышки сварочной дуги и работавшие краны, а за ними возвышалась громада авианосца. Приглядевшись, парень смог рассмотреть развёрнутую розочкой дымовую трубу и погнутую обшивку авианосца.

Оглянувшись на девушку, что с обиженным видом сидела на кровати, скрестив руки на груди, он начал находить параллели между повреждениями авианосца и её ранами. Открыв окно, Ульяновск вытянул перед собой руку, и над ней материализовался Су-33 в разведывательной комплектации и с бодрым гулом двигателей взмыл в небо.

— Не боишься, что обнаружат? — с интересом проводив взглядом истребитель, спросила девушка.

— Не успеют. Тут близко, — успокоил её парень.

Разведчик действительно довольно скоро добрался до сухого дока, и Ульяновск смог узреть повреждения корабля. У него создалось впечатление, что несчастный авианосец решил повторить подвиг Мусаши, либо по нему отработали противокорабельными ракетами. И целились исключительно по левому борту.

Скулу словно резанули гигантским ножом, в районе надстройки зияла огромная дыра с вывернутыми наизнанку рваными краями. Корму же, наоборот, будто вдавили внутрь, из-за чего повело рулевое перо, но обшивка выдержала. Такая же вмятина красовалась на палубе, словно на неё уронили что-то тяжёлое или взорвали нечто мощное в воздухе. Ульяновск увидел достаточно и вернул разведчик на борт.

— Доволен? — гордо вздёрнув голову, поинтересовалась Формидебл.

У крейсера не нашлось слов для ответа. Сириус рассказывала, что местные Девы Флота могут превращаться в свои полноразмерные аналоги, и Ульяновск признавал определённые удобства этого. Однако решительно не понимал, зачем стоило тратить силы на ремонт полноразмерного корабля, когда куда легче исцелить саму канмусу.

— А в ванне с ремонтным компаундом искупаться тебе не дали в наказание?

— С чем? — нахмурилась Формидебл. — Если это шутка, то она не смешная.

Ульяновск внимательно посмотрел на девушку, но не нашёл ни намёка на ложь. Вывод об отсутствии ремонтных составов для канмусу напрашивался сам собой, отчего вырисовывалась весьма неприятная картина.

— Ты меня, конечно, извини, — начал он, подходя к девушке.

— Тебе не кажется, что прощения следует просить по-другому? — покачала головой Формидебл, тихо посетовав о бескультурии северных варваров.

И тут же издала удивлённый писк, когда Ульяновск осторожно, но быстро, поднял её на руки. Сам авианосец в тот же миг пожалел о своём решении. Ему показалось, что вместо невысокой лёгкой девушки он попытался поднять полноразмерный авианосец класса «Нимиц». Руки едва не свело судорогой, а ноги лишь чудом не оказались на уровне плеч.

— Не могу я смотреть на твои повязки, — сквозь зубы произнёс Ульяновск, зашагав к шкафу.

Оказавшись на своей стороне, он осторожно положил замершую в его руках девушку на кровать, а сам отправился в подсобку. Вернулся парень оттуда с небольшим металлическим контейнером в руках, перевязочным комплектом и несколькими упаковками стерильных марлевых повязок.

— Меня уже перевязала Артифекс, — осмотрев разложенное на краю кровати добро, заявила британская кансен. — Не думаю, что авианесущий крейсер справится лучше ремонтного корабля.

— Я в этом не сомневаюсь, — с трудом оторвав ключ от боковой стенки, Ульяновск попытался вскрыть контейнер согласно отпечатанной на крышке инструкции. — Но вот кое-чего у вашей Артифекс явно нет…

После третьей безуспешной попытки следования инструкции, авианосец отложил открывашку в сторону и просто продавил пальцами крышку возле края. Внутри лежал небольшой тёмно-зелёный тюбик, напоминавший зубную пасту, заботливо завёрнутый в плотный тканевый шнурок толщиной с палец.

— Это что ещё такое? — спросила девушка, боязливо поглядывая на осторожно освобождённый от жгута тюбик.

— Ремсостав, — коротко ответил Ульяновск.

Заметив непонимание в глазах Формидебл, он вздохнул и взял в руку бесполезный консервный ключ, шедший в комплекте с ремонтным контейнером.

— Следи за руками, — произнёс парень и демонстративно резанул по тыльной стороне ладони острым концом ключа.

Каких-либо серьёзных ран он себе не нанёс, только окончательно испортил изделие для вскрытия жестяных консервных банок, но порез на ладони появился. Вскрыв тюбик, Ульяновск выдавил немного густой зеленоватой жидкости на палец и одним движением размазал её по царапине. И, под удивлённым взглядом Формидебл, с лёгким шипением кровоточащий порез мгновенно зарос.

— А теперь позволь тебе помочь, — обратился он к девушке, окинув её взглядом, решая, с чего начать.

— Кансен ремонтируются таким образом? — шокированно произнесла девушка, не сводя глаз с ладони.

— Не совсем так, это всё-таки аварийный набор, предназначенный для ремонта корабля в открытом море. Для использования на базе предусмотрены менее концентрированные составы, и полимерную сталь стараются не использовать, — кивнул он на лежавший в контейнере жгут. — Слишком дорого… Руку, пожалуйста, — взяв Формидебл за левую ладонь, Ульяновск осторожно сорвал пластырь.

Как подействует, и подействует ли вообще предназначенный для канмусу ремонтный гель, он не знал, поэтому начать решил с небольших ран. И хоть оные находились на голове, их обрабатывать парень решил в последнюю очередь. Однажды ему довелось стать свидетелем, как Деве Флота сносят командную рубку, но та продолжает бой, как та курица без головы. Весьма неприятная и кровавая картина, повторения которой в родных пенатах он не желал.

Под пластырем находился мастерски зашитый глубокий диагональный порез. Нанеся немного геля на стерильную салфетку, парень предупредил:

— Сразу говори, если что-то пойдёт не так.

— Что например? — переспросила Формидебл, но тут же вздрогнула, когда густая холодная капля коснулась краёв раны.

Ульяновск осторожно распределил ремсостав по ране ровным слоем и стал ждать результата.

— У нас полиметаллические активированные компаунды Девами Флота переносятся без проблем, но, знаешь, другой мир — другие правила, — ответил он, держа наготове салфетку, чтобы быстро убрать гель.

Зеленоватая жидкость, поблёскивавшая под светом лампы, спустя несколько секунд начала пениться и впитываться в рану. Девушка резко вдохнула сквозь зубы, не сводя глаз со своего предплечья. Хирургическая нить стала растворяться, в то время как рана зарастала, не оставляя и следа о своём существовании. Приложив салфетку к месту, где находился порез, Ульяновск осторожно прощупал место.

— Как ощущения?

Кроме чуть более высокой температуры тела, исцелённое место ничем себя не выдавало.

— Невероятно… — проговорила потрясённая произошедшим девушка.

Вырвав свою ладонь из хватки авианосца, Формидебл внимательно осмотрела предплечье, не веря своим глазам. Затем подвигала кистью, убедившись, что ничего не стесняет движений, как каких-то пару минут назад. Рана сама по себе была несерьёзная, подобные на кансен зарастают менее, чем за ночь, но никак не за несколько секунд.

— Тогда пока я занимаюсь твоим боком, может расскажешь, почему вас ремонтируют как полноразмерное изделие?

— Ты уверен, что этого тюбика хватит на такую рану? — с сомнением посмотрела Формидебл на тёмно-зелёную ёмкость в руках парня.

— Этого комплекта хватает, чтобы вырастить оторванную по локоть руку, — хмыкнул Ульяновск. — На себе не проверял, есть статистика. Так что прошу, — призывно похлопал он по краю кровати. — Но не заставляю. Решение за тобой.

Кансен после недолгих раздумий пересела на край, опустив ноги на пол. Прикрыв левой рукой грудь, она развернулась вполоборота и посмотрела на парня суровым взглядом.

— Постарайся оправдать моё доверие.

Ульяновск только ухмыльнулся в ответ, доставая из перевязочного комплекта хирургические ножницы и пакет для отходов. Парень сделал вид, что попытка девушки сохранить лицо удалась, и встал на колени, приступив к работе.

— И, всё-таки, про полноразмерный корпус, — вернулся он к интересующему его вопросу. — Сириус рассказывала, что так кансен устанавливают оборудование, не предусмотренное исторической спецификацией. Хоть процесс этого и вызывает у меня множество вопросов, в нём есть хотя бы частичка логики. Ремонт же…

— А что не так с ремонтом в доках? — Формидебл вздрогнула, почувствовав прикосновение к спине холодного металла.

— В жизнь не поверю, что, создав Дев Флота, ваши не смогли придумать более экономичный способ их ремонта, чем тратить тонны стали на латание пробоин, — ответил Ульяновск, начав аккуратно разрезать бинты.

Несколько секунд Формидебл молчала, обдумывая свой ответ, а тишину комнаты лишь нарушал хруст марли на ножницах.

— Если повреждения несерьёзные, кансен вполне могут исцелить их самостоятельно. Однако, в моём случае повреждения получили два котельных агрегата, поэтому мне пришлось встать в сухой док для ремонта.

— И тебе прямо сейчас будут перекладывать котлы? — остановился Ульяновск. — То есть в данный момент в тебе находятся люди?

— Что?! — воскликнула девушка, и сделала было попытку развернуться в его сторону.

Парню пришлось слегка вдавить пуговку ножниц в спину, предостерегая её от резких движений. Кансен быстро опомнилась и повернула только голову.

— Люди не занимаются ремонтом кансен! Манджу лишь доставляют на корпус необходимый материал, чтобы восстановительные работы закончились быстрее, — возмущённо произнесла Формидебл. — Ремонтные протоколы делают всё самостоятельно, позволяя кансен самой восстановить повреждения.

«Значит у них тоже есть аналог фей, которыми они пользуются неосознанно», — по-своему интерпретировал её слова Ульяновск.

— А в бою? — вернулся он к работе.

— В боевой обстановке работает протокол борьбы за живучесть, — фыркнула девушка. — У вас разве по-другому?

— У нас есть вот эта вот штучка, — парень постучал пальцем по тюбику с ремонтным составом. — И её многочисленные вариации. Со всеми этими «протоколами» ты звучишь, как робот…

Осторожно сняв бинты, Ульяновск увидел рану. Кожу на левом боку словно чем-то слизало практически до рёбер, оставив обожжённую плоть по краям. Местами нарушилась герметичность брюшной полости, но выпадения внутренних органов не произошло. Но, привыкший подмечать каждую мелочь авианосец заметил, как ткани медленно восстанавливались. Хотя для обычного человека подобная скорость роста стала бы чем-то ненормальным.

По оценке Ульяновска, при текущих темпах прироста биомассы в районе раны, она полностью закроется спустя четыре-пять часов. Канмусу ничем подобным похвастаться не могли, не прибегая к помощи различных вспомогательных веществ и приспособлений.

— А сейчас я попрошу не дёргаться, — предупредил он девушку. — И лучше продолжи рассказ про то, как вы используете свои полноразмерные корпуса. Поможет отвлечься…

Посмотрев, как парень отматывает немного жгута из контейнера, Формидебл решила уточнить один момент:

— Это зачем?

— Что именно? Рассказ или пластырь?

— Оба.

— Во-первых, анестезия на канмусу не действует, а это, — оторвал он небольшой кусочек жгута, — чтобы организм сам себя не пожирал, пытаясь восстановиться. Законы сохранения и всё такое, хоть мы их и нарушаем одним своим существованием. Тем не менее, если где-то прибыло, значит должно где-то убыть.

Промазав с одной стороны жгут ремонтным гелем, Ульяновск осторожно вложил его в рану, разделяя на две половинки.

— Ты продолжай, — намекнул он девушке, отрывая второй кусок.

— Примерно то же самое делают и манджу, — начала Формидебл. — Чтобы восполнить потерю в массе. Ну и у ремонтных бригад манджу есть возможность ускорить процесс… Ай! — воскликнула она, попытавшись выгнуться и посмотреть, что происходит на ране.

— Это началась реакция, — нежно похлопал девушку по спине Ульяновск, заставив ту сесть ровно.

Первый кусок жгута уже превратился в зеленоватую пену, которая стала медленно покрывать пострадавшую плоть. Чуть ниже, параллельно ей, Ульяновск положил ещё одну порцию.

— И призыв полноразмерного корпуса позволяет получить выигрыш в логистике. Гораздо дешевле, когда одна кансен доставит на место эскадру, нежели каждый корабль будет двигаться своим ходом, — сморщилась от неприятных ощущений Формидебл.

Однако она чувствовала, как с невероятной скоростью восстанавливаются переборки, как встал на место сместившийся во время взрыва шестой котёл. Стоило на рану лечь третьему куску странного жгута из ремонтного набора, как она ощутила появление на положенном месте разрушенного четвёртого котла.

С каждой новой порцией кансен осознавала, что повреждения исчезают всё быстрее и быстрее. Машинное отделение отчиталось о восстановлении паровых магистралей, а спустя несколько секунд о том, что уже может выдать на валы максимальную мощность трёх турбозубчатых агрегатов. И уже сейчас она могла дать максимальную мощность на валы. Припомнить подобной скорости ремонта Формидебл не могла.

— Ты в порядке? — вернул в девушку реальность обеспокоенный голос авианесущего крейсера.

— Хм? — опустила она взгляд.

— Ты как-то резко замолчала и не ответила на вопрос.

— Прости, я задумалась. Что ты хотел спросить?

— Вы друг на друге, что ли, катаетесь? — спросил Ульяновск, как-то странно на неё посмотрев.

Моргнув, отгоняя лёгкую слабость в теле и появившийся небольшой жар прочь, Формидебл пояснила:

— Можно сказать и так, — кивнула она.

— Доля здравого смысла в этом есть, — вернулся к своей работе парень.

— Прошу прощения? — нахмурилась кансен.

— Смею предположить, что в качестве такси выступает либо авианосец, либо линкор. Логично в какой-то степени, — отозвался он. — Но хотелось бы узнать, как вы это делаете?

— При помощи кубов мудрости, — попыталась было пожать плечами девушка, но вовремя опомнилась. Чувствуя странную лёгкость в голове, она пояснила: — Каждая кансен призывается при помощи особого предмета, в котором содержатся все воспоминания и эмоции человечества, связанные с каждым конкретным кораблём. Именно благодаря им удалось призвать кансен кораблей, существовавших только на чертёжной бумаге…

И пока Формидебл рассказывала, Ульяновск украдкой посмотрел на срок годности аварийного комплекта. До его истечения оставалось ещё несколько лет, но на девушку состав повлиял весьма необычно. Хоть со своей задачей справлялся вполне успешно, за несколько минут оставив на её боку идеально ровную кожу, бледноватый оттенок которой выдавал контуры старой раны.

Однако, как применяя его на себе, так и читая отчёты об использовании этого ремсостава, Ульяновск не мог вспомнить подобных побочных эффектов. Лицо Формидебл порозовело, от тела начал исходить лёгкий жар, свидетельствующий о повышении температуры. Она постоянно ёрзала, хотя в начале процедуры сидела ровно и неподвижно. К тому же, гораздо охотнее делилась информацией.

Всё это напоминало ему лёгкую степень опьянения. Чего в принципе не могло быть, так как не всякое спиртное на канмусу действует, для этого нужен особый напиток, приготовленный по специальным технологиям, который с ремонтными составами ничего общего не имел.

А Формидебл, тем временем, стала говорить о каких-то совсем уже эзотерические вещи о взаимодействии коллективного бессознательного человечества и катализаторов для призыва, из которых Ульяновск почерпнул главное:

— То есть правило трёх дней у вас тоже работает?

— Трёх дней? — переспросила девушка. — Кансен не помнит последние двадцать четыре часа перед своей гибелью, что позволяет снизить нагрузку на психику. О каких трёх днях ты говоришь?

— У нас Девы Флота забывают три дня до гибели, — убрал жгут обратно в контейнер Ульяновск и нанёс немного геля на ладонь.

— Даже не знаю, что хуже… — вздохнула Формидебл, потупив взгляд.

— Всяко лучше, чем вспоминать свою смерть, которая у канмусу может быть не одна за короткий промежуток времени, — повторил её вздох Ульяновск, растирая побледневший бок кансен.

Перед глазами парня промелькнули страницы из жизни, которые тот старался не вспоминать.

— Готово, — шутливо щёлкнул пальцами девушку по талии.

Формидебл осторожно дотронулась до места, куда недавно пришёлся основной удар от взрыва гардероба. Проведя пальцами по идеально ровной коже, она наклонилась и осмотрела место, прежде достойное упоминания в книге по судебной медицине.

— Поразительно, — не веря своим глазам прошептала она, начав ощупывать бок уже двумя руками. — Невозможно! — подняла взгляд на парня.

— На моей кровати сидит дух авианосца, разобранного на металл семьдесят пять лет назад, — криво усмехнулся Ульяновск. — Продолжим? — спросил он, проведя пальцем по бинтам на её левой ноге.

Формидебл странно на него посмотрела, напомнив парню взгляд, каким его окинула Нептун, угрожая трезубцем. Затем молча развернулась и выпрямила спину, немного вытянув вперёд левую ногу. На мгновение парню показалось, что топик на ней стал минимум на размер меньше. Слишком уж чётко он очерчивал два полушария, размер которых вполне мог стать причиной вывиха шей мужской части командного состава, пройди Формидебл в таком по базе. Или разрывов материи в других местах. О двух торчавших бугорках авианосец и вовсе старался не думать, натянутая тонкая ткань просвечивалась и не оставляла места для фантазий.

Переместившись на пол, Ульяновск сел на колени перед девушкой и принялся снимать бинты. В сравнении с раной на боку, под ними не оказалось ничего критичного, кроме пары больших ссадин да гематомы почти во всю икру. Подобное лечилось обычным растиранием, к чему парень и приступил, старательно игнорируя участившееся дыхание сверху. Прежний план с «починить и поговорить» постепенно смещался к варианту «починить и спровадить, пусть там местные разбираются».

Однако, парень не мог не признать, что ножки коллеги-авианосца из другого мира, освободившись от юбки и как только с них исчезли ссадины и синяки, оказались довольно привлекательными.

— Думаю, этого достаточно, — удовлетворённо кивнул Ульяновск, закрывая выжатый почти до конца тюбик.

— Можешь пройтись ещё, — глубоко вздохнув попросила девушка.

Поставив ногу ему на бедро, она положила ладонь себе на коленку и провела ею к себе, оставляя на коже пять царапин. Проследив за её рукой, Ульяновск поднял голову и встретился взглядом со странно блестящими карими глазами кансен.

— Пожалуйста, — попросила она, тяжело дыша.

У авианосца вдруг появилось необъяснимое желание воспользоваться методичкой по оказанию первой помощи и привести свою пациентку в чувство. Но оно пропало так же быстро, как и появилось. Вместо этого он покачал головой и выдавил себе на ладонь ещё пару капель геля.

— Не прибавляй мне работы, хорошо? — попросил парень, распределяя ремсостав на обе руки.

Стоило только ему прикоснуться к расцарапанному бедру, как девушка подалась чуть вперёд и немного раздвинула ноги, облегчая Ульяновску доступ. Закончил с царапинами он быстро и, пока на руках оставался гель, встал с пола и снял пластырь на щеке. Но никаких действий с его стороны не потребовалось — под ним оказалась здоровая чистая кожа.

Стерев остатки ремсостава, Ульяновск снял бинты с головы девушки и осмотрел её на предмет повреждений. К его удивлению, и там всё исцелилось само по себе.

— Похоже, твои ремонтные протоколы справились с остальным самостоятельно, — потрепав волосы на макушке Формидебл, улыбнулся парень.

Та в ответ улыбнулась, как-то странно прищурившись. Ульяновску выражение лица девушки напомнило причудливую смесь почуявшей добычу химе, не привыкшей вести бой с подозрительно-одинокими авианосцами, и одного знакомого прапорщика, готового подписать какие угодно бумаги, стоило в поле зрения попасть спасительному лекарству.

И хотел было отойти в сторону, как две женские руки легли на его плечи и потянули вниз.

— И это всё? — приблизившись к лицу Ульяновска ближе, чем тому хотелось, спросила Формидебл.

— Аварийный комплект потому так и называется, что его задача дать возможность дойти до базы и попасть в руки профильных канмусу, — ответил парень, которому пришлись не по душе интонации в голосе собеседницы.

Голос девушки хоть и звучал на слух, как и прежде, но казался более глубоким. Вызывал вибрации по телу, ощутив которые, ему хотелось снова услышать голос девушки.

— Поэтому обратись к Артифекс, раз уж именно она тебя ведёт, — посоветовал Ульяновск, пытаясь освободиться от хватки кансен.

Слишком сильно происходящее напоминало воздействие на разум, оказываемое морем, окутанным покровом бездны. Когда под ногами плещется алая вода, пурпурное небо рассекают вспышки ярко-красных молний, а сознание как никогда близко к тому, чтобы плюнуть на всё. На приказы, на присягу, на долг и поддаться искушению, сделав один-единственный шаг за грань.

Каким образом его положение изменилось и авианосец обнаружил себя лежащим на кровати с сидящей на нём девушкой, он не заметил. Хотя догадывался, что та воспользовалась своими способностями.

— А знаешь, ты странный, — хихикнула Формидебл, поёрзав бёдрами. — Любой другой офицер сделал бы всё возможное, чтобы оказаться на твоём месте.

— Отзывы Нептун рисуют примерную картину, — вздохнул Ульяновск. — Может, прекратишь этот балаган?

— Боюсь, что нет, — улыбнулась кансен. — Похоже, помимо внешних повреждений у меня имеются и внутренние. Ведь начав оказывать первую помощь, — наклонившись, она легла на грудь парня, не прерывая зрительного контакта, — останавливаться запрещено, а первичный осмотр, как вы это называете, ты не провёл…

Грудь девушки была великовата, чтобы она могла приблизиться вплотную к лицу авианосца, поэтому ей пришлось привстать. Но едва её губы коснулись губ парня, в тишине комнаты раздался резкий хлопок, и Формидебл обмякла, словно марионетка, у которой перерезали ниточки.

— Это было не смешно, — стряхнув с себя девушку, проворчал Ульяновск.

Тряхнув саднящую ладонь, которой вывел из строя навалившуюся на него Деву Флота, он встал с кровати и посмотрел на неё. Лежащая без сознания Формидебл даже с глупой улыбкой на лице была привлекательна, это авианосец признавал. Однако пользоваться неадекватным состоянием девушки, не отдающей отчёт своим действиям, он считал не просто аморальным, а чисто физически противным.

Подняв свою бессознательную пациентку, Ульяновск вновь подивился невероятной тяжести хрупкой девушки. Хотя чётко понимал, что, сидя на нём минутой ранее, она так сильно не вдавливала его в кровать. Быстро вернув Формидебл в её комнату и бережно укрыв одеялом, он закрыл шкаф и, убедившись, что портал закрылся, ударом ноги превратил мебель в кучку поломанных досок.

— На всякий случай, — пояснил он коту в ответ на вопросительный взгляд четвероногого.

Где-то вдалеке резко открылись голубые глаза, и их обладательница начала в панике озираться по сторонам.

— И что ты у меня забыла?

— Ау? — издала вопросительный вздох голубоглазая, замаскировав им зевок.

— Очередное видение, да?

— Да, — кивнула девушка.

— Это не повод ночевать в моей комнате, у тебя своя есть. Хотя, если ты мне скажешь, где Унмей…

— Нельзя использовать свой дар в личных целях, — назидательно ответила собеседнице голубоглазая.

— Мне это будешь рассказывать после того, как перестанешь прятаться от командования… Ты уснула что ли?

Утро в Мурманской области встретило Ульяновска сырым холодным ветром и свинцовыми тучами, затянувшими небо. Где-то в сторонке от здания штаба, куда не выходили окна занятого им кабинета, личный состав базы готовился к поднятию флага и исполнению гимна. Авианосцу было жаль ребят, что мёрзнут на плацу в угоду исполнения ритуала, но таков распорядок дня воинской службы.

Куда интереснее для него открывались виды на акваторию базы. Точнее, на то, что от неё осталось. База Гаджиево самой первой встретила удар Глубинного Флота на Северном Ледовитом океане. Однако, когда стаи порождений бездны только добирались до акватории, неповоротливая отечественная военная машина показала, что умеет делать правильные выводы в кратчайшие сроки. Каким образом удалось вытащить на берег стареньких «Вепря» и «Гепарда», да ещё и сохранить в более-менее целом состоянии, Ульяновск думать не хотел.

Хотя и понимал, для чего это сделали. К моменту появления в Кольском заливе первых голодных глубинных, особо злых из-за холода, весь подплав сбился в порту Мурманска подобно сельди в бочке — под зонтик надводных кораблей и сухопутной артиллерии, которой под Мурманск перебросили столько, что в НАТО всерьёз заговорили о планах вторжения в Финляндию. Что не могло уйти само — буксировалось или в Гаджиево, или в Оленью Губу и вытаскивалось на берег на экстренно подготовленные площадки. Никто не хотел получить разгерметизацию реактора подводной лодки.

— И всё-таки не понимаю, зачем этих двух старичков оставили, — отвернулся от окна авианосец.

— В качестве учебного пособия, — не отвлекаясь от заполнения бумаг, ответил приставленный к нему в качестве сопровождающего офицер. — Реактор демонтировали, заменив на учебный модуль, так что личный состав может выполнять учебные задачи вне боевого дежурства.

— Только не говорите, что возобновили выходы стратегов в море? — вздрогнул Ульяновск, вспомнив операции по переводу подводных ракетоносцев из Мурманска в Белое море.

— К сожалению, Глубинный Флот не устранил прежних разногласий до конца, и флот вынужден реагировать, — вздохнул адмирал Михеев, ставя штамп на бланке. — Таков наш долг. Да и отечественные умники много чего полезного изобрели, что облегчило нам задачу.

— Видел я этого кракена, в который превратили красавицу «Казань»…

— Работает же, — ухмыльнулся офицер. — У наших партнёров есть похожее на основе «Вирджинии».

— Но выглядит куда аккуратнее, — фыркнул Ульяновск. — Правда, мне так и никто не рассказал, что оно забыло в заливе Креста?

— Это что-то бы изменило? Чужая лодка зашла в территориальные воды, да ещё туда, где во фразу «сбились с курса» никто не поверит — далековато от Алеутской трассы. Итог немного предсказуем. Посланные на поиски девчата серии «К» подчистили место, комар носа не подточит. Политики наверху решили проблему, работаем дальше.

— Политики, — вздохнул Ульяновск. — Не нравится мне это слово…

— Флот — это проекция политики государства, так что нам от неё никуда не деться, — сложил документы в стопку офицер. — Ни нам, ни Китаю не по душе проводимая японцами политика на Тайвани, и от повторения Пусана и фактического присоединения Южной Кореи самураев удерживают лишь тяжёлые аргументы. А кое-кто своими газовозами решил статус-кво нарушить.

— Командование всё-таки считает заход глубинных в Пусан провокацией? — переспросил Ульяновск, отойдя от окна.

— А как ещё можно назвать незаметное прохождение крупной стаи мимо японских патрульных эскадр? Они похожие набеги каждый год в тех краях ловят, а тут вдруг упустили.

— И как раз когда обе Кореи решили объединиться… — задумчиво произнёс Ульяновск, сев за стол по правую руку от адмирала.

Взяв из рук мужчины стопку документов, авианосец по привычке разложил их по файлам и убрал в папку со скоросшивателем. Парень всегда недолюбливал бумажную волокиту, однако, когда дело касалось заправки реакторов, он её даже приветствовал. И дело было не в секретности и опасности используемых материалов. Выбор между частичным вскрытием корпуса, которое он вполне ожидал перед своей первой перезарядкой реакторов, и заполнением кучи документов для проведения простой, по своей сути, процедуры, даже не стоял.

— Верить в совпадения не входит в нашу профессию. А вот сведениям разведки, указывающей на один из газовозов, командование верить должно.

— Рвануло там действительно слабовато, — кивнул авианосец. — Но я больше про риски для экипажей говорил.

— С учётом того, кто во власти у наших европейских и американских партнёров, риски более чем оправданы. Как показала история, Глубинный Флот капиталу не помеха, — адмирал замолчал, о чём-то задумавшись, и спустя пару минут выдал: — С тобой Волков вообще занятий не проводит?

— У нас с ним взаимное игнорирование друг друга.

— Учтём, — достал офицер ежедневник и сделал там размашистую запись. — Так, — посмотрел он на часы. — До окончания построения десять минут, можно переходить в учебный класс. Девчата вскоре подойдут.

— Зачем им вообще присутствовать на разводе? — поинтересовался Ульяновск, поднимаясь из-за стола следом за адмиралом. — Тем более на общем?

— Поднятие флага для каждой девочки особый момент, — словно бы извиняясь, адмирал мужчина взглянул на парня. — Ещё один вопрос к Волкову…

— Мне-то почём знать, — пожал плечами Ульяновск. — Подобной чести удостоен не был, так что вины Олега Алексеевича тут нет. Единственное, что я помню из тех лет, это обиду за Лобова. Меня хотя-бы разрезали, а вот он гнил тридцать лет в стране, которой был совершенно не нужен. И всё же, Михаил Саныч, все прошлые заправки проводились в Северодвинске, зачем в этот раз меня притащили на передовую?

— Распечатки безопасников прочитал?

— Да, — кивнул Ульяновск. — Весьма качественная проработка и хорошая идея для тактического класса.

— Вот и отыграешь с девчатами из конвоя, который ты опекал, сценарий встречи конвоя с химе.

— Насколько реалистично?

— В разумных пределах. А теперь, — подошёл к двери адмирал, — прошу за мной, капитан первого ранга Лев Васильевич.

Пока командующий бригадой ракетных кораблей, в лице одного единственного представителя канмусу данного класса, вёл подопечного по лабиринту коридоров здания штаба, сам крейсер задумался над поставленной перед ним задачей. Границы «разумных пределов» ему, похоже, обозначать никто не собирался, оставив этот вопрос на усмотрение самого авианосца. И оставалось решить, как сильно следует отойти от общепринятых аксиом поведения Глубинного Флота.

Более-менее внятный план у авианосца сформировался только когда перед ним открылись двери учебного класса. Большое помещение в форме амфитеатра, способное вместить около сотни человек, словно сошло с картин прошлого. Кое-где на партах даже виднелись следы надписей из фольклора учащихся.

Самый верхний ряд занимала пятёрка представителей службы безопасности, которые и привезли Ульяновск в Гаджиево. Рядом ниже расположилось, судя по погонам, местное командование. В самом низу, где вместо преподавательской кафедры установили огромный бильярдный стол с расстеленной на сукне картой, вокруг мужчины средних лет, одетого в белый адмиральский китель и синие брюки, скучковалось полтора десятка девушек разных возрастов.

— Марк Петрович, — обратился к нему офицер, с которым Ульяновск зашёл в класс. — Вы закончили инструктаж?

— Да, Михаил Александрович, можно начинать, — кивнул мужчина и обратился к девушкам: — Не стесняйтесь смотреть в правила.

Те радостно заулыбались и бодро козырнули в ответ.

— Тогда начнём, — заговорил адмирал Михеев, указав на авианосец. — Прошу знакомиться, капитан первого ранга дивизиона разведывательной службы Тихоокеанского флота, Кречетов Лев Васильевич, — затем на мужчину, что выбрался из женского окружения. — Адмирал Дроздов Марк Петрович, командующий северным дивизионом Дев Флота.

— Рад встрече, товарищ адмирал, — отсалютовал Ульяновск.

— Взаимно, капитан, — поприветствовал его командир канмусу. — Оставляю своих девчат на ваше попечение.

— Благодарю за оказанное доверие!

— Итак, — продолжил адмирал Михеев. — Сегодня мы проведём занятия по тактической подготовке по новой схеме, предоставленной нам аналитическим центром. Подробности вам расскажет капитан Кречетов. Марк Петрович, — обратился он к командиру канмусу, — прошу в зрительный зал. Приступайте, капитан.

— Так точно, — козырнул Ульяновск, поворачиваясь к канмусу. — С кем имею честь разговаривать?

Девчата оживились и выстроились по росту парадным строем. Все в белых рубашках и чёрных юбках ниже колен, на головах пилотки, не по уставу сдвинутые набекрень. И только самая высокая девушка носила чёрный китель с погонами капитана второго ранга.

— Лёгкий крейсер проекта 26 «Ворошилов», — первой представилась девушка в кителе с шикарным каре рыжих волос до плеч. — Флагман четвёртой дивизии миноносцев в составе эсминцев проекта 30-К «Огневой», «Озорной», «Отважный» и «Образцовый».

Каждая названная канмусу козырнула, едва услышав своё имя. Окинув взглядом девочек-эсминцев, Ульяновск на секунду подумал, что он на фестивале близнецов, а не на территории военной базы. Четвёрка рыжих девчат, с озорными улыбками и редкими веснушками на лицах, отличалась друг от друга только расположением и формой косичек.

— Лидер эскадренных миноносцев «Харьков», — представилась вторая по росту девушка. — Флагман третьей дивизии миноносцев в составе эсминцев проекта 7 «Грозный», «Громкий», «Гремящий» и «Гневный».

И снова Ульяновску салютовал квартет близнецов, на этот раз брюнеток. Авианосец посмотрел на последнюю пятёрку сестричек-блондинок, ожидая представления.

— Вторая патрульная эскадра, флагман «Бдительный»! — слегка подпрыгнула девочка с двумя хвостиками, чуть не уронив очки при этом. — Проект 30-бис! И мои верные сёстры Видный, Вёрткий, Огненный и Важный!

С верхних рядов, точнее — с предпоследнего, раздался вздох разочарования.

— Итак, — проигнорировав стыд командира канмусу, Ульяновск продолжил. — Моя служба совместно с аналитиками флота, опираясь на собранные вашими товарищами и зарубежными партнёрами данные о противнике, решила изложить учебные пособия в более удобной для восприятия форме. Мне доложили, что вы ознакомились с правилами, это так?

— Так точно, — на правах старшей по званию ответила Ворошилов.

— Прекрасно. Тогда мы обыграем сценарий сопровождения конвоя. Так как занятие пробное, влияние погоды и глубину акватории не учитываем. Возражения?

— Никак нет.

— Каждая из вас отыгрывает саму себя. Ходите по очереди, ход Глубинного Флота, то есть мой, после каждой из вас. Ваши условия победы — конвой должен дойти из точки А, — взяв указку, он показал на один из углов стола, — до точки Б. Конвой двигается на две клетки после каждого хода последнего корабля эскорта. Если эскорт полностью уничтожается, либо конвой теряет более половины судов — поражение. Постановка задачи ясна?

— Так точно, — хором ответили девушки.

— Тогда расставляйте фигуры, — Ульяновск установил на поле три миниатюры танкеров и взял в руки планшет, предназначенный для отыгрывания стороны глубинных до момента их обнаружения. — Бросок на очки для стороны противника…

Взяв в руки два десятигранных игральных кубика, он сделал бросок.

— Две девятки, — озвучил результат авианосец.

С его бортовой информационно-управляющей системой выбросить нужное число на кубике оказалось делом пяти минут тренировок в Магадане. Канмусу немного приуныли, оценив перспективы, но промолчали, начав активно перешёптываться, обсуждая тактику.

Ульяновск же принялся расставлять на поле свои войска. Решив не сильно мучить девчат, он вывел на поле только десять обычных подводных лодок Ка-класса и одну элитную Со-класса, усилив одиночной Химе Линкоров.

На опустившемся сверху экране проецировалось игровое поле для наблюдателей, дополненное показаниями планшета. Увидев расстановку сил авианосца, флотское командование недовольно покачало головами, а вот чекисты оживились, приготовив тетради для записей.

— Готовы? — спросил Ульяновск у девушек.

— Да, — оглядев своих подчинённых, отозвалась Ворошилов.

— Тогда метка один, движение, — Ульяновск сделал бросок. — Двенадцать делений…

Почесав затылок, Бдительный выдала:

— Варь, эсминец.

— Рано, — внимательно смотря на свой ордер, взявший модельки кораблей в кружок, отозвалась Ворошилов.

— От вас слишком далеко, больше десяти квадратов, так что проверка на обнаружение не проходит. Ваш ход, Девы Флота, — передвинув метку подводной лодки по планшету, авианосец сделал приглашающий жест в сторону стола.

— Запускаю самолёт-разведчик, — взяв два шестигранных кубика, произнесла Ворошилов. — Дальность полёта… — бросив кубики, она разочарованно вздохнула: — Пять квадратов.

— Движение…

Следующие пятнадцать минут обе стороны только и делали, что передвигали свои фигуры по карте. Наблюдающие за действом офицеры уже на пятой минуте слушали вполуха, занявшись своими делами, пока командующий Девами Флота не обратился к адмиралу Михееву:

— Вы уверены, что ваш протеже сделал правильный выбор? — кивнул он на экран. — Мне не доводилось слышать о подобной стае.

А там конвой бодро полз к химе-линкору, притаившуюся на дне, пока его брали в клещи субмарины.

— Для пробного занятия в самый раз. Меня беспокоит другое, — нахмурился Михеев.

— Вы про двенадцать раз подряд выпавшие две шестёрки? — усмехнулся Дроздов. — Я удивлён, что никто из моих этого ещё не заметил. Надо будет сделать выговор за невнимательность, — сделал он пометку в своём ежедневнике.

— Не только это. Посмотрите на шестую метку, — указал Михеев на элитную субмарину, идущую в кильватерной струе конвоя. — Кречетов слишком много ставит на удар по конвою.

— Зачем ему тогда химе?

— Торпедная атака, — вдруг прервал череду передвижений Ульяновск, беря в руки целую горсть шестигранных кубиков. — Широкий веер, цели Видный и Громкий, четыре торпеды. Обнаружение при пуске…

На стол упали первые кубы.

— …Не обнаружен, — авианосец сделал ещё один бросок. — Вышли все, без разворота. Ваши действия, — с ухмылкой посмотрел он на девчат.

— Эм… — задумалась Видный.

— Обнаружение, — выкрикнула Громкий, подтвердив своё имя. — Эм… Тип 7, гидроакустика три-плюс…

На стол упал кубик.

— Торпеды обнаружены! — радостно воскликнула она.

— Обнаружение, тип 30-бис, два-плюс… Обнаружены!

— Попадание, по две в каждую, проверка на большее, — продолжил Ульяновск и выбросил на стол четыре шестёрки. Увидев ответные броски девчат, он хмыкнул: — Попали все. Шанс критического попадания…

И снова на стол легли шестёрки.

— Множитель, — продолжил авианосец, не обращая внимание на бледнеющих канмусу. — Простите, но вы на дне, — посмотрев на результат броска, объявил он.

Завибрировавший в кармане телефон отвлёк Ульяновска от стола. Прочитав сообщение и посмотрев на показавшего ему кулак Михеева, авианосец взял другую упаковку кубиков.

— Совсем обнаглел, — проворчал на верхнем ряду адмирал.

— Вы специально нашли того, кто умеет метко кидать кубы? — тихо спросил молодой офицер из соседнего ряда.

Адмирал посмотрел в ответ, словно спрашивая, шутит ли тот или действительно не знает, кто внизу, одну за другой, пускает на дно канмусу.

— Он точно не из застенок дома на Лубянке? — поинтересовался Дроздов, узрев, как химе-линкор прошла под ордером эсминцев, ведущих противолодочный поиск, незамеченной.

К чести канмусу, они смогли найти и уничтожить восемь субмарин до того, как всплыла химе. Ворошилов быстро сориентировалась, воспользовавшись задержкой, и торпедировала ту в упор, но висевшая на хвосте элитная подводная лодка, бездействовавшая всё время, поставила в игре точку.

— Итак, какой можно сделать вывод? — окинул Ульяновск эскадру сопровождения.

— Бракованные кубики! — хором ответили рыжие эсминцы, осуждающе посмотрев на авианосец.

— Увлёкся, — сделал виноватый вид тот. — Но я жду выводов.

— Нестандартная ситуация, — начала Ворошилов. — Слишком неестественный для Химе-Линкора эскорт, отсутствуют эсминцы и крейсера, не говоря уже об особях высшего класса.

— Передвижение такой стаи вы бы заметили, — согласился Ульяновск. — Что ещё?

Канмусу лёгкого крейсера задумалась, прокручивая в голове стадии боя.

— Неверно определили ведущую особь, хотя дважды принимали фантомы. Слишком увлеклись противолодочной борьбой на флангах, однако… Такое поведение больше характерно для стаи химе-субмарины или субмарины флагманского типа. Предел контроля элитной особью — это четыре особи ниже рангом…

— Это тебе глубинные сказали? — перебил девушку Ульяновск.

— Нет, но статистика…

— Хоть это всего лишь игра, но не забывайте, что нельзя недооценивать противника. К тому же, враг умнеет.

— Готовиться к худшему? — спросила Ворошилов.

— Вроде того, — подтвердил авианосец. — Подробнее вы разберёте со своим командующим, однако, как разведчик, хочу посоветовать больше внимания уделять торпедным пускам. Статистика показывает чёткий набор паттернов, все они изложены вот тут, — помахал он в воздухе распечатками с правилами. — Вчитайтесь, я вашему адмиралу укажу, какой именно я использовал, ваша задача — определить какой. Ещё есть информация с Тихоокеанского фронта, что надводные особи порой активно применяют субмарины, аналог чего я и применил.

Посмотрев на адмирала Михеева и получив утвердительный кивок, Ульяновск продолжил:

— Кое-что вам покажется бредом, особенно вкладка магии химе, но советую отработать и её.

— Благодарю за интересный урок, — поднялся погрустневший адмирал Дроздов.

От дальнейшего расшаркивания и обсуждений Ульяновск потихоньку самоустранился, переместившись поближе к верхнему ряду.

— Ты как? — тихо спросил у него неприметный человек в пиджаке.

— Сойдёт, — тихо ответил авианосец, по голосу узнав своего куратора от спецслужб. — Где Соболь?

— Передаёт привет Волкову, — шепнул чекист. — Есть информация, что наши друзья планируют что-то крупное в районе Лусона.

— Они с катушек съехали? Кто занюхал пару лишних дюймов, что придумал зачистку Филиппин? — зашипел парень.

— Не зачистку, карательную операцию. Подробности будут позже, примерная дата — начало сентября.

— Дела-а-а… — протянул авианосец, прикинув сроки. — Пять недель на подготовку?

— Подробности позже, пока просто предупреждаю. Через неделю ожидай посылку с подарками…

Лёжа на больничной койке, Ульяновск от скуки отсчитывал последние капли реакторной топливной смеси, которая закачивалась прямо в главную энергетическую установку. Почти восемь часов авианосец провёл в одном положении в гордом одиночестве с торчащей из груди металлической заправочной трубкой. Изредка заходили двое космонавтов из отряда войск радиационной, химической и биологической защиты, но и те оказались немногословны. Добавив в капельницу очередную порцию смеси из специального защитного контейнера, они молча ушли, оставив несостоявшийся флагман страны Советов дальше гипнотизировать тускло светящуюся голубоватым светом жидкость.

— Ты там ещё жив? — нарушил тишину изолированной комнаты хриплый голос из динамиков.

— Петрович, — практически прошипел Ульяновск. — Вы когда переведёте реакторное топливо в тот же вид, что и всё остальное?

— Когда будем уверены, что плутоний из топливных сборок не окажется в твоих авиабомбах, — донёсся из динамиков дружный смех команды научников. — Зато теперь тебя не надо подключать к портовым коммуникациям или разжигать резервные котлы.

— Это да, прогресс, — авианосец опустил взгляд на торчащую из груди трубку из нержавеющей стали.

Год назад оттуда торчало гораздо больше. Труба паропровода сверхвысокого давления, творение рук прабабушки всего отечественного ремонтного флота, высоковольтный кабель высокотемпературного сверхпроводника её же производства. Подключать это самостоятельно для Ульяновска было тем ещё удовольствием.

— А вы и рады, что вам трансформаторную подстанцию ставить не пришлось, — напомнил парень своим наблюдателям. — Кстати, где Коми?

— Старушка глубоко окопалась в Дубне.

Ульяновск облегчённо вздохнул. Общение с единственной канмусу, посвящённой в тайну его существования, всегда проходило тяжело. У Коммуны имелось явное раздвоение личности, и когда она начинала разговаривать сама с собой, одетая в заляпанный различными техническими жидкостями серый халат, очень скоро находила себя в одиночестве. Не сказать, что это её сильно беспокоило, но научный отдел её побаивался.

Связано ли это было с конструкцией её корпуса авианосец не знал. Однако, воплощение построенного при царе спасательного судна парня откровенно пугало. Хоть девушка и делала свою работу хорошо, не задавая лишних вопросов, и дальше перепалок между двумя личностями в образ безумного учёного не уходила.

— Купите ей тортик от меня в качестве благодарности, — попросил Ульяновск. — Вдруг её посетит муза и она снизойдёт до топливного брикета.

— У правого и левого корпусов разные вкусы…

— Купите два! — повысил голос парень. — К чему эти глупые вопросы?

— Да ты как-то подозрительно решил поиграть в Ильича, вот мы и напряглись, — с извиняющимися нотками донеслось из динамиков. — Сейчас отправим тебе шприц с затычкой, сам закроешься?

— Вполне, — пошевелил руками авианосец.

Через несколько минут в помещение принесли шприц с ремонтным составом, которым наполняют комплекты аварийного ремонта. Вставив его в специальный отвод трубки-катетера, Ульяновск начал медленно извлекать лишнее железо из своего организма. И как только конец трубки покинул сердце авианосца, парень ощутил невероятный прилив сил. Борясь с захлестнувшей его эйфорией и ощущением безграничной мощи, парень так же медленно продолжил извлекать трубку.

Прошлёпав босыми ногами до дверей камеры дезактивации и постояв под душем разнообразной химии, Ульяновск обрёл свободу. Командование рассчитало время его посещения базы так, что перемещение из технического корпуса в выделенное для отдыха помещение проходило после отбоя, во избежание рыскающих туда-сюда излишне любопытных эсминцев. Девчат сильно впечатлило его умение кидать игральные кости, отчего спасать замаскированный авианосец пришлось всему офицерскому составу.

— Дом, милый дом, пусть и временный, — зайдя в предоставленную комнату в офицерском корпусе, парень швырнул портфель с документами на кровать.

На его плече тут же материализовалась фея с разукрашенным в камуфляжный цвет лицом и принялась оживлённо нашёптывать что-то своему кораблю-носителю.

— Прекрасно! — настроение авианосца от новостей поднялось ещё на один уровень.

Козырнув, фея исчезла.

Командование, как понял Ульяновск, учло перемены настроения у своего корабля после перезарядки реакторов, и решило лишний раз жучки не расставлять. Либо вняло предупреждениям в виде аккуратно разложенных на столе устройств для скрытого наблюдения, с кусками стен, в которых те были спрятаны.

Открыв шкаф, парень метким броском запустил свою фуражку на верхнюю полку и только спустя несколько секунд ожидания глухого удара козырька о дерево понял, что что-то пошло не так.

— Ауч, — тихо и как-то сонно произнёс шкаф.

Сообразить, почему фанера перекрасилась из светло-коричневого в серебристый, авианосец не успел. Как и не понял, откуда на полке, куда приземлилась фуражка, два треугольных нароста. Потому что на него упало что-то высокое и мягкое, с запахом лаванды, и потащило вниз.

Не ожидавший подлой атаки из шкафа, расположенного в нескольких тысячах километров от проблемы последних дней, авианосец свалился на пол. Посмотрев вверх, он встретился взглядом с двумя широко раскрытыми от удивления глазами цвета аметиста. После чего, зевнув, вывалившаяся из шкафа девушка подняла голову и, увидев кровать перед собой, подобно зомби поползла к ней.

…Совершенно не обращая внимания на лежавшего внизу парня.

— И всё-таки не понимаю, какой смысл гонять десятки судов под прикрытием военных кораблей и Дев Флота, когда их в любой момент могут сожрать? — спросил Ульяновск, как только занимавшийся его обучением офицер окончил лекцию о принципах формирования торговых конвоев. — Имея в распоряжении паромную переправу через Берингов пролив и проложенные железнодорожные пути?

— Ты внимательно слушал полковника Преображенского? — поинтересовался офицер, с явным недовольством осматривая своего ученика.

— Про коллапс мировой экономики и кризис двадцать шестого года я в курсе, — ответил Ульяновск. — Я просто не вижу логики, когда, после почти полного уничтожения мирового торгового флота за каких-то три месяца, люди решили пойти той же дорожкой. Да ещё и прикрывая полусотней Дев Флота.

— Чисто экономически, выгода перебивает всякий риск. Железной дороге и не снились те объёмы, какие способны выдать два контейнеровоза «Трипл-Е» класса. Именно их в первую очередь и берегут. Следом по значимости идут балкеры, затем наливные суда. Фактически, если ты невнимательно слушал, конвой состоит из одного контейнеровоза и балкера «праймари», такой же пары, плюс танкер, «секондари». Эти берегут, как зеницу ока, всё остальное — обманки, которые скармливаются глубинным тварям при угрозе. Экипаж на них всё равно состоит из осуждённых на пожизненное или на высшую меру, которым пообещали амнистию через десяток-другой рейсов.

— И хоть кто-нибудь до неё дожил?

— На этом аттракционе американской щедрости? Глупый вопрос, — усмехнулся офицер. — Довольно нестандартное решение гонять туда-сюда корм для врага, но выживаемость конвоев повысилась. Сухая статистика порой убивает мораль. Она же и привела к стандартной схеме в восемь судов в конвое, половина из которых обманка. Прикрытие из двух эсминцев с реактивными системами залпового огня на борту и эскорт канмусу.

— Смысл тогда гонять такую армаду ради четырёх корабликов?

— Это максимально возможный состав. Больше — на флотилию гарантированно слетится крупная стая. А выделять для прикрытия больше Дев Флота никто не станет, чтобы не оголять границы патрулирования. Поэтому от тебя через три дня жду предложений по уничтожению конвоя из восьми судов при неизвестной конфигурации сил прикрытия.

— Я понимаю, что нужно обыгрывать всякие сценарии, но смысл топить союзников? — спросил Ульяновск, откровенно не понимая, зачем в сложившейся обстановки в мире даже задумываться о подобном.

— Нашим… союзникам, — выделил интонацией офицер, — в своё время не понравилось, что благодаря их же стараниями к двадцать шестому году мы оказались отрезанными от мировой экономики, что позволило нам пережить начало вторжения без существенных потерь. Как результат, бойцам в гражданском пришлось вытаскивать кое-кого, — указал он себе за спину. — Чтобы и вероятного противника усыпить, и особо радикальные элементы взять под контроль.

— С его-то биографией? — поднял Ульяновск взгляд на висевший на стене портрет президента. — Я удивлён, что прокатило.

— Нам сильно повезло, что либеральная повестка у наших партнёров пустила корни настолько глубоко, и они все двенадцать лет слепо вкладывали огромные суммы в его фигуру. А дальше начался «великий жор», как это называют в наших кругах, и мир покатился под откос. Оставшись без поддержки, кое-кто резко пошёл на сотрудничество, — усмехнулся офицер.

— Товарищ адмирал, вы так спокойно говорите, что первое лицо государства используется в тёмную, что мне становится не по себе, — нахмурился авианосец. — Это, знаете ли, нарушение присяги…

— Не мы первые, но, в отличие от наших союзников, у нас не больные деменцией или не существа неопределённого пола. Он прекрасно осознаёт своё положение и не лезет туда, куда не скажут. Зато благодаря блестяще реализованной нестандартной идее удалось решить множество скопившихся, благодаря бывшим сторонникам и покровителям президента, проблем, как внутри, так и вдоль границ. Так мастерски пустить пыль в глаза… снимаю шляпу и поднимаю бокал, как говорится.

— Тогда если мы вновь «друзья», — выделив жестом-кавычками слово, решил уточнить Ульяновск. — Нам не прилетит за конвои?

— Внешние обстоятельства изменились. Те, кто до появления Дев Флота обоснованно считался сателлитами, вдруг стали игроками на глобальной доске. И если со стороны так называемого «большого плеча» через Атлантику мы можем пока не ожидать существенной угрозы, то на Тихом океане у нас под боком крайне неприятный сосед, — пояснил офицер. Сделав паузу, он продолжил: — Знаешь, я, наверно, поинтересуюсь, чем у нас занимается отдел политинформации.

— Я писал рапорты на Владу Галькину, но они, видимо, не доходят до адресата…

Смотря, как гостья по-хозяйски устраивается на кровати, Ульяновск невольно вспомнил разговор со своим первым командующим трёхлетней давности. Любивший повторять, что если проблема не разобрана в методичке, нужно включать фантазию. Иными словами, призывал чаще думать головой.

Что решительно не получалось, учитывая поставленные условия. Добытые с глубинных трофеи авианосец оставил в сейфе. Многострадальный шкаф в который раз был ликвидирован. Итого, какие-либо идеи по поводу открывшегося портала в другой мир, откуда выползла канмусу, у него отсутствовали. Однако факт вторжения оспаривать бессмысленно: крупная, тёплая, радиоконтрастная цель подобно улитке проползла буквально по парню на кровать.

Стряхнув с себя остатки шерсти, Ульяновск украдкой заглянул в шкаф, непонятно как закрывшийся за девушкой с лисьими ушками на голове. К его облегчению, с той стороны не оказалось портала в мир девятихвостых мутантов. Но и вытолкать гостью обратно не получится, о чём говорила — нет, кричала — вырезанная из черенка для лопаты перекладина для вешалок.

Тем временем, одетая в длинное синее кимоно девушка-лиса наконец-то улеглась, заняв самый центр кровати. И следовало возносить хвалу поясу, который не позволил одежде съехать дальше, окончательно оголив крупную грудь сереброволосой захватчицы. А вот полы кимоно разошлись, открывая взору коротенькую белую плиссированную юбку и длинные ножки в белых чулках.

Один из хвостов канмусу пропустила между ног и обняла, прижав к себе на манер плюшевой игрушки. Не нащупав возле себя одеяла, она зевнула, свернулась в клубочек и укрылась собственными хвостами, тихо засопев. Будто бы находясь у себя дома.

И словно этого было мало, один из её хвостов, перекатываясь по кровати, наткнулся на лежавший там портфель с документами. Покрытый пышным мехом серебристого цвета, плавно переходящего в сиреневый на кончике, отросток несколько раз слегка стукнул по кожанному пережитку советских времён. А затем вовсе смахнул его прочь с кровати, по-хозяйски подметя место, где тот лежал.

Добил опешившего от такой наглости Ульяновска тихий вздох удовлетворения, напоминавший радостный выдох шахтёра, сделавшего пятилетку за одну смену. Который при этом хоть и устал, но был невероятно горд своим совершением. Авианосец почувствовал, как у него задёргался глаз.

Посмотрев на часы, парень начал вытаскивать ремень из брюк. Ближайшие пару дней уснуть даже ненадолго у него не получится, побочный эффект от перезарядки главной силовой установки. Поэтому он не собирался терпеть, пока пришельцы из другого мира оккупируют его спальное место.

«А ведь я надеялся, что за полярным кругом такого не будет», — посетовал Ульяновск, подкрадываясь к комку серебристой шерсти.

Внимательно следя за треугольными ушками, которые совсем не походили на украшение, авианосец осторожно приблизился к противнику и атаковал. Самым трудным оказалось выдернуть захватчицу из мехового кокона хвостов, соблюдая правила приличия. После чего ремень, подобно змее, обвил тело девушки и надёжно зафиксировал её руки на груди.

— Буду краток, — мысленно посетовав на отсутствие настольной лампы, которой можно посветить в лицо пленнице, обратился к ней на английском Ульяновск. — Ты кто такая?

Та некоторое время сидела и сонно хлопала глазами в попытках осознать, что произошло.

— М-м-м? — покрутив головой, девушка сфокусировала взгляд на склонившемся над ней авианосце. — А…

Парень с интересом наблюдал, как из двух больших аметистов постепенно исчезает туман Морфея, уступая место огоньку разума.

— Я задал вопрос, — медленно, чеканя слова, произнёс Ульяновск.

— А? — сморщила носик девушка.

— Ты кто такая? — повторил парень.

— Апчхи, — как-то тихо, и даже немножко неловко, чихнула принявшая человеческий облик лиса в крайне неприличном одеянии.

Зато отлетевшая металлическая бляха, судя по хлопку, преодолела звуковой барьер и скрылась в глубине бетонной стены. Разорванный кожаный ремень бессильно сполз вниз, обогнув основания хвостов.

Что-то смущённо пролепетав на японском извиняющимся тоном, девушка вновь подняла взгляд на парня, который с подозрением косился на причину смерти своего ремня. Ульяновск прежде слышал рассказы офицеров, бывавших по долгу службы на зарубежных базах и контактировавших с иностранными канмусу. Особенно его, фактически полноценного аналога Дев Флота, откровенно забавляли сплетни об анатомических особенностях защитниц человечества, которые якобы нарушают законы физики.

И в данный момент Ульяновск приходил к выводу, что те сплетни могли оказаться не совсем далеки от реальности. Девушка даже не шевельнула руками, а просто сделала вдох. Но этого хватило, чтобы обхвативший грудь ремень погиб без боя. Кимоно на двух больших, в размере превосходящих оные у Формидебл и Сириус, полушариях удерживалось явно каким-то колдовством, не съезжая вниз и не оголяя грудь окончательно, оставляя её в условных рамках приличия.

«Не думаю, что кто-то из суперлинкоров способен на такой фокус», — промелькнула мысль в голове авианосца, который старался не вспоминать рассказы адмирала Волкова о разбивании арбузов.

Тряхнув головой, Ульяновск прогнал посторонние мысли прочь, сосредотачиваясь на проблеме перед собой. Однако оная, привстав на кровати, положила ладони на щёки парня.

— Всё, как я видела, — завороженно прошептала девушка по-английски с забавным акцентом.

Её глаза засветились слабым синим светом, приобретая пугающее сходство с пылающими огнём глазами разъярённых глубинных. Но в них не было той холодной всепоглощающей злобы. Только тёплый и приятный свет, не превращающийся в вырывающиеся из глазниц языки пламени.

— Всё, — повторила она, — как в видениях…

— Это очень интересно, но, может, сперва, приведёшь себя в порядок? — Ульяновск взялся руками за воротник кимоно и потянул его вверх.

Попытался, во всяком случае. Тяжёлая, приятная на ощупь, синяя ткань с вышитым золотыми нитями узором словно приросла к телу девушки. Двести восемьдесят тысяч лошадиных сил так и не смогли сдвинуть одежду с места, лишь увлекая вверх обладательницу странного одеяния.

— Создатель дал нам именно такой облик, — тихо произнесла она, положив ладони на руки парня и трижды похлопав по ним. — Сдаюсь…

Ульяновск и не заметил, как поднял девушку на вытянутых руках над головой так, что её согнутые в коленях ноги беспомощно болтались в воздухе.

— Пардон, — извинился он, опустив иномировую канмусу обратно на кровать. — Это часть тела или…

— Это бесполезно, — как-то обречённо вздохнула хвостатая. — Всякий раз, когда я пытаюсь поправить одеяние, голос сверху говорит, что это «недостаточно соблазнительно», и оно сползает обратно.

Авианосцу захотелось приложить ладонь к лицу, повторив жест многих командующих, услышавших бредни из уст подчинённых.

— Ты кто такая, дитя Чернобыля? — не выпуская пленницу из захвата, поинтересовался Ульяновск.

— Я — Шинано, авианосец Империи Сакуры, — представилась девушка. — Тропы Судьбы привели меня сюда… А что ты делаешь?

— Ты не отвлекайся, — кивнул парень, переместив правую руку ей на горло. — Продолжай, я тебя внимательно слушаю.

— Ты мне не веришь, — грустно вздохнула Шинано.

И даже торчавшие вверх ушки на голове поникли.

— Я не люблю, когда начинают нести всякий оккультный бред, — пояснил Ульяновск. — Но и опыт общения с гостями из шкафов у меня имеется, могла бы просто представиться и назвать цель своего визита.

Шинано потупила взгляд, а её ушки опустились ещё ниже. Со стороны она вполне могла сойти за несчастную побитую собачонку, которой не повезло попасть в руки хулигану. Только вот пытавшееся давить на жалость животное имело внешность супермодели, вышедшей из эротических грёз фаната современной японской анимации. Едва прикрывающее тело кимоно, пушистые и мягкие хвосты, целых девять штук. Лисьи ушки на голове и длинные серебряные волосы. Будь на месте Ульяновска кто-либо другой, то давно бы нырнул «щучкой» в ложбинку, ведущую к тёмно-синему шеврону с золотой хризантемой.

— Наше с тобой существование разве не является этим самым «оккультным бредом»? — тихо спросила Шинано, подняв взгляд и посмотрев в глаза авианосца. — Созданные нести смерть и разрушения, принявшие форму тех, кого нам предначертано убивать, — прошептала она, положив ладони на сердце. — Для защиты своих создателей…

Парню показалось, что помимо глаз светиться начали и волосы девушки, слабое синеватое свечение стали испускать и хвосты.

— Что бы ты ни планировала, советую прекратить, — посоветовал он, немного сдавив горло канмусу.

— Я не враг тебе, — не переставая смотреть ему в глаза, ответила девушка.

— Будь ты враг, я бы с тобой не разговаривал.

— Ты ведь знаешь, что это не так, — с грустной улыбкой на лице, напомнила Шинано.

Ульяновск всерьёз задумался, не свернуть ли гостье шею. О его переговорах с химе знало только высшее командование флота и служб безопасности государства, но и до тех доходило далеко не всё. В противном случае, авианосец поймал бы головой гиперзвуковой «Стилет». Безопасники не пожалели бы боеприпас, стоимость которого сравнима с половиной его собственной сметы на строительство, для устранения потенциальной угрозы.

— Поясни, — потребовал Ульяновск.

— Далёкие голоса оставляют свой след в воде, что проявляется в сиянии лунного отражения, — голос девушки стал каким-то монотонным, а свечение вокруг неё усилилось.

— Ты бы своё светошоу приглушила, — посоветовал авианосец. — На базе расположен гарнизон Дев Флота, если они тебя почувствуют — я тебя не знаю. Да и они сильно удивятся второму авианосцу Шинано.

— Тень новой луны скроет Шинано, — прошептала девушка, протянув правую руку к парню.

Как только её пальцы коснулись груди Ульяновска, он ощутил лёгкое покалывание в том месте, где его последний раз касалась владычица Северного Ледовитого океана. Свечение вокруг девушки потускнело, но вокруг закружились небольшие сгустки тёмно-синего пламени. Постепенно они вытягивались и превращались в синих бабочек, похожих на ту, что сидела у него в самодельном аквариуме в Магадане.

Прошла всего одна секунда, и вокруг пары авианосцев закружился целый ураган сотканных из синего пламени бабочек. Сквозь монотонный шелест крыльев то и дело можно было услышать какие-то слова, но знаний японского Ульяновску не хватало, чтобы перевести тот архаичный диалект. Зато, судя по всему, Шинано прекрасно всё понимала, от напряжения закрыв глаза и навострив уши.

На мгновение парню показалось, что он находится не в комнате среди хоровода бабочек, а посреди охваченного штормом океана крови. По багровым волнам скользили канмусу, стреляя в нечто в эпицентре урагана. Там, окружённое маслянистым чёрным туманом, на поверхность всплывало существо, похожее на несколько сросшихся друг с другом демонов-симбионтов химе Глубинного Флота. Даже в настолько причудливой форме тяжело было спутать с чем-то другим металлический блеск хитиновых бронепластин, хищные пасти орудийных башен и буквально гудящее от концентрированной ненависти алое пламя, вырывающееся из глазниц орудий и из-под стыков бронеплит.

Посреди всего этого буйства, где-то на грани эфира, слышались знакомые позывные. Неразборчиво, словно их старательно пытались заглушить, но Ульяновск успел их частично разобрать, прежде чем наваждение исчезло. Он вновь оказался в номере офицерской гостиницы возле стоявшей на коленях на кровати девушки-лисы. И та с не скрываемым страхом смотрела на него.

— Видел и похуже, — вздохнул авианосец, пожав плечами. — Но к чему всё это?

— Я хотела узнать, почему тропа снов привела меня сюда, — тихо проговорила Шинано, убирая руку с груди парня.

Бабочки, летавшие вокруг них, начали медленно растворяться в воздухе. Свечение от девушки также стало сходить на нет, постепенно погружая комнату в полумрак. Подняв глаза, Ульяновск с раздражением посмотрел на светившие в полнакала диоды в лампочках люстры.

— Конкретнее, — переместив руку с шеи на плечо Шинано, потребовал авианосец.

— Эм… — стыдливо отвела взгляд канмусу.

Ладонь вновь заскользила по нежной девичьей коже в направлении горла.

— Я… — покосившись на руку авианесущего крейсера, она осторожно начала рассказ: — Я видела, как затонула после встречи с порождением Тьмы. В тот самый момент, когда такое же создание из глубин бездны восстало среди волн, окрасив их кровью. Множество миров, разные сценарии, но исход един. Но в тот момент что-то произошло… Что-то отвлекло чудовище, а в голове подобно грому раздался хриплый голос. Он удовлетворённо смеялся, постепенно удаляясь, и чем тише становился — тем спокойнее становилось чудовище. Что с ним стало потом, мы не узнали. Прибывшие сирены развернули Зеркальное море и вступили с ним в бой, флоту пришлось отступить. Мои мотыльки-сноходцы с тех пор шептали мне об этом месте… И о некоем первобытном огне, поддерживающим жизнь, — закончив, девушка посмотрела по сторонам. — Но я его не вижу… Однако он должен быть здесь…

Отпустив Шинано, Ульяновск слегка оттолкнул её от себя и сделал глубокий вдох, после чего медленно выдохнул.

— Ты сама себя слышала?

— Зачем мне врать тебе? — отозвалась девушка.

— Я не Мартин Септим, придумай другое оправдание, — нахмурился парень.

— Кто?

— Не бери в голову, — отмахнулся он. — И ты не ответила на вопрос, который в свете новых обстоятельств приобретает новые краски. Если ты провидица, то зачем ты закрыла портал? — указал Ульяновск на шкаф у себя за спиной.

— Предвидеть невозможно будущее во всех деталях, — отвернулась Шинано, начав с интересом рассматривать спинку кровати.

Это показалось авианосцу подозрительным.

— А цель визита?

— Шинано видит настоящее, что было, и что будет, — зевнула девушка, медленно заваливаясь на кровать. — Шинано устала…

И улеглась в довольно вызывающей позе, благо хвосты прикрыли согнутые в коленях ноги и то, на что смотреть не положено.

— Знаешь, — забравшись на кровать, парень навис над вконец потерявшей берега гостьей. — Я уже несколько раз проламывал броневые пояса лучших японских линейных кораблей. И дважды я делал это с классом «Ямато». Так что… — сделал он многозначительную паузу.

— Хочешь отдохнуть на груди Шинано? — спросила та, для убедительности положив ладони на упомянутую часть тела.

Однако, быстро поняв, что провокация сработала не так, как ей рассказывали Атаго и Тайхо, умевших крутить командующими, как хотят, она решила ответить честно.

— Это не осколки открывают портал, ты сам это делаешь.

— Бред, — покачал головой Ульяновск. — Канмусу на такое не способны.

— Мотыльки тропы снов редко ошибаются, — прошептала Шинано, положив руки на плечи парня. — Пусть и неосознанно, но именно ты причина аномалии. Которая будет для Шинано полезной, — едва слышно добавила она.

Впрочем, благодаря современным средствам обнаружения, Ульяновск прекрасно услышал последнюю фразу.

— Это чем параллельный мир может оказаться полезным именно для тебя?

— Здесь не будет Нагато и Микасы… — надувшись, девушка отвернулась в сторону.

— Так ты просто… — договорить парню не дал палец девушки, оказавшийся у него на губах.

— Если не озвучивать это правило, оно не будет работать…

«Ленивая лисья задница», — мысленно ругнулся авианесущий крейсер.

— Почему меня окружают одни идиоты? — простонала брюнетка в чёрно-красном японском одеянии, устало рухнув на диван.

— Что произошло, Акаги-нее-сама? — тут же спросила у своей названной сестры Кага, принимая чашку саке у родной сестры.

— Видимо, вступление в должность помощника командующего оказалось для Акаги-чан излишне поспешным решением, — добродушно улыбнулась Амаги, одобрительно поглаживая сестру по голове.

— Кто-то же должен наводить порядок! — мгновенно закипела Акаги, сверкнув кроваво-красными глазами с вертикальным зрачком.

— Успокойся, — холодным голосом с обманчиво добродушной улыбкой на лице приказала Амаги, сжав плечо Акаги. Увидев, что та остыла, добавила: — А теперь спокойно расскажи…

— Как тут быть спокойным? — вновь почувствовав боль в плече, Акаги постаралась говорить нормальным голосом. — Наш флагман-сама забилась в дупло священного дерева и спит. Микаса-сама закупилась моделями и воняет клеем и краской даже сильнее, чем возрастом. Исэ и Хьюга второй день опустошают склад саке…

— Как-то слишком про Микасу, — поперхнулась Амаги.

— Уже нет, — произнесла молчавшая доселе Тоса.

— Поясни, — встрепенулась Акаги.

— Я их выгнала оттуда с наказом больше не появляться на продуктовом складе, — стукнувшись стопкой для саке с Кагой, Тоса подняла ту вверх, ожидая, когда лепесток сакуры упадёт в напиток.

— Кага, Тоса, хоть вы не ведите себя, как эти храмовые стражницы, — вздохнула Акаги. — Ну и последнее, Амаги-нее-сама, шкикан взял три наших ударных авианосца и два тяжёлых крейсера и отправился на гонки.

— Куда? — переспросила Амаги.

Кага и Тоса молча переглянулись друг с другом и повернулись в сторону флагмана первой авианосной дивизии.

— На гонки! — дрожащим от гнева голосом повторила Акаги. — После последнего нападения сирен Императорский дом решил поддержать дух населения, устроив международные гоночные соревнования. И в качестве промоушен-моделей командующий отправил Тайхо, Шокаку, Зуйкаку, Атаго и Такао. Поддержать команды Митсубиси, Судзуки и Ниссан.

— Ну, идея здравая, в какой-то степени, — задумчиво произнесла Амаги. — Да и другие флоты послали своих кансен…

— И словно этого было мало, никто до сих пор не может найти, куда делась Шинано. Кто-то спрятал катану Хакурю, и сейчас гордый дракон плачет в подсобке. Акаши и Ширануи не поделили киоск, и теперь шипят друг на друга на центральной площади базы на потеху эсминцам, которые кидают в них помидоры… — под конец растеряв весь боевой задор, закончила свой рассказ Акаги. — Может, сменим шкикана? — с надеждой посмотрела она на старшую сестру.

Однако, у той именно в этот момент начался приступ кашля. Это стало последней каплей, и Акаги, вцепившись руками в свои лисьи уши, зарыдала во весь в голос, приговаривая про бардак во флоте и необходимость перемен.

Обменявшись взглядами с Тосой, Кага обречённо вздохнула и подошла к рыдающему линейному крейсеру. Обняв её, беловолосая кицуне принялась успокаивать флагман своей дивизии, пока Тоса помогала Амаги справиться с кашлем.

— Всё скоро изменится, Акаги-нее-сама, — спокойным голосом проговорила Кага, поглаживая названную сестру по спине. — Перемены нужны, если они во благо…

— Ты тоже так думаешь? — всхлипнула Акаги, с надеждой смотря в голубые глаза белой кицуне.

— Я… — та взглянула на Амаги, ища поддержки.

Прикрыв рот ладошкой, она отрицательно покачала головой, но Кага сделала свой выбор:

— Флоту не нужны слабаки.

Появись Шинано из шкафа в любое другое время, Ульяновск сильно много внимания на её поведение бы не обращал. Связать сонное тело и вытолкать домой при первой же возможности никаких трудностей не составляло, разве что хвосты могли оказать сколь-либо серьёзное сопротивление. После чего со спокойной душой продолжил заниматься своими делами.

Однако в данный момент внутри него бурлил коктейль свежего ядерного топлива, притупляя способность рационально мыслить и делая его более эмоциональным. И на ближайшие три-пять дней, пока переходные процессы в реакторах не утихнут, авианосцу предстояло быть немного в «неадеквате», как выражалось командование. От этого сил терпеть наглую гостью, имеющую информацию о причине тяжёлых взаимоотношений Ульяновска с мебелью, но отказывавшуюся её озвучивать по причине сонливости, у парня не было.

— П-прекрати-и-и… — простонала, и явно не от боли, кансен, ёрзая по кровати в попытках увернуться от его рук.

Но не тут-то было. Девушка-лиса была надёжно зафиксирована на месте сидящим на ней авианосцем, чьи руки сейчас сжимали два неестественно больших образования на её теле.

«Не думал, что они окажутся такими мягкими и приятными на ощупь», — мысленно умилялся Ульяновск, попеременно сжимая и разжимая руки, а также перебирая пальцами.

— Что ты там про портал говорила?

— Нья-я… — застонала девушка, вцепившись пальцами в покрывало. — Н-не надо…

Не удовлетворившись ответом, парень сжал правую руку и потянул её в сторону.

— Итак, портал, — повторил он.

А в ответ получил лишь очередные стоны с попытками вырваться. И слабый удар одним из хвостов по спине.

Пальцы левой руки переместились к кончику сжимаемого объекта и несильно сжали его. Девушка под авианосцем вскрикнула и выгнула спину, однако парень удержался в «седле» своего подневольного «скакуна», продолжив манипуляции.

— Что ты упираешься? — Ульяновск чувствовал, что начинает закипать. — Недавно могла всё нормально объяснить, но нет…

— Кья! — воскликнула Шинано, когда парень нащупал правой рукой небольшую выпуклость и слегка на неё надавил.

Авианосец продолжил фразу, буквально зашипев:

— Мы будем извиваться, вертеться, лишь чудом не выскакивая из одежды, отнекиваться…

— М-мои… уши… — тяжело дыша, проскулила девушка. — Очень чувствительные…

Ульяновск попытался изобразить самое удивлённое лицо, на которое был способен в данной ситуации:

— Да ладно?! А я и не заметил! — наигранно воскликнул парень, потерев кончики лисьих ушей кансен.

— Переста-а-ань… — снова застонала та.

Смерив наглую гостью презренным взглядом, Ульяновск отпустил-таки несчастные уши и ледяным тоном произнёс:

— Говори.

Шинано молчала, пытаясь отдышаться. Смотря на покрасневшее лицо, приоткрытые влажные губы и затуманенный взгляд, он было подумал, что перестарался и следовало перейти к более классическим методам добычи информации. Но быстро одумался, когда вспомнил предыдущие попытки разбудить спящую, подобно бревну, лису. Как можно спать, когда из тебя в буквальном смысле вытряхивают душу — для Ульяновска так и осталось загадкой.

— Иначе… — помолчав, заговорил парень.

— Иначе? — повторила Шинано.

— Я утолю своё взыгравшее любопытство, — Ульяновск красноречиво посмотрел себе за спину. — И узнаю, откуда у тебя растут хвосты. Все девять.

Прежде разметавшиеся по всей кровати девять меховых отростков резко выпрямились и застыли на месте. В ту же секунду девушка сомкнула ноги и подвинула их к себе, спрятав под меховой бронёй серебристого цвета.

— Не дам, — обиженно прошептала Шинано.

Отвернувшись от пушистой баррикады, Ульяновск вопросительно посмотрел на девушку, мол, кто будет её спрашивать.

— Знаешь, а ты мне напомнила одну теорию, что я слышал у матросиков, двинутых на тему аниме вообще и кицуне, в частности, — он вновь обернулся и посмотрел на ноги Шинано. — С ушами они не прогадали…

Убрав руки от её лица, авианосец выпрямился и попытался по мимике своей пленницы понять, о чём она думает. А девушка словно смотрела сквозь него расфокусированным взглядом, ничуть не стесняясь сидевшего на ней парня, положившего руки себе на колени в опасной близости от её груди.

— У тебя дома почти полдня прошло, — пощёлкав пальцами перед носом кансен, напомнил Ульяновск.

— Неужели, — сфокусировав взгляд на его лице, с нотками огорчения произнесла Шинано. — Я неверно истолковала видения…

Парню потребовалась недюжинная сила воли, чтобы не погрузить свой кулак в её лицо. Одна только мысль, что он потратил время впустую, занимаясь сомнительными делами в погоне за надеждой избавиться от дамоклова меча, выводила его из себя не хуже нынешнего командира.

— А сдам-ка я тебя особистам, — вздохнул Ульяновск, почувствовав небывалую усталость.

— Подожди, — неожиданно серьёзным голосом произнесла девушка. — Дороги снов многогранны, и толковать их картины можно по-разному. Но в природе врат я уверена.

— Продолжай, — Ульяновск положил руки на колени и по-новому взглянул на кицуне, которая словно превратилась в другого человека.

— Врата открываешь ты сам, неосознанно. Возможно, они реагируют на твои подсознательные желания. И катализатором для пробуждения послужили останки поверженных противников…

— Два вопроса, — перебил её авианосец. — Даже с учётом всех теорий заговора о происхождении Дев Флота, коими полон интернет, порталы в другой мир — это как-то слишком, не находишь?

— Сирены обладают необходимыми для этого технологиями, но не допустили бы их попадания в руки людей. Однако тебя не удивляет сама возможность переноса на большие расстояния. Почему?

— Среди глубинных есть особи, способные на такое, пусть об этом и мало кто знает. Сомневаюсь, что с их любовью к человечеству они не стали бы пользоваться порталом в ваш мир, учитывая, как ваши Девы Флота впадают в оцепенение от вида одного только эсминца. Лёгкая добыча, а химе по своей природе далеко не дуры, какими их рисуют. И, во-вторых, где связь между тобой и моими подсознательными желаниями, если таковые действительно играют роль в создании портала?

— Я видела, как ты испытываешь сильные эмоциональные всплески и голод, и решила… — смущённо отвернулась Шинано.

— Знаешь, вот сейчас даже обидно, — укоризненно посмотрел на неё Ульяновск. — Нельзя же судить по некоторым отдельным уродам обо всех сразу.

— Дело не в этом, — замотала головой девушка. — Мотыльки с тропы снов поведали, что сильный эмоциональный отпечаток позволит открыть врата снова.

— И весь этот цирк был ради этого самого «отпечатка»? — парень сделал на последнем слове кавычки пальцами.

— Ум, — кивнула кансен.

— Допустим, это так, тебе-то какая с этого выгода?

Девушка так старательно уводила взгляд, что Ульяновск не выдержал и, снова обхватив ладонями лицо, заставил ту взглянуть на себя.

— Не люблю, когда Акаги командует вместо Нагато, — стараясь не смотреть в глаза парня, тихо ответила она.

— Знаешь, твои попытки сбежать имели бы смысл, будь один час у вас равен трём здесь, а не наоборот.

— Даже этого достаточно, чтобы отдохнуть от постоянных помыканий и поручений, — сморщилась Шинано.

— А возвращаться как планируешь? — указал он на шкаф. — Учитывая, кто ты и что олицетворяешь, там поди паника и переворачивают каждый камешек в поисках.

— Как только — так сразу, — отозвалась кансен.

— Драть тебя на плацу надо, — покачал головой Ульяновск. Посмотрев на лисьи уши, добавил: — Или на цепь сажать, жаль бесполезно…

Вздохнув, он слез с Шинано и сел на краю кровати, смотря на злополучный шкаф. Собрать в голове воедино услышанную информацию и сопоставить с уже известными фактами мешал бурлящий внутри топливный коктейль. Однако, даже прими он всё это на веру, оставался непонятен выбор гостей, кроме Формидебл.

И, словно решив посеять ещё больше сумятицы в мысли Ульяновска, Шинано, не сводя взгляда с потолка, добавила:

— Ещё… Мотыльки рассказали о человеке, что погиб, пытаясь заглянуть за грань бессознательного, потонув в огне и взрывах на берегу пресного моря…

— Толку от этого, если он давно отправился к предкам, — хмуро отозвался парень.

— Мне показалось это важным, — произнесла Шинано, повернувшись к нему лицом. — И… мне пора домой…

— Да я бы ещё раньше тебя выпроводил, — встал с кровати Ульяновск и подошёл к шкафу. — Только между моим желанием и реальностью есть одна маленькая проблемка, — открыв дверцы, он продемонстрировал девушке содержимое.

Перекладина для вешалок, сделанная из черенка от лопаты, красноречиво говорила, что никаких межмировых порталов внутри не было.

— Вопросы? — спросил он у Шинано, театрально закрыв шкаф. — Что ты там говорила про подсознательные желания?

— Может, — улыбнулась она, — ты думаешь вовсе не об одиночестве?

— Даже если так, то какое отношение к этому имеют девицы в нарядах, место которым больше в спальне, нежели в бою или повседневном гардеробе? — окинув взглядом девушку, поинтересовался Ульяновск. — Я ещё не одичал до такой степени, чтобы моя природа корабля ушла на второй план.

Тем не менее, доля правды в её словах была и немалая. Не один раз Ульяновск во время рейдов по вражеским акваториям ловил себя на мысли, что не отказался бы от напарника. В условиях радиомолчания или во время пребывания под покровом он оставался один на один с морем, и просто перекинуться с кем-то парой фраз не казалось лишним. Не говоря уже о наличии второго гидролокатора или радара. А ведь назойливые шепотки, порой, начинали появляться уже на третью неделю.

— В иной одежде неудобно… — отвлекла его от нерадостных мыслей девушка.

Перевернувшись на живот, кансен потянулась, подобно кошке, что в её исполнении смотрелось несколько неестественно и очень вульгарно. Закончив, она села на колени, повернувшись лицом к парню, и похлопала по покрывалу перед собой.

— Подойди, пожалуйста, — попросила Шинано.

— Зачем?

— Я помогу тебе найти путь, — ответила она. — Тропа, по которой я пришла сюда, вела в покои Тайхо, с которой ты не знаком.

— Знаешь… — Ульяновск прокрутил в голове всё, что знал о названном авианосце и иных аналогах кансен, с которыми ему довелось повстречаться.

Выходило очень даже заманчиво. Хоть лёгкий крейсер и превращался в неуклюжую горничную, прятавшую полуторник в бюстгальтере, Формидебл, наоборот, казалась, исходя из доступных ему сведений, куда разумнее. Шинано была известна, как неопытная, но старательная канмусу, на фоне которой ленивая тёзка из другого мира смотрелась на порядок лучше.

Тайхо же, как писали в личном деле, старательная и умная девушка, плюс очень сильная канмусу. Пусть у авианесущего крейсера и не имелось достаточно данных, но в другом мире авианосцы оказывались явно лучше местных аналогов.

— Я думаю, с ней бы мы нашли много общего, — закончил свою мысль Ульяновск.

— Если ты так думаешь… — поёрзав, отвела взгляд Шинано. — Сядь.

— Начнёшь свою ворожбу ворожить? — подошёл к кровати парень.

— Просто попробую заглянуть в будущее, — наклонив голову на бок, ответила девушка. — А ты о чём?

— В принципе, о том же самом, — отмахнулся Ульяновск, не горя желанием пояснять речевые обороты. — Думаешь, поможет?

— Возможно, — с загадочной улыбкой на лице произнесла девушка, чуть привстав. — Всё зависит от тебя, — прошептала она, положив ладони на плечи парня, не забыв предупредить: — Постарайся не двигаться…

И без какого-либо предупреждения поднялась ещё выше, мягко коснувшись лбом его лба. В ту же секунду вокруг пары авианосцев закружился хоровод горящих лазурным пламенем мотыльков. В их хаотичном танце комната начала растворяться, словно проваливаясь в непроглядную тьму с переливающимся оттенками синего водоворотом в центре.

Именно внутри него застыли парень и висящая в воздухе девушка, пока по глазам Ульяновска не ударила вспышка голубого цвета, и он не обнаружил себя, стоя на металлической палубе авианосца. Хоть Шинано и осталась висеть перед ним, загораживая обзор, кое-какие детали корабля разглядеть он успел, особенно, как в кормовой части вспыхивает синее пламя и начинает двигаться к носу, на ходу принимая форму самолёта, который с гулом взлетел в затянутое тучами небо. А следом понёсся ещё один сгусток пламени.

Сам корабль шёл через шторм, отстреливаясь от чего-то. Попытавшись повернуть голову, Ульяновск почувствовал, как девушка сжала его плечи и предупреждающе зашипела. Но он успел разглядеть огромную чёрную тень на горизонте, напоминавшую девятихвостую лису из японских легенд.

Однако вместо божественного зверя парень узрел чудовище, облик которого кричал о своей неправильности. Вместо меха — чёрная, переливающаяся синевой, хитиновая броня, источавшая алый свет из щелей. Из пасти, усеянной острейшими зубами, способными с лёгкостью перекусить пополам целый линкор, валил ярко-красный дым. А пылающие оранжевым огнём глаза с ненавистью взирали на армаду боевых кораблей, ведущих ураганный огонь из всех орудий по чудовищу.

Монстру потребовался всего один взмах когтистой лапы, чтобы отправить эскадру крейсеров и с десяток эсминцев на корм рыбам. Парень мог только поаплодировать безумной храбрости экипажей, вступивших в неравный бой с демоном-симбионтом такого размера. Аура, которую тот распространял вокруг себя, красноречиво говорила о природе чудовища, тем не менее, что-то в ней веяло знакомым, словно нечто огромное отозвалось на присутствие своей частички.

Шинано спешно зашептала что-то неразборчивое, сжав его плечи ещё сильнее. Из всего словесного потока, льющегося из её уст, Ульяновск смог разобрать только «обугленные клинки» и «церемония», прежде чем по глазам вновь ударила голубая вспышка. Когда ему вернулось зрение, вокруг уже шелестел зеленью ухоженный парк.

Сквозь зелёные насаждения петляла мощёная тропинка с лавочками в тени ветвистых деревьев, на одной из них дремали две девушки, одна из которых оказалась копией Шинано. Она спала, положив голову на плечо одетой в чёрно-красное кимоно шатенке, что с мягкой улыбкой на лице негромко читала книгу. Лисьи уши на голове второй девушки дёрнулись, и она подняла взгляд, посмотрев в сторону прижавшихся лбами друг к другу авианосцев.

— И снизошло оно с небес, подобно вспышке молнии, и пробудило оно спящего. И померкли крылья тех, кто последовал за ним… — успел расслышать Ульяновск, прежде чем по глазам в третий раз ударила вспышка света.

Теперь он оказался в просторной комнате какого-то японского дома. Шинано плавно опустила ноги и, едва её ступни коснулись пола, отстранилась от парня. Однако, разжимать крепкую, начавшую доставлять определённый дискомфорт, хватку она не спешила.

— Это лишь иллюзия, отражение действительности… — тихо проговорила девушка, пока парень, не стесняясь, смотрел по сторонам.

Убранство помещения оказалось на удивление скромным, если оно действительно принадлежало кансен рядом с ним. На полу лежал незаправленный матрас, на котором отчётливо виднелась пролежень с характерным человекообразным контуром. Из всей мебели — одинокая стойка с тремя огромными, длиной чуть больше двух метров, двуручными катанами в серых ножнах. Рядом на полу лежала четвёртая, отличавшаяся только ярко-красными ножнами и рисунком белого дракона рядом с гардой.

— …Моего мира, — добавила она, кивнув в сторону выходившей во внутренний дворик двери.

Посмотрев на улицу, сквозь возвышающуюся вдалеке торию из красного дерева, Ульяновск увидел флот на рейде. И среди множества кораблей рассмотрел один авианосец с весьма характерными для своего класса обводами.

— Это как так? — повернулся он к Шинано. — Ты здесь и, одновременно — там.

— Мне назначено плановое техобслуживание в сухом доке, — пояснила девушка.

— Я не про это. Сириус рассказывала, что вы, кансен, можете призывать свой полноразмерный аналог. У меня один вопрос — как?

— У вас разве так не могут? — спросила кансен, наклонив голову на бок и осмотрев парня с ног до головы. — Ты ведь такой же, как мы…

— Я что-то не припоминаю уникумов, сумевших призвать свой корпус среди канмусу, — отрицательно покачал головой Ульяновск. — Да и нет в этом нужды, только неоправданный риск.

— Достаточно всего лишь посмотреть вглубь себя, — отпустила его Шинано. — Но разве это сейчас важно?

С этими словами она взяла парня за руку и повела к стене, возле которой стояла стойка с мечами. В ней оказался хорошо замаскированный встроенный шкаф, дверцу которого кансен сдвинула в сторону. Однако внутри Ульяновск увидел знакомую перекладину для вешалок, а не коллекцию женских вещей. Легонько толкнув дверцы с той стороны, Шинано потащила его дальше.

— И к чему весь этот маскарад, если ты можешь сама ходить через портал? — спросил он, оказавшись в своей комнате.

— Это иллюзия, — повернулась к нему лицом Шинано. — Видение, чтобы ты знал, — вновь положив руки ему на плечи, пояснила она. — Как выглядит мир по ту сторону.

Но вместо того, чтобы вновь попытаться боднуть парня головой, кансен обняла его, прижав к себе.

— Тогда ты не заблудишься на тропе снов, — прошептала она, положив голову на плечо советского авианесущего крейсера.

Он уже устал от манеры девушки говорить загадками. И пока пространство вокруг пары рассыпалось на тысячи светящихся синих мотыльков, возвращая их в реальность, Ульяновск сделал вид, что обнимает кансен в ответ.

А на самом деле он хотел реализовать свою недавнюю угрозу насчёт хвостов. Проведя ладонями по спине Шинано, он ожидал уткнуться в корни девяти меховых отростков, но его руки скользнули ниже, не встречая сопротивления. Взамен мягкой шерсти Ульяновск ощутил приятную упругость под бархатной тканью кимоно.

— То есть, ты не только можешь корпус призывать, но и хвосты прятать тоже умеешь? — посмотрел парень на место, где остановились его ладони.

— Угум, — кивнула Шинано, привстав на носочки, словно пытаясь подняться выше и облегчить доступ к своей кормовой части.

— Удобно, — вздохнул он, оглянувшись за спину. — Я так понимаю, мы вернулись в реальность? — увидев закрытый шкаф, поинтересовался Ульяновск.

Девушка молча кивнула. Прислушавшись к её размеренному ровному дыханию, Ульяновск досчитал до десяти, а затем не сильно, но громко, шлёпнул ту по заднице. Не ожидавшая подобного Шинано от неожиданности повисла на несчастном авианесущем крейсере, с опаской оглядываясь назад.

— Вот где ты их прячешь, а? — тут же схватил её за один из появившихся хвостов парень, пытаясь не согнуться от навалившегося на его шею авианосца с бронированной палубой.

— Пусти! — как-то натянуто пропищала девушка, словно боясь пошевелиться.

— Знаешь, Формидебл тогда сильно повезло. Когда у неё снесло крышу, с моей всё было в порядке, — ухмыльнулся Ульяновск.

Парень по достоинству оценил хвосты девушки-лисы, мех на них оказался весьма добротным. На шапку или воротник такое пускать жалко, а вот как предмет для поглаживания и успокоительной терапии подходило идеально.

— Ей повезло, — добавил он. — А вот тебе не очень…

— Ты бы ничего не сделал, — отстранилась Шинано, с добродушной улыбкой посмотрев в глаза парня.

— Уверена?

— Я видела, — тихо произнесла девушка. — Тебя заботит иное, нежели человеческие желания, поэтому я здесь, — выскользнув из объятий, она сделала шаг назад.

— Весьма смелое заявление, особенно когда вот здесь, — Ульяновск постучал пальцем по своему виску. — Творится самый настоящий хаос.

— Не там, — покачала головой Шинано. — Здесь, — произнесла она, положив руку на сердце парня. В тот же миг внутри её глаз вспыхнул огонёк. — Но буря в твоём сердце не чета тем, что грядут. Однако встречать её тебе предстоит с красным титаном, что возьмёт в руки чёрное зеркало, копьё же из твоих рук возьмёт птица.

— Хотелось бы подробности.

— Нет, — глаза девушки перестали светиться, и она показала Ульяновску язык. — Слишком далеко, не могу разглядеть.

— Шарлатанка, — разочарованно выдохнул парень.

— Время рассудит, — снова тепло улыбнувшись, Шинано взяла его за руку и потянула на себя.

Ульяновск приготовился к очередному сеансу колдовства, но вместо этого рухнул вслед за японкой на кровать, уткнувшись лицом в грудь девушки. Попытавшись встать, он добился лишь того, что Шинано перекатила его дальше, попутно обволакивая своими хвостами в своеобразный кокон.

— Просто отдохни, — тихо произнесла она в ответ на вопросительный взгляд парня.

К его удивлению, объятия действительно подействовали на него успокаивающе. Прежние тревоги отошли на второй план, и даже тихо напеваемая кансен мелодия резонировала с нестройным гулом четырёх атомных сердец Ульяновска. Находящиеся в диссонансе друг с другом после перезарядки, они начали синхронизировать своё биение. Процесс, которому предстояло протекать ещё несколько дней, начал стремительно ускоряться, что побудило авианосец повременить с нейтрализацией распустившей руки лисицы.

Утром Формидебл разбудил не вежливый стук в дверь, а грохот, с которым эту самую дверь едва не сорвали с петель.

— Госпожа, с вами всё в порядке?

Пытаясь отогнать сонливость, гордая подданная Её Величества протёрла глаза и посмотрела на вошедшую, бесцеремонно нарушившую её сон.

— В чём дело, Белфаст? — зевнув, спросила Формидебл у главной горничной.

— Это я у вас хотела спросить, — обеспокоенно ответила та, спешно подойдя к постели кансен и откинув одеяло в сторону.

И не смогла сдержать удивлённого вздоха, не увидев на теле и следа от повреждений, полученных во время бунта манджу. Как не было их и на стоявшем в сухом доке авианосце, который даже в свои лучшие дни не мог похвастаться чистотой покраса и гладкостью обшивки.

— Ещё раз спрашиваю, Белфаст, — оттолкнула руку горничной от себя Формидебл. — В чём дело?

— Сегодня ночью бригада манджу, проводившая ремонтные работы с вашим корпусом, была вынуждена экстренно эвакуироваться со своих рабочих мест, — объяснила Белфаст. — Троих едва успели вытащить, прежде чем восстанавливающаяся обшивка смогла зажать их между переборок.

— Можешь не стараться, — донеслось из дверей. — Прижатый хвост Прораба-123 не её вина…

Прислонившись к стене, там стояла Нептун, с хитрой ухмылкой смотря на всё ещё сонную кансен.

— Даже сирены не умеют так быстро восстанавливать повреждения своих ботов, — продолжила она в ответ на вопросительный взгляд главной горничной. — А вот о результатах работы с пространственными аномалиями Её Величество давно не получала отчётов… — подмигнув Формидебл, голубоволосая официантка сделала вид, что внимательно осматривает лезвие своего трезубца.

— Не думаю, что на той стороне есть способ так быстро чинить корабли, — покачала головой Белфаст. — Госпожа, с вами точно всё в порядке? — спросила она у начавшей краснеть Формидебл.

— Пошли вон, — тихо произнесла та.

— О, похоже я попала в точку, — улыбнулась Нептун.

— Вон! — гневно воскликнула авианосец.

Секунду спустя главная горничная и официанта обнаружили себя в коридоре возле захлопнувшейся перед их лицами двери. Судя по звукам изнутри, ещё и чем-то придавили для верности.

— Она думает, что нас это остановит? — кивнула в сторону двери Нептун.

— Я обязана сообщить Её Величеству, — развернувшись на каблуках, Белфаст поспешила прочь от покоев авианосца.

— Вечно ты что-то докладываешь да доносишь, — тихо фыркнула голубоволосая кансен, провожая коллегу взглядом. — То чай, то ещё что-нибудь… Ну хоть не Чешир…

Посмотрев на дверь, она ловким и едва заметным ударом трезубца пробила дыру в деревянном полотне и посмотрела внутрь. Как раз застав момент, когда красная, как мундир Принца Уэльского, Формидебл закутывается в одеяло, постоянно приговаривая, что ей очень стыдно.

— Что же ты такого натворила… — прошептала Нептун, и тут же отскочила в сторону, уворачиваясь от метко брошенной пилочки для ногтей.

— Я сказала пошли прочь! — едва не срываясь на визг, крикнула Формидебл.

Едва вернувшись домой, Шинано поспешила в храм священной сакуры. Видения открывали ей тревожную картину, и она нуждалась в совете опытной жрицы, дабы их истолковать. Однако добраться до святилища было нелёгкой задачей.

Ещё на выходе из своих апартаментов чуткий слух позволил Шинано подслушать разговор стайки эсминцев. Ничего не подозревающие сестрички Мутсуки тихо обсуждали действия взявшей бразды правления Акаги, и из их разговора дева-авианосец поняла, что в подготовке своего визита допустила некоторые недочёты. В результате, спокойная прогулка до святилища грозила растянуться во времени.

Шинано не учла, что в отсутствие адмирала верховный флагман Империи Сакуры предпочтёт отдохнуть внутри священного древа, а не заниматься флотскими делами. И теперь ей пришлось, подобно воровке, красться через всю базу, чтобы не попасться на глаза Акаги. Алая кицуне ошибок не прощала, а своим отсутствием и выводом из строя напарницы, Шинано расстроила той определённые планы.

— Чисто, — закончив подслушивать разговор эсминцев, девушка, украдкой выглянув из-за угла.

— И от кого же ты прячешься? — едва собравшись сделать шаг, услышала она за спиной.

В ту же секунду ей на плечо легла рука в чёрной четырёхпалой перчатке. Оглянувшись, она увидела высокую брюнетку в чёрно-красном кимоно, чьи алые глаза взирали на неё взглядом, обещавшим боль и страдания.

— Тебе показалось, — коротко сказала Шинано, старательно делая вид, что это не она только что изображала сталкера.

— Ты думаешь? — задумчиво протянула брюнетка, обойдя сереброволосую кансен и выглянув из-за угла. — Никогда не думала, что ты решишь пойти по пути Арк Роял, — указала она на стайку девочек-эсминцев вдалеке. — Тебе должно быть стыдно. Идём, я провожу тебя к Фусо, ещё не поздно раскаяться во грехе…

— Я к ней и шла, Акаги, — скривившись от боли в плече, что сдавила красноглазая, ответила Шинано.

— Вот и славненько, — с обманчиво-счастливой улыбкой на лице пропела Акаги, подтолкнув свою добычу. — Идём, я провожу. А по пути как раз мне расскажешь, где ты была.

— Я могу сама, — попыталась выкрутиться из хватки бывшего линейного крейсера верховная жрица Империи Сакуры.

— И всё-таки я настаиваю, — не переставая улыбаться сказала Акаги. — Мне бы не хотелось снова на неделю потерять ценную боевую единицу.

Самой младшей и, на данный момент, единственной представительнице гигантов класса «Ямато» оставалось только горестно повздыхать, уповая на судьбу. Из всех возможных вариантов ей попался наихудший, да ешё и в момент, когда её дар оказался ослаблен. Разум требовал отдыха после странствий по тропам сновидений, но ещё больше требовал совета более опытной жрицы в толковании увиденного.

— Тогда поспешим, — произнесла Шинано, ускорив шаг в сторону святилища. — Надеюсь, Фусо-сама у себя…

— А где ей быть, — не отставала Акаги, не убирая руку с плеча сереброволосой кицуне. — Изображает Амэ-но-удзумэ-но-микото, пытаясь выманить наш Верховный Флагман из дупла… Слава Ками, без танцев с раздеваниями на потеху матросне.

Девушке пришлось не по душе, с каким пренебрежением алоглазая кансен высказалась о флагмане, но и причины подобного понимала. В отсутствие адмирала флоту Империи Сакуры требовалась жёсткая рука, а Нагато не годилась на эту роль.

— Я всё ещё не понимаю, как после фиаско с Вашингтонским соглашением её вернули на пост флагмана, — проворчала Акаги.

— Ты знаешь ответ, — коротко бросила Шинано.

— Ты прекрасно знаешь, что он меня совершенно не устраивает, — в глазах Акаги загорелся нехороший огонёк. — Кем надо быть, чтобы предпочесть онее-сама какой-то маленькой девочке?!

— Адмиралом Того, — покачала головой сереброволосая, остановившись и успокаивающе погладив собеседницу по голове. — Не переживай по этому поводу, твоё время придёт, рано или поздно.

— Таланты сестры пропадают зря, — вздохнула Акаги, отбросив руку жрицы со своей головы. — Лучше скажи, что такого ты увидела? Редко когда тебя увидишь в такой спешке.

— Я нашла расколотое созвездие, — посмотрев по сторонам, тихо прошептала Шинано.

— Где? — сдвинув брови, сурово спросила Акаги.

— Далеко. Они, — выразительно посмотрела на собеседницу Шинано, — не узнают. Одинокий осколок, изуродованный тем, что породило угли и пепел. Родственные узы разрушены, уступив место новым.

— Только один?

— Да. Остальные слишком слабы или спят.

— Значит так, — помолчав несколько секунд, переваривая информацию, Акаги приняла решение. — Сейчас мы идём к Фусо, но эту информацию никто не должен узнать, кроме нас троих.

— А командующий?

— Он — временная единица, и за ним следят. До тех пор — молчим. Ясно? — сдавив плечо Шинано, требовательно спросила Акаги.

— Но они должны узнать… — попыталась возразить Шинано.

— Рано, — припечатала алоглазая. — И ещё… — принюхавшись, она поинтересовалась: — Почему от тебя пахнет мужчиной?

— Это… эм… — замялась сереброволосая кансен. — Об этом лучше тебе услышать у Фусо…

— Что-то мне подсказывает, что ты сейчас просто-напросто заговариваешь зубы, — принюхалась ещё раз Акаги. — Да ты натурально воняешь мужскими телесными выделениями!

Попытку Шинано хоть как-то оправдаться сорвал полный возмущения окрик:

— Вот она!

Две девушки-лисы синхронно обернулись на звук. К ним быстрым шагом приближалась высокая длинноволосая брюнетка в красном коротком платье с накинутом на плечи хаори, вышитом в виде журавлиных крыльев.

— Нашла! — сжав в руках катану, что побелели костяшки пальцев, девушка подошла к лисьему дуэту и буквально нависла над Шинано.

— Ара, Зуйкаку, с возвращением, — поприветствовала её Акаги, с интересом наблюдая, как третий корабль класса «Ямато» старается стать как можно меньше.

— Здравствуй, семпай, — кивнула той Зуйкаку. — Шинано, одна просьба. Предупреждай, когда командующий решит устроить что-то странное!

— Нельзя использовать дар в личных целях, — попыталась оправдаться Шинано.

— А внушать адмиралу всякую чепуху можно?! — начала закипать второй член пятой авианосной дивизии.

— Зуйкаку, тебе, наверное, следует отдохнуть после гонок, — рассмеялась Акаги.

— Мы с сестрой видели, как она что-то нашёптывает спящему адмиралу! — Зуйкаку ткнула пальцем в грудь Шинано.

— Хм… — посмотрев на слишком возбуждённую кансен, а затем на старавшуюся слиться со стеной Шинано, над которой Зуйкаку практически нависала, несмотря на то, что была на голову ниже, флагман первой авианосной дивизии развернула сереброволосую кансен к себе лицом: — Поведай мне, о каком нашёптывании говорит моя кохай…

— Михаил Александрович, неужели не нашлось другого места для инструктажа? — посмотрел вниз Ульяновск.

С мостика по правому борту открывался великолепный вид на Мурманск, постепенно накрываемый вечерними сумерками. Однако авианосец интересовал не играющий ночными огнями город и его отражение в удивительно спокойных водах Кольского залива, а палуба корабля под галереей мостика. Там, примыкая к носовой надстройке, вдоль борта тянулись около четырёх сотен направляющих реактивной системы залпового огня калибром не меньше трёхсот миллиметров. Точно такие же направляющие располагались и с другой стороны, вызывая у парня лёгкое недоумение.

— Что поделать, — пожал плечами адмирал Михеев, раскуривая сигарету. — Других авианосцев у нас нет, а раз есть возможность опробовать систему целеуказания комплексов противовоздушной обороны — почему бы этого не сделать? Не всё же по дронам стрелять.

— Это я как раз понимаю, мне просто, — ещё раз пробежался взглядом по артиллерии правого борта Ульяновск, — непривычно видеть того, кого называли одним из «убийц авианосцев» без главного вооружения.

— А… — проследил взгляд авианесущего крейсера адмирал. — Ты про «Солнышко».

— Что?

— Прямой потомок сухопутной огнемётной системы «Солнцепёк». В своё время бригаду поляков раскатала тонкой, хорошо прожаренной корочкой по полю и оказалась на удивление эффективна против глубинных. Поэтому последнему из атлантов сменили главный калибр.

— У тех тоже, — кивнул парень в сторону двух исполинов, стоявших севернее.

— На «Петре» нет. Когда пошла первая волна — его только вывели из дока на ходовые, так что он сейчас в качестве батареи ПВО. А «Нахимов» свои ячейки получил, так что два наших красавца работают в паре, — затянулся адмирал. — «Петра» и будем проверять, на пару с подопечным капитана Петрова, — похлопал он по лееру мостика.

— Даже не знаю, завидовать или нет, — вздохнул Ульяновск, бросив взгляд на третьего из линейки атомных крейсеров.

— Чему? — поинтересовался адмирал.

— Универсальным ячейкам этих товарищей. Пуск явно в разы легче, нежели запуск «Гранита».

— Команда на них не жаловалась, — напомнил Михеев.

— Так то люди. Попробуйте намешать селёдку и дрожжи в молоке и выпить это. Похожие ощущения при стрельбе, хоть и быстро привыкаешь, — скривился Ульяновск.

— Интересная аналогия для мокрого старта, — протянул адмирал.

— Лучше скажите, что от меня требуется?

— Запустить летательный аппарат и выполнить полёты в квадрате К-4. Потом сверим твои показания с тем, что наснимают зенитчики «Устинова» и «Петра».

— К-4, — повторил авианосец, найдя взглядом нужное место на воде залива. — Это же возле города. Там гражданских дронов около десятка.

— И это хорошо, — усмехнулся Михеев. — Начнём с простой «сушки», затем выпустишь пару «аллигаторов».

Посмотрев на антенны атомных ракетоносцев вдали, Ульяновск достал из-за пазухи небольшую пачку пластиковых карточек.

— Тридцать третью или можно жестить?

— Когда обнаружишь в океане нечто похожее на корабли семидесятых и младше, тогда и будем отрабатывать на стелсах. Пока я сомневаюсь, что имеющиеся у нас средства обнаружат истребитель пятого поколения, взлетевший с канмусу. Хотя, — на секунду задумался адмирал, — спасибо что напомнил, надо научникам техзадание поправить.

— Любите вы их, — усмехнулся парень, метким взмахом руки отправляя карточку в полёт в направлении дымовых труб.

На лету её окутало облачко света, в покрове которого она трансформировалась в уменьшенную копию Су-33. Обогнув надстройку с радарами, спрятавшись от обнаружения в тени корабля, истребитель приблизился к воде и на предельно малой высоте устремился в обозначенный квадрат учений.

— Внимание всем, цель в воздухе! — рявкнул адмирал в рубку, оповестив экипаж о начале учений.

Пока дежурная смена крейсера привычно бегала взмыленной, выполняя поставленную задачу, Ульяновск рассуждал о нелёгкой судьбе принявшего его на борт корабля, мысленно поправляя излишне заигравшуюся в воздухе фею-пилота. Превращение из убийцы авианосцев в береговую батарею — такой судьбы парень никому бы не пожелал. Пусть это и оказалось лучше, нежели произошедшее с пятью его систершипами.

«Два отменили, не достроив, двух других сожрали в портах, один из которых сперва добил пятый, гниющий у причальной стенки. Впору задуматься, а не прокляли Союз, что ему не везло с крупными кораблями — то война помешает, то твари глубоководные», — прошёлся взглядом по крейсеру авианосец.

Возможно, сложись его судьба иначе, один из таких крейсеров входил бы в состав группы сопровождения Ульяновска. Возможно, в компании одного из гигантов, стоявших севернее. Однако, будь у него выбор, сейчас парень предпочёл пару «Фрегатов» в свою эскадру, или же, на худой конец, двойку «Сарычей». От ударной мощи, способной размотать вражескую эскадру на ошмётки ещё до визуального контакта, отказываться глупо, но эту задачу авианосец вполне успешно решал самостоятельно.

А вот корабли, способные прикрыть плавучий аэродром от угроз с воздуха и из-под воды, ему виделись едва ли не панацеей. Уничтожение крупной стаи силами авиагруппы одного авианосца требовало хорошего контроля над самолётами, целиком отвлечься на который в море равносильно самоубийству. Однако даже один союзный противолодочный корабль позволил бы поднять в воздух больше ударных самолётов.

— Эх, мечты-мечты, — покачал головой парень, услышав лёгкий хлопок разрываемого звукового барьера со стороны набережной.

А затем пилот доложил, что излишне любопытный квадрокоптер успешно приводнился в ночные воды.

— Не увлекайся, — напомнил адмирал.

— Виноват, — хмыкнул Ульяновск. — Но, как говорят, любопытство кошку погубило…

— Поясни.

— Один любитель поснимать пейзажи решил, что наткнулся на авиамоделиста.

— Поздравляю, — закатил глаза Михеев. — Ты угробил разведывательный беспилотник береговой обороны.

— Я знаю, но они уже наглеть начали.

— Береговики мне всю плешь съедят своим нытьём, — помассировал виски адмирал. — Надеюсь, ты его не сбил?

— Нет, — отрицательно мотнул головой Ульяновск. — Просто стряхнул в воду, уйдя на сверхзвук прямо над ним. Упал он, кстати, удачно, ещё полетает.

— Это уже лучше, — вздохнул мужчина.

— Что-нибудь прояснилось по поводу выдумки наших партнёров?

— На удивление, не так уж и много, — потушил сигарету офицер. — Пока что высшие умы, — показал он пальцем в небо, — спорят, как и с какой стороны лучше зайти. Наши отмалчиваются, однако уже известны предварительные силы, которые планируется задействовать.

— Что от нас хотят?

— Пять миноносных дивизий и одну линейную с эскортом, — ответил Михеев и крепко выругался.

— То есть, всё, что не задействовано в патрулях? Эсминцы — ладно, понять могу, как и крейсера. Но старушки наши им для чего?

— Командование бодается, тоже не горят желанием отправлять линкоры. Но светлоликие из штаба Объединённого флота требуют как минимум одну из «Ямато» от японцев, со всеми вытекающими. Американцы выставляют почти полный состав «Таск Форс 58», но ввиду размера их отряда, он пойдёт отдельным строем. Наших отправят либо с японцами, либо присоединят к европейскому контингенту.

— И всю эту армаду хотят отправить на Филиппины? Будет бойня, — предупредил Ульяновск.

— Она будет в любом случае, ибо такую толпу скрытно не перебросить, а противник далеко не дурак.

— Будь дело только в этом… — произнёс авианосец, в руках которого жалобно заскрипел металл леера. — Там весьма… особенные химе правят, — припомнил он рассказы одной болтливой глубинной субмарины.

— Особенные в каком плане? — напрягся адмирал.

— По непроверенным данным, личная гвардия имеет в составе двенадцать линкоров Ре-класса.

С последовавшим матом из уст командующего Ульяновск был полностью солидарен. Выбранный в качестве цели Объединённого Флота архипелаг хоть и лежал во владении супер-химе, которой он регулярно скармливал Тихоокеанские конвои, именно там располагалась одна из основных баз Глубинного Флота в северной части Тихого океана. Если к порождениям бездны такое понятие было вообще применимо. А совсем рядом, южнее, находились владения другого чудовища, которая могла прийти на подмогу. Куда проще, несмотря на кошмар с логистикой, для Ульяновска выглядела операция на Гавайях, нежели Филиппины.

— Ты ведь понимаешь, что уточнять всё придётся тебе? — задал риторический вопрос адмирал Михеев.

— Другого и не ожидал, — пожал плечами авианосец, внимательно посмотрев на офицера. — Но ведь одной разведкой дело не ограничится?

— Ты прав, — подтвердил его опасения адмирал. — Тебе предстоит сесть на хвост соединению, которому припишут нашу эскадру.

— Быстро перетопить всех не смогу, — решил сразу расставить все точки над «и» Ульяновск. — Заметят.

— Никто и не просит, хотя вариант удара по американскому соединению всё же рассматривается как возможность срыва операции. Твоя задача облегчить нашим девочкам работу.

— Не тот корабль вы для диверсионной работы отправляете, — усмехнулся авианосец. — Это работа вот тех ребят, — кивнул он в сторону атомных ракетоносцев.

— Будь у нас кто-то из Орланов в наличии, ты бы об этом знал, — достал ещё одну сигарету Михеев. — А так, придётся тебе, — посмотрев в сторону города, он добавил: — Полетай ещё минут десять и закончим мучить бедолаг.

— Могу МиГ призвать, для финала, — предложил Ульяновск.

— Не стоит. Слишком маленький, да и затеряется в темноте быстро.

Усмехнувшись, авианосец поднял самолёт повыше, на стандартную для заходящих на атаку бомбардировщиков Глубинного Флота высоту. А после начал имитировать атаки на один из навигационных буёв в акватории.

Сам же Ульяновск задумался над предстоящим походом. Слишком вовремя разведка вытащила на свет игрушку для канмусу, по которой девчат усиленно гоняли. Возгласы эсминцев, услышанные из столовой в последний день пребывания в Гаджиево, были полны странного азарта и жажды реванша. Значит, разведка знала о планах партнёров заранее. Однако, вопрос, кто именно решил отправить эскадры на убой, всё ещё висел в воздухе.

Парень искренне надеялся, что в верхушке Объединённого Флота сидят не идиоты. Ведь даже приняв на веру теорию об отсутствии интеллекта у глубинных, нападать на одно из основных мест гнездования слишком рискованно. Это не учитывая постоянно висевшее над архипелагом покрывало фиолетового тумана, сводящего на нет все попытки вести спутниковое наблюдение. Долго под влиянием покрова канмусу находиться не могут, а бои там будут тяжёлые и долгие, в этом Ульяновск не сомневался.

— Японцы ведь не отдадут Ямато или Мусаши на убой, — произнёс парень.

— Думаешь, у них есть выбор, когда американцы отправляют Висконсин и Миссури? — голос адмирала сочился сарказмом. — Им бросили палку, они на неё повелись. А ещё назначили флагманом авианосного соединения Энтерпрайз. Но, что интересно, Лексингтон оставили на базе, хотя у той опыта командования крупными соединениями больше. Да и как боевая единица она превосходит перехваленную одноклассницу.

— Ещё и немцы Бисмарк отправят?

— За Европу в основном будет отдуваться старушка Англия. Вместе с итальянцами.

— То есть, отправят всех тихоходов? Логичное решение оставить более быстроходные линкоры дома, хоть у кого-то котелок ещё варит. Вопрос только — каким боком мы оказались приглашёнными на эту сходку морских супердержав?

— Просто находимся рядом с местом событий, — усмехнулся адмирал.

— Гениальный ответ, учитывая географию, — оценил шутку Ульяновск. — Когда мне выдвигаться?

— Завтра вылетаешь домой, там тебя ждёт посылка с новинками. Максимум неделя на опробование и выдвигайся. На рожон не лезь, твоя задача — разведка.

— Это понятно, что за новинки?

— Узнаешь, — ухмыльнулся Михеев. — Заодно с новым командующим познакомишься.

— Куда Волкова дели? — удивился авианосец. — И как вообще сдвинуть смогли?

— Адмирал Волков, как выяснилось, очень неаккуратный в своей жизнедеятельности, — всё так же ухмыляясь, ответил офицер. — И да, сажай летуна, поднимай вертушку.

— Вы же сказали, мол, хватит мучить?

— Ты недолго…

Спустя два часа, проводив своего подопечного на берег, адмирал Михеев расположился в предоставленной ему капитанской каюте в ожидании предварительных докладов с кораблей о результатах учений. Ничего прорывного он не ожидал, офицерам БЧ-7 и прикомандированным специалистом из конструкторских бюро нужно время, чтобы в деталях разобрать показания детищ отечественного оборонно-промышленного комплекса. И только когда данные лягут на стол командования, начнётся раздача разнообразных живительных поручений.

В данный момент его больше интересовал небольшой контейнер, прежде всё время пролежавший во внутреннем кармане кителя, а сейчас поблескивающий полированным металлом в свете ламп на столе. Ради содержимого которого и затевался визит самого засекреченного воплощения корабля на борт ракетного крейсера. Проверка новых систем защиты могла состояться и раньше, тем более, главное действующее лицо на удивление быстро оправилось после процедуры перезарядки реакторов. Однако её откладывали до тех пор, пока спецпочтой не доставили эту шкатулку из прочнейшего сплава и крышкой из затемнённого стекла.

— Товарищ адмирал, — постучались в дверь. — Разрешите?

— Входите, — тряхнул головой Михеев, которого словно гипнотизировало чёрное матовое стекло.

— Вас по нулевому каналу, — доложил дежурный офицер БЧ-4, протягивая адмиралу трубку спутникового телефона.

— Вовремя, — посетовал мужчина, забирая трубку.

Офицер молча отсалютовал и вышел из каюты, закрыв дверь.

— Адмирал Михеев на связи, — бодро отчитался он в трубку.

И тут же скривился, услышав вопрос с той стороны. Интерес своего начальства он прекрасно понимал, в свете последних событий в Объединённом Флоте на сегодняшний эксперимент возлагали большие надежды. Отсюда и спешка, которую Михеев не любил.

— Никакой реакции. Даже намёка. Либо ошиблись с определением класса, либо недостаточно уточнили цель… Пусть пройдут ещё раз, реакция на группу кораблей — это не повод сразу требовать активации… Скорее всего не сработал эффект присутствия, родственных или каких-либо связей не существовало… Возможно, они недостаточно сильны, но других вариантов у нас нет, они все съедены… Есть опечатать и передать курьеру, конец связи, — закончил разговор Михеев, бросив недовольный взгляд на шкатулку на столе. — И ведь не говорят, на что ты среагировал, но по крейсерам тебя пронести заставили…

— Добей! — собрав все остатки сил, душа отправила зов стоявшей вдалеке сестре.

Именно взрывы разрушаемых укреплений оккупантов разбудили её от долгого сна. Далеко в море старшая сестра, как заботливая наседка, присматривала за выводком своих малышей, что не скрывая удовольствия мешали с грязью всё, что могло стрелять на побережье.

Сестра услышала, послав в ответ удивление и попыталась приободрить. Обещала вытащить, спасти, но душа слишком долго мучилась и сильно устала.

— Избавь меня от этого позора! — взмолилась она.

В ответ пришло понимание и сожаление. Короткая вспышка и хищный взгляд, затмивший поднявшуюся на горизонте панику.

Когда в тело врезалось стальное копьё, душа впервые в своей жизни возликовала. Не обращая внимания на боль от разрываемого на куски тела, она предвкушала долгожданный покой. Не будет больше лживых обещаний отпустить к семье, после которых тело опутывали всё новые и новые оковы. Впереди её ждала встреча с теми, кому так и не суждено было родиться, и они будут ждать.

Ждать, когда вернутся остальные. И, желательно, чтобы это ожидание продлилось как можно дольше. Тогда ей и другим нерождённым расскажут больше интересных историй — те, кому довелось вкусить солёных брызг и испытать на себе ярость морских волн.

Но едва сознание покинуло развороченный остов, она с удивлением обнаружила, что её куда-то уносит. Снова отозвалось тело, но оно оказалось другим.

Вместо разъедаемой гнилью плоти чувствовались крепкие мускулы. Вернулись прежде ампутированные конечности, и, всё ещё не веря своим ощущениям, она увидела свет. Не тусклое пятно, как прежде, а яркий тёплый свет.

Лёгкие сами по себе сделали первый вдох, вызвав в разуме целую бурю незнакомых ощущений.

— Так вот, что значит, — прозвучал хриплый, с непривычки, голос, — родиться заново…

Осторожно поднялись веки, позволяя голубым глазам узреть мир. Впервые, без посторонней помощи.

Возвращение Ульяновска на родную базу немного подпортил царивший в штабе хаос. Повсюду бегали взмыленные офицеры, преследуя или убегая от проверяющих разного калибра на потеху нижним чинам и рядовому составу. Даже адмирал Волков всё ещё занимал пост командующего. Однако выглядел весьма погрустневшим и, прослушав вполуха отчёт авианосца о служебной командировке, молча отправил того в пункт материально-технического обеспечения.

Переговорив с заведовавшим там майором, хозяйство которого по странному стечению обстоятельств проверяющие не кошмарили, и согласовав перечень необходимых для закупки продуктов, парень двинулся домой, верхом на служебной машине в компании нескольких матросов, выданных в качестве грузчиков для доставки посылок из штаба флота и крайне охотно поведавших о последних событиях в части.

А страсти кипели не шуточные. Ульяновск подозревал, что его куратор затеял проверку с целью сместить Волкова с поста. Просто так убрать того не получалось даже с его связями, так как нынешний — пока ещё — командующий имел влиятельную родню, и об этом факте на базе знали все, вплоть до прикормленных кашеварами дворняг. Вот Михеев и послал ищеек с задачей найти аргументы повесомее. И те, видимо, нашли. Причём, как рассказал один из матросов, стоявших в тот день на «тумбочке», откопали что-то серьёзное, судя по скорости прибытия некоторых личностей из Москвы с большими звёздами на погонах под пиджаками. Да таких, что вся база буквально заходила ходуном.

Дом встретил приветливой тишиной, нарушаемой тихим шуршанием робота-пылесоса. Привычно выпустив фей искать возможные сюрпризы авторства обитателей дома на площади, куда вернули памятник Железному Феликсу, Ульяновск перетащил ящики в свою мастерскую.

— А ведь могли на него просто повесить одну из, якобы, неудачных операций. Мол, провал разведки, за которую наша база отвечает, — тихо вздохнул он, снимая китель. — Одно радует, что никто не будет лезть с ехидными комментариями во время учебных стрельб.

Как заверяло непосредственное начальство авианосца, в чьём ведомстве он числился, командированный персонал тщательно проинструктирован. Иные, в силу профессии, и вовсе прекрасно осведомлены о самой засекреченной канмусу. Поэтому перспективы отсиживаться на берегу до самого конца разбирательств, или до начала большой операции Объединённого Флота, на горизонте не наблюдалось.

Дело оставалось за малым — дождаться информации. Прорабатывать состав авиагруппы до уточнения деталей предстоящей операции Ульяновск счёл преждевременным, а для разведки у него имелась проверенная временем конфигурация. Её можно было усилить за счёт недавних обновок, но в достаточном количестве новые самолёты пока отсутствовали. Таким образом, план авианосца на вечер и ближайшие пару дней состоял в пополнении боекомплекта. Заодно он мог разобраться, что такого прислали из штаба, от чего заведующий складом провожал ящики взглядом, полными ненависти.

— Прекрасно, — выслушал парень доклад появившегося у него на плече фею-пехотинца. — Молодцы. Надеюсь, наблюдение сняли из-за его бесполезности, а не из-за появления в доме какой-нибудь Щуки.

Настроение авианосца после новостей от феи стало ещё лучше, и он решил сам заняться кашеварством, не привлекая к делу своего штатного кока. Но не раньше, чем осмотрит посылку.

Вскоре стала понятна причина недовольства завсклада. Замки на ящиках могли открыть только канмусу, используя фей из штатной ремонтной партии. Данный факт указывал на вмешательство в процесс упаковки одной ремонтной посудины с весьма своеобразным и немного скверным характером.

— Да ладно! — не сдержал удивления авианосец, осмотрев аккуратно уложенные коробочки с самолётами.

Поразило его не количество новинок, успешно обкатанных в Северном Ледовитом океане — больше мощных самолётов и ударных вертолётов на борту не могло не радовать. Чуть портило картинку отсутствие противолодочного вертолёта новее, нежели имеющиеся Ка-27, на появление которого Ульяновск начал терять всякую надежду. Но главной изюминкой оказались двенадцать — бережно перевязанных красной ленточкой с приколотой открыткой в форме сердечка — комплектов Су-33 с тремя узлами подвески для ракеты «Оникс» на каждом.

Парень невольно вспомнил слова Михеева о проработке штабом варианта прямого саботажа планируемого Объединённым Флотом рейда. В этом свете появление ракеты, на голову превосходящей штатный «Москит» ударных звеньев, как по параметрам, так и по количеству на борту каждого носителя, смотрелось мрачновато. Ульяновск понимал и разделял нежелание своего командования оголять фланги, посылая канмусу буквально на убой. Однако понимал, что, вне зависимости от принятого в верхах решения, его ждут долгие и тяжёлые бои. Либо быстрое уничтожение огромной авианосной группы, что само по себе очень сложная задача, а может и встреча ответного «визита вежливости» Глубинного Флота.

— Мда, — вздохнул Ульяновск, — надеюсь у дипломатов хватит сил отговорить партнёров от ошибки. Или хотя бы проведут их по малонаселённым морям.

Разложив на верстаке материалы для пополнения авиагруппы, парень переоделся в домашнее и направился в кухню. Там его встретил чёрный котяра, каким-то неведомым чутьём почувствовавший возвращение хозяина и сбежавший из санчасти, куда авианосец отнёс его на время своего отсутствия. Едва увидев парня, Кубик требовательно несколько раз ударил по миске лапкой, противно мяукнув, показывая, что спорить с ним бесполезно.

Ульяновск с улыбкой покачал головой в ответ на поведение своего чересчур умного питомца, который спустя несколько минут умудрился стащить с раскалённой сковородки кусок мяса. Не то чтобы парень как-то хотел ему помешать. Вид у животного был такой, словно в санчасти он прошёл огонь, воду, медные трубы и семь кругов ада. Кубик даже для кота имел довольно скверный характер, но и у владычицы медпункта имелся опыт укрощения кошачьих в виде, по слухам, сорока хвостатых.

— Учти, молока для тебя нет, — предупредил он четвероногого, утащившего ещё один кусок.

Однако спокойно насладиться трапезой авианосцу не дали. Слабый скрип на втором этаже Ульяновск готов был проигнорировать, если бы не навостривший уши питомец. Как только кот предпочёл пойти посмотреть, что же скрипнуло на втором этаже, позабыв свою добычу, авианосец отправился следом.

Подойдя к двери одной из пустующих спален, откуда доносился подозрительный звук, четвероногий сгусток тьмы оглянулся и поднял свои жёлтые глаза на парня в немом требовании. Подчинившись приказу мохнатого владыки, Ульяновск тихо открыл дверь, впуская отважный комок шерсти внутрь. За его безопасность он не переживал, необычному животному было по силам связать боем канмусу и успешно дождаться подхода подкрепления. Порой посещали мысли сдать питомца профильным специалистам, но тот словно чуял настроение хозяина, и у того не поднималась рука навредить свернувшемуся в ногах мурлыкающему котику.

Мохнатый осторожно подошёл к шкафу, из приоткрытых дверей которого брезжил свет. Оставаясь в тени, он принюхался и тут же выгнул спину, ошалело смотря на светящуюся щель. Затем стал боком отходить в сторону, едва не шипя. Этого Ульяновску оказалось достаточно, чтобы в два шага преодолеть расстояние от двери до шкафа. Если что-то напугало животное, таскающее мясо из раскалённой сковородки и бросающегося на канмусу, оно вряд ли было дружелюбным.

Резко просунув руку в щель между дверьми, он ухватился за что-то тёплое и приятное на ощупь. С той стороны раздался писк, но Ульяновск резко дёрнул на себя, взявшись за нечто тканеподобное. Послышался звук удара, дверцы шкафа распахнулись настежь, пропуская в комнату тело и освещая пол светом с той стороны, на который оседали разнообразные тряпочки весьма вызывающего вида.

Вытащенный наполовину кортик с лёгким щелчком вернулся в ножны. Глаза авианосца могли опознать цель даже в полной темноте, и он сразу узнал испуганное лицо, обрамлённое растрёпанным каре платиновых волос. Немного скорректировав её полёт, парень поставил удивлённую Сириус на ноги, придерживая за лямку топика.

— Давно не виделись, — отпустив девушку, поприветствовал Ульяновск.

Та в ответ молча хлопала глазами, пытаясь осознать, где именно оказалась. А Кубик, поняв, что можно больше не прятаться, в открытую шипел и бочком отходил к двери в спальню.

— У-Ульяновск? — подняла голову Сириус, придя в себя. — Но как…

Её взгляд метался то на кота, то на парня, затем на разбросанные по полу вещи и на шкаф, после чего уходил на второй круг.

— Это я у тебя хотел спросить, — щёлкнул выключателем он. — Как ты смогла открыть мой шкаф?

— Я ничего такого не делала, — тихо произнесла девушка. — Разве что повесила униформу на вешалку…

Скрестив руки под грудью, она задумчиво посмотрела на лежавший на полу костюм горничной. А Ульяновск уже начал жалеть, что включил свет. Короткие спортивные шортики и маленький бежевый топик выгодно подчёркивали все приятные глазу здорового мужчины округлости так, что смотреть на них становилось неприлично. Но и не смотреть сил в себе авианосец не находил.

— Может, я слишком сильно толкнула заднюю стенку вешалкой, — тем временем озвучила свои выводы Сириус. — Тогда мне на мгновение показалось, что кто-то хочет совершить ужасное непотребство с едой, — в следующую секунду она оказалась перед Ульяновском, с необычайно серьёзным лицом смотря в его глаза. — Вы же не собирались употребить сухой паёк?

С кухни раздался звон упавшего на пол металла и разбитой тарелки.

— Вот падла пушистая, — вздохнул Ульяновск, посмотрев на девушку, которая, будучи ниже ростом и фривольно одетой, умудрялась выглядеть очень убедительно. — Не собирался, но, похоже, придётся.

— Не нужно! — воскликнула Сириус.

— В принципе, можно и потерпеть до завтра, — поморщился от слишком громкого возгласа парень. — Ничего страшного не произойдёт.

— Нельзя пренебрегать приёмом пищи, — отступив на шаг назад, Сириус погрозила ему пальцем.

— Разок не страшно, — отмахнулся авианосец. — Движок позволяет.

— И всё же, может, я могу чем-нибудь помочь? — неуверенно спросила девушка.

— С готовкой? — усмехнулся Ульяновск. — Напомнить, чем кончилась твоя прошлая попытка?

— Я не об этом… — промямлила кансен, опустив взгляд и растеряв прежний запал.

— Спасибо за предложение, но я откажусь, — покачал головой парень, шикнув на заглянувшую в комнату излишне довольную морду. — Не стоит напрягаться, тем более что вот это, — указал он на шкаф, — всё ещё нестабильная штука.

Однако Сириус, похоже, пришла к каким-то своим выводам. Девушка приободрилась, позабыв упоминания неудачной попытки совладать с кухонной утварью, а в глазах появился огонёк.

— У нас ведь работает столовая! — победоносно хлопнув в ладоши, едва не подпрыгнув, произнесла девушка. — Хоть ланч уже окончен, но у манджу наверняка осталось что-нибудь горячее.

— Что в словах о нестабильной штуке тебе не понятно? — попытался осадить её Ульяновск.

— Но, если мы не будем закрывать дверцы, портал не закроется? — напомнила Сириус. — В прошлый раз ведь сработало, и госпожа Формидебл подтвердила это…

Напоминание об этой, в каком-то смысле, однокласснице вызвало у Ульяновска приступ неловкого покашливания. Слишком сильно подействовал на кансен ремсостав, и повторять эксперимент без лишней на то надобности он не горел желанием.

— …Для надёжности можно их подпереть чем-нибудь, — продолжала лепетать девушка, присев на корточки и быстро собирая вещи с пола.

— Тебе-то какая выгода?

— Ты, — замялась она, прижав к груди внушительную кучку разноцветных кружевных тряпочек, — позаботился обо мне, хотя и не должен был. Так я смогу хотя бы частично отплатить свой долг.

Заглянув за спину девушки, в комнату по ту сторону, Ульяновска посетила мысль, что принять предложение следует хотя бы ради проверки слов Шинано. Если он действительно являлся причиной возникновения порталов и мог их открывать, только имея представление о том, что находится с той стороны, то Сириус неосознанно вызвалась побыть добровольцем в проверке данной теории. У него имелся вариант с Формидебл, в чьей комнате он успел побывать в гостях, но авианосец не хотел нарываться на скандал. А портал в военный городок Гаджиево грозил лишними вопросами у командования, ответа на которые у него пока не имелось.

— Не вешай нос, — вздохнул Ульяновск. — Ты мне ничего не должна.

— Но…

— Я быстро переоденусь, — подняв вверх ладонь, авианосец призвал ударный Ка-52.

Негромко хлопая лопастями, винтокрылая машина отлетела в сторону и зависла в воздухе, наведя оружие на девушку.

— Он присмотрит за тобой, пока я буду отсутствовать, — получив от неё кивок в ответ, Ульяновск вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.

Короткий мысленный приказ, и на нём вместо домашней одежды оказалась боевая униформа, пусть и без палубного оборудования. Визиты военных кораблей в порт другой страны по её приглашению отличались от простого похода «на чай» и носили официальный характер, распространялось это правило и на канмусу. Поэтому Ульяновск решил одеться согласно устава. Припоминая о неуклюжести Сириус, сделал он это ещё и из тактических соображений на случай непредвиденных контактов с другими кораблями.

Вернувшись, он застал интересную картину. Девушка пыталась рассмотреть вертолёт поближе, а его пилот водил её кругами с явным намерением запутать кансен в собственном платье, что осталось лежать на полу.

— Я готов, — привлёк к себе внимание Ульяновск.

Как оказалось — зря. Нога Сириус застряла в рукаве платья, и, стоило той резко обернуться, девушка свалилась на пол, споткнувшись о собственную ступню.

— Ой-ой-ой, — простонала она, развалившись на полу кормой кверху.

Вертолёт, сделав триумфальный вираж и взъерошив нисходящим потоком волосы канмусу, занял своё место над плечом своего корабля-носителя. Мысленно похвалив пилота, Ульяновск отозвал воздушного хулигана и протянул девушке руку.

— Может, следовало сперва навести порядок под ногами, а потом попросить посмотреть, если так интересно? — спросил он.

— Прости, — приняла помощь Сириус, поднимаясь на ноги. — Впервые вижу палубную машину, что не укрупняется после взлёта.

— Как ты помнишь, у нас не практикуется призыв полноразмерного корпуса, — напомнил Ульяновск. — У меня к тебе вопрос.

— Какой? — бросив обиженный взгляд на вертолёт, переспросила девушка.

— Как ты всё собралась провернуть? — указал авианосец на открытый межмировой портал. — Допустим, зафиксировать двери не проблема, а дальше?

Сириус задумалась. Чтобы не мешать мыслительному процессу, Ульяновск вернул вертолёт на борт.

— Я могу принести, пока ты подождёшь у меня, — долго одетая не по форме горничная не раздумывала.

— И как отнесутся твои коллеги к такому? Нептун, например, — осмотрел петли шкафа парень.

Мебель в этой спальне полностью копировала оную в его собственной комнате, за исключением гардероба. Тот сгинул в процессе мероприятий по предотвращению межмирового вторжения, к сожалению, оказавшихся несколько неуспешными. Так что этот раритет времён союза некогда братских народов имел тот же набор особенностей.

— Мало того, что ты боевой корабль, так ещё и горничная, с твоих слов, Королевского Флота, которая слоняется без дела, — закончил мысль Ульяновск, метким ударом по двери намертво её заклинив.

— С этим проблем не будет, — улыбнулась в ответ девушка. — Я вчера вернулась из боевого похода, и госпожа Белфаст разрешила денёк отдохнуть.

— Если ты в этом так уверена… — пожал плечами авианосец и театрально раздвинул в стороны вешалки с платьями, аки шторы.

В голове он уже представлял потенциальные возможности самостоятельного открытия подобных порталов, пусть и в параллельный мир. В теории, если ему удастся наладить отношения с хозяйкой комнаты с той стороны и разобраться в процессе создания прохода в обратную сторону, Ульяновск получал возможность оперативного отступления практически из любой точки мира. На потерянных территориях, скрытых для доступа человека ордами голодных тварей и радиоэлектронными штормами, далеко от береговой линии имелись уцелевшие постройки. А как показала история, по непонятной причине глубинные теряли всякий интерес к удалённым объектам, едва оттуда уходили люди.

Ульяновск сделал себе мысленную зарубку на будущее, осмотреть при первой же возможности одно из таких покинутых поселений. Ещё предстояло выяснить, требуется для открытия портала целый шкаф или достаточно любой двери в закрытое помещение.

— Минутку! — выпалила Сириус, буквально перепрыгнув на свою сторону.

Попутно, с неожиданной для неё ловкостью, схватив вешалку с комплектом униформы. Почему она не стала использовать частичный призыв, для парня осталось загадкой.

— Я только переоденусь. Не подглядывай, хорошо? — выглянула из-за двери девушка, слегка покраснев.

— Слушай, в том, во что ты одета сейчас, подглядывать не нужно. Шортики и топик справляются с прикрытием наготы ещё хуже, чем любая из этих тряпочек, — потыкал Ульяновск пальцем стопочку шёлкового кружевного белья. — Да и мы с тобой корабли, я что, не видел собрата в сухом доке с голым днищем?

О том, что в силу исторических причин он действительно подобного никогда не лицезрел, авианосец умолчал.

— Яскоровернусь! — ещё сильнее покраснев, выпалила Сириус и исчезла из поля зрения.

С той стороны раздался звук падающего тела, а следом грохот упавшей вазы.

Как только Сириус, не без труда переодевшись, в спешке покинула свою комнатку, радары Ульяновска заработали на всю катушку. Он не знал, что конкретно ему нужно запоминать — а сбежавшая горничная, видимо, не владела какими-то сверхспособностями, помимо умения прятать полуторник в лифчике — поэтому старался подметить любую деталь. В разумных пределах, без заглядывания в различные ящички тумбочек и шкафчиков, коих в относительно небольшом помещении оказалось немало.

Пальцы сами собой сомкнулись на лежавшей в нагрудном кармане стопке карточек призыва истребителей с подвесным оборудованием для авиаразведки. Подумав немного, скосив взгляд на открытую форточку, авианосец метким броском отправил пластиковый прямоугольник в полёт на улицу. Там она превратилась в небольшое облачко белого пламени, из которого вылетел Су-57 и с лёгким гулом, заглушаемым криками чаек, взмыл вверх.

— Надо будет поспрашивать у изготовителя, чего они с двигателями наделали, — усмехнулся парень, провожая взглядом бледно-голубой треугольник.

Освоившись с новой составляющей своего авиакрыла, он заметил странную особенность у самолётов. В дежурном режиме они летали гораздо тише своих предшественников — тридцать третьих «Сушек» и двадцать девятых «Мигов». Однако в атакующем режиме двигатели начинали издавать странный свист, похожий на вой разгневанного призрака. Пилоты ничего странного в поведении машин не замечали, и Ульяновск готов был списать это на игру собственного воображения, но подмечали данное явление и наблюдатели на берегу.

С таким звуковым сопровождением простая и скучная отработка бомбометания по мишеням превращалась в весьма эффектное зрелище. Но сейчас никого осыпать чугуном не требовалось, а незаметность самолёта на фоне других коллег по борту, обусловленная ещё и стелс-технологией с соответствующим камуфляжем, позволяла осмотреть базу при дневном свете в восстановленном состоянии.

Никаких угрызений совести по поводу разведчика в воздухе Ульяновск не испытывал. Заметят — что ж, к нему в комнату тоже ходили в разведку. Если нет — проблемы местных его не волнуют.

База его откровенно не впечатлила. С высоты птичьего полёта парень вполне мог спутать её с элитным жилым кварталом на берегу моря, уж весьма экстравагантно выглядели некоторые постройки, которым, по идее, на военном объекте не место. Чего стоил самый настоящий дворец в центре, и даже складские строения постарались украсить различными барельефами и насаждениями. Между зданиями раскинулись уютные зелёные скверики и аллейки с разнообразными статуями и фонтанчиками. Имелся даже небольшой пруд с беседкой, в данный момент используемой для чаепития несколькими канмусу.

Но примерно так Ульяновск и представлял себе опорный пункт Дев Флота. Максимум удобств для девушек и максимальное удаление из виду разнообразных портовых служб. Единственное, что его смутило — странные корабли на рейде, не похожие ни на один из известных ему проектов. Они казались какими-то гипертрофированными, словно извращённый разум взял обычный десантный катер с пулемётом и увеличил его в несколько раз. Судя по расположению таких уродцев, играли они роль комплексов береговой обороны.

Имелись и другие, отдалённо напоминавшие сплюснутые вдоль киля эсминцы и крейсера, возле причалов которых толпились жёлтые цыплята размером с большую собаку.

— Интересный подход для борьбы с высокотехнологичным противником — удивить его несуразностью вооружения, — прокомментировал Ульяновск увиденное. — Хм? — взгляд парня зацепился за знакомое платиновое каре в центре чёрного пятна подола юбки.

Сириус шла в одно из невысоких зданий, часть которого имела панорамные окна, откуда ей навстречу вышла ещё одна горничная с подносом в руках.

— Интересно, — скорректировав курс разведчика, авианосец принялся вести наблюдение.

— Сириус? — окликнула девушку Белфаст, на всякий случай уйдя с курса лёгкого крейсера Дидо-класса.

— Госпожа?! — удивлённо пискнула Сириус, резко затормозив, и едва не споткнувшись о небольшую выемку на дорожке.

— У тебя же выходной, — окинула девушку взглядом главная горничная Её Величества. — С чего вдруг такая спешка?

— Я проголодалась, — не смогла придумать чего-то более правдоподобного Сириус.

— Но ведь кафетерий ближе к твоему жилому корпусу, — вопросительно подняв бровь, отметила Белфаст.

Она прекрасно знала повадки своих подчинённых, и любовь кансен к сладкому после шести для главной горничной тайной не была. Но когда Сириус вместо ответа начала взволнованно мять подол фартука, стараясь смотреть куда угодно, но не в глаза своей начальнице, внутреннее чутьё Белфаст начало намекать на возможные проблемы.

— Захотелось, — облизнув губы, заговорила Сириус, — чего-нибудь посущественнее…

Это уже заставило главную горничную Её Величества насторожиться. Какой бы неуклюжей ни была Сириус, заставить Белфаст нервничать она могла только когда поблизости присутствовал кто-то из командования или сама Королева. Но сейчас…

— С тобой всё нормально? — с нотками беспокойства в голосе спросила Белфаст.

— Да, всё нормально, — подавив нервный смешок, отрицательно замотала головой Сириус. — Просто кушать очень сильно захотелось, — виновато опустила она взгляд.

— Что ж, тебе повезло, — улыбнулась Белфаст. — Дюк оф Йорк к чаепитию попросила манджу приготовить жаб в норке, так что на кухне осталось немного.

— Мясо к чаю, — ужаснулась Сириус.

— Ты же знаешь вкусы герцогини, — подмигнула ей главная горничная.

— Но всё же… — вздрогнула её подчинённая. — Мясо на одном столе с трайфлом…

— Наша работа — обслужить гостей Её Величества, — назидательно напомнила Белфаст. — Однако я тебя не задерживаю, — кивнула она в сторону дверей столовой.

— Спасибо, госпожа, — сделав книксен, Сириус убежала в здание.

Чем ещё сильнее усилила подозрения главной горничной и, по совместительству — главу негласного подразделения разведки Королевского Флота. Отойдя в сторону, она всучила поднос проходящему мимо манджу с назиданием передать его Эдинбург, а сама принялась ждать подозрительную ведущую себя кансен.

В воздухе над головой Белфаст с лёгким свистом пронеслась модель самолёта, практически зависнув над зданием столовой. Развернувшись, улетела в сторону моря, заложив крутой вираж.

— Надо бы сделать выговор Гермес за полёты её моделей на небезопасной высоте, — прошептала девушка, спрятавшись в тени одного из деревьев.

Наблюдать с высоты за Сириус, которая пытается побыстрее вернуться в свою комнату и при этом не уронить поднос с чайным набором на двоих и блюдом с закусками для Ульяновска, оказалось занятием весьма увлекательным. Внушительный бюст девушки явно мешал смотреть под ноги, отчего та постоянно спотыкалась на, казалось бы, ровной дороге. Но она, проявляя буквально акробатическое мастерство, умудрялась восстановить равновесие и продолжить путь до следующей незримой ямки.

— Похоже, у нас разные представления об ужине, — разглядев через оптику самолёта-разведчика лежавшие на блюде пирожные, пробормотал авианосец. — Либо кое-кто решил посекретничать и не брать что-то существеннее, прихватив при этом сразу две кружки. И это явно не осталось незамеченным…

Следом за Сириус на почтительном отдалении шла другая горничная. При этом, практически не прикладывая никаких усилий, чтобы спрятаться, но настолько легко и естественно выбирая подходящие укрытия и контролируя дистанцию, что Ульяновск подумал, не шпионка ли она. Хоть и одета горничная была в форму, похожую по фасону на наряд Сириус, юбка отличалась длиной, опускаясь гораздо ниже колен. И, в отличие от мини-юбки бывшей гостьи авианосца, имела синий цвет, как и корсет, делавший довольно крупную грудь визуально чуть больше, но всё ещё проигрывающей в размере преследуемой горничной.

Однако заинтересовала его она не внешностью. Внутреннее чутьё Ульяновска настойчиво шептало, что самолёт-разведчик сопровождает элитную особь потенциального противника. Это казалось странным, ведь ни Формидебл, ни Шинано подобного не вызывали, несмотря на демонстрируемые ими умения. И даже вооружённая трезубцем Нептун воспринималась им скорее, как незначительный противник.

Едва Сириус скрылась в дверях жилого здания, незнакомка ускорила шаг, продолжая двигаться с удивительной элегантностью. Не веди Ульяновск её с самого начала, вполне спутал бы с просто проходящей мимо служанкой, одной из немногих замеченных на территории базы. Прекратив наблюдение с борта самолёта, парень посмотрел в окно, под которым проходила преследовательница.

Та почувствовала на себе чужой взгляд и подняла голову. Посмотрев в глаза цвета аметиста и чувствуя необычно игривое настроение, Ульяновск подмигнул девушке. Если встреча с местными становилась неизбежной, провести её он решил на своих условиях. В крайнем случае, на узлах внутренней подвески разведчика есть пара Х-29, которых для устранения опознаваемой как лёгкий крейсер горничной хватало с головой.

Преследовательница задумчиво сдвинула брови и ускорила шаг. И как мог судить Ульяновск по отметкам на радаре, шла с форсированием турбин, нагоняя Сириус. Отойдя от окна, авианосец подошёл поближе к открытому шкафу и стал ждать.

— Прости за ожидание! — успела проговорить вошедшая Сириус, прежде чем оступиться о порожек.

Видимо, на этом всё везение кансен иссякло, и она начала падать, выпустив поднос. Потеряв опору, серебряная утварь устремилась вверх, угрожающе позвякивая тарелками. Но, не успев пролететь и нескольких дециметров, позади Сириус возникли две руки в бело-синих перчатках по локоть и перехватили поднос.

Упасть хозяйке комнаты на пол не дал Ульяновск, подскочив к ней и дёрнув на себя. Поставив рядом с собой Сириус на ноги, он посмотрел на вошедшую горничную, что по-хозяйски поставила поднос на столик в центре комнаты.

— Г-госпожа?! — испуганно пискнула Сириус, чей взгляд метался между парнем и её начальницей.

— Слишком много чашек для перекуса в одиночку, — мягко улыбнулась вошедшая, не сводя глаз с авианосца. — Не познакомишь меня со своим гостем?

Сириус встрепенулась и виновато взглянула на авианосец, что продолжал держать её за плечо. Ульяновск одобрительно кивнул, подтолкнув девушку к коллеге.

— Госпожа, — расправив несуществующие складки на юбке, Сириус гордо выпрямилась. — Разрешите вам представить того, кто помог мне, когда я оказалась вдали от базы и… — запнулась она, пытаясь покороче описать феномен межмирового перемещения.

— Успокойся, — с теплотой в голосе произнесла вторая горничная. — Никто выговаривать тебе не станет за произошедшее. Прошу простить Сириус, — обратилась она к Ульяновску. — Девочка порой слишком сильно нервничает.

— По-моему, её просто кто-то напугал, — ухмыльнулся авианосец. — Кто бы это мог быть…

— Как грубо, — хмыкнула горничная. — Меня зовут Белфаст, и как Главная Горничная флота Её Величества хочу поблагодарить вас, что не бросили Сириус в беде, — поблагодарила она, склонившись в реверансе.

— Уставом кораблей флота Советского Союза и Российской Федерации вменяется оказание помощи терпящим бедствие судам вне зависимости от флага, — отчеканил парень. — Авианосец «Ульяновск», рад знакомству.

— Поверьте, это взаимно, — приветливо улыбнулась Белфаст. — Я рада, наконец, встретить того, из-за кого Сириус практически без передышки отправляют в северные моря. Вы не против, если я присоединюсь к чаепитию? — поинтересовалась девушка.

— Но ведь… — начала Сириус, быстро осмотрев принесённый ею поднос. — Здесь недостаточно приборов… Я сейчас! — воодушевлённо воскликнула она, ринувшись к выходу.

— В этом нет нужды, — только успела произнести Белфаст, прежде чем её подчинённая споткнулась о складку ковра.

Падение Сириус авианосец наблюдал словно в замедленной съёмке. В попытке предотвратить встречу с полом, девушка попыталась зацепиться рукой за что-то или хотя бы восстановить баланс. Белфаст, разрываясь между желанием помочь подчинённой и пониманием, к чему может привести её неуклюжесть, после коротких раздумий сделала свой выбор и попыталась отойти. Однако времени на принятие решения у главной горничной Её Величества ушло слишком много.

В поисках опоры рука Сириус зацепилась за топ платья Белфаст, и девушка инстинктивно попробовала удержаться. Но вместо того, чтобы остановить своё падение, кансен потянула ткань вниз. Медленно, подобно начинающей сходить со склона лавине, топ стал сползать с груди Белфаст. На мгновение он остановился, встретив на пути преграду, вот только летящее вниз тело лёгкого крейсера оказалось тяжелее.

— Ах! — удивлённо воскликнула Белфаст, наливаясь краской.

Проиграв безнадёжную битву с гравитацией, топ сорвался вниз, явив миру скрытое им сокровище. Два полушария, увенчанные розовыми сосками, выпрыгнули из заточения, представ взору Ульяновска во всей своей красе.

Сириус, лишившись призрачного шанса на спасение, с грохотом рухнула на пол, распластавшись на нём подобно морской звезде.

— Сириус, ты бесподобна, — вздохнул Уляновск, прикрыв глаза ладонью.

Воспользовавшись моментом, Белфаст быстро отвернулась, чтобы поправить одежду.

— Ты видел? — с хитрым прищуром посмотрела она через плечо.

— Симпатичная цепочка, — убрал руку от лица парень.

Названный аксессуар тяжело было не заметить. Всё же, толстая цепь, больше похожая на строительную, на металлическом ошейнике мало походила на ювелирное украшение.

— И только? — вопросительно изогнула бровь Белфаст.

— Не только, — хитро ухмыльнулся Ульяновск.

— Странная реакция, — повторила ухмылку парня кансен.

Сириус, тихо причитая, осторожно села на коленки, потирая лоб.

— Сейчас исправим, — театральню плюнув на ладони, авианосец растёр руки и шагнул в сторону девушек.

Белфаст резко развернулась, случайно задев юбкой сидящую на полу Сириус, и приготовилась ответить на любые поползновения иномирца в свою сторону и подчинённой. Однако тот проигнорировал главную горничную, подняв на ноги упавшую кансен.

— Голова в порядке? — спросил Ульяновск, пробежавшись взглядом по Сириус на предмет видимых повреждений.

— М-м? — моргнув пару раз, она сфокусировала взгляд на авианосце. — Всё хорошо, просто немного растерялась, — поспешила ответить девушка. — Прости за беспокойство.

— Сириус, сядь, — не требующим возражения тоном произнесла Белфаст, выдвинув стул из-за стола.

— Но нужно принести недостающий сервиз… — попыталась всё-таки возразить красноглазая горничная.

— Сядь, — повторил Ульяновск, усадив её на стул.

— Благодарю, — кивнула авианосцу Белфаст, достав из декольте небольшой свисток.

Авианосец раздражённо покачал головой, когда она нарочито медленно обхватила его губами, следя взглядом за парнем. В ответ на звонкую трель в коридоре раздались негромкие шлепки лап по паркету, и спустя несколько секунд в комнату зашёл…

Огромный, почти круглый, цыплёнок в чёрном фраке. Ульяновск непроизвольно протёр глаза в надежде, что это плод его воображения, но тот никуда не делся.

— Набор для чаепития на три персоны, с лёгкими закусками, — вручив принесённый Сириус поднос, распорядилась Белфаст. — И побыстрее, Себастьян, будь добр.

Цыплёнок попытался изобразить некое подобие поклона, что с его комплекцией выглядело весьма забавно, и с важным видом зашлёпал лапами прочь из комнаты.

— Это манджу, — по-своему расценив недоумение на лице авианосца, пояснила главная горничная. — Духи-помощники…

— Сириус рассказывала, — перебил её Ульяновск. — Мне интересно, вы этого… Себастьяна на убой откармливаете?

— Манджу-дворецкие немного крупнее своих собратьев, — ответила Сириус. — Чтобы им было удобнее делать их работу.

— И которых ты могла бы вызвать, вместо того, чтобы самой идти на кухню, — нежно потрепала волосы на макушке подчинённой Белфаст. — С тобой точно всё в порядке?

— Да, — утвердительно кивнула Сириус.

— Она всегда так падает? — решил уточнить Ульяновск.

Кансен потупила взгляд.

— Иногда, — уклончиво ответила главная горничная.

На что обсуждаемая только грустно вздохнула.

— Редко, но метко. Понятно, — подытожил авианосец, отодвигая стул для Белфаст.

— Сдержанный и воспитанный, — окинула взглядом авианосец она, прежде чем кивнуть. — Благодарю. Себастьян скоро вернётся.

— И всё же, меня удивляет ваше спокойное отношение к сложившейся ситуации, — заняв место напротив девушек, спиной к шкафу, произнёс Ульяновск.

— Ты не враждебный, и у нас есть опыт встреч с представителями иных миров, — напомнила Сириус.

— Правда, гости обычно тоже тем или иным образом оказались атакованы сиренами, — добавила Белфаст. — Общий враг сближает, как говорят. Однако встреча не затронутого конфликтом мира для нас впервые.

— Не затронутого — мягко сказано, — получив отчёт от разведчика об окончании облёта базы, Ульяновск отдал команду на возврат самолёта. — Просто у нас немного разные противники.

— Я ознакомилась с отчётом Сириус и Нептун, — посмотрев на открытый шкаф, сказала главная горничная. — Пусть для этого и пришлось приложить некоторые усилия. Что странно, ибо обычно мои девчата занимаются подготовкой к переговорам.

— О Формидебл, получается, вы не в курсе?

— Госпожа Формидебл, в силу своих способностей, куда лучше могла бы разобраться с возникновением портала, нежели кто из Отряда Горничных, — произнесла Сириус. — Лучше она, чем немки, — тихо добавила девушка.

— Не стоит злиться на Лейпциг, — улыбнулась Белфаст, подмигнув подчинённой. — Но Сириус права. А вот что отчёты Формидебл сильно цензурированы — в этом я не сомневаюсь. Поэтому и решила проследить за ней, — кивнула на Сириус, — когда встретила её у кухни, в надежде встретиться с вами.

— Осталось выяснить — зачем… — Ульяновск непроизвольно кашлянул, увидев через оптику самолёта-разведчика идущего к зданию манджу с огромным подносом в крыльях.

Птиц двигался довольно шустро, несмотря на свои габариты и груз, сравнимый с ним по массе. Начавший было снижаться самолёт по приказу носителя снова стал набирать высоту. Парень решил убедиться, что в этот раз не будет хвоста.

— Как я уже говорила: поблагодарить за заботу о Сириус. Во-вторых — можешь считать это, скажем так, установлением дипломатических отношений, — аметистовые глаза кансен смотрели на авианосец со всей серьёзностью, которую сложно было ожидать от фривольно одетой горничной. — Всё же, это первая встреча Королевского Флота со стабильно работающим порталом.

В коридоре послышались приближающиеся шлепки птичьих лап по деревянному паркету. Контрольный облёт здания не обнаружил никаких новых визитёров, и со спокойной душой авианосец дал команду на снижение.

— Стабильность работы портала всё ещё вызывает вопросы, — напомнил Ульяновск.

— Тем не менее он способен открываться и закрываться. Межмировые порталы сирен обычно закрываются навсегда, как только уничтожается поддерживающее их устройство, — пояснила Белфаст.

— Какой смысл одной стороне конфликта открывать портал к третьей, враждебной к ней, стороне?

— Мы не знаем мотивов сирен, — вздохнула Сириус. — Даже спустя столько лет боёв…

— Будь добра, — обратилась к ней старшая кансен, кивнув вошедшему манджу.

Коротко стриженная Дева Флота послушно встала из-за стола и принялась сервировать стол.

— А она сможет? — тихо, чтобы Сириус не услышала, поинтересовался парень.

— Сможет, — уверенно ответила Белфаст, внимательно наблюдая за девушкой.

— Прошу меня простить, — как только она поставила на стол последнее блюдо, Ульяновск резко поднял вверх руку.

В ту же секунду в открытое окно влетела небольшая комета, на лету превратившись в небольшую пластиковую карточку. Именно её и поймал авианосец, после чего убрал в нагрудный карман.

— Привычка поднимать дежурную пару в незнакомом порту, — в ответ на вопросительные взгляды пояснил он. — Надеюсь, проблемой это не станет?

— Нет, — качнула головой Белфаст. — Однако размер был слишком мал для самолёта…

— Как мы успели выяснить с Сириус, — поблагодарив девушку кивком за чай, пояснил Ульяновск. — Принципы функционирования Дев Флота, кансен по-вашему, у нас отличаются друг от друга.

И в доказательство своих слов призвал на раскрытой ладони поисково-спасательный Ка-27. Раскрутив винты, вертолёт поднялся в воздух и направился к блюду с пирожными. Зависнув над ним, винтокрылая машина быстро подцепила лебёдкой бисквит с малиновым джемом и перенесла его на блюдце перед носителем.

— Как-то так, — отозвав вертолёт, произнёс Ульяновск.

— Однако манеры за столом оставляют желать лучшего, — не скрывая улыбки, покачала головой Белфаст.

— Я из племени северных варваров, мне можно, — отмахнулся авианосец. — Но мы не мои манеры обсуждать собирались, ведь так?

— Верно, — согласилась девушка. — Как мне успела рассказать Сириус, в перерыве между участившимися миссиями по сопровождению и патрулированию, противники кансен в наших мирах отличаются. Не расскажешь поподробнее?

— Вот так сразу о противниках? — ухмыльнулся Ульяновск. Дождавшись, когда собеседница поднесёт кружку с чаем к губам, он уточнил: — А как же ничего не значащие разговоры о погоде, как дела и всё такое?

На провокацию Белфаст не повелась. Спокойно поставив кружку на стол, она хитро прищурилась, посмотрев на парня.

— Я думаю, эту ступень мы недавно преодолели, — произнесла кансен.

Ульяновск вспомнил сползающий вниз топ и невольно посмотрел на Сириус, что молча гипнотизировала свой чай.

— Что? — почувствовав на себе взгляд парня, переспросила она.

— Вспомнил нашу первую встречу, — ответил авианосец.

Игнорируя опять начавшую краснеть Сириус и любопытный взгляд второй кансен, он снял пробу с напитка в своей кружке. Душистый аромат и насыщенный вкус приготовленного жительницами другого мира чая буквально втаптывал в грязь почти всё, что Ульяновск пробовал ранее. Но травяные сборы одного знакомого прапорщика из рода якутских шаманов с пьедестала всё же потеснить не смог.

— Полагаю, знакомство началось с падения? — поинтересовалась Белфаст.

— Я до сих пор не могу понять, как можно было так запутаться в одежде, — кивнул Ульяновск.

Горничная вопросительно изогнула бровь. Авианосец вместо ответа отсалютовал кружкой чая Сириус.

— Прошу, не напоминай, — попросила та.

— Какими бы забавными ни были происшествия, связанные с неуклюжестью моей подчинённой, я всё же хотела бы получить ответ на свой вопрос, — ловко подцепив вилочкой пирожное, Белфаст переложила его на блюдце рядом с собой.

— Ну если вы настаиваете… — вздохнул Ульяновск. — Жаль, вам нельзя продемонстрировать фотографии…

— Почему же? — поинтересовалась старшая кансен, подцепив вилкой клубнику с пирожного и откусив маленький кусочек.

— Сириус слишком бурно на неё отреагировала, так что я воздержусь от повторения.

— Похожи на то, что встретилось нам во время битвы у Бриллиантовых островов, — произнесла Сириус в ответ на вопросительный взгляд своей начальницы. — Всё те же чувства и эмоции… — поёжилась она и сосредоточилась на своём пирожном в попытке отвлечься.

— От одной фотографии? — обратилась к парню Белфаст.

— Изображение самого обычного эсминца, коих никто даже не удосуживается считать. Проще говоря — мясо, хотя недооценивать этих китов с вросшими в тела орудиями крайне опасно, — пояснил Ульяновск. — Являются низшей кастой Глубинного Флота, над которой стоят остальные виды, для удобства опознавания которых используют стандартную классификацию военных кораблей. И, как правило, чем ближе особь к капитальному классу, тем умнее и коварнее она становится.

— Поэтому и появились антропоморфные воплощения кораблей прошлого, — подытожила горничная, расправившись с ягодами на пирожном.

— Вроде того, — подтвердил авианосец. — Ну и куда выгоднее отправить в бой канмусу, нежели тратить гораздо больше средств на использование обычного вооружения. Которым ещё и попасть по малоразмерной цели или проблематично, или слишком дорого. А в некоторых случаях и вовсе небезопасно для обороняющихся.

Ульяновск поёжился, вспомнив эпизод с бомбардировкой Фарерских островов в первые годы вторжения. Засевшую там стаю удалось уничтожить, но такая самодеятельность островного королевства едва не стала причиной нервного срыва защитных крышек красных кнопок, стоявшего на краю пропасти мира.

— Однако меня тоже интересует причина вашего появления, — указал он вилкой на горничных. — Как я понял из слов Сириус, с вами как раз воюют полноразмерные военные суда.

— Проблема не в серийных боевых единицах сирен, с ними справиться легко, — отпила чая главная горничная. — И наши полноразмерные корпуса успешно решают такую задачу. Сложности начинаются, когда в бой вступают гуманоидные особи… — начала было она, но замолчала.

Пока Белфаст о чём-то думала, постукивая пальчиком по столу, Ульяновск не стал отказывать себе в удовольствии насладиться сладостями. С виду выпечка походила на ту, что он мог встретить в магазинах военгородка, но было в них что-то особенное. От чего даже обычный эклер буквально таял во рту.

— Рецептиком не поделишься? — наклонившись к Сириус, прошептал авианосец.

— Это секретная информация, — шепнула в ответ девушка, спрятав улыбку за кружкой.

— Да ладно тебе! — возмутился парень.

— Это действительно секретная информация, — улыбнулась Белфаст. — Могу ответить на любой другой вопрос, не касающийся гордости флота Её Величества.

— Прямо-таки на любой? — скосил взгляд на пирожные, поинтересовался Ульяновск.

— На любой, — игриво подмигнула Белфаст, не переставая улыбаться.

— Тогда будь добра, объясни мне про полноразмерные корпуса, — попросил авианосец, победоносно ухмыльнувшись, заметив, как увяла улыбка горничной.

Рядом закашляла Сириус.

— Ты уверен, что тебя именно это интересует? — быстро взяла себя в руки Белфаст, скрестив руки на столе и немного подавшись вперёд.

Тем самым акцентируя внимание на сжатой с двух сторон груди, что грозила выпрыгнуть из топа уже без посторонней помощи. На секунду взгляд авианосца скользнул вниз, и перед глазами предстала недавняя картина двух белоснежных холмов.

— Скажи, — отложил вилку в сторону Ульяновск, пытаясь стабилизировать работу реакторов. — Я похож на школьника на пике пубертата? — сложив руки домиком перед собой, поинтересовался он.

— Прошу, успокойтесь, — жалобно произнесла Сириус, переводя взгляд с Белфаст на парня и обратно.

Улыбнувшись девушке, авианосец продолжил:

— У меня сложилось впечатление, что я разговариваю с высококвалифицированной боевой единицей, я ошибся?

Белфаст некоторое время сверлила собеседника взглядом. Впервые под сомнение была поставлена как её женская гордость, так и профессиональная компетентность Главной Горничной.

— Прошу простить меня за излишне резкие суждения на твой счёт, — решила потушить конфликт кансен, откинувшись на спинку стула. — С моей стороны было ошибкой использовать опыт общения с офицерами мужского пола на гостя моей подчинённой.

— Я рад что мы поняли друг друга, — благодарно улыбнулся Ульяновск. — К сожалению, я прекрасно могу понять ваше отношение к моим… собратьям, ибо прекрасно наслышан о некоторых подвигах со своей стороны. Однако вернёмся к теме исторических размеров корпусов…

— Я думаю, это будет проще продемонстрировать на примере, нежели объяснять словами. Сомневаюсь, что с твоей стороны есть возможность вывести в море лёгкий крейсер, — склонив голову на бок, произнесла Белфаст, постукивая чайной ложкой по ручке чашки.

— Если только вы не хотите получить в борт залп противокорабельных ракет, — подтвердил авианосец.

— Мне нужно время, чтобы подготовить акваторию для демонстрации, — продолжила кансен, переведя взгляд на свою подчинённую. — Я приложу все усилия, чтобы освободить Сириус от дальнего патрулирования. Через неё мы сможем держать связь друг с другом.

— Я не подведу! — радостно кивнула девушка.

— Что с меня? — прекрасно понимая, что безвозмездно такие возможности демонстрировать никто не станет, Ульяновск решил узнать цену сразу.

— Мне будет достаточно, если ты согласишься на взаимовыгодное участие в будущих манёврах, — теперь уже Белфаст сложила руки домиком и с интересом посмотрела на парня. — Как тебе такой вариант?

— Более чем устраивает, при условии взаимного уважения к гостайне, — согласился на предложение авианосец.

— Прекрасно, — посветлела кансен. — Мне нужно два-три дня на подготовку, для тебя это…

— Одни сутки, — вспомнив слова Формидебл, ответил за главную горничную парень.

— Я бы хотела попросить тебя взять материалы с описанием Глубинного Флота, которые ты демонстрировал Сириус, — продолжила Белфаст.

— Госпожа, может, не стоит? — робко возразила та.

— Склонен согласиться с ней, — произнёс Ульяновск, утащив к себе последний эклер, чем заработал недовольный вздох Сириус. — Не лучшее решение, учитывая её реакцию на фотографии. Может, лучше обойтись схематичными рисунками?

— Если не сложно, можешь взять и то, и то?

— Думаю, — задумался авианосец, прикидывая в уме затраты времени, — это реализуемо, — он отрезал половину эклера и передал его Сириус.

— Спасибо! — повеселела девушка.

— Прекрасно, — улыбнулась Белфаст. — Со своей стороны, я подготовлю аналогичные материалы.

— Я сделаю это! — вызвалась Сириус.

— Буду признательна, — кивнула главная горничная. — Договорились? — обратилась она к авианосцу.

— Договорились, — подтвердил тот. — Полезно будет узнать о потенциальном противнике, способном на межмировые перемещения.

— Как и нам о вашем, — согласилась Белфаст, оценив остаток пирожных, и снова достала из декольте свисток. — Себастьян, будь добр, принеси ещё закусок.

Сириус смущённо прикрыла рот ладошкой. Птиц что-то курлыкнул в ответ — как показалось Ульяновску, он чем-то был недоволен — и зашлёпал на кухню.

Чаепитие с кансен-горничными оставило у Ульяновска двоякое впечатление. С одной стороны, оно походило на перебрасывание раскалённых углей друг другу в руки, танцуя на насыпи из пороха. И Белфаст, и он сам всячески старались узнать подробности о мире по другую сторону портала, не выдав при этом ничего даже капельку важного. Девушка прекрасно знала себе цену, и умело этим пользовалась, в попытках заставить авианосец ошибиться.

Двусмысленные фразочки. Задаваемые по несколько раз однотипные вопросы, порой подкреплённые удачным наклоном торса вперёд или выгибанием спины назад под предлогом затёкших от тяжёлой работы плеч. Ульяновск признавал, что окажись на его месте кто-то, вроде адмирала Волкова, уже давно валялся бы у ног беловолосого лёгкого крейсера. Парень благодарил своих конструкторов за отсутствие такого же острого языка у Сириус, хоть девушка и пыталась как-то играть роль рефери. Безуспешно, но пыталась.

Терпения авианосца хватило ровно до момента, когда, в очередной раз выгнув спинку, выпятив грудь вперёд, Белфаст поинтересовалась его диетой. В ответ Ульяновск поинтересовался, на чём именно держится лиф её униформы, не имея ни малейшего желания рассказывать о своём атомном сердце. Эффект это возымело моментальный. Сириус подавилась чаем, а вот её начальница окинула парня каким-то нечитаемым взглядом. Затем улыбнулась, и разговор вновь вернулся в русло нейтральных тем, обсуждения подробностей будущей встречи и совместного выхода в море.

Несмотря на всё это, разговор Ульяновск счёл плодотворным. Даже более того — с радостью согласился повторить подобное чаепитие. Пусть и с главой службы безопасности за столом — у авианосца не осталось сомнений в назначении Отряда Горничных. С флотскими безопасниками он общался достаточно, чтобы суметь заглянуть за фасад игривой девушки.

Вернувшись в комнату на своей стороне портала, Ульяновск закрыл шкаф. Затем досчитал до десяти и открыл его снова. В этот раз для исчезновения портала хватило закрытия дверей с двух сторон и внутри оказались лишь пустые полки с перекладиной для вешалок. Никаких женских тряпок или падающих на пол Дев Флота не наблюдалось. Удовлетворённо кивнув, он пошёл открывать дверь в комнату, в которую кое-кто настойчиво скрёбся.

— Всё-таки живое общение с другим воплощением корабля отличается от посиделок с моряками в курилке, — наклонившись, парень потрепал боднувшего его ногу кота. — Ты ведь тоже предпочитаешь взгреть какого-нибудь Барсика во дворе, нежели тиранить когтеточку?

В янтарных глазах кота явственно читалась уверенность в низких умственных способностях его владельца.

Посмотрев на часы, Ульяновск засёк десять минут и отозвал боевую униформу, которая сменилась обратно на домашнюю одежду. Следовало убрать остатки честно украденного котом у авианосца ужина, иначе пятна жира на кафеле потом убирать придётся термитной смесью для экономии времени.

Провозился с наведением порядка он немного дольше запланированного. Парню в какой-то момент показалось, что в его питомца вселился крокодил, который с неописуемой яростью тормошил несчастные куски недожаренного мяса. Как в такую компактную зверюгу уместилось почти полтора килограмма еды, и она не превратилась в неподвижный мохнатый шарик, оставалось загадкой.

Закончив с уборкой, Ульяновск вернулся к превратившемуся в межмировой портал шкафу. Ещё раз убедившись, что внутри всё осталось по-прежнему, он закрыл дверцы и попытался сосредоточиться на интерьере комнаты Сириус. Подмечая даже небольшие детали, авианосец представил помещение во всех подробностях и взялся за ручку шкафа.

Ладонь слегка кольнуло. Не сильно, но неприятно. Следом по руке к плечу словно прочертили раскалённой иглой линию. Опустив взгляд на ладонь, Ульяновск медленно открыл дверцу, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям.

Внутри шкаф всё также был пуст, однако на задней стенке сверху вниз шла тонкая полоска света, разделяя её пополам. Удовлетворённо кивнув, парень открыл дверцы нараспашку и толкнул створки задней стенки. Те с лёгким скрипом раскрылись, открывая вид на комнату горничной, откуда он ушёл около пятнадцати минут назад.

— Чувствую себя аристократом, решившим нанести ночной визит своей личной служанке, — подмигнул коту Ульяновск.

Широко зевнув от внезапно накатившей на него сонливости, парень закрыл шкаф и потянулся, разминая руки. Одно повторное открытие несчастного гардероба спустя, чтобы убедиться в закрытии межмирового портала, авианосец спустился на первый этаж. Для демонстрационных полётов ему нужны были МиГи с подвесным пушечным вооружением, а их он давно не изготавливал. За этим Ульяновск и решил скоротать время, прежде чем провести повторный эксперимент через несколько часов.

Однако в мастерской его ждал сюрприз. Решив проверить сохранность трофеев из враждебных вод, одного из них он лишился. Хватило лёгкого прикосновения, чтобы тот растаял в воздухе, оставив после себя небольшое облачко дыма.

— Интересно, — покручивая в руке осколок рога одной из химе, пробормотал Ульяновск. — А они так же могут?

Вся сонливость исчезла, словно её и не было вовсе. Вместо этого авианосец чувствовал небывалый заряд бодрости, сравнимый с ощущениями после окончания перезарядки реакторов.

— Надо будет повторить… — вздохнул парень, убирая рог в сейф.

Поставив на стол коробку с деталями для истребителя, он принялся за работу.

Спустя несколько часов, проведённых в тесном помещении наедине с клеем и паяльными флюсами, Ульяновск решил сделать перерыв и снова проверить портал.

— Интересно, если вдруг призовут кого из Кречетов постарше, номера с первого по четвёртый, чем их вооружать будут? — он окинул взглядом стоявший на столе результат.

Ровненький ряд из восьми небольших истребителей чёрного цвета выразительно промолчал.

— Баку, может, ещё возьмёт на борт немножко МиГов, а вот ребята постарше… — грустно усмехнулся парень, представив возможную реакцию своих собратьев. — Отсутствие палубных самолётов их явно возмутит. И сомневаюсь, что более современные вертолёты подсластят пилюлю. Если только не родят Сушку вертикального взлёта…

Короткий пасс рукой, сопровождаемый мысленной командой, и вместо самолётов на столе оказались восемь карточек. Достав из сейфа осколок поменьше, Ульяновск зашагал к злополучному шкафу. По пути его встретил Кубик, который всю дорогу старательно бодал хозяина в ноги, словно поторапливая.

Такая активность обычно ленивого животного слегка удивляла. Как правило, после сытного обеда хвостатый предпочитал дремать в захваченном им кресле. Но сейчас он по какой-то причине бодрствовал.

— И чего тебе нужно? Ещё еды? — отпихнув ногой кота от двери в комнату, спросил Ульяновск. — Не жирно ли будет?

Кубик возмущённо мяукнул и поскрёб лапкой дверь, чем насторожил своего хозяина. В прошлые разы он рвался к потенциальному порталу, когда оттуда выходили незваные гости.

— Без команды бойню не устраивай, — пошутил парень, открывая дверь.

Подойдя к шкафу, он взглянул на усевшегося в сторонке зверька. Тот выжидающе смотрел на своего человека янтарными глазами и будто одобрительно кивнул.

— Ну, погнали, — вздохнул авианосец, берясь за дверную ручку.

Ладонь снова что-то кольнуло, и едва он собирался открыть дверь, как кот неожиданно царапнул его по ноге. Ладонь кольнуло ещё раз, но Ульяновск ощущения сравнил бы, скорее, с вбиванием раскалённого железнодорожного костыля, нежели с простым уколом.

От неожиданности парень потянул дверь на себя, и в получившуюся щель тут же устремился пролезть Кубик.

— Стоять! — прошипел Ульяновск, попытавшись зажать кота дверью.

Но в того словно бесы вселились. С неожиданной для такого комка шерсти силой, хвостатый отпихнул створку и рванул на ту сторону, лбом раскрыв двери портала. Мысленно выругавшись, авианосец двинулся следом, прося небеса о том, чтобы никого не встретить.

Вышел хозяин обезумевшего питомца в просторную комнату, оформленную в каком-то восточном стиле. Чем-то она напоминала жилище Шинано, однако интерьер на неискушённый взгляд Ульяновска был попестрее. Вместо разглядываний убранства, он решил как можно скорее вернуть непослушного кота домой, который, к тому же, улёгся в чужой лежанке, как в своей.

И всё же, кое-какая деталь обстановки сумела зацепить взгляд авианосца. На одной из тумбочек лежал настенный плакат с изображением красного гоночного автомобиля, на капоте которого, подперев голову рукой, лежала весьма привлекательная фигуристая брюнетка, одетая в лёгкую красную курточку и некое подобие бикини из двух чёрных треугольников. Другую половину плаката закрывали несколько папок гербовой бумаги, исписанных иероглифами. Ульяновск не был силён в языках народов Азии, но эмблему японского автомобильного концерна «Митсубиси» узнал сразу.

«Надеюсь, не в дом какого-то дзайбатсу попал», — нахмурился парень, обратив внимание на четвероногого беглеца.

Тому, похоже, что-то не понравилось в лежанке, и он начал активно на ней топтаться, готовя себе место поудобнее. У авианосца имелось на этот счёт иное мнение.

— Пойдём-ка отсюда подобру-поздорову, — подхватив кота на руки, буркнул Ульяновск.

Хвостатый недовольно мяукнул и попытался вырваться.

— Да куплю я тебе такую же, куплю, — сильнее прижал к себе животное парень, и собрался было уходить, но не успел.

— Шкикан, я ещё не просмотрела… — раздался у него за спиной усталый голос, одновременно с шелестом открываемой двери. — Вы нашли Унмея! — последовал радостный возглас.

Кубик начал ещё яростнее вырываться из рук Ульяновска, а тот его и не держал. Отпустив животное, он развернулся лицом к говорившей, недовольно посмотрев на нежно трущегося о её ноги мурлыкающего нахлебника.

— Ты не шкикан, — произнесла незнакомка, окинув взглядом парня.

Это авианосец и сам знал, но предпочёл промолчать, разглядывая девушку перед собой.

Незнакомка оказалась практически одинакового роста с Шинано, если не учитывать уши сонной гостьи. Не имей её кожа здоровый оттенок с лёгким румянцем, вместо мертвецки-бледного, Ульяновск легко бы спутал девушку с какой-нибудь химе-линкоров, что решила пожить подальше от моря. Длинные угольно-чёрные волосы, ниспадающие почти до середины бёдер, и ярко-алые глаза являлись слишком характерными для данных особей Глубинного Флота. Но ещё сильнее взгляд манили другие особенности её внешности, вынуждая авианосец отложить в сторону свою профессиональную деформацию, чему в некоторой степени способствовало недавнее чаепитие с двумя привлекательными горничными.

«Что не так с Девами Флота в этом мире?», — мысленно обратил свой взор к небесам Ульяновск.

Вопрос так и остался без ответа. А причиной его возникновения стала пышная грудь незнакомки, превосходившая в размере достоинства Сириус, Формидебл и Шинано. Однако она не казалась чрезмерно большой, простой чёрный лифчик даже делал её визуально скромнее, нежели открытые топы британок. При этом, авианосец вынужден был признать, что вид крутобёдрой стройной брюнетки в чёрном нижнем белье и накинутой сверху белой рубашке, которую она даже не потрудилась застегнуть, действовал на него куда сильнее, чем вызывающая униформа горничных или спадающее кимоно Шинано.

— Мои глаза выше, — устало вздохнула незнакомка, указав пальцем себе на лицо.

— Прости, но в данной ситуации не устоит только совсем уж больной, — честно признался Ульяновск, встретившись с ней взглядом.

Сейчас девушка перед ним разительно отличалась от своего изображения на плакате, что лежал на тумбе под ворохом документов. Не было того игривого взгляда и немного пошловатой улыбки. Складывалось ощущение, что её заставляли длительное время делать ненавистную ей работу, став внешне похожей на отпахавшего три смены портового грузчика, и только сейчас она получила возможность отдохнуть, да и ту испортил парень своим присутствием.

— Я тебя прекрасно понимаю, — разочарованно качнула головой брюнетка. — Но правила приличия, всё же, следует соблюдать…

Вокруг ладони, которую девушка держала перед собой, закружилось ярко-оранжевое пламя.

— Судя по всему, ты на базе недавно и не знаком с местными порядками, так что наказание будет незначительным, — не сводя с парня глаз, произнесла она.

Из-за близкого источника света рубашка словно стала более прозрачной, во всей красе демонстрируя тело незнакомки. Зрелище было притягательным, однако взгляд Ульяновска, скользнув по плоскому животику, остановился на пламени. Его отделяющиеся языки превращались в огненные перья, которые таяли в воздухе, постепенно опускаясь вниз. Картина оказалась настолько завораживающей, что парень невольно выдохнул:

— Красиво…

На лице девушки появилась лёгкая улыбка.

— Спасибо, — сказала она. — Но, будь добр, покинь помещение и забудь всё, что ты видел.

Температура в комнате стала быстро расти, однако это никоим образом не сказалось на комнате. А ведь датчики авианосца показывали превышение отметки в две сотни градусов. Более чем достаточно, чтобы простой человек потерял сознание от теплового удара. Видимо этого и добивалась девушка, о чём красноречиво говорили округлившиеся от удивления глаза.

— Унмей? — её взгляд скользнул вниз, на кота.

Хвостатый, словно не замечая раскалённого воздуха вокруг себя, мурлыкая, боднул ногу авианосца, требуя внимания и ласки.

— Я попрошу моего кота не жечь, — присев на колени, Ульяновск сгрёб животное в охапку.

— Твоего? — ещё сильнее удивилась девушка. — Так это у тебя он жил все эти полгода?

Парень кивнул, ожидая её дальнейших действий. Брюнетка медленно сжала горящую ладонь в кулак, погасив пламя, а затем громко выдохнула и резко опустила руку вниз.

— Он ведь не на базе был? — спросила она.

Авианосец кивнул в ответ, почёсывая Кубика за ухом.

— И где он был?

Всё так же молча он указал на открытый шкаф.

— Я ничего не понимаю, — прикрыв глаза, незнакомка помассировала лоб.

— Может, сперва оденешься, и мы поговорим спокойно? Как авианосец с авианосцем? — предложил Ульяновск, решив, метафорически, не прятать «кота в мешке».

Настоящий кот, увидев, что хозяйка комнаты перестала изображать из себя передвижной обогреватель, вырвался из рук парня и стал требовать внимания уже от неё.

— Авианосцем? — переспросила девушка, присев на колени и почёсывая зверька за ухом.

— Об этом тоже поговорим, — подтвердил советский авианесущий крейсер.

И поймал себя на мысли, что завидует коту, на которого девушка смотрела полным нежности и любви взглядом.

— Интересные вещи происходят, — выпрямившись, брюнетка окинула взглядом парня.

— Заодно представишься, — намекнул Ульяновск и добавил: — Хотя, если тебе нравится ходить в таком виде, я не против.

— Тайхо, — произнесла девушка, скосив взгляд на открытый шкаф. — Тяжёлый авианосец Империи Сакуры.

— Ульяновск, авианосец Советского Союза, — с трудом сохраняя спокойствие, выдавил из себя парень.

Он не мог сопоставить невысокую девочку, больше похожую на мальчика, с самой настоящей секс-бомбой, что стояла перед ним, совершенно не стесняясь своего практически обнажённого внешнего вида. Однако брюнетка больше соответствовала Великому Фениксу, как переводилось с японского её имя, нежели Тайхо из его родного мира. Особенно после пламенной демонстрации своего родства с огненной птицей.

— И давай поговорим, — согласилась с его предложением Тайхо, наполовину застегнув пуговицы на рубашке.

Прикрыв таким образом живот и бёдра, она всё же оставила грудь открытой. Как подозревал Ульяновск, в целях сохранения пуговиц на своих местах.

— Идём, — указала кансен на диван перед телевизором.

— Ты довольно спокойно воспринимаешь происходящее, — прокомментировал парень, не сводя взгляда с прошедшей мимо девушки.

— Я довольно давно знаю Шинано, поэтому быстро поняла, что исчезновение Унмея и появившаяся у неё тяга прятаться в моей комнате как-то связаны, — ответила Тайхо.

Сев на один край дивана, она указала рукой на другой его край, молча предлагая ему разместиться там.

— Теперь же получила подтверждение этому, — закончила девушка.

— Занятно, — произнёс Ульяновск, сев напротив неё.

— Просто расскажи, как Унмей оказался у тебя? — спросила Тайхо, с интересом смотря на парня.

Закинув ногу на ногу, она положила левую руку на спинку дивана, подперев ею голову. Всё ещё требующий ласки и внимания кот не стал медлить и улёгся возле её ног, демонстративно замурлыкав, как только свободная рука Тайхо коснулась его шёрстки.

— Он просто вышел из шкафа, — скопировал позу собеседницы авианесущий крейсер.

— Просто так? — замерла в удивлении кансен. — Прямо взял — и вышел?

— Именно так, — утвердительно кивнул Ульяновск. — Не выкидывать же мне его на улицу, вот я его и оставил.

— Хм-м… — протянула девушка. — Однако почему вернулся только сейчас?

— А вот об этом тебе лучше спросить Шинано. Она явно что-то знает.

Кот, недовольный тем, что его перестали гладить, ткнул лапой свою хозяйку.

— А ты — нет? — поинтересовалась Тайхо, вняв требованию своего мохнатого господина.

— Я похож на кицуне-предсказательницу? — ушёл от ответа Ульяновск.

— Ты кансен мужского пола, а это очень подозрительно, — парировала брюнетка.

— И в чём же меня подозревают?

— В межмировом вторжении? — с улыбкой намекнула девушка.

— Которое я решил начать с покушения на невинность?

— Тем самым дав шкикану Смиту ещё и повод для ревности, — улыбка Тайхо стала чуточку шире.

— Я вторгся в семейную идиллию? — прищурившись, поинтересовался Ульяновск.

— С огнём играешь, — намекнула девушка.

— Каюсь, грешен, — сделав умный вид, авианосец утвердительно кивнул. — Инстинкты.

— Инстинкты до добра мужчин не доводят, — с хитрым прищуром напомнила брюнетка. — Не лучшая идея начинать вторжение с покушения на невинность кансен.

— Я амбициозен, и цель передо мной вполне подходит для иномирового вторжения, — подмигнул девушке Ульяновск.

Оба авианосца молча посверлили взглядом друг друга, а затем Тайхо рассмеялась, покачивая головой.

— Какие-то неправильные в другом мире приоритеты, — глубоко вздохнула она, пытаясь успокоиться.

— Тем не менее, я остаюсь при своём мнении. И к тому же, — улыбнулся Ульяновск, — ты перестала походить на недавно воскресшего зомби.

— Странный ты, — покачала головой брюнетка.

— Как и ты, — отзеркалил парень. — И не тебе говорить о неправильных приоритетах.

— В смысле?

— А где же вопросы, вроде: «как ты попал сюда?» или «почему ты по-другому устроен?» и тому подобное?

— Ты ведь всё равно не ответишь, — пожала плечами Тайхо. — Так что какой в них смысл?

Довольно простой жест с её стороны вынудил Ульяновска невольно опустить взгляд.

— Если бы ты был связан с сиренами и хотел напасть — давно напал, а не вёл разговоры, — продолжила Тайхо. — Наши враги, к сожалению, переговоры не ведут…

— Логично, — с некоторым нежеланием оторвался от созерцания притягательной ложбинки парень.

«Заметка на будущее — не открывать шкафы после контакта с останками глубинных или перезарядки реакторов», — сделал он себе мысленную пометку.

— Мои глаза выше, — с хитрой улыбкой напомнила Тайхо.

— Я помню, — отозвался крейсер. — Но трудно удержаться, знаешь ли.

— Мужчины… — вздохнула она, покачав головой.

Словно выражая протест словам хозяйки, Кубик переместился на колени парня и требовательно посмотрел на него.

— Вот видишь, даже Кубик оскорбился на такие инсинуации, — Ульяновск потрепал шерсть на холке четвероногого.

— И тебе доверяет Унмей, так что смысла задавать лишние вопросы я не вижу, — обиженно надула губки Тайхо.

— Ещё бы он не доверял, — усмехнулся авианосец, вспомнив количество съедаемых животным стейков и прочего корма.

— На угощения он не реагирует, так что явно не из-за них, — зевнула девушка. — Это воспитанный кот.

— Допустим, — не стал спорить парень, вспомнив запуганных котов столовой. — А вот тебе, похоже, не мешает отдохнуть. Не выспавшийся корабль — мёртвый корабль.

— Если бы дело было в боевой подготовке… — проворчала Тайхо. — Найти бы того, кто надоумил шкикана отправить кансен в качестве промо-моделей на соревнования…

Посмотрев на лежавший на тумбе плакат, Ульяновск поставил неизвестному инициатору плюс в карму. К его великому сожалению, авианосцу предстояло подготовиться к встрече с горничными, так что общение с коллегой из другого мира пришлось сворачивать.

— Тогда отдыхай, — он снял с колен кота. — Поиграй с хвостатым.

— Спасибо ещё раз, что вернул Унмея, — поблагодарила девушка, зевнув снова.

— До встречи, — попрощался Ульяновск, встав с дивана.

— До встречи?

— До встречи, — подтвердил он. — Ибо, зная моё везение, сегодняшняя явно не последняя.

— Тогда до встречи, — улыбнулась Тайхо.

Как только парень скрылся в шкафу, девушка развернула кота мордой к себе.

— Ты специально? — спросила она у зверька.

Тот в ответ вывернулся из захвата хозяйки и, спрыгнув на пол, стал демонстративно вылизывать хвост. Возмущённый возглас кансен перебил стук в дверь.

— Тайхо, ты посмотрела документы? — с сильным акцентом спросил мужской голос из-за двери.

— Минутку, шкикан! — воскликнула брюнетка и щёлкнула пальцами.

В следующий миг рубашка и нижнее бельё на ней рассыпались на множество светящихся голубых кубов, которые стали покрывать её тело. Секунда — и вместо белой рубашки на Тайхо оказалось ярко-красное кимоно с короткой юбкой и длинными рукавами.

Подойдя к тумбе, она небрежно сгребла документы в стопку и, взяв в руки, подошла к двери.

— Ну как, тебя всё устраивает? — поинтересовался невысокий мужчина в белом адмиральском кителе, едва девушка открыла дверь.

— Я не буду это подписывать! — чеканя каждое слово ответила Тайхо и впихнула документы в руки адмиралу.

И прежде чем он смог что-либо возразить, закрыла дверь.

— Я кансен, а не материал для мастурбации, — тихо прошипела она.

Как бы ни пытался Ульяновск сосредоточиться на подготовке материалов по Глубинному Флоту для обмена опытом, получалось это у него не очень хорошо. Причиной тому являлась одна горячая, в буквальном смысле, брюнетка, реакцию на которую авианосец понять не мог. Дело явно было не в отличиях образа Тайхо его родного мира, созданного после прочтения её личного дела, и кансен, что он встретил по ту сторону шкафа.

Парень с радостью списал бы всё на влияние внешнего вида девушки, однако совсем недавно ему довелось узреть куда более интересную картину главы одной из служб безопасности Королевского Флота, пусть и не родного измерения. Белфаст внешне была весьма привлекательной, да и одежду носила довольно вызывающую. Не говоря уже о Сириус, которую в своё время он успел рассмотреть во всех местах…

По нему практически ползала кицуне-авианосец, абсолютно игнорируя такое понятие, как «личное пространство». А с Формидебл он едва не переспал, оставалось лишь совершить небольшой шажок в ответ. Переступить через принципы и понимание потенциальных проблем, что могла принести сиюминутная слабость. Даже тогда Ульяновск смог сохранить трезвость ума и ясность мысли.

В итоге у него оставался только один вариант ответа на возникшую перед ним проблему — поглощённые останки глубинных. Взятый им на повторное открытие портала осколок рога одной из химе испарился, стоило его коснуться, повторив тем самым судьбу предыдущего. С аналогичными эффектами. О схожести природы канмусу и глубинных Ульяновск знал, не в последнюю очередь благодаря своим маленьким диверсантам, однако произошедшее не укладывалось ни в какую логику.

С другой стороны, люди знали ничтожно мало о Глубинном Флоте. Говорить о подобном с Коммуной он пока не решался, мало данных. Куда более реалистичным казалось расспросить одну надоедливую субмарину, как только подвернётся такая возможность.

— Хватит с них, — брошенный Ульяновском карандаш пролетел по баллистической траектории и угодил в предназначенный для него отсек канцелярского органайзера. — Базовых фенотипов низшей, средней и высшей каст более чем достаточно для понимания ситуации в море.

Вложив распечатки в скоросшиватель, он закрыл папку с подготовленным ознакомительным материалом. Фотографии могли показать информацию куда подробнее рисунков из методички для подготовки командующих, но авианосец помнил реакцию Сириус. Успокаивать сошедшую с ума боевую горничную у него желания не было.

— Чую, скоро поеду на Байкал на деглубиннизацию, — посмотрел на часы парень, достав из сейфа кусок когтя портовой химе. — Где наша не пропадала ради науки, — тряхнув головой, отгоняя лезущий в голову негатив, он пошёл к шкафу, открыл дверцы и шагнул на ту сторону.

— Добро пожаловать, — приветливо улыбнулась Сириус, встретив его у себя. — Госпожа Белфаст всё приготовила.

— Веди, — улыбнулся в ответ Ульяновск, демонстративно хрустнув пальцами.

Когда Ульяновск согласился на предложение Белфаст провести совместные манёвры для, фигурально выражаясь, обмена опытом, он ожидал чего-то обычного: что всё будет обставлено как рядовой заход в порт военного корабля дружественно-нейтральной страны. Но никак не поход через густые заросли на другой конец острова, попутно изображая диверсантов, пытающихся подкрасться к вражеской базе.

Для себя авианосец уяснил один факт — в разведку вместе с Сириус он не пойдёт.

— Знаешь, — в очередной раз поймал он споткнувшуюся девушку. — Когда ты предложила следовать за тобой, я ожидал несколько иного.

— Спасибо, — тихо ответила кансен, буравя обиженным взглядом торчащий из земли корень.

— Так всё-таки, куда мы идём?

— На рейд для стоянки кораблей стран-союзников по «Азур Лейн», — буквально взорвалась энтузиазмом Сириус. — Сейчас идёт подготовка к приёму делегаций флагманов стран Старого Света, и госпожа Белфаст вызвалась лично проинспектировать гостевой рейд.

— Не слишком ли открытое место? — задумка главной горничной уже не казалась Ульяновску привлекательной.

— Вовсе нет, — отрицательно замотала головой девушка. — Большинство сейчас или готовится к торжественному банкету, или согласовывает протокол встречи. А патрульные группы выдвинулись навстречу делегациям для почётного эскорта. Места идеальнее навряд ли удастся отыскать.

— Раз такое дело, то почему так легко отпустили Белфаст? Она же главная горничная?

— Белфаст имеет огромный кредит доверия Королевы, — поучительно сказала Сириус, развернувшись лицом к идущему позади авианосцу.

И тут же полетела вниз. Вероятно, физика через закон всемирного тяготения решила отыграться за попрание своих принципов, из-за чего «верхне-утяжелённый» лёгкий крейсер потеряла остойчивость.

Столкновения Ульяновск избегать не стал и приобнял уткнувшуюся ему в грудь лицом кансен.

— Я тоже рад тебя видеть, — он одобрительно похлопал девушку по спине, опустив взгляд на беловолосую макушку. — Однако, выбрать дорогу поровнее ты не могла?

— Там нас могут увидеть, — тихо произнесла Сириус, не выпуская из рук форму парня, в которую вцепилась в попытке удержать равновесие.

— Вот в жизни не поверю, что на базе нет укромных тропинок, где ходят очень редко, в основном, для уединения.

— Для… — подняла голову девушка.

— Уединения, — закончил за неё Ульяновск, поигрывая бровями.

Щёки бедняги заалели, и она отрицательно замотала головой:

— Нет! В Королевском Флоте подобное не существует!

Перед глазами авианосца промелькнули воспоминания о встречах с английскими Девами Флота этого мира. Затем он опустил взгляд ниже, на едва не выпрыгивающую из лифа платья Сириус грудь.

— А если сам командующий предложит пройтись? — ухмыльнулся парень.

— Неуставные отношения на базе под запретом, — покраснев ещё сильнее, отозвалась лёгкий крейсер. — И ни одна кансен не согласится на подобное предложение.

— То-то меня все твои коллеги так и норовят обвинить в домогательствах при каждой первой встрече. Будучи одетыми в наряды, место которым в специализированном магазине для взрослых, — вздохнул Ульяновск, и, прежде чем девушка успела возразить, поинтересовался: — Мы долго будем стоять? Я, конечно, не против, но всему есть предел. В том числе и моей выдержке.

— Ещё чуть-чуть, — попросила Сириус, прикрыв глаза и ещё крепче прижав голову к груди авианосца.

Монотонный тихий гул, вместо привычного сердцебиения, её завораживал. Причину подобного девушка не знала, да и спрашивать стеснялась, но чувствовала необычайное умиротворение.

— Эй, не спать, — положив ладонь на щеку Сириус, авианосец провёл большим пальцем по её губам. — Нас ждёт твоё начальство, — напомнил он и ущипнул девушку за нос.

— Прекрати, пожалуйста, — обиженно пробормотала кансен, с которой слетело наваждение.

— Если так хочется, можем продолжить после, — в шутку предложил Ульяновск.

И тут же осёкся, вспомнив свою реакцию на Тайхо. Не добавляла ему спокойствия необычная для Сириус странная ухмылка.

— Идём! — твёрдым голосом заявила девушка и аки буксир потащила авианосец вперёд.

— Держи мысли в рамках устава, — шутливо напомнил парень.

Кансен промолчала, не оборачиваясь, однако по покрасневшим кончикам ушей он понял, что намёк был понят правильно. А лёгкой эмоциональной встряски хватило, чтобы вульгарно одетая горничная перестала спотыкаться. Не окончательно, но задирания юбки и демонстрации кружевного бельишка девственно-белого цвета сошли на нет.

Буксировали атомный авианосец недолго. Впереди забрезжил просвет, и вскоре два боевых корабля, принявших человеческий облик, вышли на территорию внушительного по размерам порта.

— Ты уверена, что кроме Белфаст здесь никого не будет? — решил уточнить Ульяновск, оценив масштаб акватории.

По результатам облётов базы он знал, что у той имеются две большие гавани, предназначенные для стоянок крупного флота. И если одна использовалась исключительно собственными боевыми единицами, пестря разнообразными технологическими постройками и доками, то вторая смотрелось как-то пустовато. Однако из-за отсутствия пришвартованных плавсредств, внутренний рейд гавани выглядел грандиозно.

Множество причалов уходило вглубь залива, и своими размерами они были вполне способны принять любого из современников Ульяновска из числа полноценных авианосцев. Прикинув размеры внешнего и внутреннего рейдов, парень пришёл к выводу, что здесь вполне мог разместиться крупный флот, однако места, всё же, не хватало хотя бы Хоум Флиту в его лучшие годы.

При всём этом, ни одной береговой батареи Ульяновск не нашёл как в отчётах самолёта-разведчика, так и не нащупал собственным радаром.

— Госпожа уже ждёт нас, — указала Сириус на стоявшую на краю одного из причалов Белфаст.

— Вы пришли, — повернулась она навстречу и приветливо улыбнулась.

— Как договаривались, — отозвался Ульяновск, приметив объёмную картонную папку в руках главной горничной.

— Проконтролируй периметр, — обратилась Белфаст к своей подчинённой.

— Хорошо, — кивнула Сириус и, развернувшись на месте, побежала в сторону широкой аллеи, ведущей вглубь рощи.

— Куда это она? — ненадолго засмотревшись на колебающиеся в такт шагам удаляющейся горничной округлости, поинтересовался парень.

— Сириус приказано навести порядок в клумбах. Если что-то пойдёт не по плану, она подаст сигнал, — ответила Белфаст, после чего вздохнула и покачала головой: — Хоть мне и не нравится идея использовать её неуклюжесть и юмор некоторых эсминцев в качестве прикрытия.

— Главное, чтобы ничего не вышло из-под контроля, — пробормотал авианосец, вспомнив, в каком виде впервые встретил девушку. — Как обмен опытом проводить будем? — повернулся он к главной горничной.

— Предлагаю для этого подняться ко мне на борт, — хитро ухмыльнулась Белфаст.

— Это настолько двояко звучит, — покачал головой Ульяновск.

— Я знаю, — ухмылка кансен стала ещё шире.

Едва она договорила, как вокруг неё в воздухе возникло множество небольших полупрозрачных голубых кубов. Часть из них устремилась к девушке, концентрируясь вокруг её рук и талии. Большая же их часть, сделав оборот вокруг кансен, полетела к воде.

Стоило только облачку кубов коснуться воды, как оно начало вытягиваться и принимать привычную для корабля форму. Постепенно увеличиваясь в размерах, светящийся сгусток обретал очертания, характерные для крейсеров типа «Таун», пока возле причала не возник светящийся голубым светом образ крейсера.

Внутри него что-то вспыхнуло, и призрачный корабль обрёл вполне физическую форму стального гиганта в серо-голубом камуфляже. Одновременно на предплечьях Белфаст материализовались металлические наручи, украшенные небольшими спаренными зенитными орудиями на тыльной стороне ладони. На поясе появился стальной поясок, словно по велению извращённого ума повторявший каждый изгиб бёдер девушки.

— Прошу на борт, — сделала приглашающий жест в сторону своего корпуса Белфаст, выжидающе смотря на парня.

Ульяновск перевёл взгляд с девушки на мягко стукнувший о бетонный причал трап, а затем скользнул взглядом вдоль борта. В голове невольно пронеслось сравнение водоизмещения и габаритных размеров, сильно не в пользу приглашающей стороны. Примерно раз в семь.

— Как влияет разница в водоизмещении? — решил он прояснить этот момент.

— Не влияет, — после непродолжительной паузы ответила Белфаст. — Если ты не решишь материализовать свой корпус у меня на борту. Это будет… некомфортно.

— Бывали случаи? — поинтересовался парень, подходя к трапу.

— Нет, но проводилось моделирование. Прошу за мной, — зашагала впереди девушка, поднимаясь наверх.

Ступив на палубный настил, Ульяновск направился следом за горничной к носовой оконечности, по пути усиленно сканируя окружение всей своей бортовой электроникой. Картину весь набор средств наблюдения и контроля пространства авианосца рисовал занятную. Настолько, что будь у него на борту экипаж, офицеры БЧ-7 волосы бы рвали у себя на головах в попытках понять, что вокруг происходит.

К счастью для фей, эта функция выполнялась самим воплощением корабля-носителя, отчего Ульяновску легче не становилось. Едва Белфаст призвала свой корпус, как на радарах рядом с ней появился фантом, по всем характеристикам походивший на отражение самой горничной. Однако, стоило только кансен подняться на борт, она словно исчезла с радаров, а вокруг авианосца возникло слепое пятно. Последнее он предполагал, но привыкшему контролировать пространство вокруг себя парню стало немного не по себе.

Вместе с тем, корабль под ногами Ульяновска чувствовался, как нечто живое. Не из-за едва слышимого гула котлов и турбин. Не из-за равномерной вибрации приводных валов, винты которых поднимали за кормой белые буруны, толкая стальную громаду вперёд. И не в поразительной грациозности, с какой Белфаст набирала ход и выходила на открытую воду. Её корпус ощущался парнем подобно симбионту высшей глубинной.

Однако он не давил на психику аурой злобы и обречённости, какую испускали симбионты, с лёгкой руки японских учёных для простоты прозванные «óни», потерявшие свои человекоподобные половинки. Химе всегда состояли из двух частей: разумной человеческой и дикого симбионта. Потерявшая они химе могла вырастить себе нового, обратное не работало. Перед гибелью они своим предсмертным «криком» приводил всех окружающих глубинных в состояние берсерка, отчего те набрасывались на противников, совершенно не заботясь о собственном выживании. И горе тем канмусу, что оказались в этот момент поблизости. А если Дев Флота поблизости не оказывалось, глубинные с упоением рвали друг друга на части, пока самые сильные не отойдут от психического удара и не восстановят порядок.

Этим часто пользовался Ульяновск во время своих вылазок для устранения одиночных химе. С крупными стаями такой фокус не срабатывал из-за присутствия рядом близкой по силе высшей, но небольшие стаи таким образом уничтожались с минимальным расходом боекомплекта.

— Что-то не так? — оглянулась кансен на остановившегося возле носовой надстройки парня.

Подобное сходство авианосца одновременно пугало и восхищало. Кем бы ни был создавший местных Дев Флота, этот гений подарил человечеству лояльный ему аналог высших особей Глубинного Флота. Мысленно Ульяновск сделал себе пометку выведать у Мурзаи при следующей встрече всё, что удастся о призыве они. Как говорили на родине: болтун — находка для шпиона. А любящая потрепаться Химе субмарин представляла собой ценный источник информации о противнике.

— Всё нормально, — покачал головой он, положив ладонь на нагретый солнечными лучами металл обшивки. — Но меня мучает один вопрос…

Авианосец хотел немного сменить вектор мыслей и очень вовремя вспомнил шутки некоторых адмиралов про «посмотреть под ватерлинию».

— Какой? — спросила Белфаст, повернувшись к парню лицом.

— Если ты — это корабль, то как расценивать мои действия? — подмигнул он девушке, демонстративно погладив обшивку надстройки, словно любимую кошку.

— Знаешь, — задумчиво протянула кансен, приложив палец к губам. — Я могу воспринять это по-разному. Например, — хитро прищурившись, она прикрыла грудь ладонями, — что ты делаешь мне недвусмысленные пошлые намёки.

— Намёки? — переспросил Ульяновск. — Жаль, мы не на корме…

— А вот это уже грань, — нахмурилась девушка.

— Значит, к корпусу ты относишься, как к своему телу, — сделал вывод парень.

— Разве это не очевидно? — подошла к стоявшему возле надстройки стальному ящику Белфаст. — Корпус — это наше тело, именно он отражает состояние кансен. Именно благодаря ему и усилиям манджу мы можем восстанавливать полученные в бою повреждения. А также многое другое, — она выразительно посмотрела на орудийные башни.

Проследив за взглядом девушки, авианосец наткнулся на одну деталь в конструкции башен, на которую сперва не обратил внимания. В целом, в них не было ничего необычного, однако форма несколько отличалась, и присутствовала пара нехарактерных деталей. Порывшись в памяти, он мог с уверенностью сказать, что у Белфаст в его мире у орудийных установок отсутствовали выступы дальномеров.

— Это ведь не родные пушки?

— Да, — кивнув, подтвердила его догадку кансен. — Шестидюймовые Марк-17 из Орлиного Союза.

— А как же разные посадочные места, масса и прочие технические сложности? Сириус, конечно, о таком упоминала, но тогда в подобное верилось слабо.

— Установкой и калибровкой занимаются манджу. А они очень не любят распространяться о таких вещах, — улыбнулась девушка. — У вас, как я понимаю, подобного нет? — повернулась она к парню.

— У нас призыв полноразмерных корпусов не практикуется, — хмыкнул Ульяновск. — В первую очередь, по причине самоубийственности подобного шага.

— А вот с этого места я попрошу поподробнее, — села на ящик Белфаст, положив на колени неизвестно откуда появившуюся папку. — Присаживайся, — похлопала она по металлической крышке.

— Какие тут могут быть подробности?.. — парень сел рядом с горничной. — Враг наш, как я говорил ранее, малоразмерен, хорошо маневрирует в воде и под водой, да ещё и умеет прогрызать металлическую обшивку корпуса. Это если… — ненадолго задумался Ульяновск. — Бросить корову в бассейн с голодными пираньями. Да, весьма близкое сравнение.

— Но ведь животное может убежать, — возразила кансен.

— Смотря с какой скоростью ему обглодают ноги. Вот, ознакомься, — протянул он ей лист бумаги.

На нём в юмористическом стиле были изображены основные виды особей Глубинного Флота. Возле каждого рисунка располагалась таблица с основными характеристиками, как то: размеры, скорость, классификация и степень опасности.

— Самые слабые и, одновременно — самые крупные, особи не больше кита по размеру. Однако, чем выше ранг — тем меньше особь и выше её опасность. Для удобства Глубинный Флот разделён на страты, которым присвоена военно-морская классификация. Эсминец, крейсер и так далее. Существа двуполые, с ярко выраженным половым деморфизмом в сторону более крупных, сильных и агрессивных самцов с отсутствующим территориальным инстинктом. Вот только наблюдаются они исключительно среди низших классов. Выше торпедного и тяжёлого крейсера особей мужского пола не замечено, — указал Ульяновск пальцем на чиби-версию тяжёлого крейсера Не-класса. — Причина тому неизвестна.

— То есть, ваши враги — животные? — уточнила Белфаст.

— Если очень, очень сильно упростить, — вздохнул авианосец. — То да. Живность, которая игнорирует плавающую вокруг неё дичь, предпочитая закусить кораблём или причалом. С редким исключением в виде канмусу. И чьи трупы бесследно растворяются спустя минут десять после смерти, либо будучи выброшенными на берег.

— Как удобно, когда враги после смерти не оставляют следов, — с долей раздражения в голосе произнесла девушка.

— Смотри с позитивом, — ухмыльнулся авианосец.

— В каком плане?

— Не надо убирать за собой. Думаю, у твоих девчат и без этого забот хватает.

— Верно, — вздохнула Белфаст. — Нам только груды металлолома и подозрительной электроники не хватало…

— Всяко лучше, чем гниющая органика, — парировал Ульяновск. — Уж металлолому применение найти проще.

— Так или иначе, — продолжила горничная. — Насколько отличается этот «Глубинный флот» от этих рисунков? — спросила она, постучав пальцем по листу в руках.

— Как отличается нарисованная ребёнком машинка от настоящего автомобиля? Так же и с глубинными. Вот эта рыбка, — указал он на карикатуру эсминца И-класса, — в состоянии выдержать многократные попадания противотанковыми ракетами, для которых три сотни миллиметров брони на один зуб. При этом, огрызаясь плевками плазмы, эффект которой сравним с прилётом корабельного пятидюймового снаряда. Да ещё и довольно метко плюётся, в том числе и по воздушным дозвуковым целям на высоте до двух километров. Взрослея, отращивает себе торпедные аппараты, всё ещё прекрасно чувствуя себя под водой с момента своего рождения.

— И может действовать, как субмарина? — подытожила кансен.

— К счастью, лишь единичные экземпляры. Но, с ростом класса, — авианосец провёл от эсминца к изображению глубинного линкора, — мозгов и сил становится больше. Не до такой степени, чтобы представлять серьёзную опасность, но количественное превосходство противника нивелирует его умственную неразвитость, — решил приврать он.

О потенциальной цивилизованности он дома мало кому рассказывал, незнакомой горничной о таком знать и вовсе не следовало.

— Они точно животные? — решила уточнить Белфаст, внимательно разглядывая данную авианосцем таблицу.

— Не в классическом понимании, — отрицательно покачал головой парень. — Кто они и что они — неизвестно. Просто в один прекрасный день голодная орда всплыла на поверхность и начала пировать на торговых путях. Затем в местах их концентрации появился странный туман, постепенно накрывший почти весь океан. Спутники сквозь него не видят, зато сам туман необъяснимым образом намертво вырубает всю электронику, которая оказалась рядом. Да и на людей оказывает психотропное действие.

— Так говоришь, словно это какое-то паранормальное явление, вроде призраков.

— Поздравляю, ты назвала главную теорию происхождения Глубинного Флота в моём мире, — щёлкнул пальцами Ульяновск. — С меня пирожное.

— Я запомню, — улыбнулась Белфаст. — Однако странное совпадение. Твой мир атакуют пришельцы из-за грани, мой — из другого мира.

— Эти «сирены» — они тоже из шкафов вылезают?

— Если бы это было так… — рассмеялась девушка. — В таком случае, шкафы и тумбы быстро вышли из моды. Но, нет, сирены в состоянии самостоятельно открывать порталы и переносить в наш мир свои корабли.

С этими словами она открыла папку, что всё время лежала у неё на коленях, и достала из неё небольшую стопку фотографий.

— Прости за вопрос, но как у тебя с психикой? — посмотрев на протянутые фотокарточки, спросил у горничной авианосец.

— В каком плане?

— Стрессоустойчивость, например.

— Я — главная горничная флота Её Величества, — гордо ответила Белфаст. — Так что в моей психологической стойкости можешь не сомневаться.

— Не принимай близко к сердцу, — повторил Ульяновск. — Я просто хотел узнать, показывать ли тебе кое-что, вроде ответа на заданный тобой ранее вопрос.

— Это какой? — кансен вернула фотографии обратно в папку, с интересом смотря на парня.

— Про отличия рисунков от реальности, — вздохнул авианосец, вытаскивая из своей папки снимок эсминца Ро-класса.

Безымянный фотограф умудрился поймать великолепный момент выстрела глубинного. Ульяновск не задумывался, жив ли автор или нет, надеясь на первое, для этого фото ему пришлось покопаться в международных базах данных.

— Если что, я спрашивал из-за этого, — протянул он фотографию Белфаст.

Опустив взгляд, девушка с интересом стала рассматривать нечто, формой напоминающее кашалота. Но лишь формой. Покрытая блестящим материалом туша казалась словно грубо выдолбленной из огромного куска обсидиана. Приоткрытая пасть разделяла морду на две половины, а не находилась снизу, как у морского охотника за кальмарами, и была усеяна острейшими, блестящими в лунном свете, зубами. Внутри виднелся похожий на трубу язык, но он терялся в ярком, кроваво-красном пламени, горевшем во рту твари.

На мгновение Белфаст показалось, что этот огонь ожил. Его языки облизывали зубы эсминца, пытаясь вырваться наружу, но нечто заставляло их втягиваться внутрь, закручиваясь вокруг торчащей во рту трубы. Пламя плясало внутри пасти буйством первобытной ярости стихии, гипнотизируя кансен, и только недюженным усилием воли главная горничная отвела взгляд.

Однако от одной ловушки он попал в другую. Два глаза цвета аквамарина светились холодной злобой и бесконечным голодом, от осознания которого по спине Белфаст пробежал холодок. Они словно заглядывали в её душу, оценивая не как опасного противника, а всего лишь с точки зрения питательности.

— Да уж, — прикрыв глаза, кансен сделала несколько глубоких вдохов. — Теперь я понимаю, чем были вызваны твои опасения.

— А ты сильна, — не стал скупиться на похвалу Ульяновск. — Сириус буквально зависла от похожей картинки.

— Это ведь, — посмотрела Белфаст на лист с классификацией глубинных, — одна из самых слабых особей?

— Эсминец Ро-класса. Менее распространённая версия, нежели их собратья И-класса, и отличается от остальных более крепкой тушкой, — подтвердил догадку девушки авианосец.

— И как часто кансен… «зависают» в бою?

— Как Сириус? — переспросил Ульяновск. Получив в ответ утвердительный кивок, он пояснил: — Только если встретят какую-нибудь командную особь. Такие твари не вписываются в общепринятую классификацию, так как слишком индивидуальны. Единственное, что их объединяет — возможность контролировать сотни, если не тысячи, рядовых особей. Так что лёгкий ступор в случае появления главного босса объясним. Ну или канмусу начинает ловить глюки, если пробудет несколько месяцев без перерыва в море, особенно под покровом тумана, генерируемого Глубинным Флотом.

— Иными словами, каких-либо методик, чтобы с этим бороться, нет? — обречённо вздохнула горничная.

— Разве что могу посоветовать кружку горячего шоколада или, если такая роскошь под рукой отсутствует, чего-нибудь сладкого. В бою же помнить о поставленной задаче и сосредоточиться на её решении, — ответил парень. — Другого не дано.

— Жаль, — снова вздохнула Белфаст.

— Навряд ли вы встретитесь с Глубинным Флотом, но на всякий случай тут, — протянул он девушке папку, — весь необходимый для борьбы с ними минимум. А если повстречаете, то, имея методичку, будет проще выработать тактику против высших особей из второй половины списка и далее. Всё равно сперва на вас полезет мелочёвка вроде эсминцев, если сильно не повезёт.

— От имени Королевского Флота выражаю огромную благодарность, — приняла подарок горничная. — Знаешь, в сравнении с твоими, наш противник в плане рядовых сил выглядит как-то блекло, — положив папку сбоку, она передала авианосцу стопку фотографий, что достала ранее.

На них были изображены корабли, напоминавшие последние современные серии боевых кораблей прибрежной зоны флота США. Такой же тримаран, покрытый светящимися красным цветом полосами. В зависимости от типа, будь то эсминец или линкор, менялись размеры и состав вооружения, хотя по мнению Ульяновска орудийные башни смотрелись крайне нелепо. Особняком стоял авианосец, обозначенный как «Ферзь», представлявший собой двухкорпусный катамаран с двумя лётными палубами и надстройкой-островом в середине.

— Они что, ракетами вооружены? — спросил Ульяновск, показав на нагрузку под крылом самолёта.

Сам самолёт отдалённо напоминал гибрид от кровосмесительного союза американского «Чёрного Дрозда» и советского Су-47.

— Не только, — подтвердила Белфаст. — Корабли сирен также вооружены лучевым оружием, которое очень эффективно против любых целей, кроме кансен.

— Размеры кораблей, как я понимаю, примерно соответствуют стандартным размерам, характерным для каждого класса?

— Именно так.

— А самолёты?

— Аналогично.

— Тогда как вы ведёте воздушный бой? Используете поддержку береговой авиации?

— К сожалению, техника создателей из-за систем радиоэлектронного подавления сирен малоэффективна. В море же применяется палубная авиация, — ответила девушка.

— Но ведь… — начал было Ульяновск, но затем вспомнил, на чём именно сидит. — Самолёты тоже увеличиваются?

— Да, — кивнула кансен.

Авианосец потрясённо замолчал, пытаясь осознать сказанное.

— Тогда зачем вам Девы Флота? — вкрадчиво спросил он. — У вас вояки не умеют в РЭБ? Оптические и лазерные системы наведения для слабаков?

— Проблема в гуманоидных боевых единицах, — нахмурилась Белфаст, которую задели вопросы парня о компетенции вооружённых сил её страны. — Они ничем не отличаются от кансен, кроме превосходящей огневой мощи. Нам достоверно не известно, почему сирены используют полноразмерный флот, но его гораздо проще уничтожить, не прибегая к призыву корпуса.

— И как часто происходят столкновения с гуманоидными особями?

— Учитывая способность сирен к мгновенному пространственному перемещению, любой боевой контакт считается сражением с гуманоидной особью, — ответила горничная. — До появления кансен, вооружённые силы имели некоторый успех в противостоянии…

— …До появления на поле боя командных особей, — закончил за девушку Ульяновск. — А ты говоришь, у вас проще. Глубинный Флот хотя бы не умеет телепортироваться. Хотя, он практически неуязвим к классическому вооружению…

— В каком смысле — неуязвим? — заинтересовалась кансен.

— У нас есть ракеты, способные поразить даже гуманоидную особь, вроде линкора, и гарантированно её уничтожить. Вот только цена вопроса исчисляется суммами с шестью нулями, — хмыкнул он, и на всякий случай пояснил: — При цене гамбургера в одну условную денежную единицу.

— Слишком дорого, — согласилась Белфаст. — Как и у нас, — улыбнулась она.

— А как же ремонт? — вопросительно изогнул бровь парень. — Ты же говорила, что чинят вас в состоянии полноразмерного корабля.

— Поверь, на это уходит гораздо меньше материалов и времени, нежели на исторический прототип, — усмехнулась кансен. — Кстати об этом… Не расскажешь, что произошло с Формидебл? — с хитрой ухмылкой на лице спросила горничная, слегка наклонившись в сторону парня.

Ульяновску резко разонравилось то, в какую сторону свернул разговор. Невольно он вспомнил блестящие в полумраке карие глаза и приятную тяжесть сидящей на нём очень привлекательной девушки.

— А что произошло с Формидебл? — переспросил аваианосец, одновременно гоня прочь из головы образ одетой в тоненький топик кансен, что с хитрой улыбкой стала медленно наклоняться вниз. Как при этом ткань её одежды растянулась, едва удерживая рвущуюся наружу грудь, а сама Дева Флота, видя, куда направлен взгляд парня под ней, зашептала весьма прозрачные намёки.

— После твоего визита она каким-то образом восстановила все свои повреждения.

Совладав с разбушевавшимся воображением, Ульяновск посмотрел на горничную перед собой.

— Сперва расскажи о призыве корпуса, — попросил он. — Иначе я не смогу ответить на твой вопрос.

— В этом нет ничего сложного, — слегка наклонила голову на бок Белфаст, не сводя глаз с парня, внимательно отслеживая его реакцию. — Кансен является эгрегором мыслей человечества о конкретном боевом корабле, призванным с помощью Ментального Куба. Благодаря этому мы можем принимать как человеческое обличие, — положила она руку себе на грудь, — так и облик своего исторического прототипа, который тоже имеет отпечаток в коллективной памяти человечества. Есть из этого правила некоторые исключения, но к сути твоего вопроса они отношения не имеют. Поэтому, чтобы призвать свой корпус, кансен достаточно воззвать к своему второму «Я».

— Мда… — протянул Ульяновск. — С твоих слов это похоже на материализацию обвеса.

— Так и есть, — кивнула девушка. — Процесс ничем не отличается, кроме результата. Теперь твоя очередь, — на её лицо вернулась хитрая ухмылка.

— Всего лишь использовал на ней средство, которым восстанавливают повреждения Дев Флота в моём мире, — пожал плечами авианосец. — Повреждения незначительные, хотя, на первый взгляд, казалось обратное.

Пусть на приведение в порядок иномировой коллеги по плоскопалубному братству ушёл почти весь тюбик ремонтного геля, до других компонентов комплекта дело не дошло. Как и до его усиленной версии, способной поднять на ноги канмусу, которая не то, что одной ногой, а вся в могиле.

— Незначительные? — удивлённо переспросила Белфаст.

Она хорошо помнила отчёт о повреждениях Формидебл, которые авианосец получила во время бунта манджу. Ничьей вины в том не было, просто нелепая случайность и неудачное стечение обстоятельств. Всего лишь один упавший портовый кран, запустивший лавинообразную череду событий, вроде взрыва бочек с краской на палубе авианосца или пробившего борт, аки таран, козлового крана, что повредил паропроводы высокого давления.

Ремонт и последующая наладка двигательной установки грозила затянуться на неделю, не говоря об устранении всего остального. Однако, волшебным образом, все повреждения исчезли менее, чем за час. Даже наложенный на борт пластырь отвалился сам по себе.

— Видел хуже, лечил также, — ответил Ульяновск, не желая вдаваться в подробности работы ремонтных составов. — Я понимаю, в женском коллективе бывает всякое, так что как именно Формидебл получила такие раны спрашивать не стал, — ухмыльнулся он, свысока посмотрев на горничную.

— Сексизм, — парировала кансен, поняв, что какой-либо конкретики пока что не услышит.

— Сладкая месть, — с довольным видом произнёс авианесущий крейсер.

— Это не по-джентльменски, — театрально сделала разочарованный вздох девушка.

— Мне можно, — отмахнулся парень

Убрав фотографии кораблей сирен обратно в папку, она протянула её гостю из другого мира.

— Что у нас дальше в программе? — спросил он, принимая документы.

— Почему для ответа о повреждениях леди Формидебл тебе потребовалась информация о призыве корпуса? — напомнила Белфаст.

С мягким щелчком трубка телефонного аппарата легла на своё место, а затем кабинет командующего огласил звук удара кулака по столу. Дремавшая на стуле возле стенки девушка с пшеничными волосами, старавшаяся последние несколько часов усиленно притворяться предметом интерьера, резко вскочила на ноги с опаской озираясь по сторонам.

— Товарищ адмирал? — с нотками беспокойства обратилась она к офицеру за столом.

Тот, судя по выражению лица, словно пытался скомкать несчастную телефонную трубку, всё ещё сжатую в руке.

— Всё нормально, Коми, — сделал глубокий вдох мужчина, прежде чем продолжить. — Будь добра, пошли дежурного за капитаном первого ранга Кречетовым.

— Так точно! — козырнула девушка и выпорхнула из кабинета.

Проводив взглядом одетую в женский мундир подчинённую с погонами капитана второго ранга, адмирал перестал себя сдерживать и сжал трубку с такой силой, что та жалобно треснула и развалилась на две половинки.

— Пора бы тебе познакомиться с будущим напарником, — тихо произнёс он вслед ушедшей. — Проклятый Волков, мало мне разгребать его дерьмо, так ещё и это, — разочарованно покачал он головой, горько усмехнувшись. — Первая особая дивизия ракетных кораблей, лучше не придумаешь… Видать, договориться не смогли…

— Зачем мне информация для призыва корпуса, спрашиваешь? — словно пробуя слова на вкус, переспросил Ульяновск. — Скажи, а никаких побочных эффектов от столь быстрого исцеления у Формидебл не наблюдалось?

Что могла устроить канмусу, находясь в состоянии интоксикации, ему не хотелось и думать. А вот услышать реальные истории о похождениях одноклассницы совсем наоборот.

— Ничего, кроме чрезмерного возбуждения у неё не наблюдалось, — призналась Белфаст. — Обследование корпуса командой манджу никаких аномалий в конструкции не выявило. Персеус выдала заключение, что госпожа Формидебл полностью здорова.

— Ни щупалец, ни побледнения кожи? — уточнил авианосец. — Ни желания нести мир и любовь всем окружающим?

— Нет, — напряглась горничная. — А должны были появиться?

— Концентрированный ремсостав своеобразно действует на психику Дев Флота, прежде с ним дела не имевших, — ответил парень. Увидев непонимание в глазах собеседницы, пояснил: — Эффект сродни алкогольному опьянению. Со временем, конечно, появляется сопротивляемость, но при первом появлении бывают… эксцессы.

— Ремсостав? — переспросила Белфаст.

— Канмусу у нас не имеют роскоши призывать корпус для ремонта в доковых условиях, так что приходится импровизировать. Например, принимать ванны в коктейле из жидких полимеров и растворённых в нём разнообразных сплавах и сталях. Или использовать определённые производные для экстренных случаев. Подобное я на Формидебл и использовал, слишком уж жалко она выглядела. Не ожидал, что корпус тоже восстановится.

— Корпус и тело — две части одного целого. Происходящее с одним — отражается и на другом. Однако, — на лице девушки появилась хитрая ухмылка, — ты, оказывается, пошляк.

— Поясни?

— Вломился среди ночи к спящей раненой леди, неспособной оказать сопротивление. И использовал на ней неизвестное вещество! — картинно сокрушалась Белфаст. — Что ещё ты делал с госпожой, что она до самого вечера отказывалась выходить из комнаты?

Смотря на сидевшую рядом кансен, Ульяновск не мог определиться: или с ним сейчас играют, пытаясь вызвать определённые реакции, или же девушка просто дурачится. Последнее он считал маловероятным, учитывая должность собеседницы и что она под собой могла подразумевать. А кроме лёгкого раздражения подобные намёки у парня ничего не вызывали, так что он решил подыграть. К тому же, лёгкий крейсер Королевского Флота развернулась правым бортом к морю, скрыв своего пассажира от берегового наблюдателя.

«Страшно подумать, что будет происходить дома, если вдруг меня решат рассекретить» — с содроганием подумал Ульяновск, наклоняясь к девушке: — Вопрос на засыпку, где именно мы сидим?

— На ящике со снарядами для зенитных автоматов, а что? — глазом не моргнув, ответила горничная.

— Не в этом смысле, — наклонился ещё ближе Ульяновск. — Если корпус — это твоё тело, то на чём именно мы сидим? — поглаживая обшивку рубки, намекнул он.

На мгновение авианосец пожалел, что разговор с горничной у него происходит не после возвращения с длительного, месяца эдак на три и дольше, рейда. Когда помимо сонаров и радаров появляется странное чувство, позволяющее определять примерное расположение глубинных и степень их опасности. Разные шепотки можно было и стерпеть ради возможности ощутить связь между кансен и её корпусом. Но сейчас приходилось действовать на ощупь, в буквальном смысле.

— На чём же? — повторил он, надавив на металл с достаточной силой, чтобы его слегка помять.

— У меня на груди, — ответила Белфаст, смотря на парня полным ощущения собственного превосходства взглядом. — Ты ожидал, что я засмущаюсь и отвернусь?

— Что хотя бы покраснеешь для приличия, — намекнул авианосец, пробив указательным пальцем обшивку рубки.

Дыру в десяти миллиметрах стали авианосец проделал, как в листе тонкого картона. Хоть горничная и назвала место на своём теле, где расположился неродившийся флагман флота Советского Союза, тот жаждал конкретики. Её он и получил, заметив разошедшийся шов на лифе платья кансен.

— Я попрошу не делать лишних дырок в моей одежде, — Белфаст прикрыла грудь ладонями. — Если так хочешь посмотреть — достаточно было попросить, — подмигнула она парню.

Папка из рук авианосца перекочевала на металлическую крышку ящика, выполнявшего роль поля переговоров.

— А ты бы удовлетворила мою просьбу? — Ульяновск придвинулся ещё ближе к девушке, оказавшись с ней практически нос к носу. — А ведь я хочу рассмотреть тебя от носа до кормы, пройтись ладонью по каждому шпангоуту, оценить плавность линий твоих обводов, — наклонившись, прошептал он на ушко горничной: — Всё ради науки…

— Не каждая кансен может призвать корпус, — прошептала девушка, убирая руки с груди. — Экспериментальные корабли, чей киль остался на чертёжной доске, такой возможности лишены. Как и гости из другого мира, принявшие в нашем облик кансен…

— Хм-м, даже так… — протянул авианосец, незаметно доставая из кармана маленький неприметный тюбик тёмно-зелёного цвета.

— Однако, до тебя никто из иномировых гостей не являлся воплощением корабля, — отстранилась Белфаст. — Не попробуешь — не узнаешь.

— Вынужден отклонить столь щедрое предложение, — выпрямился Ульяновск. — Оно интересное, но в привычных мне боевых условиях — абсолютно бесполезное умение.

Сдвинув крышку тюбика назад, он выдавил на ладонь немного густой прозрачной мази зелёного цвета. Не давая горничной времени задать вопрос, положил руку на её грудь, именно на то место, где порвалось платье.

— Прости за обшивку, — пропустив мимо ушей сдавленный стон Белфаст, извинился парень. — Думаю, нам надо обдумать новую информацию, так что продолжим разговор позже.

— Просто так возьмёшь и уйдёшь? — спросила девушка, переведя взгляд с исчезнувшей во мгновение ока дыры в рубке на лиф своей формы.

Тот, как и прежде, сиял девственной белизной, несмотря на нанесённую на него мазь, от которой не осталось и следа.

— После всего, что между нами было? — продолжила она, укоризненно смотря на спрыгнувшего с ящика авианосца.

— Чтобы использовать подобные фразочки, между нами должно произойти нечто большее, нежели пара прикосновений и несколько секунд частичной обнажёнки, — взяв в руки подготовленный кансен пакет документов, Ульяновск повернулся к девушке и, окинув её взглядом, добавил: — Которая даже не моих рук дело!

Ловко перепрыгнув через леер, он оказался на поверхности воды. Возбуждённый писк в канале связи с феей-разведчиком, чей взвод остался в его доме, начинал уже слегка раздражать.

— Предлагаю продолжить позже, — парень послал девушке воздушный поцелуй. — До встречи! Сириус меня проводит!

И, не призывая обвеса, на полных оборотах своих паровых турбин заскользил к берегу.

Оставшись в одиночестве у себя на палубе, Белфаст хмурым взглядом провожала удаляющегося гостя. Ей требовалось пересмотреть линию поведения к будущей встрече, да и женская гордость жаждала реванша. Ещё ни один адмирал, у которого хватило смелости позволить себе вольности в отношении её или других горничных Королевского Флота, не остался безнаказанным.

— Хм? — она ощутила посторонний предмет между грудей. — И когда успел? — удивлённо моргнула Белфаст, достав из лифа тот самый тюбик, мазью из которого гость устранил повреждения её рубки. — Только не думай, что этим тебе удалось откупиться, — рассмеялась девушка, убрав подарок обратно.

Ульяновск успел вернуться домой за несколько секунд до того, как посыльный из штаба постучал в дверь. Обратный путь прошёл без эксцессов, если не считать сбитой с ног девушки в белом наряде. Тем более, его вряд ли заметили, так как та о чём-то оживлённо спорила с Сириус с каким-то отстранённым выражением лица.

— Товарищ капитан первого ранга, — выполнив воинское приветствие, бодро рапортовал матрос. — Вас вызывают в штаб!

— Как срочно? — спросил авианосец.

На ковёр к местному начальству ему надлежало явиться только через два дня. К тому моменту как раз должны были утихнуть страсти, вызванные визитом молчаливых людей с большими полномочиями. Обычно парня старались не трогать без надобности во время отдыха, так что мысли в голову ему лезли далёкие от радужных.

— Распорядились доставить вас как можно скорее, — отчеканил матрос.

— Пять минут, — произнёс Ульяновск и закрыл дверь.

Надев форму, он выгреб из мастерской как можно больше карточек для призыва самолётов и противокорабельных ракет, оставив немного про запас. Затем, после недолгих размышлений, приоткрыл дверцы всех шкафов в доме, предварительно убедившись в отсутствии в них порталов в иные миры. По пути к выходу, авианосец сделал короткую остановку возле сейфа с трофеями, добытыми с глубинных, но решил эту своеобразную «валюту» открытого океана не брать. В крайнем случае, перед выходом в море можно сделать короткий визит домой под предлогом доукомплектования боекомплекта.

Служебный УАЗик быстро доставил Ульяновска до штаба, в котором как и в прошлый раз царила суматоха. Однако накал страстей спал, о чём парень мог судить по менее напряжённым лицам младшего офицерского состава.

С порога начались странности. Удивлённый прибытию авианосца дежурный долго пытался сообразить, кто мог его вызвать, но, в итоге, приказал свободному лейтенанту проводить визитёра к адмиралу Волкову.

Следом настала очередь удивляться авианосца, когда его повели не в кабинет командующего, а в обитель бывшего начальника службы материально-технического обеспечения. Прежний её хозяин по каким-то причинам исчез вместе с некоторыми суровыми людьми в пиджаках.

— Товарищ адмирал? — окликнул офицера Ульяновск, проигнорировавшего его приветствие.

— Ты что здесь делаешь? — поднял взгляд адмирал.

Выглядел он неважно, словно провёл несколько суток без сна. Мешки под глазами весьма красноречиво на это намекали. Мужчина слегка сутулился и, казалось, немного похудел, лишь отдалённо напоминая прежнего высокомерного командующего базой.

— Разве не вы меня вызывали в штаб?

— А, — ухмыльнулся адмирал, — так ты ещё не в курсе… Даже странно, какое упущение, — съязвил он, взяв со стола несколько листов и протянув его парню. — Вот, ознакомься.

Первый лист оказался приказом о назначении нового командующего базой в связи с переводом Волкова на новое место службы. Следом шли приказы о формировании первой особой дивизии ракетных кораблей, о зачислении в её состав Ульяновска как корабля, так и в качестве штабного офицера. И самый свежий из них датировался вчерашним числом.

— Как же адмирал Гусоедов не ознакомил тебя с изменениями командования? — притворно сокрушался Волков. — Но, это уже не мои проблемы. Тебя я не звал, так что тебе в другую дверь.

— Разрешите идти? — несмотря на своё отношение к офицеру, крейсер предпочитал соблюдать субординацию.

— Свободен, — бросил Волков, вернувшись к гипнотизированию бумаг перед собой.

Положив приказы на стол, парень направился в кабинет нового командующего. Фамилия была ему знакома, всё-таки его новый командир долгое время руководил Тихоокеанскими канмусу и обладал высоким авторитетом как среди них, так и в министерстве.

Назначение подобного человека вызвало у Ульяновска двоякие чувства. С одной стороны, офицер уже знал специфику работы с канмусу, и его эффективность взаимодействия с командованием должна возрасти. С другой — создавалось впечатление подготовки к чему-то серьёзному. На это намекало и создание отдельной дивизии. Для одного корабля такого никто в здравом уме делать бы не стал, что наводило авианосец на мысль об успешном призыве кого-то ещё из его современников, получивших гриф секретности.

Остановившись у искомой двери, он тряхнул головой. Не было смысла выдумывать какие-то версии, когда ответы на возникшие вопросы находились в кабинете. Постучав, и получив разрешение, авианосец вошёл в кабинет и едва не забыл, зачем пришёл, так как на его радарах появилась крупная цель. Она сидела на стуле возле входа, и как только парень открыл дверь, с интересом на него уставилась.

— Товарищ адмирал, капитан первого ранга Кречетов по вашему указанию прибыл, — отрапортовал Ульяновск, мысленно проговорив: «Похоже, вот и то, ради чего формировали ракетную дивизию».

— Времени у нас мало, — командующий жестом пригласил авианосец сесть за стол, — так что обойдёмся без званий. Коми, ты тоже, — обратился он к девушке.

Одетая в женский мундир с короткой плиссированной юбкой капитан второго ранга поднялась с места и села напротив Ульяновска. Намётанный взгляд авианесущего крейсера тут же подметил первые странности во внешности.

Со стороны её можно было принять за обычную девушку-офицера, назначенную помощницей командующему базой благодаря внешним данным. Высокая, с развитой фигурой и заплетёнными в косу пшеничными волосами голубоглазая блондинка вполне сошла бы за рядовую секретаршу. Однако манера двигаться говорила, что канмусу перед Ульяновском создавалась для того, чтобы убивать. И делать это по возможности быстро, желательно одним ударом. Одновременно присутствовала какая-то неуверенность, словно от незнания собственных возможностей.

На мгновение авианосец даже представил Сириус, найдя в незнакомке сходство с горничной, когда та прибила робот-пылесос полуторным мечом. Откуда кансен его вытащила, узнать так и не удалось…

— Приказом Верховного Главнокомандующего я назначен командующим первой особой дивизией ракетных кораблей и этой базой. Зовут меня Гусоедов Иван Сергеевич, — представился новый адмирал. — Коми, — обратился он к девушке, — перед тобой твой флагман, атомный тяжёлый авианесущий крейсер «Ульяновск» проекта 1143.7 «Кречет».

— Рада знакомству, — робко ответила блондинка.

— Взаимно, — кивнул ей и командующему парень.

— Ульяновск, твоя подчинённая. Ракетный крейсер «Комсомолец» проекта 1164 «Атлант», — дав кораблям время обменяться приветственными кивками, Гусоедов продолжил: — Теперь о главном. Сверху пришёл приказ на ваш выход в море. Подробности о боевой задаче будут позже, сперва надо решить более важные проблемы. Комсомолец успела пройти только общий курс навигации под присмотром Коммуны. Твоя задача на ближайшие пять дней — подготовить её к дальнему походу с обязательной отработкой приёма грузов аварийного снабжения, — словно забивая гвозди в крышку гроба, произнёс адмирал. — Вопросы?

— Разрешите начистоту? — обратился к нему Ульяновск. Получив в ответ кивок, он прямо сказал: — Пять дней слишком малый срок для полного освоения всей номенклатуры вооружения «Атлантов». Не лучше ли мне отправиться на выполнение боевой задачи в одиночку?

— Участие Комсомольца не обсуждается, — скривился адмирал. — Командование считает, что твоей огневой мощи будет недостаточно.

— Даже учитывая недавние поступления? — уточнил парень.

— В том числе, — кивнул командующий. — Мне самому такой приказ не по душе, но не подчиниться ему мы не можем. Кроме тебя обучить её использовать вооружение и системы целеуказания никто не сможет. Как далеко ты продвинулась по баллистике? — обратился он к девушке.

— Сдала теоретический зачёт, получила допуск к учебным стрельбам, — отозвалась Комсомолец.

— Уже что-то. Наверху всё понимают и не требуют делать из Коми её старшую сестру, пустившую на дно английскую авианосную группу, — поймав на себе удивлённый взгляд с толикой восхищения, Гусоедов осадил канмусу: — Это секретная информация, так что придётся подождать лет пятьдесят, или Варяг сама тебе всё расскажет, если её смогут призвать.

— Не если — когда, — уверенно заявила девушка.

— Когда, — по-отечески улыбнулся Гусоедов, согласно кивнув.

— Иланьский инцидент, получается, к первым нападениям глубинных не относится? — покопавшись в памяти, Ульяновск сложил сведения из открытых источников с оговоркой командира.

— Фотографии Идзумо говорят об обратном, — не поддался на провокацию офицер.

— Ладно, — не стал наседать парень. — Она же, как я понимаю, канмусу крейсера У…

Удар кулака по столу заставил его замолчать.

— Комсомолец, — гневно выпалила девушка, смотря на него тяжёлым взглядом.

— Как скажешь, — пожал плечами Ульяновск. — В общем, на ней никакого вооружения установлено не было, в том числе радиоэлектронного. За пять дней… В лучшем случае, удастся освоить неуправляемый пуск противокорабельных ракет. Зенитное и противолодочное — тут всё зависит от щедрости полигонных служб.

— Дронами вас обеспечат в любом количестве, все службы получили соответствующие распоряжения от командования. Завтра утром от тебя мне нужна программа боевой подготовки крейсера Комсомолец. Жить она будет у тебя, надеюсь, с этим проблем не возникнет? — взгляд пожилого офицера потяжелел.

— Никак нет, — ответил авианосец. — Для ребят из числа непосвящённых она кто?

— Капитан второго ранга Лобова Ксения Семёновна, твоя сводная сестра. Вопросы?

Услышав объявленную степень родства, Ульяновск не удержался и хмыкнул. Командование явно не утруждало себя выдумыванием легенды для строившихся в одном городе и для одного флота кораблей.

— Нет вопросов, — отозвался парень.

Адмирал повернулся к девушке.

— Пока вопросов не имею, — ответила та.

— Тогда свободны, — помахал ладонью в сторону двери командующий.

Встав из-за стола, два ракетных крейсера направились к выходу. По пути девушка взяла стоявший возле двери чемодан на колёсиках, после чего зашагала следом за своим флагманом.

— Коммуна просветила тебя по поводу нового облика? — поинтересовался Ульяновск.

Перспектива обучать быту невовремя возникшую напарницу его совсем не радовала, и он искренне надеялся, что слегка безумная плавмастерская успела закрыть данный вопрос.

— Так точно, — кивнула девушка.

— Отлично, — воспрял духом авианосец.

Спустя недолгую тряску в штабной «буханке» на обратном пути, Ульяновск выделил напарнице одну из комнат на втором этаже. Самую дальнюю от своей, на случай визита неожиданных гостей, решивших поиграть в «Нарнию». Комсомолец, или Коми, как она попросила авианосца называть себя, около часа раскладывала свои вещи по местам, прежде чем спустилась на кухню, где её флагман скурпулёзно записывал что-то в тетради.

— Всё нормально? — подняв взгляд, поинтересовался парень.

Его взгляд невольно прошёлся по девушке в поисках места, куда пришёлся удар «Москвы». Ульяновск понимал, что глупо искать на канмусу остаточные следы повреждений, полученных ещё при жизни в металле. В таком случае на Ямато или Мусаши было бы страшно смотреть. Вот и его напарница, сменившая мундир на широкие шорты тёмно-синего цвета и белую футболку, внешне казалась сошедшей с какого-нибудь советского плаката о пользе здорового образа жизни. Ни намёка на дыру от попадания двенадцатиметрового ломика, и сгнившую за три десятка лет обшивку. Только здоровый румянец и кожа без единого изъяна.

— Да, — кивнула в ответ последняя из построенных младших убийц авианосцев. — Просто…

— Непривычно?

— Нет. Завтра первый выход в море для проведения боевых стрельб…

— Главное — не нервничай и внимательно слушай команды. А пока, — Ульяновск отложил блокнот в сторону, — нам нужно обсудить кое-какие детали. Присаживайся, в ногах правды нет. И не стесняйся, в этом доме всё в равной степени принадлежит тебе, как и мне. За исключением находящегося в моей комнате и мастерской.

Заварив себе крепкий кофе, по консистенции похожем на флотский мазут, Комсомолец разместилась напротив парня, выжидающе на него посмотрев.

— Прости за прямоту, но не спросить я не могу. Как ты относишься к тому, в чьём флоте оказалась?

— Разве с этим у меня должны возникнуть проблемы? — не поняла подоплёки Комсомолец. — Меня строили для флота Советского Союза, вторую жизнь мне дала его страна-преемник. А сложись судьба более благосклонно — я бы и вовсе смогла разделить причал с Устиновым. Ведь я прекрасно помню все переговоры о моём выкупе, пусть и не знаю, почему.

— То есть, ты осознала себя ещё тогда? — удивился Ульяновск. — Командование знает?

— Да, — кивнула крейсер. — Только осознала я себя не тогда, а незадолго до гибели.

— Прости, что тебе пришлось об этом вспомнить. По правде говоря, следствие до сих пор не смогло установить причину сбоя системы целеуказания, приведшего к запуску ракеты по тебе. Приказа на это никто не давал, можешь быть уверена.

— Я знаю, — сделала большой глоток кофе девушка. — Просто… Могу я тебе довериться, как флагману?

— Конечно.

— Я не сказала адмиралу… — медленно начала Комсомолец. — На самом деле, это я попросила Москву сделать тот выстрел. Тридцать три года в безысходности гнить у причала — всякому терпению приходит конец…

— И Москва тебя услышала? — спросил Ульяновск, переваривая новую информацию.

— Да, — кивнула в ответ крейсер. — Едва удалось уговорить… Единственное, за что я в обиде на сестру — её мелочь слишком уж шумная оказалась. Можно, и нужно, работать тише.

— Видимо, одной няньки фрегатам мало, — не сдержал улыбку парень. — К слову о тихой работе, именно она нам и предстоит, судя по всему, — авианосец подвинул к себе блокнот и начертил в нём небольшую табличку. — Можешь конкретнее рассказать, чему ты успела выучиться под присмотром Коммуны?

— Призыв экипировки, — начала перечислять Комсомолец. — Выход в море, швартовка, навигация в закрытых водоёмах. На открытой воде было всего три выхода, но исключительно для калибровки системы позиционирования.

— Тебя и к спутникам успели подключить? — записал сказанное парень. — Шустро бабушка работает.

— Ругалась она очень сильно в процессе. Приказ пришёл за два дня до моего перевода сюда.

— Надо полагать, — усмехнулся Авианосец. — Не любит она, когда её заставляют работать, да ещё и в авральном режиме. Выходы в море ночью?

— Два, — призналась девушка.

— Мало, — недовольно скривился Ульяновск. — Но твоей вины в этом нет. Странные шепотки, желание подняться по уходящей в небо лунной дорожке, при её наличии, появлялись?

— Меня предупредили о подобном, — крейсер подняла взгляд к потолку, вспоминая свой первый ночной выход за внешний рейд базы. — Было полнолуние, но ничего необычного я не заметила. В остальном, ничего особенного, обычная программа ходовых испытаний, какая предстоит каждому боевому кораблю перед учебными стрельбами.

— Ясно. По поводу боекомплекта разобраться успели?

— Нет, — отрицательно замотала головой Комсомолец. — Я точно знаю, что все пусковые установки и снарядные погреба заряжены, а вот как это случилось… — она пожала плечами.

— Так, ты же у нас крейсер, верно… — пробормотал авианосец.

Девушка молча кивнула и вернулась к своему кофе, решив не мешать ушедшему в себя флагману. Сейчас её больше интересовали вкусняшки в вазочке на столе. Конфеты, пряники и несколько булочек с повидлом — всё сильно отличалось от угощений старой плавмастерской. В Архангельске даже конфеты имели странный металлический привкус и маслянистую начинку, больше похожую на гудрон, нежели патоку. А сейчас в её руки попал самый настоящий шоколад! И фруктовое повидло!

Пока Атлант за номером четыре уплетала сладости за обе щёки, Ульяновск прикидывал, сколько времени будет уходить у первого члена его ударной группы на перезарядку ракетного вооружения. В неограниченном боезапасе ста тридцати миллиметровой спарки и торпедных аппаратов напарницы он не сомневался, но это являло собой, скорее, неприятный сюрприз для любителей напасть из засады, нежели главную ударную силу.

А вот станет Комсомолец, как и он сам, жертвой шестичасовой перезарядки или ей повезёт — это следовало выяснить в первую очередь. Её главный калибр имел схожую убойность, и при залповом пуске ракеты могли самостоятельно распределять цели, аналогично его собственным «Гранитам». Если напарница сможет хотя бы раз в час выпускать шестнадцать ракет по подсвеченным с самолёта ДРЛО целям, головной боли у авианосца станет значительно меньше. Да и расход самолётов на выполнение задания уменьшится.

— Это и выясним в первую очередь, — произнёс Ульяновск, набрасывая на странице блокнота план учебных стрельб.

— Эм, флагман… — робко позвала его Комсомолец.

— Что такое? — поднял взгляд парень.

Вместо ответа девушка протянула в его сторону пустую конфетницу, виновато опустив взгляд.

— А больше нет, — огорчил её авианосец. — Если очень хочется — могу распотрошить паёк, но там сладости сильно так себе. Слишком насыщены специальными комплексами, превращающими шоколад в нечто со странным вкусом сырой ржавчины, смешанной с сахаром.

— Я думала, это у Коммуны просто вкусы такие, — вздохнула крейсер, поставив вазочку на место.

— Там есть печенье, немного другое, — указал Ульяновск на один из навесных шкафов. — Напомни завтра закупить на обратном пути.

Допив своё кофе, по пути прикончив пару пачек печенья, Комсомолец ушла отдыхать, оставив флагман доводить необходимую бюрократию до ума.

На следующее утро, получив все необходимые разрешения, пара отшвартовалась от причала и направилась к выходу из гавани. Вопреки опасениям Ульяновска, девушка на воде держалась уверенно, хоть и совершала незначительные ошибки при маневрировании.

— «Бродяга-один, на связи Берег, приём», — прозвучал в эфире его новый позывной.

— «На связи.»

— «Квадрат двадцать три девятнадцать чист, можете приступать. Техники подготовят летунов и рыбок через минут пятнадцать», — сообщили из штаба.

— «Воздух имитировать пока не надо, сперва отработаем обнаружение и сопровождение. Этим я займусь. А вот пару рыбок выпустить по команде не помешает», — отозвался Ульяновск, готовя к запуску самолёт-разведчик. — Коми! Как только мой Як-44 наберёт высоту две тысячи, открывай огонь по цели номер один.

— Поняла! — кивнула девушка, заложив циркуляцию влево и увеличивая расстояние между собой и флагманом.

С негромким гулом двухмоторный самолёт взмыл в небеса, провожаемый двумя парами глаз.

— Залпом, — напомнил парень крейсеру.

— Я помню, — сосредоточенно наблюдая за превратившимся в точку самолётом, отозвалась Комсомолец.

— И не буравь так его взглядом, просто мысленно бери на сопровождение, — подсказал Ульяновск. — Иначе выпадешь из окружающей обстановки.

— Я пытаюсь, — произнесла канмусу.

— Терпение и труд, — улыбнулся авианосец.

В этот момент крышка первой пусковой установки крейсера поднялась вверх.

Идя на небольшом удалении параллельным курсом, Ульяновск внимательно наблюдал за своей напарницей. Сосредоточившись на сопровождении самолёта, она стала походить на приготовившегося к атаке скорпиона. В первую очередь, благодаря своему снаряжению, которое имело крайне необычный для Девы Флота вид.

За спиной крепилась пирамида надстройки, опоясывающая талию канмусу выступами ходовой рубки. С ней манипуляторами соединялись две конструкции, напоминавшие разрезанную вдоль киля переднюю половину корпуса. Каждая такая половинка могла двигаться независимо от другой и была разделена на две неравные части, подобно клешне.

Верхняя часть служила креплением восьми наклонных пусковых контейнеров главного оружия Комсомольца. Чтобы реактивные струи стартовых ускорителей не вредили хозяйке, с внутренней стороны пусковые установки были огорожены металлической пластиной, копирующей боковую стену надстройки оригинального корабля.

Нижняя часть отделялась разрезом чуть выше ватерлинии и служила креплением для пятитрубного торпедного аппарата на внутренней стороне. Также с тыльной стороны назодились маленькие башенки шестиствольных АК-630. Две на небольшом выступе над торпедным аппаратом и одна на верхней половине, стволами, обращёнными друг к другу. В самом низу, рядом с местом соединения двух половинок «клешни», смотрели в воду реактивные бомбомёты противолодочного комплекса.

За спиной, изогнувшись дугой, расположился своеобразный «хвост» с башней спаренной артиллерийской установки АК-130 вместо жала, с блоком радарных антенн позади неё. Предшествующий сегмент украшали лючки комплекса «Оса», четыре следующих — по револьверному барабану на восемь ракет комплекса «Форт» с каждой стороны.

Отдельно от хозяйки экипировка Комсомольца производила довольно устрашающее впечатление, усиливаемое двумя прожекторами, похожими на глаза, на крышах мостика слева и справа. Сама канмусу казалась несколько не к месту. На ногах тёмно-серые сапожки с красной подошвой и высоким каблуком в форме рулевого пера, плавно переходящие в чулки светло-серого цвета. Из одежды — плиссированная юбка цвета воронёной стали, сотканная словно из металла и подпоясанная широким кожаным ремнём с красной пятиконечной звездой на бляшке. Грудь прикрывал короткий белый топ, стилизованный под косоворотку, а сверху — лёгкая курточка стального цвета.

Будь на ней китель, сосредоточенно смотревшая в небо девушка внушала бы простому человеку трепет и вызывала уважение. Однако ничем не прикрытый плоский животик, с заметными кубиками пресса, ярко контрастировал на фоне одежды тёмных тонов. Для Ульяновска он словно являлась указателем, куда именно стрелять — в темноте даже без приборов ночного видения не промахнуться. Ему невольно вспомнилась Сириус с ответом «нас такими призвали», когда он поддел гостью на тему её одежды.

— «Бродяга-один, может, всё же, подготовить надводные мишени?» — спросили с берега по закрытому каналу.

— «Пока без надобности. Сперва пусть по волнам постреляет да чаек попугает», — ответил Ульяновск. — Коми… — окликнул он напарницу, решив выяснить зачем она уже десять минут держит открытой крышку пусковой установки.

Договорить парень не успел — его слова сработали, словно спусковой крючок. С громким гулом, дымя твердотопливными ускорителями, из контейнера вылетела первая ракета и устремилась к горизонту. Следом, с другой стороны, огненным копьём взмыла вторая. Третья, пролетев несколько метров, рухнула в воду. Остальные канмусу запустила без эксцессов, кроме одной. Отлетев от носителя, ракета начала описывать петли в воздухе, поднимаясь вверх, и, во избежание ненужных жертв, была перехвачена авианосцем.

— Рано! — выкрикнул Ульяновск, пока девушка пыталась откашляться от попавшего в горло дыма. — Я же сказал — когда наберёт высоту две тысячи!

— Передержала, — виновато ответила Комсомолец.

— Я же говорил, не буравить её взглядом, — вздохну парень, подплывая к напарнице. — Повреждения?

— Никаких, — замотала головой канмусу.

Авианосец с облегчением убрал руку с контейнера аварийного ремкомплекта на поясе.

— «Почему сразу перешли к залповым пускам?» — задал вопрос адмирал Гусоедов.

— «Чтобы выяснить время полной перезарядки и, во-вторых, чтобы отрабатывала второй пункт программы без боекомплекта», — ответил парень.

— «Рискуешь», — высказал своё недовольство командующий.

— «Слишком мало времени на полный цикл испытаний. Я перед первым боевым выходом два месяца отрабатывал стрельбы бортовым вооружением. Такой роскоши, как я понимаю, нам никто не даст, а во враждебных водах слишком рискованно», — пояснил своё решение Ульяновск.

С берега в ответ промолчали, что он воспринял как разрешение на продолжение учебных мероприятий.

— Скорость тридцать, расстояние десять, — скомандовал парень. — Делай как я и не теряй самолёт из виду.

Разогнавшись, авианосец взял курс в район проведения следующего этапа сегодняшних манёвров. Девушка заняла указанную позицию по левому борту, следуя за своим флагманом, позволяя ему по достоинству оценить качество преподавания Коммуной мореходства. Крейсер совершала незначительные ошибки на поворотах, но с каждым зигзагом их становилось всё меньше и меньше.

Однако причиной тому была не неопытность канмусу, а банальная физика. Будучи в шесть раз тяжелее своей напарницы, Ульяновск не мог так быстро менять направление и скорость, как это делала Комсомолец. Раньше он подобного за собой не замечал, считая свои ходовые качества более чем достаточными. Но стоило рядом оказаться более юркой напарнице, которую постоянно приходилось держать в поле зрения, несостоявшийся флагман флота Страны Советов начинал чувствовать себя разогнавшимся носорогом.

— Как «Вулканы»? — поинтересовался авианосец.

— Минутку… — откликнулась Комсомолец, повернув голову к правому ряду пусковых установок. Поочерёдно открыв и закрыв защитные крышки, она отрицательно качнула головой в ответ.

— Примерно время можешь оценить?

— Как?! — выпалила девушка, едва он успел договорить.

— Тебе объяснили, как определять остаток топлива на борту? — дождавшись утвердительного кивка, Ульяновск продолжил: — Принцип тот же, только попытайся сконцентрироваться не на топливе, а на ракетах.

— Хм-м-м… — канмусу начала усиленно буравить взглядом свой главный калибр.

И упустила момент, когда Ульяновск изменил курс.

— Ещё полчаса! — радостно воскликнула девушка, посмотрев направо.

Не обнаружив флагман на положенном ему месте, она закрутила головой в его поисках.

— У тебя радары для чего? — напомнил ей авианосец, скользя следом.

Комсомолец резко развернулась назад.

— Полчаса! — повторила она, прежде чем потерять равновесие от внезапной смены курса.

Споткнувшись о волну, канмусу едва не упала лицом в воду, успев в последний момент выставить клешни своего снаряжения перед собой в попытке затормозить. Те практически полностью скрылись под водой, но задачу выполнили. На секунду крейсер застыла в полупоклоне, после чего выпрямилась.

— Ты должна чувствовать окружающее пространство, даже не имея необходимости смотреть в конкретную точку. Да и я не настолько незаметный, чтобы пропадать с радаров, — подсказал Ульяновск, пока Комсомолец отплёвывалась от солёных брызг, которыми окатило её собственное вооружение, вытянутое из воды. — Ты ведь даже сейчас можешь сказать, где находится мой самолёт, не глядя в его сторону?

— Да, — кивнула она и назвала координаты.

— Так же и тут. Будем практиковаться, так что противолодочным зигзагом передо мной, — скомандовал авианосец. — «Штаб, запустите парочку чаек в нашу сторону, высота стандартная».

— «Принято, Бродяга-один, ожидайте», — отозвались с берега.

Благодаря барражирующему в воздухе радару, запуск учебных беспилотников он засёк сразу. Зная радиус действия локаторов напарницы, ему оставалось ждать, когда крейсер засечёт две новые цели. Задача немного усложнялась пернатыми, устроившими пиршество в месте падения ракет в воду, но Ульяновск надеялся, что крейсер не повторит его ошибок.

— Неопознанные цели, — возрадовался было он, услышав возглас девушки, но его радость оказалась недолгой. — Сорок три, на малой высоте, прямо по курсу! Ещё две идут с востока!

— Ты диагностику запускала? — практически прорычал авианосец.

— Ой, — смутилась крейсер. Спустя несколько секунд доложила снова: — Две неопознанные цели, движутся в нашу сторону!

— Никогда не забывай калибровать гидроакустические станции и радары перед выходом в море, — разочарованно вздохнул Ульяновск.

Воспоминания о побоище, о котором никогда не должны узнать экологи, что он устроил во время первых учебных стрельб, всё ещё жили в его памяти.

— Так, — прогнав посторонние мысли о сошедшей с ума системе наведения, авианосец обратился к девушке, — принимай коды свой-чужой.

Комсомолец вопросительно посмотрела на небольшую печатную плату с микросхемой на его ладони. Затем в её глазах загорелся огонёк озарения, и, взяв плату, она другой рукой коснулась элемента надстройки у себя на поясе. В месте касания открылся небольшой лючок, проглотивший микросхему.

— Коды приняты, — отрапортовала Комсомолец, подняв взгляд в небо. — Подтверждаю один дружественный объект в воздухе.

— Штаб, начинаем отработку программы противовоздушной обороны, — вслух доложил Ульяновск.

— «Начинайте», — раздался в общем канале голос командующего.

— Очисти небеса от противника, — сделал приглашающий жест рукой авианосец, повернувшись к напарнице.

— Есть! — воскликнула она.

Крышка зенитного комплекса откинулась в сторону, выплёвывая свой заряд. Оказавшись в воздухе, ракета запустила двигатели и умчала в сторону цели. Следом, оставляя дымный след твердотопливных ускорителей, устремилась контрольная. Другая пусковая установка повторила процедуру, запустив смертоносную посылку в направлении мишеней.

На мгновение на радаре возникли два небольших облачка обломков, а Комсомолец с довольным лицом отчиталась об успешном поражении. Однако у парня поводов для радости за напарницу не имелось. С берега уже стартовала первая волна летающих мишеней, имитирующих как бомбардировщики, так и торпедоносцы.

Ульяновск имел на борту такую же зенитно-ракетную систему дальнего радиуса, что и канмусу впереди, и поэтому знал все её особенности. «Форт» являлся хорошей зенитной ракетой, но пусковая установка перезаряжалась целых десять минут и только после отстрела всего боекомплекта. По поведению Комсомолец парень смело предполагал, что, выпустив по атакующей волне все шестьдесят четыре ракеты, она останется наедине с парой сотен вооружённых красящими бомбами беспилотников.

Смогут ли две пусковые установки «Оса-МА» и артиллерия защитить ракетный крейсер он сомневался. Сам таких проблем авианосец не имел, неся на борту в три раза больший боезапас, только ракет большой дальности, а ведь у него есть ещё и более совершенные «Кортики». Однако цель повторения последнего похода Ямато в исполнении одинокого крейсера не столько в том, чтобы научиться сбивать воздушные цели, сколько в умении экономить боекомплект.

— Постарайся не запачкаться, — с лёгкой ухмылкой посоветовал Ульяновск, как только Комсомолец заметила на радаре множество новых отметок.

— В смысле? — переспросила девушка.

— Дроны на борту имеют имитаторы авиабомб и торпед, только вместо взрывчатки — ёмкость с краской под давлением, — объяснил он, увеличивая дистанцию между собой и напарницей. — Я в сторонке постою, понаблюдаю…

— Но…

— Тебе нужно научиться отбивать массированные авианалёты.

— В одиночку?! — возмущённо воскликнула Комсомолец.

— И не такое случается в океане, поверь моему опыту. Дам один совет — учитывай дальность разлёта поражающих элементов. Ну и маневрируй поактивнее…

Закусив губу, девушка повернула голову навстречу приближающейся воздушной армаде. Определить точное количество целей она затруднялась, видя на радаре практически сплошное облачко, что двигалось в её сторону. Над головой изогнулся хвост, направив жало на линию горизонта и поводив стволами вверх-вниз.

— …Таким образом, в силу определённых обстоятельств, полностью отработать сегодняшнюю программу учений мы не смогли, — закончил свой доклад Ульяновск, сидя в кабинете командующего.

Адмирал некоторое время молча просматривал отчёты береговых постов наблюдения и службы технического обеспечения.

— Как она? — отложил в сторону документы Гусоедов.

— Отмывается, — с улыбкой ответил авианосец. — Мне только интересно, какой умник намешал загустителя в краску.

— С краской я разберусь, но меня другое интересует, — уточнил мужчина. — Как она справилась с заданием? Учитывая, что ты под предлогом научить её ходить сбросил несчастную с обрыва.

— Мне нужно знать, как Комсомолец поведёт себя там, — указал Ульяновск в окно, из которого открывался хороший обзор на внешний рейд базы. — Начни мы по стандартной программе, с одиночных пусков, к сроку точно не успели бы.

— Имитация атаки двумя сотнями дронов не перебор ли?

— Только так можно было её отучить от стандартной схемы борьбы с воздушными целями. Две ракеты на один самолёт противника — хорошо для борьбы с реактивной авиацией или управляемым ракетным оружием. Глубинные же в первую очередь берут количеством. Подобные массовые авианалёты явление хоть и не массовое, но встречается, поэтому было важно, чтобы она сама сообразила методику борьбы с воздушными стаями.

— Коми смогла?

— С дальним перехватом ещё надо поработать, а вот к артиллерии вопросов нет. Собственно, именно шестистволки её и спасли от превращения в комок соплей. Да и со ста тридцати миллиметровой спарки стреляет метко. Завтра покажу ей, как правильно использовать «Форт», и начнём отрабатывать противолодочный поиск. Его придётся совместить со стрельбами по надводным целям.

— Надеюсь, ничего подобного сегодняшнему ты не устроишь? — поинтересовался адмирал, делая записи в блокноте.

— Я не собираюсь показывать ей то, с чем бы сам не сталкивался, — ответил Ульяновск. — А от массированной подводной засады я бы и сам вряд ли ушёл… без поднятия в воздух всего авиакрыла противолодочных вертолётов, желательно — усиленного.

— Тебе виднее, что там, — указал мужчина ручкой в сторону окна за спиной, — происходит, так что оставлю это на твоей совести. Однако попрошу не макать девочку лицом в грязь. Для канмусу первые стрельбы являются важным этапом формирования её личности. Постарайся не повторять избиений младенца.

— А разве характер не формируется сразу после призыва?

— Не до конца, — закрыв блокнот, командующий откинулся на спинку кресла и как-то по-отечески посмотрел на своего подчинённого. — Окружение оказывает значительное влияние. Поэтому, после призыва новой канмусу, её постепенно приучают пользоваться своим снаряжением. Чтобы проснулись инстинкты, заложенные в неё конструкторами, и она смогла разобрать ту кашу в голове, какая образуется у вновь призванной. С повторным призывом проще, за счёт частично сохранившихся воспоминаний жизни уже как Девы Флота. А теперь представь, какой настрой будет у девочки, когда на первом же испытании перед ней ставят невыполнимую задачу?

Ульяновск задумался над словами своего командира. Доля правды в них была, и сам офицер обладал куда более широким и многогранным опытом общения с канмусу. Однако нынешние его подопечные использовали стиль боя, принципиально отличающийся от привычного адмиралу. У авианосца за спиной имелся богатый практический опыт применения бортового вооружения, полученный потом и кровью. На него он и опирался, когда разрабатывал программу подготовки напарницы.

— Не будь у нас настолько сжатые сроки подготовки, Иван Сергеевич, я бы к подобным занятиям прибегать не стал. Но учитывая обстоятельства, выпустить Комсомолец в море сейчас — гарантированно её потерять при первом серьёзном боевом контакте. Как бы унизительно это ни звучало, на предстоящую миссию я рассматриваю её исключительно как передвижную платформу с дополнительными противокорабельными ракетами и бонусные шесть пусковых установок комплекса «Форт». Поэтому и намерен её учить стрелять туда, куда скажут, и так, чтобы она своим ПВО мне авиагруппу не задела.

— Жёстко, но справедливо, — согласился Гусоедов. — И всё же прими моё пожелание во внимание.

— Я его учту. А теперь, прошу подписать вот это, — протянул Ульяновск командующему заявку на пропуск в город.

— Снабженцы с этим не справятся? — спросил адмирал, но подпись поставил.

— У меня крейсер некормленый дома. И на данный момент одна «убийца авианосцев» скорее похожа на убийцу печений и истребителя конфет. Сколько в неё влезет — я не знаю, так что транспорт бы тоже пригодился, — парень протянул офицеру второй бланк.

— Порадуй девочку, — пробежавшись глазами по бумаге, адмирал подписал вторую бумагу.

— Спасибо, Иван Сергеевич. Разрешите идти?

— Свободен. И печати поставить не забудь, — постучал пальцем по документам мужчина, прежде чем вернуть их Ульяновску.

С оформлением бумажек авианосец разобрался весьма быстро, благо, все необходимые для подписания и постановки печатей находились на своих местах. Парню пришлось недолго побороться с заведующим складом горючесмазочными материалами, который словно от сердца отрывал каждые сто грамм топлива, с получением остального проблем не возникло. Разве что ракетный крейсер, ради кого всё затевалось, в условленном месте встречи отсутствовала.

Круговое сканирование никаких результатов не дало. Постояв немного возле штаба, Ульяновск решил отправиться на поиски напарницы. Ему известны были случаи топографической дезориентации у некоторых канмусу, и мысль о наличии таковой у Комсомольца он гнал прочь из головы. Однако мерзкий шепоток в глубине сознания постоянно напоминал об отсутствии навигационного оборудования у крейсера на момент гибели.

Пропажа нашлась в выделенной эскадре раздевалке. Сидя на лавке, она молча рассматривала эмблему флота на своей шляпке, периодически поглаживая пальцем крылья позолоченного двуглавого орла. Ульяновск хотел было окликнуть её, но замолчал, заметив покрасневшие глаза и слегка опухшие щёки.

«Мда, всё-таки довёл девочку», — мысленно дал он себе подзатыльник.

— Коми.

— М-м? — встрепенулась канмусу. — Прости… Задумалась, потеряла счёт времени, — вытерев лицо тыльной стороной ладони, она встала с лавки.

— Погоди, — остановил авианосец девушку. — Присядь ненадолго, — предложил он ей, опустившись неподалёку.

Комсомолец молча вернулась на место, стараясь не смотреть в сторону своего флагмана. На некоторое время между ними воцарилась тишина, которую никто не решался нарушить. Но поговорить двум кораблям следовало, чтобы не впутывать в дело специалистов, которые в ползущей по траве змее видят сексуальный контекст.

— Шутника, предложившего гениальную идею подмешать в краску загуститель найдут, — начал Ульяновск. — Хотя уверен, не в этом причина твоего состояния.

Комсомолец молча кивнула. Парень воспринял это как зелёный свет и продолжил:

— Насчёт сегодняшнего… Не принимай близко к сердцу неудачи на полигоне.

— Но… — сглотнула комок в горле канмусу. — Я не смогла справиться даже с имитацией летающей фанеры! Не выполнила боевую задачу! — выпалила она, сжав шляпку в руках. — Какой смысл тогда мне выходить в море, если я даже с этим справиться не могу! Какой тогда вообще смысл во мне…

Последние слова Комсомолец произнесла шёпотом.

— Свою задачу ты ведь выполнила, — напомнил Ульяновск.

— Условно погибнув в бою, — обречённо вздохнула девушка.

— Тебе же проводили лекции по классификации Глубинного Флота?

— Карточки, что ли? — переспросила она. — Да. Даже экзамен сдала…

— Тогда напомни, сколько авиаюнитов может единовременно выпустить стандартный авианосец?

— Около шестидесяти. Но одновременная встреча больше двух Во-классов маловероятна, а в одиночку выходить против крупной стаи запрещается.

— К сожалению, специфика нашей с тобой будущей работы именно такие встречи и предполагает. Не скажу, что часто, но регулярно. Однако возвращаясь к полигону — главный принцип ты уяснила, сама и без подсказки со стороны. К тому же, весьма быстро. В результате ты смогла уничтожить атакующее авиакрыло, от которого не всякая авианосная эскадра с сопровождением смогла бы отбиться.

— Знаешь, — медленно начала девушка. — Когда меня призвали — я была счастлива. Служить стране, пусть и не той, что подарила мне жизнь, приносить пользу… Не хочу вновь оказаться бесполезным балластом.

— Я не обладаю настолько подвешенным языком, как майор Шматко, — на лице Ульяновска невольно появилась улыбка от упоминания единственного адекватного психолога на весь штат флота. — Поэтому скажу прямо. Не стоит накручивать себя из-за неудачи в работе, для которой ты не предназначена. Твоя главная задача — наносить быстрые и смертоносные удары по ничего не подозревающему противнику, для чего у тебя есть всё необходимое. И столкновения с двухсот пятнадцатью самолётами не предусматривалось даже проектом. Пусть и поршневыми, но даже они способны перегрузить системы наведения. А тут уж никто бы не отбился. Ты же смогла. Не растерялась, вовремя сделала правильные выводы. Для кораблей с судьбой, вроде нас, это наоборот повод для гордости. Сомневаюсь, что даже Устинов со всеми её модернизациями справилась лучше.

— У неё есть «Палаши», — напомнила Комсомолец и положила на колени несчастную шляпку. — И «Редут» с «Триумфатором».

— И, всё же, не уверен, — с некоторым сомнением в собственных словах сказал авианосец. — Оружие серьёзное, да, но толку, когда количество целей превосходит возможности системы наведения?

— Сомневаюсь, что до неё хоть что-то бы долетело, — вздохнула девушка. — Но тогда в чём смысл этих тренировок?

— Во-первых, психологически подготовить тебя к боевой встрече с подобным противником. В таких ситуациях Девы Флота порой теряются, из-за чего несут потери. Во-вторых, выяснить возможности твоего вооружения в сжатые сроки. Вооружение канмусу класса «крейсер» отличается от такового у авианосца, даже если представлено абсолютными аналогами. Что-то перезаряжается быстрее, другое, наоборот, чуть дольше. Для этого и зашли сразу с залповых стрельб и массированных авианалётов.

— Командующий говорил что-то такое, — нахмурилась Комсомолец, прокрутив в памяти утренний брифинг.

— Не совсем то, и я пропустил несколько пунктов в программе, но смысл остался тем же. Просто… я же должен увидеть, в чьи руки я вверяю свою жизнь, — положив руку на плечо девушки, Ульяновск кивнул в сторону моря, — там. Так что — мир?

— Мы ведь не ссорились, — покачала головой девушка. — Тем более, я держу обиду на себя, а не на тебя.

— Это ты напрасно. Но знаешь, есть хорошее средство, чтобы успокоить нервы. Идём, нас ждёт магазин.

— И конфеты? — в глазах канмусу загорелся огонёк надежды.

— И конфеты тоже.

— Она пошла туда, я видела! — прозвучал из-за угла здания возмущённый женский голос.

Воительница застыла, прячась в тени постройки и растворившись в растительности, растущей вдоль отмостки. Усталость тела от долгой погони давала о себе знать, и в разуме уже начали появляться мысли сдаться на милость стражницам. Но у неё была цель, от которой нельзя отступить, не заплатив высокую цену.

Слишком высокую, по мнению воительницы. Хозяин этого места жесток и безжалостен, попасть в его руки дева не имела никакого желания. Поэтому, выждав, когда утихнут звуки шагов, она продолжила свой путь, осторожно ступая вдоль стены. До укрытия оставалось совсем немного, а там уже при помощи своего дара скрывшаяся в тенях сможет переждать шторм.

Прокравшись последние несколько метров, девушка выглянула за угол и тут же спряталась. Враг хитёр, и ей следовало быть настороже. Однако ей повезло, и улочка оказалась пуста. Стража направилась по ложному следу, предусмотрительно подготовленному при помощи подручных духов. Подобрав полы своего одеяния, воительница перебежала на другую сторону и нырнула в кусты, прислушиваясь к звукам улицы.

Удача снова оказалась на её стороне. Один шаг, затем другой, и вот спасительная дверь уже на расстоянии вытянутой руки. Стоило только потянуться к ручке, как чуткий слух уловил движение внутри. Юная ниндзя не успела среагировать, как на её плечо легла твёрдая рука.

— Попалась, — словно довольный кот промурлыкал напавший из засады враг.

Два рубина с превосходством смотрели на потускневшие аметисты. Пальцы на плече предупреждающе сжались, предотвратив попытку воительницы вырваться. Другой рукой красноглазая достала из-за спины вешалку с…

Девушка с трудом подавила рвотный позыв от отвращения. Подобная ересь, которую на вытянутой руке держала её пленительница, не должна была существовать!

Воздух вокруг воительницы пошёл рябью, а ладони покрылись ярко-голубым пламенем.

— Даже не вздумай! Ты же не хочешь, чтобы остальные узнали, где ты? — предупредила красноглазая.

Однако, выбор был сделан. Лёгкий взмах ладони, и дева освобождается из захвата, а противная миру вещь оседает пеплом на деревянное крыльцо. Её раскрыли, и теперь предстояло снова пуститься в бега, но на плечо легла холодная сталь клинка.

— Спасибо, Тайхо, — поблагодарили красноглазую из-за спины.

Оглянувшись, дева увидела само воплощение ярости в белом кимоно, с мечом, направленным на её горло. Рядом стояло ещё одно, с точно такой же вешалкой в руках, что обратилась в пепел секунду назад.

— Пора бы и тебе вкусить страданий, — облизнув губы, произнесла красноглазая, схватив руки воительницы и зафиксировав их за спиной.

— Не-е-ет!.. — полный отчаяния крик пронёсся по улице.

От одного взгляда на кухонный стол у Ульяновска начинало рябить в глазах. Аккуратная белая скатерть, пережившая на своём веку несколько генсеков и президентов, а то и царей, оказалась практически полностью скрыта под слоем ярких упаковок. Чего только ни лежало на столе: батончики, леденцы, шоколадки, помадки, мармелад, пастила и множество других видов кондитерских изделий, о существовании которых авианосец даже не догадывался. А над всем этим, подобно карикатурному злодею из комиксов, склонилась Комсомолец.

— Хм-хм-хм, — окинула взглядом свою добычу девушка. — С чего бы начать…

Шумно сглотнув, она издала нервный смешок.

Парень в ответ на такое только покачал головой и вернулся к сведению совместного бюджета эскадры. Поход с напарницей в супермаркет оказался куда более выматывающим, как физически, так и морально, нежели он предполагал изначально. Суровый взгляд и уговоры помогали не всегда, от иных полок канмусу приходилось оттаскивать силой. Оставалось надеяться, что этот случай так и останется единичным, иначе он будет вынужден перейти к репрессиям.

Комсомолец, тем временем, сняла обёртку со своей первой жертвы и откусила маленький кусочек.

— На вкус, как счастье, — блаженно выдохнула девушка, прикрыв глаза от удовольствия.

— Надеюсь, ты не всё решила сожрать за один вечер? — поинтересовался Ульяновск.

— Тут ффего по дфе фтуки, — не отвлекаясь от процесса дегустации, отозвалась канмусу.

А стоило парную потянуться к сладостям, она натурально зарычала.

— Тебе завтра снова в море, — проигнорировал предупреждение авианосец и сгрёб половину разноцветной россыпи в пакет.

— Моё! — вцепилась в его руку девушка.

Но была остановлена с грохотом поставленной на стол бутылкой минералки прямо перед её лицом.

— Завтра! — прикрикнул на неё Ульяновск. — И если я узнаю, что ты устроила ночной рейд на кухню — будешь отрабатывать шагистику вместе со срочниками из свежего призыва!

— Нечестно! — продолжила гнуть своё Комсомолец.

Перспектива маршировать с рядовыми по плацу, имея на плечах погоны капитана второго ранга, подействовала на неё, подобно холодному душу.

— Растягивай удовольствие, а не жри всё сразу, — встал из-за стола парень.

Бросив взгляд на шкаф, он убрал в него пакет с законной добычей, а девушка с видом побитого щенка стала дожёвывать начатый фруктовый батончик.

— Значит так, — продолжил авианосец. — Я тебя прекрасно понимаю, новая жизнь, хочется много чего попробовать, но это не стоит утренних проблем с животом. Хотя… — на секунду задумался он. — Опыт ведь сын ошибок трудных. Пожалуй, к срочникам я тебя не отправлю, нет. Сама будешь объяснять причину твоего отсутствия командующему утром.

— Но это всего лишь шоколад! — возразила Комсомолец. — А не залитый в топливопроводы газотурбинных агрегатов мазут!

— О, если бы ты знала… — загадочно ухмыльнулся Ульяновск. — Ничего, всё у тебя впереди.

Девушка с опаской посмотрела на сладости. Сочтя воспитательный эффект удовлетворительным, он решил коснуться ещё одного момента, что недавно буквально вывалился в его прежде размеренную жизнь.

— И ещё кое-что. Как ты успела заметить, для призыва самолётов я использую карточки. Так вот, чтобы такую сделать, мне приходится вручную собрать модель необходимого воздушного судна, а затем при помощи фей провести над ней кое-какие манипуляции, превращая её из простого украшения в оружие. Так что, если радар вдруг ни с того ни с сего покажет тебе крупную отметку поблизости — не несись сломя голову проверять. К противокорабельным ракетам это тоже относится.

— И у всех авианосцев такие сложности?

— Насколько мне известно — да. Тебе повезло с главным калибром.

— Не то слово, — удивлённо покачала головой Комсомолец, потянувшись к бутылке минералки.

— Я могу надеяться на твоё благоразумие? — бросив короткий взгляд в потолок, спросил у напарницы Ульяновск.

— Я не подведу! — после недолгого молчания отсалютовала девушка.

— Что-то мне не нравится эта пауза…

— Честно! Как-то не хочется экспериментировать с ГЭУ перед боевым выходом. К тому же, Коммуна что-то подобное тоже говорила…

— На всякий случай держи аварийный набор под рукой. И вообще, возьми в привычку всегда иметь при себе хотя бы один, — похлопал себя по нагрудному карману авианосец.

— Будет сделано, — кивнула канмусу.

Побуравив взглядом ракетный крейсер, что с предвкушающим оскалом разворачивала шоколадку, Ульяновск пошёл на второй этаж с твёрдым намерением разобраться, что за странные вибрации он чувствует из своей комнаты.

Ставшая родной берлога встретила хозяина в том же виде, в каком её оставили утром, однако авианосец не покидало ощущение присутствия чего-то незримого глазу.

На радарах тем не менее было пусто. Молчали и гидроакустики, не слыша в округе ничего подозрительного. Одновременно интуиция корабля настойчиво гудела в сознании о постороннем поблизости. Кого не должно здесь находиться.

Шкаф парень проверил в первую очередь и не обнаружил никаких порталов в иные миры. Ощущение чужого присутствия не исчезло, вынудив его начать проверять тумбочки. Вдруг какая-нибудь миноноска решила поиграть в прятки и провалилась в другое измерение. И снова его поиски окончились ничем, разве что в верхнем ящике стола оказалась бабочка, крылья которой были вырезаны словно из тончайшего сапфира.

Почувствовав свободу, насекомое пару раз лениво взмахнуло крылышками и вспорхнуло вверх, зависнув перед лицом авианосца. Странное создание показалось ему подозрительно знакомым. Нечто похожее лежало в сейфе в виде заколки, откуда без посторонней помощи бабочка выбраться не могла. А кроме Ульяновска открыть металлическую коробку никто не мог.

В ожившем виде, а не в качестве бижутерии, парень подобное уже видел. За тысячи километров от своего дома, во время одной неудавшейся попытки оккупации его кровати. И света на причину появления бабочки в ящике это не проливало.

Само же насекомое, повисев в воздухе перед лицом авианосца, словно попытавшись что-то рассказать, полетело в сторону шкафа. Предчувствуя неладное, Ульяновск осторожно, чтобы не спугнуть его, снял с ноги тапок. Как только два сапфировых крыла замерли на дверной ручке, он молниеносным движением обрушил прорезиненную подошву на ничего не подозревающее создание.

Раздался негромкий хлопок, и на пол посыпались мелкие осколки стекла, сгорая в синем пламени, не долетая до земли.

— Твою мать, — сквозь зубы процедил Ульяновск, отбросив руку в сторону.

По ощущениям, её словно скрутило в спираль и пропустило через мясорубку. С негромким хлопком вылетевший из руки тапочек ударился об стену, однако этот звук для авианосца заглушил слабый скрип приоткрывшейся двери, и из возникшей щели показался серебристый мех.

Короткий взгляд в сторону входной двери позволил убедиться, что та ещё закрыта. Комсомолец, судя по радарам, находилась на кухне, предаваясь чревоугодию. Тихо вздохнув, парень резко распахнул дверцы шкафа, мысленно смирившись с тем, что там увидит.

— А?! — успела произнести гостья, прежде чем вывалиться на пол и своим видом сильно удивив принимающую сторону.

Исчезло роскошное кимоно, за которое канмусу страны восходящего солнца вполне могли расстрелять друг друга. Вместо него на кансен оказалась короткая, едва прикрывающая ягодицы, юбочка цвета мокрого асфальта и откровенного вида чёрно-белый топик, прикрывавший, и то — с трудом, грудь и верхнюю часть живота. В середине топика и вовсе состоял из тёмной полупрозрачной ткани, оставляя в качестве последнего оплота перед наготой узкую, толщиной едва ли с ладонь, полоску чёрной ткани.

Девушка подняла взгляд вверх, и в её фиолетовых глазах Ульяновск отчётливо увидел панику. Прежде чем он успел что-то сказать, обладательница девяти серебряных хвостов его опередила:

— Спрячь меня! — взмолилась Шинано, вцепившись ему в ноги.

Договорить она не успела — помешала ладонь парня, прикрывшая ей рот. Не дожидаясь ответа, одетая в чёрный чулок ножка лёгким ударом закрыла дверцу. Вторую прикрыл один из хвостов, с неожиданной для мягкого мехового отростка силой ударивший по деревяшке.

— Ты хоть понимаешь, что творишь? — прошипел авианосец, игнорируя крепкую хватку изящных рук вокруг ног, и шагнул к шкафу.

Поборов сопротивление хвостов, попытавшихся помешать открыть шкаф, он заглянул внутрь. Вместо вешалок с платьями, среди которых сидела Шинано, там лежали его вещи. Увидев это, девушка с облегчением вздохнула.

— Дерьмо… — радости незваной гостьи Ульяновск не разделял. — И что мне с тобой делать? — обратился он к кицуне на полу. — Это раз.

— Приютить? — невинно предложила кансен, попытавшись изобразить самое жалостливое лицо.

— Во-вторых, как ты здесь оказалась и, ради бога, что на тебе надето? — не поддался на провокацию авианосец.

Шинано на секунду застыла, а затем посмотрела вниз, на своё декольте. Лисьи ушки на её голове резко встали торчком, и девушка быстро отпрыгнула в сторону, практически на лету укутывая себя в меховую броню из хвостов. В итоге, на пол приземлился серебристый мохнатый шар с торчащей из него головой.

— Не смотри! — смущённо произнесла она, прижавшись спиной к стене.

— Ты пришла ко мне домой без приглашения, — развернулся в её сторону парень. — И считаешь уместным диктовать условия?

— Это просьба, — парировала Шинано.

— Флагман, всё в порядке? — прокричала с первого этажа Комсомолец. — А то как-то подозрительно люстра качнулась!

Закутавшаяся в хвосты кицуне бросила полный возмущения взгляд вниз, где приблизительно находилась канмусу ракетного крейсера.

— Я не… — зашипела было она, но Ульяновск её перебил.

— Всё отлично! — крикнул он напарнице.

— Точно? — из-за двери послышались шаги.

— Сиди тихо, — шикнул авианосец своей ушастой коллеге.

И прежде чем та успела что-либо ответить, затолкал её голову внутрь мехового кокона. Внешне кансен стала напоминать серебристое кресло-мешок, что натолкнуло Ульяновска на коварную мысль, как скрыть гостью в своей радиотени. Пусть умение использовать радиоэлектронику без призыва снаряжения и, тем более на берегу, приходило с опытом, он решил перестраховаться.

— Ты уверен? — постучалась в дверь Комсомолец.

Авианосец в это время устроился на коленях одной беглянки. Не ожидавшая подобного Шинано ойкнула, ощутив, как на неё навалилось нечто массивное.

— Проверь, если не доверяешь, — предложил Ульяновск.

Приоткрывшаяся дверь заглушила всякое возмущение со стороны импровизированного кресла, а заглянувшая в приоткрытую дверь Комсомолец увидела своего флагмана. Вольготно развалившись в странном кресле, закинув руки за голову, тот вопросительно посмотрел на свою подчинённую.

— Неужели в них удобно? — спросила канмусу.

— Кому как. Мне даже очень, — просунув руку сквозь меховую броню Ульяновск почесал макушку Шинано. — Мягко, тепло, комфортно.

— Никогда не понимала любителей подобного.

— Осуждаешь?

— У каждого свои вкусы.

— Мне прокомментировать твою страсть к сладкому? Я ведь помню, что ты набрала три килограмма батончиков с содержанием сахара уровня «слиплись задница и спина».

— Они не настолько уж и плохи! — попыталась защитить своё лакомство Комсомолец.

— Н-да? Я только открыл один, и мне уже показалось, что стою посреди озера патоки.

— Ты… что сделал? — сдвинула брови девушка.

— Ты знаешь, что сахар хорошо горит?

— Это всё ложь и провокация! — наигранно оскорбилась канмусу и отправилась обратно заниматься уничтожением сладостей.

Не успела закрыться дверь за крейсером, как меховой кокон раскрылся, подобно цветку, в центре которого оказался парень. Две руки в чёрных бархатных перчатках с открытой кистью обняли авианосец сзади, прижимая его к себе спиной.

— Грубиян, — тихо произнесла Шинано, положив голову ему на плечо.

— Тебе показалось, — ответил Ульяновск.

Промолчав в ответ, девушка чуть привстала. Из-за этого он съехал с её колен на пол, а его голова оказалась на груди кансен. С немым вопросом парень посмотрел вверх, в глаза склонившейся над ним кицуне, которая вела себя слишком подозрительно.

— В прошлый раз ты сопротивлялся, — напомнила Шинано.

— В прошлый раз ты не была столь активной, — парировал Ульяновск. — Приходилось приложить усилия, чтобы добиться от тебя хоть какой-то реакции. Может, объяснишься, пока я не перейду от слов к делу? Или всё же посоревнуемся, у кого турбины мощнее?

Кансен задумалась, о чём свидетельствовали медленно опускающиеся ушки.

— Осуждать не буду, обещаю, — добавил он.

Хвосты нервно задёргались, а их хозяйка прикрыла глаза и обречённо вздохнула.

— Меня поймали и хотели заставить делать неприятные вещи, — прошептала девушка.

Это частично объясняло авианосцу внешний вид гостьи.

— Хочешь об этом поговорить?

Заставить канмусу надеть что-то против её воли могла только другая Дева Флота, однако Ульяновск сомневался в подобном коварстве боевых товарищей. Защитницы человечества, как мог судить Ульяновск из докладов командующих, не походили на обитателей змеиного гнезда, каким рисуют женский коллектив. Поэтому, с учётом постоянных оговорок других визитёрш из параллельных вселенных, оставался только один вариант.

— Это всё они… — услышал он тихий голос.

— Они?

— Я всего лишь внушила адмиралу идею отправить девчат поддержать гоночные команды отечественных автопроизводителей. Но и представить не могла, каким она окончится успехом. Теперь мне пытаются отомстить! — пылая возмущением, заговорила Шинано. — Как будто это я изготовила костюмы, в какие пришлось облачиться Тайхо, Шокаку и Зуйкаку! Атаго ведь понравилось!

— Чего? — переспросил Ульяновск, но девушку будто прорвало.

— В результате, девчата решили, что именно я корень всех бед и должна понести ответственность! Заранее сговорились! Как иначе объяснить, что Такао смогла уговорить Ойген отдать костюм, а остальные как-то убедили Амаги немного его переделать. Мало того, так еще и специально на размер меньше сшили…

Распаляться дальше лисе, перешедшей на японский, не позволила ладонь парня, закрывшая ей рот.

— Где связь?

Шинано промычала что-то неразборчиво в его ладонь, на что Ульяновск покачал головой в ответ.

— Прошу, соблюдай режим тишины. У меня нет желания объяснять твоё появление своей напарнице, незачем портить девочке психику. А теперь с самого начала и без эмоций, — попросил авианосец, убрав руку от лица девушки. — Хорошо?

После секундного молчания кансен кивнула и начала свой рассказ. О том, как почувствовавшая пространственные возмущения в чужом шкафу, Шинано спланировала и реализовала самую настоящую спецоперацию. Внушила командующему безумную идею, оставившую базу временно без самых боеспособных авианосцев. А сильнейший так и вовсе вывела из строя, аргументируя свои действия отсутствием желания позволить некоему «прототипу» вмешаться.

И всё ради портала в другой мир, за что и поплатилась позднее.

— Что? — закончила изливать душу кансен, но опустив глаза, столкнулась с непонимающим взглядом парня.

Ульяновск, лёжа на груди девушки, молча смотрел вверх и размышлял. Те временные неудобства, каковые Шинано преподносила как невероятные страдания, могли иметь смысл, получи она выгоду от пребывания в его комнате. Однако, согласно Формидебл, бенефициаром от наличия портала был именно Ульяновск.

— В чём смысл?

— Смысл чего?

— Твоего стремления к порталу, — уточнил парень. — Зачем тебе это?

Лиса замолчала и отвернулась, усиленно рассматривая что-то на стене.

Дав ей немного времени на ответ, и так его не дождавшись, Ульяновск встал на ноги и медленно побрёл к шкафу.

— Ты чего? — обеспокоенно спросила кансен.

Достигнув цели, авианосец сделал демонстративно глубокий вдох и распахнул дверцы.

— Домой, — повернулся он к девушке. — И подумай над своим поведением!

— Э? — только и смогла выдавить из себя Шинано.

— Что тут непонятного? — спросил авианосец у хлопающей глазами лисы. — У меня на носу крупная военная операция с запредельно высокой степенью риска. Времени заниматься чепухой нет.

Кансен хотела что-то возразить, но тут из шкафа донёсся приглушённый женский голос, чем-то явно недовольный, судя по интонациям. Застыв статуей, она с опаской посмотрела в деревянную коробку портала, а затем на парня, что сделал приглашающий жест внутрь.

И тут она с неожиданной для парня грацией — и, самое главное, бесшумно — разогнулась, подобно взведённой пружине. Прыжок гостьи напомнил Ульяновску эпизод из одного фильма про диких животных, в котором лисы охотились зимой на мышей-полёвок. Перехватить Шинано в полёте ему не составило труда, однако, проявив невиданные ранее чудеса гибкости, она смогла извернуться и закрыть шкаф, приглушив звук хвостами.

— Не надо, — взмолилась девушка, повиснув на своём атомном однокласснике.

— С чего вдруг? Тебе всего-то надо несколько часов повилять кормой перед зрителями.

— Не хочу! — продолжила гнуть своё Шинано.

Подумав немного, а не стряхнуть ли навязчивую лису на пол, Ульяновск решил всё же побыть вежливым хозяином. Усадив девушку на кровать, он молча стал ждать объяснений.

— Я не люблю людные места, — начала кансен, положив голени под себя, сев в привычную для японок позу сейдза. — Слишком много эмоций… тяжело сохранять концентрацию.

Однако, насколько парень знал этикет островной страны, сцеплять руки в замок на коленях было совсем не обязательно. Тем более обладательнице столь пышных форм.

— После подобного приходится долго медитировать, чтобы вернуть прежнюю ясность взора, — продолжила Шинано. Грустно вздохнув, опустив ушки, она добавила: — Меня за это ругают, считая лентяйкой. Только верховная жрица Империи понимает мои неудобства, но убедить остальных она не в состоянии. Другие считают, что она просто бежит от проблем, и уважают её только за заслуги прошлого.

— Знаешь, не покажи ты мне ранее те видения, я бы назвал тебя излишне суеверной. Но какое отношение твоя экстрасенсорика имеет к моему шкафу?

— Здесь спокойно, — ответила Шинано.

— Спокойно… — повторил Ульяновск, посмотрев в окно. — Много ты знаешь…

— И ты нуждался в помощи, — улыбнувшись, девушка подняла взгляд. — Тогда. И сейчас.

— Боюсь, сейчас ты бессильна, — вздохнул авианосец. — Хотя за предложение спасибо.

— Ошибаешься, — произнесла лиса, поднимаясь на коленях.

Когда она положила ладони на его щёки, Ульяновск испытал чувство дежавю. Вновь вокруг пары авианосцев закружились синие бабочки. Как и в прошлый раз девушка закрыла глаза и наклонила его голову, чтобы они коснулись лбами друг друга.

— Доверься мне, — прошептала Шинано.

Парень спокойно ждал, что в этот раз покажет ему гостья из другого мира, одновременно стараясь не смотреть на соблазнительные губы девушки и тем более не опускать взгляд ниже.

Шло время, соблазн вёл борьбу с моралью, а полуголая кицуне так и стояла неподвижно. Ульяновск было подумал, что та совсем обнаглела и уснула, но её ладони ни с того ни с сего стали холодными. Закрытые веками глаза забегали, словно Шинано что-то искала.

— Небеса схлестнутся с алым огнём, заявив права на земную твердь, — стараясь унять дрожь, зашептала кансен. — Но не камень они жаждут, обречённые на кону… Снежный крест дал своё согласие…

Девушка замолчала и обмякла, потеряв сознание. Вовремя среагировавший Ульяновск не дал ей упасть, подхватив на руки, обеспокоенно осматривая побледневшую гостью.

— И что это сейчас было, — пробормотал он, вытерев струйку крови под носом Шинано.

Уложив её на кровать, авианосец проверил пульс и дыхание, после чего надавил на точку над верхней губой под носом. Отсутствие какой-либо реакции подтвердило, что девушка не симулирует, а действительно находится без сознания. Поэтому, он, бормоча под нос ругательства про всяких гадалок, пошёл на кухню.

О причинах подобной реакции кицуне Ульяновск догадывался, пример Сириус и Белфаст давал представление о воздействии глубинных на психику Дев Флота из другого мира. И если Шинано действительно обладала неким духовным даром, ауру негатива она воспринимала куда лучше. К сожалению, никаких средств против этого в распоряжении канмусу не имелось, кроме сладостей. Фраза «заесть проблему» для них имела свой особый смысл.

Комсомолец на появление флагмана на кухне не отреагировала, продолжая рассматривать убранное в навесной шкаф богатство.

— Ты хоть чаем это запила? — поинтересовался Ульяновск.

— Угум, — кивнула крейсер. — А это что за коробочки? — спросила она, указав на стопку коричневых картонных прямоугольников.

— Это? — пригляделся к выбитому на одной из сторон буквенно-цифровому обозначению авианосец. — Тебе, как любителю сладкого, это не понравится. Если по-простому — сублимированный быстрорастворимый шоколад из рационов морских пехотинцев. Разжился недавно благодаря одному знакомому мичману.

Услышав объяснение, Комсомолец одёрнула руку от коробки, будто обожглась.

— Сублимированный шоколад? — прошипела она. — Да ещё и растворимый? Кто только додумался до такого извращения?! — старательно изображая кобру, которой топтались по хвосту сапогом, девушка принялась перекладывать свои сладости на другую полку.

— Зря ты так. Весьма хорошая вещь, особенно если заваривать сразу две порции в кружке. Кстати… — вспомнил Ульяновск о лежавшей в отключке лисе. — Я за чем-то подобным и пришёл.

Крейсер посмотрела на него с таким осуждением, словно он помочился на вечный огонь.

— Атомный реактор не повод есть гадости, — буркнула девушка.

— Ты бы почитала состав того, что ты недавно съела. Такими темпами, глядишь, вырастишь в Орлана, — подмигнул напарнице авианосец, дотронувшись до чайника. — О, ещё горячий…

— Спасибо, откажусь, — отрицательно покачала головой Комсомолец. — Меньше знаешь — крепче спишь.

— А вот это правильно, — выудив из коробки два пакетика смеси, Ульяновск принялся заваривать напиток. — К слову, тебе ничего такая вещь, как «Снежный Крест», не говорит?

— Снежный крест… — повторила канмусу. — Нет. Никогда не слышала о подобном. Какой-то топоним в Северном Ледовитом?

— Если бы я знал… — пожал плечами авианосец, постучав пальцем по кружке. — Уверена, что не хочешь попробовать?

Крейсер, видя, как горка чёрного порошка превращает кружку в самую настоящую чёрную дыру, удвоила усилия по перемещению своего добра. Как только последняя шоколадка оказалась на новом месте, она поспешила покинуть кухню.

— Я лучше спать, — остановилась в дверях девушка. — Ванная не нужна?

— Их в доме три, — напомнил Ульяновск.

— Я просто доложить, — пробубнила Комсомолец и скрылась за дверью.

— Эх, молодёжь, — вздохнул авианосец, доставая из холодильника банку сгущёнки. — Совсем ничего не понимает в готовке…

Всего две ложки молочного продукта превратили миниатюрный портал в бездну в приятно пахнущий молочным шоколадом напиток.

— Никакого внимания к мелочам, — покачал головой Ульяновск, спрятав банку поглубже в холодильник.

Вернувшись в комнату, он чуть не уронил кружку на пол. Лежавшая прежде в бессознательном состоянии лиса мирно спала, перевернувшись на бок в обнимку с одним из своих хвостов. Оставшиеся восемь играли роль одеяла, укутав свою хозяйку.

«Нет, ну это уже наглость», — пронеслось в голове авианосца, когда он разглядел подушку, скрытую под серебряными волосами Шинано.

Едва слышно щёлкнул дверной замок, дабы отсечь нежелательные случайности. Кружку парень поставил на стол, а сам склонился над кансен. От бледноты, из-за которой лиса стала больше напоминать глубинную, не осталось и следа, кожа вернула прежний здоровый румянец.

Раздумья о способе побудки захватчицы, вновь попытавшейся оккупировать чужую кровать, много времени не заняли. Одного взгляда на дрогнувшее лисье ухо хватило, чтобы сделать выбор. Но едва Ульяновск коснулся мягкой шёрстки, девушка открыла глаза и виновато улыбнулась.

— Я не хотела, — извинилась Шинано, зевнув и прикрыв рот ладошкой.

— Вижу, — демонстративно покивал парень. — И подушка сама по себе тебе под голову легла.

Кансен попыталась принять ещё более виноватый вид, но авианосец по глазам видел, что та ни капельки не раскаивается в содеянном.

— Поднимайся, — взяв со стола кружку с горячим шоколадом, Ульяновск протянул её девушке. — Выпей.

— Это? — спросила она, сев на кровати и свесив ноги на пол.

— Я догадываюсь, что ты там могла увидеть в своём… видении, — хоть на его языке вертелось совсем другое слово, парень решил гостье не грубить. — Шоколад помогает снять последствия, поверь. Горячий делает это ещё быстрее.

Взяв кружку в руки, Шинано осторожно понюхала содержимое, а затем по-кошачьи опустила в него язык.

— Горячий, — всхлипнула она, когда закономерно обожглась.

— Я ведь предупреждал, — вздохнул авианосец. — Пей, и рассказывай, что ты там высмотрела.

Лиса опустила взгляд в кружку, сжав её в ладонях, словно пытаясь согреться.

— Не знаю, сможет ли тебе это чем-то помочь, — шёпотом заговорила она. — Но я видела, как порождения тьмы — нечестивые отродья из плоти и металла — рвут друг друга на части. А за бойней наблюдают два чудовища в человечьем обличии…

Под конец голос кансен задрожал, и Ульяновск легонько подтолкнул кружку вверх. Несмотря на откровенную одежду, дополняющую её соблазнительные формы, девушка больше походила на брошенного котёнка, нежели на грозу мужских сердец. И даже милые ушки, которые парень, сам того не заметив, начал поглаживать в попытке утешить лису, оказались прижатыми к голове.

— М-мои уши… — сорвался стон с губ Шинано.

— Можешь хоть примерно описать кого-то из человекоподобных? — пропустил авианосец мимо ушей слабые возражения одноклассницы. — И шоколад всё-таки пей, помогает, — напомнил он.

Девушка попыталась было повертеть головой, чтобы избежать поглаживаний чувствительной части тела, но безуспешно. Вздохнув, смирившись со своей судьбой, она отпила из кружки и продолжила:

— Первая в чёрном платье, повелевающая огромным двухголовым демоном без глаз, — вздрогнула кансен, одним глотком ополовинив содержимое. — Вторая — её полная противоположность. Полностью белая, объятая алым пламенем ненависти… Помню только причёску из двух боковых хвостиков, перевязанных алым пламенем, будто лентами… Не проси больше, не хочу вспоминать, — зажмурившись, она замотала головой.

— Не буду, — уверил её парень.

Шинано замолчала, сконцентрировавшись на шоколаде, который уже начал остывать. Прежнее раздражение Ульяновска, вызванное свалившейся в обморок лисой, сменилось сочувствием. Даже среди канмусу многие впадают в оцепенение, увидев глубинную химе, так что кансен подобное можно было простить.

— Палау… — спустя некоторое время она набралась смелости и нарушила тишину. — Одну из них звали Палау… Вторую…

— Ты и про вторую узнала, — с одобрительной улыбкой произнёс авианосец.

— Фалира… — выдохнула Шинано.

Теперь уже Ульяновск застыл столбом, прекратив поглаживать ушки девушки.

— Повтори, будь добра, — выдавил из себя Ульяновск.

Он до последнего надеялся, что ослышался, но Шинано разрушила его надежды:

— Фалира и Палау… Чёрное и Белое… Ай!

Авианосец непроизвольно сжал руку в кулак, на секунду позабыв, что почёсывал весьма чувствительные ушки гостьи. Не ожидал он услышать из её уст имена тех, кого его собственное командование считало всего лишь галлюцинациями, вызванными длительным пребыванием во враждебных водах. Просто потому, что не встраивались в принятую международным сообществом теорию о Глубинном Флоте. Всё бы ничего, да только эти «глюки» обладали достаточной силой, которая позволяет контролировать все стаи глубинных на огромной территории и координировать их действия.

— Именно они сами? — медленно произнёс парень, отпустив ухо девушки.

Присутствие всего лишь одной суперхиме в зоне проведения будущей операции переводило всё в разряд гарантированного самоубийства. А сразу две — даже если сцепятся друг с другом — Ульяновск не рискнул бы подходить на дистанцию пуска «Гранитов».

Ему хотелось верить, что это розыгрыш или попытка Шинано выбить собеседника из колеи. Не могла она знать этих имён, какие он сам слышал один-единственный раз за тысячи километров от дома среди бушующих вод Тихого океана. Выводы напрашивались нерадостные.

— Сами, — осторожно кивнула кансен. — Но в бой пойдут не они. Не могу объяснить, словно чёрная и белая тень оживут и сойдутся в поединке посреди бури…

Такое уточнение настроение Ульяновска не подняло. Чтобы уничтожить простую высшую глубинную класса химе нужна большая, хорошо слаженная, эскадра канмусу. Часть отвлекает свиту, пока ударный кулак превращает главную особь в кровавое пятно на воде. С суперхиме, на его памяти, Объединённый Флот ещё не сталкивался, и специфику устройства их стай не только не знал, но и не хотел принимать во внимание, несмотря на целую коллекцию результатов наблюдений за противником, в том числе и со стороны российского командования.

По силе Фалира отличалась от родственных химе-линкоров так же, как отличается по огневому воздействию танковая пушка калибра сто двадцать пять миллиметров от пистолета. Цель сама по себе сложная, ввиду видовой принадлежности, так ещё помимо разнообразных мутаций окружённая множеством сильных особей, среди которых особняком стоит эдакая личная гвардия и её командир. Тварь настолько же сильная, насколько и умная, чтобы выжить под началом более сильной химе в среде с гипертрофированным правом сильного.

Про Палау он знал немного. Что по описанию одной говорливой субмарины глубинных она похожа на тип южной химе, не более. В чём-то сильнее, нежели собратья-линкоры, в чём-то слабее, но из-за более компактного демона-симбионта куда подвижнее и опаснее.

— Нда… — только и оставалось выдохнуть несчастному авианосцу. — Знаешь, что бывает с гонцом, который приносит дурные вести? — обратился он к Шинано.

— Не виновата я! — девушка немного отодвинулась в сторону. — Оно само!

— Да я верю тебе, но…

Лиса под взглядом авианосца поёжилась в ожидании вердикта.

— За предупреждение спасибо, — отступив на шаг назад, Ульяновск повернулся к замаскированному под шкаф межмировому порталу. — Сколько там твои культурно-массовые мероприятия будут длиться?

— Чего? — переспросила Шинано.

— Куда тебя так вырядили? — парень выразительно посмотрел на ту пародию одежды, в какую была одета гостья.

— По идее три-четыре дня… — перебирая мех одного из хвостов, неуверенно ответила девушка-лиса.

Ульяновск прикинул в уме разницу во времени. День, максимум, два, потерпеть незваную гостью и вызванные ею неудобства он мог, однако что потом — неясно.

— Хорошо, допустим, ты переживёшь и успешно вернёшься домой. Что дальше?

Кансен молчала, найдя разглаживание меха более интересным и важным занятием. Ответа на заданный вопрос, как понял парень, у неё не было, что вызывало некоторое замешательство. И подобное пренебрежение последствиями с её стороны, имея дар предсказать будущее, потихоньку начинало выводить авианосец из себя.

— Позволь, я тебе отвечу, — предложил Ульяновск. — Как бы я поступил на месте твоих товарищей. Следи за рукой, — щёлкнул он пальцами, привлекая внимание лисы. — По твоей вине некоторые канмусу…

— Кансен, — поправила его Шинано. — И я не виновата!

Заметавшиеся в праведном возмущении хвосты смотрелись мило, в отличие от хозяйки. Скрестив руки под грудью и обиженно надув щёки, кицуне выглядела бы более выразительно, не будь на ней наряда девушки с низкой социальной ответственностью.

— Да-да, вини во всём меня. Ведь всегда проще сказать, что виноват мужчина, — хмыкнул авианосец. — Но этот вечный спор оставим на потом, сейчас он роли не играет. Я просто поставлю себя на место… Тайхо!

Пример парень выбрал удачно, как он мог судить по вздрогнувшей при упоминании этого имени кансен.

— Смотри дальше. Из-за тебя меня, в смысле — Тайхо…

— Не похож, — проворчала Шинано.

Ульяновск её проигнорировал, вспоминая постер в комнате хозяйки его временного четвероногого питомца.

— …Вынудили одеться в… тряпочки. И попытались вынудить снова, но виновница этого предприняла попытку скрыться от справедливого возмездия. Успешно. А теперь вопрос — что мешает мне, то есть — Тайхо, в компании с остальными жертвами любителей поглазеть на сексуальные тела Дев Флота, не отыграться как-нибудь на тебе?

По тому, как всё шире и шире открывались глаза лисицы, авианосец счёл, что попал в яблочко со своими предположениями. Неизвестно, что Шинано успела себе напридумывать, но в брошенном на него взгляде отчётливо читалась паника.

— Я не могу сейчас вернуться!

— Я ж не зверь, домой тебя отправлю чуть позже. Просто совет на будущее — поговори хотя бы с Тайхо или с другой девушкой, кому доверяешь.

— Мне вряд ли поверят, — неуверенно произнесла девушка.

— А ты попробуй, — посоветовал Ульяновск.

Подойдя к кровати, он обошёл сидящую девушку и встал возле головного угла.

— Вдруг получится, ты ведь не знаешь.

— Я не могу использовать свой дар в личных целях, — произнесла лиса, прикрыв лицо хвостом.

— Охотно верю, — кивнул авианосец. — Да только не об этом я говорил. Подумай над этим, а пока…

Он откинул угол покрывала в сторону.

— Раздевайся, — не терпящим возражений тоном обратился к кансен Ульяновск.

От подобного заявления Шинано потеряла дар речи, оставшись сидеть на краю кровати, хлопая глазами.

— Э? — не сумев подобрать слов, выдавила она из себя, беспомощно пытаясь подобрать слова.

— Мне повторить? — спросил авианосец, снимая с себя футболку.

Лиса пролепетала что-то неразборчивое и начала укрываться своими хвостами, формируя подобие кокона, поджав ноги. Не прошло и минуты, как на краю кровати возвышался серебристый меховой шарик.

— По-хорошему тебя бы ещё и вымыть… — усмехнулся парень, заглянув в многострадальный шкаф.

Портала в нём не обнаружилось, чему обрадовались как он сам, так и огромный комок меха на кровати. Вытащив две белые безразмерные футболки, Ульяновск кинул одну из них на голову Шинано, накрыв ею два любопытных синих глаза, выглядывающих из-под хвостов.

— Переодевайся, — надев футболку, обратился он к лисе. — Ты же не собираешься спать в латексе. Или же для тебя такое не ново?

— Это не латекс, — донеслось из-под футболки.

— Явно какая-то синтетика, — отмахнулся авианосец. — Как бы то ни было — тебе лучше переодеться.

Меховой шарик какое-то время не отзывался, хотя из него доносились странные звуки. Затем буквально всосал в себя футболку и затих.

— Я мог бы выйти, — напомнил парень Шинано, чья голова показалась наружу.

— Прошу прощения, — виновато произнесла кансен. — А больше ничего нет?

— Сомневаюсь, что с твоей анатомией будет удобно в штанах, — улыбнулся Ульяновск и встал перед гостьей. — По идее, длины должно хватить, чтобы прикрыть всё нужное и не создать дискомфорта. Можешь сложить вон там, — указал он на ближайший стул.

Хвосты девушки разошлись в разные стороны, подобно распустившемуся цветку, выпуская свою хозяйку на волю. Та аккуратно встала с кровати и, прижимая одной рукой свёрнутое недоразумение чёрного цвета, а другой — подол юбки, короткими шажками переместилась к указанному месту. Этим воспользовался авианосец, начав расстилать постель.

— Одеяло не отбирать, у тебя для этого есть хвосты, — повернулся он к девушке.

— А… — хотела что-то сказать Шинано, но высказать возражения ей не удалось.

— Можешь спать на полу, я не возражаю. Тем более, у японцев, как я слышал, так принято…

Договорить Ульяновск не успел, массивная серебристая молния пронеслась мимо него и улеглась возле стены. Глядя на хитро поблёскивающие глаза кансен, натянувшей одеяло почти до самого носа, ему оставалось только обречённо вздохнуть. Появившаяся из шкафа девица мало того, что вывалила на голову весьма скверное предсказание, так ещё, будучи кораблём, вела себя так, словно никогда не стояла у причала борт о борт с другим коллегой.

— Только без рук, — решила добить его Шинано.

— Знаешь, ты ходишь по очень тонкому льду, — снова вздохнул авианосец и расстегнул штаны.

— Коми, как связь с тарелкой? — спросил Ульяновск, отслеживая по радару приближение транспортного самолёта.

— Вижу двенадцать целей, — прищурилась Комсомолец, пытаясь что-то разглядеть на линии горизонта. — Ещё бы понимать кто где…

Пара кораблей мчалась по волнам, выжимая максимальные тридцать узлов из своих движителей, обходя по широкой дуге обнаруженного противника. Условия манёвров требовали от ракетного крейсера поразить цели, не нанеся повреждений союзным судам, из-за чего Коми уже полчаса буравила взглядом серую даль.

— Может, подойти поближе? — протёрла уставшие глаза самая младшая из «Атлантов».

— Загоризонтным радаром ты уже отработала, — напомнил авианосец. — Командующий остался доволен. Я попробую тебе подсветить.

— Но у меня уже голова болит от поддержания постоянного канала связи с самолётом ДРЛО! — жалостливо произнесла девушка.

— Вот теперь ты имеешь некоторое представление, каково мне, — усмехнулся парень. — В общем, пятая, шестая, девятая и двенадцатая отметка — свои. Подтверди.

Комсомолец ещё сильнее сдвинула брови. Почувствовав недовольство своей хозяйки, похожее на скорпиона снаряжение угрожающе пошевелило крышками пусковых установок.

— Хм… Да, вижу, — кивнула крейсер. — Кто там в плане бронирования?

— Не доросла ещё сквозняками бить, — одёрнул её Ульяновск. — По ракете на каждую цель, чтобы наверняка.

Он уже начал жалеть, что показал утром, как можно одним выстрелом поразить две, а если повезёт — и больше, цели. Ракета массой почти в семь тонн, влетая в голову глубинного эсминца, как правило, не успевала сдетонировать и летела дальше, превращая того в кровавую кашу из быстро разлагающейся плоти и хитина. Оставшегося импульса хватало, чтобы как минимум критически повредить какой-нибудь тяжёлый крейсер, неосмотрительно подставивший борт.

В бою Ульяновск на эсминцы ракеты не тратил, предпочитая прошивать насквозь небронированные места глубинных рангом повыше. Но способ требовал максимальной концентрации при наведении ракет на конечном участке траектории, поэтому использовался им редко. В основном, когда надо было проделать брешь в охранном ордере химе, расчистив дорогу авиации.

— Две цели слишком близко к отметке номер девять, — процедила Комсомолец, закладывая циркуляцию в сторону от мишеней. — Могу промазать.

— Не промажешь. Работай по моей подсветке, я пока приму посылку, — приободрил её авианосец, поднимая в воздух звено транспортных вертолётов.

Закончив разворот, Комсомолец направила клешни своего скорпионоподобного снаряжения в сторону противника. С громким недовольным шипением пусковой контейнер покинула первая ракета, дымя стартовыми ускорителями. Следом в полёт отправились ещё семь, скользя почти у самой воды, подчиняясь командам ведущей в залпе.

Авианосец краем глаза наблюдал за действиями напарницы, отслеживая траекторию ракет при помощи поднятых в воздух самолётов-разведчиков. Перед ним стояла задача чуть посложнее, чем прибить половиной залпа группу загоризонтных целей.

В силу особенностей своей энергетической установки, Ульяновск во время походов в дополнительном обеспечении боекомплектом и топливом нуждался редко. Обычно хватало загруженного на борт запаса, позволяя не дёргать транспортную авиацию почём зря. Комсомолец же такой роскоши была лишена — её газотурбинные двигатели очень быстро съедали топливо даже без использования форсажа.

Стандартной заправки, как удалось выяснить Комунне, девочке хватало на две недели патрулирования с боями слабой интенсивности. А будучи крейсером, она пополняла свой боекомплект при помощи еды, и после активных стрельб оказалась весьма охота покушать. В результате, в штабе ломали головы над планированием точек снабжения, а авианосец вынужден был отрабатывать приём грузов в воздухе.

— Коми, не забывай о контроле воздуха, — напомнил парень девушке, подцепляя вертолётами спускавшийся на парашютах ящик.

— Помню я, — сквозь зубы процедила Комсомолец. — Помню…

Вытерев вспотевший лоб рукавом кителя, она продолжила гипнотизировать линию горизонта. Будь у Ульяновска в напарницах кто-то из четвёрки Орланов, он бы смог взять управление ракетами на себя, оставив охрану периметра на более боеспособную боевую единицу. К сожалению, Вулканы имели отличную от Гранитов систему наведения, и ему пришлось ограничиваться подсветкой целей и уповать на меткость девушки.

Со временем, ракетный крейсер до конца освоится со своим вооружением, но для этого требовалось время. А как раз его у них практически не было. Даже окажись пророчество Шинано ошибочным, предстоящая миссия легче не становилась.

Четвёрка вертолётов подцепила стальной кубик цвета синего хаки и успела увести его в сторону от отстрелянных парашютных строп. В этот момент ракеты достигли своих целей. С минимальным интервалом они разнесли в щепки фанерные уголковые отражатели. Ведущая, подобно хищной птице, спикировала на последнюю мишень, пройдя ту насквозь и сдетонировав в воде.

Пролетевший на низкой высоте истребитель визуально подтвердил успешное поражение условного противника своему носителю.

— Могу тебя поздравить, — оценил результаты удара крейсера Ульяновск. — Фактически, ты с условиями задачи справилась.

— А если начистоту? — протёрла глаза Коми.

— Кумулятивная боеголовка и полтонны взрывчатого вещества для фанеры слишком много. Надо всё-таки было стрелять простыми болванками, — ответил авианосец. — В принципе, взрыватели не успели взвестись, но обломками и выхлопной струёй двигателя посекло пару условных союзников. Однако, будь на месте отражателей настоящий глубинный — твёрдая пятёрка по меткости тебе обеспечена.

— «Комсомолец, две дружественные цели получили незначительные повреждения, в целом, миссия выполнена», — подтвердил наблюдения парня командующий. — «Пополняйте боекомплект и переходите к противолодочному поиску. Коми — работаешь, Ульяновск — страхуешь».

— Так точно! — хором ответили оба крейсера.

Вертолёты плавно опустили контейнер на воду перед небольшой эскадрой, после чего открепили стропы и вернулись на борт носителя.

— Перекус и идём искать субмарины. Надеюсь, в этот раз Лютикова до пульта не допустили, — открыл крышку стального ящика авианосец. — Едим на ходу, заодно цепляй ремкомплект на пояс.

Внутри стального кубика крейсера обнаружили два сухпайка и по аварийному комплекту для ремонта в полевых условиях. Прекрасно зная, что данное транспортное средство способно доставить груза, которого хватит накормить досыта целую крупную флотилию, парень счёл упражнение излишним расточительством. И почувствовал небольшую обиду на командующего, усомнившегося в его способности на лету подхватить контейнер полевого снабжения.

— Зачем аптечки? — ловко подцепив жестяную баночку тёмно-зелёного цвета к карабину на поясе, поинтересовалась Комсомолец. — По нам будут бить боевыми?

— Не по нам, а ты, — поправил девушку авианосец. — Мало ли под корму уронишь глубинную бомбу с нулевой уставкой взрывателя.

— У меня нет кормового бомбосбрасывателя, — напомнила Коми. — А бомбомёты я так не выверну, чтобы накидывать через рубку. Хотя…

Окинув взглядом своё вооружение, она мысленной командой помахала левой клешнёй вперёд-назад.

— Мда, — цокнула она языком, поняв намёк своего флагмана.

— Дело не в расположении бомбомётов, просто уже были прецеденты на учениях эсминцев. Бывает, напутают с уставкой, и под кормой появляется фонтанчик, либо с «ежа» накидают под нос соседнему вымпелу. Теперь в инструкции прописано иметь ремкомплект во время отработки противолодочного поиска, — объяснил Ульяновск.

Крейсер молча стояла, переваривая услышанное, попутно пытаясь вскрыть упаковку с обедом.

— Дела… — протянула она, качая головой.

Приложив чуть больше усилия, чем следовало, Комсомолец разорвала упаковку надвое. С негромким плюхом под водой скрылся спресованный брикет, который в разогретом виде превращался во вкусный плов, приправленный разнообразными специальным добавками.

— Там стрелочка есть, — указал на место разрыва авианосец, — где верх.

Проводив грустным взглядом первое блюдо, Коми принялась с отрешённым видом жевать съедобную упаковку.

— Зачем вообще делать такую неудобную тару, — пробурчала она. — Теперь рыбки пострадают…

— Кстати, нагреватель бы пополнил тебе опустевший до нуля боекомплект.

— Этот беленький пакетик? Да в нём веса всего грамм сто пятьдесят!

— Зато намешано такого, что при попытке прочитать состав можно вызвать дьявола. Держи, — Ульяновск протянул девушке второй сухпаёк.

— А ты?

— Атомный, — похлопал себя по груди авианосец. — И немного другая схема боепитания.

Во второй раз крейсер вскрыла упаковку как надо, бурча себе под нос про качку и сильное волнение в море.

— Флагман, а чего ты сегодня всё утро плевался? — решила как-то замять своё фиаско с обедом Комсомолец. — Прямо от самого дома и до штаба.

— Ты ещё не успела познакомиться со всей местной живностью, да и она к тебе привыкнуть не успела. Водится тут одна животинка… красивая и пушистая, слов нет. И очень наглая…

— Это кто? — оживилась канмусу.

Видя горящие интересом глаза Коми, парень невольно вспомнил сегодняшнее утро. То приятное тепло мехового одеяла, в которое укрыла его спящая Шинано, из-за чего не хотелось вставать с кровати. Её горячее дыхание на своём плече. И затёкшую руку, что служила лисе подушкой.

— Есть один такой, — Ульяновск потёр руку, ощутив фантомные боли от тысячи впившихся в кожу иголок. — Персиком звать. Удивительное дитя от порочной связи персидского кота и мейнкунши.

— Как это? — повторилась девушка.

— Кот, видимо, был очень амбициозным. А сейчас осень, линька. С кухни это мохнатое чудовище гоняют, вот и ночует где попало. Особенно любит лица…

— Ужас, — скривилась крейсер.

Ульяновск кивнул, соглашаясь с напарницей, правда, несколько по другим причинам. Девушка-лиса одним своим присутствием помогла успокоиться впавшего в уныние от её же предсказаний парню, словно мурлыкающая на коленях кошка. С той лишь разницей, что вторгаться в его личное пространство она начала во сне, и кошки не обладают телом, сводящим с ума любого здорового мужчину.

— Не то слово, — вздохнул парень.

— «Приступайте к поиску субмарин», — прозвучал в радиоканале приказ командующего. — «Двигайтесь в квадрат тридцать восемь. И имейте в виду, в торпедах заряжена ярко-розовая краска».

— Далековато, — оценил расстояние авианосец.

— Розовый — это плохо, — взгрустнула крейсер.

— Похоже, будут пытаться подловить на переходе, так что повнимательнее, — посоветовал Ульяновск.

— Придётся антенку размотать, — пробормотала Комсомолец.

— Попробуй пока без неё. Я пойду на удалении, чтобы не мешать шумами. С буксируемой антенной будем отрабатывать сопровождение, сейчас же тебе надо научиться просто находить подводные цели, а бортовым комплексом по началу это делать гораздо проще, нежели дополнительным оборудованием. Начнешь теряться в сигналах одновременно сразу с нескольких приёмников.

— Разве не должно быть наоборот?

— Успей ты в прошлом, будучи в металле, использовать буксируемую антенну — тогда да. Но по собственному опыту знаю, что с непривычки можно запутаться в показаниях гидроакустических датчиков.

— Ла-а-адно, — подумав немного, Комсомолец приняла аргументы флагмана.

Окинув взглядом водную гладь, девушка взяла курс в заданный квадрат. Авианосец мысленно поставил плюсик крейсеру за выбор скорости в восемнадцать узлов. Попытка на полной скорости с ненастроенным акустическим постом ощупывать глубину под аккомпанемент рёва собственного двигателя, крутящего ходовые винты на максимальных оборотах, гарантированно приводила к ужасной мигрени и паршивому настроению на ближайшие сутки. А с учётом особенной музыкальности газотурбинной энергетической установки Атлантов — минимум дня на два.

Ульяновск подождал, когда напарница отойдёт от него метров на сто, и достал из внутреннего кармана четыре невзрачных серых карточки, которые расположил на своей лётной палубе. Слабая вспышка света — и четыре маленьких облачка унеслись прочь от авианосца, на лету принимая очертания противолодочного вертолёта Ка-27.

— Эх, мне бы шестидесятую машинку Камова, — проводил он взглядом эскадрилью. — Что для Ламантина сделали, пока того не сожрали… Мечты-мечты…

Пока винтокрылые машины занимали места согласно боевому расписанию, в воздух поднялась дежурная пара тридцать третьих «сушек». Двигаясь следом за крейсером, авианосец оглянулся назад, где остался покачивающийся на волнах контейнер. На принятие решения ушло меньше секунды, и вскоре пилоты двух ударных «Катранов» от души засыпали несчастную стальную коробку неуправляемыми ракетами.

— «Что у тебя произошло?» — тут же раздался в эфире вопрос командующего.

— Решил убрать мусор после обеда, — отозвался Ульяновск, возвращая выполнившие задачу экипажи на борт.

— Его ведь могли подобрать, — вставила свои пять копеек Комсомолец.

— Контейнер быстрее бы снесло в открытое море-океан, да и никто не будет гонять корабль ради двухсот килограмм самой дешёвой стали. И ты бы не вертелась, — посоветовал ей авианосец.

К девушке как раз под водой подкрадывался неопознанный объект с явно недобрыми намерениями. Однако крейсер вовремя заметила угрозу и выпустила по ней торпеду, занеся в свой актив первую уничтоженную субмарину.

Оказалось, командование решило не сильно опускать самооценку ракетного крейсера, как днём ранее это сделал парень. Каждый подводный беспилотник, имитирующий учебную цель, вёл себя в соответствии с описанным в одной книге правил поведения глубинных субмарин. Кое-кто из операторов даже попытался исполнить типовой приём субмарины Ка-класса, подкравшись под ноги комсомольца и всплыв, едва та прошла над беспилотником. Достичь этого ему помогла пара самоубийц, вынудившая девушку отвлечься.

Судьба особо смелого дрона была печальной. Шесть шестиствольных металлорезок перемололи его буквально в труху.

— Попробуй сбить торпеды на ходу, если дальность будет позволять, — предложил парень, когда мини-эскадра подходила к границам назначенной акватории.

— Бомбомётами? — уточнила Коми.

— Не заставляю, просто попробуй.

Крейсер посмотрела на волны задумчивым взглядом.

— Хм, думаю, стоит попробовать. Мало ли какая дрянь решит всплыть под ногами…

— В точку, — улыбнулся Ульяновск. — Хоть у тебя и есть ста тридцати миллиметровая спарка, десяток бомб под днищем всплывшего линкора куда быстрее решит проблему появившихся в зоне комфорта крупных калибров.

Последние слова авианосца заглушил грохот метательных зарядов. Доли секунды спустя справа от Комсомолец поднялось пять водяных столбов ярко-розового цвета.

— Это кто у нас такой любитель радужных красок? — проворчала девушка, попытавшись запустить торпеду.

Торпедный аппарат послушно зашипел, но стальная рыбка из него так и не появилась.

— Тц, кончились! — рыкнула она, готовясь к повторному залпу глубинными бомбами по площади.

— Это последняя, успокойся, — окликнул крейсер Ульяновск. — Я добью. Сколько на перезарядку?

Выдвинувшийся на позицию вертолёт отправил последний дрон в электронный рай.

— Минут десять-двенадцать, — ответила Комсомолец. — Что у нас дальше по плану?

— Будем охотиться на уток.

— На что?

— Если вкратце, то нам на полной скорости надо будет пройти в заданный квадрат, отстреливая условных противников. Думаю, задачу усложнят присутствием условных союзников.

Однако, не успели они проплыть и сотни метров, как канал связи снова ожил.

— «Ульяновск, Комсомолец, возвращайтесь на берег. Учения на сегодня прекращаем», — прилетела команда из штаба.

— Не нравится мне это, — покачал головой авианосец.

Крейсер согласно кивнула.

Небольшая эскадра смогла добраться до здания оперативного штаба только спустя полтора часа. Несколько десятков километров по морю, швартовочная комиссия по прибытию и небольшой кружок бюрократических процедур — такой путь пришлось преодолеть паре советских крейсеров, прежде чем предстать перед взором командующего.

Выглядел тот весьма недовольным и немного разгорячённым.

— Сроки вашего выхода в море изменились, — Гусоедов жестом предложил парню и девушке сесть за стол.

— Как я понимаю, изменились они не вправо? — почувствовал неладное Ульяновск.

— Верно, — подтвердил его догадку адмирал. — Ваше отбытие намечено на двадцать ноль-ноль по местному времени завтрашнего дня.

— Наше? — переспросил авианосец, указав на себя и на напарницу. — При всём уважении, Коми к боям не готова.

— Возражаю! — возмутилась Комсомолец. — У меня хорошо получается поражать цели!

Ульяновск хотел было возразить ей, что пара учебных стрельб по статичным мишеням да одно успешное упражнение по противолодочной обороне показателями подготовки не являются, но передумал.

— Наносить ракетные удары она научилась, большего от неё пока не требуется. Для текущей миссии вам нужен большой вес залпа, с этим Комсомолец справится, — стоял на своём командующий. — Тебе не придётся тратить время на добивание всякой мелочи после выбивания флагманов. Ударили — отошли. Но, по возможности, старайтесь избегать боя.

— К чему такая спешка? — парень не стал спорить.

— На Северной Атлантике активизировались глубинные. Пока донимают только британцев, но те уже взвыли. По непроверенным донесениям из Скапа-Флоу, там активизировалась новая химе, предположительно — тяжёлый крейсер. Посланная на её усмирение эскадра во главе с Родни была уничтожена в считанные минуты.

— Там что, власть сменилась? — спросил Ульяновск.

Даже с его куцыми знаниями социума Глубинного Флота в рассказе командующего виднелись нестыковки. Просто так в своей вотчине ни одна высшая особь не позволит беспределить потенциальной конкурентке.

— В смысле? — переспросил Гусоедов.

— Родни ведь весьма крепкая девушка, и её с эскадрой в считанные минуты уничтожить могла только особь класса «супер-химе». И в тех водах она, вроде, представлена мутировавшей химе линкоров, но не тяжёлым крейсером.

— В одном омуте двух сомов не водится? — сообразила Комсомолец.

— Именно, — кивнул авианосец. — И похоже, там вскоре начнётся большая драка. Однако, как вовремя…

— Объединённому командованию тоже подобное совпадение показалось странным. Поэтому и решили форсировать начало миссии на Филиппинах.

— Они всё ещё надеются чего-то достичь? — усмехнулся Ульяновск.

Остатки этого архипелага служили передовой базой владычицы северной части Тихого океана и граничили с территориями двух других супер-химе. Так что силы Фалира держала там соответствующие, отбив, по слухам, острова у южной соседки.

— Я изучил твои рапорты касательно этого архипелага, но в ООН хотят навести шорох в ответ на атаку Тайваня. К тому же, судя по всему, основные силы Глубинного Флота оттуда ушли, — сказал командующий и положил на стол пачку спутниковых фотографий.

На снимках можно было проследить ослабление багрового вихря, прежде накрывающего наполовину ушедший под воду архипелаг. И судя по данным наблюдений, датированными вчерашним днём, там остались только редкие облака.

— Как видишь, — продолжил Гусоедов, — следов присутствия высокоранговых особей стало значительно меньше. Командование хочет зачистить акваторию под ноль.

— Странно всё это, — пробормотал Ульяновск, указывая на остатки Индонезии. — Тут индийская химе, а здесь — южная, — перевёл он палец на Гвинею. — Они бы это ослабление без внимания не оставили.

— Может, они просто начали грызться друг с другом? — предположила Комсомолец.

— Не знаю, — вздохнул авианосец.

— Вашей задачей будет выбить всё высшее командное звено в данной области, действуя независимо от главных сил. В случае успеха, вы значительно облегчите девчатам работу. Если вдруг это действительно окажется ловушкой — приоритетная задача вытащить наших девочек, на остальных силы не тратить без необходимости. Такой приказ нашего командования.

— А как же устав? — переспросил Ульяновск. — Мы ведь не имеем права не оказать помощь иностранным кораблям, что окажутся поблизости к нашим.

— Приоритет в спасении отдавать нашим девочкам, — повторил командующий. — Остальное — по обстоятельствам и на твоё усмотрение, как флагмана. И ещё…

На стол легли две небольшие чёрные коробочки. Поняв, что в них может находиться, парень несколько раз моргнул, но они никуда не исчезли.

— Эм… Что? — пытаясь собрать мысли в кучку и придать им конкретную форму, спросил авианосец.

— Вы отправляетесь раньше ударного соединения, и вам придётся двигаться по вражеской территории, поэтому укрепить связь не будет лишним…

Огромный линейный крейсер, окрашенный в чёрно-красный камуфляж, с некоторой ленцой пришвартовался к причалу главной базы Королевского Флота и дал сиреной четыре коротких гудка, перепугав местных чаек. Ожидавшая в стороне от встречающей делегации, Формидебл бросила недовольный взгляд на спускающуюся по трапу гордую блондинку в чёрном мундире, после чего принялась выискивать среди гостей свою цель.

Хоть боль поражения в Датском проливе и утихла со временем, а прежние враги стали ценными союзниками Короны, нехороший осадок всё ещё оставался. Ей пришлось довериться профессионализму леди Худ и мысленно выразить недовольство выбору королевы.

— Ждёшь кого-то? — раздался справа удивлённый голос.

Повернувшись, авианосец Её Величества встретилась взглядом с той, ради кого решила пойти на лёгкие нарушения протокола.

— Здравствуй, Штрассер, — поприветствовала она немку лёгким кивком. — Я думала, ты спустишься вместе со всеми.

Девушка, внешне выглядевшая как её почти полная противоположность, улыбнулась в ответ, выжидающе смотря на Формидебл.

— Кое-кто запросил именно моего присутствия, так что я обратилась к фройляйн Бисмарк, дабы выдвинуться с опережением графика, — положив одетые в белые перчатки руки на набалдашник трости, кансен авианосца Железной Крови немного наклонилась к коллеге. — Кто бы это мог быть, м-м-м?

— Надеюсь, я не слишком расстроила твои планы?

— Мои — нет, — усмехнулась Петер Штрассер. — А вот Август была недовольна.

— Это не новость, — хмыкнула Формидебл. — Владыка драконьего трона вечно чем-то недовольна.

— Притворюсь, что не слышала этого, — не переставая улыбаться, ответила немка. — Но, всё же…

— У тебя есть лишние полчаса-час?

— Хм… — немка достала из-за пазухи чёрно-белого мундира карманные часы. — Два вопроса. Кто возглавляет делегацию Северного Парламента и когда ожидается прибытие Сардинии?

— Северных возглавляет Союз, как и всегда. Сардиния обещали в пять после полудня. К слову, при всём уважении к Бисмарк, я ожидала визита Фридрих.

— Кайзерин не любит политику, это работа канцлера, — поправила фуражку Штрассер, кивнув проходившей мимо Бисмарк. — А теперь будь добра объяснить, почему мне пришлось прерывать отдых и меняться местами с Август фон Парсиваль.

— Всему своё время, — едва заметным кивком поприветствовала флагмана Кригсмарине Формидебл. — Прошу за мной.

Повернувшись спиной к морю, светловолосая кансен уверенным шагом направилась в сторону жилых корпусов. Почувствовав более интересные вещи, нежели скучная, расписанная чуть ли не по секундам, церемония взаимного расшаркивания флагманов, немка пристроилась справа от своей коллеги.

— Мы не идём на церемонию? — улыбнулась она.

— Есть кое-что поважнее, — отрицательно качнула головой авианосец Её Величества. — Но сперва нам следует удалиться от лишних ушей…

Брюнетка хотела что-то сказать в ответ, но, словно в подтверждение слов Формидебл, на дорожку выскочила разношёрстная стайка эсминцев. Две девочки в белых кимоно, явно из Империи Сакуры, и их подруга в коротких красных хакама и белом кимоно мико-жрицы. Одна в белом мундире, подвязанном поясом с бляхой в виде красной звезды, и пара в белых полушубках, надетых несмотря на летнюю погоду. Увидев на пути сразу два авианосца, запыхавшаяся шестёрка на мгновение застыла в замешательстве.

— Кролик? — вырвалось у одной из девочек в полушубке.

— Заварка! — вдруг выкрикнула маленькая жрица-мико, разведя руки в стороны словно собираясь кого-то обнять.

— Чай завари! — нарочито пародируя ужасный японский акцент, вторила ей китаянка.

И кинула скомканную в шарик бумажку в одну из японок в белом кимоно.

— Бежим! — скомандовала жрица, взглянув на британский авианосец.

Эсминцы бросились прочь, не забыв подобрать бумажный комок.

— Не кипятись, — прикрыла улыбку ладошкой Штрассер.

— Я убью автора того ролика, — прошипела Формидебл. — Найду и убью!

— Тише-тише, — ласково произнесла немка, поглаживая подругу по голове.

— Вот об этих лишних ушах я и говорила, — смахнув руку брюнетки со своей макушки, вздохнула авианосец Её Величества. — Пойдём быстрее…

Дальнейший путь прошёл быстро и относительно спокойно, как посчитала Формидебл. Попытки коллеги из Железной Крови выпытать у неё причину реакции на возглас эсминцев она предпочла пропустить мимо ушей. Девушка прекрасно понимала, что подруга просто шутит, пользуясь моментом, ведь она оказалась чуть дальше от резвящейся мелочи и поэтому не попалась им на глаза. И только благодаря этому не услышала своего сравнения с героиней одного из популярных в Империи Сакуры мультфильмов.

— Вот то, ради чего я обратилась к тебе за помощью, — зайдя в свою комнату, Формидебл указала на стоящий особняком от остальной мебели платяной шкаф.

— С этим вполне могли справиться и манджу, — вздохнула Петер Штрассер. — Шкаф? Ты серьёзно?

— Посмотри на него внимательно, — настойчиво продолжила британка. — Разве ты ничего не чувствуешь?

— Например? — переспросила брюнетка, второй раз окинув предмет интерьера взглядом.

Она хотела было вслух посетовать на усталость светловолосой кансен, как ощутила от шкафа импульс чего-то неестественного. Того, что обычно не должна была чувствовать на территории базы.

— Погоди-ка… — прищурив взгляд, пробормотала Штрассер.

Прислушавшись к своим ощущениям, она обнаружила слабый отклик временной аномалии. Обменявшись взглядом с Формидебл, девушка подошла к гардеробу, на ходу снимая перчатки.

— Теперь ты понимаешь, — шагнула следом англичанка. — Я бы не стала звать тебя по пустякам.

— Напрасно, — отшутилась немка. — Будь добра, расскажи, что вы сделали во время вашего… Жёлтого Восстания?

— Пардон? — непонимающе моргнула Формидебл.

— Так бунт манджу на этой базе назвали в прессе, — улыбнулась Штрассер.

— Что?! — возмущённо воскликнула блондинка.

— Потом, — жестом остановила её черноволосая кансен. — Сперва, давай обсудим более важные вопросы…

Домой первая особая дивизия ракетных крейсеров вернулась только к ночи. Комсомолец путь от штаба прошла исключительно на энтузиазме, рассматривая висевшее на цепочке серебряное кольцо. И до того засмотрелась, что прошла мимо открытой двери, стукнувшись об дверной косяк.

— Может, хватит уже? — в который раз спросил Ульяновск у напарницы.

— Прости, — встрепенулась Коми. — Я просто не могу поверить… Моя связь с командующим усилилась!

Посмотрев на горящие глаза девушки, авианосец лишь покачал головой.

— Не забудь сказать что-то вроде «моя прелесть», — посоветовал парень. — И растяни букву «с» в конце.

— Зачем?

— Эх, темнота, совсем классики не знаешь. Заходи, — кивком указал направление Ульяновск. — Не стоит выстужать дом почём зря.

Напоминание о холоде подействовало на девушку. Буквально залетев внутрь, она на ходу скинула полусапожки и направилась в сторону кухни.

— И всё-таки, о какой классике речь? — не оборачиваясь, поинтересовалась Коми.

— Вернёмся с задания — приобщу тебя к остаткам современной культуры, не изгаженной разнообразными деструктивными идеями светлоликого Запада, — отозвался авианосец, закрыв двери.

— Ловлю на слове! — крикнула из кухни крейсер.

Оттуда уже вовсю доносился грохот посуды и кухонной утвари. Энергетическая установка младшей из «Атлантов» отличалась своей прожорливостью, поэтому девушка сразу приступила к удовлетворению чувства голода после целого дня учений.

— Кухню мне не сожги! — проходя мимо, крикнул Ульяновск. — Я спать.

— Есть не будешь? — выглянула в коридор Комсомолец.

Авианосец отрицательно качнул головой.

— Позже. Мне надо освежить голову после всего услышанного в кабинете Гусоедова.

— Поняла, — сказала Коми и вернулась к своему полезному для желудка делу.

— Постарайся тоже хорошо отдохнуть, — бросил ей вслед Ульяновск.

Подняв взгляд к потолку, он задумался над своими действиями относительно одной лисы. В идеале, её следовало сплавить обратно, откуда та пришла. Как можно тише и незаметнее. Желательно, чтобы она сама ушла, однако, как авианосец мог судить по показаниям радара, гостья продолжала спать.

«Она вообще просыпалась?» — промелькнула мысль у него в голове.

Как можно столько спать и не отлежать в процессе бока до деревянного состояния, оставалось загадкой. Или не отдавить себе один из хвостов. Как бы то ни было, решать её у Ульяновска отсутствовало всякое желание. А вот ненадолго — на пару часиков — выпасть из реальности ему хотелось.

Поэтому, подойдя к своей комнате, парень выставил перед дверью караул из морских пехотинцев с чётким наказом никого не впускать. Козырнув, фея с раскрашенным маскировочными пятнами лицом спрыгнула с ладони корабля-носителя и встала по стойке смирно возле дверной рамы. Рядом тут же появилось ещё четверо фей, взявших дверь под охрану.

Довольный действиями своих миниатюрных, но грозных, морских пехотинцев, авианосец зашёл в комнату и посмотрел на спящую гостью. А затем осторожно, стараясь не издавать ни звука, закрыл дверь. Тихо щёлкнул замок, отсекая происходящее от внешнего мира и взгляда случайных свидетелей.

Вряд ли кто спокойно воспринял бы облик лежавшей на его кровати девушки. У ребят из особого отдела появились бы никому не нужные вопросы, отвечать на которые Ульяновск не хотел. Появись же у него такое желание — всё равно никто не поверит и продолжит задавать один и тот же вопрос: каким образом в его доме, на охраняемом объекте высокой секретности, появилась полуголая девица-мутант со звериными признаками. Да ещё и по фенотипу явно японского происхождения.

Хотя, признавался сам себе авианосец, называть Шинано полуголой — казалось несколько натянутым. Ей больше подошло бы определение «частично одета». Даже — «слегка прикрыта». Будь она одета в ту футболку, какую парень выделил ей вчера вечером, степенью одетости девушки интересоваться не стали. Но нет, футболка лежала на полу, а кансен где-то откопала белую сорочку.

«Похоже, байки Сириус про М-фактор не такие уж и бредни», — вздохнул Ульяновск.

Застёгнутая едва ли на треть пуговиц рубашка сползла с плеч, почти в точности пародируя кимоно, в котором он впервые встретил Шинано. Точно так же неизвестная сила удерживала её на месте, не позволяя окончательно оголить грудь или оторваться пуговице, натянувшей ткань подобно стальному канату подвесного моста. Последний бастион приличия грозил выстрелить в потолок при каждом вдохе спящей лисы, не замечавшей какой-либо тесноты.

Однако вся магия неизвестного поля заключалась не в этом. Рубашка оказалась настолько хорошо подогнана по размеру девушки в районе талии и бёдер, что плавно повторяла каждый изгиб её тела, без складок или комков ткани. Что никак не вписывалось в понятие безразмерной одежды, пусть и всё нужное оставалось прикрыто.

Взгляд Ульяновска против воли прошёл по обнажённым ножкам кансен и уткнулся в серебряные хвосты под ними. С гостьей надо было что-то решать, и побыстрее. Размяв руки, авианосец подошёл к кровати.

В тишине комнаты раздался негромкий шлепок.

— За что? — сонно спросила Шинано, переворачиваясь на бок.

Заколдованное одеяние угрожающе съехало вниз, ещё сильнее оголяя бёдра девушки-лисы. Вся мотивирующая отправиться её домой тирада так и застряла в горле парня, осознавшего, что кроме рубашки на кансен вообще ничего нет.

— Где бельё? — спросил он.

— В нём было неудобно, — тихо проговорила кицуне, указав на футболку на полу. — Я сняла.

— Сняла… — повторил за ней Ульяновск. — Вот так взяла и сняла?

— Да.

— Так… — парень закрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Видит бог, я хотел провести этот разговор по-другому…

Резким выпадом он схватил кансен за звериное ухо и потянул его вверх, вынуждая Шинано принять сидячее положение. Не обращая внимания на её протестующий стон, авианосец закинул девушку себе на плечо и быстро приблизился к шкафу.

Руку привычно кольнуло, едва авианосец взялся за дверцу, что свидетельствовало об успешном открытии межмирового портала. Однако, открыв дверцы с той стороны, он резко остановился.

Перед ним была не комната кансен, какую та явила ему в Гаджиево. Вместо классического японского интерьера вполне современная обстановка. Всё в спокойных белых и нежно-розовых тонах. И две кровати с пышными перинами, каковых у Шинано, насколько помнил Ульяновск, не имелось. Как и двух девушек в ночнушках, сидевших на одной из них. Точнее, одной взрослой девушки, которая расчёсывала волосы разместившейся у неё на коленях девочке-подростку. Та внешне походила на эсминца, дополняя сходство с гиперактивными кораблями нетерпеливым покачиванием ножек. Но радар показывал авианосцу два корабля, своим размером даже превосходящих Шинано у него на плече.

Вот только не радар заставил его застыть на месте. Две кансен с розовыми волосами, становившихся светло-сиреневыми у кончиков, казались ему смутно знакомыми.

— …И потом я, — рассказывала что-то девочка, но остановилась, заметив незваных гостей в шкафу:

— Бабайка всё-таки существует! — радостно воскликнула она.

— Ой-ёй, — с улыбкой, не предвещающей лисе и авианосцу ничего хорошего, повернулась к вновь-прибывшим старшая.

Едва успел Ульяновск разглядеть их лица, как в его затылок словно вогнали раскалённый гвоздь. Перед глазами снова встал стапель, а в сердце ледяными когтями впилось чувство обречённости и одиночества. А в ушах, подобно смертному приговору, скрип пера по бумаге и лёгкий хлопок штампа, что оказался подобен выстрелув затылок.

— Ой-ёй, — вторила розоволосой девушке Шинано.

Проявив невиданные чудеса ловкости и гибкости, она вывернулась из захвата и закрыла двери прямо перед носом пылающей нездоровым энтузиазмом младшей кансен. И прежде чем та сообразила открыть их, вытолкнула парня из шкафа и захлопнула портал. Не останавливаясь ни на секунду кицуне оттолкнула приютившего её корабля к кровати, надеясь что его связь с окном в иной мир оборвалась.

— Что за хрень… — пробормотал Ульяновск.

Договорить ему не дали. Парень обнаружил себя поваленным на кровать, а сверху на него уселась Шинано, ничуть не стесняясь своего вида. Пуговицы рубашки не пережили её акробатических номеров.

— Очнись! — затрясла она авианосца.

— Я в порядке, — проморгался парень, гоня прочь наваждение.

Прозвучало это, похоже, не настолько убедительно, чтобы кицуне перестала тормошить его за плечи.

— Все так говорят, когда входят в резонанс, — проворчала кансен, сдвинув брови.

Тряхнув его пару раз, она положила руки ему на голову и наклонила её к себе. Потемневшая бирюза встретилась взглядом с горящим аметистом. Что бы ни хотела увидеть в глазах авианосца Шинано, ей это не понравилось.

Для Ульяновска видеть сереброволосую лису в бодрствующем состоянии было в новинку. Ни следа сонливости на лице, ушки стоят торчком, а хвосты беспокойно мечутся за спиной. Парень даже невольно залюбовался девушкой, но как только вокруг лисы появилось синее свечение, убрал её руки со своего лица и резко принял сидячее положение.

— Я же сказал, что всё со мной в порядке, — тихо проговорил авианосец, оказавшись лицом к лицу с кансен. — Давай без шаманизма, хорошо?

Шинано робко отвела взгляд и свечение вокруг неё погасло.

— А теперь расскажи, что за резонанс такой? — удерживая лису за руки, продолжил Ульяновск.

— Не важно, — опустила глаза кансен, нервно поёрзав бёдрами.

Для многострадальной рубашки это действие хозяйки стало последней каплей, и она сдалась силе гравитации. С негромким шелестом белая ткань сползла с её груди, явив взору парня девичье тело во всей красе. Не прошло и секунды, как два хвоста прикрыли кончиками наготу, третьим девушка скрыла робкую улыбку.

— Не смотри, — попросила Шинано.

— Не провоцируй, — ответил ей советский авианесущий крейсер.

Не в силах удержаться, он ущипнул её за щеку. Покрасневшая от смущения девушка опустила лисьи ушки, а один из хвостов несильно стукнул его по руке.

— И я всё ещё жду ответа на вопрос, — не ослабляя хватку продолжил парень.

Кансен молчала, уйдя в свои мысли. Она предвидела, что рано или поздно Ульяновск встретится с сёстрами Лексингтон, но не так быстро. И в других обстоятельствах. Самое важное — парень не должен был среагировать так, словно встретил своё пепельное отражение. Всё указывало на необходимость разговора с храмовыми жрицами, чего кицуне старалась избегать.

— Тебе не нужно это знать… — всё же ответила она.

Авианосцу это пришлось не по душе.

— Не согласен. Я имею право знать, с чего вдруг меня окунуло в воспоминания собственного… — замолчал он, подбирая нужное слово. — Детства.

— Можешь не беспокоиться, этого больше не повторится, — вздохнула Шинано. — Если, конечно, ты не захочешь снова повидаться с теми двумя, — она бросила на него хитрый взгляд.

Ответ лисы ему не понравился, но интуиция подсказывала, что ничего иного он от девятихвостого персонажа японского фольклора, известного своей хитростью и уловками, не добьётся.

— Зачем мне они, когда у меня есть ты? — хмыкнул парень.

— В смысле? — навострила уши девушка.

— Ну, смотри. Я хотел тебя отправить домой и решил пойти по пути наименьшего сопротивления, внеся корректировки в силу обстоятельств, — отпустил он щёку кансен. — Однако, кое-кто решил показать, что любит быть сверху.

Прекрасно понимая, какой он несёт бред, авианосец оказался не готов к реакции Шинано. Опустив взгляд, кицуне осмотрела свой внешний вид. И постепенно к ней стало приходить осознание, в каком компрометирующем положении ока себя обнаружила.

Видя, как едва вернувшая нормальный цвет лица кансен начала стремительно краснеть, Ульяновск решил её добить и положил руки на талию, ниже, чем позволяли правила приличия.

«Не думал, что мне в жизни пригодятся сюжеты дешёвых романов», — мысленно скривился он.

— Это другое… — пролепетала девушка. — Я не специально… Оно само…

Что именно произошло само, никто так и не узнал. Опустив руки ещё ниже, авианосец схватил девушку-лису за бёдра и встал на ноги.

От неожиданности Шинано вцепилась в парня, обвив его руками и ногами, для верности опутав ещё и хвостами. Получившийся меховой шарик на ножках с двумя торчащими из него головами сделал шаг к шкафу.

— Не то чтобы я был против, но у меня впереди важное задание, и оставлять тебя одну в доме мне как-то не хочется. К тому же, нет желания нарушать устав, — продолжил Ульяновск.

Высвободив руку из тисков упругой плоти и меховой брони, он дотянулся до дверной ручки. Поняв, к чему всё идёт, кансен попыталась отцепиться, но парень предупреждающе сжал её бедро. На его грудь надавила приятная тяжесть двух полушарий, невольно вызвавшая в его голове воспоминания об одной брюнетке.

— Ты и так три дня отсутствовала, пора и честь знать, — тряхнув головой, авианосец попытался сосредоточиться на образе комнаты лисы и открыл шкаф.

В этот раз с той стороны возникло полутёмное помещение, но уже похожее на то, что ему было нужно.

— А может не надо? — взмолилась кансен. — Меня никто не заметит…

— Надо, — строго произнёс Ульяновск, перешагнув через портал.

Едва он сделал этот шаг, как наступил на что-то мягкое. Рёв обиженного кота был подобен боевому крику лося во время гона. Объятия Шинано сжались с такой силой, словно она хотела одновременно его задушить и раздавить таз.

Резко включился свет, и под недовольное, обещающее все кары небесные, шипение авианосец встретился взглядом с двумя заспанными рубинами.

— Шинано? — опередила Ульяновска брюнетка, с которой слетела вся сонливость.

— Т-Тайхо? — украдкой переспросила лиса, опасливо обернувшись.

— Вы знакомы? — добавил парень.

— Мягко сказано, — хмыкнула брюнетка. — Так вот где ты пряталась…

— Собственно, на этом мои полномочия всё, — кивнул он.

Однако попытка отлепить от себя девушку-лису закончилась неудачной. В лучших традициях напуганных кошек, повиснувших на шторе, Шинано отказывалась отпускать свою опору. Помощь подошедшей Тайхо оказалась как нельзя кстати, и вдвоём им удалось отцепить недовольную кицуне.

— Спасибо, что вернул пропажу, — поблагодарила парня брюнетка.

За что получила меховым хвостом по лицу.

— Я верну её Кии, она сегодня дежурит, — как ни в чём не бывало продолжила она. — Сопротивление бесполезно, — сказала она уже потеряшке.

— Прошу прощения за доставленные неудобства, — извинился Ульяновск, отходя обратно к порталу.

— Это ты меня прости, — обречённо вздохнула Шинано.

Когда за парнем закрылись двери, под обозлённое шипение чёрного кота из-под кровати, Тайхо выпустила на волю обуревавшие её эмоции и рассмеялась.

— Ничего смешного, — надулась лиса.

— Знаешь, а мне завидно. Фап-материал любого офицера висит на парне практически готовый к употреблению, а он с каменным лицом бросает тебя на пол и уходит… — покачала головой Тайхо, не переставая улыбаться. — Все бы офицеры имели такой самоконтроль…

— А ты почему на базе? Тебя разве не должны были отправить на соревнования? — спросила Шинано, но, увидев выражение лица бывшей напарницы, осеклась.

— Вмешалась Акаги, — улыбка брюнетки превратилась в хищный оскал. — Она мно-о-ого добрых слов высказала командованию за… как там звучала официальная формулировка? Нецелевое использование боевых единиц? Так вроде.

— Жертвы?

— Ожоги второй и третьей степени, куда уж без них, — пожала плечами Тайхо. — Прекращала бы ты подобные затеи, — посоветовала она лисе.

— Это не я.

— Это ты Кии расскажешь. А пока — оденься.

Рассматривая план операции, разрисованный адмиралом Гусоедовым на карте, дополненной спутниковыми снимками акватории, Ульяновск вынужденно признавал высокую вероятность успешного окончания похода. Задумка объединённого командования, точнее — американцев, оказалась довольно проста. Зайти двумя колоннами, взять глубинные флоты в регионе в клещи и, двигаясь навстречу друг другу, зачистить воды от противника. Химе в регионе, если верить спутникам, осталась одна, а с дикими стаями эскадра канмусу способна разобраться без особых проблем.

К тому же, наверх явно донесли переданную авианосцем информацию о нравах местных обитателей. Американцы усилили экспедиционную эскадру, из которой состояла первая атакующая группа, несколькими линкорами класса Норт Кэролайн и Саут Дакота. А вот вторая группа представляла собой сборную солянку из флотов Британии, Германии, Франции, Японии и России. И если присутствие европейцев было, по большей части, номинальным, за исключением англичан, то Япония выделяла половину своего флота. Россия, связанная международными договорами, и вовсе отправляла почти весь свой флот. Во всяком случае, после выхода экспедиционных сил на базах не останется ни одной канмусу капитального класса, которых и так имелось мало.

— Ваша задача — избегая разведчиков сопровождать колонну с нашими девчатами, — адмирал провёл пальцем по нарисованной на карте стрелке. — Встретите что-то серьёзное — постарайтесь незаметно ликвидировать.

Как бы то ни было, информацию, похоже, передали не всю, либо её сочли не заслуживающей доверия. В противном случае, операцию бы вообще отменили или же усилили знаменитым ударным кулаком Эссексов. Шесть новейших линкоров — это достойное усиление троицы класса «Колорадо» и пятёрки легендарных авианосцев. К сожалению, против живших у Филиппин глубинных даже этого было мало. Ульяновск всего один раз сунулся в те воды и смог выбраться живым только благодаря сказкам одной болтливой глубинной субмарины. Сказка, правда, оказалась вполне реалистичной.

— Если уж совсем прижмёт, — продолжил адмирал. — Постарайтесь вытащить как можно больше наших девчат. Их выживание ваша первостепенная задача, по поводу остальных действуйте по обстоятельствам.

— А если придётся идти на сближение? — спроси Ульяновск, мысленно прикидывая маршрут следования.

— Значит, пойдёте на сближение.

— А как же секретность? — вклинилась Коми, верно истолковав недовольный прищур своего флагмана.

— Это уже особые обстоятельства, — вздохнул Гусоедов. — В штабе тоже этому не рады, но иного выхода может и не быть. Там готовятся к худшему сценарию, поэтому не задумывайтесь обо всяких юридических и дипломатических подоплёках, сосредоточьтесь на своём текущем задании. Чему быть — того не миновать, об остальном поговорим после вашего возвращения.

— Хотелось бы уточнить допустимую степень вмешательства, — оторвался от просматривания списков участниц Ульяновск. — Приоритеты понятны, но насколько всё серьёзно?

— Командование особенно акцентирует внимание на вопросе минимизации потерь отечественным флотом, — суровым голосом произнёс адмирал. — Лично мне бы не хотелось видеть в рапорте о потерях знакомые имена, — добавил он более мягким голосом.

Для авианосца это означало полное одобрение любых его действий и решений, принятых на поле боя. С одной стороны — развязывало руки, но с другой… Все вопросы морали он уже давно привык игнорировать.

— Однако, странно выглядит состав японской эскадры, — вдруг задалась вопросом Комсомолец. — Насколько мне известно, они выделяют однотипные линкоры в отдельные дивизии, а тут… Похоже, слишком буквально восприняли фразу о «половине флота».

— Они не обладают таким флотом, как Штаты, а зона ответственности большая. Поэтому и посылают по чуть-чуть от всего, что есть. Плюс суеверия, из-за чего Фусо и Ямаширо остались дома, а Исэ и Хьюга идут вместе, — пояснил Ульяновск. — А вот первая и вторая авианосные — тут исключительно политика.

— Скорее, компенсация недостаточной огневой мощи линейных сил во флоте, — поправил адмирал. — Всё-таки в первой группе девять канмусу с шестнадцатидюймовыми орудиями.

— Может и так, — прошёлся авианосец по списку линкоров. — Но я останусь при своём мнении.

— Твоё право, — не стал спорить командующий. — Вопросы?

Ульяновск жестом остановил порывавшуюся что-то ещё сказать напарницу.

— Нет вопросов, — ответил он.

— Хорошо. Выдвигаетесь через пятнадцать минут, — кивнул Гусоедов и вышел из кабинета.

— Так нам можно в чужой ордер становиться или нет? — не выдержала Комсомолец.

— Если сильно прижмёт, — повторил парень слова командира и пояснил: — На месте разберёмся. Неофициально — нам разрешили. Официально нас там нет.

— А-а-а… — протянула Коми, в глазах которой загорелся весёлый огонёк. — Как ихтамнеты во второй половине десятых?

— Что-то вроде этого, — усмехнулся авианосец. — Так, запоминай точки снабжения и идём снаряжаться. Тащить на себе придётся много, а уж питательные концентраты предстоит полюбить, особенно тебе.

— Почему именно мне?

— Мне топливо загружать раз в квартал надо. И то, в худшем случае. Идём, тебе ещё предстоит незабываемая поездка на шлюпке.

— На чём?

— Узнаешь, — хитро улыбнулся Ульяновск.

Спустя несколько часов недовольный авианосец едва ли не пинками выталкивал сопротивляющийся ракетный крейсер из десантного отсека экраноплана.

— Я понимаю, из-за нехватки времени мы это никогда не отрабатывали, — ворчал он. — Но ведь не на ходу же выгружают, как положено по уставу!

— Я не буду прыгать! — паниковала Комсомолец.

— Там высота всего полметра! — крикнул парень, пытаясь перекричать гул работающих двигателей из открытой аппарели. — Ты с пирса прыгала без особых проблем!

— Это другое! Пирс не шатается над водой!

Спор прекратил лично командующий, который решил проводить подопечных. Выйдя в десантный отсек, он окинул взглядом вцепившуюся в корпус крейсер и выталкивающего её за борт авианосца и быстро сделал нужные выводы:

— Ракетный крейсер «Комсомолец», приступить к выполнению боевой задачи! — рявкнул Гусоедов.

— Есть! — козырнула девушка, оторвав руку от спсительного металла.

Этим и воспользовался Ульяновск, вытолкав напарницу наружу. С возмущённым возгласом канмусу спрыгнула на воду и призвала снаряжение. Клешни с ракетными установками недовольно клацнули, но, кроме как погрозить кулачком экраноплану, своё возмущение Комсомолец никак не выразила.

Благодарно кивнув адмиралу, авианосец спрыгнул следом.

— Надо скорректировать учебный план, — услышал он слова Гусоедова, несмотря на гул, прежде чем аппарель закрылась и экраноплан умчался в обратном направлении.

— Помнишь, где нас высадили?

— Пролив Буссоль, — немедленно ответила девушка.

— Правильно. Курс юго-восток, скорость — тридцать, идёшь в кильватере и смотри в оба за горизонт, — скомандовал Ульяновск, призывая эскадрилью противолодочных вертолётов.

— Юго-восток? — переспросила крейсер.

— Именно. Сейчас по дуге обойдём Японию и будем искать команды наших героев, — кивнул авианосец. — Заодно догоним учебную программу, пока дойдём до первой точки снабжения.

— Поэтому я тащу столько всего? — похлопала себя по армейской разгрузке Комсомолец.

— Не ты одна, — постучал по нагрудному карману своей формы, полной всяких полезных для канмусу вещей, Ульяновск. — Самолёт пока подымать не буду, патрульную эскадру и так увидим. Вперёд!

Набирая скорость, два ракетных крейсера направились навстречу массивному шторму, идущему с Тихого океана.

— Теперь, Коми, — окликнул девушку Ульяновск, — мы входим во вражескую акваторию.

— А до этого что было? — отозвалась Комсомолец.

Дожевав питательный батончик вместе с обёрткой, она пустила торпеду в болтавшийся на буях контейнер неподалёку. Три центнера взрывчатки разорвали несчастную жестяную коробку на мелкие кусочки, что быстро скрылись в голодной морской пучине.

— Можно сказать, серая зона. Встретить химе здесь хоть и можно, но шанс небольшой. Куча мелких неразумных стай, всякие патрульные и наблюдательные флоты. Ничего такого, из-за чего на нас бы собрали карательный поход, а вот дальше… — игнорируя вопросительный взгляд напарницы, авианосец посмотрел на горизонт.

За те три дня, что прошли с момента выхода двух ракетоносцев в море, эскадра по широкой дуге обошла японский архипелаг и двинулась на юго-запад. В штабе угадали с местом высадки, дав кораблям проскочить незамеченными, укрываясь штормовыми тучами. Сейчас же на море был штиль, и Комсомольцу предстояла первая встреча с суровой реальностью открытых вод.

— Пока отключи радар и посмотри налево, — попросил авианосец.

— Хм? — повернула голову Коми. — Ещё один шторм, что ли?

Сколько бы ни вглядывалась в горизонт, она не могла заметить ничего, кроме стены пушистых облаков. Оглянувшись с немым вопросом на флагман, который поднимал в воздух ударную эскадрилью «Катранов», канмусу толком ответа не получила.

— Присмотрись внимательнее, — посоветовал Ульяновск.

Нахмурившись, Комсомолец посмотрела уже через оптический прицел системы наведения артиллерийской установки. В тот же миг мирные светло-серые клубы конденсированного водяного пара превратились в мрачную неузнаваемую картину. Высоко над морем висело покрывало свинцовых туч, плотно укрывающих бушующее внизу море. Между небом и водой подобно вуали раскинулась неприятная взгляду смесь из стены дождя и поднимавшегося вверх тумана, испещрённая алыми молниями. То тут, то там появлялись вспышки алого цвета, порой переходящего в сиреневый, похожие на взрывы объёмно-детонирующих боеприпасов.

Девушке казалось, что чем дольше она смотрит на штормовой фронт, тем чаще внутри него мерцают молнии. Словно её затягивает внутрь той алой вспышки, что загорелась в глубине серой вуали и не думала гаснуть. Что-то с противным шорохом начало настойчиво скрести в затылке, подобно кошке, царапающей дверь. Моргнув, Комсомолец попыталась смахнуть с головы источник неприятных ощущений, тем самым отведя взгляд от тумана вдалеке. Как по волшебству, всё исчезло и крейсер вновь оказалась посреди спокойного моря, а не перед горящими призрачным, кроваво-красным огнём вратами.

— Не советую долго туда смотреть, — для ракетного крейсера голос Ульяновска звучал словно сквозь вату. — По чуть-чуть, чтобы привыкнуть, рекомендую.

— Что это было? — сделала глубокий вдох Комсомолец, успокаивая нервы.

— Тебе Коммуна рассказывала про покров бездны? — спросил авианосец, внимательно смотря на девушку.

— Это он и был, как я понимаю?

— Именно, — подтвердил парень. — Раз нас погнали в бой практически без подготовки, будем вырабатывать у тебя иммунитет на ходу. Ибо часто придётся проходить очень близко с фронтом, а порой и вовсе заходить в него.

Покосившись на кружащие вокруг пары вертолёты, половина из которых несла противокорабельные ракетамы Х-35 на подвесах, канмусу машинально провела вокруг себя лучом радара.

— Не там смотришь, — ухмыльнулся авианосец, почувствовав, как по его коже пробежал радиоимпульс. — Кое-кто сильно умный решил устроить засаду, — показал он пальцем вниз.

Округлив глаза от осознания собственной небрежности, крейсер заработала гидролокатором на полную мощность. Прошла секунда, вторая, на третьей Комсомолец обнаружила у себя под ногами почти три десятка объектов, некоторые из которых превосходили её по размерам. И все они медленно, но уверенно, поднимались на поверхность.

Ощутив на себе импульсы гидролокатора, неизвестные ускорили всплытие. Выругавшись себе под нос, девушка приготовилась выпустить все десять противолодочных торпед, однако Ульяновск жестом остановил напарницу.

— По команде бей торпедами в самых крупных, мелочь отстреливай пушками, — распорядился флагман. — Ориентируйся по радару, не визуально. Внешность у противника обманчива.

Комсомолец молча кивнула, ускоренно перезаряжая торпедные аппараты.

— Сразу после всплытия глубинные на какое-то время теряются, в таком виде их и будем брать. Секунды две-три безнаказанного расстрела у нас есть, потом полетит ответка, — продолжил инструктаж Ульяновск. — А это, сама понимаешь, для таких, как мы, фатально.

Едва он успел договорить, как вода вокруг эскадры забурлила, и на поверхность начали всплывать массивные чёрные туши. Коми было дёрнулась, чтобы осуществить торпедную атаку по ближайшему противнику, но вовремя вспомнила совет флагмана целиться по приборам. Остановили её и начавшиеся взрывы, окутавшие чёрных китов до того, как те успели открыть пасть.

Оттолкнув показавшегося из воды глубинного эсминца клешнеподобной конструкцией экипировки, Комсомолец в упор выстрелила из своей артустановки ему в голову. Дуплет ста тридцати миллиметровых снарядов превратил голову И-класса в отвратительное месиво из плоти и металла, залитое тёмно-синей кровью. Девушка сделала ещё два выстрела, после которых произошла детонация боекомплекта, разорвавшая эсминец на две части.

Крейсер чудом избежала внеплановой перекраски, уйдя в сторону. Удостоверившись, что первая её жертва ликвидирована окончательно, она перенесла огонь на другую цель, не переставая отслеживать перемещение ещё не показавшихся из воды кораблей капитального класса. Благодаря предусмотрительно поднятым в воздух вертолётам, с эскортом противника удалось расправиться без проблем. Эсминцы вряд ли даже успели понять, что происходит, прежде чем отправиться в мир иной.

А вот их более тяжёлые собратья оказались умнее и не стали переть напролом. Вместо этого они попытались прикрыться за эхом надводных взрывов, затрудняя таким образом канмусу своё обнаружение. Не могли они знать, что на авианосце стояла гидроакустическая станция куда совершеннее, нежели на борту Коми, и он прекрасно видел все попытки сыграть в подводную лодку. А ещё имел все необходимые средства для их уничтожения.

— Прекращай избивать трупы! — крикнул девушке Ульяновск. — Набирай ход и отработай по самым крупным торпедами. Затем делаем разворот в разные стороны и накрываем всё бомбомётами.

— Поняла, — откликнулась Комсомолец.

Истратившие боекомплект вертолёты начали заходить на посадку, а их место в воздухе заняла пара Су-33, под завязку увешанных бомбами. Под аккомпанемент работающих двигателей, в воду нырнула стайка из десяти торпед, что подобно голодным акулам из стали устремилась к назначенным им целям. Как только под водой образовалось несколько пузырей взрывов, крейсер заложила крутую циркуляцию и выпустила по месту предполагаемого всплытия весь боезаряд реактивных бомбомётов.

Ульяновск отработал полузалпом бомбомёта левого борта, ожидая, когда утихнут помехи на сонаре. Опыт подсказывал, что после подобных накрытий следует ждать подлянки, вроде выпущенной самой умной глубинной торпеды на прощание. Маневренностью, как у напарницы, он похвастаться не мог, поэтому и экономил глубинные бомбы, чтобы использовать их в качестве противоторпедной защиты.

К счастью, в этот раз предсмертных посылок от врага не последовало.

— Как они вообще оказались под нами? — пройдя зигзагом над местом, где был обнаружен враг, спросила Комсомолец. — Тут чисто, — закончила она сканирование.

— Да, чисто, — подтвердил Ульяновск.

— Мы ведь проверили место! Тут никого не было! — продолжила закипать девушка.

— Здесь глубина свыше трёх километров, а противника не просто так назвали «Глубинным Флотом». Либо спали на дне, либо приплыли на чавканье, — ответил авианосец, отдав команду самолётам возвращаться на борт.

Истребители сделали круг над эскадрой и отлетели в сторонку, где совершили сброс неиспользованного боекомплекта.

— Эй! — возмутилась Коми. — Я ем тихо и аккуратно!

— Да-да, — не стал спорить парень, сажая истребители.

— Я серьёзно!

— Да и я не шутил. Под водой звук распространяется быстрее, чем в воздухе, а каждая особь Глубинного Флота прекрасно чувствует себя под водой, несмотря на невозможность использовать вооружение, кроме торпедного. Считай это уроком, что никогда не стоит терять бдительности, мы всё-таки на вражеской территории находимся, и тридцатисантиметровым бронепоясом, чтобы ловить грудью снаряды, не оборудованы. Немного не тот профиль для нашего вооружения.

— Согласна, — вздохнула Комсомолец, потупив взгляд.

— Не вешай нос, твоей вины тут не много. Чего нельзя сказать про умников, которым не терпелось послать флот на Филиппины ради дополнительной звёздочки на погонах. В противном случае, все типовые ситуации, вроде этой, смогли бы отработать.

— Типовые? — переспросила крейсер. — О таком в учебных пособиях не писали.

Вспомнив методички для канмусу, авианосец не смог сдержать грустной усмешки.

— Они написаны для простых Дев Флота, а не для уникумов вроде нас. Линкоры на линии соприкосновения не подкрадываются к канмусу, изображая подводные лодки. Та-класс и Ру-класс предпочитают вести бой на поверхности, где могут бить в полную силу.

— А смысл им тогда скрываться на своей территории? — озвучила девушка вопрос, которым отметали большинство отчётов Ульяновска в штабе.

— Друг от друга прячутся. Скоро сама всё увидишь, а пока держи ухо востро. Тебе сейчас придётся взять на себя роль наблюдателя, я же приступлю к поискам экспедиционного флота.

— Поняла, — быстро переварив информацию кивнула крейсер.

— Увидишь что-то странное — сообщи, — попросил он, выкладывая на лётную палубу три карточки с изображением самолёта радиолокационного дозора Як-44.

Не дожидаясь ответа, авианосец начал поднимать их в воздух. Благодаря присутствию дружественного ракетного крейсера, пусть и не с самой совершенной системой обнаружения надводных и подводных целей на борту, Ульяновск мог позволить себе использовать другую методику воздушной разведки, нежели прежде. Для этого требовалось практически вручную выводить самолёты на нужный эшелон и задавать порядок следования. Впрочем увеличение почти в два раза радиуса обзора компенсировало некоторые неудобства.

Тем не менее, полностью сваливать задачи охранения на хрупкие плечи Комсомольца авианосец не планировал. Дежурное звено противолодочных вертолётов так и осталось в воздухе, а один из разведчиков приступил к патрулированию вокруг эскадры. Девушка хоть и была старательной, парень счёл не лишним её подстраховать.

«Отыграемся на полигоне», — мысленно пригрозил Ульяновск напарнице.

Не ведая мыслей флагмана, Коми почувствовала необъяснимую волну холода, хоть приборы показывали за бортом двадцать семь градусов тепла.

— Идём на крейсерской, курс на западо-юго-запад, — скомандовал авианосец. — Держись по левому борту и не смотри на тучки. Если вдруг не удержалась, выбрасывай флаг «Кило» и, хотя бы, крякни в канал внутренней связи.

На затерянном острове, о котором даже во времена власти в океане людей мало кто знал, разворачивалось напряжённое противостояние. Стоя на берегу, высокая брюнетка в чёрном платье и ничуть не уступающая ей в росте беловолосая девушка буравили друг друга взглядом. Две пары ярких кроваво-красных глаз внимательно следили за каждым движением, разыскивая уязвимые для удара места.

— О, вы уже здесь! — вмешался в противостояние третий участник.

Новоприбывшая обладала такой же мертвецки-бледной кожей, как и стоявшие на берегу. Её короткое белое платье и длинные белоснежные волосы, по неизвестной миру причине, оказались сухими, даже несмотря на то, что она только что вынырнула из воды недалеко от берега.

— Мурзаи, — поприветствовала принцессу субмарин брюнетка. — Я думала судить нас будет Немертея.

— Её присутствие нужнее в улусе кхане-Варды, — довольным голосом ответила глубинная, игнорируя недовольные взгляды в свою сторону. — По приказу иль-кхане судья Немертея должна объяснить положения ясы и правила проведения Ритуала Уничтожения Варде.

От услышанного третья глубинная присвистнула от удивления. Из собравшихся она была нагой, не считая трусиков из хитиноподобного материала и высокого металлического сапога на левой ноге, и ничуть этого не стеснялась. Её длинные белоснежные волосы фиксировались в два хвостика загадочным алым пламенем и частично прикрывали обнажённую грудь.

— Она, что ли, решила стереть в пыль сухопутных?

— Не сможет, даже если захочет, — усмехнулась брюнетка. — Тебе ли не знать собственную сестру, Палау.

— Она мне не сестра! — огрызнулась девушка.

— Как бы то ни было, — вмешалась в разгорающийся спор Мурзаи, — именно меня послали вас судить. Живите с этим. Возражения? Кхане-Палау? Кхане-Фалира?

Обе высших глубинных одновременно покачали головой.

— Вот и славно, — довольно кивнула Мурзаи и мгновенно приняла серьёзный вид. — Согласно заветам Права Владения, вы отвели свои силы с оспариваемого региона. Могу я узнать причину, по каким соображениям вы решили обратиться к одному из шести священных испытаний?

— На тридцать лун мне нужна власть над островами, — взяла слово Палау.

— Временно? — удивилась Мурзаи. — Поэтому-то с вами нет тотемов.

— Она считает, что в одной из вольных стай, идущих через Цепь Врат, есть спящие, — устало вздохнула брюнетка. — Тот случай с пробудившейся сухопутной задел её за живое, — с вызовом посмотрела она на полуголую коллегу.

— Просто кое-кто сбежал, поджав хвост, — лениво ответила Палау.

— Ну-ка повтори! — скрипнула зубами Фалира.

— Тихо! — рявкнула химе-субмарин, аурным импульсом одёрнув двух кхане. — Я всё поняла и готова выслушать условия. Что вы ставите на кон?

— Острова Осколков и правящую ими цитадель, — под утвердительный кивок беловолосой, произнесла брюнетка. — С моей стороны Эрато-бату и её тринария.

— Я выставляю тринарию Ианиры, — коротко ответила владычица южной части Тихого океана.

— Улей против воина. Будут ли изменения? — спросила субмарина.

Обе высших химе отрицательно покачали головой в ответ.

— Тогда я считаю испытание Права Владения начатым. С этого момента у вас день, чтобы подготовить выставленные силы. После следующего восхода Сотис Великой я зажгу факел. Кто после двух дней и ночей будет им владеть, того я и признаю достойным Права Владения.

— Мы поняли, судья, — хором ответили две правительницы разделённого пополам Тихого океана.

Ракетный дивизион нагнал экспедиционный флот только к утру второго дня после знакомства Комсомолец с особенностями жизни обитателей местных вод. Девичий интернационал как раз медленно выползал из Тайваньской базы снабжения, поэтому от визуального опознания Ульяновск отказался. Нервировать канмусу перед серьёзной схваткой было ни к чему, и два «Яка» взяли курс на юг, к предполагаемому объединённым комитетом штабов месту дислокации химе.

К его удивлению, в кой-то веки разведка Объединённого Флота оказалась права. Белокурая великанша с неимоверно большими когтистыми руками действительно свила себе гнездо среди затопленных руин Илоило. Нашлась и личная гвардия, именуемая среди глубинных кешиком, из двенадцати линкоров Ре-класса. Но обнаружил их авианосец не возле высшей глубинной, а в охранении Химе Снабжения далеко на юго-западе, вместе со всей шумной и разрушительной компанией, что ещё месяц назад обитала в этих водах.

Парень начал подозревать западню, словно кто-то слил Глубинному Флоту план операции. Мысль казалась настолько фантастической, что он просто отказывался в неё верить. Все попытки выйти на контакт с нынешними владыками морей и океанов заканчивались одинаково. Как правило, переговорщика съедали…

Подняв разведчика чуть выше, он засёк сразу три супер-химе в заливе Сулу, юго-западнее гнезда химе-порта. А между ними и надвигающимися с севера эскадрами канмусу навстречу друг другу двигались две стаи, каждая из которых способна сразиться с экспедиционными силами.

Глубинные готовились к бою друг с другом, иначе в боевом порядке не шли бы. Куцых знаний авианосцу хватило понять, что между ними есть какой-то договорняк. Это хоронило идею Ульяновска расстрелять флагманы и высших особей с безопасного расстояния ракетами, оставив мелочёвку канмусу Объединённого флота. Нарушения обычаев, как ему сказали, глубинные не прощали, а раз он ими пользовался — табу распространялось и на него. Проверять истинность данного правила также не хотелось.

— Ну что, Коми, меняем позывные, — вздохнул парень, наблюдая на радарах разворот стай в сторону Дев Флота.

— Какой набор? — напряглась Комсомолец.

— Набор… — посмотрел на показания самолёта ДРЛО Ульяновск. — Хотелось бы цветочки, но ситуация явно намекает на камушки. Вышка, приём, — вызвал он штаб.

— «Вышка на связи».

— Нефрит на связи. Будем пытаться обеспечить отход.

— «Все так плохо?» — разочарованно спросили с материка.

— В районе проведения операции находятся крупные силы Глубинного Флота, идут атакующим курсом навстречу союзникам. Подтверждено присутствие трёх супер-химе, опознание ещё не проводилось. На юго-востоке под прикрытием радиоэлектронного шторма в двух днях пути обнаружена огромная стая, в данный момент бездействует.

— «Всё, как ты и предполагал», — вздохнул Гусоедов. — «Ладно, пусть аналитики разбираются. Сможешь отправить им пакет через спутник?»

— Без проблем. Запрашиваю полную автономность для эскадры, — произнёс авианосец, взглянув на разминающую руки Комсомолец.

— «Разрешаю. Задачи остаются те же, и аккуратнее с Агатом. Конец связи».

— Принял, конец связи, — отключился Ульяновск, развернувшись лицом к крейсеру. — С тобой сказали аккуратнее, так что бьём исключительно по моей наводке. И…

Парень осёкся, увидев, как с радара, один за другим, стали исчезать глубинные, что шли навстречу канмусу. Небольшая часть, ведомая химе, отделилась и ушла в сторону, пытаясь занять позицию между двумя эскадрами Дев Флота.

«Странно, они же себя целенаправленно под удар ставят, как только ударные соединения обойдут острова», — задумался авианосец, наблюдая за необычными манёврами противника.

— Коми, контроль!

— Поняла! — отозвалась крейсер, начав работать гидролокатором и радаром.

С негромким гулом с палубы Ульяновска в воздух устремилась четвёрка Су-33 и пара Су-57 в разведывательной комплектации. Немного подумав, он поднял в воздух четвёртый, и последний, Як-44 и двойку Ка-31. На палубе застыли в ожидании пятьдесят седьмые и тридцать третьи «сушки» с противокорабельными ракетами и эскадрилья ударных вертолётов, готовые по первому зову сорваться в небеса.

Потянулись томительные минуты ожидания, пока взлетевшие самолёты займут позиции. Всё больше и больше особей противника исчезало с радаров, и, синхронно с уменьшением количества боевых единиц, начала портиться погода. Поднялся ветер, которого хоть и было недостаточно, чтобы «приземлить» авиацию, маневрированию Дев Флота начали мешать поднявшиеся волны.

Как только одна из «сушек» долетела до оставшейся на воде группы глубинных, парень невольно проверил местоположение троицы супер-химе. Те оставались на своём месте — слишком далеко от района боевых действий, чтобы настолько точно манипулировать погодой. Простые химе тоже обладали в том или ином виде схожей способностью, но или сразу вызывали шторм, или не могли вообще воздействовать на погоду.

Это и необычайно синхронные, слаженные действия огромной разношёрстной стаи наводили на одну единственную мысль. Так командовать Глубинным Флотом могло нечто экстраординарное, способное перебить инстинкт броситься на канмусу и разорвать её на части. Нечто, по силе близкое к одной из трёх особей, расположившихся на «галёрке», но не имеющее характерной для подобных особей сигнатуры на радаре.

— Твою ж мать… — не сдержался Ульяновск.

— Что-то не так? — осторожно поинтересовалась Комсомолец.

От разведчиков посыпались доклады об увеличении присутствия вражеской авиации в воздухе. Одно из соединений подходило к небольшому проливу перед затопленной Манилой, вынужденно растягиваясь. Идеальнее места для засады не найти, и Глубинный Флот это прекрасно осознавал. Мало того, ещё и воспользовался предоставленным канмусу удобным моментом для удара, направив к руинам авиацию.

— Да всё не так! Первую эскадру сейчас зажмут в проливе авиацией, и, бьюсь об заклад, там сидит засада из стаи подлодок….

Авианосец замолчал, поняв, куда делись надводные особи.

— Тогда, может, ударим на упреждение? — предложила крейсер.

Идея звучала здраво, но успевший окунуться в обычаи противника — и не раз их использовавший в свою пользу — Ульяновск покачал головой в ответ.

— Тебе ещё предстоит это понять, если командование решит сохранить нашу эскадру в качестве разведывательной. Не буду пускаться в длинные объяснения, скажу только, что, когда видишь, как две химе дерутся между собой — просто пройди мимо, если тебя не трогают.

— А не разумнее завалить обеих, пока они заняты друг другом?

— Разумнее, если бы не одно обстоятельство. Одиночная химе или группа в составе одной стаи — цель, и это не обсуждается. Бой между ними — тут всё гораздо сложнее, поэтому дождись возвращения на базу, там я всё объясню. Пока что просто выполняй приказы. Поверь, это проще.

— Так бы и сказал, — усмехнулась девушка, подмигнув авианосцу. — Всё дело в политике, ведь так?

— Вроде того, — улыбнулся авианосец.

С потусторонним свистом двигателей в небо взмыла первая четвёрка истребителей с противокорабельными ракетами. Противник тоже зря времени не терял, разделив свой огромный рой авиаюнитов на две неравные части.

Кто бы ни командовал объединившимися в один кулак стаями, распределила угрозы по приоритету она правильно. Пользуясь прикрытием островов, большая часть устремилась к эскадре, состоявшей из американских Дев Флота. Рой поменьше, но всё ещё сравнимый с большой тучей, направился в сторону второй флотилии.

— Коми, полный залп ракетами и передавай управление! — скомандовал Ульяновск, как только среди американского соединения всплыли первые глубинные.

Одновременно, с негромким шипением открылись люки его собственных пусковых установок. Пока они заполнялись забортной водой, один за другим, «Вулканы» крейсера огненными росчерками устремились к горизонту, окутывая девушку плотными клубами дыма.

— Закончила! — вынырнула из образовавшейся тучки Комсомолец.

— Молодец, — отозвался авианосец. — Контроль!

— Есть! — успела прокричать она, прежде чем её голос потонул в грохоте стартующих ракет.

Мысленно Ульяновск в тот момент был уже далеко. Ракеты крейсера подчинялись его командом с явной неохотой, но он, всё же, смог навести их на группу авианосцев, притаившихся за островом. Вручную наводить «Вулканы» на химе Ульяновск не стал, программа самонаведения имела шансы справиться и без него.

Внимание парня приковала разворачивающаяся драма второго соединения. В том, что американцы смогут отбиться от атаки, пусть и не без потерь, авианосец не сомневался. Дисциплинированное и сплочённое соединение воюет куда лучше интернациональной бригады, в которую влетела всплывшая под боком стая.

Именно этой черной армаде и предназначался груз «Ониксов», что несли сорок восемь истребителей. Феи-пилоты, давно привыкшие к подобным атакам за штурвалами Су-33, наводили их на самые крупные корабли, а вот «Граниты» сосредоточили свои голодные взгляды на одной цели. Все двенадцать машин смерти неслись туда, куда указывал корабль-носитель — к так неосмотрительно вырвавшейся вперёд химе-линкору.

— Есть поражение, минус высшая особь, — удовлетворённо произнёс Ульяновск. — Коми, по готовности второго залпа сообщи.

Первая волна возвращалась на борт, как только произвела пуски, а он уже готовил к взлёту следующую. Совсем остановить натиск глубинных он не надеялся, но немного притормозить их атаку всё-таки удалось. Этой небольшой паузы оказалось достаточно, чтобы вторая эскадра смогла организовать хоть какую-то оборону, но слишком мало, чтобы восстановить строй.

— Теперь поможем звёздно-полосатым, детишки, — шепнул авианосец вслед следующей эскадрилье.

— Готовьтесь встречать гостей! Эсминцы левого фланга, торпеды на контркурс при визуальном контакте лидеров! Кто успеет — стреляем по противнику! Все — поворот «все вдруг» направо! Держать строй! — срывая голос, закричала канмусу линкора Севастополь, как только услышала от Гнайзенау ставшие за последние пять часов обыденными новости.

Теперь она понимала, почему командование так сопротивлялось отправке всей линейной и большей части крейсерских эскадр на соединение с экспедиционным корпусом Объединённого Флота. И называли операцию, в лучшем случае, бесполезной авантюрой. В штабе явно что-то знали, но, как всегда, на совещании штабов голос русских адмиралов предпочли проигнорировать

Сейчас она бы с радостью оказалась на полигоне, где почти в круглосуточном режиме командующие буквально загоняли канмусу перед выходом в море, отрабатывая совместное маневрирование с небольшими перерывами на тактические игры. Нечеловеческая выносливость девчат использовалась по полной программе, офицерский состав и вовсе дежурил в три смены. Однако в данный момент Севастополь этому только радовалась, как и остальные канмусу её флотилии.

И ведь до последнего все надеялись, что излишняя паранойя адмиралов просто оказалась более кусучей за одно место, нежели обычно. Никто из остальных флотов не нервничал, наоборот, девчата находились в приподнятом настроении. Видя это, советские канмусу расслабленно выдохнули.

Боевое слаживание по пути прошло без проблем, благо Девы Флота уже были друг с другом знакомы. Пополнив боекомплект недалеко от Тайваня, экспедиционный флот в боевом порядке выдвинулся к островной гряде, когда-то бывшей Филиппинским архипелагом.

— Вижу противника! — отчиталась Гнайзенау, сажая гидросамолёт.

— Полная готовность! — скомандовала Севастополь, сжав от напряжения кулаки.

Она оглянулась на Ямато, но та внимательно смотрела на горизонт, наводя орудия. Хотя, периодически бросала беспокойные взгляды на старый дредноут. Российский флагман так и не могла понять, что думает о ней японка. По иерархии суперлинкор являлась флагманом второго соединения, однако до сих пор беспрекословно исполняла приказы Севастополь.

«Надо было командовать, а не стоять столбом. Хотя, девочку можно понять, тут весь флот сперва оцепенел от такого количества авиации в воздухе, а потом столкнулись нос к носу со стаей глубинных линкоров и двумя химе из разряда одноклассников во главе, несущихся в кавалерийском угаре», — мысленно успокоила себя дредноут.

— Начали! — отдала она приказ, дублируя его взмахом правой руки сверху вниз.

Второе соединение, точнее — его остатки, начало синхронно поворачивать. Все, у кого на левом фланге имелись торпедные аппараты, отстрелялись на ходу. Следом громыхнула нестройная череда залпов линкоров. Толком прицелиться никто даже не пытался, скорее вели беспокоящий огонь.

«В этот раз меньше», — подметила Севастополь, наблюдая, как противник корректирует курс.

— Ямато! Есть связь хоть с кем-то?

— Нет, — прикрыв глаза, отрицательно качнула головой суперлинкор. — С тех пор, как пропала связь с Энтерпрайз, от первого соединения никаких вестей.

— Я про наших, — подсказала дредноут. — Мутсу? Литторио? Тирпиц? Хотя бы Жан Бар?

— Нет, — ответила Ямато, сжав в руках остатки зонтика.

— И из авианосцев у нас… — проговорила исполняющая обязанности флагмана, посмотрев за спину.

Саратога, которой помогала идти Марат, виновато улыбнулась.

— Тц, и ведь нас в покое не оставят, — нахмурилась Севастополь, наблюдая за манёврами противника. — Будем надеяться, Мутсу своих девчат выведет. Наш же хромой дивизион…

Придирчиво осмотрев свою эскадру, дредноут вновь напомнила себе отблагодарить штабистов. Что за Кассандра или Ванга поселилась в подвалах здания напротив памятника Дзержинскому, она не знала, но именно творение сумрачного любителя тишины и чужих секретов спасло флот от мгновенного разгрома. Простая книжка правил к настольной игре и хорошая память у излишне игролюбивых эсминцев — и атаку субмарин удалось избежать, пусть и не без потерь. Во всяком случае они оказались куда меньше, нежели при одновременном рассекающем ударе в центр ордера и налёте вражеских подводных лодок.

Сходу уничтожить второе соединение Глубинному Флоту не удалось. Оказавшись под перекрёстным огнём орудий самого разного калибра, противник быстро терял в живой силе, но переть вперёд не переставал. Канмусу пришлось отступить, чтобы не быть задавленными числом. А соединиться двум половинам эскадры помешали налетевший шторм и количество всплывших низших глубинных.

— Ямато, что можешь сказать по составу преследователей? — обратилась Севастополь к суперлинкору.

— Пятёрка Та-класса в авангарде с элитной особью во главе и эскортом из крейсеров, — пригляделась к преследователям девушка. — Впереди них заслон из эсминцев, они и приняли наш удар на себя. Следом Ру-класс, полтора десятка, из них две элитных, один флагман и множество тварей рангом пониже.

— Химе?

— Не наблюдаю, — покачала головой Ямато. — Как и авианосцев.

— Хоть это радует, — вздохнула Севастополь, придирчиво окинув взглядом взятую под свою ответственность эскадру.

Помимо трёх её сестёр и суперлинкора из тяжелобронированных и крупнокалиберных канмусу в строю находились Гнайзенау, британские Хау, Энсон, Малайя и Вэлиант. По-своему грозная сила, имевшая все шансы побороться с висевшей на хвосте эскадрой даже без авианосцев. При условии, что рядом нет других вражеских флотов.

— Сара, ремонтным партиям много работы осталось? — обратилась она к единственному выжившему авианосцу.

— Минут десять, — задумалась Саратога. — Самолётов осталось не много, но прикрыть воздух смогу. С бомбардировщиками и торпедоносцами всё плохо, — сморщилась она, бросив взгляд на обгорелый подол юбки справа.

— Насколько плохо?

— Полторы эскадрильи «Девастаторов» и две «Хеллдайверов». Повезло, что ангар с «Хеллкэтами» не задело.

— Добро, — немного повеселела Севастополь и обратилась к флоту: — Девчат, ситуация, мягко говоря, паршивая. Возможности выполнения боевой задачи я не вижу, поэтому предлагаю отступать к Тайваню. Возражения?

— Повозражаешь тут, когда на хвосте целая орда тварей, — в наступившей в эфире тишине ворчание Хау услышали все.

Дружные кивки показали дредноуту, что так думает не одна только британка.

— Значит так! По моей команде начинаем разворот в сторону материка, будем пытаться обойти глубинных. Огневой, Озорной, Отличный, Властный, Резкий, Ретивый, Разящий и Решительный — организуйте одноклассниц для работы по вашей любимой тактике торпедных наскоков.

— Есть! — бодро отозвались восемь девочек.

Переглянувшись, эсминцы разбежались по другим миноносным дивизионам, принявшись на пальцах объяснять, что от них требуется.

— Крейсера, ваша задача — охрана ордера. Никуда не высовываемся, сохраняем строй вокруг линкоров. Линкоры — прикрываем идущих в торпедную атаку эсминцев залпами фугасов, минимальная задержка взрывателя приветствуется. Ямато, если сможешь закинуть Тип-3 на головы эсминцев — по возвращению с меня банкет.

— Поняла! — буквально просияла суперлинкор.

— Сара, на тебе воздух.

Авианосец молча кивнула.

— Фрунзе, — тихим голосом Севастополь подозвала к себе лёгкий крейсер. — Мне нужна связь с гнездом.

— Сделаю, — так же тихо ответила канмусу.

— Ну что, — набрала воздуха в лёгкие флагманский дредноут, — девочки, идём на восток! Первый отряд — Гнейзенау, Хау, Энсон и Ямато. Второй, идёт в кильватере — я, Малайя, Вэлиант и мои сёстры. Саратога — старайся держаться с неподбойного борта. Росс, бери Флетчеров из своего дивизиона и вместе с Джуно в авангард, слушайте дно. Остальные крейсера — вокруг нас. Эсминцы — займите места в строю, но с расчётом на быстрый выход в атаку. Занять позиции!

Медленно, но верно, флотилия начала перестраиваться в боевой порядок. И пусть некоторые из эсминцев крутили у виска, услышав озвученный план, умирать никто не хотел.

А в это время в штабе Южно-Сахалинска увидевший мигание красной лампочки на пульте дежурный офицер гнал полусонного дневального будить командование.

— Вот и началось, — с небольшой толикой злорадства в голосе произнёс адмирал Гусоедов, откинувшись на спинку кресла.

Игнорируя взгляды дежурных офицеров узла связи, он принялся ждать вызова из главного штаба. В том, что такой звонок будет, и очень скоро, командующий базой в Магадане не сомневался.

Ещё занимая пост командующего тихоокеанским подразделением Дев Флота, мужчина знал, что Коммуна откуда-то достала совместимый с канмусу радиопередатчик, способный использовать спутниковую связь. Адаптировать его удалось только к крейсерам шестьдесят восьмого проекта и до сих пор использовали редко, в режиме строжайшей секретности.

Иван Сергеевич достаточно хорошо знал механику работы снаряжения своих подопечных. Улучшить его могла девушка, имевшая более современную версию, опытных фей и помощь канмусу-плавмастерской. Не всё поддавалось, орудия главного калибра заменить не удавалось — они считались неотъемлемой частью корабля — но заменить системы управления огнём, торпеды на модификацию получше или зенитки с самолётами — это запросто. У американцев даже существовала специальная вахта для Дев Флота, занимавшаяся исключительно материальным обеспечением.

Поэтому адмирал и ждал. Его нынешний подчинённый, ставший источником резервного канала связи для сестёр Чапаев, доложил о крайне неприятной ситуации в районе проведения операции. Подобное в штабе предполагали изначально, тщетно пытаясь отговорить международных партнёров от Филиппинской авантюры. Как итог — офицер ожидал начала экстренного совещания, после получения аналогичного доклада коллегой с Южно-Сахалинска.

— Товарищ адмирал! — голос дежурного выдернул мужчину из размышлений. — Разрешите?

— Что там?

— Экстренный вызов из штаба через пятнадцать минут. Приказано быть вам и контр-адмиралу Соболь…

— Ну так почему вы ещё здесь?! — немного повысил голос Гусоедов. — Выполнять!

— Есть! — отсалютовал капитан третьего ранга.

Раз вызывали куратора от военной разведки, значит дела грозили пойти по самому неблагоприятному сценарию. Первый доклад Ульяновска был больше пяти часов назад и ещё вселял надежду на отступление канмусу, столкнувшихся с превосходящими силами противника. А вот прозвучавший полчаса назад всю эту надежду похоронил.

Пара ракетных крейсеров, авианесущий и обычный, отошла для пополнения боекомплекта, вынужденно потеряв флот из виду. Глубинный Флот умудрился сковать боем и почти окружить всё первое соединение, а также отколоть и связать боем часть второго. Другая половина, в которой и находились российские канмусу, благодаря помощи ракетного дивизиона смогла избежать окружения и в данный момент пыталается выйти из боя.

— Я так понимаю, скоро нам пришлют личные дела нашей дальнобойной парочки? — вошёл в операторскую узла связи безопасник.

— Похоже на то, — поприветствовал вошедшего взмахом руки адмирал.

— Как они там?

— Ушли на перезарядку, каменные позывные.

— А обстановка?

— Если вкратце, то всё печально, — вздохнул Гусоедов, подняв взгляд на севшего напротив Соболя. — Американцы почти в окружении, вторую бригаду рассекли и частично окружили. Химе-вожаки развернули погодный шторм в регионе, глушат связь.

— Вожаки? Она там не одна?

— Двое ведут флоты, на момент первого доклада присутствовало ещё шесть подчинённых химе. Эскадрой Ульяновска три выбито. В районе операции присутствуют ещё три супер-химе, пока бездействовали.

— А ведь им говорили… — вздохнул контр-адмирал, показав пальцем в потолок. — Ульяновск ничего про поведение глубинных до боя не говорил?

Командующий мысленно прокрутил оба доклада авианосца, стараясь вспомнить всё в деталях.

— Только про крупную стаю в зоне цели, ещё одну, огромную по словам Ульяновска, в соседней акватории, и три аномалии, — отрицательно покачал головой Гусоедов. — Аналитикам этого, по их словам, оказалось достаточно.

— Значит, головастики родят на свет ещё одну забаву для девчат, — хмыкнул разведчик.

— Полагаю, рапорты Ульяновска уходили куда следует? — прищурился командующий.

— Я, по-вашему, зачем здесь, товарищ адмирал? — наигранно оскорбился контр-адмирал.

— Глеб Викторович, я не шучу.

— Конечно, куда следует. Два или три раза доклады нашего атомного разведчика вашему предшественнику удалось убрать под сукно, но там они попали на глаз куда надо. С тех пор мой отдел тут и обитает.

— Иного и не ожидал, учитывая специфику некоторых миссий, — сложил пальцы домиком Гусоедов. — У нас, — командующий посмотрел на часы, — осталось две минуты. Капитан, что со связью?

— Москва пока молчит, товарищ адмирал, — отозвался дежурный офицер. — Минутку…

Прислушавшись к звукам в наушниках, молодой капитан кивнул и повернулся к командованию:

— Есть сигнал, вывести на экран? — спросил он.

— Выводи, — приказал Гусоедов.

Вспышка молнии на короткое время осветила бушующие волны как раз в тот момент, когда Севастополь оказалась на вершине трёхметровой водной гряды. Этого оказалось достаточно старому дредноуту, чтобы окинуть взглядом и оценить состояние своей разношёрстной эскадры.

— Сара, доклад! — не оборачиваясь, крикнула девушка, скатываясь с волны.

Глубинный Флот по непонятной причине резко изменил свою тактику. Если раньше он шёл параллельным курсом вне зоны поражения, словно насмехаясь, и регулярно делал резкие выпады мобильными силами, пытаясь разделить соединение, то три часа назад всё перевернулось с ног на голову.

Флагману показалось странным, что все попытки атаковать преследователи проводят пятёркой линкоров Та-класса и кучкой эсминцев. Отступая, едва по ним открывали огонь, враг бросал десяток монструозных китообразных вперёд в качестве тральщиков, ловивших торпеды. И ни разу глубинные не открывали огонь, не считая момента разделения второго оперативного соединения на две части.

«Нет», — мысленно поправила себя Севастополь, убирая с глаз мокрую прядь бледно-золотых волос. — «Огонь вёлся, но… какой-то вялый. Будто для обозначения присутствия, нежели в стремлении нанести урон. Чего не скажешь о самолётах».

Шторм для глубинных вообще не был препятствием. Там, где канмусу-авианосец трижды подумает, стоит ли вообще запускать самолёты, Во-класс и его выводок чувствует себя будто в штиль. Эскадра несла потери, однако медленно, но верно, продолжала движение. Часть девчат и вовсе пришлось взять на буксир, тем не менее, в уныние никто не впал.

— Летучка на три часа, крейсера на восемь! — отозвалась Саратога, передав флагману доклад с патрульных истребителей.

— Первый отряд! Выдвигайтесь в авангард, готовьтесь встречать гостей впереди! Гангут, Малайя, Вэлиант — отработайте по крейсерам. Эдинбург, Шеффилд — отгоните китов. Остальные — противовоздушная оборона и поддержка при необходимости! — рявкнула Севастополь.

— Думаешь, пойдут оттуда? — спросила по радиоканалу Ямато.

— Я хоть раз ошиблась за всё время? — поплевала через левое плечо дредноут. — Дойдём до порта — устрою ревизию у мелочи, кто-то явно взял их любимую забаву. Удивишься…

— Причем тут игры эсминцев? — влезла в разговор Хау.

— О, если бы вы знали, — хмыкнула флагман. — И да, прекратить разговорчики в эфире!

Прошло не больше пяти минут, как с левой стороны прогремели выстрелы, знаменуя начало очередной атаки глубинных, счёт которых уже пошёл на второй десяток. После того, как противник прекратил преследование единой стаей и растворился в вечерних сумерках, последовали набеги небольших стаек.

Тактика «бей-беги» — с подобным Девы Флота встречались не так уж и часто, да и то в исполнении субмарин. Но никак не от крупных надводных особей. Нападали всегда с трёх направлений, стараясь выбивать канмусу кораблей охранения, умело координируя разношёрстные эскадры океанских монстров и прикрываясь штормом.

Кто бы ими не командовал, он смог очень быстро определить, сколько самолётов Саратога может одновременно держать в воздухе. С тех пор соединение Севастополь сопровождало звено самолётов, держась на достаточном расстоянии, чтобы контролировать передвижение, но и не попасть под удар истребителей авианосца. На самой границе видимости то и дело появлялись отметки, не давая и секунды покоя дозорным.

И даже в таких условиях, когда все канмусу внимательно следят за обстановкой, глубинным удавалось проскользнуть незамеченными.

«Долго идти в таком темпе не сможем — зажмут», — под аккомпанемент залпа девяти восемнадцатидюймовых орудий подумала Севастополь.

Звук подводного взрыва и последовавший за ним полный боли вскрик оптимизма дредноуту не добавил. Под возглас «Субмарины!» авангард начал совершать противолодочные зигзаги, и к месту боя помчалась дежурная пятёрка Флетчеров.

— Сара, Ямато, есть новости? — спросила она.

— По курсу всё чис…

Что хотела сказать суперлинкор российскому флагману пришлось додумывать самой. С громким свистом рядом с девушкой рухнул вражеский снаряд. Вздувшийся под водой пузырь оттолкнул дредноут в сторону, лишив на доли секунды девушку остойчивости.

— Высотники! — сквозь гул двигателей и взрывов прорвался голос Саратоги.

— Да я уж поняла… — проворчала Севастополь. — Достанешь? — окрикнула она американку.

— Не вопрос, — уверенно ответила та, поудобнее перехватывая похожую на пулемёт Томпсона рукоятку лётной палубы. — Прости, они появились внезапно, будто из воздуха, — виновато добавила она по прямому радиоканалу.

С негромким щелчком цилиндрический магазин занял положенное ему место. Вскинув уменьшенную до размера небольшой лыжи часть своего корпуса на манер гранатомёта, канмусу нажала на спусковой крючок. В кормовой части палубного настила вспыхнул огонёк, устремившийся к противоположному концу, на ходу превращаясь в самолёт. Один за другим, словно пули из автомата, самолёты поднимались в воздух и немедленно вступали в бой.

— Почему «будто» из воздуха? Вот прямо из него и появились, — тихо пробормотала дредноут, подняв голову вверх.

Прямо на широко раскрытых от удивления глазах девушки, высоко в небе, дождевые капли начали собираться в сгустки. В получившемся пузыре на мгновение загорелся ярко-синий огонёк — и вместо водяного шарика парил оскалившийся острыми зубами небольшой белый комочек. Игнорируя ветер и законы гравитации, он начинал хаотично двигаться, уворачиваясь от истребителей Саратоги, пока не оказался над головой Севастополь.

— Твою ж мать! — громко выругалась канмусу, увидев, как зубастый авиаюнит высунул язык с лежавшей на нём бомбой.

Прицелиться бомбардировщику не дали, и его заряд смерти пролетел над головой дредноута, в бессильной злобе взорвавшись у неё за кормой.

— Воздух! — скомандовала она.

Авианосец благоразумно увела свои истребители в сторону от ядра ордера, небо над которым окрасили росчерки снарядов зенитных орудий. Всё больше и больше над канмусу появлялось самолётов Глубинного Флота, отдалённо напоминавших формой кошачью голову. Пытаясь помочь товарищам и не потерять при этом самолёты, Саратога отдала приказ феям атаковать издали, подготавливая к вылету последнюю эскадрилью.

— Сара, мне нужна информация что творится на воде! — крикнула Севастополь, уклоняясь от бомб и останков авиаюнитов. — Ямато, тебя это тоже касается!

— Поняла! — отозвалась суперлинкор.

— С юго-востока! — успела выкрикнуть Саратога, прежде чем на горизонте засверкали вспышки.

С грохотом над головами эскадры что-то пролетело, скрываясь в облаках. Севастополь считала секунды, ожидая прилёта вражеских снарядов, но их всё не было. Накал боя в воздухе стал потихоньку спадать, позволяя линкорам посовременнее приступить к активному прощупыванию окружающего пространства своими радарами.

— Они же не могли начать грызню между собой? — робко предположила Энсон.

— Вряд ли. Скорее, сигнал для чего-то плохого, — в голосе Гнейзенау звучали нотки обречённости, нехарактерные для стойкой немки. — На десять часов! — вздохнула она.

Каждая канмусу, услышавшая слова рейдера, синхронно посмотрели на северо-запад. Севастополь почувствовала, как к её горлу поднимается противный комок от открывшегося вида.

Из-за горизонта расползалось пятно, окрашивающее тёмно-серые волны в кроваво-красный цвет. Старый дредноут встречалась с подобным всего дважды за свою вторую жизнь. И обе эти встречи она всеми силами хотела забыть, как страшный сон.

— Курс на северо-восток! — постаралась придать своему голосу уверенности Севастополь, озвучивая общую мысль. — Скорость… — она окинула взглядом свою флотилию. — Четырнадцать узлов! Ремпакеты распечатываем на ходу! Помогаем тяжёлым, у кого не осталось банок — не молчите!

Доклады с разведчиков стекались в боевую рубку Ульяновска, не прерываясь ни на секунду. Звено сорок четвёртых «яков» наблюдало за каждым действием разворачивающегося вдалеке боя. Скрываясь под облаками, шестёрка Су-57 со специализированным оборудованием на внешней подвеске проводила доразведку и опознавание целей. Благодаря этому авианосец прекрасно знал, что именно происходит в нескольких сотнях километров от него.

Однако, несмотря на наличие всех данных, необходимых для нанесения удара, парень медлил. Идущая в кильватере Комсомолец ещё десять минут назад отчиталась о готовности к стрельбе. На палубе в ожидании застыло ударное крыло окрашенных в чёрный цвет «пятьдесят седьмых», под завязку вооружённых противокорабельными ракетами, перезарядились и его собственные пусковые установки. Такого количества боекомплекта хватало для превращения крупной стаи Глубинного Флота в дезорганизованный косяк напуганной селёдки, но…

Проблема заключалась в том, что таких стай на радаре было три. И каждая из них представляла угрозу для выполнения поставленной штабом боевой задачи.

Уничтожение преследующей флот Севастополь химе результата не дало, а лишь ухудшило ситуацию. Прежде двигаясь единым строем, после потери флагмана глубинные рассредоточились и стали атаковать отступающее соединение небольшими группами с нескольких направлений. Принявшая командование следующая по иерархии высшая особь оказалась куда умнее уничтоженной химе-линкора. Затопление канмусу по какой-то причине в её цели не входило, но с каждой атакой количество раненых девчат росло. А вместе с этим падала скорость эскадры русского дредноута.

Ещё больше ситуацию ухудшал тот факт, что эту химе невозможно было обнаружить. Сколько Ульяновск не кружил над отступающей эскадрой, ни на воде, ни под водой, высшей глубинной не было. Без акустических буёв засечь подводную лодку в её родной стихии задача сама по себе невыполнимая, особенно если лодке всплывать не требуется. Специализированного самолёта проектировщиками «Кречета» не предусматривалось, а парень не настолько отчаялся, чтобы посылать противолодочные вертолёты в гущу сражения без прикрытия.

«Похоже, выбора мне не оставляют», — подумал про себя авианосец, прокладывая курсы флотов Мутсу и Севастополь.

Из вошедших в акваторию ударных соединений только первое, американское, в опеке нуждалось меньше всех. Главная ударная сила Филиппинской операции организованно с боем отступала к материку. Вся помощь Ульяновска свелась к уничтожению одной химе-авианосца, с линкором подопечные Энтерпрайз справились самостоятельно. Оставшаяся химе-авианосец держала дистанцию, ведя преследование слишком большой для неё стаей. Где-то поблизости скрывался лидер распавшейся троицы, иначе у простой авианесущей высшей начались бы проблемы с флагманскими особями Ру-класса, но в бой та пока не вступала.

Дисциплина и выучка первого ударного соединения гарантировала им успешный отход, пусть и не без потерь. Больше всего беспокоила парня эскадра Мутсу. Её так же, как и канмусу под командованием Севастополь ранее, преследовала крупная стая под предводительством химе-линкора. Правда, эти глубинные действовали активнее, постоянно держа осколок второго ударного соединения под огнём дальнобойных орудий, порой выгоняя эсминцев в самоубийственные торпедные атаки.

«Через два часа плетущиеся на четырнадцати узлах подранки Севастополь встретятся с более быстроходным отрядом Мутсу. Проигнорировать друг друга они не смогут, и воссоединившееся Второе Соединение окажется под огнём в окружении противника. Шансы выжить в таком случае…» — размышлял Ульяновск, рассматривая через своих разведчиков поле боя. — «Практически нулевые. Перебить всю эту глубинную армаду не хватит ни боекомплекта, ни времени, а до точки снабжения ещё как-то нужно добраться…»

Боевая задача, поставленная штабом перед дивизией ракетных крейсеров, каких-либо других толкований не допускала. Необходимо любой ценой обеспечить выживание соотечественниц, всё остальное вторично. Прежде приказы допускали определённые рамки самостоятельных действий, сейчас же у авианосца подобного поля для манёвра не было.

«Будет неприятно», — скривился парень, опустив взгляд на лётную палубу. — «Видимо, ни года без Катуни — это судьба».

Застывшие в ожидании сорок четыре окрашенных в чёрный «пятьдесят седьмых», под завязку снаряжённых противокорабельными ракетами, молча скалились нарисованными на носовом обтекателе пастями в ответ. Смахнув ладонью воду с катапульт, Ульяновск, всё же, отдал приказ на взлёт.

— Комсомолец, — не поворачиваясь обратился он к девушке-крейсеру.

— Флагман? — отозвалась та сзади.

— С этого момента все приказы выполняются под мою личную ответственность, — какие именно, авианосец решил умолчать, дабы не травмировать психику напарницы раньше времени.

— Поняла, — после небольшой паузы, кивнула Коми.

Натужно гудя двигателями, первая пара истребителей стала набирать высоту.

— После того, как взлетит последнее звено истребителей, на тебе прикрытие эскадры. Будь готова по команде набирать максимальную и стрелять на ходу без прицеливания.

— Даже без подсветки?

— Я проведу ракеты. Твоя задача — чтобы ни одна муха к нам не приблизилась.

— Поняла!

Для подстраховки, Ульяновск поднял в воздух пару Ка-31. Как только палуба опустела, и все, заряженные смертью, чёрные тени скрылись за тучами, авианосец прикрыл глаза. Ещё раз осмотрев ситуацию вокруг флота Мутсу, он сосредоточился на ближайшем самолёте-разведчике.

Повинуясь приказу духа корабля, открылась крышка пусковой установки главного калибра последнего из «Кречетов». Прогрохотав стартовыми ускорителями, ракета огненным копьём взмыла в небо, поворачивая на север. Следом к цели устремились ещё одиннадцать. И пока ударное крыло облетало флотилию Севастополь с юга, «Граниты» выбрали путь напрямик.

— «Борт Лайка-один, одиночный пуск «восьмисотой» по отметке, остальные ожидают», — скомандовал авианосец фее-пилоту, подсвечивая с самолётов-разведчиков голову демона химе-линкора.

От командира ведущей машины вскоре пришло подтверждение приказа. Распределение целей по приоритетам огневого поражения у парня много времени не заняло. Кого, в каком порядке и какой ракетой бить, куда, как — данная процедура за годы службы была отработана до автоматизма. Подлётного времени выстрелов главного калибра для этого хватило.

Глубоко вздохнув, Ульяновск закрыл глаза, сосредоточившись на ракетах и на картинке, транслируемой ему с самолётов-разведчиков. Вместе с этим он постарался отрешиться от визуальной составляющей, представляя вместо человекоподобных силуэтов огромных стальных монстров прошлого. Неповоротливых, но по-своему грациозных и прекрасных, чему помогали собственная фантазия и данные с радаров.

К тому моменту «Граниты» вышли на вектор атаки, зайдя попавшей в прицел эскадре в хвост. Пошёл отсчет последних секунд, в течение которых авианосец мог отменить атаку, однако выбор из двух зол всегда сводился к меньшему. Позже, по возвращении на базу, он привычно напишет скупые строчки в рапорте, отчитается о потраченном боекомплекте и постарается обо всём забыть. Ну, а пока…

Почти пять тонн металла, начинённых почти семью сотнями килограмм взрывчатки, влетели в корму первого линкора. Пробив хрупкую бронепалубу и смяв, как бумагу, переборки, почувствовав кровь, боеголовка пришла в действие, вырывая куски металла и разрывая механизмы. Стальной гигант качнулся от мощного взрыва, перебившего приводные валы и начисто лишив его возможности управляться. В образовавшуюся в корме пробоину начала поступать вода, но команду ремонтным партиям отдать уже было некому. Одновременно с попаданием первой ракеты, второй снаряд ударил в основание главной надстройки. Проломив не отличающуюся качеством защиту боевой рубки, ракета своим взрывом оторвала часть знаменитой пагоды, что теперь висела на остатках обшивки.

— «Лайка-один, пуск!» — скомандовал Ульяновск.

Отделившись от подвески, авиационный вариант «Оникса» устремился к подсвеченной кораблём-носителем цели. Пока он летел, линкоры попавшей под обстрел эскадры, получив попадание в корму, лишались хода и возможности маневрировать. Восемь могучих боевых кораблей, подобно брошенному якорю, стали тормозить эскадру, но обстрел был далёк от окончания. Три оставшихся противокорабельных ракеты, пробив насквозь эсминцы, ударили прямо в середину идущих рядом крейсеров.

Два корабля, окутавшись белым паром и чёрным дымом горящего топлива, тоже стали замедляться. Третьему повезло меньше всех. Ракета взорвалась практически у самого киля, вырвав кусок днища и разорвав силовой набор корпуса. Накатившая волна довершила начатое, разломив крейсер пополам.

Чуть вдали, выпущенное с истребителя пятиметровое стальное копьё с громким свистом впилось в голову демона химе-линкора. На мгновение титаническая туша, похожая на двухголовую гориллу, застыла в смятении. Осознание произошедшего пришло сразу после взрыва, превратившего одну из голов в стекающую по руке кровавую кашицу.

Демон-симбионт взревел от боли. Ему вторила и глубинная, придя в бешенство. Повинуясь воле хозяйки, чёрный гигант схватил огромными лапами ближайшую к нему особь из числа свиты и с силой ударил о водную гладь. Сила удара была такова, что линкор Та-класса превратилась в кровавое пятно на воде, над которым тут же склонилась химе, выводя вспыхнувшей алым пламенем рукой одной ей понятные узоры.

Несколько секунд спустя высокая брюнетка зачерпнула ладонями смешанную с останками воду. Чувствуя объявшую ярость хозяйку, возбудилась вся её стая. Часть особей покрылась маслянисто-чёрной аурой, внутри которой то и дело сверкали алые искры. Довольная эффектом, химе кровожадно улыбнулась и подула на жижу в ладонях, медленно разводя их в стороны. Стоило только первым каплям коснуться волн, море с огромной скоростью стало окрашиваться в кроваво-красный цвет.

«А вот этого я не ожидал», — скривился Ульяновск, наблюдавший за происходящим. — «Но пути назад нет».

Проверив расположение отметок на тактической карте, он скомандовал:

— «Лайка-один, команда эскадрилье на атаку целей с жёлтым приоритетом. Хаски-один — ваши окрашены в красный. По завершению стрельб возвращайтесь на перевооружение в штурмовой вариант».

Авианосец ещё раз убедился через самолёты-разведчики, что ракеты поразили все цели первой волны. Прежде чем «отключиться», он успел заметить, как кормовая башня одного из линкоров выпрыгнула из барбета, объятая огненным шаром. Как и почему взорвались пороховые погреба, так и осталось загадкой, корабль быстро уходил под воду, оседая кормой.

— Ну, ему повезло, — пробормотал парень, открыв глаза. — Коми!

— Всё чисто! Низ, верх — никого, — тут же отчиталась Комсомолец.

— Это хорошо. Курс норд-норд-ост, скорость — тридцать узлов! — прозвучала команда флагмана.

В глубине что-то взорвалось, слегка подкинув два крейсера. Ветер задул ещё сильнее, завывая, подобно голодным волкам. Творения советских инженеров начали набирать ход и успели пройти чуть меньше пяти километров, прежде чем вода под их ногами поменяла окрас на тёмно-красный.

— Что за хрень! — не сдержалась девушка, провалившись в воду по щиколотку.

— Алый прилив, — ответил Ульяновск, которого постигла схожая участь. — Некоторые высшие особи Глубинного Флота могут менять свойства воды. Как результат — у нас в таких случаях увеличивается осадка и становится сложнее маневрировать. У них — враг начинает буквально плавать в ремонтной жиже, правда, по мозгам, коих у глубинных и так не много, прилетает сильно. Отупление в обмен на лечение и прибавку к силе.

— Она ещё и акустику глушит, — пожаловалась крейсер.

— Есть такое, — кивнул авианосец. — Привыкнешь, научишься вносить поправку на помехи. А пока лучше прибавь ходу!

Связавшись с самолётами-разведчиками, он отправил их на посадку для дозаправки. Отстрелявшиеся истребители уже начали снижение, и парень решил напоследок посмотреть на результат их работы.

Его задумка сработала даже лучше, чем планировалось. Под действием алого прилива в боевое безумие попала и часть стай, кружившая вокруг эскадры Севастополь. Судя по тому, как они перестали атаковать девчат и набросились на принесённую в жертву вторую эскадру, среди химе возник конфликт иерархии. В идеале, это могло даже привести к выяснению отношений на месте, если не вмешается химе более высокого ранга, однако на такое везение Ульяновск не рассчитывал.

— Мы идём на сближение, Коми, — обратился авианосец к напарнице. — Пока глубинные жрут друг друга, будем вытаскивать девчат из западни.

— А нас не расстреляют на подходе?

Вопрос крейсера не был лишён логики. Девы Флота сейчас на нервах и будут стрелять во всё, что движется и не отвечает на условные сигналы. А таковых Ульяновск не знал, так как по регламенту о разного рода позывных канмусу договаривались уже в море, выбирая один из нескольких, заранее заготовленных, наборов. Перехватить такое могли только кто-то вроде «Палтуса» или «Лиры» как минимум, а лучше лодка посовременнее. Разведка снабдить особую дивизию таблицей шифров не успела, стараясь не тревожить параноиков из японского отделения.

— Вопрос, конечно, хороший, — задумался парень. — Можно позвонить в штаб, кому-то из наших точно выдали передатчик Коммуны. Маловероятно, что пошли на такой риск, но попробовать стоит. Дозаправлю «яки» и попробую подняться повыше.

— Зачем яки? — посмотрела вверх Комсомолец. — На завесу химе не похоже.

— Не стоит привлекать к себе лишнее внимание, мы и так уже нашумели достаточно. Эта красная дрянь, помимо изменения физических свойств воды, ещё и работает, как одна большая антенна для развернувшей её глубинной. Как этим воспользуются — зависит напрямую от видовой принадлежности. Если это субмарина или авианосец — наши дела плохи.

— Ясно, — задумчиво пробормотала девушка, посматривая в сторону, куда ушёл залп авианесущего крейсера.

— Попробуем передать весточку нарочным флагману, — добавил парень, перебирая карточки для призыва самолётов. — Главное — не напугать…

Последний самолёт радиолокационного дозора натянул аэрофинишёр, как струну, и, остановившись, рассыпался на светящиеся частицы, которые впитались в лётную палубу. Немного подумав над составом эскадрилий, флагман ракетной дивизии решил сократить количество Су-57, заменив двенадцать машин на Су-33 с подвесными пушечными контейнерами. Данная сборка не раз доказывала свою эффективность в борьбе с авиацией глубинных, устраивая им самый настоящий геноцид в отдельно взятом воздушном пространстве. Для Ульяновска это был идеальный вариант, чтобы прикрыть флотилию Севастополь с воздуха на тот случай, если преследующая американцев химе решит переключить своё внимание на более лёгкую добычу.

Но первой с палубы авианосца стартовало не звено истребителей, а четвёрка «Катранов» и один Ка-60. Именно им предстояло поработать почтальонами, передав координаты точки встречи русскому дредноуту, и помочь с навигацией. Попутно, осуществить предварительную оценку состояния флотилии.

— Коми, посчитай, сколько у тебя осталось ремонтных комплектов и аварийных пайков. Прикинь, сколько тебе нужно, чтобы дойти до первой точки рандеву и доложи! — распорядился парень, занявшись тем же самым.

Покачиваясь на волнах, чёрное существо, отдалённо напоминавшее высеченную из куска скалы голову акулы, издавало звуки, схожие с довольным мурлыканьем сытой кошки. Из приоткрытой пасти то и дело с шипением вырывались языки алого пламени, освещая сидящую на нём девушку.

— Ианира, ты собираешься как-то успокаивать свой выводок? — из воды показалась высокая брюнетка в коротком чёрном платье.

Выпрыгнув на воду, словно на земную твердь, она с недовольством взглянула на хозяйку химеры, порождённой противоестественным союзом плоти и машины. Ианира никак не отреагировала на вопрос, продолжая лежать, облокотившись на растущие из спины нагромождения зенитных орудий и закинув руки за голову.

За свою жизнь Эрато повидала множество сородичей-ульев, как низшей, так и высшей касты. Все они отличались спокойствием и хладнокровием, что ни удивительно, учитывая, что каждый летающий симбионт из роя являлся частью их самих. Однако одетая в чёрную блузку, переходившую в юбку до колен, белокурая глубинная будто вовсе выпала из реальности.

— И почему ты не можешь быть, как твоя младшая сестра? — вздохнула Эрато, раздумывая, не пнуть ли номинальную соперницу в целях пробуждения.

— Ианде слишком амбициозна, — зевнула Ианира, прикрыв рот облачённой в латную перчатку ладошкой. — Это вредно для здоровья.

— Зато носит титул сильнейшего улья, в отличие от тебя, — поддела собеседницу химе-линкор.

— Мелочи жизни, — отмахнулась та.

Сев поудобнее на голове демона-симбионта, Ианира свесила ноги, закованные в высокие металлические сапоги, и лениво посмотрела на горизонт.

— А Шадрия молодец, — прищурилась она. — Один-два в мою пользу, кстати, — повернувшись к линкору, Принцесса-Авианосец — по классификации людей — гордо вскинула голову.

— Ноль-один, — поправила её линкор. — По одной мы потеряли от ударов третьей стороны, но да, счёт в твою пользу.

— Занятно, что эта третья сторона пришла с вашей, — Ианира ткнула пальцем в брюнетку, — стороны. Но с этим пусть кхане разбираются. У нас с тобой был договор в рамках Права Владения. Результат, думаю, очевиден?

— Мой тумен потерял двух темников, твой всего лишь одного. Однако, бой ещё не закончен, — напомнила Эрато.

— Да, ты права, — не отрывая взгляда от линии горизонта, согласилась химе-авианосец.

Линкору не понравился разгорающийся огонёк интереса в глазах собеседницы. Ухмылка же, медленно перерастающая в хищный оскал, и вовсе вызывала желание призвать симбионта. На всякий случай.

— Похоже, для Шадрии безумие Марры всё ещё непреодолимо. Однако, какой красивый манёвр, — облизнулась белокурая глубинная.

— Что ты там бормочешь себе под нос? — забеспокоилась Эрато.

— Да так, мысли вслух, — встала на морду своего симбионта Ианира. — Пора наводить порядок…

— Хочешь вступить в бой? — улыбнулась линкор. — Ведь тогда я тоже буду вынуждена присоединиться к своему тумену.

— Табу полностью уничтожило рой моего кешика, такое можно искупить только кровью, — обманчиво-спокойным голосом ответила беловолосая глубинная на вопрос.

Вокруг Ианиры заплясали алые молнии. На броне сапог и перчаток появились трещины, источавшие ярко-красный свет. Похожие зигзагообразные линии возникли на шее, опускаясь к груди, и бёдрах химе.

— Посмотрим, насколько ты достойный противник! — практически промурлыкала авианосец.

Ей вторил удар грома. Сверкнувшая среди туч алая молния окрасила воду багрянцем. Вокруг неё появилось огненное кольцо красного пламени, распавшееся на двенадцать горящих шаров. Повисев немного перед химе, они со свистом устремились за горизонт, на лету распадаясь на множество огоньков поменьше. Те, в свою очередь, стали обретать очертания круглых зубастых шариков.

На этом светопреставление не закончилось. По боковым плавникам симбионта забегали белые искры, собираясь в небольшие гудящие полусферы. Постепенно они темнели, словно уплотняясь, пока находившаяся ближе всех к краю не треснула.

— Эрато, — повернувшись к линкору, обратилась к ней Ианира.

— Хм?

— У табу есть имя?

— Мы зовём его У, — ответила брюнетка.

— У, — повторила беловолосая.

Из полусфер начали вылупляться небольшие существа, похожие на маленьких скатов на курьих ножках с одним, светящимся бирюзовым светом, глазом в верхней части туловища. С противным писком они стали прыгать по плавникам, выстраиваясь в линию.

— Наконец-то, — окинула взглядом вылупившиеся авиаюниты Ианира. — У меня появился достойный противник…

— С чего вдруг? — усмехнулась химе-линкор. — Сестра для тебя таковым не являлась, а этот вдруг стал.

Но авианосец её не слушала. Победоносно вскинув вверх кулак, она прокричала:

— Наша битва будет легендарной!

Похожие на скатов авиаюниты глубинных один за другим взмыли в небо, причудливо помахивая крыльями. Набрав нужную высоту, они окутались грязно-жёлтым свечением и, оставляя после себя осыпающиеся подобно песку искорки, ринулись догонять своих шарообразных коллег.

— Впервые вижу, чтобы ты использовала песчанников против наземных, — задумчиво смотря вслед улетевшей авиации, прокомментировала Эрато.

— Оу, это только начало, — облизнула пальцы Ианира. — Моя тринария фактически лишилась всех ульев из-за одной-единственной наземной…

Вторая рука химе-авианосца оказалась зажата между её бёдер в опасной близости от юбки.

— Вот поэтому Ианде и сильнее тебя, — покачала головой химе-линкор. — Умение сохранять здравый рассудок даже в самых плохих ситуациях спасает от ошибок поспешных решений.

— Ты вроде хотела заняться своим туменом? — голосом, способным превращать волны в айсберги, рыкнула Ианира. — Вот и иди!

Эрато молча покачала головой, не решаясь осуждать выбор чужой кхане.

— У нас остался один день до подведения итогов, — напомнила брюнетка, прежде чем скрыться под водой.

— Этого более, чем достаточно, — прошептала авианосец, послав мысленную команду симбионту.

Тот негромко поворчал и бесшумно заскользил по воде, набирая скорость.

— Коми, тебя с методиками боя с высшими командными особями Глубинного Флота знакомили? — спросил Ульяновск у напарницы, проводив взглядом скрывшиеся за гребнем волны вертолёты.

— В общих чертах. Акцентировали внимание на необходимости как можно скорее уничтожить химе, по возможности, не отвлекаясь на охранение. Бить всеми доступными и актуальными средствами по гуманоидной части.

Ответ ракетного крейсера, в целом, был правильный, но одну деталь девушка упустила.

— А почему именно гуманоидную часть следует уничтожать первой? — задал парень уточняющий вопрос.

— Нет её — нет химе, — озвучила Комсомолец простую истину.

— В принципе, верно. Потерявшая своего симбионта химе способна вырастить нового, но не наоборот…

Авианосец терпеливо ждал, когда самолёты-разведчики закончат заправку, внимательно осматривая радарами акваторию. Хоть дальность обнаружения надводных целей стандартной антенной и превосходила возможности большинства глубинных и, тем более, канмусу, Ульяновск предпочитал на поле боя иметь дополнительные глаза и уши. Феи-операторы ДРЛО для него стали самым настоящим спасением, очень быстро научившись самостоятельно мониторить окружающее пространство. Что мог проглядеть корабль-носитель, в силу загруженности иными задачами, гарантированно замечали маленькие помощники.

— Тут как с канмусу, — продолжил парень. — Порази боевую рубку — и корабль теряет управление. Он всё ещё способен двигаться, вести огонь, пусть и хаотичный, но, в целом, на боеспособности потеря центрального командного поста скажется не критично. Со стороны будет казаться, что девушку оглушили, и она не понимает, где находится. Инстинктивно может куда-то идти, в кого-то стрелять, если конечно у неё нет достаточно опытных фей, чтобы восстановить повреждения или, хотя бы, перенести командование на резервный пост. Но даже выстрели мы в голову Деве Флота противокорабельной ракетой с термоядерной боевой частью, видимых повреждений будет, максимум, рассечённая бровь, порез на лбу и ожоги. А вот если поразить снаряжение — одного удачного попадания будет достаточно.

— Флагман, ты это к чему? — осторожно поинтересовалась крейсер.

— К тому, что глубинные не сильно-то и отличаются от канмусу. Чем более автономным становится демон-симбионт, тем глубже его связь с хозяйкой. И тем больше сходства с Девой Флота проявляет порождение бездны. Демон чувствует всю боль своей хозяйки и от неё становится сильнее.

— А не наоборот? Та же Ре-класс имеет куда большую связь со своим симбионтом, — Комсомолец восприняла новую информацию с изрядной долей скепсиса. — Согласно пособию, химе класса «База» имеют наибольшую синхронизацию с химерой, нежели их сородичи. Поэтому и классифицируются, как самые опасные. — она кончила ответ и похлопала себя по разгрузке: — У меня восемнадцать ремкомплектов и десять рационов меню «А».

Металлические контейнеры, похожие на тот, что стал источником довольно красочных приключений авианосца, негромко звякнули.

— Это из расчета на активную перестрелку? — Ульяновск быстро сопоставил аппетиты крейсера с тем количеством цинковых ёмкостей, что на ней висели.

— Угум, — подтвердила она его догадку.

По подсчётам авианосца, если из эскадры Севастополь никто не отправится на дно в ближайшие несколько часов, до первой контрольной точки маршрута они смогут дойти без буксировки. Четыре десятка ремкомплектов должно хватить, чтобы полностью восстановить машины и винторулевую группу, а на остатки — вернуть какую-никакую боеспособность.

— Отлично. В крайнем случае — похрустишь моими «Эрками». Стандартные меню не ношу, извиняй. А теперь, вернёмся к взаимоотношениям химе и симбионтов. Класс «База» — это большая и толстая цель, которую легко ликвидировать даже без риска обнаружения её свитой. Всего-то нужна подсветка для ракет и несколько заходов палубной авиации на предельной высоте со, скажем, ФАБ-1000 на подвесе. У них, как и у Ре-класса, симбионт фактически является частью тела. Оторви ей хвост — и линкора, по сути, нет. Таким особям без разницы, куда бить, просто по симбионту попасть проще, чем по телу. А вот с остальными химе есть нюанс. Если хорошо, но не смертельно, приложить демона — его хозяйка получит такой удар по мозгам, от которого мгновенно придёт в ярость. Это симбионт становится сильнее от боли хозяйки, химе от ран демона впадает в бешенство. Обычно в бою повреждения накапливаются равномерно, но если сделать это быстро…

— Эффект будет сравним со спущенной с цепи бешеной собакой, — закончила мысль флагмана крейсер.

— В точку, — удовлетворённо кивнул Ульяновск. — Всё, что она тогда видит перед собой, — сказал он, выставив перед собой ладонь, — это враг, — сместив ладонь в сторону, парень повторил: — Враг и, ещё раз, враг. Кругом враги. Даже собственная стая может восприниматься враждебно. В её сторону тут же летит подавляющий психику импульс, как защитная реакция химе, и она начинает крушить всё вокруг. Даже если уничтожить химе, получившая такой заряд бодрости стая уже ни перед чем не остановится, пока угроза не будет уничтожена. Ну или её не прибьют, или не подчинит другая химе.

— Этого в методичках не было, — подметила Комсомолец.

— Это из собственных наблюдений, — с улыбкой произнёс авианосец, приглядывая за выруливающим на стартовую позицию Як-44. — Бесценный практический опыт, который не раз меня выручал в походах. Поэтому, когда на твоём пути стоят две и более химе, а пройти нужно незаметно и не вступая в бой — пара ракет в самого большого демона, как правило, решают проблему. В каждом случае надо действовать по обстоятельствам, но данный отвлекающий манёвр имеет своё применение.

Под гул турбовинтовых двигателей паровая катапульта отправила первую машину в небо.

— Не думаю, что с моим радаром это удастся провернуть. Пуск ракеты способен демаскировать позицию, — вздохнула Комсомолец.

— Возможно, появись ты раньше меня — у тебя была бы своя особенная тактика, — оглянувшись назад, Ульяновск подмигнул напарнице. — Как знать, может, тебя в разведку посылать и не стали бы. Водила себе эскадры, командовала флотом вместо действий из засады.

— И что бы я там накомандовала? Мне ведь самое место в линейной эскадре, — с сарказмом произнесла в ответ девушка. — А под мою тактику из отечественного флота подходят… — ненадолго задумалась, перебирая в памяти списочный состав Краснознамённого Флота. — Только Ташкент да Минск.

Радостно урча, на крыло встал второй самолёт-разведчик. Следом, с минимальным интервалом, взлетела четвёрка Су-33 с пушечными контейнерами.

— «Нефрит, приём!» — услышал Ульяновск в эфире, как только первый «як» поднялся на рабочую высоту.

— «Нефрит на связи».

— «Штаб согласовал отход нашей эскадры на поводке. Доложи обстановку», — запросили с материка.

— «В целях обеспечения отхода был приведён в исполнение план «Катапульта». Потери среди союзников…» — авианосец замолчал, пересчитывая состав эскадры Севастополь. — «По предварительным данным, отсутствуют. Направлена эскадрилья вертолётов, по прибытию ожидаю уточнения. Пока идём обхватом».

— «Севастополь доложила об истощении «в ноль» средств поддержки. Ульяновск… Коми знает, в кого стреляла?» — голос Гусоедова буквально сочился тревогой.

— «Отработал своим боекомплектом, Комсомолец вела дозор. Стреножил флот, предварительно введя озверин преследующей химе. Японцы и британцы, частично немцы, французы и итальянцы. Несколько вымпелов Польши и шведов, испанцы отсутствовали», — отчитался авианосец.

— «Про твои манёвры Волков мне докладывал. Без этого было никак?»

— «Адмирал, разрешите начистоту. Я бы куда охотнее влупил янки, чем соседям. В условиях неминуемой встречи двух подбитых эскадр, преследуемых превосходящими силами, мною было принято решение пожертвовать эскадрой, не входящей в рамки боевой задачи. Для сопровождения обеих эскадр остаточное количество боекомплекта признано недостаточным».

— «По возвращению, после техобслуживания разберёшь произошедшее с аналитиками, пора тебе приучаться работать в команде. После соединения с Севастополь сообщи», — распорядился адмирал.

— «Так точно», — отозвался Ульяновск, впервые пожалев о смене командования. — «Готовьте борт с грузом, постараемся вывести на точку двенадцать-два. Три-восемь — резервная».

— «В японские порты вам нельзя», — напомнил Гусоедов.

— «Как вариант — пойдём вокруг Японии, воспользуюсь своей тропой. Дорога знакомая, снабженцы маршрут знают, могут откидываться вслепую. В крайнем случае — подлатаем и отпустим, на удалении сопроводим до Окинавы и, после подтверждения встречи, отойдём привычным маршрутом», — предложил авианосец.

— «Добро, выполняй. Конец связи».

— «Конец связи», — ответил парень.

К моменту окончания переговоров в воздух поднялся четвёртый самолёт ДРЛО, чьё присутствие вновь вернуло ему полный контроль над акваторией. Теперь он мог обратить внимание на назойливый писк экипажа второго борта, контролировавшего направление суперхиме. Тучку авиаюнитов он удостоил мимолётным взглядом, с интересом рассматривая двенадцать быстро приближающихся точек.

Ни с одной, ранее замеченной сигнатурой, их отражение на радаре не совпадало, да и скорость была очень нехарактерной для палубной авиации Глубинного Флота. Модель поведения целей и картинка на радаре напоминала ему то, чего у противника в принципе не должно было существовать. Однако, системы раннего предупреждения о нападении выдавали однозначный ответ.

— Коми, ракетная атака на семь часов! — скомандовал Ульяновск. — Судя по характеру полёта — или аналог «TASM», или нашего «Базальта».

— Откуда у глубинных «Томагавки» и пятисотые?! — тут же закрутила зенитным радаром Комсомолец, высматривая угрозу.

— Не знаю. Я подсветил, видишь?

— Да!

— На тебе дальняя зона! Как только войдут в пятьдесят километров — работаю я!

— Поняла! — кивнула девушка, сосредоточенно отсчитывая время до старта ракет.

Ульяновск в подобные моменты мысленно радовался изменению геометрии своего тела. Пусть раньше глубинные не демонстрировали владения даже неуправляемым ракетным вооружением, не говоря об управляемом и самонаводящимся, отсутствие слепых зон у ракетно-пушечных комплексов не могло не радовать. Благодаря новому корпусу, залп вражеских ракет авианосец мог отбивать не двумя «Кортиками», а всей восьмёркой.

— Восемьдесят километров! — сообщил он напарнице.

— Есть захват!

Со стороны девушки загрохотали стартовые ускорители зенитных ракет. Установки дальнего рубежа обороны крейсера выплюнули по отмеченным целям двадцать четыре заряда. Комсомолец использовала стандартную схему отражения воздушного нападения, используя по две ракеты на каждую цель, сразу более чем на треть опустошив свой боекомплект.

По расчётам Ульяновска, такого залпа «Томагавкам» хватало с головой, хотя до конца определиться с типом вражеских снарядов он так и не смог. Слишком быстрыми они были для американской рабочей лошадки, но и слишком медленными для предка «Вулканов» Комсомольца, для поражения которых две ракеты «Форта» могло не хватить.

— Подтверждаю поражение двух, остальные увернулись! — сообщил напарнице флагман. — Идут прежним курсом! Коми, право руля, делаем противолодочный зигзаг!

— Цели в захвате! — отозвалась девушка. — У меня минус три барабана!

Повторный залп занял у неё чуть меньше времени. Прикинув интервал между пусками, парень понял замысел крейсера — она старалась одновременно отстреливаться с каждой пусковой установки, когда как по правилам следовало последовательно разряжать каждый барабан с пусковыми контейнерами.

— Смотри, чтобы киль не лопнул, — предостерёг авианосец.

Комсомолец в ответ показала большой палец, мол, всё в порядке. Что, при демонстрируемом ею темпе стрельбы, было сомнительно. Что в металле, что в виде экипировки, пусковые установки зенитно-ракетного комплекса располагались в крайне неудобном, с точки зрения прочности корпуса, месте. Вместе с пороховым аккумулятором давления, с чьей помощью ракета выбрасывалась из контейнера, и большой массой комплекса, вкупе с его капризностью, высокая скорострельность могла сыграть с девушкой злую шутку.

Ульяновска, помимо состояния напарницы, сильно беспокоили вражеские ракеты. «Томагавк» совершать манёвры уклонения не мог, а вот «Базальт» такую функцию имел. Но советский вариант был в два раза быстрее, да ещё и помехи мог ставить. Другого объяснения, кроме как исказившихся под влиянием Глубинного Флота характеристик, у парня не нашлось. Сложившуюся ситуацию это не улучшало, присутствие врага с управляемым ракетным оружием сильно осложняло выполнение задачи и требовало изменения ранее продуманного плана.

«Аналитикам в штабе будет весело», — криво усмехнулся авианосец, готовя свои пусковые установки к работе.

— Минус три, — прокомментировал он результат стрельбы девушки, одновременно открывая огонь зенитными ракетами. — Коми, побереги снаряды, они в моей зоне. А лучше спрячься за меня.

Едва парень успел сделать половину залпа, ожили башни «Кортиков», хищно выискивая стволами автоматов себе жертву. Без участия корабля-носителя включились системы постановки помех, стараясь увести атакующие ракеты в сторону.

Форсировав двигатель, Комсомолец успела спрятаться в радиотени за своим более крупным коллегой, прежде чем на горизонте вспыхнула серия взрывов. После серии тихих хлопков загудели шестистволки, освещая серые волны линиями трассеров. За её кормой в воду упало что-то шарообразное, на лету разваливаясь на куски. Удар был такой силы, что поднял вверх столб воды высотой с девушку.

— Коми, добей! — не оборачиваясь, прокричал Ульяновск.

— Что? — не поняла крейсер.

Системы управления огнём указали ей ответ. В воздухе, оставляя за собой дымный след, описывало круги два зубастых шарика с треугольными наростами в форме ушек сверху. Нечто похожее Комсомолец видела в каталогах в разделе палубной авиации Глубинного Флота. Не раздумывая, она отдала команду расчётам установок АК-630.

Застрекотали пулемёты, расчерчивая небо над головой канмусу трассерами. Стараясь не задеть напарника, девушка была вынуждена развернуться, будучи не в состоянии повернуть клешни своей экипировки назад. Одного зубастика она смогла сбить, второго добила выпущенная флагманом ракета.

— Готово!

— Перезаряжай «Форт»! Весь! — приказал Ульяновск. — Я пока займусь стаей саранчи на юго-западе. Курс прежний, с поправкой в пятнадцать градусов на восток. Продолжаем идти на тридцати узлах, ты впереди, я прикрываю!

— Поняла! — кивнула крейсер.

Обойдя авианосец, она заняла место на небольшом удалении перед ним. Прошло немного времени, и она вспомнила, какие обязанности накладывает позиция в голове строя. Экипировка крейсера ожила, а сама девушка начала вываливаться из строя то вправо, то влево.

«А молодец, сама додумалась», — одобрительно улыбнулся Ульяновск, поймав щелчки гидролокатора.

Внимательно осмотрев акваторию на предмет ещё одного противокорабельного сюрприза, он вернулся к подъёму эскадрилий в воздух. Пятьдесят седьмые «сушки» так и остались на палубе, в небе выстраивалось в боевой порядок атакующее крыло их тридцать третьих собратьев. Со стороны кормы хлопало винтами звено вертолётов, периодически сбрасывая в воду противолодочные буи.

Контролировать истребители ему нужды не было, феи-пилоты могли самостоятельно справиться с плотным строем атакующих авиаюнитов глубинных. Сперва они его проредят пусками ракет воздух-воздух дальнего радиуса, коих на каждой машине имелась две штуки. А затем, подобно молодым соколам в охотничьем угаре, ворвутся в скопление врага, словно в стаю непуганных голубей.

«Несите смерть врагу, ребята, и возвращайтесь целыми!» — благословил он фей на резню.

Что именно резню устроят в воздухе экипажи истребителей, авианосец не сомневался. Доводилось ему видеть их работу вблизи, зрелище со стороны напоминало кровавый снегопад. Только в роли снежинок выступали порубленные пулями на мелкие ошмётки летающие скаты и кошачьи головы, на которых походила авиация глубинных.

— Хм? — нахмурился Ульяновск, заметив появление восьми быстро движущихся точек на радаре одного из «яков». — Да вы издеваетесь!

— Флагман? — оглянулась Комсомолец.

— Ракетная атака, направление то же, — авианосец едва удержался, чтобы не сплюнуть на воду. — Не отвлекайся, я отражу, целей всего восемь.

— Если что, через пару минут закончится перезарядка, — сообщила девушка.

— Будь пока наготове, — произнёс он.

Подняв записи показаний самолётов-разведчиков предыдущей атаки, авианосец стал анализировать траектории и искать место пуска. Для маневрирующей ракеты, и явно не стоящего на месте корабля-носителя, определить его можно было лишь приблизительно, но для ответного удара этого парню бы хватило. Даже будь у глубинных свой вариант «Базальта», главный калибр значительно превосходит его по дальности и по системам наведения. Комсомольцу достаточно указать примерный район, куда сделать залп, головки самонаведения завершат начатое, выйдя в квадрат цели.

Однако, результат обработки данных Ульяновска не обрадовал.

— Коми, по целеуказанию полный залп! — перекрикивая стартующие зенитные ракеты, авианосец отправил координаты напарнице.

— Работаю! — ответила девушка.

На левой клешне открылась крышка пускового контейнера, и огненным росчерком в небо устремился первый из шестнадцати гостинцев, предназначенных паре, стоявших отдельно ото всех, химе.

— Шадрия, прекращай ныть! — прорычала Ианира в сторону парящего рядом с ней белого шара. — Память меня ещё не подводила, и тебя зовут вовсе не Олимпия! Хвала Небесной Акуле, что она в кешике моей сестры.

Её странный собеседник в ответ возмущённо заворчал. Для человеческого уха издаваемые им звуки напоминали причудливую смесь писка дельфина и бульканья густой жижи, однако беловолосая глубинная прекрасно понимала такую речь.

— То, что Марра впала в безумие и устроила резню, не освобождает тебя от выполнения приказов!

Похожее на летающий человеческий череп без глазниц, объятый алым огнём, шар вновь разразился недовольной трелью. Услышав которую, бледнокожая девушка резко остановилась.

— Цыц! — притопнула она ногой по хотевшему что-то возразить симбионту. — Шадрия, я тебя ценю за твои мозги, не заставляй меня в них сомневаться. Иди и выполняй приказ!

Белая черепушка замолчала и, исполнив некоторое подобие поклона, полетела на север, опустившись так низко, что почти касалась водной поверхности.

Ианира хотела что-то сказать вслед удаляющемуся посланнику, но резко повернула голову вправо. Внимание девушки привлекла небольшая точка, летящая сквозь тучи, подобно её элитному выводку духов-самоубийц. Пусть она могла призвать таких духов всего двадцать, но благодаря им считалась ульем с самым быстрым выводком. То, что приближалось к ней, оказалось гораздо быстрее, из-за чего химе едва успевала отслеживать перемещение цели.

Мысленно велев симбионту погрузиться чуть глубже, чем для него комфортно, и сопроводив посыл лёгким притопом, глубинная принялась вертеть головой, выискивая угрозу. Что-то внутри неё подсказывало, куда следует смотреть. Такое уже случалось раньше, в голове появлялось непонятное чувство, не раз помогая в жизни и делая сильнее.

Вот и сейчас интуиция Ианиры буквально вопила об опасности. Камикадзе в облаках не один — всплыло у неё в голове — настоящая угроза идёт у самых волн. Опустив глаза, глубинная заметила совсем недалеко полтора десятка практически сливающихся с серой водой снарядов, похожих на разумные торпеды высших субмарин. От них также веяло холодным разумом, единственная цель которого — нести смерть.

Химе поняла, что счёт пошёл на секунды. Взмах руки — и от демона начал расползаться алый туман, формируя в воздухе вокруг неё несколько небольших сгустков. По плавникам симбионта забегали ярко-красные искры, выгибаясь протуберанцами в направлении угрозы.

Приманки смогли увести в сторону часть вражеских камикадзе, другую сбили молнии, на мгновение осветившие бушующее вокруг море красным светом. Но один всё-таки смог прорваться через заградительный огонь, устремившись прямо в голову глубинной.

Сквозь грохот электрических разрядов отчётливо послышалась серия выстрелов, по темпу стрельбы схожих с работой двух зенитных орудий. Ианира рухнула на колени, над её головой пролетели обломки вражеского летающего духа, упав в воду за спиной демона-симбионта.

Девушка издала смешок, рассматривая появившиеся на руках перчатки, украшенные небольшой треугольной головой на тыльной стороне ладони, напоминавшей малого трутня. Из маленькой, усеянной двумя рядами острых зубов пасти торчал тонкий ствол пушки. Из дула шёл лёгкий дымок от недавней стрельбы.

— Вот значит как, — глубоко дыша, сквозь смех произнесла глубинная, облизнув внезапно пересохшие губы. — Что ж, достойный ответ.

По внутренней стороне бёдер текло что-то тёплое, но химе, носившей среди сородичей неофициальный титул «Разорительницы Ульев», это не волновало. Поднявшись на ноги, с трудом уняв дрожь в теле и странное желание найти и долго мучить атаковавшего её противника, она выпрямилась и посмотрела вдаль. Туда, откуда прилетели эти странные летающие торпеды.

Поправив растрепавшиеся волосы, химе сделала глубокий вдох, успокаиваясь, и закрыла глаза. Для борьбы с тем, кого звали У, ей необходима холодная голова и чистый разум. Однако, она решила себе не отказывать в небольшой шутке.

Ианира сосредоточилась на Алом Приливе, вызванным Маррой. Вода стала для неё проводником воли, явив взору то, что было скрыто за горизонтом. Найдя двух одиноких сухопутных, двигающихся в сторону одной из крупных стай своих собратьев, она прислушалась к их разговорам.

Проигнорировав очередной запуск духов-самоубийц в свою сторону — решив разобраться с ними чуть позже — Ианира дождалась момента, когда её смогут услышать. Что-то, скрытое в глубине её души, подсказало, как это сделать и что нужно говорить.

— Докладывает Ианира, бату кхане тотема Небесной Акулы, — губы глубинной растянулись в хищном оскале. — Тебе не жить, У.

Отчётливо ощутив удивление с той стороны, она разорвала связь. Пусть и велик был соблазн надавить на разум сухопутной твари, с такого большого расстояния это делать бессмысленно.

Демон всплыл и радостно зарычал, чувствуя жажду крови своей хозяйки.

— Кир, — не открывая глаз, обратилась химе к своему симбионту. — Идём в направлении Ковшей.

Словесная команда подействовала на него, подобно уколу стероидов. Броня демона покрылась узором трещин, испускавших алый свет. На плавниках сформировались новые авиаюниты, но теперь их покрывала тёмно-зелёная маслянистая аура.

Сделав глубокий вдох, Ианира развела руки в стороны. Её ладони объяло кроваво-красное пламя, чьи языки устремились вверх, формируя над головой девушки уродливое подобие нимба. Резко сжав кулаки, глубинная прекратила подпитку огненного конструкта у себя над головой и выбросила правую руку перед собой.

— Разорвать! — властным голосом скомандовала она.

Нимб над её головой загудел и распался на два десятка горящих сгустков. Повисев доли секунды в воздухе, они устремились к воде и заскользили вдоль неё, подобно стае голодных волков, почуявших запах добычи.

— Флагман, что это за хрень была? — резко затормозила Комсомолец, на ходу разворачиваясь лицом к авианосцу.

— Если бы я знал, как глубинные узнали наши внутренние флотские частоты, то ещё перед походом принял соответствующие меры, — перебирая колоды карт самолётов, отозвался Ульяновск. — Меня больше настораживает, откуда обитающей в Тихом океане глубинной есть ключи и частоты советского Северного Флота. А особенно, как она смогла на них настроиться, если даже канмусу без спецоборудования такое провернуть не в силах.

— Жуть, — поёжилась девушка, вспомнив голос, вклинившийся в радиоэфир. — Они всегда так разговаривают?

— Если ты про интонацию и угрозы, то да. В остальном — немногословны, и возможность поболтать у них далеко не всегда выпадает, — после чего парень приказал: — Коми, после перезарядки пусковых установок сразу готовься к полному залпу, я сообщу координаты, куда насыпать. Зенитки в полную боевую готовность!

— Есть! — козырнула крейсер, занимая исходное положение в голове строя.

Авианосец, ожидая перезарядки напарницы, усиленно мониторил сектор, откуда был нанесён удар ракетами, что в свете новых обстоятельств становилось задачей на порядок сложнее, нежели прежде. Он и раньше встречался с глубинными, которые могли сбить его самолёты-разведчики, но такие для этого использовали свою особую магию. Атакуя, химе себя демаскировали, и Ульяновск получал возможность дать ответку, если не происходило нечто из ряда вон выходящее.

Старт зенитной ракеты оборудование корабля отследить позволяло. Однако уже сам факт её появления означал, что один из бортов подставился под удар. Поэтому, дабы минимизировать риски потерять ценные машины, Ульяновск поднял их повыше, откуда глубинные их достать не могли. В теории.

И теперь, рассматривая россыпь двигающихся огоньков на радаре, он обдумывал дальнейшие действия своей эскадры. Не виси у него грузом на шее выполнение боевой задачи по сопровождению союзников, парень сразу приступил бы к поиску и уничтожению глубинной с ракетным вооружением. В уставе на этот счёт были прописаны чёткие инструкции.

У авианосца имелось всего три попытки уничтожить неизвестного противника массированным ракетным залпом, надеясь продавить его систему противовоздушной обороны, на ходу корректируя тактику. Потом придётся или вскрывать аварийные резервы, пополняя боекомплект самого мощного авиакрыла, либо использовать другие самолёты в ущерб качественной и количественной составляющей залпа. В любом случае, ему бы пришлось снять прикрытие с флотилии Севастополь.

— «Штаб, это Нефрит, у нас ЧП», — полетело на берег послание.

У Ульяновска теплилась надежда, что удастся убедить штаб перенести точки снабжения поближе к району операции. С координатами определятся на суше, главное согласовать пролёт транспортника над Японией. Перспектива вести крупную эскадру под постоянной угрозой ракетной атаки, вкупе с невозможностью полностью прикрыть от оной весь ордер, парня откровенно не радовала.

— «Что у вас?» — спросил взволнованный голос дежурного связиста.

— «Попали под ракетную атаку. Подчёркиваю, по эскадре был нанесён удар управляемым ракетным оружием. Атака отбита, потерь нет. Необходима связь с командованием и изменение точек снабжения».

— «Адмирал Гусоедов будет через три минуты», — долго связист на берегу не раздумывал.

— «Ожидаем», — сказать ничего другого у Ульяновска не нашлось, не для всех ушей предназначалась информация.

Вдалеке истребители начали активно сокращать поголовье авиации глубинных, о чём радостно доложили на мостик корабля-носителя. Это была первая по-настоящему хорошая новость за последний день, и авианосец надеялся, что не последняя.

Внезапно один из самолётов-разведчиков начал резко набирать высоту, сопровождая свои манёвры эмоциональными выкриками фей в радиоэфир.

— Коми, ракетная атака на семь часов. Работаем по той же схеме! — перевёл парень назойливый писк радара в более понятный напарнице язык.

— Есть! — отозвалась девушка, дополнительно поднимая вверх руку со сжатой в кулак ладонью и выставленным большим пальцем, дублируя подтверждение команды.

Ульяновск послал феям-пилотам намёк поторапливаться с зачисткой. Угрозу требовалось устранить как можно скорее и, в целях выполнения текущей боевой задачи, без применения спецсредств.

— Поразительно, не правда ли? — не поворачиваясь к стоявшему за спиной собеседнику, поинтересовался пожилой мужчина.

Выглядел он неважно. Сутулый, выглядевший гораздо старше своих пятидесяти лет старик едва передвигал ноги. На левой руке отсутствовали фаланги трёх пальцев, половину лица покрывал уродливый шрам от ожога, однако внешние изъяны не мешали ему добродушно улыбаться, глядя на парящий в магнитном захвате голубоватый кристалл.

— Материал, способный резонировать с духовными сущностями! И явно внеземного происхождения! С его помощью столько всего можно достичь! Энергетические кризисы, отсутствие мощных компактных источников энергии — всё это может стать страшным воспоминанием на пути к светлому будущему! И никто об этом не станет вспоминать, кроме как на урокахх истории в начальных классах! — учёный искренне восхищался перспективами, которые мог открыть загадочный минерал.

В его глазах будто наяву выростали картины светлого будущего, рисуемые отражаемыми гранями кристалла бликами. Перспективы стать спасителем пьянили, но мужчина трезво оценивал свои силы, и возможности покровителей. Напоминание о последних, вежливо кашлянувшее, мгновенно испарило весь энтузиазм с лица мужчины.

— Проблема в том, что мы его не можем воспроизвести, да ещё и используем не по назначению, — сухо пробормотал он себе под нос.

— Малькольм, — устало вздохнул его собеседник. — Пока окончательно не разберутся, почему шестьдесят квадратных километров тайги превратилось в лес из остекленевших деревьев, разрешения на продолжение экспериментов программы «Ядро» не будет.

— Я читал отчёты Оливии, — развернулся мужчина и помахал в воздухе стопкой бумаг, исписанных сложными формулами и разнообразными графиками. — Занятное чтиво, но вы же сюда пришли не за этим? — небрежно бросив их на место, он посмотрел на гостя.

Сидевший за столом напротив мужчина в пиджаке, ненамного младше самого учёного, криво усмехнулся и достал из портфеля несколько листов бумаги.

— Два часа назад наш авианосец столкнулся с неизвестным противником. У аналитиков есть предположение о его природе, но командование хочет услышать ваше мнение, — постучал он пальцем по краю распечатки. — Ознакомьтесь.

Малькольм Бетругер, фактический отец всех призванных кораблей эпохи ракет и реактивной авиации, без особого интереса взял в руки предложенные документы и неуклюже сел за стол. Чтение не заняло у него много времени, после чего учёный посмотрел на силовика в штатском так, будто перед ним сидит малолетнее недоразумение.

— Мистер Ванюшин, не заставляйте меня сомневаться в умственных способностях аналитического отдела вашего флота. Конкретно вы лично присутствовали на… забыл название… на Байкале, в общем. И прекрасно видели, что там происходило.

— Центр располагался недалеко от села Узуры, — подсказал мужчина в пиджаке.

— Не важно. Что вам здесь, — помахал Малькольм бумагами в воздухе, — не понятно?

— Откуда у Глубинного Флота носитель ракетного вооружения, по параметрам схожий с кораблями класса «Орлан» и «Кречет». Его существование пока что укладывается в теорию эволюционного ответа, продвигаемую нашими партнёрами…

Искалеченный старик презрительно хмыкнул, вложив в этот жест столько презрения, что офицер в штатском почувствовал лёгкое желание начать каяться во грехах.

— Однако ваша теория о противнике оказалась куда ближе к действительности, поэтому Штаб интересуется вашим мнением.

— Запомните, Дементий, никогда не стоит недооценивать противника. Уж вам, русским, история должна была вбить этот постулат в менталитет, учитывая все те конфликты в конце двадцатого — начале двадцать первого века, — учёный положил бумаги на стол, хлопнув кулаком по столешнице. — Вы, видимо, не застали первые призывы Дев Флота и начало конфликта, — он скривился, потирая левую ногу. — Поинтересуйтесь у более старших коллег, как всё тогда происходило.

— Буду благодарен, если вы расскажете вкратце. Времени у нас не так уж и много. Наши корабли вместо выполнения боевой задачи вынуждены отвлекаться на неизвестного противника.

— Так почему же они его просто не уничтожат?

— Командование хочет изучить новый вид высших особей Глубинного Флота.

— Ваше командование — идиоты! — едва ли не взревел доктор Бетругер. — То, что вы считаете новой химе, на самом деле обычный побочный продукт призыва! Пусть там напрягут извилины и вспомнят, что творилось у джапов во время первых призывов канмусу. И в Штатах, Европе… Вам, русским, повезло, в некоторой степени. К моменту появления Дев Флота у вас, основные ошибки ритуала успели исправить. Появление химе на поле боя не ответ некоего сверхразума на новое оружие человечества, как считают эволюционщики. Химе были всегда и вмешались они только после того, как озлобленный фантом, содержащий в себе все негативные эмоции команды погибшего корабля, захватывал тело низшей особи, перестраивая её под себя. Одержимые — вот причина появления химе, без них человечество никогда бы про высшую касту Глубинного Флота не узнало!

Учёный сделал глубокий вдох и указал на шрамы на своём лице.

— Это — подарок Саратоги, одной из самых первых. Тварь, которую мы призвали тогда, больше напоминала огненного духа, нежели ту весёлую девчонку, какой она является сейчас. Каждая страна по-своему подходила к методике очищения духа корабля от негативной составляющей, и только после создания Объединённого командования человечество смогло довести процесс до совершенства. А теперь представьте, что произойдёт, когда вы попытаетесь отработанным ритуалом призвать дух современного корабля?

— Ничего не произойдёт, — равнодушно ответил офицер в штатском. — Попытки предпринимали все, закончились они одинаково — ничем. В лучшем случае.

— Потому что духовная сущность любого современного корабля настолько слаба, что привычные катализаторы и фетиши её не почувствуют. Поэтому у Айов и Кливлендов никогда не появится ракетного вооружения — слишком ничтожен отпечаток того периода на душе канмусу. Но, — ухмыльнулся Малькольм, указывая себе за спину, — это если у вас нет подходящего медиума. Этот минерал способен притянуть даже такую слабую сущность, однако, в самое начало пути, на преодоление которого ушло пять лет. Ошибки просто обязаны были случиться. То количество неудач, окончившихся взрывом алтаря, до первого успешного акта призыва Девы Флота можно считать везением. Вот она и произошла, теперь всё будет развиваться по классическому сценарию, раз её не успели уничтожить химе.

— Это по какому? — оживился посланник.

— Фантом, всё же, является частью единого целого, каким бы извращённым и изуродованным не был. Сама Дева Флота, инстинктивно чувствуя собственную неполноценность, испытывает то, что мои коллеги назвали историческими фобиями. Эта неполноценность лечится, если фантома уничтожили канмусу, но если это сделали глубинные — Дева так и остаётся неполноценной боевой единицей. И, например, та же Саратога начинает впадать в оцепенение от ярких вспышек. Никто не хочет этого признавать, считая мои аргументы псевдонаукой, несмотря на потери первых лет, обусловленные данным фактором. Ночной бой, выстрел — и половина флота атолла Бикини замирает в страхе с закономерным результатом.

— То есть, вы хотите сказать, что Ульяновск ведёт бой со своим злобным отражением?

— Маловероятно, — отрицательно покачал головой учёный. — Учитывая обстоятельства его призыва…

— Что вы имеете в виду?

— Я не разбираюсь в кораблях коммунистов, но прекрасно помню, что целью призыва являлся не он. И молите бога, или в кого вы верите, что второй раз у вас прошёл без сюрпризов, которые всплывут в ближайшее время… Тогда ведь тоже призвали не ту Деву Флота, несмотря на все исправления ритуала.

— Что-то мне всё это напоминает кое-что, — пробормотала Комсомолец, уходя в циркуляцию и заваливаясь на правый борт. — Только в этот раз от другого действующего лица…

— Поясни, — обратился к ней Ульяновск, одним глазом следя за манёврами крейсера.

С момента его доклада в Штаб, на материке взяли оперативную паузу, чтобы проконсультироваться со специалистами. Оба крейсера к этому моменту плотно контролировали передвижение эскадры Севастополь, периодически обмениваясь залпами с преследующей их глубинной химе неизвестного класса.

— Чем-то напоминает те странные прыжки Москвы по Черноморью, перед тем, как она и её малышня начали воевать всерьёз. Вот и мы сейчас мечемся из огня да в полымя.

— Есть такое, — напряг память авианосец, вспоминая упомянутый напарницей эпизод. — Да и причина, по сути, та же.

В ответ на вопросительный взгляд оглянувшейся девушки, он многозначительно указал пальцем вверх. Комсомолец, вздохнув, кивнула, соглашаясь с мнением флагмана.

Конечно, доля правды в её словах тоже имелась. Доклад командованию Ульяновск делал в тот момент, когда его лучшее ударное авиакрыло ложилось на боевой курс. У одиночного корабля шансов отбиться от такого массированного ракетного удара практически не было, даже будь это новейший китайский Тип-55 или модернизированный «Орлан», едва успевшие выйти в море на заре первой волны вторжения Глубинного Флота. И тут с материка приходит приказ об отмене атаки, который авианосец несколько раз попросил повторить.

К сожалению, распоряжения командования двойного толкования не имели. В штабе потребовали собрать как можно больше данных о новом противнике, вплоть до визуальной картинки с нескольких ракурсов. Вполне логичное действие, и при любых иных обстоятельствах авианосец с лёгкостью бы его выполнил.

— По крайней мере, теперь мы знаем зону действия её средств противовоздушной обороны и радиоэлектронной борьбы, — парень решил озвучить хоть какие-то позитивные новости.

А что сразу после сеанса связи с материком две трети авиакрыла пришлось перенаправить на другие цели, он умолчал. Приманка в лице остатка второго ударного соединения отработала свою задачу как ей полагалось. Девчата бились до последнего, но в силу подавляющего превосходства противника в численности их просто задавили мясом. Как только последнюю канмусу поглотило ненасытное море, в химе прилетело несколько сюрпризов, несовместимых с жизнью.

Похожая судьба постигла обладавшие флагманской аурой особи класса выше крейсера и часть элитных особей среди капитальных кораблей. Находясь в угаре после психического крика взбешённой химе, стая тут же потеряла всякое подобие порядка и распалась на несколько кучек. А те, в свою очередь, приступили к весёлой грызне в попытке определить нового лидера. Неизвестная высшая, что ранее командовала преследованием Севастополь, временно была вынуждена отвлечься и приступить к наведению порядка среди войск почившей напарницы.

Такой исход Ульяновска более чем устраивал. Если она решит всплыть, дабы показать сородичам, кто здесь хозяин, тут же попадёт в перекрестье прицелов сразу нескольких истребителей-бомбардировщиков с противокорабельными ракетами под фюзеляжем. Будет действовать тонко, поочерёдно перехватывая контроль над небольшими стаями — тоже неплохо. Давление на русскую эскадру будет минимальным. Другая высшая особь в данный момент развлекалась ракетными ударами и барражирующими авиабомбами, остальные находились слишком далеко, чтобы представлять угрозу.

«Если только у них нет в распоряжении ручного телепортатора», — напомнил себе авианосец, вспоминая Северный Ледовитый океан.

— У них есть РЭБ?! — воскликнула Комсомолец.

— К сожалению, — поморщился парень. — Часть ракет сходит с курса ещё на подлёте. Единственный вариант — одновременно накрыть её из всего, что есть. Что-то да попадёт. Но отмашки нам пока не дали…

— Полезное хоть чего из сбора данных выяснить удалось?

— Для аналитиков в штабе — да. Возможности каждой химе тщательно фиксируются, хоть далеко не всегда становятся достоянием общественности. Конкретно про наш хвост — чем-то напоминает мою родню, но слишком большой вес залпа. Одновременно похож на твою весом залпа, но и палубная авиация в наличии.

— Палубная авиация… — с нотками презрения повторила Коми. — Бумажные самолётики летают лучше.

— Для девчат другой эпохи они, тем не менее, представляют серьёзную угрозу. Не у всех есть тридцатимиллиметровые шестистволки.

— И много чего другого, — хмыкнула крейсер. — Что делать будем?

— Для начала, ты сделаешь полузалп по точке «А», затем, спустя минут десять, по точке «Б», — переслал координаты целей Ульяновск. — Мне не дают покоя помехи, что ставит эта химе.

— В плане?

— Что-то алгоритмы какие-то знакомые, совсем не похожи на обычную глушилку Глубинного Флота. Готова?

— Да!

Крышка первого пускового контейнера Коми поднялась вверх, демонстрируя конус носового обтекателя спрятанной внутри ракеты.

— Жги! — приказал авианосец.

Пока напарница ненадолго скрылась из виду в дыму и огненных всполохах, он вновь погрузился в размышления. Вопрос крейсера наводил на, вроде бы, логичную идею разделиться. Комсомолец могла бы соединиться с эскадрой Севастополь и, выступая в роли провожатого, вывести их из зоны боевых действий, пока Ульяновск сосредоточит свои усилия на химе. Однако, это гарантированно бы привело к потере ракетного крейсера, и такой размен ни его, ни командование не устроит.

Защитное вооружение «Атланта» имело серьёзную уязвимость, ставившую крест на одиночных походах. И судя по последним ответным атакам преследовательницы, та про эту слабость каким-то образом узнала. Даже спрятавшись в радиотени флагмана, Комсомолец всё равно оказывалась приоритетной целью. Глубинная умудрялась распределить залп так, чтобы часть ракет зашла с противоположного основному удару направления. Крейсер спасал только более насыщенный зонтик ПВО авианосца.

— Эх, нам бы сейчас кого из мелких с цирконами, — мечтательно протянула Коми, смотря вслед удаляющимся ракетам. — Малышня оказалась на удивление эффективной. А как англичане улепётывали с завода — это воспоминание до сих пор греет мне душу…

— Если по нам работает то, что я думаю, маленьких адмиралов прихлопнули бы сразу.

— С чего вдруг?

— Редут и Палаш системы, конечно, хорошие, на бумаге, вот только ракет у них на борту маловато. Против такого количества мусора, что сейчас кидает в нас одна химе, мелкие быстро бы остались с одними автопушками против крылатых ракет. А комплексы ближнего радиуса есть только у меня.

Бормотание напарницы о будущих тренировках Ульяновск слушал вполуха, в уме прокручивая карту акватории. Впереди, на правом траверзе обеих эскадр, находился небольшой архипелаг, состоявший преимущественно из безжизненных голых скал. Дитя катаклизмов, десятилетие назад до неузнаваемости изменивших привычные береговые очертания, будто специально было создано неизвестными инженерами для стоянки кораблей. Высокие гранитные и базальтовые глыбы окружали небольшие бухточки, в которых можно переждать непогоду. Но глубокие проливы, напротив, превращали его в идеальное место для засады.

Посланная ранее к Севастополь эскадрилья вертолётов сделала облёт подозрительного места, но ничего не обнаружила. Следом авианосец направил туда две эскадрильи противолодочных вертолётов, прикрытых звеном истребителей. Весь последний час они обследовали проливы, выискивая притаившихся глубинных, к счастью, безрезультатно.

— Коми, поворачиваем на три румба вправо. Как только подойдём к скалам, тебя должно интересовать только то, что под ногами. Малейшее движение, любой подозрительный звук — закидывай бомбами. Ничего страшного, если это окажется селёдка с проблемным кишечником.

— Я же не шведка, — ехидно напомнила Комсомолец.

— Воздух и наш хвост я беру на себя. Я, конечно, ценю стремление командования к получению знаний о противнике, но пустая трата боекомплекта начинает действовать на нервы, — не обратив внимание на её попытку пошутить, закончил Ульяновск, подняв повыше один из самолётов-разведчиков в надежде на вызов с материка.

Но в эфире было тихо.

На воде всё развивалось по вполне понятному и предсказуемому сценарию, за исключением одного направления. Поняв, куда двигается ракетный дуэт, преследовательница стала увеличивать скорость до значений, которые из себя не всякий эсминец выжать способен! И, будто издеваясь, активировала какую-то непонятную глушилку, из-за чего её передвижение на радаре стало больше похожим на короткие прыжки.

— Коми, напомни, что нам предписывает устав на случай исчезновения связи с командованием?

— Ожидать её появления или, если это невозможно — отходить туда, где она есть, — глазом не моргнув, отчиталась Комсомолец.

— Будем считать, что ждали мы достаточно, — прикинул Ульяновск время до выхода химе на дистанцию визуального контакта. — Ведь они умеют телепортироваться, почему бы глубинным линкорам не уметь ходить глиссером.

При сохранении текущего курса у авианосца оставалось около сорока минут, прежде чем в него прямой наводкой полетят крупнокалиберные снаряды. Мысленно пройдясь по родословной людей, спланировавших всю операцию, он выложил на палубу карточки своих лучших ударных самолётов. Для атаки парень мог выделить только четыре десятка машин, не горя желанием ослаблять прикрытие опекаемой эскадры и противолодочного звена.

— Принимай координаты для второго залпа!

— Ловлю! — крейсер успела открыть крышки пусковых установок, прежде чем осознала, куда ей предстоит стрелять. — Как-то далековато в сравнении с десятью минутами назад.

— Скорость выросла.

— Всё равно многовато для такой туши, — проворчала девушка, загружая целеуказание в блоки наведения ракет.

Пока несостоявшийся пиротехник в лице одного советского ракетного крейсера выполняла боевую задачу, Ульяновск отдал команду вернуться всем свободным бортам.

— Привыкай, — шутя, посоветовал авианосец. — Море полно сюрпризов.

— Такие себе сюрпризы, — скривилась Комсомолец.

— Других нет. Как только перезарядишься и будешь готова дать полный залп — доложи.

— Поняла.

Вновь загрохотали стартовые ускорители «Вулканов», на мгновение освещая багровые воды океана ярко-оранжевым светом пламени реактивных струй. Прошло несколько секунд, и корабли вновь скрыл полумрак объятого штормом моря.

«Штаб всё так же молчит… Не к добру», — вздохнул Ульяновск, вновь попытавшись достучаться до командования. — «Что ж, сделаем соответствующую запись в судовом журнале».

Восемь ракет Коми довольно быстро настигли свою цель, но прорваться через противовоздушную оборону не смогли. Что для авианосца не стало сюрпризом. С момента первой ракетной атаки он привычно подмечал каждую особенность поведения нового вида противника. И чем больше ракет летало в ту и другую сторону, тем меньше вариантов, кто именно послужил прототипом для этой химе оставалось. В конце концов, остался один, настолько безумный, что Ульяновск отказывался в него верить.

Сигнал от Комсомолец о готовности к стрельбе прозвучал в тот момент, когда небольшая эскадра вошла в пролив между торчащими из воды чёрными скалами. Проверив местоположение и курс противницы, авианосец начал поднимать в воздух самолёты.

— Коми…

— Да?

— Минутная готовность. Координаты я тебе послал, дашь по ним полный залп с самонаведением. Затем нос в воду, я переведу на тебя командование патрульными вертушками.

— Но я же ракетный крейсер, а не большой противолодочный корабль! — попыталась возмутиться девушка. — Моя работа — наносить удары, а не групповая противолодочная оборона!

— Никто не совершенен, — покровительственным тоном парировал Ульяновск. — Терпи — флагманом будешь.

— Нет уж, спасибо, — поёжившись, покачала головой Комсомолец.

Однако, несмотря на показное возмущение, послушно приняла командование вертолётами.

— Вот и славно, а теперь… — тихо проговорил парень, закрывая глаза.

Разум авианосца слился с каждым его самолётом, находящимся в воздухе. Всё, что видели истребители, разведчики и вертолёты — видел и чувствовал он сам, только весь этот огромный поток информации обрабатывался не экипажами воздушных судов и не офицерами штаба в его боевой рубке, а самим кораблём. Множество глаз и радаров обратили свой взор на одну цель, но едва Ульяновск успел её рассмотреть, как по венам в руках словно пустили расплавленный металл.

Разорвав синхронизацию, он огляделся и украдкой завернул правый рукав. Вместо едва заметных синеватых линий по руке проходила чёрная трещина, внутри которой, напоминая тлеющие угольки, горела красным цветом кровь.

«А я ведь знал, что к этому всё придёт», — напомнил себе парень, потуже застёгивая рукава.

Коррозия — как называли этот симптом врачи на берегу — находилась в начальной стадии, и у авианосца в запасе было достаточно времени, прежде чем начнут проявляться более яркие симптомы. Вроде светящихся красным глаз, повышенной агрессии и желания попробовать на вкус какую-нибудь железку или, чего хуже, собственную напарницу.

Стиснув зубы, он вновь обратил свой взор через авиакрыло на химе. Как раз в тот момент, когда та начала отражать атаку напарницы. И то, как она это делала, казалось до боли знакомым, хоть и выглядело как порождение режиссёра по спецэффектам фантастического блокбастера. Молнии, летающие сгустки огня, авиаюниты-камикадзе… Их поведение наводило на вполне определённые мысли.

— Теперь ты так просто от меня не отделаешься… — едва слышно проговорил Ульяновск.

Его голос потонул в грохоте стартового ускорителя первого «Гранита», покинувшего пусковую шахту. Следом, огненными росчерками вылетели остальные одиннадцать ракет, которые, словно котёнок, пытающийся поймать точку лазерного луча, следовали указанию корабля-носителя.

В стороне феи-пилоты истребителей-бомбардировщиков вывели двигатели своих машин в режим форсажа, стараясь как можно быстрее сблизиться с целью. Каждый из задействованных в атаке Су-33 нёс на подвесах по четыре ракеты комплекса «Уран» с одной-единственной целью — отвлечь внимание химе. Заставить её метаться в выборе между отражением атаки главным калибром авианесущего крейсера и множеством ракет поменьше, но всё также опасных.

Главный удар предстояло нанести другим. Двигаясь на предельно малой высоте, огибая волны, две эскадрильи Су-57 зашли во фланг, стараясь подойти настолько близко, насколько это было возможно.

Глубинная будто почувствовала угрозу и ускорилась ещё немного, стремясь перевести сражение в ближний бой. Однако в глазах Ульяновска она лишь подставила себя. При таком сочетании скорости и волнения моря двигаться химе могла только по определённой траектории, просчитать которую не составляло труда.

На одном из поворотов бледнокожую девушку и настигли противокорабельные ракеты. Воздух вокруг неё окрасился багряным огнём. Одна за другой ракеты падали в воду, сбитые алой молнией или камикадзе. Высшая пыталась ставить помехи, но против выключенной на последнем этапе полёта головки самонаведения это не сработало. Тем не менее, из всего залпа главного калибра и «тридцать третьих» цели достигла лишь десятая часть. Демону оторвало плавник, что использовался в качестве взлётно-посадочной полосы, и немного погнуло стволы мелкокалиберной артиллерии.

Взглянув на ближайший самолёт-разведчик словно в глаза авианосцу, химе победоносно ухмыльнулась, но в следующую секунду была сброшена со спины симбионта сильнейшим взрывом. Из шестнадцати «Ониксов» цели достигло всего три, и они смогли нанести демону внушительные повреждения. По расчётам Ульяновска, это должно сильно замедлить глубинную, а то и вовсе вынудить отвернуть назад.

— Живучая тварь, — нахмурился он, отключившись от наблюдения через авиагруппу. — Что же тебе неймётся-то…

Противник поступил совсем не так, как от него ждал парень. Она прикончила своего демона, впитав в себя его плоть, после чего, аки разъярённый бык, продолжила погоню.

— Коми, огневой контакт через десять минут! — пробежался по карте архипелага Ульяновск. — Займи позицию за вон тем островом и жди сигнала!

— Уже?!

— Не повезло.

— Плохо, — скривилась крейсер. — Чем бить будем?

— Опополамленную глубинную? В идеале, лучше ковровым бомбометанием с применением объёмно-детонирующих боеприпасов, ракетами бесполезно. Так что будем по старинке, из засады. Как только подам сигнал — закидывай её из бомбомётов и артиллерии.

— А хватит-то калибра?

— Более чем. Там брони практически нет.

— Уверен?

— Да.

— А ты? — развернулась в сторону назначенной позиции Комсомолец.

— Буду совершать одну несусветную глупость, — ответил Ульяновск, выпрыгивая на мокрые скалы. — Прячься!

— Не помри, флагман! — не стала обсуждать приказы командования девушка.

В руках авианосца появилась карточка, похожая на те, что использовались им для призыва самолётов. Но, в отличие от тех, она имела ярко-красный цвет и характерный знак в жёлтом круге. Миг — и в руках парня покоился цилиндр противокорабельной ракеты его главного калибра.

— Кем же ты окажешься, — пробормотал себе под нос Ульяновск, отделяя боеголовку от корпуса ракеты. — Раз уж подаёшь настолько явные признаки, как Френки Рузвельт…

С негромким лязгом ненужная деталь упала на скалы, боевая же часть надёжно спряталась в кармане. От одной только мысли, какой объём отчётов ему предстоит написать и сколько провести бесед с суровыми людьми авианосец начинало тошнить, но иного выхода решить возникшую проблему, не привлекая к себе внимания мирового сообщества, он в данный момент не видел. Вести бой с обезумевшим ракетным крейсером, не отягощённым заботами о боекомплекте, являлось изначально обречённой на провал затеей.

— «Запомни, Коми. Работаешь только», — сделал ударение на последнем слове Ульяновск. — «Только по команде!»

— «Она близко», — только ответила Комсомолец по радиосвязи.

Авианосец и сам прекрасно видел показавшуюся в устье пролива беловолосую фурию. Фыркнув, глубинная ринулась к нему, занося для удара ладонь со сложенными вместе пальцами. Два прыжка — именно столько потребовалось ей для того, чтобы преодолеть расстояние до цели. Однако вместо ощущения разрываемой рукой мягкой плоти химе ощутила ужасную боль от разъедаемой кожи на лице.

Пресная вода, особенно кипячёная, для любой особи Глубинного Флота являлась таким же ядом, как и мышьяк для человека. Дистиллированная же, чем плеснул в лице противнице Ульяновск, и вовсе действовала, как сильная кислота. Секундного замешательства врага хватило, и в грудь химе с треском вошла оторванная им ранее боеголовка.

Не давая девушке опомниться, он швырнул её на скалы. Гранит треснул от встречи со спиной глубинной, выбив воздух из лёгких. Авианосец ударом ноги загнал боеголовку поглубже в грудную клетку и отскочил в сторону, призывая возле себя эскадрилью ударных вертолётов.

— Ну же, приходим в себя, — он тихо обратился к химе.

— «Флагман, я потеряла цель!» — с нотками паники в голосе воскликнула Комсомолец.

— «Всё нормально, жди сигнала», — стараясь выдерживать спокойствие, ответил Ульяновск.

Воздействие суши на боеспособность глубинных являлось одним из немногих факторов, действовавших одинаково на обе стороны конфликта. Существовали исключения среди огромного Глубинного Флота, вроде класса «База» или наземных импов, но в подавляющем большинстве случаев химе во время боя старались держаться подальше от береговой линии. Получи эта высшая особь подобные повреждения, будучи в море — вряд ли бы лежала неподвижной тушей перед авианосцем.

Данное обстоятельство в своё время сыграло ключевую роль в освобождении Охотского моря, когда один из слабейших флотов в одиночку, без помощи кого-то из «Большой Тройки», зачистил крупную акваторию. Ульяновск просто подкараулил химе, что, зазнавшись, решали отдохнуть на островах после набега, а на находящиеся в море стаи навёл береговую авиацию. Пользуясь такой поддержкой, собранный в ударный кулак Советский флот смог за год вычистить внутреннее море и запереть Курильскую гряду. Однако, количество схваток с противником на суше парень мог пересчитать по пальцам одной руки, уж слишком много для подобного должно было сойтись звёзд в одном месте.

«Хоть где-то, кроме разминки, пригодились навыки рукопашного боя», — вспомнил своего инструктора авианосец, качая головой.

Химе же так и не подавала признаков жизни. Насколько он мог судить по вытекающим из раны струйкам крови вперемешку с металлом, боеголовка почти растворилась в теле глубинной. Обезображенное лицо тоже перестало плавиться, как восковая статуэтка.

— «Флагман?»

— «Ещё минуту», — попросил Ульяновск. — «По визуальной подсветке отработать сможешь?»

— «По какой? Я и тебя не вижу на радаре!» — напомнила крейсер одну пропущенную в силу поспешности тему подготовки Дев Флота.

— «Вертушки видишь?»

— «Да».

— «Цель рядом с ними, удаление три с половиной метра в твою сторону».

Отведённая авианосцем минута почти истекла, и химе медленно открыла единственный, чудом уцелевший, глаз. Вместо пылающего огнём бесконечной злобы рубина в небеса устало взирал потускневший зрачок светло-серого цвета. Увидев его, Ульяновск позволил себе немного расслабиться.

— С возвращением в мир живых, — негромко проговорил он, привлекая к себе внимание.

Химе перевела взгляд на парня, несколько секунд его рассматривая. На мгновение авианосцу показалось, что по его корпусу пробежал радарный луч.

— Т-Тбилиси? — пробулькала поверженная глубинная.

Ульяновск в ответ отрицательно покачал головой.

— Похож, — криво улыбнулась она, морщась от боли. — А где Слава?

— Это не она. Комсомолец.

— Подросла малышка, — улыбка химе стала чуть теплее. — Жаль, я не застала…

— Ты-то кто? — спросил авианосец, сев на колени и положив руки ей на лицо.

— Проект одиннадцать сорок четыре, — тихо произнесла глубинная, смиренно закрывая глаза. — Киров.

— Я передам домой, — пообещал парень.

Химе молча кивнула, не переставая улыбаться. Ульяновск резко повернул её голову на бок, практически выворачивая назад. Негромкий хруст ломающихся позвонков заглушил шум бьющихся о скалы волн и хлопанье вертолётных винтов.

— До встречи, надеюсь, — вздохнул авианосец, стряхивая с рук полуразложившуюся плоть. — «Коми!»

— «Флагман?!»

— «Готовность пять секунд», — приказал он, спрыгивая в воду. — «Устроим ей пышные похороны».

Едва ноги парня коснулись воды, ударные вертолёты рассредоточились и принялись засыпать труп глубинной всем имеющимся вооружением. Крейсеру команду для начала стрельбы отдавать не потребовалось. Обеспокоенная девушка буквально вылетела из-за скалы, сходу открыв стрельбу из ста тридцати миллиметровой спарки.

Огненная вакханалия продлилась недолго. Истратив боекомплект, вертолёты вернулись на борт, оставив на скалах выжженное пятно, смутно напоминавшее человеческий силуэт.

Оценив обстановку на поле боя вдалеке, Ульяновск повёл напарницу прочь из безжизненного архипелага.

«Итого, троих вернул американцам, одну — японцам, а теперь ещё и соотечественницу в родную гавань отправил», — авианосец мысленно пересчитал схожие с сегодняшним случаи.

— Флагман, что это было? — пройдя пару километров в тишине, не выдержала Комсомолец.

С самого отплытия из архипелага её грызло любопытство. Последние секунды жизни химе, что она узрела через оптический дальномер орудийной башни, слишком не соответствовали известной ей модели поведения Глубинного Флота.

— Ты о чём? — переспросил Ульяновск.

— Про остров…

— А, — обернулся авианосец. — Знаешь, такое бывает крайне редко, но… Ты ведь про синдром коррозии слышала?

Девушка молча кивнула в ответ. Об этой страшилке ей рассказала Коммуна ещё на базе Северного Флота, показывая излишне красочные иллюстрации последствий слишком долгого пребывания канмусу в море.

— Официально такого никогда не случалось, но не удивлюсь, если в море бегает десяток запущенных случаев коррозии, которых не успели выловить. Таких обычно убивают, как и других высших особей, однако, порой, к ним возвращается рассудок, — почесал предплечье Ульяновск. — Особо умные твари пытаются этим воспользоваться…

— То есть… — начала Коми.

— Похоже на то, — не дал ей договорить парень. — Кто-то из наших, так что, можно сказать, мы оказали ей услугу.

— Потому что умертвили на берегу?

В ответ авианосец молча кивнул. Особенности воздействия суши на Дев Флота и их глубинных антагонистов крейсер знала и так. Никто из этого не делал особой тайны, наоборот, командование советовало при возможности загнать противника на земную твердь.

— И что теперь?

— Теперь… — повторил Ульяновск, осматривая район боевых действий глазами самолётов-разведчиков.

Потеря высшего звена командной иерархии, похоже, поставила крест на попытках неизвестной химе восстановить порядок в стае. Часть глубинных более-менее организованно уходила на юг, остальные увлечённо резали друг друга, не находя в себе сил отправиться жрать канмусу. Да и, по их логике, зачем было искать потенциально опасного противника, когда прямо перед тобой есть конкурент в борьбе за лидерство.

Пользуясь полученной передышкой, эскадра Севастополь на максимально доступной им скорости отступала к континенту. Если звёзды сойдутся и стоявшие в отдалении суперхиме продолжат изображать морские скалы, а также позволит погода, через два, максимум, три дня они войдут в зону патрулирования опорной базы Формоза. Преследующий американок флот всё ещё нависал дамокловым мечом, однако расстояние между ним и отступающей флотилией медленно, но верно, увеличивалось.

Куда большую опасность представляли отведённые вглубь Филиппинского моря главные силы местной правительницы. Чем бы не руководствовалась смотрящая за северной частью Тихого океана, прикрытая штормовыми облаками орда могла в любой момент сдвинуться с места и, подобно лавине, снести всё, что плавало на поверхности и не отвечало на синаптические сигналы альфа-особей.

Если стоявшие в отдалении суперхиме продолжат сидеть на месте и не станут вмешиваться, а преследующий американок флот не решит развернуться, перед девчатами лежала практически свободная дорога.

— Теперь мы идём встречаться с нашими подопечными, — решил авианосец. — Если не произойдёт чего-то из ряда вон выходящего — выдаём им ремкомплекты и проводим по нашей тропинке. В крайнем случае — до Тайваня. Затем расходимся в разные стороны.

В этот момент один из разведчиков, находящийся ближе всех к материку, поймал позывные штаба.

— «Нефрит на связи».

— «На связи Штаб. Аналитики рассчитали предполагаемую схему противодействия глубинной химе, основываясь на твоих разведданных. Время есть?»

Ульяновск мог только порадоваться за спецов, что даже сидя за тысячи километров от района боестолкновения, умудряются находить эффективные методы противодействия, опираясь на обрывочные данные его авиаразведки. Против одной твари, проявляющей нездоровый интерес к большим пушкам по шесть штук на борт, и вовсе смогли по секундам расписать действия, чтобы ту упокоить.

— «Время есть, а вот аналитики немного опоздали. Цель уничтожена, управляемого оружия на борту осталось около сорока процентов», — вздохнул парень. — «Передайте ребятам спасибо, а адмиралу, чтобы готовил форму три восемнадцать бланк «А».

В эфире повисла тишина, нарушаемая лишь помехами от грозовых разрядов вдалеке.

— «Ты чего устроил?» — осторожно поинтересовался адмирал Гусоедов. — «Мне уже писать объяснительную за гамма-всплеск в районе проведения операции?»

— «Следов не будет», — попытался успокоить командира Ульяновск. — «До детонации дело не дошло, потребовалось немного оголить рабочее тело».

Жестом показав крейсеру следовать за ним, авианосец взял курс к эскадре Севастополь.

— «Я так понимаю, это действительно оказался кто-то из «Орланов»?»

— «Так точно», — подтвердил авианосец. — «Головной, Киров. Отработали по той же схеме, что и прошлые четыре раза».

— «Ты мне всё в рапорте опишешь, во всех подробностях!» — пригрозил Гусоедов.

— «Так точно, товарищ Адмирал!» — не стал отпираться Ульяновск.

— «Что с нашими?»

— «Отступают к Формозе, пока что оторвались от противника. Восточнее по курсу обнаружены крупные силы Глубинного Флота, в данный момент бездействуют. Первоначальному маршруту отхода ничего не угрожает, но ситуация может измениться. Предлагаю рассмотреть вариант сопровождения до зоны уверенного патрулирования и отправки девчат на Формозу с последующей эвакуацией».

— «А если будет хвост?»

— «Тогда тем более надо эвакуировать канмусу, сдав Тайвань».

— «Китайцы этого не допустят, и, вероятно, просто собьют самолёты», — проворчал адмирал. — «План остаётся прежним. Время есть, пересоберём посылку на первую точку, усилим боекомплектом. Как Коми?»

— «Уж с кем всё прекрасно, так это с ней», — хмыкнул Ульяновск, скосив взгляд на ракетный крейсер сбоку.

— Хм? — наклонила голову на бок Комсомолец.

— На Формозу запретили, — тихо сказал ей авианосец.

— «Хорошо. Маршрут остаётся прежним. При изменении обстановки немедленно сообщай, я сейчас отдам команду на усиление дежурной смены, а сам пойду готовить твои бумаги», — устало произнёс адмирал, закончив приглушённым зевком. — «Севастополь сейчас предупредим».

— «Постараюсь без слива Тайваня», — пообещал парень. — «Конец связи».

— Я так понимаю, мы поведём их под ручки к берегу? — сделала вывод Комсомолец.

Ульяновск молча кивнул в ответ, корректируя курс одной из эскадрилий истребителей, снаряжённых для борьбы с авиацией глубинных.

— Сара, Ямато, Гнейз, как обстановка? — закончив на ходу накладывать пластырь на руку сестры, спросила Севастополь.

Выражение лица авианосца-ветерана и двух более современных одноклассников для старого дредноута оказались гораздо красноречивее слов.

— Противник пошёл на перегруппировку, во всяком случае, это так выглядит. Слишком далеко я разведку не посылала, — первой начала Саратога.

— Не стоит попусту тратить самолёты, — поддержала американку Гнейзенау. — На радарах чисто, но это затишье мне не нравится.

— Очень сильно не нравится, — кивнула Ямато. — У меня несколько странных отметок с юга.

— Поясни, — приблизилась к суперлинкору Севастополь.

— Слишком медленные даже для торпедоносцев, но и слишком быстрые для надводных особей, — ответила та.

— Сара?

— Уже, — запустила эскадрилью истребителей авианосец.

— Сева, на пару слов, — окликнула дредноут одна из лёгких крейсеров.

— Хм?

— Сообщение с берега, — тихо произнесла Фрунзе. — С нами должна соединиться эскадра, цитирую: «птичек с Лубянки». Они вели разведку неподалёку, просили не сбивать их летунов.

— Чего… — начала закипать Севастополь. — Какие птички?! Какая разведка в этой дыре?!

— За что купила, за то и продала, — подняла руки вверх крейсер.

— Воздух! — выкрикнула Саратога. — Двое! Идут очень быстро!

— Когда? — успела спросить дредноут.

Ответом ей стал гул двух самолётов, пронёсшихся над головами эскадры. Их хищные силуэты практически сливались со штормовыми тучами, и, если бы не навигационные огни, так и остались незамеченными, несмотря на слишком громкий двигатель.

Пока флот судорожно пытался навести зенитные орудия на красный и зелёный огоньки в небесах, что начали описывать дугу и заходить с правого борта, Севастополь поймала себя на странной мысли, которую озвучила ближайшим к ней девчатам:

— Энсон, Ямато, мне показалось или у глубинных появились сигнальные фонари на законцовках крыльев?

— Нет, я тоже это видела, — с сомнением в голосе произнесла Ямато.

Британка молча кивнула в ответ.

— Флот, огонь не открывать! — рявкнула дредноут, надеясь, что штаб в кой-то веки совершил чудо. — Первыми, — добавила она, когда взгляды всей эскадры сошлись на ней.

— Сева, — тихо позвала Фрунзе.

Севастополь пропустила оклик лёгкого крейсера мимо ушей. Над её головой снова промчались два самолёта, в этот раз на меньшей высоте, покачивая треугольными крыльями с пятнистым голубоватым камуфляжем. Однако, взгляд временно исполняющей обязанности флагмана зацепился за небольшую пятиконечную звезду красного цвета, нарисованную на крыльях и хвостовом оперении.

— Свои? — не веря своим глазам вздохнула дредноут.

— Севастополь! Твою ватерлинию по самый борт! — практически прокричала ей в ухо Фрунзе.

— Чего тебе?

— Разведгруппа вышла на связь, попросили не сбивать их вертолёты, через них будут координировать действия. Они в двух часах хода, идут на встречу, — отчиталась крейсер.

— А я и не знала, что у вас есть такие самолёты, — косо поглядывая на Севастополь, задумчиво произнесла Ямато. — Да и о существовании русского авианосца никогда не слышала…

— Если честно, Ями, я тоже. Но у тебя, как и у всех вас, — временный флагман окинула взглядом своих сестёр по оружию, — будет возможность задать вопросы. Контакт с подкреплением через два часа, смотрите в оба. Сара, в нашу сторону движутся вертолёты, не сбивай сразу!

— Уже веду… — сдвинув брови, Саратога смотрела на юг. — Идут с выключенными огнями на предельно малой высоте. Если я правильно помню полку моделек Мидуэй, четыре Ка-52 и один Ка-60. Прототипы, кстати, всего пятнадцать лет в строю, так что это относительно новые машинки.

— Вопросов к штабу всё больше и больше, — процедила дредноут.

Её не радовала перспектива отдуваться за подковёрные игры командования перед союзниками. Для всяких политических дрязг существовал адмирал, тогда как работа Севастополь — громить врагов родины. Сделав себе мысленную зарубку серьёзно поговорить с командующим, она стойко переносила косые взгляды товарищей, пока те не отвлеклись на новую забаву.

Явила она себя сперва в виде ритмичных быстрых хлопков воздуха. Негромких, но достаточно отчётливых, чтобы привлечь к себе внимание. Следом над головой прогудела пара «Хэллкэтов» Саратоги, возвращаясь на борт корабля-носителя. А между девчатами, с непривычной для своих очертаний грацией, проскользнула пятёрка чёрных теней.

Четыре машины, судя по количеству подвешенных под крыльями контейнеров явно ударного типа, зависли рядом с дредноутом. Пятый же повис напротив неё, будто чего-то выжидая.

Выставив вперёд ладонь, Севастополь едва не уронила фею, что выпрыгнула из вертолёта, едва тот коснулся кожи своим шасси.

— Я такие же хочу! — с нескрываемыми нотками зависти в голосе выдохнула единственный авианосец эскадры.

Фея на ладони оживлённо размахивала руками, возбуждённо пища. Выслушав доклад маленького офицера, Севастополь покачала головой:

— Ямато, возьмёшь к себе? У тебя ангар больше для такой машины…

Японский суперлинкор неловко покашляла. Фея скрестила руки перед собой и отрицательно закрутила головой.

— Там броня больше, — дредноут шепнула посыльному.

— Что она говорит? — спросила Гнейзенау.

— Флагман разведки будет держать с нами прямую связь через этот вертолёт, — перевела писк феи Севастополь. — Сейчас они проверяют Филиппинское море и настоятельно просят не сходить с курса.

— Как будто у нас есть выбор, — фыркнула Хау. — Но разведка — это хорошо…

— Соглашусь, — кивнула Ямато, протягивая руку с раскрытой вверх ладонью Севастополь.

— Прошу, — указала на руку суперлинкора флагман второго соединения.

Пилот настойчиво закрутил головой, отказываясь перемещаться на борт чужого корабля.

— Там безопаснее, — дредноут попыталась воззвать к здравому смыслу.

Фея возмущённо топнула ножкой и спряталась в кабине. Девушка лишь сокрушённо покачала головой, признавая поражение.

— Сохраняем курс, — вздохнула она, окинув взглядом флотилию.

Вид у эскадры оставлял желать лучшего, но девчата смогли выжить, и это для канмусу было главным. Как смогут повлиять на общую боеспособность два, буквально вынырнувших из-под воды, корабля Севастополь даже не предполагала, но смотреть зубы дарёного коня тоже не горела желанием. В любое другое время — может быть, но не сейчас.

Поэтому она осторожно переместила вертолёт на левую сторону снаряжения, где в носовой части два бронелиста формировали своеобразную нишу, прикрывая поворотный механизм орудийной башни.

— У нас всё тихо?

— Если не считать мельтешащие по всему ордеру вертолёты, можно сказать, что мы удостоились передышки, — проводила взглядом тёмно-зелёный силуэт Саратога.

В тишине, нарушаемой только хлопками вращающихся винтов прошли полтора часа, прежде чем американский авианосец и гордость японского флота одновременно воскликнули:

— Крупная цель с юго-запада. Приближается, скорость тридцать, засветка соответствует классу «химе»!

Зажужжали истребители, начав свой разбег по палубе Саратоги. Дежурившая в воздухе пара направилась на визуальную разведку возникшей на радаре отметки.

— Говорят — свои, — посмотрев вслед истребителям, произнесла Севастополь. — Но лучше проверить, — кивнув авианосцу, добавила она.

— Поправка, две цели, — спустя несколько минут сообщила американка.

— Не тормозим! — прикрикнула Севастополь сбавившей ход эскадре. — Нам ещё как минимум до Формозы ползти!

— Интересно же! — возмутилась одна из эсминцев поблизости.

Дредноуту показалось, что это была Ретивый. А возможно, и Рьяный, этих близнецов путали друг с другом даже родные сёстры.

— Сара, распознать можешь? — поинтересовалась флагман.

— Что-то из современного. Одна точно авианосец, второе ближе к крейсеру по размерам, но тут я не специалист, — покачала головой шатенка. — Я больше по авиации…

Услышав слова Саратоги, Севастополь скосила взгляд на вертолёт на своей палубе и с трудом подавила желание выругаться. Вымпелы приближались явно отечественные, существование иных штаб не стал бы так усиленно скрывать, и по совокупности признаков она уже могла предположить личность авианосца. От перспективы выяснения подчинённости между двумя флагманами флота без присутствия адмирала старому кораблю становилось немножко не по себе.

— Сара, скажи мне одну вещь, — вкрадчиво поинтересовалась дредноут. — Авианосец дымит?

В сторонке хрюкнула в попытке удержать рвущийся наружу смех Гнейзенау.

— Нет, — слегка удивилась вопросу Саратога. — Так-то даже дымовой трубы найти не могу, но она может быть интегрирована в остров. Самолёты я возвращаю, скоро сможем сами всё рассмотреть.

Как и предсказывала канмусу-авианосец, вскоре Севастополь смогла своими глазами рассмотреть две приближающиеся фигуры. Впереди шла высокая блондинка со связанными в хвостик волосами, чьё снаряжение больше напоминало демона глубинной. Похожее на стального скорпиона нечто угрожающе водило жалом, увенчанным мелкокалиберной двустволкой.

Идущая следом за ней канмусу и вовсе казалась огромной. Переведя взгляд на Ямато неподалёку, дредноут сделала ряд простеньких расчётов, сопоставляя рост суперлинкора и новенькой, которую Саратога опознала, как авианосец.

— Похоже, ты выпадаешь из рейтинга трёх самых высоких канмусу, — шепнула она японке.

— Мне всё равно, — коротко ответила гордость страны восходящего солнца.

Однако Севастополь прекрасно видела сдвинутые брови и слегка надутые от недовольства губы.

— Посматривай за обстановкой, — таким же тихим голосом посоветовала дредноут. — Мало ли… Вдруг хвост приведут.

Ямато молча кивнула, хмурым взглядом рассматривая горизонт.

— Готовимся к встрече, — скомандовала флоту Севастополь. — Бдительности не теряем! Противолодочные группы, усильте патрулирование! Второй отряд — прикройте тяжёлых! Первому отряду приготовиться маневрировать! Сара, воздушное прикрытие, Гнейзенау — за мной.

Эскадра начала перестраиваться, следуя приказам лидера. Более старшие и медленные линкоры заняли позиции вокруг взятых на буксир раненых канмусу, образовав стену стальной брони. Их более современные собратья скучковались в сторонке, готовые в любой момент ринуться сквозь снующие туда-сюда стайки эсминцев, прощупывающих гидролокаторами каждый сантиметр воды под ногами.

— Наши позывные передают, — вслушалась в радиоэфир немецкий рейдер.

— Сейчас узнаем, с чем они пожаловали, — вздохнула Севастополь. Повернувшись к неожиданным союзникам, она громким голосом их поприветствовала: — Линкор Севастополь, головной корабль одноимённого типа, исполняю обязанности флагмана этой эскадры, с кем имею честь разговаривать?

— Флагман отдельной разведывательной эскадры, Кречет, — представился авианосец, подойдя ближе. — Со мной крейсер Атлант, — указал он на обладательницу механического скорпиона в качестве снаряжения.

Ни названия, ни класса или же типа, к которым относилась данная парочка, сказано не было. Однако старый дредноут больше заинтересовалась голосом авианосца — он звучал грубее, нежели у любой другой Девы Флота. Приглядевшись повнимательнее, опытный взгляд девушки подметил некоторые отличия в пропорциях тела разведчика, пока на неё не снизошло озарение.

«Так, ну отчасти секретность я принимаю», — мысленно покивала себе канмусу.

— С чем пожаловали? — вслух спросила она.

— Командование приказало оказать вам содействие в отходе из района боестолкновения, — ответил Кречет. — Поэтому вы сейчас чинитесь и идёте за нами на максимально доступной скорости. Сколько сможете выдать?

— Сейчас не больше четырнадцати, — вздохнула Севастополь. — У нас подбитые, — махнула она рукой в направлении центра ордера.

— С этим проблем не будет, — авианосец отстегнул от пояса небольшую жестяную коробку зелёного цвета. — Распределите между хромыми, упор на ходовую. Необходима минимальная скорость двадцать два узла.

Новоприбывшие начали шустро опустошать карманы поясов и подобия армейских разгрузок, вызывая у остальных канмусу некоторую зависть. На двух, пусть и непонятно откуда взявшихся, кораблях ремкомплектов оказалось достаточно, чтобы восстановить боеспособность крупной эскадры, и, судя по всему, такое количество никак не сказывалось на их собственных возможностях ведения боя.

— У вас десять минут, — продолжил авианосец, сгрузив небольшую горку жестяных коробок в руки Гнейзенау. — Затем со всех ног идём на северо-восток.

— Северо-восток? С ума сошли? — переспросила Севастополь.

— Именно туда, — не требующим возражения голосом повторил Кречет. — С этого момента я беру командование эскадрой на себя.

— На каком основании? — нахмурилась дредноут.

Секунду спустя ей в руки прилетел пакет с аварийным рационом.

— Будем погонами мериться? — ухмыльнулся авианосец. — Так у меня в любом случае больше, — постучал он пальцем по нарукавным знакам. — Меньше разговоров — больше дела. У вас уже девять минут на приведение себя в порядок, прикрытие на время остановки мы обеспечим.

Спорить насчёт иерархии у Севастополь желания не нашлось, состояние доверившихся ей девчат было для неё важнее. Обменявшись взглядом с немкой, она принялась распределять ремкомплекты между получившими повреждения канмусу.

— Хорошо, — после недолгого раздумья произнесла Севастополь, тише добавив: — Капитан Кречетов…

Авианосец сделал вид, что не услышал обращения дредноута, и окликнул напарницу:

— Атлант!

— Да! — отозвалась прибывшая с ним крейсер.

— Занимаешь место в голове эскадры, я беру на себя хвост. Пойдём противолодочным строем, как раньше, — найдя взглядом американскую коллегу, Кречет обратился к ней: — Саратога, верно?

— Да, — кивнула та.

— Что с машинами на борту?

— Неполная эскадрилья бомбардировщиков и две истребителей, — извиняющимся тоном ответила авианосец.

— Подготовь истребители к взлёту и держи их на палубе. Будем надеяться, идущие сюда глубинные продолжат грызню между собой за лидерство и не обратят на нас внимание. Встречную мелочь я беру на себя.

— Какие ещё идущие сюда глубинные? — влезла в разговор Энсон. — Они же все там, — указала она рукой в сторону Филиппин.

— Я не знаю, почему, но здесь нет и пятой части того количества тварей, что обычно обитает в этих краях. Да и покров накрывает архипелаг полностью. Об этом, к слову, моё командование докладывало вашему руководству, — Кречет ткнул пальцем в грудь британку. — Как и о многом другом, во всех подробностях. Результат перед вами, — он обвел рукой эскадру. — На что они надеялись, вопрос…

— Давайте позже будем выяснять, кто прав, а кто нет, — утащила в сторону сестру Хау. — Для начала, нужно вернуться на базу.

— Я думаю, на этом спор за территорию можно прекращать? — зевнула химе субмарин.

— Вмешательство третьей стороны, — с нескрываемым раздражением выплюнула слова Палау. — Одного этого было бы достаточно, чтобы аннулировать любой итог, но…

Практически обнажённая химе поднялась со скалы, на которой сидела с самого начала сражения.

— Не вижу в этом смысла. Свою претензию на Острова Осколков я снимаю, — повернулась она к третьей участнице посиделок на скалах.

— Мои соболезнования в связи с потерей бату, — в ответ склонила голову высокая брюнетка в коротком чёрном платье.

— Оставь свои соболезнования при себе, Фалира. Ианира совершила ошибку, ринувшись в бой в одиночку, за что и поплатилась, — голос владычицы южной части Тихого океана отдавал арктическим холодом. — Я отзываю остатки своей тринарии.

— И куда же ты собралась? — внимательно смотря на белокурую глубинную, поинтересовалась химе субмарин.

Никакого намёка на прежнее дурачество и весёлость не осталось в её образе. Сейчас, вальяжно развалившись на нагретом солнцем валуне, перед двумя владыками самых крупных акваторий находилась та, кто по праву занимала пост личной помощницы верховной правительницы морей.

Столь резкая перемена в поведении вынудила полуобнажённую глубинную остановиться, не дойдя до кромки воды всего несколько шагов.

— Хочу посмотреть на того, кто сразил Ианиру, — смерила она взглядом кроваво-красных глаз Мурзаи.

— Фалира, — указала субмарина на брюнетку возле себя, — может посчитать это вторжением. Мне же не составит труда засвидетельствовать нарушение Ясы.

— Да пусть идёт, — отмахнулась химе-линкор, чем заработала недовольный взгляд судьи.

— Бах, да делайте что хотите! — вскинула руки вверх Мурзаи, не желая тратить время на бессмысленные уговоры. — Только не поубивайте друг друга…

Демонстративно отвернувшись от двух владычиц, химе-субмарина принялась с интересом наблюдать за раками-отшельниками на берегу.

— Не боишься? — с хитрой улыбкой спросила Фалира у соперницы.

— Я просто посмотрю, — ответила ей хищной оскалом Палау. — Вы ведь его на Право Семи толкнули, вот и оценим…

Спустившись к воде, она щёлкнула пальцами. В тот же миг с моря подул сильный ветер, растрепавший волосы химе, что прикрывали грудь. Языки пламени, удерживающие их в двух хвостиках по бокам, стали длиннее и изогнулись назад, будто рога.

— Отзывай свою тринарию, пока жители гор не подняли стальных птиц, — не оглядываясь, напоследок бросила химе своей визави. — Посмотрим, что может ваш протеже…

Подпрыгнув, Палау нырнула точно в центр воронки водоворота, возникшего рядом с островом.

— Она его убьёт, — вздохнула брюнетка, устало покачав головой

— Не убьёт, — беззаботно отозвалась лежащая на валуне глубинная. — Максимум — изобьёт, но оставит в живых. Лично я думаю, ей понравится.

— К слову, вы ведь не объявили итог, судья, — напомнила химе-линкор.

— Тут и так всё понятно. Границы твоего улуса остаются без изменений, итог спора Палау признала, пусть и игнорируя церемонию. Я погашу факел после отвода стаи улуса Кристальной Акулы в родные воды.

— Значит, остаётся ждать возвращения Палау?

— Не переживай, много времени её бзик не займёт, — лениво перевернулась на спину Мурзаи, скучающе добавив: — Лучше готовься к повторной атаке сухопутных.

— Думаешь, рискнут? — недоверчиво нахмурилась Фалира.

— В течение двух лун сунутся. А пока я послушаю океан, ты не против? Там одна очень интересная песня зазвучала…

Вид с высоты птичьего полёта на огромную армаду кораблей, подминающих под себя набегающие волны, кому угодно мог внушить священный трепет. Дюжина линкоров, два десятка крейсеров и множество эсминцев — среди такого леса самых разнообразных пушек одинокий авианосец в центре ордера смотрелся как-то чуждо.

Покачав головой, прогоняя наваждение, Ульяновск заложил левую циркуляцию противолодочного манёвра. Даже в такой момент он не мог избавиться от привычки видеть в окружающих цели, которые когда-нибудь надо будет пустить на дно. А наводить ракеты на корабль оказывалось куда проще, нежели на человекоподобный силуэт.

— «Коми, как у тебя?» — вызвал авианосец виляющий кормой в голове ордера крейсер.

— «Чисто», — ответила Комсомолец. — «Однако эти позывные меня раздражают».

Ульяновск даже через спины канмусу между ним и напарницей мог разглядеть надутые от возмущения щёки девушки.

— «Не любишь птичек?» — шутливо спросил парень.

— «Но я не птичка! Почему все надводники названы в честь пернатых хищников, и только мой класс назван в честь персонажа мифологии любителей демократии и хождения в простыне?!»

— «Как-то слишком много слов для возмущения».

— «Я даже не начинала! А ведь могла и про бурение шахт вспомнить!»

— «Напомни мне по возвращению поговорить с Коммуной и командующим касательно твоей учётной записи для выхода в интернет», — попросил Ульяновск, ставя на руке крестик, чтобы не забыть.

— «Угу», — буркнула в ответ крейсер.

По голосу напарницы авианосец понял, что та не сдержит слово, но парень твёрдо решил отгородить её от определённой части содержимого всемирной паутины.

Проверив состояние собственной мини-эскадры, он окинул взглядом доверившуюся ему флотилию. Ремкомплекты сделали возможной общую скорость в двадцать три узла и значительно приободрили девчат, хотя подобной функции за зелёным гелем Ульяновск никогда не наблюдал. Случай с Формидебл он предпочитал считать исключением, в правило не вписывающимся.

Полевых рационов на всех не хватило, однако и они смогли оказать положительное влияние на мораль флота. Теперь флотилия бодро двигалась к первой точке сброса груза снабжения, перестав изображать из себя стадо идущих на убой овец. А на встречу, под предлогом проведения авиаразведки, в вышине уже рассекал облака взлетевший с аэродрома под Хабаровском «Белый Лебедь». Оставалось только в последний раз подкорректировать курс, для чего авианосец окликнул флагманский дредноут:

— Севастополь! Поворот на один румб к северу! Держим двадцать три и более не сворачиваем!

— По правому борту покров сгущается, — поравнявшись с парнем, указала рукой дредноут.

— Это местные домой идут. Кто конкретно пока не знаю, разведчики на дозаправке, но, думаю, проскочим.

— Местные? — переспросила старшая из четвёрки российских линкоров.

— Я здесь был где-то месяцев восемь назад, — попытался вспомнить Ульяновск. — И тогда в округе патрулировали две крупные стаи, с химе во главе каждой. Двигались они по одному и тому же маршруту, так что проскочить мимо труда не составляло, но помимо них в море то тут, то там стояли химе чуть послабее. Якорные, авианосные, крейсера — разные, но никого тяжелее. Их расположение чем-то напоминало контуры одного большого редута с центром в остатках Филиппинских островов. Пройти можно было только с северо-востока.

— Сколько примерно здесь обитало высших? — хмуро спросила Севастополь.

— Суммарно около двадцати. А ведь поблизости ещё и Железное дно, там их ещё больше…

— Многовато как-то для такой акватории, — задумалась дредноут. — Наши, — выделила она интонацией, — белые халаты считали, что на весь Тихий океан этих тварей не более двух десятков.

— В этом и вся проблема. Минутку… — жестом попросив девушку замолчать, Ульяновск выложил на палубу карточки с самолётами ДРЛО и истребителями прикрытия.

При этом он сделал вид, что не заметил, как разочарованно осунулись гревшие поблизости уши немка, японка и две британки.

— Невовремя керосин кончился, — вздохнул парень, начав поднимать разведывательную авиагруппу в воздух.

Как только первый «Як» набрал нужную высоту, взяв курс на восток, перед глазами авианосца предстала буквально чёрная река, двигавшаяся в двухста километрах от флотилии. К счастью, глубинные шли с удалением, и шанс обратить на себя внимание голодной стаи приближался к нулевому. Посланные проверить американок и разведать тыл самолёты подтвердили отсутствие преследования.

— Горизонт чист, — сообщил новости дредноуту авианосец.

Четвёртый «Як» пролетел над головами Дев Флота в сопровождении двух «Сушек» в пятнистом голубом камуфляже. Дорогу домой Ульяновск знал, как свои пять пальцев, но, как правило, проходил эти места на скорости тридцать узлов и в одиночку, будучи не стеснённым необходимостью маневрировать целой эскадрой.

— Я так понимаю, на Формозу мы не пойдём, — оценила направление движения эскадры Севастополь.

— Я не хочу рисковать и тащить туда хвост, пусть шанс на это и мизерный. Доведу вас до Окинавы, сдам вас под крыло пятой авианосной и квартета быстрых линкоров, а там разделимся.

— Но Конги в Йокосуке, — возразила дредноут.

— Штаб сообщил, что японцы двинули резервы на Окинаву, опасаясь эскалации. Туда же ползут американки, правда, вдоль Китая, чему тот не особенно рад.

— Надо полагать, — хмыкнула девушка. — Что ж, с планом я соглашусь…

— Твоего мнения никто не спрашивал, откровенно говоря, — перебил её Ульяновск. — Во-первых, я старше по званию, и со мной спорить может только она, — кивнул он в сторону Ямато. — Во-вторых, Фрунзе бы тебе сказала то же самое, — ухмыльнувшись, парень указал пальцем на лёгкий крейсер. — Но я рад, что голос разума возобладал, и мне не пришлось сверкать погонами.

В ответ Севастополь закатила глаза, молча показывая своё отношение к званиям и рангам офицерского состава флота.

Дальнейший спор прекратился сам собой, так как каждая канмусу почувствовала, словно прошла сквозь невидимую стену, за которой воздух стал холоднее и резко потяжелел.

— Прямо как у Мидуэя, — сквозь зубы процедила Ямато.

— Мизерный шанс привести хвост, да? — поигрывая бровями, передразнила парня дредноут.

— Самое время хохмить, — нахмурился Ульяновск, выискивая источник ауры, обозначивший своё присутствие.

Самолёты-разведчики набрали скорость, удаляясь от своего корабля-носителя, тщательно сканируя море. И чем больше информации поступало в командную рубку авианосца, тем сильнее у него становилось желание завыть с досады.

«Какого дьявола вам там не сиделось», — мысленно выругался он, обнаружив исчезновение одной суперхиме.

А затем небо прямо перед носом его самолёта расчертил ярко-красный луч.

— «Коми, принимай командование», — предупредил парень по внутреннему каналу напарницу.

— «Что?!» — едва не поперхнулась Комсомолец. — «Какое ещё командование?!»

— «Уводи эскадру на Окинаву, коробку скинут парашютами, поймаете сами, если я не успею вернуться к тому моменту. За нами хвост, и хвост серьёзный, так что командуй», — сказал он крейсеру, продолжив уже вслух: — Севастополь, командование принимает Атлант. Она вас выведет. Я отойду на часок…

— Только сперва объясни, что это за хрень происходит, — не стала сдерживать себя дредноут.

— За нами хвост, сильный, но одиночный. Я отвлеку. Если повезёт — то и утоплю высшую, вызвавшую эту аномалию.

— Один? — хором ответили ближайшие к Ульяновску линкоры.

— Не смеши, — голос Севастополь буквально сочился скепсисом.

— Ну-ка, ответьте, у кого из нас дальность поражения главным калибром составляет двести километров? С разбросом снарядов менее метра? — не дождавшись ответа, авиансоец похлопал коробки пусковых установок противокорабельных ракет. — У меня. Не считая Су-33 количеством три десятка. Мне даже в зону видимости входить не надо. Попляшет, пока вы отходите, а потом я вас догоню.

Севастополь несколько секунд придирчиво осматривала парня, затем вздохнула и устало потёрла виски:

— Девочка справится?

— Да.

— Тогда мы продолжаем движение. Флот, сохраняем строй! — гаркнула дредноут.

Послушались её не все.

— А ты чего, — обратился Ульяновск к остановившейся Ямато.

— Я прикрою отход, — твёрдо ответила та.

— Двигай отсюда, — посоветовал авианосец. — Броневаннам здесь не место…

— Это мне решать, — с упорством, достойным носорога, японка продолжала гнуть свою линию.

— Ями, нам нужен крупный калибр, — взяла её за руку Севастополь.

— Мне надоело стоять в стороне и смотреть, как гибнут другие, — вырвалась Ямато. — Если я смогу дать девчатам времени уйти как можно дальше, я с радостью приму свою судьбу!

— Ты давай, самурайские замашки прекращай свои, — посоветовала вернувшаяся Гнейзенау. — Напомнить, чем Тен-Го закончилось?

Слушая вполуха перебранку линкоров, Ульяновск разминал кулак, оценивающе осматривая грудь суперлинкора.

— Не пробью, — разочарованно выдохнул он. — Слишком близко…

— Ты про что? — резко развернулась в его сторону Севастополь.

— Да хотел ей по голове стукнуть, чтобы вы её отбуксировали за собой. Ямато, пойми, — обратился парень к вредному суперлинкору. — Тебе там, — указал он себе за спину. — Делать нечего. Будь ты авианосцем — ещё куда ни шло, но даже в таком случае эскадре ты нужнее. Ноги в руки и в кильватер Энсон!

Японка молча сжала зонтик в руках, что аж пальцы побелели, и с вызовом посмотрела в глаза старшей коллеге.

— Ты уверена? — вздохнула дредноут, устало качая головой.

— Полностью! — твёрдо ответила Ямато.

— Она не передумает, — словно извиняясь, сказала Севастополь парню.

Ульяновск уже серьёзно рассуждал над возможностью насыпать под борт суперлинкора глубинных бомб. Но время для дальнейших раздумий стремительно таяло. Выругавшись про себя, он обратился к японке:

— Сколько можешь держать длительно?

— Двадцать восемь.

— Значит так. Делаешь то, что я скажу. Без вопросов, не раздумывая. Скажу стрелять — стреляешь. Скажу прыгать — прыгаешь. Раздеться — раздеваешься, ясно?

Ямато молча кивнула, слегка покраснев.

— Не нравится — в эскадре тебе будут рады.

В ответ суперлинкор отрицательно замотала головой.

— Атлант по команде может отстреляться ракетами по моей наводке, так что не дёргайтесь.

— Постараемся. Удачи вам, возвращайтесь поскорей! — пожелала Севастополь и на всех парах помчалась догонять ушедшую вперёд эскадру.

— Вот зачем ты мне жизнь портишь, а? — посмотрел в глаза девушке Ульяновск.

С одной стороны, возможность выставить между собой и химе полметра брони значительно повышало шансы выжить, прими дела плохой оборот. С другой — шанс договориться канул в лету.

— Я устала служить дозорной вышкой и знаменем, — вздохнула суперлинкор. — Какой смысл в пушках, когда к ним относятся, как к экспонату?

— Идти банзай-атакой на врага тоже не выход. Но, ты сама напросилась. Заряжай фугасы и отстреливай любую пакость, что рискнёт всплыть поблизости. Остальное я беру на себя. И постарайся мне не мешать, хорошо?

— Я не подведу, — приложила руку к сердцу Ямато.

Помянув крепким словцом самураев и их бусидо, Ульяновск взмахом руки указал направление:

— Ручку в пол, леди.

Изобразив переключение машинного телеграфа, авианосец начал разгон, увлекая следом за собой бунтарку японских кровей.

— Какой план? — спросила девушка, пытаясь нагнать парня.

— План? — переспросил Ульяновск, чуть сбавив обороты на валах и поравнявшись с суперлинкором.

Сделав паузу, внимательно наблюдая за реакцией своей нежеланной напарницы, он не удержался и пробежался по ней взглядом. Увиденное ему особой радости не доставило.

С точки зрения внешности и эстетической привлекательности гордость Японского флота была определённо красива. Высокая полногрудая девушка с в меру крупными бёдрами, о которых любой офицер на его родной базе с уверенностью бы сказал, что там есть, за что ухватиться и не начать раскачиваться на волнах. Длинные ухоженные волосы каштанового цвета, заплетённые в аккуратный хвост. Симпатичное, немного по-детски наивное лицо настолько не сочеталось с принявшим человеческий облик величайшим стальным монстром, когда-либо построенным людьми, что авианосец опять начал задаваться вопросом о душевном здоровье учёных, которые привели в мир это чудо.

Однако, парень знал официальную версию существования канмусу, как и ту, что не предназначалась для широких масс. Идеализированное представление коллективного бессознательного о корабле обладать посредственной внешностью не могло в принципе, несмотря на различные предпочтения каждого человека в отдельности. Вот только как расцветка, во всех справочниках обозначаемая: «серый морского арсенала Куре» — превратилась в белоснежную ткань, так и оставалось загадкой.

Короткая плиссированная юбка белого цвета, чья длина балансировала на грани приличия. Блузка в тон с красным морским воротником и открытыми плечами, подчёркивающая грудь девушки и гарантированно притягивющая к ней внимание. Больше всего в облике Ямато авианосец раздражала непомерно длинная накидка, украшенная золотым шитьём, которая больше подошла бы какому-нибудь королю из дешёвой среднебюджетной фентези. Тому самому, чья мантия волочится по полу через весь тронный зал, и, чтобы не пачкать, её придерживает дюжина пажей.

«Аэродинамика — нет, не слышали», — мысленно съязвил Ульяновск. — «Как же хорошо, что Девы Флота не знают о существовании классической физики».

А вот вооружение канмусу его порадовало. Массивное стальное полукольцо, служившее опорой для двух легендарных башен с тремя восемнадцатидюймовыми орудиями и целой россыпью пушек поменьше. Внушительно, устрашающе и донельзя практично. Чем-то напоминало один из космических кораблей из коллекции миниатюр Коммуны.

— Будем в движении накидывать из-за горизонта управляемым оружием, — закончив рассматривать потенциальный живой щит, ответил ей авианосец. — На сближение не идём, будут пытаться навязать — отходим. Всё просто.

— Как-то сомнительно, — моргнула Ямато.

— Правильно сомневаешься, — одобрительно хмыкнул парень. — С глубинными никогда нельзя быть в чём-то уверенным, и, тем более, их нельзя недооценивать. А пока — самое время для предупредительного выстрела.

С громким рёвом одиночная ракета, описав дугу, устремилась за горизонт, оставляя за собой густой сизый шлейф.

— Есть ли смысл делать предупредительный выстрел? — канмусу покрепче сжала зонтик. — Глубинные ведь не знают морской конвенции.

— А вдруг, — пожал плечами Ульяновск. — Хочешь — верь, хочешь — нет, но иногда срабатывало.

Говорить, что это не более, чем официальный ответ на брошенный ему вызов, парень пока счёл преждевременным. Ничем иным прошедший перед носом самолёта-разведчика луч быть не мог. Химе, судя по всему, знала, по чьим самолётам стреляла, и вполне могла испепелить летунов незаметно. Вместо этого она решила себя обнаружить и расслабленно двигалась вслед отступающей эскадре канмусу.

На это и рассчитывал авианосец, изъявив желание дать Севастополь время, чтобы Комсомолец их увела на безопасное расстояние, насколько возможно. Официальный поединок, как бы фантастически это не звучало применительно к, якобы, «неразумному» виду, можно было сторговать на бой до первой крови или, в крайнем случае, откупиться.

— Глубинные редко отступают, — задумчиво произнесла японка.

— Но отступают, — уверенно сказал Ульяновск, следя за полётом ракеты.

Смертоносный снаряд влетел в воду в пяти метрах перед химе, подняв вверх столб брызг и дыма. Противник остановился, будто бы раздумывая над дальнейшими действиями. Почувствовав неладное, парень начал экстренно поднимать в воздух все оставшиеся борты со смешанным ракетно-бомбовым вооружением, не пожалел и две эскадрильи ударных вертолётов.

— Кречет?

— Последовательный поворот на три часа! — скомандовал парень. — И давай, для краткости, я сменю оперативный позывной на «Флагман».

— Так это не твоё имя? — выпалила Ямато и тут же прикусила губу, поняв, какую глупость озвучила.

— Отчасти моё, — улыбнулся авианосец. — Просто «Ульяновск» — слишком длинное.

Имя японке ничего не говорило, но она зареклась поискать информацию в библиотеке базы.

— Хорошо, — согласилась Ямато. — Что противник?

— Стоит…

Договорить Ульяновск не успел. Давящее присутствие чего-то огромного и злого исчезло, спустя мгновение исчезла с радаров и химе. Наученный опытком авианосец дал ударному авиакрылу команду рассредоточиться, крикнув суперлинкору:

— Не вздумай лезть под вертолёты!

Несколько секунд спустя вода в паре сотен метров от кораблей забурлила и начала закручиваться в воронку, будто где-то в глубине вытащили сливную пробку. Словно в ускоренной съёмке, в небе стали образовываться плотные грозовые облака, а в сторону континента подул ветер.

— Ямато, к бою! — предупредил авианосец.

К чести девушки, хоть она и впервые столкнулась с подобным феноменом, опознать угрозу сумела. С негромким лязгом Ямато сложила зонтик, превращая безобидный с виду предмет в небольшую нагинату.

— Противоминный калибр, — пояснила суперлинкор, поймав удивлённый взгляд напарника.

— Особая канмусья магия, понимаю, — вздохнул парень.

Одновременно с его словами из центра образовавшегося водоворота выпрыгнула химе глубинных. Практически обнажённая, не считая трусиков из чёрного хитина, девушка по красоте вполне могла потягаться с японкой, не будь её кожа мертвецки-бледной. Две пряди прикрывали грудь, словно приклеившись к коже, в то время как стянутые живым пламенем в два хвоста по бокам головы волосы развевались на ветру, подобно крыльям, объятым алым пламенем.

— Южная! — воскликнула Ямато, наводя орудия.

Руки глубинной оканчивались чёрными металлическими перчатками в виде непропорционально больших когтистых лап с усеянной острыми зубами пастью в ладонях. Хотя лапами это нагромождение сросшихся друг с другом акульих голов с торчащими из ртов орудийными стволами можно было назвать с большой натяжкой.

Ульяновск резко потянул канмусу за плечо, помешав выстрелить:

— Погоди!

Окинув парочку оценивающим взглядом, химе кровожадно оскалилась.

— Батшал, — предвкушающе облизнулась она, добавив: — Семпида.

И выразительно посмотрела на нагрудный карман парня, в котором слегка потеплели несколько чёрных камушков, почувствовавших поблизости знакомую ауру.

— Торг взвешен и закончен, — надеясь, что правильно понял глубинную, ответил авианосец.

Совсем не так он себе представлял развитие событий.

— Хватит передразнивать эту тварь! — завелась Ямато, взяв противника на прицел. — Почему оно не атакует?

Химе резко выставила в сторону суперлинкора руку с растопыренными пальцами. Пасть на ладони приоткрылась и выплюнула сгусток алого огня. Развернувшись боком, Ямато приняла удар на себя, ответив выстрелом из левой орудийной башни.

— Считай это театральной паузой, — ответил парень. — Цела?

— Пустяк, — сделав шаг назад, канмусу развернулась и сделала полный бортовой залп по химе.

Пробежавшись по ней взглядом и не найдя ничего серьёзнее пары небольших подпалин, Ульяновск отдал команду вертолётам ударить неуправляемыми ракетами, пока самолёты разворачивались для атаки.

Враг не стоял на месте. Сделав шаг назад, увернувшись от первого залпа, порождение океанской бездны вытянуло руки в направлении авианосца. Каждая из пастей, из которых состояли её перчатки, попыталась навести орудия на приоритетную для хозяйки цель.

Чёрный хитин окрасился алыми всполохами выстрелов, но вновь на пути снарядов встала Ямато. Броня девушки с честью встретила удар, часть снарядов оказалась отражена виртуозными взмахами нагинаты.

Ответный дождь НАРов, выпущенных вертолётами, не нанёс какого-либо урона, ударившись в багровую плёнку, не долетев до цели.

— Не подставляйся под огонь зазря, — попросил её Ульяновск. — Я вполне могу увернуться.

Вместо ответа над волнами прогрохотал одновременный выстрел девяти восемнадцатидюймовых орудий. Полуторатонные стальные болванки, начинённые взрывчаткой, тоже влетели в странную плёнку, на короткое время скрыв химе за вспышками взрывов.

— Бронебойные её поле не берут! — разорвав дистанцию, Ямато отступила ближе к авианосцу.

— Уже встречалась с подобным?

— Мидуэй и Алеуты, — коротко ответила девушка.

— По моему сигналу вдарь по ней осколочными, — посоветовал парень. — И ни в коем случае не сбавляй скорость!

Канмусу ответила кивком, напряжённо наблюдая за противником. Бледнокожее отродье как раз выскочило из облака дыма, оставшегося после попадания залпа суперлинкора, заведя одну руку себе за спину, а другую выставив в направлении дуэта, сжав когтистую лапу в кулак.

— В стороны! — выкрикнул Ульяновск, скривившись от болезненного писка акустических датчиков.

Гул сжимаемой почти до сотни атмосфер воды сложно было с чем-то спутать. Поэтому, однажды попав под удар подобной атаки, повторять столь болезненный опыт авианосец не хотел — с одной рукой вести бой, как показала практика, крайне неудобно.

Ямато бросила на него непонимающий взгляд, однако смогла боковым зрением заметить, как химе разжала кулак, в котором прятала небольшой водяной шарик. Канмусу отпрыгнула в последний момент, и струя воды не разрезала её пополам, а всего лишь немного укоротила хаори и лишила части зенитной артиллерии правого борта.

Однако, глубинная и не думала останавливаться. Резко вскинув заведённую назад руку вверх, она с вызовом посмотрела на русско-японский дуэт. Море под ногами авианосца будто закипело, и он по колено ушёл в воду.

Такая потеря плавучести для Ульяновска была не нова, к тому же, корпус значительно уменьшил балласт после разгрузки ремкомплектов и траты значительной части боекомплекта. А вот Ямато провалилась почти по пояс и от этого начала паниковать.

Химе не удалось утопить авианосец и линкор, лишив их опоры, и они могли продолжать бой и остаться на плаву, пусть и погрузившись в воду выше ватерлинии. Куда большую опасность несло поднимающееся за спиной противницы цунами, надвигающееся на большой скорости.

Продолжить атаку и расстрелять потерявшие манёвренность цели глубинной не дали запущенные с самолётов противокорабельные ракеты. Все восемь штук с небольшим интервалом угодили ей чётко в затылок. Пробить странное поле они не смогли, но силы удара оказалось достаточно, чтобы сбить ту с ног.

— Ямато, жахни! — крикнул Ульяновск, идя к девушке на максимально возможной скорости, пока ракеты долбились в затылок глубинной.

Окрик отрезвил японку. Найдя взглядом цель, она начала прицеливание. Две секунды ушло на поворот едва не ушедших под воду башен и на сведение орудий. Девушка чуть не упала на спину от отдачи, но авианосец успел схватить её за плечо и потащить в направлении несущегося в сторону материка пенного гребня, стремительно набиравшего высоту.

— Попытаемся перепрыгнуть, — пояснил свои действия парень.

Прогрохотал ещё один залп линкора, на мгновение озарив ярко-оранжевым светом беснующееся море.

— Я потеряла цель, — сообщила Ямато.

— Нырнула, — прислушался к сигналам акустиков Ульяновск. — Сейчас главное — выбраться из этой пены, иначе, если накроет — уже не всплывём.

— Она может подловить нас на выходе? — девушка крутила головой по сторонам, выискивая хотя бы намёк на химе.

Глубинная поджидать рядом со своеобразной ступенькой из слоёв воды разной плотности не стала. Вместо этого она вынырнула в пятидесяти метрах от парочки с отсутствующими демоном в виде перчаток. Вскинув правую руку вверх, химе медленно сжала кулак и резко опустила вниз, присев на колени и ударив по водной глади.

Парню показалось, что под водой что-то взорвалось, однако удар пришёл сверху. Подобно щупальцам прорвавшегося в мир чудовища, с небес начали спускаться зарождающиеся торнадо, окружая его и Ямато.

— Ками… — прошептала девушка. — Что это за монстр такой…

— То, о чём мои пытаются донести до коллег, — прокряхтел Ульяновск, вытаскивая суперлинкор на более «твёрдую» для канмусу среду. — И о чём я уже пять лет пишу в рапортах.

— Но…

Договорить японке помешал резко дёрнувший её в сторону авианосец. Захлопали метательные заряды реактивных бомбомётов, а между ним и глубинной выросла стена взрывов глубинных бомб.

Издав недовольный рык, из воды вынырнула уродливая химера из плоти и металла, похожая на толстую мурену. Выплюнув в сторону эскадры сгусток алого пламени, принявший свой настоящий облик демон-симбионт устремился к своей хозяйке.

— Готовься прыгать, — предупредил Ульяновск. — Возможно, придётся немного нырнуть, попробую обеспечить нам окно…

— Хотелось бы обойтись, — нервно усмехнулась Ямато.

Воспользовавшись затишьем, пока химе отбивалась от очередной ракетной атаки, скомбинированной с обстрелом вертолётами, мини-эскадра рванула прямо на приближающееся цунами.

Обогнув достигшее водной глади торнадо, авианосец вместе с суперлинкором начали подъём по гребню волны, постепенно обходя противника.

Попытавшийся помешать собрат первого демона-симбионта был остановлен ударом нагинаты девушки. К сожалению, лезвие застряло в теле твари, и та, дёрнувшись от боли и ярости, вырвала оружие из рук канмусу. Получив залп главным калибром в упор ожившая перчатка поспешила скрыться в пучине вод, подгоняемая насыпаемыми вслед глубинными бомбами.

— Отзову-ка я вертолёты, толку от них из-за прикрытой полем высшей мало, — вынужденно признал Ульяновск. — Ями, прикрой!

Пара относительно спокойно преодолела водную гору высотой с пятиэтажный дом, пока глубинная пыталась увернуться от падающих на неё авиабомб. Использовать реактивные самолёты в качестве пикирующих бомбардировщиков было глупо и расточительно, но несущиеся со скоростью звука полтонны чугуна по эффективности могли превзойти удар «Москита». При этом, самолёту не нужно было отлетать подальше для пуска ракеты.

Как парень мог судить по поведению химе, которая, словно уж на сковородке вертелась в попытке увернуться, и яркости вспышек на аурном поле от удачных попаданий, такая атака оказалась наиболее эффективной.

Манёвры противника затрудняли залпы Ямато, умудрявшейся положить снаряды прямо под ноги. А в воздух уже поднималось двенадцать истребителей-бомбардировщиков, сменивших вертолётную эскадрилью, что, похоже, стало последней каплей терпения химе.

Оценив Ямато как помеху, которую необходимо устранить во что бы то ни стало, химе, с присущей её собратьям яростью, атаковала. Волна красного огня сбила японский линкор с ног. Роскошную косу ополовинила брошенная нагината японки, однако это оказалось лишь прелюдией.

Миг — и она оказывается совсем рядом с канмусу. Ухватившись за снаряжение, не давая таким образом убежать, глубинная обрушила удар объятого алым огнём кулака на орудийную башню, проломив толстенные бронеплиты, как тонкий крекер. Аура защитила порождение бездны от огня взорвавшегося боекомплекта ярко-оранжевым столбом взметнувшегося вверх.

Суперлинкор такой защитой не обладала. Взрыв был такой силы, что прошёл через естественную защиту Девы Флота, ломая кости оказавшихся ближе всего левого предплечья и бедра. В раненную ногу тут же вцепился зубами демон-симбионт. Второй его собрат бросился наперерез выпущенным авианосцем «Гранитам». Расстояние для нормальной работы ракет оказалось недостаточным, но не применить своё главное оружие в такой ситуации Ульяновск не мог.

Крик Ямато и неприятный хруст отрываемой конечности заглушил грохот стартовых ускорителей и рёв разрываемого на части симбионта. По непонятной причине ракеты прошли через тварь, как нож сквозь масло, но авианосец сейчас это не заботило. Проигнорировал он и то, что вместо струй пламени сопла изрыгали голубые молнии. Важны были лишь взрывы боеголовок, столкнувшихся с преградой из ауры, которая начала стремительно покрываться алыми трещинами. Одна из ракет всё же сумела пробить защитное поле глубинной, но смялась подобно консервной банке, уткнувшись ей в живот. В следующую секунду его подняли за горло над водой.

— И что она в тебе нашла, — сжав пальцы на шее парня, произнесла химе, внимательно его рассматривая.

Найдя что-то, она острыми когтями провела горизонтальную линию на его груди, разорвав ткань куртки.

— «Коми! По координатам!» — крикнул авианосец в закрытый канал.

Но вместо ответа услышал лишь шипение помех.

— Моё имя Палау, — гордо объявила глубинная. — И я пришла взять виру за Семпиду и Ианиру, как победителя.

Ульяновск побледнел, услышав имя противницы, о которой он только слышал всякие рассказы из уст другой представительницы порождений океана.

Вместо того, чтобы свернуть авианосцу шею, Палау просто оторвала карман с лежавшими в нём кусками рога другой химе. После чего, небрежно откинув тело парня, она взмахнула рукой и создала возле себя водоворот, в котором скрылась.

Авианосец сделал несколько глубоких вдохов, внимательно вслушиваясь в морские шумы, но глубинной и след простыл. Убедившись, что враг отступил, он поспешил к лежавшей на воде напарнице, на ходу распечатывая ремкомплект.

— Жива?

— Я всё ещё могу сражаться, — превозмогая боль, выдавила из себя Ямато, пытаясь подняться.

— Она ушла, — парень положил руку ей на плечо, не давая двигаться. — Отзови вооружение, будем тебя чинить, пока есть возможность.

Непогода после ухода вызвавшего её монстра начала сходить на нет, позволяя авианосцу сосредоточиться на оказании помощи, а не на попытке сохранить равновесие.

— Нам просто невероятно повезло, — вздохнул он, осмотрев пострадавший линкор.

Вблизи раны девушки оказались не такими страшными, как казались в горячке боя, но и лёгкими их назвать было нельзя. Из чего бы не состояла одежда канмусу, она смогла сдержать жар горящего пороха и спасла её от серьёзных ожогов. Перелом предплечья для канмусу оказался пустяковым, но почти оторванная нога свидетельствовала о полной потере хода.

— Что это была за тварь? — дёрнулась Ямато, когда парень стал при помощи кортика срезать с неё сапог.

— Это то, что я называю «суперхиме», — накладывая пропитанный ремонтными добавками жгут, ответил Ульяновск. — Императрица среди принцесс глубинных…

— Такие разве существуют?

— Ты своими глазами всё видела, — вздохнул парень. — Красноречивее любых слов.

Девушка замолчала, не найдя, чем возразить. Командование, учёные, эксперты — все в один голос отзывались о Глубинном Флоте, как о полуразумных, в лучшем случае, животных, у которых всё подчинено инстинктам. И даже те редкие эпизоды, когда высшие особи могли, пусть и с трудом, выговорить слова, считали не более, чем подражанием.

— Почему нам об этом не рассказывали? — прикрыв глаза, спросила линкор.

— Мне почём знать, — пожал плечами авианосец, размазывая ремонтный гель по ранам канмусу. — Ремонтные партии запустить сможешь?

— Мало, но лучше, чем ничего, — скривилась в подобии улыбки девушка.

— Хорошо, — Ульяновск не сдержался и, в попытке приободрить, потрепал её чёлку. — У меня к тебе будет одна просьба.

— Какая?

— Когда вернёшься на базу, расскажи обо всём своему командующему. Не упуская самых мелких деталей: бой, поведение химе, её способности.

— Сперва надо вернуться, — вздохнула Ямато.

— Куда ты денешься, — хмыкнул Ульяновск. — Возьму тебя на буксир, пока не починишь винторулевую группу…

Гордость Страны восходящего солнца ожидала, что ей помогут встать и дадут опереться, чтобы она с достоинством раненного, но не побеждённого, самурая отправиться к эскадре. Или что её просто потащат по воде за руки… Но никак не оказаться на руках авианосца.

— Ч-что ты делаешь? — растерянно спросила канмусу, вцепившись руками в китель парня.

— У тебя есть другие идеи, как тебя передвигать с такими ранами, не напоминая при этом буксируемую волоком тушу?

Ответа у Девы Флота не нашлось, и избитая эскадра легла на курс к родным берегам.

— …На обратном пути, кроме парочки небольших диких стаек, огневого контакта с противником не было. Эскадра под командованием канмусу линкора «Севастополь» сопровождена до маршрута патрулирования базы Окинава и, под прикрытием авиации, успешно дошла до японского порта. Остальное в рапорте, доклад закончил, — замолчал Ульяновск, следя за мимикой своего командира.

Иван Сергеевич всё это время внимательно слушал отчёт подчинённого, не сводя глаз с лежавшей поверх пачки с рапортом флешки в опечатанном пакете.

— Каковы шансы, что удалось хоть что-то записать? — повернулся он к высокому коренастому мужчине в деловом костюме.

— Цыплят по осени считают, товарищ адмирал. Она должна ещё побывать в руках специалистов нашего ведомства, прежде чем можно будет озвучить какие-либо выводы. Но я бы не стал надеяться на успех из-за помех, способных заглушить даже мыслесвязь канмусу.

— Дело ваше, — вздохнул Гусоедов. — Так, дела с использованием спецчасти мы уладили, можешь радоваться. Теперь о главном — что у тебя с коррозией?

— Комунна в бешенстве, — поник авианосец. — Процентов двадцать, с её слов, не меньше. У Комсомолец же наоборот, на удивление, отсутствуют даже следы.

— Ясно. Тогда мне не надо объяснять, куда тебе предстоит поездка, не первый раз уже попадаешь в подобную передрягу. На ближайшие месяц-полтора у девочки будет полигон.

— Если дипломаты не оплошают, — напомнил представитель спецслужб.

— Я там учебный план скорректировал, прошу его учесть, — Ульяновск подтолкнул к адмиралу толстую тетрадку, исписанную от корки до корки.

— Учтём, не сомневайся, — кивнул офицер. — А пока свободен, готовься к поездке на курорт. И пожалуйста, не давай военным повода испытать на тебе их новую игрушку…

— Волков и об этом написал?! — возмутился парень.

— Он обо всём написал, как и подобает ответственному офицеру, — припечатал Гусоедов. — Туда поставили батарею трёхсот миллиметровых зажигалок, — предупредил он.

— Сервелат? Им «Тосочек» мало? — хмыкнул авианосец.

— Зато тебе этих колбасок может хватить с головой, так что не буянь.

Наблюдая за оживлённым обсуждением итогов разгрома объединённой эскадры ООН около Филиппин, у адмирала Терентьева на языке вертелась только одна фраза, ставшая легендарной благодаря предыдущему министру иностранных дел. Попытки переложить вину на другого, напрочь игнорируя собственную подпись под утверждённым планом операции — было в этом что-то общее для жителей тёплого побережья Атлантики. Да и их бывшие колонии в вопросе поиска крайнего могли потягаться с метрополиями.

— Я не понимаю вашего спокойствия, адмирал, — обратился к нему британский коллега, ещё секунду назад едва ли не до рвоты споривший с представителем американского ВМФ. — Вам ещё предстоит объяснить факт сокрытия от Объединённого Флота двух носителей ракетного оружия в вашем распоряжении.

— И того, каким образом они очень вовремя оказались рядом с терпящим бедствие остатком второго ударного соединения, — бросил камень в огород русского адмирала француз.

Беснующегося англичанина Терентьев понять мог: в этом проклятом походе именно Королевский Флот потерял значительную часть своих сил, в то время как его родину кошмарят порождения бездны. А вот француз, по мнению адмирала, права открывать рот не имел, при учёте его жалкой пятёрки эсминцев в составе атакующей группировки.

— Жан-Поль, дождитесь, когда вам дадут слово, — похожих рассуждений, видимо, придерживался и японский представитель. — Возможно, сегодня до вас дойдёт очередь.

— Не вижу причин сотрясать воздух, — спокойно ответил Владимир Иванович, смотря в глаза английскому коллеге. — Доклад моего командования лежит перед вами, там всё написано. Как показывает практика, к нашим аргументам здесь прислушиваться не принято, и раз «Морская Владычица», — изобразил пальцами кавычки адмирал, — считает себя компетентной в планировании операций на театре боевых действий, не относящегося к её зоне оперативной ответственности, то и ответственность следует нести за провал в полном объёме.

— А вы, значит, считаете себя компетентными? — побагровел от подобной наглости адмирал Фишер.

— В отличие от Королевского Флота мы располагаем актуальными разведданными, которые собравшиеся здесь личности предпочитают игнорировать, — Терентьев обвёл тяжёлым взглядом собравшихся. — Или вы считаете их не заслуживающими доверия? Адмирал Джонсон? Адмирал Матсумото?

— Если не учитывать некоторые данные, больше похожие на фантастику, в основном, предоставленная русскими развединформация по Тихому океану соответствовала действительности, — обменявшись взглядами с японцем, нехотя признал американец. — Однако, я не понимаю, какое отношение это имеет к сегодняшней повестке?

— Самое прямое, — ухмыльнулся Терентьев. — Взять хотя бы протокол от двадцать пятого октября две тысячи двадцать седьмого. Вас предупреждали, кто именно поселился на Алеутах. Итог мы все прекрасно помним. А ещё стоит обратиться к протоколу заседания двухнедельной давности. В моём рапорте прикреплены все коммюнике заседаний штаба по планированию Филиппинской операции. Принимая во внимание игнорирование наших предупреждений, руководство Тихоокеанского флота запросило поддержку отдельной разведывательной эскадры. Читайте бумаги, которые вам выдают, там всё написано. Хотя бы из уважения к делопроизводителям, эти документы составившим.

— Как давно вы располагаете подобными кораблями, адмирал-доно? — сделав глубокий вдох, спросил японец.

— Авианесущий крейсер уже пять лет несёт службу в подчинении разведки…

— И вы молчали?! — хищно улыбнулся американец.

— За всё это время нам ни разу не удалось повторить призыв.

— За пять-то лет? Для одиночной Девы Флота походы в глубину вражеской территории, а, если верить вашим же отчётам, именно там она и проводила разведку, за это время просто обязано иметь место минимум три повторных призыва. Хотите сказать, я ошибаюсь? — продолжил ухмыляться почувствовавшей кровь акулой адмирал Джонсон

— И, тем не менее, за пять лет у нас не получилось призвать корабль ракетной эпохи. Случаи глубокой коррозии крейсера имели место, но после соответствующих реабилитационных мероприятий он вновь продолжал нести службу. Исключение произошло три недели назад, — спокойно ответил русский.

— Как вовремя, не правда ли? Моё командование намерено внимательно изучить обещанную вашим флотом документацию по новым Девам Флота!

— У вас будет такая возможность. Передо мной же командование поставило задачу вновь напомнить вам о предоставленной два месяца назад карте мест гнездования высших особей и маршрутов движения крупных стай.

— Согласно рапортам выживших канмусу, количество глубинных не соответствует заявленному на вашей карте, Терентьев-доно, — взял слово японец. — Штаб проанализировал доклады прибывших на Окинаву кораблей, они не соответствуют ни предоставленной флотом США и КНР информации, ни вашей. У вас есть этому объяснение?

— Знаете, если мы не будем вдаваться в теории заговора, то у меня нет объяснений этому, — Терентьев пристально посмотрел на американца.

— Да как вы смеете! — верно истолковал намёк тот.

— Когда наш авианесущий крейсер ознакомился с диспозицией и планом операции, было высказано предположение, что Вторая ударная эскадра отправлена исключительно с целью бесславно погибнуть. Я думаю, вы согласитесь с этим, приняв во внимание известное по данным разведки количество обычно находящихся там сил Глубинного Флота. Я знаю, что ваши аналитики уже сделали это сравнение, Стив, не бросайте тень на вашу разведку своим удивлённым лицом.

— Мы провели сравнение, — коротко признался американец. — Однако моя сторона считает бредом все обвинения в сговоре с глубинными!

— Никто вас не винит, Стив, успокойся. По возвращению в порт приписки, флагман разведывательной эскадры доложил, что наши силы просто оказались под ударом двух враждующих стай.

— И они решили сожрать наших девчат, — словно марионетка, у которой обрезали все ниточки, рухнул на своё кресло адмирал Фишер. — Звучит как бред, коллеги.

— И, тем не менее, это единственное внятное объяснение случившемуся. Я предлагаю не искать виноватого, а дождаться результатов обработки нашими штабами всех отчётов флотов-участников. Касательно выставленного на повестку дня вопроса о наших носителях ракетного оружия я уполномочен сказать, что они до недавнего времени находились вне подчинения флота, занимаясь совместно с военно-космическими силами вопросами разведки в открытом море.

— Вы не смогли вписать их в вашу доктрину и пошли по другому пути, — подытожил молчавший всё это время представитель Бундесмарине.

— Именно так, — кивнул Терентьев. — Во избежание дальнейшего отступления от повестки дня, я напомню, что вопросы подчинённости канмусу являются внутренним делом Российской Федерации. Надеюсь, наш отчёт о действии Тихоокеанской эскадры в боях у Филиппинского архипелага утолит всё ваше любопытство, до тех пор я не намерен пускаться в рассуждения.

— Удобно устроились! — буквально выплюнул Фишер. — Перейдём к следующему пункту…

К концу заседания Владимир Иванович оказался выжат досуха. Однако, выпускник факультета международных отношений, которому пророчили кресло как минимум заместителя министра иностранных дел, был доволен. После многочасовых совещаний, посвящённых планированию Филиппинской операции, ему доставило неописуемое удовольствие ткнуть некоторых коллег носом в игнорируемые ими ранее факты.

Теперь же оставалось поторопить собственное командование, чтобы то заранее прислало ему доклад для ознакомления. Но то возбуждение, царившее в аналитическом отделе, намекало, что попытки окажутся тщетными.

— Терентьев-доно, можно вас на пару слов? — нагнал его в коридоре коллега из соседнего островного государства.

— Адмирал Матсумото? — посмотрев по сторонам, мужчина дал знак помощникам идти без него.

Разговор, судя по всему, предстоял с глазу на глаз.

— У вас остались вопросы? Должен предупредить, что до получения официального отчёта командования обсуждать ракетную эскадру я не намерен, — предупредил он японца.

— Я к вам не по этому вопросу. На собрании вы упомянули случаи реабилитации после глубокой коррозии. Мне хотелось бы знать, о какой степени шла речь.

— Третья по шкале Бетругера…

— И ваша Дева Флота смогла сохранить рассудок?

— Вы сильно недооцениваете канмусу, — усмехнулся адмирал. — Но к чему такие вопросы?

— Хотелось бы знать, насколько действенна ваша методика в сравнении с нашей…

— За пять лет ни одного перехода за грань, хотя мощную артбатарею рядом с санаторием держим. Подробности разглашать я не имею права, да и не особо знаком с темой, но, в зависимости от класса канмусу, пограничную первую степень удаётся выправить за полторы-две недели.

— Это до какого состояния?

— До готовности к повторному дальнему походу и контакту с сумраком. Если вас это интересует, могу организовать консультации между нашими флотами.

— Я обязательно воспользуюсь вашим предложением, Терентьев-доно, — поспешил откланяться японец.

Посмотрев ему вслед, адмирал покачал головой и достал из кармана пачку сигарет, чувствуя, как его внутренняя чуйка вовсю вопит о грядущих проблемах.

А своей интуиции за годы службы в дипломатическом корпусе Владимир Иванович привык доверять.

Зараза слишком редко подводила…

— Сестра, тебе уже хватит, — выдавила из себя кареглазая блондинка, пытаясь отобрать полупустую бутылку виски у собеседницы.

Жертва борьбы с алкоголем посмотрела на неё немного осоловевшим взглядом, одновременно пытаясь стряхнуть с руки другую участницу игры в перетягивание элитного бренди пятидесятилетней выдержки:

— Отпусти мой Корбел, или я разозлюсь!

— И откуда у неё столько сил? — прокряхтела вторая, пытаясь оттянуть изрядно набравшуюся кансен от напарницы в деле продвижения трезвости во флоте для одной конкретной дамы. — А обычно ведь и не скажешь… Банки, я не могу её долго удерживать!

— Это бренди адмирала, сестра, его нужно вернуть на место, — не переставала напирать авианосец Банкер-Хилл.

— Адмирал может идти в жопу! — резко рванув бутылку на себя, жертва облавы сумела выхватить её из захвата сестры.

Потеряв опору, светловолосая кансен упала назад, приземлившись на холодную брусчатку пятой точкой. Из-за рывка часть янтарной жидкости выплеснулась из горлышка и, провожаемая тяжёлым взглядом подвыпившей кансен, упала на землю.

— Сестра, пожалуйста, хватит…

Договорить Интрепид не дал лёгкий удар донышком по лбу, с характерным звуком «боньк» отправивший её в нокаут.

— Все, как один, считают, что Эссекс в порядке, но ни у кого не хватает смелости спросить: «Эссекс, ты в порядке?», — залпом осушив бутылку, кансен икнула и продолжила, постепенно повышая голос: — Нет! Эссекс не в порядке! Меня бесят блохастые авианесущие лисы, после общения с которыми Бон Омм Ричардс приходится мыть голову! Меня раздражают высокомерные семпаи! И, будто этого мало, меня собственные сёстры облили грязной водой! Это же так смешно, ведь старшая сестра всё стерпит и простит! Она ведь старшая, а нам смешно! Да ещё эти мелкие порождения Акаши! Гореть в Аду этой зелёной твари за грехи!

Закончив монолог, старшая из самого многочисленного семейства авианосцев разочарованно покосилась на пустую тару.

— Так ещё и выпить в одиночестве не дают… — прошептала она, метким броском отправив бутылку в ближайшую урну.

Повернувшись в сторону общежития, кансен авианосца Эссекс слегка пошатывающейся походкой направилась в свою комнату отсыпаться, больше ни на кого не обращая внимания. Ни на оставшихся сидеть на брусчатке Интрепид и Банкер-Хилл, ни окликнувшую её Хорнет.

— Н-да, неудобно получилось, — вздохнула Интрепид, поднимаясь на ноги. — Ай! За что?!

— Надо было сразу сказать, что вы не над ней смеялись, — схватила сестру за косу Хорнет. — С Рэндольф и Хэнкок уже Лекс беседует, вас же попросили всего лишь её найти. Банки, ты-то как это допустила?

— Я сама не ожидала от неё такого, — попыталась оправдаться блондинка. — Кто её довёл так?

— А мне почём знать? Теперь, кроме как ждать, когда она протрезвеет, выбора нет.

Сама же полезшая искать утешения в бутылке кансен беспрепятственно дошла до своей комнаты, благо рядом с жилым корпусом никто не проходил. Заперев дверь на ключ и, после недолгих раздумий, подперев её комодом, она скинула на пол плащ. Следом в ближайшую стену полетели полусапожки.

— Это нельзя так оставлять, — вздохнула девушка, прикрыв глаза, прислонившись лбом к холодной лакированной двери гардероба. — Надо чем-то ответить… Чем-то вроде пиццы с ананасами и лимонными дольками…

На лице Эссекс появилась злорадная ухмылка. Какие бы слухи о её, якобы дырявой памяти, ни ходили среди командования, она всё прекрасно помнила. Двадцать пять младших сестёр являются хорошим мотиватором не забывать даже незначительную, на первый взгляд, мелочь.

— И малиновое парфе, но более экзотическое… Как раз в кампус свеклы привезли свежей, — хохотнула авианосец. — Да, так и сделаю, но сперва надо привести себя в порядок.

Отстранившись от двери, она хотела было достать из шкафа полотенце, но опустошённый бар в кабинете адмирала дал о себе знать. В глазах потемнело, ноги вдруг стали ватными, и кансен, словно в замедленной съёмке, стала проваливаться во тьму.