К этой поездке Артём Александрович готовился тщательно: закупил нужных продуктов, заблаговременно упаковал необходимые вещи. Шутка ли – единственный ребёнок, двенадцатилетний сын Вячеслав наконец-то согласился поехать на природу с ночёвкой. Сын у него рос миролюбивым «ботаном»-пацифистом. И последний раз на природу в поход выходного дня они вдвоём выезжали целых два года назад. Таким Славка был не всегда. Было время, когда он гонял в футбол, носился с пистолетиками, играя в войнушку, а уж сколько машинок у него было! Но всё это враз прошло четыре года назад. Тогда в детской поликлинике ему сделали сложную прививку АКДС. Он очень тяжело перенёс ту прививку – его всего ломало, он болел. А затем начал чахнуть. Всё больше и больше. При этом пил много воды и очень много писил. В конце концов, когда ему стало совсем плохо, и мать во всю забила тревогу, у него выявили сахарный диабет 1 типа (инсулинозависимый). Это стало шоком. Трое суток Славка пролежал под капельницей и с тех пор ему ежедневно приходилось от 3 до 7 раз колоть пальцы, меряя кровь на сахар и 4 – 5 раз вкалывать себе инсулин. Всё это не прошло бесследно, Славка изменился, перестал гулять, играть в подвижные игры. Теперь он часами сидел в компьютере, строя там дома, машины и города. Когда компьютер отнимали родители – он рисовал. В свои 12 лет сын отлично разбирался в компьютерах и не плохо владел английским. Так он стал полной противоположностью своему отцу, отслужившему в силовых структурах, прошедшему горячие точки, любившему оружие, походы и охоту.

С собой в поход Артём решил взять какой-нибудь «ствол», чтобы сын пострелял и почувствовал себя мужчиной. Сначала он склонялся к СКСу или Сайге. Но когда заехал в оружейный магазин прикупить патроны, то застал распродажу по дешёвке картечных патронов 12-го калибра. Купив 50 штук – пачку крупной картечи и пачку мелкой - он решил взять на выезд любимую помпу – мечту всех терминаторов и ковбоев – ИЖ-133 с удлинённым магазином и укороченным стволом. Доложив в рюкзак нашедшиеся в сейфе два десятка просроченных патронов магнум с пулями Гуаланди и картечью 8,5мм, Артём решил, что этого будет вполне достаточно, чтобы настреляться вдоволь.

В день выезда в субботу утром супруга суетилась вокруг них, напрягая его вопросами:

- Всё взял?

- «Сумку жизни» взял?

- Инсулин взял? Возьми ещё один шприц на всякий случай.

- Пролонгированный взял?

- Тест-полоски взял? Открой новую упаковку и переложи туда остатки из старой!

- Иглы взял? Всего три?

Не выдержав, Артём схватил всю коробку с иглами и положил в «Сумку жизни» сына.

- Так пойдёт? Ну, мы поехали!

- Может не поедете? Грозу обещали.

- Мы плащи взяли. Всё, пока!

Подхватив свой универсальный рюкзак, походную сумку через плечо и рыболовный чехол с удочками и укрытым в нём ружьём, Артём пропустил вперёд сына со старым школьным рюкзаком, и они вышли из квартиры.

Багажник их «калины» был уже загружен всем необходимым для поездки. Там и палатка, и надувные матрасы, и спальные мешки, и котловые принадлежности, бутыли с водой и часть еды.

Два года назад, когда они ездили с сыном на природу, то ночевали в палатке в лесу. У непривычного к походной жизни Славки осталась тогда масса впечатлений. Ночью он поспал всего часа полтора. А остальное время лежал и слушал пугающие звуки дикого леса. И постоянно теребил отца:

- Там кто-то ходит!

Как ни пытался Артём успокоить сына, светя мощным фонариком в указанном направлении, рассказывая, что мыши в лесу шумят громче кабанов или подкидывая новые сучья в костёр – впечатлительный Славка заснуть не мог. Поэтому Артём пообещал в следующий раз свозить Славку на ночёвку в степь, где пространства открытые и нет таких звуков.

Вот этот раз и наступил. Поехали они в безлюдные места к слиянию двух степных речушек и часа через два уже были на месте.

Артём хотел дать сыну пострелять из ружья, но с действующими идиотическими российскими законами делать это надо было очень осмотрительно. Что бы никакая природнадзорная сволочь не привлекла их за стрельбу в «неотведённом месте», да ещё «вне сезона». Поэтому, взяв оба рюкзака, сумку и чехол якобы только с удочками, они оставили «калину», перешли первую речку вброд и пошли вдоль второй. Примерно в километре дальше Артём знал отличное место, где речка с песчаным неглубоким дном, протекая в овраге, позволит им и покупаться, и пострелять, и пообедать. А потом, ближе к вечеру они вернуться к машине, где порыбачат, разведут костёр и поставят палатку.

Этот километр прошли весело болтая. Правда ветер надул высокие тучки и изредка вдалеке стал громыхать гром, но никакого дождя не было. Наконец дошли до места. На краю высокого, но не круто спускающегося к воде берега росло одинокое дерево. Вот под него решили положить принесённые вещи. Где-то рядом громыхнул гром.

- Ого! – сказал отец – Хорошо грохнуло. Глядишь, так и дождь пойдёт.

Он достал из рюкзака бутылку воды. Напился. Дал попить сыну. Затем вынул из чехла ружьё и стал снаряжать его патронами, так как решил сначала пострелять, а потом уже купаться и готовить обед. Славка в это время стоял рядом и убирал в рюкзак завёрнутую в полотенце, чтобы не согрелась, бутылку воды.

Громыхнуло опять. Очень сильно. Артём, оторвавшись от заряжания ружья, поднял взгляд и увидел медленно плывущую к ним по воздуху шаровую молнию. То, что это была именно шаровая молния, он сразу понял, хотя никогда раньше их вблизи не видел.

- Слав! – ошеломлённо позвал он сына. Оба заворожённо уставились на светящийся шар чистой энергии. Не было ни сполохов, ни разрядов электричества. Просто гладкий светящийся шар. И он медленно плыл к ним. Артёма взяла оторопь. Он схватил сына за руку и утянул его за дерево. Но молния, как живая, повторила их движение и, обогнув дерево, вновь направилась в их сторону.

Наверное, Артём запаниковал. Он, не думая, вскинул ружьё и выстрелил в приближавшуюся как сама неотвратимость молнию. Раздавшийся треск был даже громче выстрела. Вспышка, потом тьма и зрение восстановилось. Но то, что увидел Артём, заставило его подумать, что он бредит. Вокруг всё было другое. Не было оврага с речкой, не было привычной степи. Холмистая равнина с чахлыми кустиками и деревцами окружала их со всех сторон. Далеко на юге, а на западе много ближе виднелись горы. Горы! Откуда они тут взялись? До них ведь тысяча километров!

Ошарашенно, буквально раскрыв рот, они с сыном оглядывались вокруг. То, что он не бредит, убедило Артёма дерево, под которым они сложили принесённые вещи. Точнее то, что осталось от дерева. На высоте метров четырёх крона дерева исчезала, как будто её аккуратно спилили бензопилой.

- Это что же, нас перенесло куда-то взрывом молнии? – сам у себя спросил Артём – Но ведь так не бывает! Я читал о стрельбе по молнии. Там максимум ствол у ружья разрывало.

- Пап, а мы где? – спросил Славик.

- Да я вообще ни черта не могу понять! – нервно ответил отец и, подумав, продолжил – Надо идти в сторону севера. Там машина должна стоять. С севера мы и приехали.

- Но там не видно никакой машины – возразил сын.

- Давай всё в бинокль рассмотрим. Доставай из сумки бинокль.

Минут десять они поочерёдно осматривали горизонт в бинокль, но так ничего важного для себя и не увидели.

- Пап, а что могло с деревом случиться? – спросил сын, указывая на срезанную верхушку.

Артём решил, что скорее всего сила, которая их суда забросила, действовала на очень небольшом расстоянии и всё, что не вошло в её сферу, осталось на старом месте, а что вошло – перенеслось сюда.

- Чертовщина какая-то. Долбануться можно – растерянно проговорил отец и, обращаясь к сыну, добавил – Собираем вещи и идём в сторону машины. Может что и определится.

Так и поступили. Только сколько б они ни шли и как бы ни смотрели по сторонам – ничего знакомого увидеть не удавалось. Артём уже понял, что с машиной можно попрощаться. Жалко конечно, ну да чёрт с ней. Главное сейчас к людям выйти и определиться – где они, куда их занесло.

Оба не сговариваясь достали смартфоны. Сети не было. Это было не страшно. В степи далеко не везде есть сеть. Попытались включить геоданные. Но и тут их ждал облом – спутники не обнаруживались. Растерянность ушла на второй план, зато тревога стала холодной лапой сжимать сердце. Артём попытался просканировать радиодиапазон. Ничего.

- Идём дальше. Не стоять же здесь. Всё равно куда-то идти надо. И давай выключим смартфоны. Батарейки надо беречь. Включать будем раз в час, желательно на вершине холма. Может так сеть поймаем?

Увидев, что люди с повозок не собираются уезжать и точно ждут их, запыхавшийся Артём перешёл с бега на быстрый шаг. Рядом пыхтел Славка. Приближаясь к повозкам Артём стал замечать странности. Повозки эти выглядели совсем не так, как те, что он привык видеть в деревнях. Это были довольно крупные конструкции с большими деревянными колёсами и кузова их были покрыты высокими тентами. Но больше всего его поразили люди – их одежда, как из фильмов про старину. Особенно эта одежда бросалась в глаза у женщин – длиннополые старинные платья и идиотские чепчики на головах. А ещё насторожило Артёма наличие в руках у мужчин двустволок. Причём оба мужика были в дурацких округлых шляпах и с усами.

- Эй, ребята, мы тут с сыном заблудились – обратился к незнакомцам Артём – Где тут трасса на Самару?

Ответом ему было молчание. Артём недоумённо остановился метрах в пятнадцати от телег и стал переводить взгляд с одного на другого незнакомца.

- Подскажите в какую сторону идти? – снова обратился он к ним и развёл руки в вопросительном жесте.

Тут заговорил старший мужчина. Он сказал что-то непонятное и перебросился несколькими фразами с другим мужиком. Артём только и успел понять, что те говорят на иностранном языке, как Славка тихо сказал сбоку:

- Пап, они говорят на английском.

Артём глянул на сына. увидел его удивлённые глаза, снова посмотрел на незнакомцев, потом на Славку и спросил:

- А что они говорят? Ты понимаешь?

- Что-то про нас. Типа кто мы такие и как с нами быть.

Сказать, что Артём был тугодумом вряд ли можно. Но сейчас он ненадолго завис. Мысли запрыгали в его голове. «Откуда тут англичане? И почему они так странно одеты? Получается это какая-то англоязычная территория. Ладно оружие в дикой степи открыто таскают, но почему в таких нарядах? И почему на музейных телегах? Да что за чертовщина тут вообще происходит?» Мелькнула даже мысль, что это какой-то розыгрыш. Но потом Артём взял себя в руки и попросил сына:

- Поговори с ними. Ты же маленько знаешь английский. Попробуй спросить у них где мы и чего они тут делают? Давай, давай, не тушуйся. Спрашивай!

Славка обратился к незнакомцам. Видно было, что он теряется, путается в словах. Но его поняли и диалог завязался. После нескольких фраз Славка повернул к отцу изумлённое лицо.

- Они говорят, что это территория Монтана, что они переезжают в какой-то Вирджиния Сити и спрашивают, кто мы и чего хотим?

Артём непроизвольно выругался. «Это розыгрыш? – думал он, но, глядя на лица чуждых ему людей вдруг с ужасом в душе понял – Нет, не розыгрыш». Игнорируя заданный вопрос, потребовал у сына спрашивать дальше:

- А далеко до города? В какую сторону? А до города, откуда они приехали?

Видя его неподдельное изумление, незнакомцы стали отвечать Славке. И постепенно тот переводил:

- До Вирджинии Сити миль двадцать - тридцать. Ехать надо по этой дороге (никакой дороги Артём не увидел, вместо неё виднелась скорее тропа). До другого города миль сто и туда путь через горы.

Артём опять подвис немного и заметил, что незнакомцы уже нетерпеливо переговариваются. Надо было что-то решать.

- Скажи им, что мы совсем заблудились и попроси их довезти нас до города. Скажи, что мы с ними рассчитаемся без обмана – и для убедительности, растопырив пальцы, показал золотое обручальное кольцо с лазерной насечкой.

В этот раз первой заговорила одна из женщин. После нескольких фраз с другими незнакомцами, она махнула рукой, указывая на задок второй телеги. Мужики согласно покивали и все стали грузиться. В этот момент Артёма словно током прострелила мысль и он попросил сына:

- Спроси у этой женщины, какая сегодня дата по их летоисчислению?

Славка, после уточняющих фраз, с удивлённо-тревожными глазами перевёл ответ:

- Она точное число не помнит, но говорит, что уже начался август 1876 года от Рождества Христова…

На следующий день встали довольно рано. Сообща с Грэйс и детьми кормили-поили, запрягали лошадей. Миган тем временем готовила завтрак. Перед которым Артём помогал сменить повязки Патрику и вновь напоил его своими таблетками. Потом было монотонное путешествие. Первой фурой, где ехали Артём с сыном, управляла Миган. Во второй, с Патриком и детьми рулила Грейс. От нечего делать Артём стал разглядывать доставшийся ему арсенал. Мельком он его посмотрел ещё вчера. Но сегодня занялся вплотную. Сначала перебрал длинноствольные образцы. Их было четыре. Первым взял в руки громоздкую однозарядную винтовку. Покрутив в руках, прочёл название – Спрингфилд, а рядом с названием был выгравирован тощий, словно умирающий с голоду орёл. Разобрался с системой затвора. Для перезарядки надо было предварительно взвести курок, за маленький рычажок откинуть вверх-вперёд затвор, вставить патрон в патронник и закрыть затвор. Патроны использовались, судя по маркировке 45-70. Достаточно мощные и широко распространённые в это время. Сама винтовка не понравилась - тяжела, длинна и неудобна. Решил оставить себе только из-за того, что ничего другого из относительно дальнобойного оружия у них больше не было. Следующим была классическая курковая двустволка с укороченными стволами длинной примерно 55 сантиметров. Калибр оказался 12-й. Артём даже попробовал её зарядить своими патронами - получилось. Ружьё понравилось. Затем в руки взял длинную винтовку, в которой сразу опознал систему Генри. Этот предшественник классических Винчестеров добрых чувств не вызывал: непомерно длинный, с непродуманной системой заряжания магазина, при полном отсутствии цевья, да ещё и патроны короткобойные, бокового воспламенения, принцип как у мелкашки. Отложил в сторону. Последним оказался неказистый карабин. Прочитал название - Спенсер. Ага, конкурент Генри, слыхали о таком. Только ничем не лучше. Прямая ложа, трубчатый магазин вставляемый в приклад. Неудобная скоба перезарядки. К тому же боковой курок надо взводить отдельно. И патроны хоть и крупного калибра, но также короткобойные с боковым воспламенением. Его тоже отложил в сторону. Про себя назвал эту парочку веслом и кочергой.

Взялся за короткоствол. Первым делом осмотрел опознанный им классический Кольт миротворец. Убедительная штука под патроны 45 калибра. И патроны такие крупные, тоже убедительные. Этот экземпляр прибрал себе. Вторым был стройный длинноствольный револьвер. Подумалось: «Неужели Смит-Вессон?» Но название оказалось что-то типа Форехенд и Вадсворд. И рамка у него была сплошная с неоткидным барабаном. Поэтому и перезаряжался он также медленно как Кольт - по одному патрону. Ствол у него был немного длиннее, а использовал патроны 44-го калибра – чуть тоньше и короче кольтовских. Револьвер понравился. Артём решил оставить его себе и называть «Недосмит».

Два следующих, отличающихся друг от друга длинноствольных револьвера, явно были ранними моделями Кольта и использовали патроны бокового боя. Уже одно это Артёму не понравилось и он отложил их в сторону. Последним оказался интересный револьвер с красивой рукояткой, заканчивающейся выступом в виде птичьего клюва. Вслух прочёл название - Мервин и Хулберт. Спросил у Славки правильно ли он прочёл, но тот сказал, что это имена собственные и он не знает, как правильно их читать. Примечательной оказалась система перезарядки - надо было нажать на рычажок, повернуть ствол и двинуть его с барабаном вперёд. Тогда экстрагировались все стреляные гильзы одновременно. Заряжался он патронами 44 Смит-Вессон, как и «Недосмит». Револьвер Артёму понравился. Но неожиданно он понравился и Славке. Тот взял его в руки и стал вертеть со всех сторон, заряжая и разряжая, щёлкая курком в холостую. И тогда Артём решил оставить этот револьвер сыну. Пусть будет. Мало ли что может случится, те же дикие звери могут напасть, а его рядом не окажется. А как револьвером пользоваться он сына научит. И двустволку тоже ему даст.

Потом, подумав, вручил Миган пояс с одним из непонравившихся Кольтов. Каких угодно неприятностей можно ждать в дороге. А у его спутников с собой из оружия были только две двустволки. И то у одной из них разбило пулей приклад. Поэтому, взяв патронташ с другим Кольтом, Артём спрыгнул с повозки, дождался следующую и вручил Грэйс оружие, после чего бегом вернулся в повозку к сыну.

В пути больше ничего примечательного не произошло. Миган оказалась довольно-таки болтливой. Всё пыталась разговорить Артёма. Но как говорить на разных языках? А Славка, более-менее понимавший через раз, был мрачен и неразговорчив. Только на обеденной стоянке, пообщавшись с крутившимися возле него детьми, Славка сообщил отцу, что эти мальчик и девочка дети Патрика и Грэйс, Миган – сестра Патрика, а погибшие вчера мужчина с женщиной были родителями Патрика и Миган.

Их караван из шести повозок неторопливо тащился по выжженной солнцем прерии. Когда они выехали из Вирджиния Сити, то верхом проехали пару часов. Потом плавно переместились в повозку к Миган. Та не возражала. Долгое время ехать верхом тоже надо уметь. Артём старался почаще находиться в седле, а Славка больше ехал в повозке. Миган болтала с ним, а он ей отвечал, волей-неволей отвлекаясь от грустных дум. И всё равно Артём хотя бы два раза в день заставлял сына ехать верхом.

В первый же дневной привал Артём занялся доставшейся двустволкой. К ней было ровно десять патронов с латунной гильзой. Он расковырял один патрон. Вытряхнул на ладонь снаряд – восемь крупных картечин, надрезанных и связанных между собой грубой ниткой.

- Вязаная картечь – пробормотал он – страшная штука и кучность высокая. Только через кусты стрелять противопоказано.

Собрал патрон обратно, запыжевал и залил воском. А затем предложил сыну стрельнуть на пробу.

- Только плотно приклад к плечу прижимай, а то лягнётся – советовал он.

Сын выстрелил. Благополучно, громко и мимо. А потом умудрился при захлопывании стволов прищемить кожу на пальце. До крови.

- Ну как? Как ты умудрился? Ладно, заживёт быстро, а ты умнее будешь – говорил ему отец.

Но злой Славка, отдал ему ружьё:

- На, не нужно оно мне! – и раздражённо отошёл в сторону.

Отец только сокрушённо покачал головой.

На следующий день погуляли они, осматривая город с окрестностями, не особо долго. Постоянно ловили на себе взгляды местных жителей, которые с каким-то деревенским любопытством нескромно их разглядывали.

- Таращатся словно дикари, как будто кроссовки или камуфляж никогда не видели – зло плевался отец, которого раздражало это навязчивое любопытство аборигенов.

В колодце наполнили свои бутылки чистой водой. После возвращения с прогулки поставили лошадей в конюшню, препоручив их заботам конюха-негра, которому сунули монету на усердие. В салуне заказали картофельно-луковый суп на индюшачьем бульоне и жареные стейки. За едой им сказали прийти через пол часа. Когда Артём спустился к стойке, в помещении уже был народ, занявший несколько столов. За одним из них сидела развязная троица, громко разговаривая и смеясь. Пока наливали суп в плошки, Артём огляделся. Эта троица нагло таращилась на него и со смехом что-то обсуждала. Артём отвернулся, дождался супа и отнёс плошки в номер. А когда спустился вновь, то один из троицы, долговязый небритый тип, что-то крикнул ему, причём явно оскорбительное. Двое остальных прямо зашлись смехом. Пробежались смешки и по другим столам, и посетители стали поглядывать в его сторону. Что там сказал долговязый, Артём не знал, но остановился и резко ударил ладонью по сгибу локтя, а затем показал средний палец. Были ли в ходу в это время данные жесты, или нет, но задира возмущённо вскочил с табуретки. Встали и его дружки. Они быстро направились к неподвижно ожидавшему их Артёму и долговязый с ходу резко выбросил растопыренную правую пятерню, целя Артёму в горло. Без труда отбив вверх выпад, Артём нанёс правый апперкот, почувствовав, как клацнули зубы противника. И тут же добавил левый хук в ухо, снося долговязого с ног. Обратным движением в размашку нанёс наружной стороной кулака хлёсткий удар в морду левого противника и закрылся от удара правого, нанёсшего довольно сильный удар, после которого навалился на Артёма. Зря он это сделал. Если бы «правый» был знаком с броском через бедро, то явно бы так не поступил. С броском он познакомился, с грохотом обрушившись на пол. Но этот гад оказался довольно цепким и как клещ, вцепившись в Артёма, никак не хотел отпускать и не позволял тому разогнуться. Сначала обозлённый Артём хотел свернуть ему шею, но в последний момент передумал и стал бить кулаком, стараясь попасть в горло. Уже после третьего удара «клещ» отцепился и захрипел на полу. Артём распрямился и по футбольному пробил пытающемуся подняться с четверенек долговязому. Того отбросило от удара и тут же вырвало.

Снова возник с разбитой мордой «левый» и начал выкрикивать что-то угрожающее, а потом полез рукой в карман. Что было в кармане – нож, кастет, деринджер, Артём не стал выяснять, а быстро сунул руку за пазуху, ухватив рукоятку «Кольта». Их взгляды скрестились. «Левый» медленно вынул руку из кармана. Пустую. Что-то ещё зло сказал и пошёл к своему столу, где стал вытирать платком кровавые сопли. Двое других всё ещё корчились и хрипели на полу.

Бледный от бешенства и выброса адреналина, Артём оглядел притихший салун и прошёл к стойке, где, стараясь говорить спокойно, сказал:

- Ту бифштекс, плиз.

Бармен молча подал ему две тарелки. Артём вежливо произнёс:

- Сэнкью вери матч – и в полной тишине пошёл в номер. Только когда он поднялся по лестнице, в салуне вновь загалдели.

Славка глянул на отца и спросил:

- Что произошло?

- Да так, ничего особенного.

- Говори!

- Ну, три хулигана попросили дать им в морду. Не смог отказать.

- Расскажи! – потребовал Славка.

- Ладно, давай поедим и расскажу – согласился отец.

Весь вечер в салуне орали, шумели и громко топали. Артём, опасаясь какой-нибудь гадости, запер дверь, подпёр её стулом и запретил Славке выходить до утра, даже по нужде.

- Вон на горшок сходишь, а потом в окно выплеснешь, на башку кому-нибудь – сказал он сыну. Оружие зарядил и положил под руку. Но до утра так ничего и не произошло.

Утром, после завтрака с яичницей и кофе, они пошли в конюшню. Там к Артёму подошёл конюх-негр и давай чего-то объяснять. Не зная языка, Артём подумал, что он попрошайничает. Но Славка стал переводить:

- Он говорит, что ты вчера здорово врезал шахтёрам. Но те обязательно постараются отомстить. Говорит, чтобы ты остерегался.

Артём кивнул и хотел уже было отойти, но в последний момент повернулся и спросил у Славки, кивая на негра:

- Не знает ли он какой-нибудь приличный отель, не такой свинарник, как этот?

Славка задал вопрос негру и начал переводить ответ:

- Он говорит, что в городе трудно найти что-то другое. Здесь слишком много шахтёров и всякого сброда. Но в трёх – четырёх милях на запад от города в местечке Рокер есть хороший отель. Прям как в культурных городах восточного побережья. Там и посетителей мало. Правда плата дороже.

- Точно Рокер? И на сколько дороже? - уточнил отец.

Но негр, подтвердив название, про цену пожал плечами. Артём вновь уточнил про место нахождения отеля. Влад перевёл ответ негра:

- Не ошибёмся. Там с одной стороны дороги ферма, а с другой почтовая станция и отель.

Артём сказал негру «сэнкью», но вспомнив, в какой гадкой стране он находится, дал 20 центов и задумался. Оставаться в этом гадюшнике и так не хотелось, а тут ещё ждать удара ножом в спину. И он решил.

- Пошли собирать вещи и едем. Нехрен здесь оставаться. Даже если там не понравится или места не будет – переедем в другой отель.

Через пару часов они нашли местечко Рокер. Там действительно справа от дороги стояла ферма, а слева, за островком деревьев возвышалось несколько строений. Здание отеля было двухэтажным, с верандой. Производило уютненькое патриархальное впечатление. Хозяином был мистер Фарбер - невысокий округлый мужичок неопределённого возраста. Его чёрные волосы были подстрижены на манер фашистской каски, а по бокам спускались длинные бакенбарды. Без бороды и усов. Глаза у него были характерно выпуклые. Говорил он тихо и двигался как-то замедленно. Его жена – миссис Фарбер – была выше мужа, но с похожими выпуклыми глазами. Розовощёкая, пухленькая, суетливая болтушка. Цена за номер оказалась вдвое выше чем в Бьютте. И это без завтраков. Но когда посмотрели номер, решили оставаться здесь. Номер был хорошо мебелирован. Одна большая комната перегорожена и получался как-бы двухкомнатный номер. В главной комнате стояли шкаф-буфет, небольшой шифоньер, широкая двухместная кровать, вешалка для одежды, столик с табуреткой и кресло. А в маленькой был умывальник, под которым разместилась ночная ваза, шкафчик с полочками, настенное зеркало и большой таз. На окне даже висели занавески. Было довольно чисто.

Оплатили вперёд за трое суток. Денег оставалось совсем немного и Артём решил, что продаст одну из лошадей. Ведь даже продав её за пол цены, денег им хватит до конца. Воспоминание о том, что им осталось мало времени, испортили настроение Артёму и он категорично потребовал, чтобы им на завтрак подавали любимую Славкой манную кашу на молоке, на обед чтоб присутствовал суп, а на ужин - мясо с овощами.

Ехали до вечера. Новые заводные лошади вызвали некоторое дополнительное неудобство – удлинившиеся связки коней стало муторней вести. Миссис Уайт напротив неудобств не причиняла. Она молча ехала на своей двуколке вместе с «мамой Чоли» и изредка тихо перекидывалась с ней словами. Им в поводу пристроили одну трофейную лошадку, на которую перегрузили часть её багажа. И в дальнейшем на привалах Дженн вела себя неприметно, в еде была неприхотлива, разносолов не требовала.

Вечером Артём тщательно выбрал место для ночёвки в неглубоком овраге у неширокого ручья. Огонь будет издалека не видно, а им, если встать в рост, станет видна вся округа.

После ужина разложил и начал сортировать трофеи. Винчестер решил отдать Славке во вторую седельную кобуру. Обрез и крупнокалиберная двустволка ожидаемо были отложены в сторону, ибо не нужны никому. А вот винтовка показалась интересной. Несколько коротковатая для здешней моды, но и не такая короткая, как карабин, она неплохо легла в руки. Затвор оказался оригинальным – надо было взвести курок, после чего таким же круговым движением откинуть назад крутящийся затвор. Всё делалось легко и быстро. Эта укороченная винтовка оказалась производства фирмы Ремингтон и к ней подходили широко распространённые патроны 45-70, которые к тому же у него имелись в наличии.

- Беру себе, однозначно – решил Артём.

Ещё одним трофеем был здоровенный двуствольный револьвер Ле Ма. Артём покрутил его в руках. Тяжёлый. Громоздкий. Сон Разума какой-то. Железный Капут. Артём решил, что воспользуется им, только если у него больше вообще ничего не останется. Хотя коллекционеры в его время за такой платили от 30 до 100 тысяч долларов. Вот бы наследникам оставить.

Мысль о том, что у него не будет наследников и, что его единственный ребёнок скоро умрёт, ещё сильней испортило и без того не радужное настроение. Он посмотрел на Славку, меланхолично подкидывающего мелкие сучки в костёр и спросил у него, показывая мелкий револьвер со складным спусковым крючком в форме рычага:

- Себе возьмёшь?

Тот глянул равнодушно и отрицательно помотал головой. Артём тяжело вздохнул и принялся разбирать трофеи дальше. Взял револьвер Ремингтон. Ба, да это не такая модель, какая у него уже есть. Это более ранний, капсюльный вариант, переделанный под унитарные патроны кольцевого воспламенения. С таким раритетом Артём связываться не захотел и отложил револьвер в сторону.

Следующим шёл Кольт «Миротворец».

- Ну вот, хоть что-то одинаковое будет – подумал он. Но тут же разочаровался. Данный Кольт был иного калибра, чем тот, что висел подмышкой. Этот использовал винчестеровский патрон 44-40. Такой же, как и у его первого револьвера Ремингтона, доставшийся от Фрэнка Купера. А упомянутый патрон в два раза мощнее смит-вессоновского и в полтора кольтовского. Но револьвер Ремингтон немного потяжелее. И ствол у него немного подлиннее. Эти «немного» складываются в то, что при стрельбе таким мощным патроном Кольт будет обладать большей отдачей и большим подскоком при выстреле. А это значит, что быстро и метко из него будет стрелять труднее. Решив взять его в пару к Ремингтону, Артём пока отложил тот в сторону.

Последним был рассмотрен Смит-Вессон. Это уже самый настоящий Смит-Вессон русской модели. Длинноствольный. Под такой же патрон, что и «Недосмит».

- Однозначно беру в пару. Будут Смит и Недосмит – подумал он.

Тут же решил одну проблему. Он ещё раньше понял, что передвигаться в седле с револьверами на поясе в сшитых на заказ кобурах, не совсем удобно. Длинные стволы задевали луку седла. Можно было передвинуть кобуры на бока. Но для этого надо было снять и перевесить всю портупею. А главное, тогда будет не так удобно доставать эти длинноствольные револьверы. Артём решил, что станет носить оружие в этих кобурах только в населённых пунктах. А в походе будет просто поверх надевать трофейный патронташ с Ремингтоном и Кольтом 44 по бокам.

Он окинул взглядом разложенный арсенал револьверов и подумал:

- Да, никакого однообразия. Просто музей орудий убийства. Вторая банда, а ни одного одинакового ствола.

От костра поднялся Славка и сказал:

- У меня ноги болят.

Это был уже второй случай гипогликемии за сегодня. Отец ему ответил:

- Завтра уменьшим дозу. А сейчас возьми в сумке пакетик сахара, да укладывайся спать.

Сам Артём, чувствуя, что опять не сможет заснуть, решил перечистить всё оружие.

В этот день миссис Уайт перебралась из повозки на заводную лошадь, оставшуюся от бандитов. Подол длиннополой юбки задрался, от чего стали хорошо видны её шнурованные сапожки. Она уверенно ехала в мужском седле и целенаправленно пыталась вести беседу через переводчика - Славку. Дорога дальняя, говорили о многом. Сначала о них, откуда они и правда ли, что их сюда занесла молния? И с чего он так обрадовался у индейцев? Услышав объяснение, миссис Уайт заявила, что в Бьютте обосновался прекрасный лекарь – доктор Вайт. О нём ходят целые легенды. Он исцеляет почти любую болезнь. И надо было обратиться к нему, он бы точно помог в отличие от грязных индейцев.

- Ага, очередной проходимец типа Чумака или Кашпировского – подумал Артём – Или коновал, умеющий лечить только бородавки да запор. Даст какую-нибудь наркоту, человеку полегчает на денёк и типа вот вам уже великий доктор. Знаем, знаем.

Вновь обратил внимание на то, что Дженн очень негативно относится к индейцам. Решил у неё прямо об этом спросить. Ответ его поразил. Оказывается, Дженн была супругой офицера. И совсем недавно этот офицер погиб в схватке с индейцами. Теперь, овдовев, ей нечего делать в Монтане и она едет к своему брату, который занимается строительством железной дороги из Юты в Монтану. Брат у неё инженер и перевёз свою семью поближе к стройке в городок Игл-Рок, где снимает дом.

От услышанного задумался. Вот значит оно как. Становились понятны поступки Дженн. Но и фальшиво сочувствовать ей не хотелось. Поэтому глядя ей в глаза прямо сказал:

- Белые переселенцы изгоняют индейцев с исконных земель. Уничтожают их кормовую базу – бизонов. Без числа убивают индейцев любыми способами. Американское правительство подло обманывает и притесняет их. Я удивляюсь, что они в ответ на эти подлости не воюют с вами все сразу и непрерывно.

Миссис Уайт выслушала перевод и, возмущённо стрельнув глазами, обиженно отъехала к повозке, управляемой негритянкой. Артём подумал, что Джен теперь будет дуться оставшийся путь и решил, что чёрт с ней, пусть дуется. Он был почти бесконечно счастлив – чудесным образом исцелился сын. Артём часто задумывался, как такое могло случиться и приходил к мнению, что это либо следствие энергетического импульса при взрыве молнии, который каким-то образом повлиял на организм ребёнка, либо мощный шок и аутотренинг. Так или иначе, но главная мечта свершилась. Ещё было б хорошо вернуться домой или хотя бы перенести оттуда к ним мать сына. В таких раздумьях пребывал до вечера.

После ужина, когда все улеглись, Артём по сложившемуся обычаю остался караулить первую и большую часть ночи. Все уже уснули, когда вдруг поднялась Дженн и подошла к нему. Он вопросительно посмотрел ей в лицо. Но она, ничего не говоря, взяла Артёма за руку и потянула к себе. Артём всё понял без слов. Эта ночь была их сумасшествием. Сначала он быстро выдохся, но Дженн была настойчива и он разошёлся так, что приходилось закрывать поцелуями её губы, чтобы своими стонами она никого не разбудила. В общем в эту ночь Артём Красную Армию не опозорил.

В Игл-Рок они въехали на следующий вечер. Городок вытянулся с севера на юг вдоль берега довольно широкой реки. Артём решил, что обязательно надо будет порыбачить здесь. Миссис Уайт уточняла у встречных людей нужную дорогу и привела их отряд к немаленькому одноэтажному дому с верандой во весь фасад. Их встретили слуги – негр и негритянка средних лет, и хозяйка дома, молодая женщина в пышной длиннополой юбке, с большим бантом, завязанным на шее и с уставшим печальным лицом.

Артём думал, что их сейчас рассчитают и хотел поинтересоваться про отель. Но Дженн, вручив сорок долларов, сказала, что сегодня уже поздно уезжать и предложила переночевать в доме, благо пустые комнаты были. Разместили лошадей, разложили вещи, ополоснулись с дороги и были приглашены на ужин. Хозяина дома не было, он должен был вернуться со стройки завтра. За столом сидели вчетвером: хозяйка, которую звали миссис Келли Делорис, Дженн и Артём с сыном. Прислуживала хозяйская негритянка. За немудрёным ужином Артёма не покидало ощущение того, что в этом доме что-то произошло. И явно нехорошее.Без знания языка непонятно было, о чём встревоженно переговариваются женщины и Артём решился спросить сам:

- А чем так расстроена наша добрая хозяйка?

Славка перевёл вопрос, а потом и ответ. Оказалось, что дочка хозяев заболела и ей становится всё хуже и хуже. Не помогает ни приходящий врач, ни его лекарства. Артём задумался. У него с собой было полторы пачки антибиотиков. В случае какой-нибудь простудной или воспалительной болезни они вполне могли спасти жизнь. Надо бы узнать, чем больна девочка. Стал расспрашивать. Слушая ответы, невольно начал хмуриться. Называемые симптомы уж больно напоминали проклятый диабет. Артём смотрел на переводившего ответы Славку и видел также и в его глазах узнавание. Поэтому велел сыну:

- Неси «сумку жизни». Посмотрим, что с девчонкой.

Когда сумка была принесена, попросил хозяйку разрешить осмотреть её дочь. Та удивилась такой просьбе и даже перебросилась несколькими фразами с Дженн, но разрешение дала и повела всех в комнату дочери. Артём сразу прошёл к детской кровати, где в рюшечках и кружавчиках лежала светленькая девочка лет семи. В головах кровати на комоде горела свеча, давая слабый свет. Девочка не спала и была в сознании, но выглядела квёлой и измождённой. Она мазнула по пришедшим усталым взглядом и ничего не сказала.

- Меряй ей кровь - велел отец - И попроси принести больше света.

Опытный Славка проделал все необходимые манипуляции. Артём видел, что от укола девочка даже не вздрогнула, а только безразлично посмотрела на Славку и свою руку.

- Шестнадцать с половиной - сообщил Славик.

- Когда она последний раз ела? - поинтересовался Артём и, услышав ответ, прошептал - Твою мать. Это приговор...

Повернувшись к застывшим женщинам скорбно произнёс:

- Она больна тем же, чем болел мой сын. Это неизлечимая болезнь. У нас есть лекарство, которого хватит примерно на неделю. А дальше спасти может только чудо. Я дам ей лекарство. Скоро ей полегчает.

Взяв подготовленную сыном шприц-ручку, произвёл необходимую инекцию.

Они просидели возле девочки, которую звали Дэйзи, часа три. Сделали ещё одну инъекцию, дождались, когда ей станет легче и она уснёт. Всё это время Артём тихо рассказывал женщинам про диабет, отвечал на их вопросы, объяснял подробности. Обе они были шокированы от услышанного и от осознания перспектив. Артём попросил не кормить Дэйзи без него и рассказал о меню, необходимом для ребёнка. Спать разошлись далеко за полночь.

Стали готовиться к предстоящему путешествию. По карте наметили маршрут. Вместе с сыном съездили на базарчик, где закупили продовольствия и фуража. Приобрели большой кусок ткани типа брезента, чтобы использовать в качестве полога во время путешествия. В оружейном магазине прикупили патроны к револьверам и винчестерам. Видя, что все местные носят ружья и винтовки в руках, либо в седельных кобурах или иных чехлах, Артём пытался найти у оружейного торговца антабки и ружейные ремни. Но их в продаже не оказалось. Ну не варвары ли?

А ещё Артём посетил цирюльника и приобрёл опасную бритву. Перерисовали для себя схематически пару карт Америки. В тайне от посторонних сфотографировали все доступные в библиотеке хозяев карты на смартфон. Никому из местных жителей ни разу не показывали ни смартфоны, ни фонарики. Достаточно было того, что они и на глюкометр смотрели как на нечто колдовское. Закрывшись в своей комнате Артём сфотографировал все детали помпового ружья и снял процесс его разборки – сборки на видео. Этим он решил подстраховаться на всякий случай от возможной потери оружия. Уделили внимание и своим коняшкам – сводили их к реке и искупали. Тем временем Джэйн его больше к себе ни разу не позвала.

- Обиделась, наверное. Ну и ладно. Дама с брички – лошадка отдыхает – думал Артём.

В последний вечер пребывания в Игл-Роке он передал оставшийся инсулин мистеру Келли, заставив того самому сделать инъекцию дочери. Объяснил, что в использованных карпулах ещё остаётся мёртвый запас инсулина. Его можно слить в одну карпулу, там чуть изменить форму поршня и использовать инсулин до последней капли. Тогда его хватит Дэйзи ещё дней на десять.

После совместного ужина Джэйн через Славку спросила Артёма:

- Останешься?

Тот в ответ только отрицательно покачал головой. Больше они не разговаривали.

Перед сном Славка наконец-то выпросил у отца его смартфон «немножко поиграть» и на радостях разрядил аккумулятор почти в ноль.

На следующее утро встали по раньше и решили уезжать до общего завтрака. Оседлали и загрузили лошадей. Артём думал, что миссис Уайт выйдет проводить их. Нет, не вышла. Вместо неё к ним подошёл мистер Келли и протянул пачку банкнот. Артём поблагодарил, пожал руку, пожелал удачи. Отъезжая от дома оглянулся и увидел в окне смотрящую на них Джэйн. Прощально помахал рукой.

Выехав за город, пересчитал купюры.

- О, Славка, живём. Мы теперь не нищие. Нам двести долларов подогнали – и, протянув их сыну, добавил – возьми к себе и спрячь их подальше.

В пути сын задал вопрос:

- Пап, а вот мы приедем в Россию и что там делать будем?

- Как что делать? - отец даже завис – Послезнание позволяет очень много дел натворить. Можно спасти от глупой смерти очень перспективного конструктора Барановского, а затем совместно с ним модернизировать его пушку и на двадцать лет раньше срока получить нашу славную трёхдюймовку.

- А что это?

- Пушка такая знаменитая. Можно подсказать кое-что товарищу капитану Мосину и значительно раньше принять на вооружение прославленную винтовку, которых в мире выпустили больше любых других винтовок. Потом организовать с ним производство новых револьверов, пистолетов, пистолетов-пулемётов. Это я всё неплохо знаю. Можно даже замахнуться на пулемёт. Будет тогда в нашей армии пулемёт не Максим, а Мосин.

- А ещё миномёты, взрывчатка, двигатели внутреннего сгорания, планеры, глиссирующие катера – продолжал Артём – да куча всего! Вон, хотя бы разработать примус. Их здесь ещё нет. А они очень востребованы. Попову про радио кой-чего подскажу. Без дела не останемся. Можно даже царя-батюшку спасти. Не Николашку Кровавого, того надо в детстве пришибить, а Александра Второго Освободителя. Его весной 1881 года революционные террористы взорвут. Надо будет подробный список наших возможностей и значимых дат составить, чтобы потом ничего не пропустить.

- Я и тебе всё подробно объясню и распишу, когда будет время и бумага – отец потрепал сына по голове – Чтобы в случае чего ты бы не пропал.

- В случае чего - чего? – переспросил сын.

- Ну, если со мной что нехорошее приключится.

- А ты сделай так, чтобы такое не приключалось – и для убедительности сын скорчил отцу рожицу.

Посмотрел на сына, на два приклада, торчащие из его седельных кобур, перевёл взгляд на свой арсенал. Невольно усмехнулся, подумав:

- У нас на двоих два ружья, два карабина и винтовка. Плюс у него самого пять револьверов, из которых три постоянно на нём и шестой револьвер у Славки. Вооружены и прям очень опасны.

Вспомнил, как когда-то давно, дома, в той жизни, жена выносила ему мозги за то, что он купил третье ружьё:

- Ну зачем тебе третье ружьё! Вот зачем? У тебя, что, три руки?

А он ей возражал:

- А тебе зачем три шубы: норковая, мутоновая и дублёнка? У тебя, что, три туловища?

Далее произошедший тогда меж ними разговор был хорошо знаком любому женатому мужчине.

- Пап, а зачем они на нас напали? – наконец спросил Славик.

- Бандиты потому что – ответил отец.

- Но это же были солдаты! – воскликнул Славка.

- А американские солдаты и есть бандиты – отрубил отец. И глядя на не понявшего ответ Славку, стал пояснять:

- Вот кто идёт служить солдатом в американскую армию? Люмпены, нищие неудачники и бандиты! Они изображают из себя солдат и придерживаются дисциплины только на виду у начальства. А когда их никто не видит, то ведут себя как привыкли. То есть грабят, насилуют, убивают. И им плевать, кто перед ними – враги или свои, красные или белые. Когда есть возможность обогатиться или ещё как насладиться, если за это ничего не будет, то они ни перед чем не остановятся – хоть невинного убьют. Это им раз плюнуть!

Славка помолчал и спросил:

- Значит нам и с солдатами встречаться опасно?

- Да тут со всеми встречаться опасно. Все могут оказаться врагами. Во всяком случае на Диком Западе. Пиндосы - одно слово!

Долго ехали молча. Артём прислушался к своим чувствам и понял, что пружина, отпустившая после встречи с индейцами, вновь сжалась.

Проезжая участок ложбины, где достаточно густо росли деревья, что приходилось порой отодвигать ветки руками, Артём вдруг резко осадил коня.

- Что такое? - спросил озадаченный Славка.

- Возьми моего заводного и отъедьте метров на двадцать дальше - велел отец, а сам, достав из кармана обрезок верёвки, привязал к основанию крупной ветки револьвер сержанта. Прикрепил дульным срезом в сторону ствола дерева. Затем, взяв леску от запасной рыболовной катушки, привязал один конец к спусковому крючку, а другой к противоположному дереву, пропустив леску вдоль ветки и маскируя её листьями. После чего напротив дульного среза револьвера вторым обрезком верёвки прикрепил к дереву последнюю динамитную шашку. Аккуратно взвёл курок револьвера и быстренько отъехал к ожидавшему его Славке.

- Что ты сделал? - спросил тот.

- Сюрприз с членом для любопытных. На всякий случай - отвечал отец.

Дальнейший путь они почти не разговаривали. Каждый думал о чём-то своём. Прошло больше сорока минут, когда сзади, ослабленный расстоянием, донёсся до них сильно приглушённый звук взрыва. Артём остановил коней, прислушался. "Точно, это был взрыв", подумал он. "Его взрыв".

Славка обратился к нему:

- Это был твой сюрприз?

- Да.

- Это за нами?

Отец задумался. Кто или что могло заставить сработать мину? Ветра нет. Значит ветки не качаются. Птицы толстую ветку так не продавят. Рысей он здесь не видел. Ловушку он сделал на высоте пары метров. Даже конь пройдёт и не заденет. Разве что лось рогами. Посмотрел вниз. На пересушенной пыльной земле копыта четырёх коней оставляли неплохо видимые следы.

- Почти наверняка это погоня. Больше 90 процентов - сообщил он сыну – Уходим!

Ещё больше часа они двигались по пересечённой местности. Проехали через большое ровное поле. Приблизились к холмам, поросшим лесом. Путь выбрали между двух холмов. Артём вновь остановился и огляделся. Хорошее место для засады. Будь с ним его дружбан по армии Толик Поликарпов и кореш по ОМОНу Димка Михальчук, можно было бы устроить такую западню, что у любой погони всё желание преследовать отпало. Но друзей с ним не было, а был неопытный сынишка, который в бою ему ничем не поможет. Значит надо уходить. Поехали дальше.

Но сжатая пружина никак не давала успокоиться. От чего сработал сюрприз? Кто за ними идёт?

Проехав метров триста, они увидели ручей, журчащий вдоль обратного ската холма. Артём повернул коня направо и направился вдоль ручья. Проехав ещё какое-то расстояние, он принял решение:

- Всё. Останавливаемся тут. Ослабь подпруги. Напои и накорми лошадей. Я на вершину холма. Буду на шухере, то есть наблюдать в засаде.

И взяв в одну руку Винчестер, в другую винтовку Ремингтон, повесив на одно плечо помповое ружьё, а на другое сумку с патронами, тяжело зашагал через лес наверх.

Выбрав позицию, сложил арсенал за деревом, а сам сел рядом и стал осматривать горизонт через бинокль. Прошло немало времени, как сзади послышались шаги Славки. Отец окликнул его. Славка подошёл, держа в руках свой Винчестер и сообщил:

- Всё нормально, всё сделал, подпругу ослабил, напоил, привязал, в торбы овса насыпал. А у тебя тут как?

- Тихо пока. Подождём ещё.

Прошло ещё с пол часа вглядывания в даль. Глаза уже замыливались. Ничего не происходило и Артём совсем было хотел возвращаться к коням, когда Славка неожиданно сказал:

- Вон! Там! - и показал рукой.

Артём и сам увидел вдалеке движение и поднёс к глазам бинокль. При десятикратном приближении движущиеся точки превратились во всадников. Стал считать. Семь! Так и сказал Славику:

- Семеро. Явно за нами. Удирать пока не будем. Тут позиция хорошая. Если они одни, есть шанс разобраться с ними здесь. Долго удирать от них мы всё равно не сможем - они профессионалы в седле. Догонят. Найдут. Не сегодня, так завтра. Этот вопрос надо решать. Здесь! - и стал готовить оружие к бою. Потом повернулся к сыну и сказал:

- Ты уходи. Возьми своих коней, перейди с ними ручей, отойди на следующий холм. Выбери место так, чтобы были видны подходы к моим коням. Если я погибну, эти гады пойдут по нашим следам к моим коням. Тогда ты удирай. Скачи во весь дух. У тебя кони отдохнувшие. Далеко оторвёшься.

Славка помотал головой.

- Пап, я никуда без тебя не уйду! - и прерывая возможные возражения, решительно повысил голос - Всё! Я с тобой! До конца!

Отец посмотрел на сына внимательно и медленно проговорил:

- Ладно. Только сходи за своим дробовиком. Возьми к нему наши патроны с мелкой картечью. Выбери себе позицию вон там, за теми деревьями, метров в 20 позади меня. Заляг за ними и смотри не на меня, а по сторонам. Следи, чтобы они не обошли меня с флангов. Если увидишь - стреляй и не высовывайся. Остальное сделаю я. Понял?

- Да!

- Вперёд. Действуй.

Артём лёг, обломал нижние ветки куста, очистил себе от травы сектора обстрела, зарядил винтовку Ремингтона переснаряжённым бездымным порохом патроном и стал ждать, разглядывая приближающуюся погоню в бинокль.

Впереди с отрывом ехал всадник в гражданской одежде без головного убора с длинными чёрными волосами. Стало ясно, что это индеец. Американская армия часто использовала индейцев в качестве разведчиков. Следом ехали двое. Один тоже в цивильной одежде, но со шляпой. Артём решил, что это какой-нибудь следопыт – охотник за скальпами. Второй был в тёмно-синей одежде и шляпе. Понятно, что это офицер. А уже за ними ехало четверо солдат в одежде такого же синего цвета, но на головах у них были кепи.

Преследователи приближались, идя чётко по следу беглецов. Привычно перед боем сердце забилось чаще. Вот уже до противника метров 150. Артём взял на прицел индейца, стараясь при этом на него пристально не глядеть, так как боялся, что индеец почувствует его взгляд. Промазать нельзя. Индеец остановил коня как раз там, где часом ранее останавливался Артём, разглядывая холм. Проводник посмотрел на землю и оглянулся на лес, где спрятался Артём. Даже мелькнула мысль, что он его видит. Артём выстрелил. Тяжёлая пуля сбросила индейца с седла. Его спутники шарахнулись в стороны, выхватывая оружие и выискивая опасность. Очевидно они привычно искали дым от выстрела. Но дыма не было. Следопыт, дав шпоры коню, поскакал к вершине холма. Однако Артём уже перезарядил винтовку и новым выстрелом свалил этого самого опасного врага. Увидел, как у упавшего следопыта пару раз дёрнулись ноги и тот затих. Оставшиеся вояки быстро послезали с коней и залегли в траве, открыв стрельбу по лесу. Артём подумал, что его позиция раскрыта, но пули, свистящие где угодно, только не рядом с ним, убедили его, что враги стреляют наобум и не стал менять позицию. Противники, лёжа в траве, на короткий миг приподнимались, делая выстрел, и снова падали на землю. Артём поспешил выстрелить по такому стрелку, но промазал. Тогда он взял на прицел место, куда стрелок залёг и когда он приподнялся вновь, спустил курок. Попал. Одним врагом меньше. Донесся крик команды.

- Кто там орёт? Ага, офицерик. Раскомандовался. Ща я тебя заткну.

Стал целиться, но выстрелить не успел. Офицер словно почувствовал и шустро переполз за труп следопыта. Уже оттуда он продолжил отдавать команды и даже рукой размахивал.

- Чё ты там пыжишься, салабон? – прошептал Артём – Когда на тебя ещё писюн дрочили, на меня уже шинель пошили! Знаю я чего ты хочешь. Щас разом побежите.

Артём взял на прицел лёжку офицера. Прозвучала команда и офицер, вскочив на ноги, пригнувшись рванул вправо от Артёма. Одновременно два солдата дали залп, а третий побежал влево. Решили обойти. Артём не мешкая выстрелил. Кажется он попал врагу в район тазовой кости. Офицера швырнуло на землю и он дико заорал. Другой бегущий солдат остановился, взял на прицел кусты и выстрелил, прежде, чем бежать в обход дальше. Это позволило Артёму перезарядить винтовку и выстрелить по бегущему. Не попал. Но свистнувшая мимо пуля охладила пыл вояки и тот залёг. Тем временем двое оставшихся солдат безуспешно обстреливали лес, а офицер почти непрерывно орал или громко стонал. Но тут прозвучал требовательный крик и выстрелы прекратились. Кричал тот солдат, что бежал и залёг левее. Артёму показалось, что солдат целенаправленно кричит ему. Сзади донёсся голос Славки:

- Он кричит, чтобы ты не стрелял. Просит дать им уйти. Говорит, что они простые солдаты и не имеют к нам вражды. Говорит, что лейтенант Паркер тяжело ранен и не будет им приказывать нападать на нас. Просит дать им отвезти лейтенанта в госпиталь.

Артём задумался. Чёртовы пиндосы попали в трудное положение и теперь хотят хитростью спастись, а потом опять продолжить преследование. Ладно!

Он повернулся в сторону Славки и зашипел:

- Скажи им, что мы согласны. Пусть уходят.

Славка прокричал ответ. Солдат опять начал что-то выкрикивать. Славка переводил:

- Он капрал Слаутер. Даёт слово не стрелять в нас. Даём ли такое слово ему мы?

- Ответь, что я – поручик Ржевский – даю слово в них не стрелять.

Что там наговорил Славка, как он обозвал поручика Ржевского – Артём не понял. Но капрал Слаутер поднялся в полный рост, держа винтовку в опущенных руках и стал отдавать распоряжения остальным, не отворачиваясь от леса.

Двое других солдат развили бурную деятельность: перевязали лейтенанта, из винтовок и одеял соорудили носилки, закрепив их между двумя конями, а на других коней забросили поперёк сёдел тела своего сослуживца и следопыта. Но к телу индейца даже не подошли. Вот тебе и боевые товарищи! Всё это время капрал неподвижно стоял лицом к лесу с винтовкой в опущенных руках. Когда приготовления к отъезду были завершены, раненого лейтенанта погрузили в носилки, а солдаты заняли места в сёдлах, капрал повернулся и пошёл к своему скакуну. Артём отложил Ремингтон и взял Винчестер, медленно приподнялся, опёрся плечом о ствол дерева и прицелился. Вот капрал подошёл к коню, Артём выдохнул и выстрелил ему в спину. Резко передёрнул вниз-вверх скобу-рычаг и, торопливо прицелившись, выстрелил в ближайшего солдата. Вроде попал, так как солдат дёрнулся и поник в седле. Артём перенёс прицел на последнего солдата. Но тот оказался шустрым. Быстро спрыгнул с коня и залёг в какую-то рытвину, откуда тут же раздался выстрел и от дерева, за которым скрывался Артём, отлетел кусок коры. Ясно, его позиция обнаружена – дым выстрелов выдал. Артём увидел, что предыдущий солдат свалился-таки с коня. Ранен или убит не важно. Главное он теперь не боец.

Стараясь укрываться деревом, стал отстреливать лошадей. Целился им в голову. Но не всегда туда попадал. Одна из лошадей с носилками рухнула, другая, заржав, понеслась. Раненый лейтенант с громким вскриком выпал на землю.

Покончив с лошадьми Артём сменил позицию, ползком и на четвереньках уйдя метров на восемь влево, из-под веток куста стал выцеливать последнего врага. Того в траве никак не было видно. Его место выдавало лишь пару раз вспухшее облачко выстрелов. Вынув из чехла бинокль, Артём постарался наконец разглядеть врага. В десятикратную оптику вскоре он увидел за стеблями травы синюю солдатскую форму и шевеление. Вот ты где! Отложил бинокль, взялся за винтовку. Но невооружённым глазом никак не мог разглядеть то, что видел в бинокль. Попытался взять ориентир и выстрелить по памяти. Но в однообразной сухой траве трудно было с ориентирами. Вроде понял куда стрелять. Выстрелил. Посмотрел в бинокль. Нет, не попал. Позвал Славку:

- Ползи сюда!

Когда тот дополз, стал ему объяснять:

- Держи бинокль, не поднимай голову, смотри из-под куста вон туда. Вон там в траве увидишь синий мундир, это враг. Смотри. Видишь?

После непродолжительного вглядывания Славка взволнованно прошептал:

- Да! Вижу!

- Будешь говорить мне куда попадают пули. Корректируй.

Прицелился и выстрелил.

- Недолёт.

- На сколько?

- Не знаю. Где-то на метр.

Ещё выстрел.

- Рядом!

Ещё.

- Совсем возле него. Чуть-чуть недолёт!

Зарядил последний бездымный патрон. Выдохнул. Выстрелил.

- Ну прям возле него. Я видел, как он дёрнулся от камешка, выбитого пулей.

Артём понял, что залёгшего врага он не достанет. Была бы винтовка с оптикой. Но её нет. Сказал сыну:

- Ползи обратно и давай к коням. Готовь их. Сейчас будем уходить. Я чуть задержусь, прослежу тут.

- Пап, а почему ты стал стрелять? Ты ж им обещал…

Внимательно следя за залёгшим врагом, отец стал отвечать:

- Да потому, что они привыкли считать себя самыми хитрыми. Попали в сложное положение - давай договариваться, обещать. Потому, что им так выгодно. А как вышли бы из положения, так сразу о договорённостях забыли. Ведь им это уже не выгодно. Они всю свою историю так поступают. Для них обман с их стороны – это норма жизни. Вот теперь пусть познают, что не одни они такие умные. Пусть испытают и на себе коварство!

Из рытвины прозвучал выстрел и вспухло облачко дыма. Пуля пропела в стороне. Артём прицелился в это облачко и выстрелил из ружья. На такой дистанции разлёт картечи будет слишком большим и попадёт она только случайно. Но если попадёт, цели поплохеет. После выстрела отец продолжал:

- Не верю я им. Обмануть нас хотели. Один потащится с раненым лейтенантом, второй на сменных конях, на которые они тут трупы погрузили, помчится за подмогой. А третий будет по нашим следам идти и знаки своим оставлять. Так они уже следующей ночью нас бы схватили и после пыток прирезали. Но теперь сами будут червей да мух кормить.

Он снова выстрелил из ружья. Потом махнул в сторону оставленных лошадей:

- Всё! Двигай. Я ещё чуть попугаю этого и приду.

Испытывал ли он угрызения совести за то, что выстрелил капралу в спину? Безусловно нет. Капрал был для него одним из врагов, которые злодейски хотели ограбить и убить его с сыном. Не он на них напал – они на него напали. Толпой на одного. Он только защищался.

Когда Славка пригибаясь убежал, Артём, не торопясь, с большими интервалами отстрелял магазин, смещаясь после каждого выстрела, собрал гильзы и оружие, отполз чуть назад и потопал вслед за сыном.

Диабет вернулся. Возможно из-за произошедших стрессов. А может он никуда не уходил, а только прятался и ждал удобного случая. Славка весь день чувствовал себя плохо. И часто пил. А потом его вырвало. Артём понимал, что это значит, но лелеял надежду, что он ошибся и это просто недомогание или лёгкое отравление несвежим беконом. У них оставалась последняя тест-полоска и он решил использовать её утром натощак.

На следующее утро глюкометр показал результат – 16,8. У Артёма опустились руки. Славка тоже увидел результат и потемневшими глазами посмотрел на отца.

- Это всё, пап? – спросил он.

- Сынок, ну ты что? Борись! Ты же можешь! – закричал Артём – Гони этот диабет! Ведь у тебя получалось!

Поникший Славка не ответил. Артём собрал вещи и они с сыном медленно поехали куда-то на север. Славке становилось всё хуже. Ближе к вечеру он уже не держался в седле. Выбрав место у поросшего деревьями пологого холма, Артём разбил лагерь. Славка сразу лёг на приготовленную лежанку.

Артём готовил ужин, кормил и поил сына. Разговаривал с ним, просил его не сдаваться. Но на следующее утро обессиленный Славка уже не смог подняться, чтобы сесть в седло. Артём стреножил лошадей и отпустил их пастись на поле, а сам вернулся к сыну и уже надолго от него не отходил. Этот день прошёл в бреду и мученьях. Ночью Артём лежал рядом с сыном, обнимал его, гладил, ворошил ему волосы, вдыхал его запах. Долго не засыпал. А когда проснулся и дотронулся до мальчишки, сразу понял – всё! Окоченевший Славка не дышал.

- Ааааа! – закричал Артём – Ааааа!

Он прижал сына к себе, с ужасом и отчаянием осознавая, что тот уже не принадлежит миру живых. Долго рыдал. Потом опустошённо поднял глаза вверх и срывающимся голосом сказал:

- Ненавижу! Ненавижу тебя и весь твой блядский мир! – после чего матерно выругался и смачно плюнул в небо.

Ножом и руками, срывая кожу и ломая ногти, рыл могилу. Тело сына завернул в подаренные индейцами плащи и положил на дно могилы. По бокам от него разложил Славкино оружие – пусть он им и не пользовался, но он же мужчина! Рыдая засыпал могилу и без сил упал на могильный холмик. Долго лежал без движений. Наконец поднялся и выложил перед собой свой арсенал. Поймал себя на идиотской мысли, что выбирает самое достойное оружие, чтобы вышибить себе мозги. Какая теперь разница, хоть из двух револьверов сразу! А потом вспомнил про лошадей. Их надо отпустить. Стал оглядываться, ища пасущихся лошадок и увидел вдали, на краю поля едущих в его сторону всадников. Много. Достал бинокль, глянул. Солдаты и немного гражданских. Все вооружены. Двигаются цепью. Оружие в руках. Ни малейших сомнений, что это охотники за ним со Славкой.

- Ну, сссуки! – сквозь стиснутые зубы, сотрясаясь от ненависти, зарычал Артём – Я вам покажу ебеню бабу Феню! Сейчас вы узнаете, гниды, как умеет умирать русский мент!

Он повернулся и ненадолго припал к могиле, тихо шепча:

- Прощай сынок! Скоро увидимся…

Затем приподнялся, подхватил в обе руки оружие и пригибаясь побежал к ближайшим деревьям…