Человек: «Ты его любила?» «Кого из них?» Человек: « О-о» «Ага» Человек: «Будет очень некрасиво с моей стороны попросить рассказать подробней». «Два брата. Любила обоих. Итог: один в земле, второй меня ненавидит, а я между небом и землей задыхаюсь от чувства вины. Хочется сдохнуть», – отправляю и только когда пробегаю глазами по отправленной фразе, понимаю, что слишком откровенно, слишком открыто. Не хотела. Сама не поняла, как вылила все своему незримому собеседнику. Добавила в бокал вина и отпила сразу половину, стараясь избавиться от возникшей горечи. И усмехаясь самой себе. Все-таки удалось уместиться в одну фразу. Во что превращается жизнь, когда прошлое ранит, не оставляя шансов на будущее, когда есть только «сегодня». Она искала искренность, он искал собеседника, никто не надеялся найти любовь, но жизнь вносит свои коррективы.
Снова накатывает, подкатывает к горлу, ноет в груди, царапает внутренности, будто замурованный в стене заживо человек. Больно. Хочется сорваться в крик, с истерикой и заламыванием рук, прореветься до икоты, чтобы потом просто заснуть. Только это все уже было и на тумбочке возле кровати лежит три упаковки с препаратами, выписанными врачом, я уже знаю их действие, каждого из них в отдельности и сочетаниях друг с другом, но игнорирую их, заменяя на очередную бутылку красного вина. Дежурный бокал по левую руку, ноутбук и открытый сайт знакомств как попытка выхода из реальности. И то, потому что моя единственная подруга считает, что мне жизненно необходимо общение, я с ней не согласна, люди меня раздражают, но я использую этот виртуальный портал как способ ухода от реальности. Это работает.
– Тая, ты же сама психолог, ты же знаешь все стадии и процессы…
– Хирург не оперирует сам себя, а ты мне предлагаешь именно это.
– У тебя есть знакомые, коллеги, они же могут тебе помочь. Ты же понимаешь, что тебе нужна помощь.
– Тебе пора
Этот разговор был полтора месяца назад, к специалисту я сходила, но самый плохой пациент психотерапевта – это пациент той же или смежной профессии. Ты знаешь все крючки, и способы ухода от них, а если и не знаешь, то чувствуешь их нутром и интуитивно блокируешь, обманываешь, уходишь, уворачиваешься, избегаешь, закрываешься, врешь. Причем так достоверно, что начинаешь верить в свою гениальность. Иногда, я начинаю бояться того, куда меня может привести эта ложь. Ведь боль остается на месте и ничего не меняется, а ложь становится лишь лепестками роз, прикрывающими гору дерьма.
***
День начался неважно. Она забрала расческу, крем с зеркала и попугая. Отсутствию последнего я даже порадовался. Что ж этого стоило ожидать. Любая другая бы на ее месте давно уже ушла. Вера и так долго терпела, все надеялась, что я вернусь к привычной жизни. Но этого так и не произошло, и Вера ушла. Я ее понимаю. Я был невыносим. Даже для себя уже невыносим. Поднялся с кровати и прихрамывая направился на кухню. Нога снова болела. Надо ползти в аптеку, таблетки закончились.
Умылся над мойкой, внутренне по привычке напрягаясь, ожидая, высказанного неудовольствия от Веры за это, но почти сразу ощутил облегчение от мысли, что ее тут уже нет. Заставив себя проглотить небольшой бутерброд, и выпить полчашки кофе доковылял до шкафа. Пустые полки и вешала, одиноко на меня взирали, но отчего-то вместо горечи приносили облегчение. Взяв первые попавшиеся спортивные штаны и кофту, натянул на себя и поплелся в магазин и аптеку. Это оказалось тяжелей, чем я себе представлял. Вернувшись в квартиру, бросил небольшой пакет с купленным на пол и прислонился к двери, стирая с висков пот, больная нога подрагивала от напряжения, вся эта немощность злила, выводила из себя, затапливала все нутро злобой, на жизнь и себя. Разувшись, вытащил из пакета пачку таблеток. Принял сразу две и рухнул на диван не раздеваясь. Видеть никого не хотелось, делать ничего не хотелось в такие моменты, хотелось заснуть и больше не просыпаться. Там в царстве Морфея было гораздо приятней, интересней и комфортней, чем в долбанной реальности, которая сводила меня с ума.
Когда я открыл глаза, часы показывали уже половину шестого, вечер, за окном солнце неумолимо клонилось к закату.
Голова снова болела настолько, я вынужден был подняться принять уже третью по счету таблетку обезболивающего за сегодня. Еще эти шрамы адски чешутся, настолько, что я готов содрать кожу с собственной ноги, и так порядком изуродованной после аварии. Глупой аварии, неосторожность, самоуверенность и спешка в союзе с гололедом приводят в лучшем случае к больничной койке, в худшем ты играешь в ящик, либо едешь под конвоем в места не столь отдаленные. В моем случае я отделался первым вариантом, моим соучастником (он же потерпевший) был лишь бетонный столб. Из потерь раздробленная и собранная по частям нога, сотрясение, ушибы всего, чего можно, больничная койка, груда метала из любимой машины, вылет из проекта по работе, а следовательно, потеря денег и времени. И это не говоря уже о том, что отдавать кому -то проект, который готовил три года подряд психологически больно, зная, что он на финишной прямой и что сливки и лавры достанутся в итоге не тебе. Сучья жизнь. Сев на диван закинул ноги на журнальный столик и потянулся за ноутбуком.
Пульсирующая боль в висках не давала сосредоточиться на вполне интересном сериале, я постоянно терял нить сюжета и уходил куда-то далеко в своих мыслях. Ткнул на кнопку, ставя на паузу и, растерев лицо руками, выругался. Хотелось жрать, в кишках журчало от голода. Едва не позвал Веру, во время одернул себя, напоминая самому себе, что она ушла и теперь придется со всем справляться самому. Долбанный идиот не смог удержать единственного человека, которому было не наплевать на тебя.
На сковородке дожаривались пельмени, когда в дверь позвонили. Выматерившись сдвинув в сторону сковороду, поковылял в коридор. За дверью стоял Руслан. Открыл и кивком пригласил его в квартиру, сам же поплелся на кухню. Вернув сковороду на плиту, добавил специй и масла, и разбил туда пару яиц, сверху еще посыпал нарезанной колбасой, все, что было в холодильнике. Надо освоить доставку продуктов из магазина. Как это вообще делается? Наверное, надо где-то регистрироваться. Ладно впереди бессонная ночь, разберусь как–нибудь. Перенеся вес на здоровую ногу, оперся рукой о столешницу, помешивая свой ужин.
Руслан, пройдя на кухню, удивлённо приподнял бровь, увидав мое кулинарное творение. Не Мишлен, конечно, но жрать можно.
–Где Вера?
– Ушла.
– Надолго?
– Если женщина, собрав все свои вещи, исчезает из твоей жизни, как ты думаешь это надолго?
– Ясно. – Он присел на табурет, – смотря как я, пытаюсь из двух с половиной помидор и половины болгарского перца соорудить салат. – Может, уже вернешься к работе?
– Соскучились?
– И это тоже.
– Не ври хоть ты. Ты и Игнат неплохо справляетесь и без меня, а мне хватит и процента как партнеру, – выложив часть получившейся «запеканки» на тарелку, поставил на стол.
– Слушай, ну так нельзя. Приходи уже в себя.
– Жрать будешь? – обрубил его изливания простым вопросом. Как же они мне все надоели с этими «бодрящими речами».
– Нет спасибо, – Рус, покривился, глядя в мою тарелку.
– Тогда чай хоть себе налей, а то мне при ком-то есть не комфортно. Кусок в горло не лезет, – усевшись не без труда на табурет, кивнул в сторону чайника.
После ужина проводил Руслана, его треп и попытки уговорить меня вернуться в офис порядком утомили. Было немного непривычно находиться в одиночестве, но вместе с тем было спокойней, никто не гремел посудой на кухне, не шумел пылесосом, и никто не врывался ко мне в комнату каждые два часа, распахивая окно – «свежий воздух полезен» – так себе аргумент, особенно когда за окном леденящий внутренности ветер или мороз. Но Веру никогда не волновало мое мнение на этот счет.
Скачал приложение доставки продуктов и снова потянулся к ноутбуку, залипать в сериал не хотелось, поэтому я просто серфил по сети читая, то новости, то посты интересных мне блогеров. У одного из них как раз вышел пост, как он приходил в себя после травмы позвоночника, как нашел в себе силы жить, а заодно и жену через сайт знакомств. Завернул он, конечно, всем давно известно, что на подобных сайтах пасутся только девушки с низкой социальной ответственностью, извращенцы всех мастей и искатели дешевого, а порой и бесплатного секса. Сто процентов этот сайт просто проплатил у него рекламу, вот он и пиарит как может, вполне возможно, что и жены у него нет. Пролистнул вниз, посмотреть комментарии, ожидая увидеть привычный «срач», но, к моему удивлению, такие скептики, как я были в меньшинстве. Даже интересно стало, что за сайт такой, наверняка хорошо раскрученный, могли и ботов в комментарии нагнать, чтобы создать положительное «лицо» компании. Ткнул на ссылку, но просто полистать не получилось, сразу требовалась регистрация. Ладно, будет развлечение в бессонную ночь. С ником заморачиваться не стал, написал просто «Человек». Пролистав пару станиц, сделал вывод, что сайт мог и правда оказаться годным,по крайней мере, внешне, пару сомнительных страниц мой взгляд все же выхватил одна из которых была даже без фотографии, просто черный квадрат и ник «Тень», а в анкете и вовсе, что не ищет никаких отношений, в приоритетах только общение онлайн, а в характеристике – психолог в депрессии. Бывают же индивиды. Судя по указанным данным под этим ником скрывалась женщина. Зачем только на такие сайты приходят? От долгого сидения в одной позе нога начала неприятно пульсировать, решил доковылять до кухни за чашкой чая. Пока кипятилась вода в чайнике, в голове все крутилась мысль вокруг этой «Тени», сильно эта страница выделялась на фоне остальных. Выпив чай, решил попробовать заснуть, но боль в ноге все усиливалась, не оставляя и шанса даже на короткий сон. Проворочавшись какое-то время в постели, поднялся, нехотя принял еще одну таблетку и выкурив сигарету опять потянулся к ноутбуку. Может написать? Под ником горела плашка «онлайн».
«Привет! Пообщаемся» набрал и, щелкнув мышкой, отправил, даже не надеясь на ответ. Я не искал знакомств для новых отношений, хотелось лишь скоротать ночь за пустыми разговорами, чтобы отвлечься от собственных мыслей и ноющей боли.
Тень: « Ты когда-нибудь стоял на краю крыши?». Интересное начало разговора. Психопатка или суицидница?
«Нет. Ты собираешься прыгать?»
Тень: « Не думаю. Но я на краю»
«Надеюсь, что это не буквально»
Тень: «А вдруг? Что тогда ты сделаешь?»
«А я должен что-то делать? Это не мой выбор»
Тень: «А чей?»
«Любого человека»
Тень: «Что бы ты написал в прощальной записке?»
«Это что тест какой-то? Ты решаешь общаться или нет в зависимости от ответа на твою провокацию?»
Тень: «Согласись, что это гораздо интересней чем фото члена»
«С этим сложно поспорить» набрал в ответ, последнее сообщение заставило меня улыбнуться.
Тень: «Так что бы ты написал?»
«Что я никого не виню. Но, наверное, это банально. Может, поговорим о другом?»
Тень: «Поздно. Я уже решила… решилась …» я внутренне напрягся, но следом прилетело окончание сообщения «завести кота. Толстого жирного, ленивого кота», и мои губы тут же растянулись в улыбке.
«Разочаровалась в мужчинах?»
Тень: «Так будешь скидывать фото члена?»
А ты уже заждалась?
Тень: «Способность преданно ждать возведена человечеством в ранг добродетели»
«Не хочу тебя разочаровывать. Член у меня маленький, а если фотать снизу, то будет виден мой пивной живот». Конечно, никакого пивного живота у меня и в помине не было, да и на размер члена я не жаловался, но было забавно играть на стереотипах.
Тень: « Креативно. Мне нравится. Продолжай»
«Я жадный. Не дарю цветы. Не вожу на отдых. Могу часами говорить о рыбалке. Антимечта, а не мужик».
Тень: «Я уже поймана как пескарь на крючок. Тащи».
«Расскажешь о себе?» отправил сообщение, но моя собеседница затихла. Плашка «онлайн» исчезла. Ясно, видимо, ступил на запретную территорию. Потянулся, размяв затекшие мышцы и допив давно остывший чай, решил попытаться поспать.
Человек: «Ты когда-нибудь любила?» неожиданный вопрос.Человек: «Я обидел тебя?» приходит сообщение, как только я открываю сайт. Мой недавний собеседник, видимо, так и не нашел больше никакого, чтобы пообщаться. Что ж проведем приятно, а может, и неприятно, этот вечер. «Ложь во благо или ранящая правда? Что предпочитаешь?» – набираю в ответ. Он просил меня рассказать о себе. Только что говорить я не знаю. Не все люди готовы услышать ответы на свои вопросы такими, какие они есть. Человек: «Правда. В любом виде» «А если она убивает?» Человек: «В жизни слишком много лжи, чтобы еще ею прикрываться. Даже если убивает, значит, так и должно быть». Это отзывается. Удивительно, но за все время присутствия на этом сайте это первый собеседник, с которым мне становится интересно. «Нож остается ножом режет он хлеб или людское тело» Человек: «Верно». Я наливаю в бокал вино и возвращаюсь к ноутбуку.
«Возможно. Ты женат?»
Человек: «Нет»
«Был?»
Человек: «Да».
«Сколько?»
Человек: «Пять лет. Ушла. Не выдержала. Я виноват. Я невыносим. Она правильно сделала». Делая глоток из бокала, усмехаюсь. В одну строку укладывается целая история жизни. А смогу ли я так же? Упаковать все в одну фразу? Наврятли.
«Любишь ее?»
Человек: «Не знаю. Мой друг говорит, что я никого, кроме себя, не люблю».
«Удивительно. Моя подруга говорит мне почти то же самое. Слово в слово. Она тоже считает, что я не умею любить кого-то кроме себя. Последнее время я начинаю в это верить».
Человек: «Почему?».
«Это очень похоже на правду».
Человек: «Это тяжело осознавать».
О нет, это не настолько тяжело, есть вещи гораздо болезненней.
«Тяжело терять близкого человека», – отправляю, делая большой глоток вина. Очередной раз стараясь смириться с тем, что именно моя неспособность чувствовать привела к тому, что я имею сейчас.
Человек: «Ты его любила?»
«Кого из них?»
Человек: « О-о»
«Ага»
Человек: «Будет очень некрасиво с моей стороны попросить рассказать подробней».
«Два брата. Любила обоих. Итог: один в земле, второй меня ненавидит, а я между небом и землей задыхаюсь от чувства вины. Хочется сдохнуть», – отправляю и только когда пробегаю глазами по отправленной фразе, понимаю, что слишком откровенно, слишком открыто. Не хотела. Сама не поняла, как вылила все своему незримому собеседнику. Добавила в бокал вина и отпила сразу половину, стараясь избавиться от возникшей горечи. И усмехаясь самой себе. Все-таки удалось уместиться в одну фразу.
Человек: «Мне иногда тоже. Особенно когда боли становятся невыносимыми».
«Инвалид?»
Человек: « Не калека. Ноги две, руки две, голова на месте. После аварии одна нога сильно повреждена. Колено. Шесть операций и все без толку. Устал».
«Понимаю. Наверное. Не до конца. Но понимаю».
Он перевел фокус на себя, не углубляясь в то, что я так необдуманно приоткрыла, словно чувствуя, что это причиняет мне боль, и я благодарна ему за это.
Но с раны все равно уже была содрана корка и боль медленно заполняла жилы, сжимая грудную клетку своими тисками. Поднялась и, выйдя на балкон, закурила, вглядываясь в темное, холодное ночное небо. Мне очень хотелось не испытывать убивающее чувство вины, но оно жило во мне и казалось, прорастало все сильнее с каждым днем, пускало корни, расцветало все сильнее день ото дня.
«Будь я другой, они могли быть счастливы». Отправляю зачем-то, вернувшись к ноутбуку.
Человек: « Каждый ответственен за свою жизнь сам. Не стоит возлагать ответственность за свою жизнь на другого человека. Поэтому не бери их вину на себя, ты не можешь быть ответственной за чужой выбор и чужие решения, даже если ты являлась эпицентром конфликта».
«Психолог?»
«Нет. Жизненный опыт».
***
Переписка неожиданно для самого себя затягивает, отвлекает от ноющей и изматывающей боли, я уже спешу завершить все домашние дела, чтобы вернуться к ноутбуку.
Тень: «Будь я другой, они могли быть счастливы». Прилетает очередное сообщение. У каждого своя рана у кого-то душевная, у кого-то физическая.
« Каждый ответственен за свою жизнь сам. Не стоит возлагать ответственность за свою жизнь на другого человека. Поэтому не бери их вину на себя, ты не можешь быть ответственной за чужой выбор и чужие решения, даже если ты являлась эпицентром конфликта» – набираю в ответ своей виртуальной собеседнице и тянусь за чашкой с давно остывшим чаем. Большой глоток еще один и сладкая, прохладная жидкость неприятно скользит по пищеводу.
Тень: «Психолог?»
«Нет. Жизненный опыт».
Тень: «Никогда не жалел о принятых решениях?»
«Почти всегда. Но это лишь моя ответственность, а не других людей».
Сообщение отмечается как прочитанное, но моя собеседница молчит. А потом и вовсе выходит из сети.
Мой день начался с попытки навести порядок в квартире. Никогда не думал, что пыль так быстро скапливается на полках. Уборка в моем состоянии та еще задача, чтобы хоть немного облегчить себе это испытание пришлось использовать трость. С момента, как я открыл утром глаза, из моей головы не выходила эта женщина «Тень». А ведь я даже имени ее настоящего не знаю. Лишь ник без лица и образа. А вдруг она толстая или некрасивая, или давно пенсионерка. А сидение на сайте это просто развлечение для нее? Нет, я ничего не имею против людей с избыточным весом, несимпатичных или возрастных дам. Это дело вкуса, на самом деле и каждый имеет право выглядеть таким каким его задумала природа. Просто я предпочитаю немного другое.Мне отчего-то хотелось, чтобы она оказалась красивой.
Закончив с пылью и пропылесосив пол, плетусь на кухню к мойке, в которой лежит целая гора грязной посуды. Глядя на это, прихожу к мысли что надо либо меньше жрать, либо приучать себя мыть сразу.
И вообще, мне-то какая разница, как выглядит эта женщина. Я не собираюсь с ней встречаться, да и она тоже судя по ее профилю не жаждет общения в реале. Может попросить ее прислать фото? Зачем? Одергиваю сам себя. Какого лешего я вообще о ней думаю. У нее там драма и душевная боль, может вообще человек в депрессии, а тут я со своим любопытством.
Закончив с посудой, ковыляю в ванную комнату, надо запустить стиральную машинку, а то оказывается чистые трусы и футболки имеют свойство заканчиваться. Так… на какие тут кнопки нажимать-то? Блин, порошок же еще добавить нужно. Тыкаю на какие-то кнопки, и машинка начинает стирать. Хрен его знает правда, на каком режиме, но стирает и то хорошо. Рус как-то сказал, что я из –за своей тотальной увлеченностью работой могу стать бытовым инвалидом. Ушел с головой в проект, сначала в один, потом в другой, свалив все бытовое на Веру и в какой-то момент действительно потерял связь с реальностью. А ведь быт это и есть та основная ниточка с реальностью. Быт заземляет, отрезвляет, напоминает о том, что жизнь состоит не только из работы.
Подняв голову, посмотрел в зеркало, волосы отрасли на лице, щетина на щеках и подбородке готова уже на днях перейти в статус «борода».
Выгляжу как бомж. Брезгливо подцепил пальцем футболку, которую не снимал уже с себя дня три. Хм, внешний вид соответствует запаху. Еще пара дней и я смогу составить конкуренцию возле мусорных баков. При этом еще размышляю, какой должна быть женщина, чтобы мне понравится. М-да, в таком виде любая будет подарком. Отставив трость, стянул футболку, отбросив ее в корзину для грязного белья.
Приняв обезболивающее, принял душ и побрился. В парикмахерскую не мешало еще записаться. Усмехнулся себе и своим мыслям. И вот для чего мне это все? И тут понимание озаряет мой разум, я просто жду вечера. Наше общение стало для меня своеобразным свиданием. Пусть только будет «онлайн».
***
Проснувшись рано утром, открыла глаза, упираясь взглядом в белый потолок. Вставать не хотелось. Все также хочется закрыть глаза и не просыпаться, пока не станет легче. Время идет, но оно ничего не меняет. Спустя час заставила себя подняться и сварить кофе. Завтра заканчивается мой отпуск, но мысль что надо будет возвращаться к работе, вызывала неприятие, нежелание и отвращение. Я все еще не готова вступать в социальный контакт с другими людьми. Допив кофе, приняла решение взять еще две недели за свой счет. В желудке неприятно заурчало, надо бы поесть. Открыв холодильник, достала упаковку сырников, и, бросив их на сковородку, закурила. Сегодня было полгода со дня смерти Влада. Я ждала этой даты с тем нетерпением, с каким дети ждут подарков на Новый год, это давало мне право прийти на кладбище. Я запретила себе ходить к его могиле в другие дни, иначе бы я просто там поселилась. А так я просто медленно подыхаю от испытываемого чувства вины и невозможности все изменить. Правильно говорят, в жизни все можно исправить до момента, пока четыре гвоздя не вошли в твой гроб. Я бы добавила – или в гроб дорогого тебе человека.
Позавтракав, приняла душ и, собравшись, вызвала такси.
Черный холодный мрамор, искусственные цветы на темном надгробии и тишина этого места удваивали ту внутреннюю боль, от которой я так и не смогла избавиться. Опавшая желтая листва зашуршала под ногами, когда я осмелилась подойти ближе, чтобы положить две красные розы. Синицын Владислав Александрович… провела пальцами по холодному безжизненному мрамору. Порой люди уходят навсегда, безвозвратно, необратимо, оставляя после себя огромную дыру в твоей душе. Я любила его. Как жаль, что я поняла это так поздно. Боль сковывала мышцы, противным клубком, собираясь в горле, мешая дышать.
– Что ты тут делаешь? – знакомый до боли голос раздался позади, заставляя вынырнуть из своих невеселых мыслей и обернуться.
– Здравствуй, Олег!
– Уходи. И никогда не смей сюда приходить, – глаза, которые всегда смотрели на меня с теплотой и нежностью сейчас убивали своей жестокостью и равнодушием. Это ранило, наверное, в глубине души я еще надеялась, что все может измениться.
– Легко, наверное, когда есть тот, кого можно винить в случившемся, снимая с себя собственную вину.
– Тебе тут не рады. Уходи, – повторил с нажимом, распахивая дверцу ограды.
– Он мог бы с тобой поспорить, – произнесла, грустно улыбаясь, мысленно прощаясь с Владом и смотря в когда-то родные глаза Олега. Но подчиняясь, вышла и медленно пошла к воротам кладбища. Какая-то часть души все еще ждала, что он пойдет следом, догонит, захочет поговорить, и мы разделим нашу боль и вину на двоих. Но этого не произошло.
***
На часах давно перевалило за полночь, но ее не было в сети. Чувствуя себя полным идиотом раз за разом обновлял страницу. Наполнив очередной раз чашку горячим чаем уже, собирался покинуть сайт, как под ее ником появилась плашка «онлайн». Она молчала. Десять минут, двадцать, двадцать пять. И я не выдержал.
«Что главное в отношениях?» отправил без приветствия, как это всегда делала она.
Тень: «Честность с самим собой».
Ответ приходит почти сразу.
«Я всегда считал, что надо быть честным со своим партнером».
Тень: «Одно без другого не существует. Нельзя быть честным с другими, если ты лжешь сам себе».
«А как же любовь? Разве любовь не главное?»
Тень: «Без честности любовь принимает уродливое обличие. Неужели ты этого не знаешь? Если любят тебя, а ты нет, ты лжешь, сохраняя иллюзию отношений, используя чужие чувства во благо себе. И рано или поздно появляется ненависть. Разве это не уродство?»
Ее ответ заставил меня задуматься. Удивительно, но она была права. Попала этими словами прямо в душу. Все наши отношения с Верой строились именно так, она любила, а я принимал и использовал. Еще совсем недавно мне казалось это нормальным, сейчас же смотря в экран ноутбука, меня будто обухом по голове ударили.
Тень: «У меня закончилось вино, а без него я не очень общительна. Нужно идти спать».
«У меня есть пара бутылок. Напиши адрес, отправлю курьером». Ответил, не задумываясь над тем, как она может это расценить.
Тень: « Хорошая попытка. До завтра». И плашка «онлайн» исчезла, оставляя меня наедине с собственными мыслями.
«Без честности любовь принимает уродливое обличие». Такая простая истина, внезапно всколыхнувшая что-то у меня внутри. А было ли у меня когда-нибудь честно, хоть раз за всю свою жизнь? Именно любовь, а не уродство? Даже вспомнить не смог перебирал обрывки в памяти каких-то коротких отношений, но их и отношениями можно было назвать с натяжкой. Роясь в своей памяти как в старом сундуке, наполненном ветошью, сам не заметил, как вырубился, проснулся среди ночи оттого, что затекла шея и боль в ноге стала уже невыносимой. Едва доковылял до кухни, от боли кидало то в жар , то в холод, сбивалось дыхание и сводило судорогой вторую ногу. Скотская жизнь, кому она такая нужна. Закинув в себя таблетки, опустился на табуретку, стараясь выровнять дыхание и унять неприятную дрожь, что пробивала мое тело. Дрожащими руками разминая ноги. Отпустило только спустя полчаса и я прихватив стакан воды и горсть таблеток, поплелся в спальню.
Но утром меня разбудит не новый приступ, что могло быть довольно ожидаемым, а сообщение от Веры. Короткое, емкое и логичное. «Я подала на развод».
«Хорошо. Нам есть что делить?» отправил, задумавшись.
«Не волнуйся, на твою квартиру я не претендую. Мне ничего не надо».
Ну, да, видимо, я представляю сейчас из себя настолько жалкое зрелище, что жена, уходя от меня после пяти лет брака, кроме собственных вещей и попугая, ничего не взяла. Проверив баланс банковской карты, на которую до сих пор приходили проценты с проектов, обнаружил, что накопилась довольно приличная сумма. Половину отправил на карту Вере. «Это моральная компенсация за время нашего брака. Я был невыносим», скинул ей сообщение и превозмогая боль, спустил ноги с кровати, поднимаясь, чтобы отправиться на кухню и сварить себе кофе.
«Жаль, что ты понял это только сейчас. Спасибо. Не стоило, я справляюсь». Пришло от Веры, когда я, приняв таблетки, сделал себе бутерброд и сел с чашкой кофе за стол.
«Лишними не будут. Будь счастлива». Это было искренне и честно. Она неплохая женщина, и, возможно, еще станет кому-то хорошей женой.
«Спасибо, Ярослав».
Улыбнулся, получив последнее сообщение. Как обычно люди разводятся? Ссоры крики, выяснение отношений, слезы, дележка имущества и детей, обоюдная ненависть. А у нас все уместилось в шесть сообщений. Не так уж и плохо, если подумать.
День прошел ни шатко ни валко, приготовив завтрак, открыл, наконец, рабочую почту. Разобрав с десяток писем, вынужден был прерваться, чтобы размять ногу и принять таблетки. В обед позвонил Руслан, поинтересовался, смогу ли я взять удалено один из небольших проектов. Сначала хотел отказаться, но подумав, попросил скинуть мне на почту ТЗ и первоначальные наброски. Всю оставшуюся половину дня провел за работой, впервые за долгое время с удовольствием окунувшись в рабочий процесс, давно не испытывал такого азарта и удовлетворения. Проект был небольшим на восемь малоэтажных домов из клееного бруса. Люблю такие заказы. Красиво, экологично и без особых заморочек. Часы показывали начало двенадцатого, когда я отложил проект и наполнив чашку чаем, открыл сайт.
Тень: «Знаешь, мне иногда кажется, что я внутри мертва», приходит сообщение, едва я захожу на страницу. У кого-то сегодня совсем упадническое настроение. Мне это знакомо. Очень. Хочется ее поддержать. Знать бы только как. С этим у меня всегда были проблемы.
«И жизнь утратила свою былую прелесть».
Тень: «Все пресное и однообразное».
«Черно-белое… мне это знакомо. Я тебя понимаю. Знаешь легенду о сломанной искре?» отчего-то именно это пришло мне в голову, вспомнилась, когда-то давно прочитанная она отложилась где-то на подкорке моей памяти.
Тень: «Нет. Расскажешь?»
«Когда-то очень давно, бог Солнца решил создать людей, слепил из глины тела, но глина никак не желала превращаться в плоть и кровь. Что он только не делал и ветрами сушил, и лучами горячими пек, и волнами омывал, глина так и оставалась глиной. Тогда Бог Солнца отделил из своего сердца две искры и вложил их в грудь каждого. Наполнились жизнью первые люди, и превратилась глина в плоть и кровь и стали они жить и радоваться солнцу, жизни, каждой травинке и листу, каждой капле дождя и радость наполняла все их существование и не знали они уныния и горя. Но была на той земле темная река печали, и запрещал бог Солнца, подходить к ее берегам и пить из нее воду.
Много сотен лет прошло, после того как искры оживили глину и люди появились на земле и стали забывать люди заветы своего создателя. В один из дней, ослушавшись, мать, подбежали дети к берегам темной реки и, забавляясь и играя, прыгнули в воду. Разверзлись небеса в то же мгновение, и загромыхал гром, пронзили молнии потемневшее небо, и едкая печаль поразила искры в душах тех детей, раскололись искры пополам, и познали они горе, отчаянье и тоску. Краски померкли в их глазах и не видели они больше зелень молодого листа, красоту алой розы и яркость осенней листвы, все для них стало серое и унылое. С тех времен появились на земле люди, в чьих сердцах уже не горели искры, и не знали они радости и счастья. Много тысяч лет народ Бога Солнца взывал к нему, молил о прощении, прося починить сломанные искры в их душах. Только больше не слышал их Бог, разорвана была связь людей и Бога, ибо не горели искры».
Тень: «Поучительно и безнадежно».
«Наша переписка дает мне силы продолжать жить, я просыпаюсь утром и с надеждой беру в руки ноутбук, спешу доделать домашние дела, чтобы скорее вернуться на сайт. Со мной не было подобного никогда, а после аварии я и вовсе превратился в затворника, бесцельно смотрящего в белый потолок и не понимающего, зачем я вообще проснулся». Набираю зачем-то в ответ, наверное, это какая-то магия виртуального общения, когда ты можешь полностью открыто и откровенно рассказывать, по сути малознакомому человеку все, что лежит на твоей душе.
Тень: «А теперь знаешь?»
«Теперь у меня есть то, что придает каждому дню смысл».
Она замолчала, но плашка «онлайн» все еще горела под ее ником.
«Слишком откровенно, да? Я тебя испугал. Прости».
Тень: «Сама виновата. Честность порой ранит. Я не была к этому готова».
«Теперь исчезнешь. Мне очень жаль».
Тень: «Как я могу лишить тебя смысла проживать день за днем»
«Теперь боюсь написать что-то лишнее».
Тень: «Не стоит бояться. Каждому нужна душа об которую можно погреться. Камень об камень и то рождает искры, дарящие тепло».
«Если бы я встретил тебя раньше, то непременно бы предложил встретиться в реале»
Тень: «Свидание? А сейчас не предложишь?»
«Кому нужен такой урод, как я? Покалеченный да еще с дрянным характером. Я не решусь. У тебя в профиле стоит информация, что ты общаешься только онлайн. Это ошибка?»
«Это констатация факта, а не ошибка. Мы часто думаем о себе хуже, чем есть на самом деле».
«Значит, возможны исключения?»
«А ты бы решился встретиться вслепую? Там, где нет лиц, нет рамок, нет социально одобренных ролей. Есть только души и тела?»
Я перечитываю ее сообщение несколько раз. Волнение захлестывает настолько, что, кажется, будто все тело вибрирует. Под ее ником гаснет плашка «онлайн», а меня просто разрывает от желания продолжить. В голове рой вопросов. Она хочет встретиться? Реально или это очередная игра словами? Что, если все всерьез? Я десяток раз начинаю набирать ей сообщение и стираю, не отправляя, потому что каждое собственное слово кажется каким-то несуразным, неуверенным словоблудием подростка с воспаленным похотью сознанием. Докатился блин!
Я набираю сообщение и откидываюсь на спинку кресла. Что я творю? Мое отчаяние дошло до пика, до той стадии, когда самые сумасшедшие идеи кажутся отличным решением, когда устал от постоянной не проходящей ноющей боли и есть два решения: либо сделать боль острой и невыносимой, надеясь, что после станет легче, либо чем-то заглушить ее.
Чужие руки, губы, тело идеально для достижения моей цели. После смерти Влада я не с кем не была, последний раз на моем теле были его руки и никто не стер фантомные следы его прикосновения, мне кажется, если я закрою глаза, я до сих пор смогу их почувствовать его прикосновения, поцелуи, нежные касания пальцев, скользящих по моей коже, ласкающих спину, грудь, бедра. Черт. Открываю глаза. Тяжело вдыхая воздух, медленно втягивая его носом. Пытаясь унять бешено бьющиися сердце. По телу проходит знакомая до боли дрожь предвкушения, а следом, по мере осознания, появляется горечь и снова сжимает грудную клетку до жжения и неспособности сделать вдох. Заставляю себя подняться, и набросив на плечи теплый халат, выхожу на балкон. Пачка сигарет, зажигалка, глубокая затяжка и никотин, достигнув легких, заставляет голову на мгновение закружиться. Порывы осеннего ветра кружат пожелтевшие листья, забивая их в щели между мусорных баков и собирая в кучки у колес припаркованных машин, холод отрезвляет, возвращает в реальность, в сегодняшний день, в точку реальности «здесь и сейчас». Докурив, возвращаюсь в комнату и снова открыв сайт, вижу пришедшее мне сообщение.
Человек: «Я совру, если скажу, что твое предложение мне неинтересно. Если это не игра словами, то я соглашусь».
«Я назову место, время и условия. Готов?» руки дрожат, когда я нажимаю клавиши.
Человек: «Да» приходит с некоторой задержкой, видимо, он тоже делал перерыв. Или сомневался как и я?
Открываю новую вкладку, просматриваю ближайшие ко мне отели и гостиницы, выбираю бюджетный номер в одном из них и бронирую через сайт. Все это делаю так быстро, что сама не осознаю происходящего, понимая, что это порыв и что если я начну раздумывать, снова погрязну в сомнениях и не решусь. Не сделаю этот шаг, а я желаю его сделать, какая-то часть меня, которая все еще хочет жить, толкает меня на это, и я подчиняюсь. Я тоже хочу. Наверное…
« Отель «Коринф», в 23:00, завтра. Номер 2.15. Мы не включаем свет. Не называем имен. Уходим до рассвета. Я буду ждать».
Человек: «А я буду ждать завтрашний день».
Прочитав его сообщение, снова иду на балкон, снова тянусь к пачке сигарет. Что, если он старый потный, толстый мужик? Господи, Тая, на что ты подписалась? Рациональная часть меня, понемногу начинает оживать и подавать голос. Сводя меня с ума и убивая мое безумство. Если он будет отталкивающим, я разберусь с этим, тогда не будет секса, я просто предложу поговорить. Мне нравится с ним разговаривать и ему вроде бы тоже. Просто разговор и на этом все. А если он не старый, и внешне привлекательный? Тогда секс. Никогда не занималась сексом с незнакомцем, даже не представляю какого это. Вдруг это окажется отвратительным? Мысли роем кружились в моей голове, подкидывая мне все новые предположения и каждое последующее было страшней предыдущего. Когда я дошла до фазы «а вдруг он маньяк» или «болен СПИДом» ,в моей руке закончилась уже вторая по счету сигарета. Вернулась к ноутбуку.
«Запоздалый вопрос. Ты здоров?» отправляю, понимая, насколько дебильным сейчас оказался мой вопрос в контексте наших с ним разговоров. Конечно, он нездоров у него проблема с ногой после аварии. Дура. Тут же набираю следующее:
«В плане ВИЧ, СПИД, венерические?» сообщение отмечается прочитанным, но он не отвечает сразу, проходит около пяти минут, и я начинаю нервничать. Когда я уже готова сорваться с места, чтобы пойти и выкурить еще одну сигарету, не справляясь с возникшим напряжением. Приходит сообщение с фотографией какого-то медицинского заключения, имя и фамилия замазаны в редакторе, но напротив заболеваний, которые меня волнуют, стоит значение отрицательно.
Человек «Могу прислать с именем и фамилией и фото паспорта. Ты волнуешься?»
Нет, блин я не волнуюсь, я просто схожу с ума.
«Мне прислать тебе результаты своих анализов?» набираю, стараясь держать себя в руках.
Человек: «Там есть что-то интересное?»
«Если только низкий уровень железа в крови. В остальном я здоровый человек» отправляю, усмехаясь. Ага, здоровый, если не считать психологического состояния. Ибо моя крыша явно отъезжает с ужасающей меня скоростью.
Человек: «Тогда я просто тебе поверю» приходит в ответ, но я все же срываюсь и бросаюсь к ящику комода, в котором хранились документы. Как-то нечестно выходит с моей стороны, он мне отправил, а я нет. Вдруг ему просто неудобно попросить. Полгода назад я проходила медкомиссию, и у меня сохранились результаты анализов. Перерыв три папки, все же нахожу этот лист, делаю фотографию на телефон, затирая в редакторе имя и паспортные данные и зайдя с телефона на сайт, отправляю.
Сижу среди разбросанных по полу листов и папок с телефоном в дрожащих руках и мне становится смешно, впервые за столь долгое время я смеюсь. Сама не понимаю почему. Что это? Начало истерики или новая фаза сумасшествия?
До последнего не верил в реальность происходящего, ожидая, что это всего лишь жестокая насмешка. Что меня могли просто разыграть. Но открыв дверь номера, увидел ее. Сумрак скрадывал внешность, но подчеркивал изгибы ее тела в свете иллюминации пробивающейся через окно и даже задернутые почти наглухо шторы не спасали. Ее хрупкий силуэт, темные длинные волосы, едва не касающиеся ягодиц, принесли в мою душу успокоение, и волнение одновременно. Красива, молода и стройна, облегчение, что опасения из-за внешности не оправдались и волнение, что я сам могу не оправдать ее представления и ожидания. Она пригубила из бокала, который держала в руках, отставив его на небольшой столик, плотней задернула шторы и обернулась.
– Передумал? – ее голос мягкий, чарующий, бархатный, почти моментально отозвался реакцией в теле, увеличивая волнение и порождая предвкушение.
– Нет, а ты?
– Ну, я же тут, – я не видел черты ее лица, но по интонации было понятно, что она улыбнулась.
Отставив в сторону трость, снял верхнюю одежду и, скинув обувь, прошел вглубь темной комнаты. Ближе. Она протянула мне наполненный вином бокал. Взял и пригубив отставил на стол. Она подошла ближе, будоража сознание и тело. Протянул руку, медленно, осторожно пропуская прядь ее волос меж пальцев, нежный шелк скользнул по ладони.
– Ты красивая, – почти шепотом, от волнения сковывало связки, перехватывая дыхание.
– Ты меня не видишь, вдруг мое лицо обезображено.
– Обезображен здесь только я, – улыбнулся, проходя нежно большими пальцами по ее скулам, щеке, краю губ.
– Красавица и чудовище – извечная классика.
– Мне нравится твой голос.
Она подалась вперед, привстав на носочки и положив руку на мое плечо, провела носом по линии моего подбородка.
– А мне запах твоего парфюма, – бархатно, вкрадчиво, обдавая кожу теплом своего дыхания, запуская волну мурашек, прошедшую по всему телу.
Прижал к себе сильнее, чувствуя легкую вибрацию ее тела и губами находя ее губы. Смелея, чувствуя ее отклик. Мягким нажимом скользнул внутрь языком, пробуя, узнавая. Она ответила, прижимаясь, плотней и обвивая руками мои плечи.
Разница в росте не критичная, но вызывающая небольшой дискомфорт. Поцелуй все глубже, откровенней, жарче заставляющий вскипеть кровь и бьющий приятными импульсами по нервным окончаниям. Судя по реакции у нее нет отторжения, как и у меня. Отстранилась, скользя ладонями по моей груди.
– Шея устала, – улыбнулась. Сделал шаг, присаживаясь на край кровати, и притянул ее к себе, устраивая меж своих ног, снова ловя ее губы. Мягко, нежно с нарастающим нажимом углубляя поцелуй и медленно сходя с ума, ибо она была более пьянящей, чем предложенное ей вино.
Я шел на эту встречу без надежды на близость, ожидая, что могу оттолкнуть своим внешним видом, что в моем положении речь о сексуальной привлекательности не идет. Я скорее вызываю чувство жалости, чем желание у женщин. Но сейчас чувствуя, как ее тонкие пальцы скользят по моей груди, расстегивая пуговицы рубашки все эти мысли, отошли на второй план, они просто не умещались больше в моей голове, их место заняла она и ее шикарное тело.
***
Я не ожидала, что этот мужчина окажется настолько привлекательным. Даже его хромота не отталкивала. Когда он вошел, было страшно повернуться, я боялась увидеть возрастного мужчину или внешне неприятного, но когда обернулась и услышала его голос, мои страхи почти отступили. Почти, потому что было страшно его коснуться, боялась, что пойдет отторжение чужого тела, запаха, касаний, что меня переклинит и я могу испугать не в чем невиновного человека, ударив по его чувству уверенности в себе. Но вместо отторжения внутри проснулась жажда, и казалось, она лишь множилась с каждым прикосновением, с каждым поцелуем, становясь неутолимой. Губы, руки, прикосновения его ладоней по обнаженной коже. Когда я сбросила с себя платье и дрожь, ударившая по телу, до дурмана в голове, до перехвата дыхания, до чувства опьянения. Коснулась губами его шеи, скользя по теплой коже, оставляя дорожку поцелуев, расстегивая одновременно его рубашку. Пальцы путались, ошибались, хотелось еще, быстрее, дольше, больше. Я будто вышла из пустыни, а этот мужчина был кувшином наполненным водой, и я не могла им напиться.
Справившись с рубашкой, потянулась к пряжке ремня, он накрыл мои пальцы своими и помог расстегнуть. Секундная заминка, чтобы избавиться от оставшейся одежды и достать резинку.
– Не против побыть сверху? Из-за ноги… – я не дала ему договорить понимая. Все понимая. Ему было явно от этого неудобно, а излишние оправдания могли рубануть на корню бурлящее в крови желание.
– Конечно, – коснулась его груди, подсказывая лечь на кровать. Перекинула ногу через его тело беря упор на колени и локти и склонившись тихо произнесла: – Сегодня нам не нужно стесняться собственного уродства, в твоем случае физического, в моем душевного. Просто прикоснись ко мне. Мне нравится, как твои руки скользят по моему телу. И губы к губам, кожа к коже, ощущения вспарывали зажатую в тески душу, снимали с нее оковы, даря чувство свободы, которое я так долго не ощущала.
Он был великолепно сложен, явно раньше посещал зал или увлекался каким-то видом спорта. А еще он одуряющее вкусно пах, что-то апельсиново – древестное с нотками хвои и трав.
Его губы коснулись моей шеи, ключиц, груди множа горячее напряжение и без того расцветающее в жилах. Качнула бедрами, ощущая его полную готовность, и горячая волна ударила вниз живота до боли требовательной и горячей, вырывая стон с моих губ. Губы по губам и он, нащупав фольгированный квадратик с резинкой, немного меня отстранил, разорвав зубами фольгу, раскатал по стволу латекс и приподняв мои бедра медленно опустил на себя, слишком медленно, заставляя сходить с ума, от жажды быть наполненной им. Хотелось на всю длину, быстрей, грубей, до онемения в мышцах. Но он контролировал, путая мой разум, заставляя сжимать пальцами, то его плечи, то комкать простыни. Волны удовольствия одна за одной пронизывали мое тело, затмевая все, надламывая что-то внутри, пробуждая что-то еще, запуская и множа тепло, до невыносимости от немеющего удовольствия и стоны все громче, а движения с каждой секундой все резче. Подводя нас обоих к краю. Его удар бедрами снизу и мои мышцы скручивает, разнося на атомы, утягивая в меня в темные бездны наслаждения, еще удар и я с громким стоном растекаюсь на его груди, содрогаясь всем телом, чувствуя, что он последовал за мной, шумно выдохнув, сжимая меня еще сильней в своих руках.
За окном ночь тихо шептала шумом сонных улиц и звуками проезжающих автомобилей, а я лежала в постели в объятьях незнакомого мне мужчины и впервые за полгода чувствовала себя живой.
– Кто первый в душ? – спросила, хотя двигаться совершенно не хотелось, мне было настолько уютно в этих мужских и сильных руках, что казалось, я могла лежать так целую вечность.
– Уступаю даме, – я почувствовала, как улыбка коснулась его губ и он, взяв меня за руку, поцеловал мои пальцы. Одним этим почти невесомым прикосновением снова запуская приятную дрожь в моем теле. Усилием воли заставила себя пошевелиться, перевернулась и, оставив поцелуй на его губах поднялась с кровати. Не чем не прикрываясь, пошла к ванной комнате.
Душ. Сигарета. Бокал вина. И мы снова в постели, растворяясь друг в друге, окунаясь в тепло тел, срывая дыхание. Забывая обо всем, что было и есть в этом мире, забывая реальность, отстраняясь от нее, не желая считаться с ней. Хотя бы сегодня, в этот самый момент.
– Уйдешь, когда я буду спать? – спросила, уже почти проваливаясь в сладкую дрему, лежа на его плече. Абсолютно расслабленная, впервые спокойная, без тревожных убивающих меня день ото дня мыслей.
– Это вопрос или просьба?
– Скорее второе.
– Хорошо, – поцеловал в волосы, крепче прижимая к себе и я, испытывая искреннюю благодарность к нему, закрыла глаза, проваливаясь в сон.
***
Она спала, когда я уходил, ее темные волосы рассыпались по подушке нежным шелком, а съехавшее вниз одеяло открывало вид на стройные ноги и часть бедра, искушая прикоснуться. Удержался, боясь ненароком разбудить. Стараясь не шуметь, оделся, вызвал через приложение такси и, прихватив трость, вышел из номера, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Серое пасмурное утро с противным мелким дождем и холодом, который казался, забирался к тебе под ребра, заставляя противно ежится все тело. Такси с зевающим водителем, явно еще не до конца проснувшимся и такие же холодные и серые многоэтажки. Реальность, от которой хотелось спрятаться, реальность, которая после проведенной ночи кажется какой-то ненастоящей.
Расплатившись с таксистом, вышел из машины, остановился у подъезда, вдыхая холодный влажный воздух наполненный сыростью и запахом опавшей листвы. Нога с каждой минутой болела все сильнее, надо было выпить таблетки еще в гостинице, но я боялся, что она проснется. Она…. Так странно не знать имя человека, с которым провел ночь. Она могла соврать, просто взять любое имя, но нет… Пульсирующая боль в ноге прервала мои мысли, заставляя вернуться на грешную землю и ползти в сторону квартиры с каждым шагом все сильнее опираясь на трость. Когда я добираюсь до своей двери, боль становится почти невыносимой. Трясущимися руками со второго раза поворачиваю ключ в замочной скважине и не разуваясь, ковыляю в ванную. Опираясь о раковину, достаю таблетки, забросив в себя пару штук, запиваю водой из-под крана и присев на бортик ванной, пытаюсь отдышаться и прийти в себя, мне нужно минут пять – десять, что бы таблетки начали действовать. Только время так медленно идет, что я уже готов взвыть и от злости из-за собственного бессилия начать крушить все вокруг.
Где-то читал, что маленькая боль перезагружает нервную систему на время, отвлекая от хронической. Может попробовать? Этакий маленький тумблер, правда, помогает ненадолго, поэтому те кто страдает болевым синдромом рано или поздно приходят к каким-то формам мазохизма. Раньше никогда не понимал тяги к подобным девиациям, сейчас кажется, начинаю понимать.
Проснулась, потягиваясь, как довольная кошка на белоснежных простынях. Впервые за последние полгода по-глупому улыбаясь. Спустила ноги с кровати и накинув гостиничный халат, распахнула наглухо задернутые шторы, впуская солнечный свет. Воспоминания от проведенной ночи все еще будоражили мое сознания, а эмоции заставляли биться сердце в ускоренном ритме. Странно, что абсолютно незнакомый мне мужчина настолько всколыхнул мое сознание, приятный и симпатичный, между прочим, мужчина. А еще он поменял мое мнение о сайтах знакомств, оказывается и в этой помойке неадекватов встречаются интересные люди.
Пока шла домой боялась, что мое приподнятое настроение снова уйдет в минус, окажись я в стенах квартиры, которая казалось, уже насквозь пропитана моим горем, моими слезами, моими воспоминаниями. Но переступив порог первой мыслью было, что мне не помешало бы убраться, выгрести пыль из углов, вымыть обувную полку, постирать коврики. Тишина и атмосфера мрачного склепа впервые не вызвала умиротворения, лишь раздражение от количества пыли и грязных пятен, а ведь я их даже не замечала раньше. Переоделась, сварила кофе и зажевав бутерброд, принялась за уборку, выкидывала все, чем я не пользовалась больше года, а то и больше, кружки с отколотым краем, бутылки из-под вина, застиранные и малые вещи, старые кухонные полотенца, все летело в мусорный пакет. Среди вороха квитанций и каких-то газет наткнулась на фотографию Влада, она выпала прямо мне под ноги. Остановилась, беря ее и вглядываясь в его смешливые глаза, в его задорную улыбку. Внутри болезненно кольнуло, сжало. Но уже не до слез, не до срыва и истерики. Выбросить не смогла. Положила в ящик комода с документами. Пусть лежит там, может когда-нибудь, я буду настолько сильной, что избавлюсь от нее, когда-нибудь, но не сегодня. Еще не готова. К вечеру квартира блестела, а возле мусорных баков стояло четыре больших пакета с мусором. Испытывая внутреннее удовлетворение от проделанной работы и благодарность к «человеку» открыла ноутбук и клацнула по закладкам, открывая сайт. Он был онлайн. Непонятная для меня волна тепла тут же прокатилась по телу, будто напоминая, о проведенной ночи. Открыла форму сообщений и остановилась. Это я такая восторженная и довольная, а вдруг ему совсем не понравилось? Но не успел мой внутренний критик и палач в полную силу расправить плечи, как мне прилетело сообщение.
Человек: «Привет! Я ждал тебя».
«Привет! Давно?» – набираю, отчего-то нелепо улыбаясь.
Человек: «Сегодня отчего-то кажется, что всю жизнь».
«Опрометчивое заявление. Вдруг я маньячка. Заманю тебя в свои сети, а потом запру в темном подвале».
Человек: «У тебя сегодня хорошее настроение».
«Очень. Я даже убралась в квартире. Выбросила тонну мусора и удивилась, как я раньше всего этого не замечала. Ты хандришь?»
Человек: «Нет. Несмотря на боль в ноге почти весь день проработал над проектом. И думал о тебе»
«Будет слишком, если я спрошу, что это были за мысли?»
Человек: «Мысли были греховные, каюсь» – и он присылает улыбающийся смайл и мои губы тоже растягиваются в улыбки от понимания, что не одна я сегодня мучаюсь от воспоминаний.
Человек: «А еще я думал весь день, что я даже в мыслях не могу назвать тебя по имени, потому что просто его не знаю. Ходил по квартире и пытался подобрать подходящее имя для тебя»
«Получилось?»
Человек: «Нет»
«А я могу узнать, какие варианты были?»
Человек: «Анна, Диана, Елена. Но мне они показались слишком простыми для тебя. Я был близок?»
«Холодно» – отправляю и улыбаюсь, перечитывая его сообщения.
Человек: «Светлана, Регина, Полина?»
«И снова мимо. Давай так, если ты угадаешь как мое имя, хотя бы приблизительно, мы снова встретимся»
Человек: «Мне нравится твое предложение».
Мне оно тоже нравилось, а еще неожиданно начинал нравиться этот мужчина.
Новый день начался вполне хорошо, завтрак в отмытой квартире сразу улучшает настроение, а еще свежие воспоминания о ночи в гостинице и вовсе будоражат сознание. Впервые за долгое время захотелось прогуляться по центру, или побродить в торговом центре, может даже сделать небольшие покупки. Допив кофе, иду собираться. Осень уже полностью вошла в свои права, на улице довольно прохладно, пахнет сырой землей и влагой, небо хмурится, предупреждая о грядущем дожде, но это никак не влияет на мое приподнятое настроение.
Я не спеша брожу по городу, вдыхаю наполненный осенней сыростью воздух, наблюдаю, как в парке люди то и дело останавливаются, что бы покормить уток живущих в местном озере, наслаждаюсь увядающей красотой опавших листьев. Захожу в небольшую уютную кофейню, чтобы согреться и выпить горячего облепихового чая и съесть кусок клюквенного пирога. Отмечаю, что впервые наслаждаюсь едой, мне вкусно, по-настоящему вкусно. Сижу, смотрю в окно на проходящих мимо людей и по-глупому улыбаюсь. По пути домой заглядываю в пекарню, что бы купить чего-нибудь вкусненького и сытного, выбираю курник, мини-пиццу и кусок медового торта. В местном супермаркете долго выбираю чай, останавливаюсь на черном крупнолистовом с бергамотом и листьями розы. Дома приняв ванну с морской солью, согрев продрогшее тело, завариваю чай и выбираю фильм, чтобы за просмотром слопать все вкусненькое с литром ароматного чая. Замечательный план, которому было не суждено сбыться…. Мой телефон выдал звук входящего сообщения и я, смахнув блокировку экрана, замерла с трубкой в руках. Это был Олег…
«Ты сука, Тая. Конченая сука. Это ты должна была сдохнуть, а не Влад. Ты заслужила смерти за то, что совершила. Почему тебе было мало меня? Что тебе не хватало? Зачем тебе понадобилось еще и залезть в постель к моему брату, заставить его себя полюбить? Неужели ты не понимаешь, что он выпилился именно поэтому, он в глаза мне смотреть не мог. А ты сука смотрела, смотрела тварь с высоко поднятой головой. Зная, что два человека просто сдыхают по твоей вине, мы тонули с ним от ненависти друг к другу и одновременной братской связи, которая нас сближала, и она же в ненависти нас душила. И в этом была виновата только ты. Ненасытная бл*ть, которой мало одного члена. Ты не баба, Тая, ты коллекционер душ, демон, дьявол с милой улыбкой и сладкими речами»
Его слова били точно в цель, раскаленным хлыстом по едва встрепенувшейся душе. Бил заслуженно.
«Ты думаешь, я пьян, раз тебе пишу? Да, я пьян, я пил сегодня на могиле своего брата, своего родного брата, которого ты убила своей поганой любовью, а у него было бы завтра день рождения».
Я нажала ответить, но пальцы так и замерли над экраном, я не знала, что ему сказать, я не представляла, как я могу сейчас ему помочь, и нужна ли вообще ему помощь или для него важно просто иметь человека которого можно сделать виновным в собственной боли.
«Ты тварь, Тая. Такие как ты не должны ходить по земле, такие как ты, несут только смерть и разрушение. Я хочу, что бы сдохла!»
Олег продолжал писать, а я, позабыв о заваренном чае и набранных вкусностях, открыла холодильник и потянулась к бутылке красного вина. Перечитывая, словно мазохист раз за разом, его сообщения прикладываясь к горлышку бутылки, отхлебывая терпкий алкоголь.
От телефона я отрываюсь только тогда, когда бутылка в руках пустеет. На балконе скуренная наполовину пачка сигарет. Олег уже не пишет, но я раз за разом перечитываю каждое его сообщение. Каждое написанное им слово бьет по мне тысячью режущих зарядов, превращая душу в кровавый фарш, заставляя снова вспарывать, едва затянувшиеся раны и испытывать боль, каждое написанное им слово бежит по венам тяжелым ядом. Напоминая, что есть люди, для которых уже не светит солнце и, заставляя испытывать за это уничтожающее чувство вины. Поднимаюсь с дивана, собираясь на кухню, к холодильнику за новой бутылкой вина, хочется напиться, настолько, чтобы ничего не чувствовать, не испытывать, но мое внимание отвлекает ноутбук, на экране которого мигает значок о непрочитанном сообщении на сайте. «Человек». При одной мысли об этом мужчине становится чуть легче, сажусь на стул и щелкаю по значку чтобы прочесть.
Человек: «Ты занята? Весь вечер жду тебя тут».
«Я дома» – отправляю, не зная, что еще могу ответить.
Человек: «Что с настроением? Мне кажется, оно вывесило белый флаг» – удивительно, как по двум словам этот мужчина понял, что мое состояние далеко от позитивного. Очень далеко, почти на другой планете. Планете боли, и отчаянья. Снова.
«Теперь мне страшно. Ты следишь за мной?»
Человек: «Нет. Просто, обычно ты приветствуешь меня большим набором букв. Что-то случилось?»
«Можно и так сказать. Мы можем увидеться?» если бы я могла, то прямо бы сейчас хотела бы оказаться рядом с ним, чтобы снова ночь, темнота комнаты, наглухо задернутые шторы, и цитрусово-древесный аромат его тела, теплые, нежные руки в которых ощущаешь себя нужной, защищенной, в безопасности от всего мира.
Человек: «А как же угадать имя? Прямо сейчас?»
«Завтра в том же отеле. Сможешь? У тебя еще есть время это сделать, но даже если не получится, я бы хотела, чтобы ты пришел» – отправляю, и спазм, который весь вечер сжимал мою грудную клетку, отпускает.
Человек: «Конечно, я приду. Только давай в этот раз я оплачу номер. Я из тех допотопных мамонтов, которых унижает, если за него платит дама».
«Хорошо. Тогда скинешь сообщением время и в каком номере»
Человек: « Я немного со всеми этими интернетами на «Вы», но как справлюсь, все пришлю. Только чур, не помогать, я уже доставку продуктов освоил и этого мамонта одолею» – его слова заставляют меня улыбнуться и на мгновение позабыть о том, что хотелось надраться до беспамятства. Теперь же хотелось чая, горячего.
«Хотела предложить тебе пообщаться еще, но посмотрела на часы и поняла, что уже очень поздно, наверное, ты уже хочешь спать»
Человек: «Моя милая Тень, я уже давно ночной житель этого города и бессонница мой верный спутник»
«Ты почти Бетмен»
Человек «Не очень разбираюсь в марвеловских героях, но вроде там был какой-то не совсем здоровый, вот он ближе мне будет»
«Я очень хочу горячего чая. Подождешь, пока я схожу на кухню за чашкой?»
Человек: «Конечно»
Я поднимаюсь со стула и взгляд тут же цепляется за оставленный на диване телефон. Но я осознано запрещаю себе к нему прикасаться, хотя внутренний мазохист алчно этого жаждет. Я его понимаю, но инстинкт самосохранения оказывается сильней. Заставляю себя идти на кухню и налив, самую большую из имеющихся дома, чашку чая, возвращаюсь к ноутбуку.
И снова ночь, номер в отеле погружен в темноту, мы не включаем свет, я лежу на его плече и жмусь, словно продрогший под дождем жалкий котенок, ищущий тепла. Он словно чувствует это и прижимает меня сильней к себе, оставляя поцелуй на моих волосах. Хочется, чтобы эта ночь не заканчивалась.
– Ты можешь мне рассказать все, – мягко произносит он, проводя пальцами по моей спине, лаская кожу и успокаивая душу, согревая.
– Вчера написал тот, кого я любила, и обвинил в смерти своего брата.
– Скорбь часто толкает людей на необдуманные поступки и едкие слова.
– Каждое его слово попадало в цель. Я выпила бутылку вина, подыхая от чувства вины. Я идиотка, я должна была выбрать одного из них и объясниться со вторым, но я трусливо оттягивала этот момент, не решаясь сделать выбор, боясь ошибиться. Теперь понимаю, что если не можешь выбрать между двумя мужчинами, надо уходить от всех. Мне надо было их оставить. А я поступила как эгоистка. Он прав, я тварь и я виновата в том, что Влад свел счеты с жизнью.
– Зачем ты берешь на себя вину за решения взрослых, самостоятельных, зрелых мужчин? Тебе нравится быть жертвой?
– Просто…
– Все действительно просто. Они могли сесть и договориться, кто из них оставит тебя и отойдет в сторону. Могли? Могли. А еще они могли оба просто оставить тебя и сохранить свои братские отношения. Я могу еще с десяток вариантов набросать, что они могли сделать. Но они не сделали ничего из этого, трусливо переложив ответственность на плечи хрупкой женщины, а когда их перемололи последствия, то обвинили во всем тебя. Удобно, когда есть кого обвинять, ты остаешься чистеньким, тебя все жалеют, утешают, гладят по головке и утирают сопельки, а ты стоишь и пальцем показываешь на обидчика. А обществу все равно кого казнить и камнями забрасывать. Что всегда нужно людям? Хлеба и зрелищ. Столетия прошли, а ничего не поменялось. Я не пойму только зачем ты добровольно с покорностью ягненка под эти камни встаешь? – Я приподнялась на локте, стараясь в темноте рассмотреть черты его лица.
– Кто ты по профессии? – нежно проведя по его щеке, ощущая под кончиками пальцев легкую небритость.
– Инженер проектировщик.
– Тебе бы психологом быть, инженер человеческих душ – звучит лучше, – я почувствовала, как он улыбнулся, а потом прижал меня к себе, скользя губами по губам, лаская, дразня и разжигая едва угасшее в крови пламя.
Утром я снова проснулась одна и на этот раз, это даже вызвало разочарование, но это были правила игры, которые установила я сама, поэтому глупо обижаться.
Дорога домой под проливным дождем, только с одним желанием, залезть под теплый плед с чашкой горячего чая, отключив телефон и включив сериал, провести так весь день. Но добравшись до своей квартиры, я замерла в паре шагов. «Сдохни тварь» красной краской с подтеками было написано на двери, а на коврике стояла небольшая коробка с приклеенным уродским черным бантом, подобные крепят на похоронные венки. Тело бросило в холодный пот, заставляя содрогнуться. Преодолев оцепенение, подошла чуть ближе, сбивая носом ботинка крышку с коробки и тут же в ужасе отшатываясь, внутри лежал зловонный кусок курицы, который кишел опарышами, а к нему было иголкой прикреплена моя фотография. От всего увиденного к горлу подкатил рвотный позыв и я, зажав рукой рот, стараясь не смотреть в сторону коробки, достала ключи и быстро открыв дверь, бросилась в ванную к унитазу.
Прейдя в себя на трясущихся ногах спешу к двери и закрыв на замок, приваливаюсь к ней спиной, мне страшно и страшно так, что ноги подкашиваются. Еще страшней от того, что я знаю, кто это сделал. Только один человек мог это совершить и это Олег. Только для чего? Месть? Желание наказать, запугать? Все также, не раздеваясь, иду на кухню к шкафчику где хранятся лекарства, достаю давно позабытые успокоительные, принимаю сразу две таблетки, едва не выронив из рук стакан с водой. Надо успокоиться. Хоть немного прийти в себя. Спустя минут десять, меня начинает отпускать, страх уже не сковывает грудную клетку, дыхание приходит в норму и дрожь постепенно стихает. Взяв мусорный пакет и веник с совком, иду к двери, перед тем как ее открыть смотрю в дверной глазок, а открыв, быстро сметаю эту коробку на совок и сгрузив все в пакет, завязываю на пару узлов. Замкнув дверь на ключ, быстро спускаюсь и почти бегу к мусорным бакам, хочется как можно быстрей избавиться от этого ужаса, а еще мне становится страшно находиться на открытом пространстве, мне кажется Олег где-то тут, рядом, видит мой страх, наблюдает, отслеживает. Натягиваю сильней капюшон куртки на голову и так же, почти переходя на бег, иду к хозяйственному магазину. Наверняка краска на двери не отмоется водой. Лучше перестраховаться, ибо еще раз заставить себя выйти из квартиры я наврятли смогу. Купив баллончик краски, возвращаюсь домой. Я оказалась права, краска водой не оттиралась, поэтому дверь пришлось закрасить, наконец, окончив со всем этим, закрываю дверь на все замки и иду в душ, надеясь, что смогу расслабиться, но тревога становится лишь сильней. Моюсь как солдат «пока горит спичка», прислушиваясь к каждому шороху. Ощущение, что я схожу с ума. Если Олег своим поступком добивался именно этого эффекта, то он справился с поставленной задачей. Мне страшно. Мне очень страшно. И я не знаю, кому все рассказать, кто мне сможет помочь, но оставаться одной мне до ужаса сейчас не хотелось. При одной мысли, что я всю ночь буду одна в квартире, лежать в своей кровати и прислушиваться к каждому скрипу, стуку и шороху в подъезде, меня пробивал холодный пот и сковывало все мышцы. Написать Ритке? А чем она сможет мне помочь? Она тоже живет одна сейчас, ее муж трудится на вахте, да и сама она может быть на ночной смене. Попроситься к ней и переночевать в кабинете на кушетке? А завтра? Что мне делать завтра? А если Олег снова, что-то сделает? А если нападет? А если у него остался ключ от моей квартиры? Господи, я ведь даже не поменяла замок. Рой вопросов возникающих в голове еще больше, с каждой минутой загонял меня в состояние паники. Надо что-то делать… Я обвожу взглядом комнату и отчего-то задерживаюсь на ноутбуке. Решение тут же само приходит в голову. Быстро собрав некоторые вещи, немного одежды, косметику, документы и ноутбук, я вызываю такси и отправляюсь снова в отель. Там я смогу хотя бы спокойно поспать, даже если он узнает, что я там, в номер его не пропустят сотрудники. Там есть охрана и люди, а там уже успокоившись, я подумаю, что я смогу сделать дальше.
Эта женщина была сродни зависимости, она затягивала меня все сильней и сильней, с каждым днем, с каждым нашим очередным диалогом, с каждой новой встречей она все сильней проникала в мою кровь, в мои мысли, в мой разум. И самое парадоксальное, что это мне нравилось. Мне нравилось о ней думать, вспоминать наши ночи и томиться в ожидании следующей встречи. С ее появлением моя жизнь наполнилась красками, каким-то смыслом. Я, уже проснувшись, не смотрел часами на белый потолок, не зная, для чего вообще открыл глаза этим утром. Мысли о ней и ожидание встречи или виртуального общения, задавали тон всему дню, я стал больше шевелиться, больше работать, и меньше раздражаться. Единственное, что продолжало меня злить это собственная беспомощность и ограниченность из-за этой долбаной ноги. Даже в сексе приходилось теперь подбирать такие позиции, где не будет нагрузки на ногу. Это напрягало и заставляло себя ощущать неполноценным.
Сегодня с самого утра корпел над проектом, который подкинул Руслан, почти завершил, осталось внести несколько правок и можно отправлять на утверждение. На часах было уже около десяти вечера, я с какой-то маниакальностью обновлял страницу на сайте, ожидая, когда под ее именем появится заветная плашка онлайн, но ее не было в сети и я начинал нервничать. Когда, наконец, от нее пришло сообщение, я готовил ужин и едва не скинув со стола миску с нарезанными овощами, бросился к ноутбуку.
Тень: «Мне страшно», – только что схлынувшее напряжение тут же вернулось.
«Что случилось?»
Тень: «Когда я вернулась домой возле двери лежала коробка с черным похоронным бантом, внутри были опарыши и моя фотография, а на двери была надпись «сдохни тварь». Я знаю, кто это сделал и мне очень страшно».
«Это тот мудак который писал тебе сообщения?»
Тень: «Я думаю, что это он. Больше никто не мог»
«Ты дома сейчас? Тебе надо оттуда уйти, и написать на этого урода заявление в полицию. Можешь переночевать у подруги или родственников?»
Тень: «Я не смогла находиться дома. Я в отеле. Но мне все равно страшно.
«Я могу приехать. Хочешь?»
Тень: «Да»
«Скоро буду. Напиши, в каком ты номере и сообщи на ресепшен».
Тень: «Хорошо. Спасибо».
Убрав все продукты в холодильник, вызвал такси и пошел собираться.
Есть же такие больные на голову ублюдки. Для меня мужик, который опустился до унижения женщины, запугивания или не дай бог рукоприкладства это уже не мужик, это обиженная тряпка недостойная называться человеком.
Путь до отеля оказался долгим из-за начавшегося ливня, в котором казалось, потонул весь город. Машины еле плелись, мигая аварийками, дворники на лобовом стекле не справлялись, снижая и так плохую видимость. Водитель то и дело тихо шептал ругательства себе под нос. Я нервно сжимал трость, мечтая быстрее добраться до места.
Она была словно испуганный котенок. Стоило мне переступить порог номера, как она прижалась ко мне всем телом, зарываясь лицом в намокшее под дождем пальто.
– Спасибо, что приехал. Я, наверное, тебя отвлекла от работы. Чувствую себя теперь виноватой и перед тобой, – тихо прошептала, прижимаясь еще тесней.
– Все хорошо. Я почти закончил проект, и весь день скучал по тебе, – обнял ее, целуя в макушку и вдыхая уже знакомый, и такой чарующий аромат волос. – Дашь мне раздеться? На улице ливень, я немного промок.
Он успокаивает меня, усаживает на кровать и нежно проведя пальцами по моим волосам, просит еще раз рассказать, что произошло. И я рассказываю все со всеми подробностями, снова переживая тот ужас и холодящий душу страх.
– Тебе надо было сразу вызвать полицию, на уголовку конечно не тянет, но административку можно было ему организовать.
– Я так испугалась, что даже об этом не подумала.
– Ты можешь переехать ко мне, если боишься возвращаться домой.
– Это не совсем… – стараюсь сформулировать отказ более мягко, но он все понимает с пары слов.
– Понял. Ладно. Я могу оплатить тебе этот номер на месяц, но ты же понимаешь, что это временная мера. Пока этот ублюдок бродит где-то рядом, ты не будешь спокойна.
– Я понимаю, но пока совершено не знаю, как мне поступить дальше.
– Первое, тебе надо успокоиться и перестать его бояться. Можно поставить квартиру на охрану и когда он в следующий раз придет вызвать чоп и ментов. А там написать на него заявление и добиваться, чтоб он понес, хоть какое-то наказание. Если он не совсем отбитый, то успокоится. В другом случае можно нанять крепких парней, чтоб с ним конкретно по-мужски поговорили, объясняя как можно себя вести, а как нельзя. Могу даже дать номер. У меня бывший одноклассник так на жизнь зарабатывает.
– Я, сидя тут, уже думала продать квартиру и переехать.
– Можно и так. Только если у него кукуха совсем уехала, он может тебя найти и все повториться снова. Не станешь же ты всю жизнь от него бегать.
– Для меня это все стало шоком, Олег всегда был эмоциональным, но никогда в нем не было маниакальности или каких-то навязчивых идей. Я списываю это все на стресс после потери брата.
– Ты снова его оправдываешь. Факт в том, что, то что он делает это уже за гранью нормальности. Ты это понимаешь?
– Да. Конечно, понимаю. Просто мне хочется верить, что в нем осталась хоть какая-то человечность и трезвый взгляд.
– Давай сейчас поступим так: закажем в номер бутылку вина и ужин, поедим, я не успел поужинать, поэтому ужасно хочу есть, ты выпьешь вина, расслабишься, хорошо выспишься. А завтра на свежую голову мы с тобой еще раз все обговорим. Если хочешь, я попрошу кого-нибудь тебя проводить до дома. Я мог бы сам, но ты, скорее всего, будешь против. Да и мужчину ты выбрала не совсем способного отстоять честь дамы, – в последней его фразе слышались нотки насмешки над собой и скрытой душевной боли.
– Не говори так. Ты замечательный, – сжала его руки своими, в темноте едва различая черты его лица. Впервые захотелось увидеть его глаза. Какие они цветом, какой у него взгляд теплый или холодный, может раняще-строгий, или наоборот мягкий.
Наш ужин к моему удивлению был наполнен шутками и смехом, приминать пищу почти в полной темноте нам приходилось впервые, и это порой было довольно комично.
– Если я сейчас себе случайно выколю вилкой глаз, то тогда точно придется оформлять инвалидность.
– Ты преувеличиваешь. Я даже креветки могу рассмотреть на тарелке, – улыбнулась, делая глоток вина из бокала.
– Ты сидишь лицом к окну, тебе хоть немного перепадает света.
– Сядь ко мне.
– Тогда я совсем не увижу твоего лица, а это еще хуже, чем вилка в глазу.
– Ты льстец, – рассмеялась, ловя его на безбожном флирте.
– Я стараюсь сделать комплимент. И, кажется, у меня не выходит.
– Так и быть комплимент засчитан.
А после был секс нежный, наполненный теплом и нежностью. Этому мужчине удалось сегодня почти невозможное, заставить меня чувствовать себя в безопасности и привести в норму мой эмоциональный фон. Моя благодарность к нему выросла в несколько раз. Когда он уснул, мне хотелось достать телефон и включив фонарик, рассмотреть его всего, каждую черточку его лица, каждую морщинку и родинку, но понимая, что я его разбужу, отбросила эту нелепую мысль в сторону.
Она спала, когда я уходил. Спала крепко, почти зарывшись лицом в подушку и укрывшись едва не с головой одеялом. Взяв салфетку и ручку из прикроватной тумбочки, нацарапал свой номер телефона. «Ты можешь позвонить мне в любой момент». И стараясь не потревожить, оделся и прикрыв дверь, вышел из номера. Вчера я был готов остаться, но после секса она недвусмысленно намекнула, что лучше все оставить как есть между нами. Спорить не стал, хотя ситуация с ее неадекватным бывшим меня тревожила. Нога ныла с каждым шагом все сильней, видимо придется вызывать такси не до дома, а до аптеки. Вчера в спешке я забыл взять с собой таблетки и еще под утро ощутил ноющую боль, которая сейчас с каждой минутой становилась все сильней. Выйдя из здания, сел на скамью, что бы перевести дыхание и вытереть пот, катившийся по вискам. Чертова нога, будь она неладна. Не знаю сколько я так просидел, может минут тридцать, может больше. Острый приступ боли стих, осталась тяжелая ноющая. Достав телефон из кармана, трясущимися пальцами тыкнул на приложение такси. В этот момент двери отеля распахнулись и из них вышла она. Красивая, я впервые видел ее лицо при свете дня, не скрытое ночной мглой. Она перекинула через плечо небольшую сумочку и достала телефон, в этот момент к ней, поднявшись с соседней скамейки, приблизился мужчина и она, вскинув на него испуганный взгляд, попятилась. Неужели тот долбаннутый мудак?
– Я тебя уничтожу, сука, – зашипел, доставая из пакета какую-то бутылку, в его голосе звучала неприкрытая злость, смешанная с нотками сумасшествия. Это заставило меня подняться, опираясь на трость и превозмогая боль двинуться в их сторону.
– Ты больше никогда, никому не причинишь боль, – он сжал в руках сильнее стеклянную бутылку, и открыв ее, сделал шаг, явно собираясь выплеснуть содержимое на нее. В этот момент, стиснув зубы от боли, я вскинул трость и ударил этого ублюдка по шее что было силы. Он рухнул на землю, прижимая руки к месту удара, и застонал как паршивая собака. Открытая бутылка, звякнув выпала из его рук и покатилась по брусчатке, выплескивая жидкость, которая тут же характерно зашипела. Кислота. Вот же мразь.
– Вызывай ментов, – бросил в ее сторону, морщась от боли, задыхаясь от новой волны боли сковавшей все мое тело. Достав из кармана носовой платок, снова стер выступившие капли пота со лба. Рука, сжимающая трость тряслась от напряжения, а сам я едва стоял на ногах. Она подскочила ко мне, тут же подставляя плечо, почти заставляя опереться на нее.
– Я сам, – но меня покачнуло, перед глазами плыло, я едва доковылял до скамейки с ее помощью и со стоном опустился, вытягивая больную ногу, сжимая зубы от острой боли.
– Где таблетки? – она забрала с моих рук платок и принялась сама обтирать мое лицо.
– Забыл вчера дома.
– Тут рядом аптека. Что купить?
– Ментов вызови сначала, а то эта тварь уйдет.
– Да без нас уже справились, – я открыл глаза, смотря в сторону, где оставили ублюдка, оказалось, что охрана отеля о нем уже «позаботилась».
– Девушка, вы не уходите, пожалуйста, сейчас полиция приедет, напишите заявление, у нас тут камеры стоят, запись предоставим, – один из охранников обратился к ней, заботливо сжимающей мою руку.
– Хорошо. Извините, пожалуйста, у вас не будет какого-нибудь болеутоляющего?
– Сейчас поищем. Может скорую вызвать?
– Не надо, – ответил, хотя перед глазами уже все плыло от боли. Ненавижу это состояние, бросающее меня в полную беспомощность. Охранник удалился, а я повернулся к ней, стараясь в болевом мареве рассмотреть ее лицо.
– Может, хоть теперь познакомимся, – попытался улыбнуться, что вышло из плохо, – Ярослав.
– Тая.
– Это полное имя или сокращенное?
– Таисия, но все зовут просто Тая.
– Красивое имя, я бы не догадался.
Наше впервые открытое общение, прервал вернувшийся охранник со стандартом таблеток и бутылкой воды.
– Спасибо вам большое, – произнесла Тая, беря лекарство и воду из его рук, – что мы вам должны?
– Ничего, – мужик улыбнулся ей и отошел к подъехавшим полицейским машинам.
А дальше разговоры и объяснение с полицией, поездка в участок. Оставить ее одну разбираться со все этим дерьмом я не мог, несмотря на то, что слабенькое болеутоляющее принесенное охранником почти не помогало. Тая очередной раз за эти пару часов, рассказала следователю историю с попыткой ее запугивания и нападения возле гостиницы, написала на этого мудака заявление и нас, наконец-таки отпустили.
Домой едем на такси, я сотый раз пытаюсь убедить ее, что справлюсь сам и уговорить отправиться к себе, но она непреклонна.
– Ты просидел со мной все это время, несмотря на боль. И ты меня спас. Я не могу просто уехать, – я улыбаюсь ее словам и целую ее руку. Мне нравится к ней прикасаться. Никогда не испытывал ни к кому подобной тяги.
Она помогает мне подняться на этаж и зайти в квартиру, чувствую, что выпитые таблетки совсем отпускают и перестают действовать, что вот-вот новый болевой приступ накроет меня волной, сбросив обувь, сразу иду за лекарством на кухню. Принимаю две таблетки и опускаюсь на стул, переводя дыхание.
– Проходи, – произношу, понимая, что Тая все еще стоит в коридоре. Так, непривычно называть ее по имени даже в своих мыслях. Но ее имя ей очень подходит. И мне нравится его повторять, оно перекатывается во рту словно сладкий леденец.
– Ты как? – она появляется в дверном проеме и в ее взгляде плещется тревога.
– Через минут пять буду огурцом. Можешь пока поставить чайник?
– Конечно.
– Хочется уже перекусить, а лучше чего-нибудь пожрать.
– Я могу приготовить, – она тут же отзывается, наполняя чайник водой.
– Там в холодильнике, недоготовленый вчерашний ужин, – улыбаюсь, вспоминая нашу проведенную ночь, и она улыбается в ответ, понимая, о чем я сейчас подумал.
Я смотрю на нее, достающую из холодильника мои вчерашние заготовки и на душе становится так тепло и уютно, как не было никогда. А еще она будто заряжает меня жизненной энергией и это удивительно.
– Почему ты не сделаешь операцию? – спрашивает, наполняя чашку чаем, и отходит к плите, чтобы поставить на нее сковороду для жарки котлет, которые со вчерашнего вечера лежали в холодильнике размороженные.
– Делал и не один раз. Устал от больниц. И они не помогают.
– Дочь моей коллеги делала операцию на ногах в Китае, все прошло замечательно, хотя до операции она даже ходить нормально не могла. Хочешь, я узнаю для тебя? – мне приятна ее забота, но я не знаю, что сейчас ответить, это надо обдумать. До ее появления я был готов поставить на себе крест и смириться с жизнью инвалида, а сейчас рядом с ней чувствую, что хочу жить по-другому, полноценно.
– Если ты бы вышла за меня замуж, то я бы обязательно сделал операцию и постарался вернуться в полноценную жизнь, – улыбаюсь, смотря на нее и делая глоток горячего чая, – а так зачем зря рисковать, вдруг хуже только станет.
Она улыбается в ответ, понимая, что я просто съезжаю с темы, уходя от прямого ответа.
– А если я скажу тебе, что выйду за тебя, если ты сделаешь операцию и начнешь лечение? – внезапно произносит она, все так же с улыбкой, а в ее светло-карих глазах пляшут смешинки и я понимаю, что попал в собственную ловушку. Смеюсь в голос. Я и забыл, за этой возней с ее бывшим, что она мастер словесных игр. И я снова ей проиграл. С этой женщиной надо быть начеку. Но мне это нравится.
– Если я тебя сейчас поймаю на слове, что будешь делать потом? – ее улыбка становится шире и она тоже смеется.
– Понятное дело – выйду замуж, обещала ведь.
Тая остается у меня, ей не хотелось уходить, а мне ее отпускать. Мы наконец-то разговариваем, смотря в глаза друг другу, и это рождает необъяснимые чувства внутри меня, я никогда подобного не испытывал, меня никогда настолько сильно не тянуло ни к одной женщине, ни одна не касалась души, ни одна не пробиралась так глубоко под кожу. Я знаю ее так мало, а кажется будто всю жизнь.
После ужина мы смотрим какой-то фильм, лежа в обнимку на разложенном диване, Тая не бежит на кухню как Вера, чтобы отмыть после готовки посуду и проветрить кухню, не суетится, не старается мне понравиться, она просто наслаждается этим временем, как и я и от этого становится мне еще ближе. Обнимаю ее, целуя в макушку и она тут же прижимается еще тесней, обвивая меня своей рукой.
Утро встретило нас первым снегом. Наполнив чашки горячим кофе, выглянул в окно, белоснежное покрывало ослепляло, мерцая от солнечного света будто россыпь страз. Люди во дворе очищали свои машины на парковке, кто-то спешил по своим делам и, кутаясь в теплые куртки, бежал на остановку, и лишь мы, прижавшись к друг другу, пили горячий кофе, наслаждаясь теплом и беспечностью нового дня.
– Ты работаешь?
– Хочешь узнать не стану ли я иждивенкой на твоей шее? – Тая рассмеялась, лукаво глядя на меня и делая глоток из своей чашки.
– Окстись женщина, что за нелепые мысли в твоей голове? Я всего лишь хотел узнать, нужно ли мне готовиться к тому, что ты сейчас покинешь мою берлогу, чтоб уйти во внешний мир за материальными благами. Там погода не располагает к прогулкам, а ты в легком пальто.
– Я в отпуске. Так что еще как минимум пару недель буду свободна.
– Это хорошо, потому что я совсем не хочу тебя отпускать, – наклонил голову и поймал ее губы поцелуем, наслаждаясь податливостью и мягкостью ее губ.
Вечером меня снова скрутило от боли. Собственная ошибка. Я настолько расслабился, что забыл принять во время таблетки, и едва вышел из душа, тут же словил жесткую судорогу со всеми вытекающими последствиями. Тая, хмурясь, принесла лекарства и обтирала мое лицо мокрым полотенцем, пока мне не стало лучше. Уложила меня на диван, а потом взяв в руки телефон, ушла на кухню и прикрыв дверь, закурила, набирая чей-то номер.
Как только приступ прошел, я сел и уже был готов подняться, чтобы узнать, чем она там так занята, но Тая вышла, держа в руках листок бумаги.
– Это контакты клиники и врача, – она протянула мне лист с номерами телефонов, названием и адресом клиники. – Позвони, пожалуйста, договорись о приеме. Этот врач берется даже за самые тяжелые случаи, у них есть связь с китайскими клиниками, они отправляют туда, если сами не могут поставить на ноги пациента.
– Хорошо, – я улыбнулся ей, притягивая ее к себе. Если быть честным, то мне даже думать не хотелось о врачах, клиниках и операциях.
– Пообещай, что позвонишь.
– Обещаю.
– Слав.
– Я позвоню. Правда. Хотя очень не хочу снова в это окунаться.
– Я понимаю. Но жизнь на обезболивающих – это не жизнь. Ты же понимаешь, что твой организм привыкает к препаратам, и их надо будет постоянно менять и увеличивать дозы. Это путь в никуда, – она прошлась пальцами по моим волосам и ласково коснулась лица, таким простым прикосновением запуская волнующую дрожь по всему телу.
– Я пообещал тебе, значит, позвоню, – произнес, притягивая ее еще ближе, чтобы коснуться ее губ поцелуем.
Вся последующая неделя была наполнена суетой, анализы, обследования и встречи с врачами. Честно сказать, я не питал ни иллюзий, ни надежд на какой-то успех от этой затеи и только присутствие Таи не давало мне послать все ко всем чертям. Она сопровождала меня почти везде, подбадривала, шутила и ненавязчиво строила планы на будущее, обязательно вплетая туда меня. Я думаю, что она это делала специально, чтобы показать мне, что у меня может быть другая жизнь без постоянных лекарств, без постоянных болей и без ограничений и моментами я начинал в это верить.
Ее несколько раз вызывали в участок к следователю, что-то спрашивали, уточняли, и каждый раз она возвращалась оттуда подавленная и с желанием вернуться и забрать заявление.
– Я думаю, он уже пришел в себя и …. Я не хочу ломать ему жизнь.
– Жизнь себе он сам сломал, а не ты. Не окажись рядом меня в тот момент, ты бы сейчас лежала изуродованная в больнице по его вине. И поверь, он бы не испытывал при этом угрызения совести как ты сейчас, – я подошел к ней ближе, беря ее в кольцо своих рук. – Ты все делаешь правильно. – Объятья, поцелуи, поддержка и она успокаивалась.
Как-то совсем незаметно для нас двоих, мы начали жить вместе, я не хотел ее отпускать, а она не настаивала на своем уходе к себе и оставалась у меня. Спустя месяц, мы обнаружили, что в своей квартире за все четыре недели она была всего пару раз.
– Может, уже перевезешь вещи? – спросил как-то после завтрака. Тая мыла посуду, и мы разговаривали обо всем подряд.
– Ты к этому готов?
– Думаю, да, – ответил, обнимая ее со спины и целуя в шею. Она настолько органично влилась в мою жизнь, что я не чувствовал никакого дискомфорта от ее присутствия в своей квартире, хотя раньше, стоило какой-то женщине перебраться на мою территорию, я моментально начинал чувствовать себя притесненным. С Таей все было наоборот, я ощущал себя не в своей тарелке, стоило ей выйти за дверь или остаться у себя. Это было для меня удивительным.
В конце месяца произошло два события: первое, это пришло направление в клинику в Китае, и мы начали активно готовиться к поездке, а второе – бывшего Таи отправили на лечение в психиатрическую клинику. Но я отчего-то был уверен, что этот мудак талантливо симулировал, дабы избежать срока. Радовало только одно, что закрыли его там надолго.
– О чем задумалась? – я вошел на кухню и застал Таю сидящую за столом и с отсутствующим взглядом мешающую ложкой чай.
– Сегодня позвонили с работы, мне надо либо возвращаться, либо увольняться.
– Тебе нравится твоя работа? – я опустился на стул напротив нее.
– Раньше нравилась, а сейчас, я не уверена, что буду полезна пациентам.
– Тогда увольняйся, а после того, как вернемся из Китая, уже решишь, чем будешь заниматься. Насчет денег не переживай, у меня есть накопления и еще за последний проект мне должны перечислить, нам хватит.
– У меня есть небольшие накопления, так что на твоей шее я сидеть не буду, – она улыбнулась, отпивая чай, – просто сама не могу понять, чего я хочу то ли остаться в этой сфере, то ли уйти.
– Возьми паузу, и ответ сам придет. И вообще, кто-то замуж собирался, – Тая рассмеялась, наполняя кухню своим переливчатым смехом.
– Действительно, а я и забыла.
Я очень долгое время мучилась от чувства вины, я убивала себя им день за днем. И только находясь рядом с Ярославом, я начала осознавать, что Олег очень долго мной манипулировал, паразитируя на этом чувстве. Но истина в том, что манипуляциями долго человека не удержишь. Он очень продуманно давил на жалость, чувство вины, перекладывая на мои плечи ответственность за свою жизнь, ответственность за случившееся, он пытался во мне вызвать страх, и это даже ему удалось в какой-то момент. Но все это привело лишь к тому, что я устала от этого давления, устала настолько, что мне стало все равно на него, даже если он что-то с собой сделает, мне уже не будет больно. Я готова остаться в его памяти последней тварью, только лишь бы он отстал от меня, исчез из моей жизни. Эгоистично? Неправильно? Пусть так. Но зато я сохраню себя и свою жизнь в целостности и буду иметь шанс проснуться в одно утро счастливой. Ярослав был прав, человек сам ответственен за свою жизнь и каждый должен браться за штурвал своей жизни, а не проваливаться в истерику оттого, что его жизненный корабль попал в шторм и никто другой не хочет вставать у руля. В своей жизни ты должен быть капитаном корабля, чтобы иметь возможность ей управлять, а не плакать в углу оттого, что корабль разбился.
Я прислушалась к словам Ярослава и подала заявление на увольнение по собственному желанию, такого облегчения я не испытывала никогда. Домой я вернулась настолько счастливая, что готова была парить над землей. Жалея, что не сделала этого раньше.
Спустя неделю, мы были полностью готовы лететь в Китай, я видела, как тяжело Славе и насколько он переживает по поводу полета и вообще лечения. Он не говорил, но почти всю неделю, он мучился бессонницей, я просыпалась среди ночи оттого, что его не было рядом. И поднявшись с кровати, находила его на кухне за работой над проектом, хотя он давно был доведен до идеальности. Работа его успокаивала. Я делала ему чай с мятой и садилась рядом. Мы не говорили, не произносили ни слова, просто сидели рядом и этого было достаточно. Слава успокаивался, обнимал меня, и мы снова шли в постель.
Весь полет я держала его за руку, он боялся, что его накроет приступ прямо в самолете.
– Ты только не терпи, если почувствуешь, что начинается, говори сразу. Я таблетки взяла с собой.
– Конечно, – он повернулся ко мне, мягко улыбаясь и на мгновение крепче сжимая мою руку.
Наши страхи не оправдались, все прошло хорошо, и первые таблетки он принял, только выходя из аэропорта.
А вот в день операции я волновалась больше чем Ярослав.
– Тай, – он взял меня за руку, заглядывая в глаза, – ты чего? – мне было тяжело, и я не могла справиться с тревогой, и это отражалось в моем поведении.
– Страшно тебя отпускать туда, – кивнула в сторону коридора, в конце которого находился вход в крыло, где была операционная.
– Все будет хорошо. Уже поздно давать заднюю, – казалось, он совершенно не беспокоился.
– Я знаю, – Ярослав улыбнулся и привлек меня к себе целуя. А уже спустя пятнадцать минут за ним пришла медсестра и увела его готовиться к операции.
Пока шла операция я выпила столько кофе, что начала переживать, что оно закончится в местном автомате, благо, к нему кроме меня никто не подходил, мне кажется, я не за кого так в жизни не волновалась, как сейчас за Ярослава. Когда вышел врач и сообщил, что все прошло успешно, я готова была от счастья его расцеловать, едва сдержала себя, не переставая рассыпаться в благодарностях. Славу разрешили навестить завтра утром, сейчас он будет отходить от наркоза и будет под полным наблюдением врачей. Поэтому меня попросили идти отдыхать и не о чем не волноваться.
Наутро я застала Ярослава в хорошем настроении и в полной готовности к трехмесячной реабилитации.
– Привет! Ты как? – подойдя к кровати, поцеловала его и села рядом.
– Мне пока дают болеутоляющее, но даже сейчас могу сказать, что стянутости не осталось. До операции в ноге постоянно присутствовало ощущение натянутых мышц и сухожилий. А сейчас нога полностью расслаблена.
– Это замечательно. Мне сказали, что все прошло наилучшим образом.
– Да, теперь осталось подлечиться и научиться заново сгибать и разгибать ногу.
– С этим я уверена, ты справишься, – я улыбнулась, сжимая его руку в своей ладони, испытывая искреннее счастье и радость за него.
– Все благодаря тебе.
Три месяца пролетели так быстро, что я даже не поверила, когда врач в реабилитационном центре сказал, что нам осталось всего пара занятий. Но главное было в том, что Ярослав ходил без боли, без судорог, без приступов, да пока еще с тростью, и медленно, но это было временно. Мы каждый день гуляли с ним в парке недалеко от больницы и я видела, как он наслаждался своим новым состоянием. Не было привязки к таблеткам, не было страха, что случатся судороги, он был расслабленным, довольным, часто шутил и улыбался, и с каждой улыбкой я влюблялась в него все больше.
– Ты уже выбрала платье? – спросил он как-то на одной из наших прогулок. Мы уже сделали пару кругов по аллеям и возвращались обратно в гостиницу при госпитале.
– Какое платье?
– Свадебное, конечно. Помнится, кто-то мне обещал выйти за меня замуж, если я сделаю операцию, – он улыбался, а в его глазах плясали смешинки, и я не понимала, он подтрунивает надо мной или говорит серьезно. Мой ступор он расценил по-своему. – Ладно, начнем с другой стороны, – он остановился и, развернув меня к себе, взял за руку. – Ты выйдешь за меня? Это не шутка, я серьезно, Тай, – он смотрел в мои глаза, и я видела, как с каждой секундой в его взгляде нарастала тревога, но она была напрасной, потому что я уже его любила.
– Конечно, – произнесла, не скрывая улыбки.
– Ты мастер напряженных пауз, – он рассмеялся. – Я уже начал волноваться.
– Слав, – произнесла тихо, когда мы двинулись в сторону центра.
– Что?
– Я так волновалась, когда тебя отвезли в операционную. Я тогда поняла, что, даже если операция не поможет, я все равно выйду за тебя замуж.
– Я тоже тебя люблю, – он привлек меня к себе, оставляя короткий поцелуй на моих губах. Одной фразой множа во мне ощущение счастья до невероятных размеров.
В день, когда мы вернулись домой, нам все показалось каким-то незнакомым, словно это не наш родной город, да и квартира показалась нам какой-то чужой, позабытой, но одновременно привычной и родной, вроде и отвыкли, но все еще помнили, где стоят чашки, стиральный порошок и наши вещи. Странное чувство, необычное, но отчего-то приятное.
– Пойдем, завтра подадим заявление в ЗАГС?
– Пойдем, – улыбнулась, нарезая мясо и овощи на бутерброды, а Ярослав подошел ко мне и обнял, оставляя короткий поцелуй в макушку. Это незатейливое внимание ощущалось настолько теплым и уютным, что внутри приятно защемило, от ощущения полного и безоговорочного счастья.
– Я настолько счастлива сейчас, что становится страшно, – произнесла, разливая по чашкам чай.
– Надеюсь, чувства вины по этому поводу ты не испытываешь?
– Нет. Но иногда у меня возникает стойкое ощущение, что из нас двоих психолог не я, а ты, – произнесла, ставя на стол чашки и тарелку с бутербродами.– Ты очень часто задаешь нужные вопросы в нужное время, направляя меня и заставляя отслеживать, анализировать собственные эмоции.
– Видимо, это все же передается половым путем, вы заразили меня доктор, – Слава улыбался, а я не смогла сдержать смех.
Но правда была в том, что психолог из меня оказался не очень, по крайней мере, сейчас я наврятли смогла бы кому-то помочь, да и желания такого уже не возникало как раньше. Наверное, мне стоит сменить сферу деятельности. Может пойти на курсы переквалификации? Надо об этом обязательно подумать.
***
Наша свадьба была скромной, тихой, но по-своему красивой, без лишней суеты и шума, без толп гостей. Хотя и с моей стороны и со стороны Ярослава набралось человек по пять – шесть. Только близкие друзья и родные. Слава предлагал отпраздновать с размахом, мол женщины же мечтают о грандиозной, красивой, свадьбе с большим количеством гостей, ведущим, поставленными танцами жениха и невесты, пышном платье необъятных размеров и все в этом духе. Но я отказалась. Мне хотелось чего-то камерного, чтобы в тесном кругу родных, чтобы все размерено, спокойно без дурацкой шоу-программы. Хотелось удобства, поэтому и легкое белое платье в пол из воздушного шифона, не сковывающее движения, волосы уложены мягкими локонами и украшены скромной диадемой, букет с белой лилией и торжество в маленьком зале небольшого ресторана. Почти по-домашнему и с полным ощущением счастья в душе.
– Тай, а вы где познакомились-то? – Ритка уловила момент, чтобы задать вопрос, который волновал ее с того самого времени, как я сообщила ей о свадьбе. – Ты когда меня пригласила, я честно подумала, что ты за Олега собралась замуж.
– Сплюнь три раза. Олег в психушке и, надеюсь, надолго.
– Вот это поворот. А мы точно с тобой не виделись несколько месяцев, такое ощущение, что как минимум пару лет, – я рассмеялась.
– Я обязательно тебе все расскажу.
– Ловлю на слове. Вдруг там, где ты нашла этого красавца, еще есть варианты не хуже.
***
Она была прекрасна, в этом белом платье она выглядела словно ангел, сошедший с небес на грешную землю. Для меня лично она им и оказалась. И я каждый день не устаю благодарить небеса за то, что она появилась в моей жизни, таким странным способом и настолько вовремя.
– Ну, ты удивил мужик, – ко мне подошел Руслан, широко улыбаясь, протянул руку для рукопожатия и обнял, похлопав по спине. – Поздравляю! Недолго длилась твоя холостая жизнь.
– И я этому искренне рад.
– А мы рады за тебя. К работе-то вернешься?
– Вернусь, соскучился уже по вам придуркам, – улыбнулся, встречая одобрение в глазах Руса.
– А мы по тебе.
Родители были всем довольны, друг с другом общались довольно мило и где-то даже уже по родному.
Теплый вечер, приятная музыка, вкусные блюда и она рядом, я почти весь вечер не отпускал ее руку, мне хотелось к ней прикасаться снова и снова, ощущая ее тепло. Да и Тая к концу вечера, видимо, уже устала, все чаще опуская свою голову мне на плечо, поэтому около десяти вечера нас посадили в такси и отправили домой, Руслан и Рита взяли на себя обязанности позаботиться обо всем остальном.
Мы ехали по вечернему городу и ощущали себя самыми счастливыми на всем белом свете, ибо кто может быть счастливей, чем мужчина и женщина, нашедшие друг в друге целый мир.
Можно долгое время лелеять свои травмы, обиды, переживать утрату, горе и потери, можно даже потратить на это всю свою жизнь, кстати, многие это и делают, но истина в том, что пока ты носишься с этим грузом словно маленький ребенок с царапиной на пальце, показывая ее всем подряд, жизнь проходит мимо тебя. Ты самостоятельно лишаешь себя всего: любви, счастья, надежд, ты предаешь свои мечты и желания, ты жмешь стоп-кран, ставишь свою жизнь на паузу. А смысл в том, что любая наша боль – это опыт, урок, это еще одна ступень для того чтобы сделать шаг вперед в своей жизни. Стать лучше, мудрее, узнать себя с другой стороны. Любую боль надо прожить, прочувствовать, осознать и отпустить. Отпустить, чтобы иметь возможность дышать и жить дальше, иначе, она будет всю жизнь висеть тяжелой гирей на твоих руках и ногах, лежать тяжелой ношей на твоих плечах, не позволяя чувствовать этот мир и управлять своей жизнью.
Я сижу в кресле с книгой в руках и изредка смотрю на Ярослава, который настолько увлечен новым проектом, что уже третий час сидит за своим рабочим столом и понимаю, насколько же нам с ним повезло. Повезло встретить друг друга, стать тем плечом и опорой которой нам не хватало, чтобы вынырнуть из этого омута безысходности обратно в жизнь, со всеми ее горестями, радостями и, несомненно, счастьем, пусть порой маленьким, но встречающимся в каждом новом дне.