В начале было Слово…

Вдох-выдох. Выдох-вдох. Пробую подышать через правую ноздрю, потом — через левую.

Троглодиты не спеша огибают озеро и приближаются к нам.

Татьяна визжит и тянет меня за руку. Она — комсомолка, спортсменка и просто красавица. Может и убежит.

У меня шансов нет. Надо было ходить на физкультуру. Да и куда бежать-то? И есть ли вообще выход из радиоактивной пещеры?

Но и стоять, хлопая ресницами, не хочется. Я отламываю сиреневую сосульку и представляю итальянский алфавит. Буквы, будто дразнят меня, вспыхивая огнем.

Я черчу сталактитом зигзаг. «Дзетта» — последняя буква итальянского алфавита. Мне становится легко и весело.

Троглодиты подходят все ближе. Когда нас разделяют метров десять, Татьяна визжит, не стесняясь:

— А-а-а! Зеленые лягушки! Мама! Спасите! Ёшкин кот, Санек, сделай что-нибудь.

Я сжимаю сталактит так крепко, что ладонь пронзает боль.

«Дзетта»!

Пять метров.

Три метра.

«Дзетта!»

Гори все синим пламенем!

Вдруг сталактит загорается, только не синим пламенем, а фиолетовым.

Я бросаю его в толпу троглодитов.

— Стоять! Он же — синкретист.

Кто это говорит? Таня? Нет, блондинка-троглодит. Ничего себе. Кажется, она знает русский. А, может, это я понимаю местный язык.

Вдох-выдох. Я представляю, что передо мной толпа школьников. Противных детишек, которыми, впрочем, можно руководить. Пригрозить двойкой за четверть или жалобой директору.

Кстати, кто такой синкретист?

— Привет. Меня зовут Александр, для друзей — Санек, а это — моя однокашница Татьяна, — я стараюсь, чтобы голос звучал ровно и твердо.

Если детишки почувствуют неуверенность, они вас порвут. И никакие угрозы и жалобы завучу не помогут.

— Ты — синкретист? — теперь блондинка не утверждала, а спрашивала.

— Ну да. Мы — чужеземцы из другого мира. Провалились в дыру.

— Вам нельзя здесь долго находиться, — мирно сказал лысый троглодит, который стоял рядом с блондинкой. — Воздух подземелий губителен для людей. Максимум неделю можете пожить, а лучше пару дней.

Я выдохнул. Вон какие разумные речи ведет этот черепашка-ниндзя.

Взял Таню под руку и почти силой приволок к троглодитам.

Блондинка улыбнулась и стала настолько хорошенькой, насколько может быть черепаха на двух ногах и с чешуйчатыми пластинками на щеке.

И все же я поймал себя на том, что привыкаю к ее внешности. Все мы — люди, даже троглодиты.

— Мы — чужеземцы и заблудились в ваших пещерах, — повторил я. — И я — не синкретист, а только учусь.

Блондинка просияла:

— Это же чудесно. Значит, будем учиться вместе. Я как раз собиралась послезавтра выступить в путь. Скорее всего, провалю экзамены, но для троглодитов есть специальные квоты. Мы же малочисленный народ.

Я окинул взглядом ее стройную фигурку в бархатной юбке до колен и таком же пиджаке. На грудь смотреть не рискнул. Кто их знает, этих троглодитов, а вдруг сочтут невежливым деревенщиной и утопят в подземном озере.

Таня, как вечная отличница, подняла руку:

— Что такое синкретизм?

Мне захотелось ущипнуть ее за руку, а лучше — за грудь четвертого размера.

Но троглодитша ответила на удивление вежливо:

— Синкретизм — это изменение реальности за счет совмещения разнородных материй.

Понятно, что ничего не понятно.

Наверное, она только что прочитала определение в учебнике, если, конечно, у троглодитов есть книги.

— Я — Ульрика, принцесса клана глухих и твердых, ветвь золотисто-зеленых. И я предлагаю вам кров и защиту, пока мы не прибудем в Школу.

Я уточнил:

— И еду? В желудке с утра пусто. То школьнички, то физра, то ваша дыра, пообедать некогда.

Ульрика улыбнулась и потрепала меня по щеке:

— Да, красавчик. Сейчас придем в замок, и вас сразу накормят. Наша пища почти не отличается от той, к которой привыкли люди. Если только повышенным содержанием кислорода и железа для того, чтоб выдержать местный воздух.

Красавчик! В первый раз в жизни я услышал комплимент своей внешности и от кого? От девицы с зеленой кожей и фиолетовыми глазами.

И все же на душе потеплело.

Но скорее не от слов Ульрики, а от ее обещания скорого обеда.

Троглодитша зачерпнула в пригоршню воды из озера, затем выкрикнула что-то похожее на «Фау».

И воды расступились, будто перед евреями, которые убегали от фараона.

Вот он, синкретизм в действии.

Перед нами возникла лестница, ведущая вниз. Странно, я ожидал, что троглодиты живут ближе к поверхности.

Ульрика сделала приглашающий жест и улыбнулась. На секунду мне стало жутко от ее ощеренных мелких зубок. А вдруг заведет в недра земли и убьет? Или продаст на опыты? Или принесет в жертву? Кстати, интересно, какая религия у этих любителей синкретизма.

Однажды на паре по философии препод сказал нам, горемычным филологам: узнай, чему поклоняется народ, и ты обретешь над ним власть, проникнешь в его сердце и душу.

Впрочем, это успеется. Как говорила Танюха: главное не родить и не умереть. Иными словами, нам сейчас надо как-то выжить в новом мире и желательно без потерь. А еще очень надеюсь, что трогодитам не нравятся человеческие женщины.

Эй, большие черепашки, хватит смотреть на Танины сиськи. Нам вообще-то обещали защиту. Хотя не знаю, что входит в их понятие о безопасности. Да и вдруг для троглодитов групповой секс с чужеземкой — одна из форм гостеприимства.

Не родить и не умереть. Держись, Танюшка. А я пока постараюсь подлизаться к Ульрике:

— Какая у вас живописная страна!

— Да? — троглодитша оглянулась на каменную лестницу, которая никак не кончалась.

Я попытался зайти с другого бока:

— Значит, решили стать студенткой? И что дает обучение в Школе синкретизма?

Ульрика посмотрела на меня, как на дурачка и выдохнула:

— Жизнь!

Тогда я закрыл рот, и некоторое время мы шли молча.

С моей неуклюжестью только не хватало навернуться на каменной лестнице. Спорим, в этом мирке и хирургов нет. Вот попадешься к какому-нибудь костоправу, а точнее, костолому и пиши пропало. Зато на всю жизнь освобождение от физкультуры.

Наконец, лестница кончилась, и Ульрика толкнула свежевыкрашенную зеленую дверь в скале.

Встала, выпятив грудь, чтобы пропустить вперед свой отряд, затем меня и Татьяну.

А когда аккуратно закрыла за собой дверь на ключ, то улыбнулась:

— Ты был прав, чужеземец. У нас и вправду живописная страна.

Мы стояли у подножья гор, напоминавших Альпы. Солнце слепило глаза и хотелось зарыться в душистую траву. Рядом паслись коровы. Пели птицы, и журчал ручей.

И тогда-то я подумал, что лежу где-то в наркоманском притоне, оглушенный завистливыми курсантами. Потому что не бывает троглодитов, которые живут в пасторальной деревне и пасут фиолетовых коров.

Я ущипнул себя почти до крови и начал повторять немецкий алфавит с конца.

— Не поможет, — вдруг шепнула Таня. — Ты говоришь на древнесаксонском?

— Да откуда? Мы только на третьем курсе.

Но я закрыл глаза. Замелькали древние письмена, и будто наяву я услышал скрипучий голос столетней лекторши. Спасибо, Клавдия Ивановна!

Только бы вернуться домой… Обещаю, что никогда больше не буду прогуливать ваши пары.

А когда я открыл глаза, то понял, что иллюзия развеялась. Передо мной стояла Ульрика с кислым лицом. И никаких тебе Альп с коровами и пастухами.

Я просто не люблю горы!

— Это была небольшая тренировка в синкретизме, — пояснила троглодитша. — Хоть нам и положены квоты, я планирую сдавать вступительные экзамены. А еще… Еще ты сказал, что у нас живописная страна.

Я замялся:

— Так она и правда, живописная.

— Мы еще толком ничего не успели посмотреть, — вступила Татьяна. — Но замок у вас впечатляющий.

Я оглянулся и ахнул. Действительно, ничего подобного мы прежде не видели.

Горы в подземельях — это не иллюзия, хотя растительный мир не радовал глаз. Пара чахлых кустарников на голых скалах. Я даже вздохнул, вспомнив об альпийских лугах.

Дворец троглодитов был выдолблен прямо в скале. Вот металлов тут было в избытке, наверное, троглодиты — главные конкуренты гномов, если, конечно, в этом мире живут низкорослые человечки в красных капюшонах.

Я попытался найти на небе солнце, но увидел только смыкавшиеся пики гор.

— Ты, кажется, проголодался, да, Аль? — усмехнулась троглодитша. — Идем скорее, а то обед остынет.

Я поморщился от такого вольного сокращения моего имени, но Ульрика развернулась и зашагала в сторону скалы.

И что теперь? Нам придется пешком забираться по отвесному склону? Тогда мне точно полагается автомат по физкультуре.

К счастью, цивилизация троглодитов изобрела подъемники, и мы добрались до замка, а точнее, до небольшого поселения в скале, за несколько минут.

Во время подъема я разглядел барельефы на стенах с изображением сражений троглодитов с людьми, а также портретами королей с глазами из изумрудов.

Мы шли по галереям, богато украшенным малахитом, рубинами и другими породами камней, названий которых я не знаю. Троглодиты, занятые работой, махали руками своей принцессе и улыбались.

В основном они занимались добычей и обработкой полезных ископаемых, но нам встречались и ткачихи, пасечники, садоводы и ювелиры.

Наконец, мы пришли в гигантский зал, где готовили еду. Готовили в промышленных масштабах. У меня мушки замелькали в глазах от конвейера с едой и множества зеленых рук.

Принцесса подошла к толстой троглодитихе, которая выглядела, как типичная повариха, лишь одеяние было коричневым с золотистыми вставками на рукавах и на вид бархатным. Наверное, эта ткань у них на пике моды. Ульрика что-то быстро ей зашептала.

Троглодитиха кивнула и вышла.

Вернулась она через несколько минут с подносом.

Я залюбовался, но не едой, которая выглядела, как стандартное мясное рагу, а столовыми приборами из хрусталя. Изумрудные каемочки у тарелок, кубки переливаются всеми цветами радуги, рюмочки, меняющие размер. Вот это у них общепит!

Нашим рестораторам есть, чему поучиться у черепашек.

— Сначала выпейте витаминный коктейль, — предложила Ульрика. — Он подстегнет иммунитет и поможет быстрее привыкнуть к подземному климату.

Да, спиртом отдает, но могло быть и хуже. Мы с Таней быстро опорожнили кубки и принялись за рагу.

Лучше не задумываться, из чего оно приготовлено, а в целом пойдет. Жаль, хлеба не предложили, но, наверное, в подземельях не произрастает.

Ульрика вяло ковырялась в таком же рагу — хорошо, травить не собирается. Но кулинария точно не является сильной стороной троглодитов.

В первые минуты обеда я пытался поддержать светскую беседу, но принцесса отвечала односложно, а потом и вовсе предложила пройти в отведенные покои.

Я ожидал увидеть будуар, украшенный золотом или, на худой конец, розовым мрамором, но принцесса провела меня в простую комнатку с каменными стенами, больше похожую на темницу.

— Это же всего на пару дней, — лицо троглодитши приобрело виноватое выражение. — Покои уважаемой Танны находятся в конце коридора, розовая дверь слева. А теперь я вас покину, располагайтесь. Возможно, завтра смогу найти комнаты, достойные моих гостей из чужого мира.

Мы с Таней хором поблагодарили принцессу и заверили, что нас все устраивает.

Ульрика улыбнулась, присела на каменное ложе и сжала мою руку:

— Сладких снов, Аль! Пусть вас ничто не тревожит.

Затем подалась вперед, так, что я рассмотрел высокую грудь в вырезе. К сожалению, такую же зеленую, как и сама троглодитка.

Это она ко мне клеится? Серьезно?

— Значит, мы в безопасности в вашем королевстве? — спросила Таня.

Эх, обломала такой момент! Надо же было ей влезть с неуместными вопросами.

Ульрика мгновенно поднялась на ноги:

— Да, вам не о чем волноваться. Отдыхайте, а если чего-то захотите, достаточно позвонить в колокольчик. Кстати, в буфете есть еще бутылка с коктейлем для успокоения нервной системы. Спокойной ночи!

— Спокойной…

Не успел я договорить, как троглодитка повернулась на каблуках и выскользнула за дверь. Неужели, застеснялась Танюхи?

Я растянулся на матрасе, неожиданно мягком и удобном. Одногруппница присела на край кровати, и мы немного поговорили. Совсем немного, потому что нас обоих заклонило в сон. Видимо, сказалось нервное напряжение прошедшего дня. Или же в коктейль троглодиты добавили нехилую дозу спирта, чтобы чужеземные гости расслабились и не буянили ночью.

Таня попрощалась, а я уснул, даже не успев поразмыслить о произошедшем.

Впрочем, уже через три минуты подскочил на кровати. Меня разбудил женский крик.

Сначала я лишь выглянул из комнаты. Нечего выходить в темноту — и без меня разберутся. Слабоумие и отвага вознаграждаются лишь в романтических фэнтезийных романах.

Кричала Таня. Вернее, уже хрипела, прижатая к стене двухметровым троглодитом. Тот одной рукой сжимал ее грудь, а другой придерживал за шею.

Что это за игры в стиле БДСМ с удушением?

И как поступить простому филологу? Ударить троглодита, попробовать поговорить, а может, присоединиться?

Я вошел в свою комнатушку и закрыл дверь на щеколду. Затем начал трезвонить в колокольчик. Как сейчас прибежит горничная двух метров в высоту и ширину, как задаст шваброй распоясавшемуся слуге. Или конюху, или повару, кем там трудится мускулистый троглодит?

Не буду же я с ним драться. Я — филолог, а не супергерой.

Подошел к двери и прислушался. Таня тихо постанывала в руках троглодита. Может, ей нравятся огромные чешуйчатые мужики с маленькими сальными глазками?

О вкусах не спорят.

Я мысленно усмехнулся: самая красивая девчонка факультета и по совместительству главная недотрога, отшивающая парней вроде меня, извивается в объятьях инопланетной твари. Так ей и надо!

И все же я приоткрыл дверь и выглянул. Эх, вовсе не от удовольствия Татьяна стонет. Да он ее сейчас задавит своей тушей!

Свирепая горничная, вооруженная шваброй, что-то не спешила спасать мою одногруппницу. Дело принимало скверный оборот.

Если сейчас я не заступлюсь за Таню, то когда мы вернемся в наш мир, весь институт узнает о том, что я трус и слабак.

Но что я могу против этого монстра!

Я еще сильнее затряс колокольчик и заорал в полный голос: «Пожар! Горим! Спасите!»

Троглодит ослабил хватку и обернулся на меня. Таня попыталась вдохнуть, но вместо этого затряслась в рыданиях.

Я ожидал, что чудовище размажет меня по стене, но троглодит миролюбиво сказал:

— Иди спать, парень, а то своими завываниями весь отсек перебудишь. За девчонку не волнуйся. Как видишь, я могу ей дать то, на что ты не способен.

— Отпусти, — прохрипела Татьяна, видимо, насильник немного повредил ей связки.

— Уверена? — троглодит сжал ей грудь.

Девушка поморщилась. В ее глазах стояли слезы.

— Уходи, — повторил монстр. — Я дам твоей подружке то, что она хочет. На самом деле хочет, и никто мне не помешает. Сегодня ночь Лесного бога, и все наши гуляют в парке. Замок пуст. Ори, сколько влезет. Так что на сегодняшнюю ночь она — моя.

Таня подняла голову, и я увидел, что слезы на щеках высохли.

— Какой парк может быть в скале? У вас тут сплошные нелепицы и несовместимости.

Молодец, девочка, заболтай его. Вдруг передумает насиловать и отпустит.

Троглодит сжал ее подбородок двумя пальцами и приподнял, заставляя взглянуть в глаза:

— Да, в скалах почти нет растительности. Парк создали синкретисты. Лучшие синкретисты нашего клана.

А затем он впился губами в губы Тани.

Я все же набрался смелости и подошел к троглодиту. Несколько раз сжал кулаки, вспоминая уроки тхэквондо. Говорил же мне сенсей, что не надо лениться и прогуливать тренировки. Постараюсь настроиться и представить себя на татами.

Закрываю глаза и делаю глубокий вздох. Этого странного мира не существует. Я дома, стою в спарринге со своим лучшим другом. Именно, что стою. В защите, прикрываясь руками, а ногами парирую его удары. Не могу я биться с приятелем, которого знаю с пеленок. Даже на тренировке по тхэквондо боюсь причинить боль, ударить слишком сильно…

До сих пор в голове его насмешливый голосок: «Санек, что за балет? Тебе надо идти в институт благородных девиц, ты и сам, как девчонка».

Это была моя последняя тренировка. Получилось, как и предсказывал друг. Через несколько лет я поступил на филфак — в институт для девиц. Правда, не мне судить об их благородности и целомудрии.

Открываю глаза. Бью троглодита с бокового! Я — не слабак, а, может, все же слабак?

Чудовище оторвалось от Тани. Наши глаза встретились. И, к сожалению, я не увидел в его взгляде ничего, кроме насмешки и пренебрежения.

Троглодит даже не соизволил ответить на мой удар. Он вернулся к губам Тани, и огромные ручищи заскользили по ее телу — по груди, талии, попе…

К глазам подступают слезы. Но не время быть слабым.

Я еще крепче стиснул руками колокольчик. Глиняный колокольчик, который принадлежал стихии Земли. Глина, лес, Ночь древнего Лесного Бога.

Мне бы сейчас хоть веточку в руки… Хоть листочек. Но откуда он в городе, выдолбленном в скале?

Почему я об этом думаю? Такого не бывает. Я — обычный девятнадцатилетний парень, студент филологического факультета, который уснул в автобусе, переутомившись от педагогической практики.

Да только сейчас мою одногруппницу трахнет огромной елдой чешуйчатый двухметровый троглодит.

Правой рукой я звонил в глиняный колокольчик, левой крутил в руках деревянный крестик.

Мне нужен аварский алфавит! Буква «Кье»!

Нет сил кричать, горло горит, как у придушенной Татьяны.

Я шепчу:

— «Кье»!

Сначала ничего не меняется.

Я произношу громче:

— «Кье»!

Таня вдруг встречается со мной взглядом и повторяет:

— «Кье», «Кье»!

Троглодит уже заканчивает прелюдию, если это была она. Он стянул футболку с моей одногруппницы.

Какой ужас! Не замечал, что Таня не носит бюстгальтер. Или она его не надела только сегодня по закону подлости?

Троглодит отстраняется от Татьяны и смотрит на нее с довольной улыбкой. Да, там есть на что посмотреть: грудь четвертого размера стоит, как два мяча для волейбола.

— «Кье»!

Я хочу обрести силу, чтобы размазать по стене этого чертового троглодита. Я ненавижу себя за то, что учил алфавиты вместо того, чтобы ходить на тхэквондо.

Троглодит отходит еще на полшага, рассматривая грудь девушки. Он уже не торопится и растягивает удовольствие.

Таня распрямляет спину и даже кажется немного выше. И все же, какая она маленькая, особенно в сравнении с двухметровым монстром.

— «Кье»! — голос Татьяны крепнет. — Не подходи ко мне!

Ну, где же сила? Я же попаданец, по законам жанра я должен угрохать этого урода одной левой.

Сила в буквах. Сила в словах. Сила в синкретизме.

Между Татьяной и троглодитом вырастает деревянная стена.

Слишком мало для защиты… Мне страшно. Наверное, впервые с момента попадания в этот мир.

Троглодит бухается на колени, затем заваливается на бок.

Я подхожу к нему и трясу за мощное плечо:

— Эй, чувак, ты потерял сознание?

Татьяна стоит за деревянной стеной, не шевелясь.

Я поглаживаю крестик: если Бог есть, то это Лесной бог, защитник девичьей чести.

Троглодит не реагирует на мои действия, и я обливаю его кувшином холодной воды.

Он очнулся, но вставать не торопится, только стонет и хнычет:

— Синкретисты, синкретисты… Умоляю, не говорите принцессе. Умоляю.

Таня не шевелится. Видимо, еще не отошла от шока, хотя ясно, что в таком состоянии насильник не обидит и сопливого троглодёнка.

Я мечусь то к поверженному чудовищу, то к остолбеневшей одногруппнице. И решаю сначала все же помочь подруге.

Кое-как натягиваю на девушку свою толстовку. Ее порванная футболка теперь годится только для мытья полов в замке. Надо будет попросить кастеляншу выдать нам хоть какую-то одежду. Затем беру Таню под локоть и тащу в спальню:

— Милая, хватит изображать «стояние Зои». Тебе надо лечь. А с зеленым придурком я сейчас разберусь.

Девушка упирается. Какая она тяжелая, хоть и маленькая. Видимо, сиськи весят под два килограмма каждая.

Наконец, я довожу одногруппницу до ее покоев и укладываю в постель. Она выглядит такой несчастной и беззащитной. Это уже не та гордая отличница, которая посылала всех студентов, никого не подпуская к своему телу.

Я пытаюсь застегнуть толстовку на ее груди. Не сходится, зато в плечах кофта болтается. Ничего, ей в моих шмотках не на бал идти, а пережить одну ночь. Всего одну тяжелую ночь.

Укрываю одеялом, подтыкая со всех сторон, как делала мама в детстве. Только целовать ее не буду, не хватало нам здесь еще одной деревянной стены. За такие изменения архитектуры замка Ульрика нас по головке не погладит.

— Спи, ты в этом гнездышке в полной безопасности, — говорю я Тане, обращаясь с ней, как с ребенком.

Филологов учат куче бесполезных вещей: древним языкам, на которых никто не говорит. Философии, о которой все забыли. Картине мира, которая давно устарела.

Но никто не учит словам для девушки, которую едва не изнасиловала инопланетная чешуйчатая тварь.

Я тихо закрываю за собой дверь, попутно отмечая, что девушке выделили куда более приличную комнату, чем мне. А я-то думал, что смог покорить сердце Ульрики. Размечтался…

Троглодит на том же месте. Он в сознании: плачет и бьется в судорогах.

Я легонько его пинаю, вымещая остатки страха и злости. А так не привык никого бить, даже насильников. Пацифист по призванию. Гуманитарий по прихоти судьбы.

Нет у родителей денег на топовые вузы и востребованные специальности.

— Как тебя зовут? — я делаю попытку поднять троглодита, но безуспешно. Сил так и не прибавилось.

— Лот, Ваше Синкретство.

— Ваше Сиятельство, — поправляю этого невежу.

— Вы же господин синкретист, поэтому Синкретство, — настаивает троглодит. — Простите, умоляю, только не говорите принцессе. Я год в должности телохранителя, на женщин времени нет, а в отгулы не отпускают. Ульрика чего-то боится. Слухи ходят по королевству о разных…

Я рявкаю:

— То, что женщин не видишь — это не оправдание! Всегда есть возможности для… хм… самостоятельной работы. Я же как-то справляюсь, хотя мне в сто раз тяжелее, чем тебе. Учиться в окружении ста красавиц, которые тебя не замечают — вот это испытание для нервов. А у тебя тут и соблазнов нет. Одни зеленоватые толстухи в париках. Одна принцесса — вроде ничего, после двух кальянов потянет.

— Господин синкретист, умоляю, не рассказывайте Ульрике, — повторил Лот. — Я не знал, что вы — гости из другого мира. Думал, очередное отребье, которое пригрела наша добродушная принцесса. Я отплачу… Отдам половину денег, скопленных за год на службе. Или же защиту.

— От кого это? В школу мы пойдем караваном, вместе с Ульрикой. Нам ничего не угрожает.

— В критической ситуации телохранители вспомнят о вас в последнюю очередь, — покачал головой Лот. — Если на кону жизнь принцессы, вас свои же и оглушат щитом, чтобы не орали. А я обещаю защищать тебя и твою подругу.

— Но сначала позаботишься о себе и принцессе? Тогда нас тысячу раз прикончат.

— Ты просишь невозможного, — вздохнул троглодит. — Ладно, я обещаю, что в первую очередь буду защищать принцессу, потом вас и себя.

— Договорились, — я протянул Лоту руку для пожатия.

Тот взглянул на меня с недоумением и исчез в темном коридоре.

Я завистливо вздохнул. Наверное, сейчас снимет стресс бутылкой троглодитского вина, если чешуйчатые, конечно, его варят. Или подцепит красотку на празднике.

А я лягу спать, как и всегда, в одиночестве. Буду вертеться с боку на бок, не в силах уснуть и раздумывая о фантастических событиях прошедшего дня.

Хотя у меня есть проверенное средство: алфавиты разных языков. Как выяснилось, они помогают не только от бессонницы, но и в самых безнадежных ситуациях.

Мне снились огромные черные птицы в сером небе. Я наблюдаю за ними и что-то пытаюсь вспомнить. А может, задать вопрос, но кому?

И вдруг небо падает на меня. Начинается землетрясение, я готовлюсь к смерти, которая все расставит по местам. Кто я? Студент иль синкретист? А может, я валяюсь в коме, и троглодиты, и магия, и город, выдолбленный в скале — лишь плод воображения умирающего мозга.

— Да вставай же, дурень! Нам завтрак принесли, — кто-то трясет меня за плечо, прижав к лицу две подушки.

Танюха и ее огромная грудь. Так вот, почему мне снилось землетрясение и падающее небо.

С утра настроение на нуле, и я ворчу:

— Ты ненормальная? Хватит наваливаться. Сейчас придушишь меня своими сиськами.

Таня подскакивает, как ошпаренная, и пересаживается на край кровати:

— Значит, я толстая. Ах ты, хамло малолетнее.

Я ныряю под одеяло и шепчу:

— Не толстая, а аппетитная.

Да, я самоубийца.

На меня обрушивается удар, от которого ребра прилипают к спине. Троглодитские подушки в разы тяжелее земных. В них что, камни запихали?

Второй удар приходится по спине. Танюша разбушевалась. Я ору и пытаюсь дать ей сдачи.

Но девушка оказывается проворнее и забирается мне на спину, продолжая колошматить подушкой.

Я молю о пощаде:

— Танечка, ты самая красивая в мире. В этом уж точно. Не бей меня, умоляю.

Та сжаливается и слезает с меня.

А вдруг ловлю себя на мысли, что был бы не прочь продолжить нашу возню в кровати. Надо когда-нибудь взять реванш и подмять одногруппницу под себя.

Возможно, даже в нашем мире. Мы же вернемся?

Татьяна протягивает мне кувшин:

— Выпей и умойся. А то выглядишь, как алкаш после недельного запоя.

Я не обращаю внимания на колкость. В конце концов, Таня хорошо держится для девушки, которая попала неведомо куда и которую чуть не трахнул огромный чешуйчатый троглодит.

Даже слишком хорошо.

— Что ты говорила насчет завтрака? Там каша?

Таня качает головой:

— Не совсем. Сам попробуй. Я уже поела.

Я с опаской тыкаю пальцем в нечто, напоминающее кусок мяса. Затем зачерпываю холодное варево, нечто среднее между кашей и салатом. Так и есть. Неизвестные травы, перемолотые до состояния крупы.

Вполне съедобно. По крайней мере, живот после знакомства с троглодитской кухней не болел.

— Через час нас ожидают в агатовом зале. Состоится аудиенция с принцессой, — сообщает Таня.

Я отхлебываю напиток и разглядываю кувшин. Красивый, изготовлен из фиолетового полудрагоценного камня. Аметист? Но разве из них делают посуду?

Затем смотрю одногруппнице в глаза, и та отводит взгляд. Так и хочется взять ее за подбородок и приказать ответить на все мои вопросы.

— Почему ты такая спокойная и рассудительная? Слишком спокойная для попаданки в другой мир. Что ты скрываешь, Танюшка? Может, знаешь, как нам выбраться отсюда? Я так понимаю, ты что-то слышала о синкретизме.

Девушка вскакивает. И я инстинктивно закрываюсь руками: еще как начнет опять драться подушкой.

— Спокойная? Спокойная?! Да знал бы ты, чего мне это стоит! Я полночи рыдала от ужаса, а еще полночи придумывала план, как нам отсюда выбраться. Мне очень-очень страшно. Так страшно, что тошнит. А еще больше давит мысль, что мы тут живем из милости троглодитов. И они могут с нами сделать все, что захотят. Пока мы ценные пленники, будут кормить своим варевом и вежливо разговаривать. А как надоедим, бросят в темницу, закуют в цепи или сотворят, что похуже…

Я подсел ближе и погладил Таню по плечу:

— Мне тоже очень страшно. И я вдруг понял, как мне дорога наша жизнь. Студенты, надоедливые школьники, преподы-зануды. А еще я люблю заучивать алфавиты, играть в комп и смотреть аниме.

Таня захихикала:

— Какое аниме? Хентай? А у тебя девушка есть? Была хоть одна? Или ты не целованный ходил по нашему филфаку — обители благородных девиц?

— Обязательно поцелую каждую девушку на нашем факультете, как только вернемся. Расскажи, откуда знаешь про синкретизм?

— Из лекций по философии. Надо было их посещать, а не прогуливать, — усмехнулась одногруппница. — А вместо этого ты смотрел хентай, лежа на диване и…

— Ладно, ладно, расскажи уже, как было.

— Да нечего рассказывать, — пожала плечами Татьяна. — Я вообще-то не люблю «капустники», студвёсны и прочие общественные мероприятия. Но на одно меня все же затащили. С парнем рассталась: так плохо было, что жить не хотелось.

И вот сидим мы на чьей-то грязной кухне впятером. Я глушу шампанское, уже вторую бутылку приканчиваю. Подружка, с которой пришли, в это время хлещет воду. Она непривычна к алкоголю. На табуретке в углу примостилась парочка, слившаяся в поцелуе. На столе восседает наша староста и вещает что-то о взносах в профсоюз.

— Серьезно? Даже пьяная в дрова?

— Именно. Ответственная девушка.

А затем пришел он. Странный. Чужой. Одет в мешковатый костюм, будто из шестидесятых годов, на голове — шляпа с полями. Отобрал у меня бутылку шампанского, налил чаю. Как сейчас помню, «Гиту». Крепкий получился, в голове сразу прояснилось. Обнял за плечи и сказал, что не стоит плакать о мудаке и предателе. А затем начал толковать о синкретизме. Якобы если совмещать несовместимое или наоборот подходящее идеально, то можно менять реальность.

Я посмеялась, конечно. Что за старая магия на новый лад? А он включил магнитофон, налил мне еще чайку и приказал взглянуть в чашку. Да, приказал, и я послушалась. В этом чужаке в шляпе была сила и власть.

И я увидела этот город, выдолбленный в скале. И не только его. Лабиринты и замки, дремучие леса и луга, странных существ с длинными ушами, сказочные домишки, говорящих животных и даже единорогов. Да целый мир увидела!

— Ты вроде не девственница, — я попытался пошутить. — Приручить единорога не сможешь. А вот я, может, и сгожусь. Ладно, извини. Что было дальше?

— Да ничего. Он предложил пойти с ним. Говорил, что мне здесь не место. Он же твердил о синкретизме, умолял запомнить это слово, если вдруг передумаю. А потом… Потом, проснувшись с жуткого похмелья, я убедила себя в том, что чужака в шляпе не было. Меньше пить надо.

В дверь постучали. Деликатно. Даже робко, я бы сказал.

На пороге стоял Лот, теребивший в руках фуражку. Уж не знаю, как называются головные уборы телохранителей принцессы.

— Доброе утро, господа синкретисты. Вас ожидает принцесса в агатовом зале.

— Привет, — я жестом пригласил троглодита войти. — Объясни нам, где это.

— Я провожу, сами вы заблудитесь в подземных переходах, — Лот стоял на пороге, потупив взгляд.

Видимо, совесть гложет.

Таня вышла из комнаты, делая вид, что не замечает его.

До агатового зала идти было долго, и я успел полюбоваться стенами, украшенными сверкающими камнями. В основном полудрагоценными — яшмой, аметистом, халцедоном, сердоликом, но попадались также изумруды, рубины и алмазы.

Когда мы вошли в агатовый зал, у меня захватило дух. Зря Ульрика переживала, говоря о красоте своей страны. Пусть нет в ней альпийских лугов и гор Кавказа, нет ласкового моря, солнца и величественных дворцов. Зато есть подземелье и его дары.

Я как-то был в залах Эрмитажа, отделанных полудрагоценными камнями — малахитом, агатом, яшмой. Так вот, убранство замка Ульрики затмевало богатство и роскошь бывшей резиденции русских царей.

Таня тоже была поражена и озиралась по сторонам с открытым ртом. И все же не вязалась эта красота с простой пищей, которой нас угощали.

Принцесса склонилась перед нами в изящном поклоне. Эх, неправильно. Это же мы должны были сделать реверанс.

— Приветствую дорогих гостей и уважаемых синкретистов. Как вам спалось? Вкусен ли завтрак?

— Все замечательно, спасибо, — ответил я, потирая ушибы от тяжеленной подушки.

— Тогда должна сообщить, что завтра, в пять утра, мы выезжаем в Школу синкретизма. Думаю, даже таким одаренным людям есть, чему поучиться.

Мы с Таней кисло переглянулись. Есть, конечно. Мы вообще ничего не умеем и колдуем лишь по счастливой случайности и воле богов.

— Вам выдадут дорожную одежду и оружие, — продолжала принцесса. — Вы согласны? Вопросы есть? Может, отвести вас назад, к озеру?

— Нет, нет. Мы поступим в Школу Синкретизма и будем учиться вместе с вами, Ваше высочество, — заулыбалась Таня. — А оружие-то нам зачем?

— Потому что дороги очень опасны. И вам придется использовать меч или кинжал, чтобы постоять за себя, — принцесса улыбнулась в ответ. — Лот даст вам пару уроков фехтования, не волнуйтесь. Я же вижу, что вы пока еще владеете магией синкретизма… недостаточно хорошо, хотя и имеете большой потенциал.

— Ага, разбежались. Сейчас как начнем мечом махать, всех врагов распугаем, — прошептала одногруппница мне на ухо.

— Вы что-то сказали, Танна?

— Меня Татьяной зовут или просто Таней. Неужели ваши доблестные телохранители, — девушка кивнула на Лота, — не смогут защитить нас? Или они способны только девушек насиловать?

Я дернул Таню за руку. Нечего троглодитке знать о нашей стычке с Лотом.

Но Ульрика опять улыбнулась и присела в реверансе:

— Телохранители принцессы должны охранять принцессу. А господа синкретисты, одаренные высшей магией, пусть решают свои проблемы самостоятельно. И позволю дать вам совет: не стоит афишировать, что вы из другого мира. У нас не слишком любят инородцев. И лучше бы вам привыкнуть к новым именам. Аль и Танна — звучит неплохо.

Я еще крепче стиснул Таню за руку.

Подошел к Ульрике и поклонился. Конечно, получилось неуклюже, но я же старался.

— Благодарю Вас, принцесса, за приют, доброту и ваши советы. Конечно же, мы завтра выезжаем вместе с вами.

Улыбка Ульрики стала еще шире, и она протянула мне чешуйчатую руку, которую я, морщась, поцеловал.

— До завтра, дорогие гости! По всем вопросам обращайтесь к Лоту.

Таня закатила глаза и молча вышла в коридор.

А троглодит вздохнул:

— Говорил же, никто не будет вас защищать, если что случится.

— Так может, ничего и не случится. Нечего прежде смерти помирать.

— Может, и нечего. Но на Лесного бога надейся, а сам не плошай, — покачал головой Лот.

Затем он провел нас в гардеробную и оружейную. Где мы выбрали себе странные наряды по меркам Земли — сапоги с высоким голенищем, похожие на обувь для верховой езды, теплые кафтаны, застегивающие у горла, и штаны, расцветкой напоминающие камуфляж. Таня долго ругалась, пытаясь найти что-то подходящее для своей пышной груди, пока я ее не пристыдил:

— Хватит уже! Ты же филолог!

— И что? — Таня поджала губы. — Уж и поругаться нельзя на великом и могучем?

— Материться будешь в зале для фехтования, когда троглодит из нас дух выбьет. Ты же не дала, поэтому он — грозен и зол.

Таня пожала плечами, и первая пошла в зал, где стала быстро разминать кисти.

Я уже заметил, что она предпочитает нытью действие.

Впрочем, наша первая тренировка оказалась не такой уж и страшной. Правда, в основном матерился я, потому что именно меня Лот выбрал грушей для битья. И на мне показывал все приемы.

Таню он как будто бы опасался…

Вы когда-нибудь сталкивались с сонным параличом? Жутким состоянием между сном и явью, когда не можешь пошевелиться, но все чувствуешь и осознаешь?

Моя ночь после первой тренировки с Лотом и была затянувшимся сонным параличом. Одеревенели все мышцы, зато сердце, будто взбесилось, а мозг услужливо показывал одну страшную картину за другой.

Шаг-удар-защита. Шаг-выпад-шаг. Слова учителя крутились в голове, не давая забыться во сне. В горле пересохло, и, впервые с момента попадания я был готов разрыдаться.

Да зачем мне эти воинские премудрости? Я — маг. Я — синкретист.

Только вот до сих пор не разобрался, как пользоваться своими способностями.

После тренировки мы с Таней, которой Лот не делал скидок, гоняя не меньше, чем меня, плашмя лежали на полу.

Троглодит легонько пнул меня в бок:

— Я лишь преподал вам азы фехтования. Ничего сложного, но эти умения дадут вам несколько секунд жизни. А там, глядишь, и я успею подбежать…

Я не реагировал. Лишь вяло пробормотал: «Да пошел ты со своим фехтованием. В нашем мире мечом только алкашей и пугать…»

— Я знаю о вашем мире, — с достоинством ответил троглодит. — О машинах, пистолетах и ракетах наслышан. Это же есть и у нас. Только у синкретистов. Неслыханное везение, ведь в нашем мире не было масштабной войны, не было холокоста и ядерного оружия.

— Да, на мечах много не навоюешь. Миллионы не истребить. Но чего же вы боитесь?

— У нас свои проблемы, у вас — свои, — вздохнул Лот. — А теперь идите есть и ложитесь. Завтра с утра вас ждет еще одна небольшая тренировка.

— Так чего же вы боитесь? — повторила Таня мой вопрос, в упор посмотрев на Лота.

Тот молча вышел.

После бессонной ночки единственное, что меня порадовало, это такой же замученный вид моей одногруппницы.

Ну, и смутило ее поведение. Танюшка вдруг бросилась ко мне на шею, и я ощутил ее твердую грудь, тесно прижавшуюся к моей. С чего бы такие нежности? Это ее так возбудил мой вид в доспехах?

Но, как оказалось, Тане всего лишь требовалось сочувствие.

— Вот чешуйчатый мудак, загонял нас до полусмерти. Я почти не спала.

— Я тоже. Еще долго от него не отделаемся, даже в магической школе будет охранять принцессу, — я осторожно обнял Татьяну и похлопал по спине.

Затем попытался ее отстранить от себя. Ни к чему мне такие нежности в пять утра.

Но одногруппнице было плевать на физиологические особенности юношей-филологов. Она приникла ко мне всем телом и захныкала:

— Что нас ждет впереди, Аль?

— Тренировка и завтрак. А затем… кони. Ты когда-нибудь ездила верхом, Танюш?

Девушка легонько подтолкнула меня к кровати, заставляя сесть. Проворковала:

— Пару раз. Это несложно. Вот так.

И плюхнулась ко мне на колени, обвив мою талию ногами.

В такой позе и застал нас Лот, который, казалось, еще больше позеленел:

— Прошу прощения за вторжение… Буду через двадцать минут.

Таня легко соскочила с меня, словно и не было накануне изнуряющей тренировки.

Мне даже показалось, что она устроила этот спектакль со слезами назло Лоту.

— Мы уже готовы, — объявила она.

— Ага… Типа того, — поддакнул я, хотя больше всего на свете я бы мечтал пролежать весь день без движения.

— Тогда пройдемте в оружейную, а затем во двор, господа синкретисты.

Мы выбрали себе сразу и по деревянному мечу для утренней тренировки, и по железному, который должны были взять в дорогу.

— Доспехи пока не надевайте, — скомандовал троглодит. — Вижу, что вы еще не проснулись, но я могу решить эту проблему.

Мы с Таней переглянулись и пошли во двор. Что он задумал?

— Наберите по ведру воды, затем разденьтесь и облейте друг друга.

— Да ни за что, извращенец долбанный! — взвилась Таня.

— Я отвернусь, — покачал головой наш учитель.

— Да ни за что! Это же издевательство — холодная вода на улице, — поддержал я одногруппницу.

— Тогда тренируйтесь сами, господа синкретисты, — усмехнулся Лот. — А я пошел завтракать. А еще советую пройти в часовню Всех Богов и помолиться. Очень хорошо помолиться.

Таня сдалась первой. Она стянула через голову льняную рубашку, а затем стянула штаны с криком:

— Отвернитесь, извращенцы!

Меня же смущала не моя нагота. Слава Будде, нечего стесняться, а холодная водичка.

Я очень медленно подошел к колодцу и бросил ведро вниз, затем вытянул его на поверхность. Ноша казалась неподъемной. Да что за издевательства над бедным филологом?

Несколько секунд я смотрел на ведро, полное ледяной воды. Оттягивая страшный миг, погладил край деревянного колодца. Эх, не нахватать бы заноз. Дерево казалось почти теплым. И тогда я решился.

Мир расцвел. Мои ладони ощущали холод железного ведра и одновременно шершавую древесину. Но сознание уже наслаждалось водопадом.

Очень холодно. Очень жарко.

А потом я увидел перед собой греческий алфавит и понял, что могу все, что захочу. Сейчас я — не филолог. Сейчас я — синкретист.

Лот подошел ко мне, протягивая руки. Ладони вперед — знак повиновения. Знак чистых намерений.

— Остановись, синкретист, не сходи с ума. Ты не сможешь удержать это состояние долго. Надо учиться.

Таня завизжала. Интересно, она почувствовала это? Увидела радугу?

В синкретизме есть красота.

Я стряхнул ладонями капли. Ноги, будто вросли в землю. Эйфория покинула меня, но бодрость осталась.

— Все хорошо. Я — друг.

Таня торопливо одевалась и ловко зашнуровала кожаный корсет. Интересно, когда научилась.

Вторая тренировка далась легче, хотя меч по-прежнему оттягивал руку. Неужели я такой слабак? Это всего лишь деревяшка!

Мы фехтовали с Таней, отрабатывая друг на друге основные приемы, и я вдруг осознал, что вхожу во вкус. Приятно чувствовать себя более сильным и ловким.

— По груди не бей! — предупредила Таня. — Или пожалеешь.

У нее тоже получалось неплохо, особенно для студентки-словесницы.

— Закончили! Пора завтракать и собираться! Через два часа выступаем, — скомандовал Лот.

Мы с Таней решили еще раз облиться холодной водой. Больше из любопытства: а вдруг мир опять расцветет? Вдруг мы увидим синкретизм в действии?

Но нет, видимо, дело было не только в закаливающих процедурах.

Ничего особенного я не ощутил — вода как вода, только ледяная. Зато я почувствовал прилив энергии, будто и не было бессонной ночи.

Зато поданный завтрак меня удивил. К растительной каше, к которой мы успели привыкнуть, подали самый настоящий алкоголь! По сути спирт, едва подслащенный какими-то травками.

Я почувствовал себя Винни-Пухом и даже промурлыкал песенку: «Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро…»

Таня дернула меня за руку:

— Зачем ты это выпил, увалень? Тебе еще на лошадь садиться.

Мысль о лошади заставила меня содрогнуться и протрезветь. Тут никакой синкретизм не поможет… Ну, почему в этом мире автомобили есть только у горстки магов?

Принцесса сегодня была ослепительна в изумрудном дорожном костюме. Я вдруг подумал, что начинаю привыкать к своеобразной внешности троглодитов, и Ульрика кажется мне почти хорошенькой.

Да и Таня расцвела. Синкретическая мода с закосом под Средневековье ей к лицу: мягкий корсет не стесняет движений, а подчеркивает грудь и талию. Кожаные штаны обрисовывают формы, да и меч на поясе ничуть не портит, скорее, придает нашей институтской скромняшке воинственный вид.

Хоть Танюха и хнычет, чувствую, наши приключения ей по вкусу. Это же не навсегда. Мы обязательно вернемся домой. К учебникам, к занудам-преподам, к неугомонным школьникам. А еще к Синтаксису, Морфологии, Лексике…

К нашей жизни студентов-филологов. И приключения в мире Синкретизма покажутся лишь страшным сном.

А пока передо мной стояла куда более насущная задача — залезть на лошадь и не упасть с нее.

Я с завистью смотрел, как невысокая Танюшка взлетела на коня и пришпорила его, сразу заставив повиноваться. Лот, подошедший помочь, лишь одобрительно усмехнулся и дотронулся до бедер девушки, плотнее прижимая их к крупу лошади.

— Ее зовут Розалинда, хорошая кобылка, как раз для тебя. А для Аля я оседлал Мелисандру. Она спокойная и очень выносливая.

— Чувствую, что Роза будет быстрой и послушной, — согласилась Татьяна, поглаживая гриву.

Руки троглодита на своих бедрах она проигнорировала.

Я же робко похлопал Мелисандру:

— Привет, подруга. Не уронишь меня?

Хотя я далеко не низкого роста, лошадь казалась огромной. Видимо, троглодиты выводят особую породу великанов.

— Тебя подсадить? — издевательски спросил Лот. — Хватит трусить, господин синкретист. Левую ногу вставь в стремя и обопрись на нее, а правую резко закидывай в седло. Держись крепче. Так… Неплохо. Да не виси, подтянись немного на руках. Что ж ты слабенький такой…

Я закряхтел:

— Потому что филолог, а не наездник и не фехтовальщик.

Но вот я в седле. Какое жесткое! И в нем мне предстоит ехать до обеда, потом троглодиты устроят привал.

— Держись ногами, а руками управляй лошадью, — напутствовал Лот.

— И как? Я даже на велосипеде никогда не умел кататься.

— Что это такое? — поинтересовался троглодит. — Ладно, слушай внимательно. Дергаешь повод налево — Мелли повернет влево, потянешь направо — пойдет вправо, на себя — остановится. А будет упрямиться — пришпорь ее или огрей хлыстом.

— Не буду я бить животинку!

Лот вздохнул:

— Пока есть время, пройдитесь по двору. Привыкните друг к другу.

Наверное, Розалинда и впрямь была послушной, или же Таня оказалась более умелой наездницей, потому что ее лошадь размеренно вышагивала по двору, повинуясь приказам. Моя же Мелисандра сразу ломанулась обдирать кусты, будто насмехаясь над моими приказами.

— Пришпорь эту бестолочь и вдарь уже по крупу, — крикнул Лот.

Я воспользовался своими сапогами с подметками, но без толку. Лошадь потянула меня в бочку с водой…

— Она не чувствует в тебе силу, — сказала Таня. — Не чувствует хозяина. Будь построже.

— Да я стараюсь!

— Непослушная лошадь на пути, полном опасностей — это плохо, — покачал головой троглодит.

В этот момент Мелисандра решила выполнить акробатический кульбит и встала на передние ноги, подкинув круп вверх.

С визгом я шлепнулся прямо на камни. Ощупал себя: вроде живой и относительно целый. Только пара синяков на локте и разбита коленка. Чудеса! От такого падения я должен был переломать все кости. Неужели это синкретизм сделал меня более устойчивым и здоровым?

Не обращая внимания на смех Лота и крик Тани, я легко вскочил на лошадь и со всей силы ударил ее хлыстом по крупу. Мелли взвилась на дыбы и бросилась прочь со двора, но в этот раз я сидел в седле, как каменный.

— Молодец! Так ее! — крикнул Лот, а затем вдруг скомандовал: — «Рысь»!

К этому я оказался не готов. Лошадь будто бы подкидывала меня вверх при каждом движении. Я опирался на ноги, стараясь держать равновесие.

Тогда Мелисандра перешла в галоп, стремясь сбросить меня, но я остался непреклонным, не выпуская поводья и направляя в нужную сторону.

Наконец, лошадь выдохлась и подчинилась.

— Шаг! Домой! — скомандовал я.

Мелсандра развернулась и спокойно, не обращая внимания на кусты и собак, двинулась в замок.

Когда мы въехали во двор, там собралась процессия из двадцати троглодитов во главе с принцессой, которая прощалась с родителями. Я тихонько пристроился в конец кавалькады, поближе к Тане и Лоту.

Ульрика не увидит родных по меньшей мере три года, и в тот момент мне показалось, что принцесса вот-вот разрыдается.

Нет, не разлуки она боялась. Ульрика опасалась, что когда станет настоящим синкретистом, ей будут безразличны проблемы королевства. Даже клан и семья уйдут на второе место, не сможет принцесса разделить с ними горе и радость.

Теперь у нее все станет по-иному.

Ульрика бросила прощальный взгляд на замок в скале и пустила лошадь в галоп.

Мы поспешили за ней.

Шаткая рысца — наказание для неопытного наездника. Я бормотал алфавиты, пытаясь устроиться поудобнее, пока мы неслись вслед за принцессой.

К счастью, Ульрика быстро успокоилась, и ее лошадь перешла на шаг.

Дорога петляла так, что не всегда было понятно, спускаемся ли мы еще глубже в подземелье или же выходим на поверхность.

Вскоре я поравнялся с принцессой. Наши лошади шли бок-о-бок по широкой тропе, и волей-неволей мне пришлось завести с ней беседу.

Сложно это, учитывая мою робость в общении с противоположным полом. Одногруппница Танюха и сто филологинь с факультета, конечно, не в счет. Они — не девушки, а что-то вроде корешей, соратники в тяжком бою с Синтаксисом и древнерусской грамматикой.

Ульрика, если опустить то, что она — принцесса троглодитов и дочь главы клана, оказалась вполне обычной девчонкой.

Я даже осмелился спросить, почему к синкретистам такое неоднозначное отношение. Почему ими восхищаются, но их же опасаются и даже ненавидят.

— Синкретизм — это огромные возможности, которые даны узкой прослойке населения нашего мира, — пояснила Ульрика. — Естественно, особые способности всегда будут вызывать зависть. Но есть и другие причины. Что лежит в основе синкретической магии? Смешение и сочетание несочетаемого, за счет которого происходит изменение реальности. Я не слишком заумно объясняю?

— Чувствую себя на паре по философии. Вы такая умная и образованная, принцесса!

Ульрика покраснела от моей откровенной лести:

— Спасибо, я очень стараюсь не опозорить свой клан. Так вот, иногда резкое изменение реальности имеет нехорошие последствия. Не буду скрывать, их много. Особенно пугающе выглядит появление синкретических…ммм…существ.

— В смысле существ? Монстров?

— Именно. Часто встречаются человеко-собаки или волко-мухи, или рыбо-олени. Неприятно. А еще они агрессивные и опасные твари. Поэтому святой обязанностью мага является борьба с порождениями синкретизма. Уже через пару месяцев обучения в школе мы отправимся в дозор в лабиринт, подземелья, а, может, в лес.

— Час от часу не легче, а я-то думал, мы попали в симпатичный мирок меча и магии, населенный прекрасными эльфами, единорогами и феями.

— С эльфами скоро познакомишься, и вряд ли у тебя язык повернется назвать их прекрасными, — усмехнулась принцесса. — Единорогов принято держать в качестве тяжеловозов. Кстати, в этом нет ничего романтического. А что касается фей… За них тут мы, синкретисты.

— Но есть и те, кто против нас?

Принцесса напряглась и крепко сжала поводья:

— Есть… — и назвала слово, которое я не понял.

Я промолчал, решив, для себя, что буду звать этих неведомых врагов антисинкретистами или же просто астами.

Ульрика так сжимала поводья, что, казалось, ее руки вот-вот посинеют от напряжения.

Вдруг принцесса вырвалась вперед и жестом остановила отряд:

— В этом месте край владений моего клана. Через двадцать минут мы выйдем на поверхность. Я опасаюсь нападения. Лошади должны идти нога в ногу. Держим строй!

Я притормозил Мелисандру, дожидаясь Лота с Таней. Мы оказались в хвосте процессии, о чем я быстро пожалел.

Цок-цок — стучат копыта. Всадники двигаются молча. Я вдруг поймал себя на мысли, что в подземельях стало гораздо светлее. Или это самовнушение?

Кожей чувствую опасность, и когда это у меня обострилась интуиция?.. Через несколько минут мы подошли к каменным валунам, и мне захотелось броситься к принцессе. Предупредить…

Я уже рванул было к ней, но меня остановил Лот:

— Ты не слышал приказа, господин синкретист? Идем гуськом, сейчас ход начнет сужаться до размеров норы.

Я указал на валуны:

— Там кто-то есть! Надо сказать принцессе, чтоб приготовила оружие.

Лот дружески хлопнул меня по плечу:

— Ну, ты и паникер. Мы только вышли из владений троглодитов. Жди засады на поверхности, а не в родных подземельях.

— Ты не понимаешь, я их чувствую. И это вовсе не синкретизм! Это другое…

Лот вздохнул. Что-то прошептал троглодиту, который ехал перед нами, тот — следующему и так по цепочке до принцессы.

Через пару минут мы остановились. До валунов оставалось с полсотни метров.

У меня началась паническая атака. Хотелось упасть с коня, скрести землю и плакать.

А потом из-за валунов вышли они.

Асты.

И страх отступил, на его место пришло изумление. Я ведь представлял астов как мятежников, как неотесанных крестьян, которые сопротивляются прогрессу.

Передо мной же стояли самураи, вооруженные до зубов.

Я невольно покосился на троглодитов в легких доспехах. Нет, в наших интересах уладить дело миром и заплатить любой выкуп, какой они захотят.

Один из астов подъехал к Ульрике, безошибочно определив в ней принцессу. Остальные пока стояли на месте.

— Раса и клан? — в глухом голосе даже не прозвучали вопросительные интонации.

— А ты не видишь, невежа? — усмехнулась принцесса.

Дерзкая…

— Раса и клан? — повторил самурай, впиваясь в нее взглядом.

— Троглодиты, клан глухих и твердых, ветвь золотисто-зеленых, — выдохнула принцесса.

— Мы — люди, азиатской расы. Клан переднеязычных, ветвь — бело-голубых. И мы — асты.

— Да уж я заметила, — принцесса ощерила мелкие зубки.

Что она творит? Мне предстоит стать свидетелем сражения самураев с черепашками-ниндзя…

— Если среди вас нет синкретистов, то право прохода стоит десять золотых ситов, — невозмутимо произнес самурай.

Затем подошел ближе и похлопал коня по боку:

— Слезай, принцесса троглодитов.

Девушка послушно спешилась.

Самурай потянул ее золотистый локон и намотал на палец:

— И в тебе есть эта пакость…

— Я даже не сдала экзамены.

— Десять ситов и проезжайте.

Ульрика открыла кожаный мешочек, который висел у нее на поясе, и отсчитала десять монет.

— Разбойники и вымогатели.

— Зато мы боремся с тварями, которых наплодили вы, синкретисты.

Принцесса не удостоила его ответом.

Она пришпорила лошадь и махнула телохранителям рукой.

Я выдохнул. Легко отделались.

За валунами ход сужался, как и предупреждал Лот. Несколько лошадей с троглодитами уже исчезли в темноте, когда я проехал мимо самурая, который невозмутимо стоял, наблюдая за процессией.

Наши глаза встретились.

Лицо самурая исказилось в гримасе:

— Стоять! Синкретисты!

Я попытался осадить лошадь, но не тут-то было — Мелисандра будто взбесилась. С отрывистым ржанием подала круп верх, затем несколько раз прыгнула в сторону. Удержался я чудом — видимо, стал сильнее благодаря тренировкам Лота.

Кстати, вот и он несется к нам. Молодец. Держит слово.

Я слезаю с коня. От ужаса меня вот-вот стошнит. Может быть, самурай потребует дань за присутствие синкретистов в отряде? Нет, он хочет крови.

Кажется, будто все алфавиты мира мелькают в моей голове. Я смотрю, не отрываясь, в узкие глаза воина.

Я молюсь, но боги меня не слышат.

Наверное, Лот — безумный оптимист. Что я или Таня можем противопоставить самураю? Да я только-только научился держать в руках меч, не роняя его во время атаки.

Я падаю на колени, даже не пытаясь защититься или же убедить аста не убивать нас.

Все бесполезно.

Лот не успеет. Боги глухи. Синкретизм мертв.

Успевает принцесса, точно попадая мечом в шею. Она вкладывает в удар собственную силу и силу движения. Самурай падает на колени, запрокидывая голову.

Наверное, попала в сонную артерию, потому что кровь хлыщет, если не фонтаном, то струей с брызгами.

Я закрываю глаза. Соленые капли попадают на губы, кажется, будто повеяло морем.

Тем летом мы с одногруппницами ездили в Испанию, и теперь я понимаю, какой алфавит мне нужен. Воинственный Каталанский.

— Бета, Ефа, И грега!

Умирающий самурай падает прямо на меня, а Ульрика добивает его в спину. И откуда в этой утонченной принцессе, которая еще вчера кланялась, танцевала и делала реверансы в бальном зале, такая жестокость?

Меня рвет утренней травяной кашей прямо на мертвого аста.

Сейчас потеряю сознание…

— Есса, Ерра, Су…Да твою же мать, их толпа!

Троглодиты спешиваются и обнажают мечи. Берегут коней? Вот идиоты! Сейчас все тут поляжем, в этом подземелье. Да черепашки почти голые по сравнению с самураями в тяжелых доспехах!

Бросаю взгляд на Таню. Стоит с мечом, а рука трясется. Вот-вот выронит, дуреха.

Начинается… Асты скрещивают мечи с троглодитами. На мгновение про меня забывают, и я успеваю достать меч и прикрыться щитом, как зонтиком.

Страх отступает, и становится даже смешно. Я, филолог, который ничего тяжелее словаря Ожегова в руках не держал, попал в мир меча и магии. Ржавого меча и криво работающей магии.

— Хач, Ге, Альта!

Мой первый противник был не похож на величественного японского самурая, скорее, на низкорослого и кривоного китайца. Да простят местные боги мой расизм.

Я выше почти на голову и наверняка крепче. Китаец выглядит недокормленным, видимо, не слишком часто удается собирать дань с путников в подземельях.

Нечего ждать смерти, она еще успеет прийти за мной. И это не по-настоящему! Меня никто не спрашивал, забрасывая в жуткий мир и даруя непонятные способности.

Значит, надо драться. Защитить себя.

Первый удар — самый сложный, но я его наношу. Аст легко закрывается, и бьет меня в ответ. Меч скользит по боку. Вот и первая кровь… Моя…

И тогда я закрываю глаза и бью со всей силы.

Кажется, что китаец насмехался надо мной, играл, как кошка с мышкой. Но теперь игры закончены.

Потому что подоспел Лот. Главный телохранитель принцессы и мастер меча — это вам не зеленый филолог-попаданец.

Мелькают мечи, льется кровь, в ужасе ревут кони.

А потом самураи бросились бежать. Я не верю своим глазам: черепашки в легких доспехах победили опытных воинов!

Я обнимаю Таню, которая трясется в моих руках, как листик осины.

Лот в это время осматривает принцессу. Ульрика невредима: так, пара царапин на щеке. Один троглодит погиб, еще несколько легко ранены.

Я пытаюсь убедить себя в нереальности происходящего. В том, что изящная блондинка с зеленоватой кожей не может быть хладнокровным убийцей. И все же она с легкостью зарубила самурая, защищая меня.

Ульрика спасла мою жизнь!

Я подхожу к девушке и мямлю слова благодарности. Затем, не придумав ничего иного, целую ее руку. Тонкая кисть, ногти синеватого оттенка. Даже красиво, хотя я не разбираюсь в женском маникюре.

Рука пахнет кровью. Я рассматриваю мозоли на ладони от постоянных тренировок с мечом. В мире синкретизма даже принцесса должна защищать себя, себя и глупых попаданцев.

— У нас не было выбора. Они бы нашли повод напасть, — Ульрика сжимает мою руку. — Это нелюди, разбойники.

— Что будет дальше, Ваше высочество?

— У тебя есть два часа на отдых и обед. Потом мы похороним Трюда и выступим в путь. Здесь опасные места, надо выбраться на поверхность до темноты. Уж поверь, асты — не самое худшее, что может с нами случиться.

Я поклонился и еще раз поблагодарил принцессу за спасение.

Затем смыл кровь и попросил у Лота его фляжку с троглодитским алкоголем.

Омерзительно. Там же, в Испании, мы попробовали с девчонками каталанскую водку. Сначала плевались, потом запили колой. Выпили еще немного. А через пару часов купались голыми в море и чуть не утонули.

Спас нас каталонец, который потом научил меня своему алфавиту.

— О чем задумался, господин синкретист? — Лот похлопал меня по плечу. — Ты под магией был, да? Неплохо держался для первого боя. Только совсем забыл, для чего тебе щит, перепутав его с зонтиком. Не обижайся, ладно? Но ты был похож на огромный гриб, вокруг которого прыгала обезьяна в доспехах.

— Пусть гриб, но зато живой и почти невредимый. Спасибо за помощь, дружище. И за целебный напиток тоже. Мне уже лучше.

— Это ты еще нашего пива не пробовал, — усмехнулся троглодит. — Закончишь Школу магии, отметим это в таверне. Напьемся и подцепим красивых эльфиек с большими сиськами.

Эльфиек с большими сиськами?.. Когда закончу школу? А что, каникул не ожидается?!

Да будет свет! Когда мы выехали из подземелья, я понял, как сильно мне не хватало свежего воздуха и солнца. И насколько угнетала сама атмосфера катакомб с искусственным освещением и пониженным содержанием кислорода.

Незадолго до выхода принцесса знаком приказала всем остановиться и передала по цепочке бутылочку, украшенную самоцветами. Лот объяснил нам с Таней, что надо выпить по паре глотков.

Одногруппница глотнула и брезгливо скривилась. Я понюхал: да тут чистый спирт, к гадалке не ходи. Мало мне было похмелья после фляжки Лота, когда я выпил немного для успокоения нервов после стычки с астами! Правда, меня потом и другие троглодиты угощали, поздравляя с боевым крещением.

Так что после привала я еле держался на лошади, а затем и вовсе затянул старинную студенческую песню.

Лот посмотрел на меня, как на сумасшедшего, Ульрика посочувствовала и даже угостила вином из своих запасов, Таня тихо похихикала в кулачок, а уж о чем подумали остальные троглодиты — бог весть. Наверное, что напиться вдрызг после первого боя — один из чужеземных обычаев.

Поэтому я и решил воздержаться от напитков, содержащих спирт. По крайней мере, до первой таверны с грудастыми эльфийками.

Впрочем, радость от встречи с солнцем быстро прошла, сменившись тошнотой и удушьем.

Не дожидаясь разрешения принцессы, я спешился и улегся на землю. Перед глазами поплыли красные круги.

— Да у тебя ломка от кислорода, как у наркомана, — на мое плечо легла чья-то ладонь.

Таня принесла мне воды. Рядом стояла обеспокоенная Ульрика. Эх, надо было испробовать ее зелья.

Одногруппница села рядом и положила мою голову себе на колени. Мне захотелось уткнуться в ее грудь и заплакать.

— Господин синкретист, вы можете ехать на коне? — поинтересовалась принцесса. — Нам необходимо двигаться дальше, это же Черный лес… Здесь небезопасно.

Я огляделся вокруг. Мы стояли на поляне, усыпанной желтыми цветами, напоминавшими мать-и-мачеху. Хотя, наверное, местная флора отличается от земной. Солнце пробивалось сквозь листья деревьев, на круп лошади села огромная бабочка, и я вдруг услышал плеск воды. Почему же Черный лес? Что в нем угрожающего и опасного?

— Ничего, парень просто надышался… Сейчас попривыкнет. Дайте ему несколько минут, — вмешался Лот. И объяснил мне и Тане: — Это владения клана Черных эльфов, недружелюбного к троглодитам. Но не волнуйтесь, если выедем сейчас, то до темноты должны добраться до Забытого капища.

Интересно, а бывают кланы, с которыми у троглодитов хорошие отношения?

Таня погладила меня по голове, и я заметил, как уставилась на нее Ульрика. Ревнует, что ли? Быть того не может! Не влюбляются принцессы кланов в простых и неказистых попаданцев.

И все же я почувствовал себя гораздо лучше и даже осмелился поцеловать руку Ульрики, поблагодарив за заботу. Таня обиженно закатила глаза. Ничего, перебьется. Ей пусть Лот ручки целует…

Мы опять двинулись по тропинке ровной цепью, и я вдруг почувствовал себя героем «Властелина колец». В этом и была особенность Мира синкретизма — изменение реальности при определенном сочетании личных ощущений. Влажный лесной воздух, мерно покачивающийся круп лошади, упоминание об эльфах — и я вдруг понял, что троглодиты исчезают, будто бы стертые ластиком из жизни.

Нет! Я с этим не согласен! Мне нравится Ульрика, да и с Лотом мы успели подружиться.

Я вцепился в поводья до боли в ладонях. Зажмурился. Медленно открыл глаза.

К счастью, все осталось прежним. Ульрика ехала впереди, воодушевленная тем, что тяжелая поездка близится к концу. Совсем скоро она блистательно сдаст экзамены и после нескольких лет обучения станет магом-синкретистом.

Лот и Таня о чем-то шушукались. Троглодит каждый день гоняет нас на привале, вдалбливая в непутевые головы филологов основы самообороны и фехтования. И если меня использует как грушу, показывая приемы, то к Татьяне относится бережно и даже нежно. Ох, не к добру они сблизились…

В раздумьях я и не заметил, как лес кончился, и мы выехали на ровную широкую дорогу.

— Теперь можно перейти на галоп! — задорно крикнула принцесса. — Задайте жару своим коням!

Она издевается? Я едва держусь на лошади. У нас с Мелисандрой лишь хрупкое перемирие после моих алкогольных приключений. Кто же знал, что моя коняшка страдает аллергией на алкогольные пары? И когда я напился после боя, она будто бы хлебнула вместе со мной: скакала из стороны в сторону, резко замедляла шаг и так же резко пускалась в галоп, игнорировала команды и объедала кусты.

После этого лошадь перестала считать меня хозяином. И никакие понукания и хлыст не помогли мне восстановить утраченный авторитет.

И когда процессия бросилась вперед в галопе, я испугался. Сейчас отстану и заблужусь, даже Танюха про меня не вспомнит. Вон как улыбается, любезничая с троглодитом.

Так и получилось. Мы с обиженной Мелисандрой безнадежно отстали от всадников, разгоряченных соревнованием.

И никто не слышал моих криков и даже отборного русского мата. А что, вы думаете, филологи не ругаются?

Впрочем, я был несправедлив к подруге. Уже вскоре Таня и Лот заметили мое отсутствие и вернулись.

— Не слушается? — сразу понял троглодит. — Вот зараза! Надо бы нам с тобой поменяться лошадьми…

Я с сомнением покосился на огромного тяжеловоза, на котором сидел Лот. Выдержит ли хрупкая и молодая Мелисандра троглодита весом под сто шестьдесят кило…

Конечно, Лот ни в коем случае не был толстым — всего лишь высокий рост, гора мускулов и доспехи.

— Я могу помочь, — вдруг прошептала Таня. — Чувствую в себе синкретизм… Но мне нужна ваша помощь. Слезайте с коней и обнимите меня вдвоем.

— А что дальше делать? — я даже покраснел. — Мне это уже не нравится.

— Помолчать пару минут, — оборвала меня одногруппница.

Я послушался: чего терять? И все же мое сердце билось от странного ощущения слияния с телами Тани и троглодита. Я даже вспотел, хорошо, что мы стояли так всего пару минут.

Одногруппница вдруг изменилась в лице. Я готов поклясться, что зрачки у нее стали вертикальными. А может, так преломился свет в Черном лесу.

Она что-то прошептала на ухо упрямой Мелисандре и со всех сил ударила ее хлыстом. Испуганная лошадь встала на дыбы, но уже через минуту успокоилась.

Татьяна прижалась к дереву. Ее била дрожь.

Лот подал ей свою фляжку и покачал головой:

— Бедная девочка. Тяжело ей синкретизм дается…

— Думаешь, я не сдам экзамены? — Таня вскинула глаза на троглодита. — Сдам, еще получше принцессы и этого олуха с алфавитами.

И что она так разозлилась? Нам бы выбраться из этого странного мира, а она об экзаменах мечтает…

Магия помогла. Из непокорной кобылы Мелисандра превратилась в покладистую и даже робкую. Теперь мне приходилось приказывать ей абсолютно все: даже поесть и уснуть, иначе Мелли так и стояла ночью, таращась вокруг и охраняя мой сон.

Вскоре мы догнали остальных, а к закату добрались до таинственного древнего капища, которое оказалось обычным каменным алтарем.

Я осмотрелся, пытаясь найти следы идолов.

— Каким богам здесь поклонялись?

— Лесному богу и богине, верховным богам сикретизма, — зевая, ответила принцесса. — Сейчас это капище используется лишь для ночлега. Никто не рискнет нападать в святом месте, да и тебе не советую здесь колдовать.

— Еще бы я умел это делать. Так, стихийные всплески в минуту опасности.

Обычно мы с троглодитами засиживались у костра после дневного перехода, травили байки и не спеша ужинали, но в ту ночь все так вымотались после гонки, что почти сразу уснули, расположившись в десяти метрах от алтаря.

Мне же не спалось на пустой желудок. Пришлось пожевать травяные лепешки, но и это не помогло. Тогда я стал считать звезды и вспоминать родителей, однокурсниц и друзей. И впервые за все время в мире синкретизма не смог представить их лица… Может, я приспособился к новым условиям?

Я вдруг понял, что не хочу домой. Пока не хочу.

Уже начал засыпать, когда услышал тихий вздох где-то рядом. Я вздрогнул и дернул ногами, как часто бывает между сном и явью.

Прислушался. Какой-то шорох на алтаре. Неужели, на нас решили напасть, наплевав на святое убежище?

Жаль, что я не хоббит, а рослый парень — бесшумно ходить не приучен. Вечно наступаю на ветки, хлюпаю лесными лужицами или даже попадаю в муравейники.

Впрочем, на этот раз мне удалось подкрасться к кустам рядом с алтарем. Темно… Сейчас бы хоть слабенький фонарик на телефоне, но нет, наши смартфоны уже давно разрядились. Надо было выключить их в целях экономии, но парочка филологов-попаданцев до этого не додумалась.

Опять тихий вздох, больше напоминающий стон. Брр… мурашки по коже. Интересно, в мире синкретизма водятся привидения?

Выглянула луна, осветив алтарь. И я увидел голую женщину, распростертую на нем. Это какой-то обряд? Я рассмотрел полную грудь, руки вытянутые вверх, как будто скованные наручниками, и бесстыдно раздвинутые ноги.

На алтаре, будто беспомощная жертва, лежала моя подруга и одногруппница, отличница и староста, главная недотрога курса Татьяна.

А потом из кустов вышел голый троглодит. Огромный и мускулистый. С огромным… Бедная Таня! Я едва подавил порыв броситься ей на выручку. Зеленый ублюдок! Как он посмел!

И вдруг я понял, что руки Татьяны свободны, и во рту у девушки нет кляпа, а, значит, она запросто может криком перебудить всех троглодитов, включая принцессу. И тогда Лоту мало не покажется! Как минимум, отстранение от должности и огромный штраф.

Но Таня лишь тихо вздыхала, и в свете луны я разглядел, как она закусывает губы. Троглодит же не спешил набрасываться на нее. Поцеловал в губы, потом прикоснулся к полной груди, спустился к животу…

Шире раздвинул ей ноги.

Я отвел глаза. Надо уходить и ложиться, хотя вряд ли я смогу сегодня уснуть.

И вдруг меня пронзила холодная волна. И будто бы ледяные пальцы повернули голову: смотри. Троглодит двигался все быстрее, а Таня извивалась в его руках.

Затем он приподнял девушку за волосы, заставляя перевернуться на живот.

Все-таки троглодиты — грубые животные. Или, может, я что-то не понимаю?

А потом я увидел две фигуры на противоположных сторонах алтаря. Рослого мускулистого мужчину и голую женщину с венком на голове.

Теперь меня бросило в жар. Кто они: призраки или древние боги?

А потом во мне будто бы упала завеса, и я понял, зачем нужен синкретизм и как можно менять реальность с его помощью.

Открылись тайны мироустройства, загадки смешивания и наложения. Но лишь на мгновение.

Я подошел к догорающему костру и закутался в одеяло. Теперь я не старался двигаться бесшумно — это получалось легко и естественно. Танька мне нравилась, да и она мне строила глазки. Иногда я даже рассчитывал, что у нас что-то будет. Женщины коварны… Наверное, она флиртовала со мной из спортивного интереса, чтобы не терять навык. Ничего, не больно-то и хотелось. Думаю, в этом мире немало симпатичных девушек, если даже троглодитки такие привлекательные. Я вспомнил Ульрику с фиолетовыми глазами и перевернулся на другой бок.

Через несколько минут вернулись Таня и Лот. Но я этого уже не услышал.

Утро началось с травяных лепешек, вяленого мяса и отвара, напоминавшего земной чай. Я угрюмо поглядывал на Таню и Лота, пытаясь найти в их глазах стыд и чувство вины. В голове не укладывалось, что огромный зеленый троглодит мог трахнуть мою утонченную одногруппницу…

Не приемлю я межрасового секса, тем более что еще недавно Татьяна применяла синкретическую магию, отбиваясь от насильника. Тем не менее, совместное путешествие с ежедневными тренировками на мечах их сблизило. Сблизило во всех смыслах.

Впрочем, Таня и Лот выглядели невозмутимыми. И на мгновение мне даже подумалось, что увиденное было сном.

Дожевав невкусный завтрак (надеюсь, что в Школе магии будут кормить получше), мы оседлали коней и двинулись дальше вдоль кромки Черного леса.

Ульрика ехала молча, с недовольным лицом, видимо, устала от долгой дороги, а может, тоже слышала тихие стоны…

Я попытался отвлечься, разглядывая пейзаж. Но день выдался пасмурным и даже молодые деревья с клейкими листочками выглядели уныло. Стояла странная тишина, и я вдруг понял, что время в нашем мире и мире синкретизма течет по-разному, как будто бы они находились на разных полюсах Вселенной. У нас уже вовсю властвовала осень, когда здесь стоял конец апреля.

Обгоревшее дерево! Да мы же только что его проехали! Стоит повернуть влево, и окажемся опять на древнем капище.

Ульрика остановила коня так резко, что моя Мелисандра врезалась в Танюхину кобылу. Поняла…

— Разворачиваемся! — скомандовала принцесса. — Мы поедем другой дорогой.

Я вздохнул, понимая, что это не имеет смысла. Капище не отпустит нас, требуя жертву.

Я обогнал несколько троглодитов и поравнялся с принцессой. Та доброжелательно улыбнулась:

— Признайся, Аль, ты вчера воспользовался магией, ослушавшись моего запрета.

— Нет, клянусь! Я ничего не делал.

Улыбка Ульрики из милой превратилась в угрожающую:

— Не обманывай меня! От тебя Силой тащит за версту, долбаный ты синкретист, будто я не чую!

Я вздохнул. Не могу выдать Таню — она единственный близкий мне человек в этом мире.

Меня замутило так, что даже пришлось придержать поводья. Я прижал руку к солнечному сплетению и понял, что там какое-то инородное тело.

Я пустил лошадь через кусты, к ручью. Мне нужна вода! Кажется, что выпью целый ручей или даже реку, море, океан.

Я зачерпывал воду пригоршнями, жадно глотая, а в это время отряд терпеливо ждал.

Наконец я привалился к обгоревшему дереву, пытаясь отдышаться. Тошнота отступила, но ощущение инородного тела осталось.

И вдруг я понял, что за ночь стал гораздо крепче физически. Потрогал налившиеся бицепсы, жесткий пресс, сильные ноги. И нечто, поселившееся во мне после того, что сделали Таня и Лот на древнем алтаре полузабытых богов.

— Аль, мы отсюда не выберемся, — это принцесса. — Какую бы дорогу ни выбрали, капище притягивает, как магнитом.

Спешилась и устроилась рядом под деревом, прижавшись к моему боку. Меня бросило в жар от близости блондинки, и даже ее зеленая кожа показалась привлекательной.

Девушка сжала мою руку и ненароком коснулась грудью, пусть и не такой большой, как у Танюши, но упругой и высокой.

— Прости за резкость, я не имею права утверждать, что ты творил колдовство этой ночью, — продолжала принцесса. — Но ты должен знать кое-что о древних синкретических богах: они противоречивы. Они обожают жестокость и секс. Если знаешь, как нам выбраться, то скажи.

— Я понятия не имею, что нужно этим богам. Но у нас был крутой препод по религиоведению, и я не пропустил ни одной пары. Он всегда твердил, что боги любят поклонение и жертвы.

— Так принесем им жертву! — воскликнула Ульрика. — Я все отдам, лишь бы спокойно добраться до города. У меня есть деньги и драгоценности. Есть невиданные камни, есть магические амулеты.

— Им все это не нужно. Лишь чувства имеют цену.

Принцесса, не дослушав, вскочила на лошадь и пустила ее во весь опор к алтарю. Я старался не отставать, пришпоривая Мелисандру.

— Вы можете оставаться на месте, — крикнул я отряду. — С нами поедут Лот и Татьяна.

Троглодиты послушно замерли на месте, а принцесса покосилась на меня.

Спешившись, мы подошли к алтарю и положили на него руки. Казалось, камни даже завибрировали в ожидании.

— Нужна жертва. Наша кровь — всех четверых, — мне не хотелось пускаться в долгие объяснения, сразу достал нож из седельной сумки, поранил ладонь и приложил в алтарю.

Что же это я делаю? Я филолог, который боится крови до обморока. Пришлось отвернуться и отойти, не хватало еще сознание потерять, как кисейная барышня.

Краем глаза я увидел, что все трое без возражений последовали моему примеру. Только принцесса достала швейную иглу и уколола пальцы себе, Тане и троглодиту. На мгновение я испугался, что крови будет слишком мало, и нашу жертву не примут.

Я опять ощутил ледяной холод, переходящий в жар. Зажмурился. Открыл глаза…

У алтаря стояли древние боги — мужчина и женщина, двуединые, Инь и Ян, можно называть как угодно.

Через мгновение они исчезли. Нашу жертву приняли!

И это поняли все. Сейчас мы вольны были ехать куда угодно. Лот и Таня заулыбались, а Ульрика вдруг бросилась ко мне на шею:

— Молодец, господин синкретист!

Я неловко похлопал ее по лопаткам одной рукой, из другой сочилась кровь… Кажется, принцесса сегодня решила меня окончательно засмущать.

Впрочем, через минуту девушка отпрянула, и ее личико стало озабоченным:

— Покажи руку, надо перевязать. Ох, неужели нельзя было аккуратней. Как же ты теперь будешь держать меч? Лот ведь не даст поблажек.

— Ничего, у меня есть особая мазь для заживления. Уже к вечеру ранка затянется, а завтра сможем приступить к тренировкам, — пообещал троглодит.

— Завтра мы будем в городе, — отмахнулась принцесса. — Никаких маханий мечом, надо будет привести себя в порядок. А то мы все выглядим, как замарашки.

Лот усмехнулся и достал из заплечной сумки мазь во флаконе, украшенном камнями. Сколько же драгоценностей в подземных владениях, если троглодиты используют их даже для такой ерунды, как упаковки с лекарствами.

Впрочем, еда у них в основном растительная, а мясо на вес золота.

Подумав об обеде, я приуныл: опять будет травяная каша с ржаными лепешками.

— Не грустите, если прибавим ходу, то заночуем в трактире и поужинаем барашком, — подбодрила нас принцесса.

— Даже перевязывать не надо, — сказал Лот. — Само заживет. По коням!

Мы уже поравнялись с отрядом, когда меня неодолимо потянуло к алтарю. Боги будто хотели что-то показать…

— Извини, Ульрика, — обратился я к троглодитше. — Давай задержимся еще на полчаса, мне надо бы вернуться…

— Барашек тебя не прельстил? — поморщилась принцесса. — Такими темпами мы заночуем в лесу, а мне бы этого очень не хотелось.

— Поверь, я чувствую, что надо вернуться.

— Ладно, но я поеду с тобой. Догоняй, синкретист!

Принцесса так втопила в галопе, что я едва удержался в седле, пытаясь поспеть за ней. Уже через пять минут мы приблизились к алтарю. Там что-то было!

И это не было человеком. Да и на животное не слишком походило…

— Тормози, Ульрика!

— Твою же мать, — прошипела принцесса.

Она была так бледна, что, казалось, вот-вот свалится в обморок.

В пяти метрах от нас стояло жуткое существо — синкретический мутант. Издалека его можно было принять за лошадь, но это было чем-то иным. Тело коня украшал рог нежного сиреневого цвета. Я сразу вспомнил наши с Ульрикой шуточки про фей и единорогов.

Но на этом сходство с лошадьми заканчивалось. Прямо на нас смотрели фасеточные глаза и на ветру трепыхались прозрачные крылышки. Да это же помесь единорога с мухой!

Синкретического мутанта привлекла кровь, которую мы оставили на алтаре. Вот кого боялась Ульрика куда сильнее недружественных кланов.

Кажется, сейчас она была готова просить защиты даже у ненавистных эльфов из Черного леса.

— М-мы не можем с этим драться, — девушка даже начала заикаться от ужаса и отвращения.

Отважную Ульрику, победившую астов, было не узнать. Да она сейчас потеряет сознание!

— Оно н-нас съест…

— Оно нас не видит и не чувствует. Это же не собака, — я попытался успокоить принцессу. — Разворачиваемся и уезжаем. Оно просто лижет кровь. Это тупое чудовище.

Но Ульрика впала в ступор. Она стояла и в ужасе смотрела на мутанта.

Я потянул девушку за руку. Бесполезно.

Да как же ее растормошить? Как вернуть к жизни?

Я заставил Мелисандру подойти почти вплотную к лошади принцессы. Нагнулся и обнял девушку за талию. Какая же она мягкая и податливая… И пахнет цветами. Я прикоснулся губами к губам принцессы.

Она дрогнула и ответила на мой поцелуй, но почти сразу отстранилась и, не говоря ни слова, хлестнула коня и бросилась вперед, к отряду. Я не отставал.

Вот каким получился мой первый поцелуй — на лошади, с принцессой троглодитов, в двух шагах от жуткого мутанта. Боюсь предположить, каким будет первый раз…

Догнав отряды, Ульрика скомандовала:

— В галоп!

Мы неслись так, как будто за нами гналась армия этих жутких тварей, и вскоре выехали на тракт.

Тут принцесса притормозила, давая коням отдых.

— Мои верные подданные, — обратилась она к троглодитам. — Мы обнаружили в Черном лесу адское отродье, помесь единорога с мухой. Это ужасно, но единственным выходом было бежать.

— Принцесса! — оборвал ее Лот. — Если хотите, мы вернемся, выследим эту тварь и вступим с ней в бой.

Девушка покачала головой:

— Я не могу сейчас рисковать судьбой своего клана. Мы и так понесли потери. Когда мы приедем в город, то сообщим старейшинам и магам о мутанте. Думаю, они примут надлежащие меры… А сейчас я хочу поблагодарить доблестного господина синкретиста, который опять спас меня. Аль, дарую тебя этот перстень с рубином в память о твоем подвиге.

Принцесса сама надела мне на палец кольцо с камнем и склонилась в изящном реверансе.

Я тоже постарался изобразить поклон:

— Благодарю за оказанную мне честь!

Кажется, я в сказку попал! Поцеловал принцессу — и уже герой.

Троглодиты зааплодировали мне, некоторые хлопнули по плечу, но уже через пару минут о моем подвиге забыли, поглощенные мыслями о барашке и удобных постелях в трактире.

Казалось, даже лошади воодушевились, прибавив шагу, и мы добрались до цели засветло.

Трактир встретил нас яркой вывеской «Прекрасная эльфийка». А также долгожданными удобствами и вкусной едой.

Когда же я увидел хозяйку заведения, то понял, что вывеска не врет!

Каким вы представляете себе трактир? Думаю, двухэтажным деревянным строением, постоялым двором, где останавливаются усталые путники. Менестрели играют на лютнях, грудастая официантка подливает пива всем желающим, то и дело затеваются пьяные драки.

Удивительно, но синкретизм оказал влияние даже на архитектуру. Когда мы дружной кавалькадой въехали во двор, я разинул рот от удивления: да это не придорожный трактир, а целый гостиничный комплекс.

Здание действительно было деревянным в три этажа, и на этом сходство с моими фантазиями заканчивалось. В мире синкретизма, всеобщего смешения реальностей, трактир представлял собой адскую смесь русских теремов с японскими пагодами и немецкой готикой. По моим прикидкам, в нем могло разместиться до двухсот гостей.

На первом этаже находился огромный зал, где на вертелах жарили мясо и разливали напитки. Там же проходили музыкальные концерты и спектакли, на которые съезжались зрители из самого престольного города Грандфанта (Ульрика рассказала, что в этой части мира правит монархия).

Также к услугам постояльцев были сад для гуляний, бани, конюшни с местом для выгула лошадей и стрельбище, на котором частенько проводили турниры. Некоторые гости задерживались в трактире надолго, забывая о цели своего путешествия.

И всем этим управляла маленькая женщина — хозяйка трактира, эльфийка Танриэль.

Никогда не забуду нашу первую встречу, когда я спешивался с коня во дворе трактира. Мы с Лотом были замыкающими, и большинство троглодитов уже заводили лошадей в конюшню.

Как только ко мне подошло это золотоволосое миниатюрное существо с огромными зелеными глазами, я буквально застрял: одна нога в стремени, другая зависла в воздухе над лошадиным крупом.

— Вам помочь? — какой чудесный хрустальный голос.

И какая недюжинная силища в маленьких ручках! Эльфийка схватила меня, детину, ростом под два метра, за пояс и аккуратно поставила на землю.

Я хлопал глазами, пытаясь рассмотреть неземное существо. Девушка, едва достававшая мне до груди, стройная, но без лишней худобы. Я опустил глаза: бедра довольно широкие для такого роста, а на грудь даже страшно смотреть — прослывешь невежей и грубияном. Но посмотреть стоило: размер четвертый с половиной по людским меркам. Уж поверьте студенту филфака, который каждый день находился в окружении сотен девушек.

Слегка портили эльфийку уши, заостренные книзу с длинными мочками, украшенными серьгами. В этом и было отличие этой расы в мире синкретизма, а еще, конечно, долголетие. Поговаривали, что трактир стоит уже не одну тысячу лет, а хозяйка не меняется.

— Меня зовут Танриель, — представилась девушка. — Как вы думаете, что обозначает мое имя?

— Не знаю, но думаю, что это самое красивое имя, которое я слышал. Господин Аль, синкретист, к вашим услугам.

Эльфийка заливисто засмеялась:

— Как жаль, что вы не ответили, хотя прекрасно разбираетесь в словах и черпаете в них силу, уважаемый. В именах скрыта большая сила, и вы бы получили незабываемый подарок, дорогой друг! Располагайтесь, а я отведу вашу лошадь в стойло.

— Нет, Мелли слушается только меня…

Эльфийка закрыла ладошкой мой рот:

— Отдыхайте, вы проделали долгий путь. Буду рада видеть вас вечером в зале для гостей.

И, взяв Мелисандру под уздцы, повела ее в конюшню.

Я проводил красавицу взглядом, но усталость взяла свое: добрел до комнаты, которую нам выделили на двоих с Лотом, и рухнул без сил в постель. Какое удовольствие спать на белых льняных простынях! Еще бы помыться для полного счастья.

Проснулся я от того, что троглодит без церемоний тряс меня за плечо:

— Аль, ты с ума сошел? Решил продрыхнуть все веселье?

— Который час, дружище? — я поморщился, услышав, как в животе заурчало.

— Девять стукнуло. Танцы только начались. Барана уже пожарили, а пиво течет рекой. Принцесса решила вознаградить своих верных слуг.

— Значит, все включено?

— Э… ты о чем? Фу, от тебя воняет, в таком виде нельзя являться к дамам, а тем более к прекрасной хозяйке этого заведения.

Конечно, я неделю не мылся горячей водой, лишь споласкивался в ручьях после тренировок.

— Действительно, зазорно в таком виде появиться перед дамами. Да еще обнимать их в танце.

Лот похлопал меня по плечу:

— Не волнуйся, господин синкретист. Все уже устроено. Идем-ка в помывочную.

Мы вышли в коридор, и я мысленно отметил, насколько его убранство отличается от дворца клана троглодитов, где властвовали камни и скалы. Еда бедняков на золотой посуде.

В трактире все предметы были сделаны из дерева, но при этом любовно украшены резьбой и раскрашены в яркие цвета. Да и кормили здесь неплохо: мясо, птица, фрукты. Видимо, верхний мир не испытывал недостатка в ресурсах.

Я толкнул синюю дверь, намекавшую, что здесь можно найти воду, и запрыгал от радости. Передо мной стояло несколько чугунных ванн на ножках, горящий очаг, куда служанка постоянно подкладывала дрова, и лохани. На полочке лежало зеленоватое мыло. Я понюхал: пахнет травами, видимо, это единственная отдушка в мире синкретизма.

Лот заботливо протянул мне комплект одежды: красный камзол, украшенный полудрагоценными камнями, просторные штаны из хлопка, подобие трусов на завязках и… розовый бант. С чего это троглодит заделался моей нянькой?

— Спасибо, но бант тут явно лишний. В моем мире такое носят лишь клоуны в цирке.

— А кто такие клоуны? — поинтересовался Лот. — Впрочем, сейчас это неважно. Завтра господин синкретист прибудет в славный город Грандфант и должен выглядеть прилично. Да и сегодня вечером разве вы не желаете подцепить хорошенькую эльфийку и весело провести ночь?

При этих его словах я услышал тихий смешок. Это служанка… Да она тоже эльфийка! Я пригляделся к девушке: такая же невысокая, как хозяйка, но черноволосая и кудрявая. А еще с большими… Да это у них национальная черта, наверное! Девушка была одета как типичная средневековая горничная: шерстяные чулки, домотканое платье светло-зеленого цвета, передник и туго зашнурованный корсет. Хорошенькая, но до Танриель ей далеко…

— Уважаемая, — обратился я к служанке. — Я собираюсь принять ванну. Выйдите, пожалуйста. И ты, Лот, подожди меня снаружи.

— Как скажешь, дружище, но не задерживайся, а то пропустишь все веселье, — троглодит подмигнул мне и закрыл за собой дверь.

Эльфийка же подбоченилась и презрительно посмотрела на меня:

— А куда ж я-то уйду, господин синкретист? Это ж работа моя, банщица я, уважаемый гость. Кто же будет огонь поддерживать, воду подливать, спинку вам потрет, любезный? Могу и еще кое-что за отдельную плату.

Я закашлялся:

— Ну, передохни, кофейку глотни. У тебя же предусмотрены перерывы в работе?

Служанка поняла мое замешательство по-своему:

— Да я и возьму-то с такого красивого молодого господина недорого. Один синкр, если по-быстрому.

Я мысленно поблагодарил принцессу, которая перед отъездом снабдила меня деньгами:

— Заплачу два, если оставишь меня одного.

Девушка поджала губы, казалось, она вот-вот заплачет.

Я сунул деньги ей в карман передника, а потом легонько сжал пышную грудь:

— Иди уже, выпей пивка за мое здоровье.

Эльфийка заливисто засмеялась:

— А может, спинку потереть? Это бесплатно.

— Сам справлюсь! — я шлепнул ее по заду и, дождавшись, пока девушка закроет дверь, разделся и нырнул в ванну с головой.

Горячая вода — вот оно счастье, а вовсе не в том, чтоб быть самым крутым магом-синкретистом или отважным фехтовальщиком.

Разомлев от пара, я погладил чугунный бортик. Затем лениво поднес к носу кусок мыла: а вот это пахнет дегтем. Надо было постирать одежду. Ничего, успеется в Школе магии.

Я вдруг вспомнил раннее детство, когда бабушка брала меня в женское отделение бани. Душистый веник, жар, травяной настой и… смущение от обилия тел. Может, поэтому я не слишком интересуюсь девушками… Лишь прекрасная Танриэль смогла вызвать у меня желание обладать ее телом.

Вдруг представил ее сидящую со мной рядом в мыльной пене. Обнаженную и манящую. Нет, надо отвлечься, подумать о другом. О безопасном и привычном. Необходимо вспомнить алфавит, который я плохо знаю. Нидерландский!

— Рее, Тее, Икс!

Плевать я хотел на эльфийку с ее прелестями, в Школе магии без проблем себе подружку, если, конечно, захочу.

Я рывком сел в ванне: надо торопиться, Лот, наверное, заждался.

Затем откинулся назад, вылив половину воды на пол. Будет банщице работа, а нечего соблазнять господ синкретистов. Пусть выполнит свои прямые обязанности!

Я вжался в ванну и не зря. Прямо передо мной возник портал, ведущий в наш мир. И не куда-нибудь, а в парную женского отделения.

Теперь я могу вернуться домой и зажить нормальной жизнью: ходить на лекции, зубрить алфавиты, смотреть аниме… Девушку найду наконец-то.

Надо встать и сделать один шаг!

Но я сжался в комок и закрыл глаза. Представляю картину: женское отделение бани, куда в основном ходят пожилые дамы. И тут из стены выпрыгивает голый мужик, трясет причиндалами и просит денег на маршрутку.

Да и непонятно, где находится эта самая баня. Может, в другом городе, а может, в соседней стране. Вылезу я, предположим, в Украине и куда бежать в костюме Адама? Да меня сразу упекут в психушку. И это в лучшем случае.

А еще я не могу оставить здесь Таню. Конечно, Лот о ней позаботится, но все же бросить девушку одну в суровом мире синкретизма — это подлость.

Я подумал о Лоте, моем настоящем друге, пусть и с зеленой кожей, об удивительной Танриель и о местном пиве, которое так и не успел попробовать.

И тогда портал будто бы схлопнулся, растворившись в воздухе.

Я вытерся жестким полотенцем, не спеша оделся и даже нацепил розовый бант на шею.

Мы спустились вместе с троглодитом вниз, где уже собралась толпа — в основном люди, эльфы, троглодиты и гномы, но я заметил еще несколько незнакомых рас. Все гости дружно работали челюстями, вгрызаясь в жареную баранину и запивая мясо пивом.

Официантка-эльфийка, так же не обделенная природой, как и ее соотечественницы, поставила передо мной деревянную тарелку со скворчащим мясом и жареной картошкой.

Как же я соскучился по нормальной еде! Троглодитская травка уже застревала в горле. Еще немного, и я бы сам превратился в синкретического мутанта — помесь мага с козлом.

А потом на середину зала вышла Танриель, которую встретили аплодисментами. Эльфийка жестом попросила внимания:

— Дорогие гости! Смею напомнить вам правила проживания в нашем благопристойном заведении. Пейте, ешьте, танцуйте, играйте в карты и состязайтесь в стрельбе из лука и других воинских искусствах. Наслаждайтесь игрой менестрелей и беседой с умнейшими магами. Развлекайтесь с персоналом — горничными и официантками, по взаимному согласию и к взаимному удовольствию. Но упаси вас боги устроить драку или дебош, украсть кошелек или вызвать на дуэль неугодного гостя! И, конечно, чудесный подарок тому, кто угадает, что значит мое имя.

А теперь представляю вашему вниманию прелестную Танну из расы людей, прибывшую сегодня вместе с кланом троглодитов. Она исполнит вам песнь о любви и разлуке.

У меня отвисла челюсть: Танюха заделалась менестрелем? Что еще за новости. Где она на лютне выучилась играть?

Одногруппнице принесли стул, на котором она устроилась, скромно сложив ладошки. В толпе пронесся вздох восхищения: Татьяна была привлекательна не только для нашего мира.

— Добрый вечер, уважаемые гости трактира! — чистым голосом сказала девушка. — У меня позади долгий путь, и, к сожалению, могу исполнить всего одну песню.

Татьяна провела по струнам лютни. Невероятно!

Одногруппница взглянула в зал, будто бы пытаясь узнать чье-то лицо.

Запела сначала негромко, затем набирая силу:

Таня улыбнулась слушателям и прищурила глаза. Я подумал, что она ищет меня. Затем одногруппница сделала изящный реверанс, отдала лютню Танриель и устроилась между мной и Лотом.

— Ты с ума сошла? — я дернул одногруппницу за руку. — Что это за концерт в средневековой таверне? Тебе внимания не хватает или приключений захотела? Мы здесь попаданцы и не должны привлекать лишнее внимание.

Татьяна потупилась:

— Не в этом дело. Мне просто стало очень одиноко. Ты то мечом машешь, то тусишь с принцессой, то вообще за эльфийками бегаешь. Думаешь, я не заметила, как ты смотрел сегодня на хозяйку? О чем вы говорили?

Я залпом выпил полкружки пива. Чёртова Танюха!

— Повторяю вопрос: что ты творишь? Здесь куча вооруженных мужиков, в том числе и наши приятели троглодиты. И не вздумай строить им глазки! А еще ответь: где ты научилась играть на лютне и как местные поняли поэтический текст?

Девушка невинно захлопала ресницами:

— Я же тоже филолог и синкретист, как и ты. Вот ты алфавиты бормочешь, а у меня свои секреты. Что касается лютни, то я научилась играть на ней еще в детстве в музыкальной школе. Это вообще-то входит в программу образования юной девицы, которую готовят к поступлению на филологический факультет.

— Ты сейчас издеваешься?

— Да нет же. И не только на лютне я играю, но и на других струнных. Даже на басухе могу полабать, если хочешь.

Я вздохнул, и теперь уже Танюшка дернула меня за руку:

— Нечего киснуть, идем танцевать!

Я послушался, не потому что хотелось плясать, а из желания закончить неприятный разговор, который вот-вот мог перерасти в ссору.

Танцевать я не умею, вот и стоял, дрыгая ногами и раскачиваясь из стороны в сторону. Лучше бы пива выпил. Оно в мире синкретизма оказалось совсем недурным.

А потом рыжий скрипач объявил парный танец, и мне пришлось обнять противную одногруппницу за талию.

— Меняем партнеров и не ревнуем, — вдруг скомандовал музыкант.

Я и глазом не успел моргнуть, как в моих объятиях оказалась прекрасная Танриель.

Таню же я толкнул к троглодиту, который, наверняка, отдавит ей все ноги.

Танриель явно танцевала получше, так что я доверил ей вести и просто наслаждался прикосновением к тонкой талии. Затем мои руку поползли ниже и обхватили упругие бедра. Эльфийка лишь улыбнулась и крепче прижалась ко мне.

Незаметно мы приблизились к стене, и я осмелел настолько, что слегка расшнуровал корсет и даже просунул руку под ткань.

Танриель томно вздохнула, когда я дотронулся до соска, но в следующее мгновение я взвизгнул, как теленок. Эльфийка сжала бугорок в моих штанах.

— Представь, что мои пальчики — это железные щипцы, а твои бубенчики — орешки, — проворковала девушка.

Сжала сильнее. Да она меня сейчас кастрирует! В этой хрупкой красавице скрыта невероятная мощь древнего народа.

— Ладно, на первый раз прощаю, — сжалилась Танриель.

Затем ущипнула меня за щеку:

— Хотя ты красавчик и все возможно когда-нибудь… Когда перестанешь быть милым щеночком. Или когда угадаешь, что значит мое имя.

Никто и никогда меня так не унижал. Но от этого Танриель не стала менее желанной. Я поклялся, что добьюсь ее благоволения любой ценой.

Эльфийка чмокнула меня в щеку, улыбнулась на прощание и исчезла в толпе танцующих.

Я дышал, как собака, переплывшая реку.

А потом в мой бок уперлась сталь.

На ухо прошипели:

— Как ты посмел домогаться до Танриель?

Попасть в средневековый трактир и обойтись без драки — это все равно, что сидеть трезвым на деревенской свадьбе.

Я же стоял молча и трясся, как заяц. Можно очутиться в странном мире синкретизма, можно участвовать в битве и зарубить человеком, но при этом остаться студентом-филологом, который ненавидит конфликты.

Мое плечо сжала чья-то тяжелая рука, в бок по-прежнему упиралась сталь. Нож или кинжал? Проверять не хочется.

— Повторяю вопрос для глуховатых: как ты посмел домогаться до Танриель? Кем ты себя возомнил, щенок?

— Он-на в-ваша д-девушка? — я даже начал заикаться.

— Назовись! Имя, раса, клан.

Я немного приободрился. Со мной разговаривают, значит, пока не убьют.

— Аль, человек, без клана, но путешествую с троглодитами. А вас как зовут?

Я с облегчением осознал, что незнакомец убрал руку с ножом. Но недолго я радовался, потому что он схватил меня за ухо:

— Слушай сюда, паршивец, тебе подфартило — в трактире запрещены разборки. Поверь, что спокойствие Танриель для меня имеет значение. Иначе бы заколол тебя, как свинью, за то, что протянул свои грязные ручонки к эльфийке. Пойдем-ка на ристалище и посмотрим, чего ты стоишь, господин синкретист.

— Никто никуда не пойдет! — громовым голосом сказал Лот. — Сейчас же отпусти Аля, иначе будет худо.

Вовремя он подоспел.

Незнакомец сразу ослабил хватку, я вывернулся и смог разглядеть нападающего. Полумрак скрывал лицо, но было видно черный плащ и широкополую шляпу. Обычный мужик, не терминатор. И чего я струсил?

Я же маг, сейчас как вспомню хеттский алфавит и покажу этому герою из старинных боевиков, где раки зимуют. Или просто набью морду, надоело быть размазней. Может, тогда Танриель изменит свое мнение обо мне.

— А пошли! Разберемся на улице, пафосный придурок.

— Никто никуда не пойдет, — повторил троглодит.

— Хочешь подраться со мной за этого паренька, да, телохранитель? А силенок хватит?

— Этот паренек находится под защитой троглодитов и трактирной охраны. Зачем тебе проблемы, иди с миром.

— Сначала научу его хорошим манерам и куртуазному обращению с дамами.

Троглодит вздохнул и сделал пару пассов руками. Это особая троглодитская магия?

Что вообще происходит?

Незнакомец скрестил руки на груди и опустил голову:

— Ладно уж. Живите. Поговорим позже. Запомни мое имя, мальчишка. Крисан из клана твердого знака, ветвь пурпурных.

И он исчез так же стремительно, как появился.

Лот вдруг закашлялся, хватаясь за горло.

Я раздобыл у официантки стакан воды и протянул ему:

— Спасибо, дружище, но я и без тебя бы справился.

Троглодит подавился водой и начал кашлять еще сильнее.

Я даже стукнул его пару раз по спине, хотя понятия не имею, поможет ли старинный прием и есть ли вообще у троглодитов легкие.

Лот с ненавистью посмотрел на меня:

— Думай головой, прежде чем полапать девку за сиськи. Это вообще-то Танриель! А Крисан — один из сильнейших магов Грандфанта, и эльфийка — его старая подруга. Интересно, что его напугало? Или смутило?

— Ха! Не тебе читать мне мораль про сиськи и шаловливые ручки. Сам говоришь, подруга, а не девушка.

— Аль, ты пьян. Да они оба тебя размажут по стенке одной левой. Иди-ка проспись, а то завтра будешь орать песни и травмировать Мелисандру перегаром.

— Но почему? Веселье только началось.

— Если ты сейчас же не ляжешь спать, то я освобождаю себя от обещания защищать тебя! — рявкнул Лот.

Так, шутки кончились, а с ними и резерв терпения троглодита.

Значит, надо отправится на боковую, тем более что и правда перебрал. Крепкое оказалось пиво в мире меча и магии.

— Присмотри за Танюхой, а то она возомнила себя оперной дивой.

— Да вы сегодня вдвоем отжигаете, — проворчал Лот. — Я с вами больше пить не буду, а то проснемся где-нибудь в Черном лесу в плену у клана эльфов.

Он еще не знал, что это случится в ближайшее время, даже пить не придется.

Я поднялся в свою комнату, устроился в кровати, наслаждаясь чистыми простынями. В голове мелькнула мысль: отжигать, паршивец, подфартило. Неужели мы действительно говорим на русском языке?

Голова закружилась от выпитого алкоголя, и я без чувств упал в постель.

Разбудил меня запах гари. Кошмар! Резная дверь была изуродована аккуратным отверстием в виде шара, как будто я во сне кидался файерболами. Интересно получается. Колдовство работает не только от произнесения алфавитов во время других действий, но и когда я просто повторяю слова?

Эх, надеюсь, в Школе магии научат уму-разуму. Конечно, принцесса снабдила меня наличными, но замена двери как-то не входит в мои планы.

Я решил не дожидаться, когда в комнату явиться Лот с ведром холодной воды, и начал одеваться. Когда вышел во двор, троглодит уже вовсю упражнялся с мечом.

— Пятьдесят отжиманий, сорок приседаний и двадцать подтягиваний на ветке дерева! — скомандовал троглодит.

— Ты издеваешься? Я сейчас умру.

— А представь, если бы ты продолжил пить? Иди-ка на стрельбище и запомни, лучшие средства от похмелья — это бег, водичка и секс. Но последнее тебе не светит.

Я искоса взглянул на троглодита:

— А тебе светит?

И вдруг вспомнил, как оседлала меня Танюшка в замке из скалы. Правду сказала эльфийка, я — сопливый щенок.

Мне срочно необходима пробежка!

Лот не обманул. Конечно, бегать и махать мечом я был не в состоянии. Но ведро холодной воды на голову и мертвого поднимет, а уж хороший завтрак сотворит чудо.

Я позлорадствовал, увидев бледную Таню с синими кругами под глазами, которая вяло ковыряла оленину. Странное блюдо для утренней трапезы, но выбирать не приходится.

— Как здоровье нашей эстрадной певицы?

Девушка молча кинула в меня льняной салфеткой.

Повернулся к Ульрике, которая выглядела на удивление оживленной и отдохнувшей. Она что, совсем не пьет? Я вспомнил, что не видел принцессу вчера в зале. Это хорошо, что наши с Таней выходки остались незамеченными.

— Доброе утро, Ваше высочество! Как вы спали? Вам отвели комнату, подобающую вашему достоинству?

Кажется, я перебрал с куртуазностью. Урок от Крисана не пошел впрок.

Но Ульрика ответила мне с жеманной улыбкой:

— Все отлично, Аль, не волнуйся. Знаешь, мы всего одну ночь не виделись, а будто бы прошла целая вечность.

Она издевается или действительно влюбилась?

Едва мы дожевали оленину с горошком и шпинатом, похмелились красным вином, принцесса отдала приказ седлать коней.

— Вступительная беседа с ректором, деканом и меценатом состоится завтра в восемь утра, а сегодня нам необходимо привести себя в порядок после долгой дороги. Вымыться, переодеться и посетить цирюльника. Мне надо поставить пару пиявок на некоторые места.

— А зачем? — я как обычно брякнул, не подумав.

— Для красоты и сексуальности, — улыбнулась принцесса. — Кроме того, мы пойдем на Гранд Базар — лучшее место для того, чтобы узнать городские новости. Ну, и приобрести кое-чего для обучения у Знающих.

Интересно, что она решила купить? Нам еще надо поступить для начала. Понятия не имею, как будут проверять наши способности к синкретизму.

Дожевывая завтрак на ходу, мы оседлали коней и снова отправились в путь. И напрасно я искал взглядом Танриель. Хотелось извиниться за вчерашнее, сказать пару добрых слов на прощание, ведь увидимся мы еще не скоро. Меня ждет поступление и долгая учеба в лучшей Школе магии.

Вот о чем я размышлял, ожидая команды принцессы. Как же я ошибался…

Первое, что бросается в глаза, когда вы приближаетесь к Грандфанту — замок на горе, окруженный высокой стеной. Нет, здесь не живет король, и не заседают министры. Это Школа магии, потому что синкретисты — самые важные люди в стране, которые пользуются всеобщим уважением.

Ученики Школы живут почти в роскоши, имея индивидуальные спальни, хорошую еду и даже стипендию. Впрочем, каждый год с курса отчисляется по двадцать процентов студентов, а пять процентов погибает, выполняя задания преподавателей.

Все это рассказала мне Ульрика, когда мы подъезжали к городу. Она стала очень милой и разговорчивой, едва мы миновали Черный лес. Почему-то троглодитша, как огня, боялась эльфов… Я вздохнул, в очередной раз вспомнив про Танриель.

Грандфант поражал размерами и многолюдностью. Доблестные троглодиты смотрелись в нем провинциалами в своей нелепой одежке и легких доспехах. Архитектура меня ничуть не удивила — характерное для мира синкретизма адское смешение всех возможных стилей. Я отметил готические средневековые церкви, пузатые пагоды, где азиаты упражнялись в боевых искусствах, русские терема с самоварами на верандах, итальянские дворики и мечети с двумя звездами. При виде одной такой мне сразу вспомнился турецкий олл-инклюзив.

Я-то думал, что мы находимся в Средневековье, но в городе показалось, что мы находимся на стыке Ренессанса и 19 века. Вот бы узнать, какой сейчас год и почему местные говорят на русском языке? Что за мир такой победившей филологии?

Принцесса отослала охрану устраиваться в гостиницу, а нас потянула на базар. У меня закружилась голова от запаха пряностей, немытых тел и бесконечного щебета продавцов.

Ульрика и Таня купили по строгому черному платью с кожаным корсетом, которое доходило до щиколотки. Видимо, в этом мире не считалось неприличным, если девушки надевали одинаковые наряды. Наряд подходил и для собеседования, и для лекций, и для прогулок по городу. Еще девушки приобрели удобные штаны и кафтаны, и я последовал их примеру.

Так. Мне нужны кожаные наручи, ботинки на шнуровке и хотя бы бэушный доспех. Броню, которую мне одолжил Лот, придется вернуть троглодитам.

Ульрика настояла на том, чтобы я приобрел шелковую рубашку, фиолетовый бант и обтягивающие брюки. Ужасно… Чувствую себя лицом нетрадиционной ориентации.

А потом началось самое интересное. Поиск артефактов.

— Ты должен почувствовать, что нуждаешься в этой вещи, — объяснила мне принцесса. — Потрогай, понюхай, прижми к сердцу.

— Но я ничего особенного не ощущаю.

— Значит, ничего не покупай, — пожала плечами троглодитша.

Сама же она выбрала ожерелье из кораллов и бутылочку с желтой жидкостью. Таня же неожиданно приобрела себе новый меч, а мое сердце забилось при взгляде на простецкий деревянный медальон с выжженной буквой S. А что, символично…

Закупившись, мы засели в небольшой забегаловке с чашками крепкого кофе.

Ульрика посмотрела на медальон хозяина и вздохнула:

— Это клан утренней глазури, заднеязычные, недружественный к троглодитам. Придется поговорить с ним Танне.

— А почему я, а не Аль? — удивилась одногруппница.

— Ты привлекательная по людским меркам, — пожала плечами принцесса. — Да и по троглодитским выглядишь неплохо. Только расшнуруй немного корсет.

Таня вздохнула, но послушалась. Десять минут улыбок, поклонов и щебета с хозяином-азиатом, и она вернулась с новостями.

Ничего хорошего в Грандфанте нас не ждало. Продолжаются стычки кланов. Асты совершили уже несколько покушений на короля и влиятельных синкретистов. Периодически на город нападают мутанты, обгладывая до косточек своих жертв. И самое грустное — набор в Школу магии почти закончен. Чтобы тебя приняли в ряды студентов, надо не просто постараться, а совершить невозможное.

Ульрика приуныла, но ненадолго:

— Утро вечера мудренее, завтра разберемся. А теперь идемте к цирюльнику, а то у Аля скоро борода дорастет до колена.

Это она шутит. Не борода у меня, а щетина, правда растет клоками разных цветов: рыжего, русого и белого, как у ведьмака. А я-то думал, щетина мне придает брутальности.

Цирюльник, также с легкой азиатчиной в лице, при виде меня только крякнул:

— Юноша, вам, наверное, немало неудобств доставляет ваша…хм…бороденка?

— Да, сделайте что-то с ней и волосы подравняйте.

— За пару ситов сверху, побрею так, что будете два месяца ходить гладкий, как младенчик.

— Шикарно! Да я вам все пять заплачу!

Эх, эту бы технологию да в наш мир. Я бы разбогател.

Цирюльник намазал мой подбородок какой-то пахучей мазью и аккуратно побрил.

Волосы он тоже чем-то сдобрил перед стрижкой:

— Станут погуще.

А это уже лишнее. Я и так не жаловался на свои волосы.

И все же, встав перед зеркалом, я впервые почувствовал удовлетворение от своей внешности. Оказывается, у меня квадратная челюсть и неплохая прическа. Солидная, что ли. Самое то для мага-синкретиста. А еще я раздался в плечах и даже немного подрос. Чудеса…

Таня тоже похорошела: ее волосы покрасили в разные цвета и заплели в мелкие косички по местной моде. Ульрика же осталась верна своему образу, оставшись блондинкой.

— Аль, принеси мне воды. Они высасывают из меня жидкость.

Я подошел к принцессе и едва удержался, чтоб не закрыть глаза от смущения. Девушка лежала на животе абсолютно голая, а к ее вздернутой попке присосались несколько пиявок.

Я, стараясь не смотреть на нее, налил воды и поставил рядом, а затем выбежал из комнаты.

Видимо, услужливый цирюльник подлил нам в кофе коньяка, потому что в гостиницу мы шли втроем в обнимку. Я с гордостью смотрел на прохожих, оказавшись между двумя красавицами. А когда мы пришли, осмелился поцеловать обеих под недовольным взглядом Лота.

Утро же принесло легкое похмелье и долгие сборы в школу магии. Принцесса примеряла одно платье за другим, перебирала артефакты и красила глаза, покрасневшие от слез.

Дилижанс полз в гору, как черепаха, но другие пассажиры сидели с безучастным видом. Видимо, жаловаться и орать на возницу, здесь было не принято.

Встретила нас стража, вооруженная до зубов. И Ульрике пришлось долго объяснять, что мы — будущие студенты и приехали на собеседование.

Никогда в жизни я не видел такой роскоши. Дворец троглодитов, где по драгоценным камням буквально ходили ногами, померк и стерся из моей памяти. Залы, высотой около пяти метров, подавляли, заставляя чувствовать себя ничтожным. Здесь было все: серебро, золото, драгоценности, картины. Я боялся дышать в этом музее.

А вот студенты-синкретисты, одетые подчеркнуто скромно, чувствовали себя здесь привольно. Несколько человек небрежно развалились на позолоченных скамейках, уткнувшись в фолианты. Еще двое брызгались водой из фонтанчика. А один поедал мясо, капая жиром на малахитовый столик.

Я вдруг вспомнил наш институт с задрипанными аудиториями, исписанными партами и жалкой столовой, где продавали черствые пирожки.

Нас провели в зал, уставленный зеркалами, где заседала приемная комиссия — ректор Школы, два декана и главный меценат.

Ульрика вышла вперед и изящно поклонилась. Я поеживался, вглядываясь в свои многочисленные отражения.

— Я — принцесса троглодитов, клан… — начала Ульрика.

— Это неважно, — остановил ее ректор. — Вы обнаружили в себе способности к синкретизму. Когда?

— Три года назад. Я гуляла в пещерах и вдруг услышала, как где-то капает вода. А потом… потом сотворила хризантему.

— Хризантема — это хороший символ, — кивнул меценат.

— Да, типичная история для троглодитов, — усмехнулся ректор. — Вы к земле ближе, вот и любите творить всякое… Но сейчас нам нужны бойцы, а не творцы. Время — тяжелое, давят асты, наступают мутанты.

— Кстати, о мутантах, — быстро перебила его Ульрика. — Мы обнаружили помесь мухи и единорога в Черном лесу.

— Серьезно? — оживился ректор. — Какая необычная мутация. Хотелось бы изучить его поглубже. Так вот вам и экзаменационное задание, дорогие студенты. Будущие студенты, если выживете. Вы должны завтра отправиться в Черный лес, убить мутанта и принести мне три части его тела — и от единорога, и от мухи. Я дам вам поблажку — можете действовать втроем. Или даже взять с собой кого-то из свиты принцессы. Видите, мы поддерживаем клан троглодитов, создавая для них льготные условия.

Казалось, Ульрика стала еще более зеленой, чем обычно. Она стояла неподвижно, сотрясаясь от мелкой дрожи:

— Но там же не только мутант, там и черные эльфы…

— Вот именно! — щелкнул пальцами меценат. — А вы думали, что будете тут фейерверками стрелять? Или заколдовывать мечи? Или наводить иллюзии? Да мы всем этим по горло сыты. Нам нужны синкретисты-боевики, а не придворные маги…

— Аудиенция закончена, — объявил ректор. — Обратитесь к моему секретарю, чтобы она записала ваши имена и кланы. И поторопитесь: уже через неделю начнутся танцы конца времен. Вы должны принести мне убитого мутанта к этому времени.

Ульрика неловко поклонилась, разом утратив свою грациозность. Мы с Таней тоже попытались сделать реверанс, но ректор даже не удостоил нас взглядом.

Едва выйдя из зала, принцесса дала волю слезам, уткнувшись в мое плечо:

— Мы сгинем, сгинем в Черном лесу!

У Тани тоже глаза были на мокром месте, и под любопытные взгляды студиозусов я вывел обеих девиц из замка.

Впрочем, Ульрика оказалась гораздо крепче, чем я думал. А может, ее успокоили мои объятья и поглаживания. Принцесса выпрямилась и скомандовала:

— А сейчас — в гостиницу. Завтра с утра выезжаем вместе с Лотом.

Таковы они, женщины… Между миром и войной у них пять минут.

Пока мы топтались в ожидании дилижанса, я попытался утешить своих девушек:

— Не переживайте, как навалимся на этого зверюгу вчетвером, от него клочки пойдут по заулочкам.

— Я могу на короткое время загипнотизировать мутанта. Пока развитие моей магии идет в сторону взаимодействия с животными. Мы справимся, — поддержала меня Таня.

Но Ульрика не разделяла нашего оптимизма:

— Как вы думаете, почему нельзя собрать двадцать троглодитов, выследить зверя и тупо расстрелять его из луков? Почему даже синкретистам сложно бороться с выродками? Да потому что они обладают собственной магией и собственным кастрированным разумом! И никто не может предсказать, как поведет себя тварь. Обнюхает и оближет, виляя хвостом? Или загрызет? Или опутает паутиной? Или, что гораздо хуже, магией лишит желудка с почками?

Мы уютно устроились в дилижансе, и принцесса продолжала:

— Друзья, поймите, у нас нет ни единого шанса убить эту тварь. Таня пока плохо владеет синкретизмом, да и сейчас уже понятно, что она — не боевик. Я три года развивалась дома, изучая книги, но так и не смогла прокачаться без наставников. Раньше для троглодитов существовали особые квоты приема в Школу магии, но сейчас их, оказывается, отменили. Одна надежда на Аля и Лота, но и их шансы на победу ничтожны.

Впрочем, мы не одиноки и можем рассчитывать на поддержку дружественных кланов, которые если и не встанут в бою плечом к плечу, но снабдят артефактами. Сейчас мы поедем в Нижний город. Самое время взимать старые долги.

Спуск с горы стал еще круче, и дилижанс разогнался до немыслимых значений. Я закрыл глаза и представил, что еду в маршрутке. Рука потянулась, чтобы передать за проезд.

Я резко открыл глаза. Нет, я не дома и туда попаду не скоро. А лошади, скорее всего, усилены магией синкретизма. Может, возница приобрел для одной из них подкову скорости или же седло долголетия. Мне предстоит еще очень долго разбираться в здешнем мироустройстве.

Нижний город, который располагался рядом с рекой, резко отличался от пафосного Верхнего. Здесь тоже присутствовало странное смешение стилей, но не было величественности и грандиозности. Низкие терема, напоминавшие избушки в три окошка, ветхие башни, обвитые плющом, которые, казалось, вот-вот упадут вам на голову, покосившиеся пагоды, в одну из которых мы и зашли, попав в разгар тренировки по восточным боевым искусствам.

Два низеньких китайца азартно молотили друг друга руками и ногами, то и дело покрикивая. Они не замечали ничего вокруг.

Несколько минут мы вежливо стояли на пороге, пока Ульрике это не надоело.

Троглодитша запустила руку в карман, что-то сжала там, закатила глаза, и в тот же миг между бойцами выросла каменная стена. Тот, что был помоложе, прыгнул на нее с разбега, больно ударив ступню. А вот у старшего, видимо, тренера, реакция оказалась получше. Китаец отшатнулся и сделал сальто назад.

Затем всплеснул руками, увидев принцессу троглодитов:

— Уля, привет! Сколько лет, сколько зим! Как дела в подземелье?

Девушка бросилась ему на шею, игнорируя ученика, который с перекошенным лицом сжимал ногу:

— Дядя Бо, как же я соскучилась! Почему вы перестали нас навещать?

— Есть причины, дорогуша, — протянул китаец. — Черные эльфы, знаешь ли. Опасные дороги. А ты здесь какими судьбами? Выросла девочка! Считай пять лет не виделись… Но все такая же шалунья. Сейчас же убери эту гору! Хотя, может, и не надо. Пригодится для тренировок. Ан, перестань охать и сделай нам чай.

Ученик, морщась, удалился. А Бо жестом пригласил нас присесть на низкие скамейки.

— Мы с друзьями хотим поступить в Школу синкретизма. Я же писала тебе в письме, что у меня три года назад открылись способности.

Китаец покачал головой:

— А они сейчас открываются у каждого пятого, только качество синкретизма оставляет желать лучшего. Вот двадцать лет назад были богатыри, а сейчас так… пушечное мясо.

В этот момент ученик, кланяясь и приседая, внес поднос с травяным чаем и сладким печеньем.

Ульрика дождалась, когда он выйдет, и продолжила:

— Способных сейчас и правда много, поэтому ректор задал нам невыполнимое задание — убить мутанта в Черном лесу и принести три части его тела для опытов. Завтра мы отправляемся, поэтому я и пришла просить тебя о возврате старого долга. Мне нужны артефакты, которые нас усилят.

Бо в ужасе раскрыл узкие глаза:

— Да ты ума лишилась, Уля! Даже не думай, сейчас же возвращайся домой.

— Не могу, — вздохнула принцесса. — У меня нет выбора. Во-первых, познакомься с Алем и Танной, моими друзьями, которые прибыли издалека. Им некуда идти, а в подземельях не выживут — слишком мало кислорода. Вспомни, ты сам у нас гостил не больше недели, да и то пил целебные настои литрами. И вторая причина… Если я не поступлю в Школу магии, мне придется выйти замуж.

— Ну и что? — губы китайца тронула улыбка. — Свадьба — дело веселое. Я бы даже ради такого случая приехал в подземелья.

Ульрика закатила глаза:

— Да я скорее пойду в гарем к Алю, чем выйду замуж за какого-нибудь напыщенного троглодита из дружественного клана.

Я чуть чаем не подавился: здесь можно завести гарем? А что еще я не знаю о мире синкретизма?

— Упрямая девочка, — повторил китаец. — Вижу, что отговаривать тебя бесполезно. Да и долг перед твоим отцом давно отягощает мою совесть.

Мастер Бо жестом пригласил нас в комнату, служившую спальней. Достал из сундука несколько предметов:

— Вот, держите. Костяной гребень, который в два раза повышает природную силу и ловкость. Это на случай, если вы не решитесь использовать магию.

Мазь для ускоренной регенерации ран, но не обольщайтесь: кости не срастутся и новые органы не появятся.

И рог, который стоит использовать лишь в крайнем случае. Он пробуждает скрытые способности к синкретизму, но какие — только Будда знает. Вполне может в разгар боя научить вас создавать цветочки или же выбрасывать фейерверки.

— А как нам выследить мутанта? — поинтересовалась Таня.

— Это просто. Тебя любят зверушки, девушка? Вот ты и будешь приманкой. Знаешь ведь, на что можно поймать монстра?

— На кровь, — прошептала Ульрика.

Китаец кивнул:

— Бедные твои родители, Уля. Вернулась бы…

— Говорю же, не хочу я замуж, — вскинулась принцесса.

— Да, да, в гарем захотела. Я уже слышал. Поэтому дам совет: усильте Аля и подстраховывайте его. Дайте парню проявить себя и силу магии слова. Филолог, да?

Я вздрогнул:

— Вы тоже не местный?

— Типа того, — усмехнулся китаец.

Больше я не рискнул его расспрашивать. Мы быстро допили чай, отдав должное сахарному печенью, и засобирались в гостиницу.

Ученик вежливо вышел нас проводить. Поклонился, поблагодарил Ульрику за новый снаряд для тренировки, а у Тани спросил:

— Мы раньше встречались, госпожа?

Девушка отрицательно помотала головой:

— Это невозможно, ведь я приехала издалека.

Ночью я почти не спал, потому что от злости на ректора Лот напился местного пива и разнес половину гостиницы.

Теперь мы поменялись ролями — пришлось взывать к его разуму и успокаивать.

Черный лес встретил нас тишиной, от которой исходила скрытая угроза. Ульрика постоянно останавливала коней и прислушивалась. Лот вполголоса ругал ректора и желал ему сорок семь неудач с женщинами в постели. Видимо, это было самое страшное троглодитское проклятие.

Таня выглядела подавленной. Она пробудила лишь минимум способностей к синкретизму, едва достаточных, чтобы считаться магом. Зато в фехтовании и рукопашном бою, которым тоже обучал нас троглодит, показывала неплохие результаты для своего веса и роста. Теперь она бы запросто справилась с парочкой насильников, надолго отбив у них желание домогаться к приличным девушкам.

Я же чувствовал разлад в душе. С одной стороны, воодушевляли слова китайца о том, что у меня хороший потенциал в боевой магии. С другой — я по-прежнему оставался тихим студентом, ненавидящим конфликты и тем более, выяснение отношений грубой силой.

Я могу заболтать врага, но драться… Да мне даже с Танюхой было тяжко стоять в спарринге.

Когда мы углубились в лес, Таня спокойно попросила у Ульрики иглу и проткнула пальцы в нескольких местах.

— Чувствуешь что-нибудь? — спросил Лот, с беспокойством глянув на девушку.

Та лишь помотала головой.

Затем достала нож и полоснула лезвием по ладони:

— Может, надо больше крови?

— Едем дальше, — скомандовала принцесса. — Сможешь держать поводья одной рукой?

— Да без проблем, — усмехнулась Таня. — Хоть чем-то буду полезной, если не умею, как Аль, прессовать магией.

— А я умею? Да я вообще ничего не понимаю в синкретизме.

Мы ехали еще пару часов, и Таня периодически обнюхивала руку и комментировала:

— В километре от нас несколько кабанов. Если двигаться на запад, уткнемся в берлогу бурого медведя. На севере находится стоянка вепрей. А в паре десятков метров — лисьи норы.

Видно было, что выслеживание мутанта далось ей тяжело. Черты лица заострились, делая девушку похожей на русскую борзую, глаза ввалились, дыхание сбилось.

— Не чувствую мутанта, — виновато сказала Таня.

— Так и хватит себя мучить, — Лот подъехал к ней и дружески приобнял за плечи. — Давайте ставить палатку, а то в Черном лесу смеркается быстро. Здесь вообще природа — враг всего живого, отравленная темной магией эльфов.

Я огляделся вокруг, отыскивая удобную поляну. Такая нашлась, усыпанная белыми цветами, которые, к счастью, не пахли. Я — аллергик со стажем.

Пока Лот ставил палатку, больше похожую на небольшой шатер, мы развели костер. Таня сварила суп с мясом, купленным в городе, а Ульрика набрала какой-то травы и заварила чай:

— Не волнуйтесь, не отравлю. Она лишь поможет расслабиться, а может и раскрыть навыки. Не переживай, Танна, поисковик — тоже хорошая специализация. Даже в деревне сможешь неплохо жить, возвращая крестьянам пропавших коров. А в городе и вовсе озолотишься, если откроешь детективное агентство.

— Я бы все же хотела быть боевым магом, — вздохнула одногруппница.

— А мне и общего синкретического образования достаточно. Лишь бы не быть игрушкой в руках глав клана, — сказала принцесса.

— У тебя нет выбора, — покачал головой Лот. — От права крови сложно откреститься. А вот ребята должны определиться, если, конечно, мы выживем и выполним задание.

Я решил, что вступить в клан или нет — дело десятое, подумаю об этом через пару лет. А вот гарем завести стоит, и, кажется, я уже знаю, кто в него войдет.

Уснул я под монотонный храп Лота, лежа в серединке между девушками и обнимая их. К ночи похолодало, поэтому они жались ко мне, ведь температура тела троглодитов на два градуса ниже, чем людей. Лот на роль грелки не подходил…

Впрочем, поспать удалось лишь пару часов.

Меня разбудил победный крик Тани:

— Я его чувствую! Мутант пахнет сладостью и гнилью. Едем, здесь недалеко.

— Может, утром, Танюш? — сонно спросил Лот.

Но принцесса уже поднималась:

— Мы должны проверить. Сейчас в любом случае нападать не будем. Ехать далеко?

— Да нет, километров восемь. Если поторопимся, успеем до рассвета.

Мы спешно собрали палатку и затушили костер.

Теперь Таня ехала впереди, периодически обнюхивая руку, чтобы проверить себя.

У меня не было особых способностей к поиску, но и я все острее ощущал присутствие чего-то недоброго.

Мы продирались через деревья, ветки били по лицу. Я почти ничего не видел в темноте и мысленно молился, чтобы вышла луна.

— Нашли! — азартно сказала Таня без тени страха. — До мутанта где-то метров пятьдесят.

— Так едем, — пробормотала принцесса, которая тоже выбилась из сил.

И тут мы уткнулись во что-то деревянное. Да куда же забрались? Это же непроходимая чаща.

Перед нами стоял деревянный забор, за которым даже в темноте можно было разглядеть низкие домики.

— Что это за деревня?

— Сейчас же уезжаем, — скомандовала принцесса. — Это не просто деревня в лесу, а логово черных эльфов. Эльфов-предателей, приютивших мутанта.

Мне снилась поздняя осень. Я снова был в нашем мире, на паре по физкультуре, в лесу, по которому препод немилосердно гнал ленивых филологов.

Я опять поскользнулся и упал носом в прелую листву. Кажется, такое уже случалось. Надо бежать, а то не видать мне зачета в зимнюю сессию. Только почему я не могу встать? И почему болит все тело…

Открываю глаза, потягиваюсь. Нет, я по-прежнему в мире меча и магии. Надо будить Лота и девчонок, мы же собрались охотиться на мутанта.

Я вдруг понимаю, откуда этот странный запах. Да потому что я лежу на земляном полу в подвале. Пытаюсь сесть и не могу сдержать стон. Кажется, мне вывихнули руку.

Кое-как устраиваюсь, облокотившись на стену. Рядом всхлипывают девушки, а Лот на удивление спокоен, и это пугает больше всего. Лучше бы он ругал на чем свет стоит поганую эльфятину.

— Аль, мы попали в плен, — шепчет принцесса.

И я вспоминаю все: как убегали от эльфов по ночному лесу, как пытались отбиться и как бессвязно выкрикивал алфавиты из разных языков, ставшие бесполезным набором звуков.

Самое обидное, что эльфы справились с нами без единого заклинания. Лесной воздух даже не шелохнулся, потревоженный магией. Короткий бой на мечах проходил в темноте, освещаемой луной и фасеточными глазами чудовища, созданного самым одаренным в синкретизме народом.

— Болит? — поинтересовалась Ульрика, глядя на мою руку. — Я помогу, я умею. Изучала основы медицины, это входит в программу обучения принцессы клана. Мы обязаны лечить больных, помогать нищим и обездоленным. Держи его крепче, Лот.

Троглодит взял меня за плечи, и я смог разглядеть синяк под глазом и рану внизу живота.

Кошмар! Вот же твари… Да как он вообще передвигается с такими повреждениями.

— Ускоренная регенерация — одно из свойств чешуйчатой кожи, — будто прочитав мои мысли, объяснил Лот.

Короткий хруст, и я заорал так, что заглянул охранник. Высокий и худой молодой мужчина, даже скорее парень, почти ничем не отличающийся от людей. Лишь бесцветными глазами и чуть вытянутыми ушами.

— Кто-то желает познакомиться со знаменитыми эльфийскими кандалами? Прекрасные украшения для идиотов, которые шатаются в чужих владениях.

— Я — принцесса троглодитов, — выдохнула Ульрика. — Вы не смеете обращаться с нами, как со скотом.

— А разве троглодиты являются дружественным кланом черным эльфам? — усмехнулся эльф.

Девушка сплюнула кровью, и я заметил, что у нее рассечена нижняя губа:

— У черных эльфов вообще нет друзей! Ничего, недолго вам осталось. Скоро король пришлет войска, и вашу грязную деревушку сотрут с лица земли.

Эльф бросил нам буханку хлеба и кастрюлю с кашей.

— А ведь вы способные к магии и имели все шансы победить наших стражников, даже в темноте в незнакомом лесу. Почему же не сработало ни одно заклинание? Почему не случилось изменения реальности? Почему синкретизм выключился? Дайте ответ, и мы вас отпустим.

— Ты — лживая ушастая тварь! — крикнула троглодитша. — Изгой для всего королевства. Так и просидите всю жизнь в своих норах.

Эльф усмехнулся:

— А ты неплохо владеешь мечом. Люблю горячих женщин! Думаю, после допроса король разрешит мне немного поразвлечься…, — наш тюремщик сорвал с Ульрики штаны, под которыми оказалась льняная рубашка.

Еще один рывок, и у него в руках несколько полосок ткани. Я даже на минуту забыл о боли, засмотревшись на крепкие ноги троглодитши.

Впрочем, не только я. Эльф провел рукой по внутренней стороне бедра, выше и выше… Девушка взвизгнула и рефлекторно свела ноги.

А эльф уже смотрел на Таню:

— Миленькая какая, хоть и человек.

Он грубо стиснул ей грудь, так что девушка завизжала.

Меня затрясло. И сейчас бы я отдал все, лишь бы сразиться с эльфом. Разорвал бы его на клочки. Как он вообще посмел приставать к моим девушкам?!

Впрочем, наш тюремщик быстро утратил к нам интерес. Видимо, появилось новое черное дело — например, скрестить слона и дракона или же свинью и енота.

— Готовьтесь к допросу. И перевяжите уже этого самонадеянного идиота…

Дождавшись, пока шаги в коридоре стихнут, Ульрика вытащила откуда-то бутылочку с мазью регенерации. Аккуратно смазала руку и перевязала, почти как фронтовая медсестра.

— Как тебе удалось сохранить артефакт? Нас же обыскивали.

Девушка опустила глаза:

— Некоторые особенности тела троглодитов. В подробности вдаваться не буду, а то тебе станет неприятно.

— Ты не можешь быть для меня неприятной. Никогда, — я осмелел настолько, что погладил ее по ноге.

— Хватит уже этих телячьих нежностей, — усмехнулась Таня. — Может, я тоже хочу.

Я приобнял одногруппницу за плечи, и тут уже насупилась принцесса.

— Поешьте, девчонки. Нам нужны силы. Кстати, рука почти не болит.

— Утром и совсем заживет, — пообещал Лот. — Правда, драться я бы тебе неделю не советовал.

Мы пожевали хлеба, запив водой из кувшина, который стоял вместе с ведром в углу. К каше никто не притронулся, хотя кто знает, что будет через трое суток, если больше кормить не будут. Может, это месиво покажется нам чудесной трапезой, сопоставимой с яствами из Школы магии.

Я уснул в обнимку с Ульрикой, не хотелось лишний раз тревожить руку, поэтому Таня прижалась к Лоту.

Солнечные зайчики игриво расположились на стене нашей темницы, пробившись через единственное окно на потолке. Настоящий попаданец обязательно бы сбежал через него, убив или подкупив стражей.

Но я бы даже не смог вылезть наружу по веревке, несмотря на обязательные ежедневные тренировки с мечом. Что поделаешь, я словесник, а не студент факультета физического воспитания.

Задерживаю взгляд на солнечном зайчике и мысленно вытягиваю его в форму буквы И. Отлично! Магия возвращается!

Буква И ассоциируется с медициной и регенерацией. Солнечный зайчик перепрыгивает со стены на мою больную руку, обволакивает ее светом и теплом. Не скажу, что кисть, как новенькая, но сегодня я хотя бы смогу удержать меч.

Лот храпит, крепко сжимая Таню во сне. Ульрика же беспокойно ворочалась, тихо всхлипывая. Мне вдруг захотелось обнять ее и защитить от врагов. Странно, никогда не испытывал ничего подобного. Скорей уж хотел, чтоб защищали меня.

Я чихнул. Воздух застоялся, и пахло сыростью. В этом мрачном месте мы долго не протянем. Еще неделя, и привет простуда, а там и воспаление легких. И тут уж не обойтись магией слова. Понадобится помощь лекаря.

Ульрика закашлялась. Я лег рядом и обнял, пытаясь согреть. Погладил ноги и живот, легонько сжал упругую грудь. Неужели так и помирать девственником? Чувствую, что Ульрика была бы не против, но я так не могу: в сырой темнице, под ехидные комментарии стражников и дружеские советы Лота.

Девушка вздрогнула и открыла глаза. Я тут же отдернул руки и откатился от нее подальше. Ульрика сделала вид, что ничего не произошло:

— Привет, Аль. Как твоя рука? Выглядишь получше.

— Отлично! Ко мне вернулась магия.

Принцесса поморщилась и что-то зашептала под нос. В этот момент темница украсилась белыми цветами, дышать стало гораздо легче.

— Теперь наша темница выглядит лучше, чем нищебродский дворец эльфов, — усмехнулась Ульрика. — Кстати, ты знаешь, что вчера нас навещал ни кто иной, как его величество, принц Раам, наследник Черного леса и дырявых подштанников.

— Почему эльфы нищеброды? Они же лучшие синкретисты королевства.

— Да потому что безмозглые изгои, — принцесса закатила глаза. — Поставили себя выше других. Вот и прозябают в своем лесочке, изредка вылавливая заблудившихся путников. Ну, отделились. Ну, боятся их. Думаешь, от этого они стали счастливее? А могли бы жить достойно, если бы торговали с королевством гомункулами-слугами. Но они предпочли творить мерзких мутантов… Знаешь, кажется, я поняла…

Принцесса не успела договорить. В этот момент в темницу пожаловал сам Раам Чернолесский, сиятельный принц дырявых подштанников и потенциально лучший синкретист королевства.

Лот и Таня подскочили и выпучили глаза. После тяжелого сна они даже не понимали, где находятся.

— Как спалось на полу, господа синкретисты? — осведомился принц.

И теперь, не отвлекаясь на боль в руке, я смог внимательно его рассмотреть. Высокий, очень худой, с иссиня-бледной кожей, он скорее напоминал вампира, чем эльфа. Я усмехнулся, глядя на черный потертый камзол. Видимо, со швеями в вотчине эльфов совсем туго. Раз так выглядит верхняя одежда его высочества, то каковы же подштанники?

Впрочем, я не мог не признать, что даже в нищебродском наряде Раам очень красив. Черные волнистые волосы, глубокие голубые глаза, тонкие черты лица — в нашем мире он мог бы играть в голливудских фильмах, окруженный толпами поклонниц.

— Поднимайтесь, — приказал эльф. — И не мешкайте, вас ждет король.

Я попытался пригладить волосы и одернуть одежду, но Раам бесцеремонно толкнул меня в спину. Таню же он опять грубо ухватил за грудь так, что девушка вскрикнула.

— Скоро развлечемся, малышка!

Я почувствовал, что закипаю: да сейчас по стенке размажу эту наглую эльфятину!

И тут я почувствовал на плече маленькую ручку троглодитши. Та прошептала:

— Аль, пожалуйста, пойдем.

— Если с твоей головы хоть волосок упадет, я их убью! Ублюдки…

— Так вы идете, или придать ускорение? — усмехнулся Раам.

Мы вышли из темницы, щурясь от солнечного света. Эльфы были настолько уверены в своих силах, что даже не подумали нас связать.

Это и правда была нищая лесная деревушка, в которой проживал гордый народ, наводивший страх на все королевство. Покосившиеся домики наводили тоску, заставляя вспомнить опустевшие русские села. Не было даже птиц или домашней скотины.

Нас привели в так называемый дворец — деревянный дом в два этажа. Я усмехнулся, вспомнив пафосный замок на горе — школу магии, обитель богатства и роскоши.

Король эльфов, Каар, восседал на старом деревянном стуле, на нас он не обратил никакого внимания, окруженный своими подданными. Я подумал, что они просят его разобрать какие-то мелкие судебные дела типа пропажи коровы и спорного клочка земли. Но потом прислушался и с удивлением понял: эльфов, одетых еще хуже, чем принц, интересует исключительно синкретическая магия. Они спрашивали совета и просили помощи в колдовских экспериментах.

Неказистые избушки были не жилыми домами, а мини-лабораториями.

— На колени перед королем, — рявкнул Раам.

Не желая получить тычок рукояткой меча, мы сразу же рухнули навзничь. Ничего, недолго еще терпеть унижения.

— Кто вы такие? — спросил Каар. — И как осмелились забрести в вотчину зверя?

— Разрешите встать? — Ульрика подняла голову.

Король милостиво кивнул, и принцесса изящно поднялась и сделала реверанс.

— Я — Ульрика из клана троглодитов, а это мои друзья человеческой расы. Мы случайно, повторяю, случайно, забрели во владения черных эльфов, выслеживая мутантов. Я приношу искренние извинения и клянусь, что мы не желали причинить вам беспокойство.

— В прежние времена такой проступок карался смертью, — протянул король.

— Вы можете нас убить, но мой клан этого не простит. Хотите войну с троглодитами? А еще мы — студенты Школы магии, и нас обязательно будут искать.

— Еще десять лет назад я бы кинул вас на корм зверюшкам. И плевать хотел на троглодитов, магов и самого короля. Мы здесь уже не одну осаду выдержали. Какого зверя вы выслеживали?

— Мутанта, помесь мухи и единорога, — ответила Ульрика. — Это было заданием Школы магии.

— Смелый поступок, — улыбнулся король. — Достойно уважения. Поэтому я дам вам шанс не только вернуться живыми, но и выполнить поручение.

Меня затрясло от его улыбки и доброжелательного тона больше, чем от унижений принца. Оглянулся на друзей: Лот и Таня стояли, благоразумно потупившись. Ульрика кусала губы. Не похоже, что она боится. Может, спрятала козыри в рукаве? Или знает что-то и не говорит?

— Ровно в двенадцать пополудни вы сразитесь с нашим замечательным зверюгой, — продолжал король. — Он уже всем поднадоел из-за одной своей особенности. Завалите — скажем спасибо и отпустим с миром. Убьет вас — организуем достойные похороны и пошлем весточку клану троглодитов.

— Но отец! Почему ты так добр к чужакам? — возмутился принц.

— Потому что многое изменилось, возлюбленный сын. Ровно в двенадцать начнется бой. Мы даже готовы выдать вам доспехи. Хотя думаю, что вы предпочтете магию. Желаю удачи, дорогие гости!

— Отец…

— Приказываю накормить их и подлечить. А также выдать все необходимое для боя. Муха же останется без завтрака.

Принц поморщился, но не посмел спорить. Он отвел нас под шаткий навес, где хмурая и очень худая повариха выдала каждому по тарелке с дымящейся кашей и кружке травяного чая.

— Предлагаю план. Таня будет нашей приманкой, на которую бросится зверь. Мутант и так выберет ее… Сможешь выстоять пару минут, усиленная артефактами?

— Конечно. За меня не волнуйтесь. Спасибо Лоту, — одногруппница нежно взглянула на троглодита.

— В это время мы окружаем мутанта со всех сторон, — продолжала принцесса. — Я плохой боец, говорю сразу. Но применю растительное заклинание из земной магии. Называется «Лоза». Сплету такую веревку, что зверюга не рыпнется. Аль убьет своими алфавитами. Справишься?

— Да, чувствую, что здесь подойдет немецкий язык — язык войны и боли.

— А мне что делать? — поинтересовался Лот.

— Отдать силу мне и Алю. Ты ведь знаешь, наши возможности не безграничны. Нужна постоянная энергетическая подпитка, чтобы колдовать. В Школе магии учат получать силу из неодушевленных предметов, но пока у меня не особо получается. В крайнем случае применим волшебный рог.

— Что-то меня смущает в твоем плане, Уля, — признался троглодит. — Но что, я не понял…

— Предложи свой, — вскинулась принцесса.

В этот момент подошел Раам.

— Вы сытые? Пора надевать доспехи, боюсь, что они вам пригодятся, господа синкретисты.

Как только Таня встала, он ущипнул девушку за задницу:

— Не бойся, ты не умрешь. Я остановлю поединок, когда твоих товарищей перебьют, как мух. Муха убьет мух, ха-ха! Ты же станешь наложницей в моем гареме и ощутишь на себе эльфийский размер.

Мой кулак лишь чудом не свернул нос наглому эльфу. Тот успел уклониться в последний момент:

— Ах ты, тварь. Держите его! — скомандовал он стражникам. — И посмотри перед смертью, что я буду делать с твоей подружкой каждый день.

Мне заломили руки. Таня закричала, а эльф расстегнул штаны.

В этот момент раздался звук горна, который и спас подругу от изнасилования.

Раам подскочил:

— Быстро надевайте доспехи и выходите на ристалище. Опаздываем!

Интересно, почему такая спешка? Почему необходимо скормить нас зверюге именно в двенадцать пополудни?

Только когда выпустили мутанта, я смог оценить его истинные размеры. Два метра в высоту, под двести килограммов веса, которые поддерживали в воздухе легкие полупрозрачные крылышки.

Как мы и предполагали, Муха бросился к Тане. Любит ее животинка… Монстр попытался ударить девушку копытом, но та рубанула мечом и отпрыгнула в сторону. Вот и первая кровь… Умница! Но дальше что-то пошло не так. Я видел, что одногруппница пытается загипнотизировать зверя, используя свою магию… Но нет, видимо, он не чувствителен к подобным воздействиям.

Мутант опять бросается на девушку, задевая ее за плечо зубами. Таня же пырнула в ответ мечом в живот. Удивительно, но зверь этого даже не заметил.

Собравшиеся эльфы подбадривают нас криками. На мгновение кажется, что они на нашей стороне… Но нет, этого не может быть.

Да что там с Ульрикой? Она уснула? Почему не связывает зверя лозой?

Но нет, девушка напряженно бормочет заклинания, сжимая руку Лота, который едва сдерживается, чтобы не броситься на помощь Татьяне.

Да что происходит со мной? Я опять не могу вспомнить ни одного алфавита, хотя абсолютно точно знаю, что утром магия была при мне.

Оборачиваюсь на Ульрику. В ее глазах стоят слезы. Троглодитша плачет от страха и бессилия.

Мы слишком надеялись на магию, а когда ее выключили, оказались беспомощными, будто дети. Зря принц надеялся воспользоваться Таней. Даже усиленная артефактом, она проигрывала огромному монстру, который выключал магию дважды в сутки: в двенадцать ночи и в двенадцать дня.

— Бейте эту тварь! — крикнул я друзьям. — Колдовство не работает.

Но Ульрика стояла, упрямо нахмурившись и выкрикивая заклинания в голос.

— Лот! Твою девку сейчас завалит чудовище. Не спи! — заорал я.

Только тогда троглодит очнулся от спячки и выдернул руку.

Таня падает, изнемогая. Теперь мы атакуем вдвоем, нанося удары в разные места уродливого тела. Кажется, будто монстр не замечает ран, а на его животе расположен панцирь.

Поворот-выдох-удар. Шаг. Поворот-вдох-защита.

Не успеваю… Меня оглушает удар копыта в лицо. Кажется, нос сломан. Ладно, никогда не был красавчиком, нечего и начинать.

Троглодитша присоединяется к нам со звериным воплем. Очнулась! Они вдвоем продолжают окучивать зверя, пока Таня вправляет мне сломанный нос.

— Останемся живы, я тебе дам, — шепчет девушка.

И я тут же вспоминаю урода, который пытался ее изнасиловать. Не важно, даст или не даст. Никто и никогда больше не будет лапать мою одногруппницу!

Я больше не бросаюсь в бой. Я думаю. Все наши удары мечами достигают цели, но не наносят существенного урона. Скорее ослабнем мы, чем зверь, выращенный для боя. Вот, даже летать умеет, порхает, как курица, уклоняясь от атак.

Это он играет с нами! Без магии каждого ждет мучительная смерть от зубов. Разве что Танюшку спасут и подлатают для гарема принца.

Я скидываю с себя бесполезный доспех и отбрасываю щит в сторону. Хватит и одного меча…

— Уйдите в сторону! Все! — неожиданно, но друзья слушаются приказа.

Я стою перед зверем абсолютно беззащитный. Раскинув руки, будто ангел крылья. Интересно, если погибну, то вернусь домой?

А с противоположного конца ристалища на меня несется огромный монстр, широко раскрыв фасеточные глаза. Смерть все ближе. Но не моя…

Я прицеливаюсь. Расстояние сокращается. Последняя пара метров. И Муха разгоняется, как самолет на шасси. Вот монстр уже летит.

Хорошо, что я не обделен ростом. Втыкаю меч прямо в фасеточный глаз.

Более жуткого крика я не слышал. Зверюга падает, дергается в предсмертных судорогах, уменьшается в размерах…

Передо мной лежат два существа. Огромная муха, размером с человеческий кулак. Она умирает первой.

И прекрасный сказочный единорог. Сюда бы девственницу, как в древних легендах, хотя, может, и я пригожусь?

Слышу отчетливый шепот:

— Добей, не мучай…

И я, филолог-девственник, вонзаю меч в волшебное существо. Так и хочется попросить прощения, но я молчу.

Брызжет кровь, которая заливает мне руки.

Я встаю на колени, чтобы почтить память несчастных зверей.

Расчленить их уже не в моих силах. Эту миссию берет на себя непробиваемый Лот.

Я же выблевываю из себя утреннюю кашу и захлёбываюсь слезами.

Кто-то подает мне чашу с водой. Да это сам король!

— Уходите, — просто говорит он. — Забирайте свое по праву и уходите.

Кровь на мне смердит. Я прохожу мимо принца и встречаюсь с ним взглядом.

— Король слишком миролюбив. Ты должен сдохнуть. А я изнасилую твою девку…

Во мне больше нет ненависти. Лишь бесконечная усталость.

— Здесь неподалеку должен быть водоем. Надо отмыться от скверны, — предлагает троглодит.

Я беру Таню под руку, а Лот поддерживает принцессу. Так и плетемся до озера. Израненные калеки с больными душами.

Погружаюсь в воду. Какое счастье, но все равно я еще долго буду чувствовать запах крови. Лот и девушки тоже с удовольствием плещутся, и никого не смущает нагота. После того, что мы пережили, как-то все равно.

Вдруг я слышу знакомый смех:

— А ты, Танна, еще прелестней, чем я думал. Станешь моей любимой наложницей. Остальные могут сваливать, куда хотят, но девчонку я забираю.

Мы выходим из озера и пытаемся натянуть одежду на мокрое тело. Ульрика вежливо что-то объясняет принцу, видимо, пытается надавить на совесть.

Я же хватаю останки мутанта и погружаюсь в себя, повторяя какой-то алфавит древнего забытого народа. Вода, как тогда в таверне. Сродство стихии и звуков дает желаемый результат: возникает портал.

Моих друзей не надо долго уговаривать, и мы вываливаемся в трактир «У прекрасной эльфийки» прямо к ногам Танриель.

Хозяйка принюхивается и подает мне руку:

— От тебя пахнет кровью, Аль. Так ты разгадал, что значит мое имя?

— Я знал это с первых же мгновений. Я же филолог. Танатос — это смерть.

Лицо эльфийки озаряется искренней радостью.

— Проходите в лучшие комнаты и смойте кровь. Вам выдадут одежду и накормят. А еще я исполню любое желание Аля, которое в моих силах.

Дочиста вымывшись и поужинав холодной олениной в молоке, я растянулся на кровати. Неужели смогу выспаться? Хотя вряд ли мне это позволят.

В дверь постучали. На пороге стояла Танриель, одетая в шелковую сорочку. Я не мог отвести взгляд от полной груди и узкой талии.

— Чего же ты хочешь, Аль?

— Ты знаешь.

Я встал с кровати, и эльфийка прижалась ко мне всем телом.

— Прости, умоляю. Законы моего клана запрещают соитие с представителем другой расы. Но мы найдем выход!

Танриель опустилась на колени. Мои штаны упали к ногам.

— От тебя все равно пахнет кровью, — прошептала девушка.

И это были ее последние слова за вечер.

Я проснулся поздно, когда Танриель уже не было в постели. Потянулся, вспоминая тепло ее тела и влажные жадные губки. Интересно, могу ли я считаться девственником после того, что было? Как же прекрасна эльфийка… Впрочем, стройная троглодитша и полногрудая Таня ничуть не хуже.

Может, завести гарем после того, как стану полноценным магом?

Будто прочитав мои мысли, в комнату проскользнули Таня и Ульрика. Девицы хихикали и подталкивали друг друга:

— Дорогой одногруппник, тебя можно поздравить? — усмехнулась Таня.

— Какой сладкий запах эльфийских духов, — вторила ей принцесса.

Я попытался их отвлечь от подробностей своей личной жизни:

— А где наш глубокоуважаемый Лот?

Таня сморщила носик:

— На тренировке, где ж ему быть. Даже после вчерашнего не дает себе поблажек. А ты не увиливай! — девушка запрыгнула ко мне в кровать. — Ну и как? Хороша эльфийка в постели? Ее клан славится своими любовными умениями.

— А ты-то откуда знаешь?

— Танна права, — улыбнулась троглодитша и легла с другого бока, так что я оказался окруженным сразу двумя привлекательными девицами. — Танриель принадлежит к клану переднеязычных, ветвь белых эльфов с красной нитью. Для простоты можешь называть их просто нитяные, тем более что сейчас представителей клана осталось не так много. Они жестко блюдут чистоту крови, отсюда и запрет на соитие с представителями других кланов. А еще юных нитяных эльфов часто отправляют в гарем на обучение искусству любви, считается, что девственникам не подвластна магия синкретизма.

— Что?! — у меня от возмущения даже голос пропал. — А вот это они зря…

— Кстати, Уль, а троглодитам допустимо совокупляться с другими расами? — игриво спросила Танюшка.

Принцесса не ответила. Она перегнулась через меня и жадно поцеловала Таню. Одногруппница не отстранилась, а ответила ей таким же страстным поцелуем. Да что ж это такое? Две красавицы лобызаются, не замечая меня! Непорядок!

Я прижал девушек к себе и приник губами, пытаясь целоваться сразу с обеими. Сплетение ног, сплетение языков, сплетение рук — вышло неплохо, особенно когда чьи-то шаловливые ладошки опустились ниже…

И кто знает, чем бы все кончилось, если в тот момент не зашел Лот. Принцесса как раз сидела на мне верхом, целуясь с Таней и разминая руками ее пышную грудь.

Телохранитель застыл на пороге, открыв рот. Но длилось это лишь мгновение, затем он изысканно поклонился и вежливо проговорил:

— Доброе утро, принцесса! Здравствуйте, господа синкретисты! Довожу до вашего сведения, что лошади оседланы, а нам пора двигаться в славный престольный город Грандфант.

— Спасибо, Лот. Мы как раз собираемся. Можешь идти, — кивнула Ульрика.

Троглодит опять поклонился:

— Буду ожидать вас у конюшен. Дорогой друг Аль, не забудь попрощаться с глубокоуважаемой эльфийкой Танриель, щедрой и гостеприимной хозяйкой.

А потом случилось то, чего никто не ожидал.

Троглодит схватил раскрасневшуюся Таню, задрал ей ночную сорочку, несколько раз шлепнул и, закинув девушку себе на плечо, с поклоном удалился.

Я подскочил:

— Лот же сейчас убьет Танюху. Надо бежать за ним.

Ульрика закатила глаза:

— Не выдумывай ради бога. Нам и правда пора собираться.

Троглодитша чмокнула меня в губы и убежала.

На этот раз Танриель предпочла позавтракать вместе с нами, хотя почти не разговаривала, лишь мечтательно улыбалась. Ульрика тоже сидела довольная, но скорее, потому что мы выполнили задание школы магии. А вот Таня все время ёрзала на стуле, видимо, досталось ей от Лота на орехи.

Затем я долго прижимал эльфийку к себе. Прощание вышло еще более тягостным.

— Любовь моя, смерть моя! Когда же свидимся вновь?

— Думаю, уже скоро, — подмигнула девушка. — Мой трактир всегда к услугам господ синкретистов.

— Смогу ли я когда-нибудь обладать тобой в полной мере?

— Это вряд ли, — пожала плечами Танриель. — Если, конечно, весь мой клан не будет истреблен. Тогда мне придется просить тебя о… помощи в продолжении рода. Но это невозможно, ведь белые эльфы с красной нитью во флаге, хоть и немногочисленны, но сильны. Прощай, Аль! Желаю тебе стать властелином магии слова!

Я сжал в руках ее тонкую талию, вдохнул цветочный запах…

— Ка-ай! Кай! — понятия не имею, из какого это алфавита. Да и неважно, потому что в моих руках появилась роза из черного хрусталя. Последний дар для любимой светлой эльфийки.

Девушка приняла подарок с восхищением:

— Аль, ты гораздо сильнее, чем думаешь. Сотворить такое могут лишь опытные синкретисты. Я боюсь времени, когда войдешь в силу и осознаешь себя. Ты способен спровоцировать войну между кланами.

— Да брось ты, Танриель. Я всего лишь бедный студент-филолог, которому посчастливилось обладать зачатками магии слова. Да еще и девственник!

— Боюсь, недолго тебе в девственниках ходить, — улыбнулась эльфийка. — В Школе магии учится немало прелестных волшебниц…

— И они тоже не будут обращать на меня внимания, как и сто однокурсниц в человеческом мире.

Танриель страстно поцеловала меня, заглянула в глаза напоследок и исчезла.

Сказка кончилась, а меня ждет новая дорога.

Я забрался в седло и оглянулся на постоялый двор, пытаясь найти в одном из окон эльфийку.

Не нашел…

Принцесса стояла, нагнувшись, и изо всех сил вцепившись в стол.

— Сильнее, сильнее! — подгоняла она меня.

Я же был занят самым ответственным делом на свете: помогал Ульрике в сборах на бал. В данный момент мне доверили затянуть на ней корсет.

— Ты сейчас переломишься в талии, — усмехнулась Таня, сидевшая рядом в одних чулках. Она жевала печенье, которое лежало в изобилии в вазочках в коридоре Школе магии.

Прошло уже три дня, как мы были официально зачислены в студенты факультета синкретизма и заселены в роскошные комнаты.

— Ты — следующая, — прохрипела троглодитша. — На Танцах последних времен дамы обязаны быть в корсетах, а кавалеры — в смокингах.

— Нагибайся, — скомандовал Лот Тане.

— Зачем? — игриво осведомилась девушка.

— Потому что лично буду собирать тебя на бал. И это не обсуждается. На Танцы последних времен приедут представители всех кланов, которые пронесут в декольте и нижних юбках кучу оружия. Что-то мне не по себе, ребята…

Одногруппница послушно нагнулась, и троглодит затянул ее в корсет.

Таня попыталась улыбнуться:

— Да это же бронежилет.

Я постучал пальцами по ее талии:

— Вот именно. Хорошая вещь, мне бы такую. Да он защитит от ножевого ранения! Жаль, все сиськи наружу.

И действительно, пышная грудь Тани практически полностью выпрыгивала из роскошного зеленого платья. Ульрика также была в изумрудном, но с золотистыми вставками — цвета своего клана.

— Могу и тебе предложить мужской корсет, который сделает твою талию уже, а плечи на контрасте покажутся шире, — сказал Лот. — Будешь влюблять в себя прекрасных магичек, может, и девственности, наконец, лишишься.

— Да ты уже задолбал шутить про мою девственность! Хеттский алфавит! Твою ж мать! — в моих руках возник столб огня.

Впрочем, я тут же взял себя в руки и загасил его потоком воды, вспомнив пару слов на румынском.

— Ты с ума сошел! — взвизгнула троглодитша. — Сейчас затопишь всю косметику.

— Прости, — я извинился вполне искренне. — Ты самая красивая принцесса из тех, кого я встречал.

— Хорошо, что в главном зале магия работает ограниченно, — вздохнул Лот. — А то всякие юные дарования снесли бы Школу с лица земли. Так что в случае чего придется надеяться только на кинжал и ловкость рук. Кстати, насчет оружия. Девчонки, возьмите подвязки и привяжите к ногам по кинжалу.

— Это излишняя предосторожность, — покачала головой Ульрика. — Уже десять лет между кланами нет жесткого противостояния, и Танцы последних времен проходят мирно.

Впрочем, все мы послушались Лота и спрятали оружие под одеждой.

Бальный зал поражал роскошью, как и все в Школе магии. Воздух буквально трещал от сдерживаемого колдовства, но больше всего удивило меня количество красивых девушек и юношей с золотыми ожерельями, похожими на огромные обручальные кольца.

— Они что, все принадлежат к какому-то тайному братству? — шепнул я Ульрике.

Та хихикнула, встряхнув золотистыми локонами, над которыми цирюльник колдовал три с половиной часа:

— Типа того. К гарему какого-либо влиятельного мага. Или же гарему главы клана. Так что учись, студент! И будет тебе личный гарем с прелестницами из разных рас. Но пока даже не мечтай, не заслужил…

По традиции бал начался с официальной части. Ректор толкал монотонную речь о том, что синкретистов стало слишком много, и просил помощи у меценатов.

Затем прибыл король, который эту помощь пообещал, но не бесплатно. Синкретисты должны защищать его от новых покушений, а также поставлять ко двору различные изобретения.

У меня в глазах рябило от пестроты флагов, которыми размахивали представители кланов. С утра я от волнения ничего не ел, чтобы влезть в корсет. Да еще и эта убаюкивающая речь…

И случилось страшное. Я грохнулся в обморок, прямо как кисейная девица на первом балу. В тот момент, когда перед глазами поплыло, вдруг из небытия возникла мерзкая рожа черного эльфа. Эти острые скулы и глаза с хитрым прищуром… Впрочем, откуда ему взяться на Танцах последних времен?

Я возлежал на мягких подушках, обмахиваемый веером. Что, уже стал великим магом и завел собственный гарем?

В лицо уткнулась упругая грудь. Кажется, я в раю…

— Привет, первокурсничек! В обморок упал? Ничего, со всеми бывает в первый раз.

Передо мной сидела рыжеватая и кареглазая девица с выдающимся бюстом. А может, это опять иллюзии затянутого корсета?

— Ты благополучно провалялся в отключке, пока кланы выпендривались. Молодец, пропустил всю нудятину, которую гнали представители. Надо в следующем году тоже изящно свалиться в обморок. А лучше просто явиться попозже. Как тебя зовут, друг?

— Аль.

— Ничего себе! А меня — Альмира. Можно просто Мира. Ты из какого клана?

— Я сам по себе.

— О! Так ты тот самый Аль, который в бою завалил мутанта! — засмеялась девушка. Тебя уже несколько дней обсуждают все курсы. Чувствую, недолго без клана проходишь… Приберут тебя к рукам.

— Аля, ничего, что так называю? Ты здесь не видела черноволосого и бледнолицего эльфа, больше похожего на вампира?

— Ты про эльфа из Черного леса? — уточнила моя смешливая собеседница. — Они — изгои и вне закона. Это невозможно.

— Я к друзьям пойду, рад был познакомиться, Альмира.

— Давай провожу. Ничего, что я немного распустила корсет? Ты ведь не стесняешься своей груди?

Еще одна приколистка! Я невежливо оттолкнул свою спасительницу и бросился искать друзей.

Только бы успеть…

Первое, что бросалось в глаза в бальном зале — блестящий иссиня-черный купол, похожий на купол цирка. Как объяснила мне Ульрика, он являлся защитным барьером против магии. Слишком часто Танцы последних времен заканчивались стычками между кланами.

Десять лет назад нынешний король отмечал свадьбу в бальном зале, которая закончилась кровавой бойней. Тогда же лучшие синкретисты Грандфанта объединились в создании непроницаемого для колдовства купола. Эффект у него был почти таким же, как у эльфийского мутанта — полное выключение магии.

После этого Танцы последних времен стали обычным светским мероприятием, хотя представители кланов умудрялись проносить оружие и даже устраивать потасовки, которые, впрочем, быстро разгонялись. И в дальнейшем дебоширам грозили нехилые штрафы и даже исключение из Школы. Так что даже самые недружелюбные кланы в тот вечер натягивали вежливые улыбки и приглашали на танец злейших врагов.

Лишь Черные эльфы ни разу не появлялись на балу, полностью исключив себя из общественной жизни Грандфанта.

Я нашел Ульрику, которая кружилась в объятьях гнома и едва доставала ему до плеча. Странно, ведь эта раса никогда не отличалась рослостью. Впрочем, объяснение нашлось быстро — гном выплясывал на платформах.

Я окликнул Ульрику и бесцеремонно притянул к себе.

— Принцесса, надо сваливать отсюда. Я только что видел Раама.

Девушка была явно недовольна тем, что я прервал ее танец.

— Тебе, наверное, показалось, Аль. Откуда тут взяться черному эльфу? Иди и выпей шампанского, тебе надо расслабиться.

Гном подмигнул мне:

— Ты тот самый Аль, маг слова и покоритель мутантов? Твоя слава идет впереди тебя. Горин, глава клана мягких, ветвь золотого льна. Приглашаю тебя в наш клан, дарую защиту и покровительство.

Я не успел ответить, потому что в разговор вклинилась вредная Альмира.

— Аль шлепнулся в обморок, а перед этим ему и примерещилось страшное лицо черного эльфа.

Кошмар! Сказав всего пару слов, девица выставила меня хлюпиком и трусишкой.

Не найдя достойного ответа злючке, я бросился вперед, расталкивая танцующих.

Надо найти Лота, уж он точно мне поверит.

Правда, пройти оказалось не так легко. Несколько раз меня умудрялись закружить в вальсе или увлечь за собой в танце, напоминающим «ручеек». Чертов бал, знал же, что ничего хорошего из него не выйдет.

Троглодит нашелся в соседнем зале в весьма интересном положении. Он сидел, развалившись в кресле, и держал на коленях двух девиц: эльфийку и какую-то полукровку непонятной расы в странном, отнюдь не праздничном платье. В одной руке Лот теребил потертую колоду, а в другой — сигару. Его противниками в игре были несколько гномов и, судя по довольной физиономии, троглодит обдирал их, как липку. Я пригляделся: эти были очень похожи на Горина, но в камзолах другого цвета.

— Добрый вечер, Аль! Как я рад вас видеть, — обратился ко мне один из гномов в шапке с синей кисточкой. — Меня называют Норин из клана шипящих, весьма могущественного в славном городе Грандфанте. Буду счастлив принять в наши ряды начинающего, но одаренного мага.

Ого! Кажется, я пользуюсь популярностью у гномов! Уже второй клан приглашает меня принять его цвета.

— Что?! Даже не мечтай, Нор, — фыркнул троглодит. — Алю сейчас не до ваших клановых игрищ. Ему надо развивать свой дар и учиться основам.

— А почему ты отвечаешь за Аля? Ты — личная секретарша или же входишь в его гарем? — усмехнулся гном.

— Аль никогда не будет с гномами! Заруби это себе на носу, Норин! — рявкнул Лот.

Затем, уже спокойнее, объяснил мне:

— Понимаешь, дружище, кланы гномов или, к примеру, кланы дриад во многом родственны клану троглодитов. Все мы произошли от Земли и оперируем земной магией. Так бывает: двоюродные братья и злостные конкуренты. У нас частенько случаются неприятные стычки со смертельным исходом, но раз в год, на Танцах последних времен, мы собираемся за одни столом и мирно играем в карты. Кстати, я победил! Готовьте ваши кошельки, друзья!

Лот с ехидной усмешкой кинул карты на стол.

Повисла тишина. Затем Норин воскликнул:

— Да ты жульничаешь.

Я потянул троглодита за рукав и попытался сбросить девиц с его колен:

— Пойдем-ка отсюда, откажись от выигрыша и попрощайся со своими… хм… новыми приятелями.

Тут я получил тычок в бок и рухнул на колени, глотая воздух. Да чем же это меня? На кулак не похоже. Я посмотрел вверх и едва не застонал от ужаса: на потолке змеилась трещина. Вы знаете, как пахнет магия? Это аромат ВСЕГО — солянки и оливье, гнили и прелых листьев, земли после дождя и заброшенного дома, в котором никто не живет.

— Ты долбаный жулик! Вор! — Норин сверлил троглодита взглянул.

Гномы повскакивали с мест, шипя оскорбления и полностью оправдывая название своего клана. Я молился об одном, чтобы они были пьяными в стельку, и все закончилось заурядной потасовкой. Впрочем, тогда я еще не знал о питейных талантах этой расы.

— Вы просто не желаете платить! Что, мало золота в ваших прохудившихся кармашках? Или желаете отведать моего кулака? — Лот скинул девиц на пол и выбросил кулак вперед, целясь в нос Норина.

Раздраженные мошенничеством троглодита, гномы не стерпели оскорбления и ринулись в бой. Низкорослые и более слабые физически, они решили взять числом. На Лота со всех сторон сыпались тычки и тумаки, а троглодит, встав в защитную позицию, оборонялся. Затем, едва противники чуть выдохлись, он приложил Норина об стол, а двух других гномов схватил за бороды и стукнул лбами.

Я даже рассмеялся, насколько глупый у обоих сделался вид.

— А ну, опустошайте ваши дырявые кармашки, господа! — рявкнул троглодит и поднял Норина за ногу. Из карманов посыпались вещи: курительная трубка, табак, кошелек с деньгами и… губная помада.

Лот сграбастал все себе. Он не обращал внимания на девиц, которые сидели на полу. И зря…

— Магия работает, — прошептала девушка в странном наряде.

А потом у нее отвалилась рука, а тело, стало изгибаться в немыслимом танце.

Да она не человек! Она — дриада с двумя деревянными мечами вместо рук.

У меня едва хватило сил достать из корсета короткий меч.

Надо вспомнить алфавит! Надо колдовать! Но на магию времени не было, поэтому я тупо размахнулся и отрубил дриаде руку, вернее, меч или ветку. Девушка рассмеялась:

— И это наше юное дарование? Победитель страшных мутантов? Я даже драться с тобой не хочу, отдохни, мальчишка, пока я разделаюсь с зеленой черепашкой!

В этот момент я ощутил жуткую боль в руке и увидел, как кожа вздыбливается, а под ней как будто что-то есть. Когда в тело попадает заноза, это считается ерундой. А если их тысячи, тысячи иголок?

И я забыл обо всем, визжа и баюкая руку. В это время дриада сцепилась с Лотом, орудуя деревянными мечами. Больше она не колдовала, видимо, потратила всю энергию на меня.

А потом я ощутил спасительный холод. Господи, теперь я навсегда полюблю зиму! Боли в руке больше не было, и сама она была похожа на маленькую ледяную глыбу. Да я готов был отрубить конечность, лишь бы избавиться от заноз.

— Я помогу, троглодиты — друзья моего клана, — меня обняла за плечи маленькая ручка. — А еще я перед тобой в долгу. Но сейчас силы мало. Дай, прошу!

Я заглянул в синие глаза эльфийки, миловидной блондинки, впрочем, выглядевшей лишь бледной копией Танриель.

Я, забыв про все, забросал девушку вопросами:

— Вы из одного клана с хозяйкой трактира? Не знаешь, что вообще происходит? Почему купол прохудился? Что черный эльф делает на балу?

— У всего есть причина, а то и несколько, — загадочно проговорила эльфийка. — Синкретистов слишком много и в основном слабых. Кто-то хочет проредить их, а еще расшатать и без того хрупкое равновесие в Грандфанте. Времени мало! Дай мне силу!

— Бери, не жалко!

— Ты уверен? — эльфийка стала развязывать шнурки на моих штанах. — Этот древний способ самый верный. Мужчина всегда отдает свою энергию женщине при соитии, даже в вашем мире, лишенном магии.

Я даже не стал спрашивать, откуда она знает про мой мир. Это она серьезно? Лишиться девственности прямо здесь? Хотя гномы валяются на полу без сознания, а Лот и дриада кружатся в смертельном танце — это плохая идея.

Между тем эльфийка уже стянула с меня штаны и готовилась сесть сверху.

Я отпихнул ее:

— Ищи другой способ, дура! Или вместе здесь поляжем.

— Что, я не такая красивая, как Танриель? Вот сейчас обижусь и убегу, — усмехнулась девушка. — Ладно, спишем на то, что ты еще маленький для взрослой магии.

А потом эльфийка навалилась на меня, ёрзая и прижимаясь. Впилась поцелуем в губы, кусая их до крови. Так… Сомнительное ощущение, что меня решили изнасиловать.

Эльфийка менялась на глазах, розовела и хорошела. Казалось, даже ее грудь налилась и стала больше. Все-таки меня изнасиловали. Энергетически.

К чести девушки, она не убежала, а тут же стала лечить мою руку, что-то нашептывая под нос. Вот тут анестезия перестала действовать, а передо мной появилась горка опилок. Все они были под моей кожей… Меня сейчас стошнит!

— Не время расклеиваться, будь мужиком! — приказала эльфийка. — Это всего лишь занозы.

В это время Лот все же победил дриаду, порубив ее в буквальном смысле на кучку дров.

— Эге, из этой твари получились прекрасные дровишки для камина в столовой, — усмехнулся троглодит. — Хочу пожарить на них молодого барашка.

И откуда такая ненависть к представителю другого клана? Что ему лично сделали дриада с гномами?

— Надо найти Таню и принцессу, — выпалил я.

— А я — по своим делам, — усмехнулась эльфийка и растворилась в толпе.

— Ты прав. Поспешим, — не обращая внимания на порезы и царапины, троглодит бросился к танцующим, которые уже не были теми разряженными дамами и кавалерами, как всего час назад.

Потому что к ним пришла магия, которая сорвала все затворы. И от ощущения вседозволенности у студентов и гостей Школы магии буквально снесло крышу, как снесло реальную крышу зала колдовство черного эльфа.

Это было тупое месиво из тел. Неумелые заклинания, разящие куда попало. Короткие мечи, которые достали из корсетов. А также куча на первый взгляд безобидных дамских штучек — шпильки, зеркальца, ключи, тюбики с тушью.

— Ты не пройдешь, — я услышал знакомый голос. — Вернись в комнату для карточных игр, из нее лестница ведет на первый этаж и во двор.

— В этой толпе мои друзья!

— Они уже покойники, — покачала головой Альмира. — Приношу свои соболезнования. Хотя если сильны в защитной магии, у них есть шансы выжить. Главное, должны додуматься, что сейчас необходимо защищаться, а не драться.

— Здесь есть еще выходы? — деловито спросил троглодит.

— Да, рубиновая дверь в западной стороне.

— Значит, мы заберем девчонок и пройдем через нее.

В этот момент к нашим ногам подкатился стонущий человек — парнишка лет девятнадцати. Лот цепко оценил повреждения: не было колотых ран и магического воздействия. Уже есть шансы выжить!

Троглодит поднял его на руки и перенес в комнату для карточных игр. Теперь ему ничего не угрожает, может, и оклемается. А сердобольная Аля что-то пошептала, несколько раз сжала драгоценные камни на своем корсете, и лицо юноши обрело краски.

Я знаю, что делать, но не могу.

Аля, Мира, Альмира. В прошлом семестре на филфаке мы изучали ономастику — науку об именах, их значении и происхождении.

Практической пользы у этих знаний нет, но теперь я легко определяю национальность, узнав имя человека.

Хотя почему нет пользы? Благодаря филологическим знаниям я получил ночь с Танриель, разгадав значение ее имени.

Аля, Мира, Альмира!

Да она татарка! Значит, у меня есть шанс!

— Умоляю, помоги!

Девушка закатила глаза:

— Ты мне кто? Сват иль названный брат из моего клана? А может, жених? Или я вступила в твой гарем? Очнись, в это месиво я и шагу не сделаю.

— У тебя татарское имя, верно? Татарский алфавит похож на турецкий? Произнеси несколько букв!

— Я родилась здесь, но мой отец — татарин из другого мира, — кивнула девушка. — Ладно, слушай и повторяй, филолог. Очень везучий филолог. Ş, Ö, Ç.

Я повторил, но ничего не произошло.

— Да не так! — вздохнула девушка. — Мягче, нежнее.

— Не могу, не умею я нежно.

В тот момент я подумал о своих друзьях. Возможно, где-то лежит раненая Ульрика или стонет от боли Таня, которую насилует мерзкий гном. Кровь прилила ко лбу.

Нет, это не те эмоции. Сейчас они бесполезны.

А потом я заглянул в тревожные карие глаза Альмиры. Какая же она хорошенькая! Прости меня, татарочка! Я шагнул к ней, нежно погладил рыжие локоны и сжал руками огромную грудь. Еще, еще. И мой деревянный язык наконец повиновался:

— Ş, Ö, Ç.

А потом я рухнул на пол от оглушающей пощечины, откатившись от девушки на пару метров. И очень удачно, потому что на мое место с неба приземлилась пара магических ходуль.

— Спасибо! Ты — умница, Альмирочка, и сиськи у тебя шикарные. Можешь избить меня хворостиной, если свидимся. Наколдую тебе ходули в подарок!

— Пошел ты, долбаный синкретист! — взвизгнула девушка, бросившись к выходу.

Вот и хорошо. Надеюсь, она благополучно доберется до безопасного места.

А из нас с Лотом, кажется, получатся отличные ходулисты. Если вернусь в свой мир, то брошу филфак и поступлю в цирковую школу.

На высоте полутора метров мы обозрели толпу и, наконец, увидели Таню и Ульрику. Девчонки доблестно отбивались обезумевших гномов, стоя спина к спине. К счастью, они уже почти добрались до рубиновой двери.

Мы продвигались, безжалостно расталкивая людей. Особо строптивых пришлось огреть по голове — ничего, отлежатся, если выживут. Может, мозги на место встанут. Ходули давали неуязвимость, правда, на короткое время.

Девушки приветствовали нас радостными криками. Несколько рубящих ударов, и мы оттеснили шайку гномов, которые тут же забыли о нас, переключившись на других противников.

Нет ничего страшнее разъяренной толпы. Только толпа из представителей разных кланов, затаивших друг на друга смертельную обиду.

А потом я бесславно упал с ходуль. Вот не было у меня никогда чувства равновесия. Зато с магией неплохо, и со смекалкой тоже.

Через несколько томительных минут мы выбрались из Школы магии.

У ворот дремал толстый охранник, видимо, потомок гнома и дриады.

— Проснись, солдат! — рявкнул Лот. — Враг на пороге. Живо беги и сообщи начальству, что в бальном зале кровавая баня, которую устроили кланы.

Часовой захрипел от ужаса и начал что-то рисовать в воздухе пальцем. Видимо, это был какой-то мудреный способ магической связи.

— Куда теперь? — спросил Лот. — В комнаты возвращаться опасно. Надо где-то переждать, пока все не уляжется.

— Есть только одно место, где нам всегда рады, — улыбнулась Ульрика. — Ждем дилижанс и отправляемся в нижний город, к доброму китайцу.

Когда мастер Бо открыл нам дверь, он не смог сдержать крика.

Представьте себе роскошные наряды, рваные и покрытые грязью, кровью и блевотиной. И нас — изрядно помятых и израненных.

Впрочем, Бо не зря слыл лучшим мастером боевых искусств в Нижнем городе. Он мгновенно овладел собой:

— Приветствую Ульрику! Здравствуйте, друзья. Первым делом вам надо вымыться, затем — закусить и подлечиться. А там уж подумаю, как помочь вашему горю. Может, до завтра все образуется.

Безмолвный ученик быстро подготовил нам пенную ванну, которая по размеру больше напоминала джакузи. В это время Бо преподнес каждому по чашке чая, в который явно добавил какой-то алкоголь.

Закончился вечер на удивление приятно. Теплой ванной, куда мы залезли вчетвером. Нежными ручками девушек, пожелавшими потереть мне спинку. И долгими ласками под водой, которые прервал любопытный ученик, не вовремя принесший нам поднос с лимонадом.

Юноша потом долго извинялся и кланялся, пока ехидная Таня не пригласила его присоединиться.

Первое, что я увидел, проснувшись рано утром, — узкие кошачьи глаза и налобную повязку мастера Бо.

Китаец приложил палец к губам:

— Т-с-с! Поднимайся, юный маг, есть разговор.

Я нехотя встал и на цыпочках, чтобы не разбудить Лота, с которым делил комнату, вышел вместе с Бо в коридор.

Нас там встретил ученик и проводил в зал с циновками и татами, где мы пили чай в первую встречу.

Китаец жестом пригласил меня сесть за низкий столик и испить травяного настоя:

— Он нужен, чтобы ты проснулся и лучше понял, что я хочу сказать.

Я окинул взглядом низенькое помещение с развешенными по углам пучками трав:

— О чем вы хотите поговорить? И почему со мной, а не с принцессой или Лотом?

— Я наслышан о твоих успехах в синкретизме. И победа над монстром — лишь первые шаги в искусстве магии. Но пойми, одним колдовством не спасешься, особенно на первых этапах, когда не слишком хорошо владеешь личной силой. Вернее, когда не умеешь ее восстанавливать.

Я отхлебнул немного травяного настоя, на вкус напоминавшего грудной сбор.

В этот момент в дверь кто-то постучал.

— Заходи, Танюш, не стесняйся.

Меня удивило, что он назвал мою одногруппницу земным именем. Ох, не прост китаец. Или он бывал в нашем мире, или же пришел из него.

Девушка села, изящно скрестив лодыжки и усмехнулась:

— Ждем твоих предложений, мастер Бо.

— Ты тоже неплохо прокачалась, красавица, — китаец задумчиво покачал головой.

Да он точно из наших мест, судя по лексике!

— Но повторюсь, одной магии вам будет маловато, чтобы выжить в первый год обучения. Ребятки, хоть представляете, что вас ждет? Корпение за книгами и лекции — несомненно. Но еще будут многочисленные практические занятия, зачастую странные и пугающие.

— О чем ты? — перебила его Таня. — Крыша и защитный купол бального зала полностью стерты с лица земли. В Школе царят анархия и беспредел. Неизвестно, когда начнутся занятия и начнутся ли вообще.

— Попомни мои слова, сегодня за вами придут! А порядок ректор уже навел, потому что, вполне вероятно, именно он стоит за вчерашними событиями. Так что совсем скоро для вас начнется нормальная студенческая жизнь — игра на выживание. Помните, что студент вашего мира и студент нашего — две большие разницы. Здесь никто не будет на заданиях с вами нянчиться. Схомячила гарпия — отлично, сжег дракон — волшебно, сняла скальп виверна — еще лучше. Мать Земля еще синкретистов народит. Это вам не советский дефицит…

— Что ты предлагаешь? — спросила Таня. — Принять цвета и вступить в клан?

— И это тоже, — вздохнул мастер Бо. — Для вас нет разницы, гномы, эльфы, люди, маги, дриады… Не бойтесь разочаровать или расстроить троглодитов, все равно скоро ваши пути разойдутся. И милая принцесска Уля станет лишь приятным воспоминанием. Вас ждет Жизнь — новые друзья, новые занятия и новый досуг, потому что материальные возможности Школы весьма велики. Я могу предложить вам лишь одно — занятие боевым искусством, которое увеличит шансы выжить на заданиях.

Я закатил глаза:

— О, конечно. Кунг-фу, Цигун, китайская йога — то, что надо в мире меча и магии. Если б я хотел, то еще в детстве записался бы в такую секцию и бегал в кимоно, разбивая плашки ладонью.

Китаец усмехнулся:

— Нет, что ты. Я не собираюсь учить тебя Кунг-фу. Хотя бы потому что и сам его не знаю. Да тебе и правда не к чему. Я научу тебя грязному бою на мечах и на кулаках, не похожему на благородное искусство фехтования, каким владеет Лот. И, возможно, когда ты от страха перед мутантом позабудешь все свои алфавиты, кроме родного, твое тело вспомнит, как надо действовать.

— Звучит прекрасно, — Таня размяла пальцы и лукаво взглянула на Бо. — Но ты же поможешь явно не за наши красивые глаза и упругие сиськи. И не потому, что ты — такой же попаданец с Земли, который косит под китайского учителя боевых искусств.

— Да, все имеет цену, но моя цена за обучение будет озвучена гораздо позже, когда вы будете готовы.

— И все же расскажи хотя бы в общих чертах. Или мы с Алем сейчас допьем твою траву и удалимся по своим комнатам — досыпать, — Таня была непреклонна.

— Найти пару артефактов и принести мне. Ничего ужасного или непосильного. А взамен — моя дружба, приют, обучение и небольшой аванс. Я подарю вам сыворотку правды.

— Ее не существует, — хмыкнула Татьяна.

— В нашем мире — да. А вот здесь я изобрел рецепт настоя, который подействует на любое существо. Ну, кроме мутантов. На них, к счастью, проверять не пришлось, да эти зверюги и не слишком разговорчивы. Действует он минут пять, и каждый последующий эффект уже слабее.

— Дай попробовать сегодня за завтраком на Ульрике и Лоте, — попросила Таня.

Мастер Бо погрозил ей пальцем:

— Так вы оба согласны?

Мы переглянулись и дружно кивнули.

Кто же отказывается от приключений, став попаданцем в мире меча и магии?

Тем более, когда в твоем арсенале лучшее оружие — Слово.

После того, как мастер Бо вручил нам по склянке с зельем и объяснил рецепт приготовления, мы занялись сервировкой завтрака. Как же удивились друзья, увидев нас в передниках, деловито снующих из кухни в зал с циновками.

Китайцы любят хорошо покушать, хотя я все больше сомневался в национальности нашего приятеля.

Омлет с зеленью, кусочки бекона, бутерброды с курицей, жаренные грибы и крепкий черный чай, куда я капнул по капле сыворотки правды.

Ульрика и Лот выглядели заспанными и недовольными.

Я решил начать с принцессы и заботливо подвинул ей чашку.

Таня в это время потчевала снадобьем Лота.

Какие вопросы я могу задать? Что могут скрывать от нас троглодиты?

Я пережевывал бекон в томительном ожидании. Ну, когда же они выпьют чай?

Начну-ка с более или менее нейтрального вопроса, хотя и весьма неприятного:

— Почему троглодиты считаются слабым кланом?

Ульрика вздрогнула, но, чуть помедлив, ответила:

— Потому что наша синкретическая магия узко направлена. Мы в основном оперируем силами Земли и редко можем взывать к Воздуху, Огню или же Воде. Даже долгие годы обучения в Школе магии лишь незначительно прокачивают наши умения. Лучше всего в плане синкретизма развиты люди, им прекрасно удается чувствовать все стихии, сочетать в себе несочетаемое. Вы — очень противоречивая раса.

— Троглодиты столетиями считаются слабейшим кланом, — добавил Лот. — Редко к нам приходит новая кровь. Обычно это изгои из сильных кланов, путешественники из других миров или же такие, как Бо — те, кто ненавидит саму идею противостояния. Те, кто самовольно устранился от интриг и стычек кланов.

— Лот, я привлекаю тебя как женщина? — перебила его Таня.

Я покраснел и ткнул одногруппницу кулаком в бок.

Вот зачем ей понадобилась сыворотка правды. А без нее спросить не могла?

Троглодит кивнул:

— Несомненно. Ты — очень хорошенькая и обладаешь всеми чертами, которые ценит наша раса. И я часто ревную тебя к Алю и к другими мужчинам. Даже к тем, которые просто проходят мимо или останавливают взгляд. Я бы взял тебя в гарем… Но для брака ты не годишься.

— Почему это?

— Потому что вероятность произведения потомства между троглодитом и человеческой женщиной стремится к одному проценту. И рожденные младенцы живут не больше двух недель. Синкретисты объясняют это низким сродством…

— Так, хватит, — я оборвал Лота, пока он не пустился в генетические дебри. — А как же ты, Ульрика? Я тебе нравлюсь?

Троглодитша улыбнулась и страстно поцеловала меня.

— Настолько сильно, что я бы хотела войти в твой гарем вместе с Таней и разделить с тобой не только постель, но и жизнь.

Я постарался перевести все в шутку:

— Собственный гарем придется заслужить. Мне еще качаться и качаться. Надо убить с десяток мутантов, прежде чем я смогу надеть на тебя золотой ошейник.

В этот момент в дверь постучали. Громко и требовательно.

Ученик бросился открывать. На пороге стоял грузный господин с золотой цепью на шее.

— Приветствую наших новых студентов! Я — представитель ректора и сообщаю вам, что все неполадки в стенах Школы устранены. Девяносто восемь трупов убрали и захоронили, их родственникам выплатят компенсацию. Крышу и защитный купол восстановили, кровь отмыли, а комнаты подготовили. Сообщаю, что уже завтра начнутся занятия.

Не дожидаясь ответа, господин вышел за дверь.

Мы же сидели молча, переваривая его речь.

Я — филолог. У меня плохо с цифрами, которые так и тянет округлить до красивого ровного числа. Почти сотня погибших, жертв черного эльфа, величайшего синкретиста в потенциале. Клянусь, он ответит за содеянное! За всех растоптанных студентов, за их мамочек, которые приехали полюбоваться на дитятко. За несчастных сотрудников Школы, оказавшихся не в том месте и не в то время. За слабые кланы, которым представился единственный за год момент посидеть за одним столом с сильными мира сего.

Я выучусь и накоплю сил. И уничтожу эту тварь. Сожгу их деревеньку дотла.

А потом я погрузился во тьму.

Очнулся от поглаживания ладоней: одной теплой и мягкой, а другой — шершавой и холодной. Открыл глаза и закричал от неожиданности. Рядом со мной, устроившись по бокам, лежали две обнаженные девушки.

— Сейчас же прикройтесь! С ума сошли!

— А мы думали, ты совсем не против поваляться с собственным гаремом, — промурлыкала Таня.

Ульрика виновато вздохнула, натягивая легкий халатик:

— Ты уже два часа лежишь без сознания. Бо сказал, что единственный способ тебя пробудить — это согреть женскими телами.

— Со мной все нормально, одевайтесь. И вам не стыдно в такой момент вести себя, как проститутки?

Ульрика закатила глаза:

— А тебе не стыдно что-то подмешивать нам в чай? И задавать неприличные вопросы? Да будет тебе известно, мой дорогой друг, что у троглодитов — иммунитет к большинству ядов, сывороток и зелий. Не считайте нас глупцами, которые ничего не замечают вокруг себя.

Я смутился:

— Прости, принцесса. Мы с Таней вовсе не желали тебя обидеть или оскорбить, лишь хотели испробовать зелье. Так вы нам подыгрывали?

— Ох, друг. Если захочешь что-то узнать, лучше спрашивай прямо, — вздохнула девушка.

— Я не считаю троглодитов слабым кланом. Вы неуязвимы к ядам, прекрасные бойцы на мечах и обладаете быстрой регенерацией тканей.

Ульрика приобняла меня и положила голову на плечо.

Таня прилегла рядом, впрочем, не пытаясь прижаться.

— Черный эльф ответит за свои дела! Мы прольем его грязную кровь и выпустим кишки.

Дверь отворилась. Тихо вошел Бо.

— Конечно, ответит. Немало врагов он себе нажил. Да только боюсь, что события в Школе — лишь начало конца. Держитесь, друзья. Перемены уже на пороге. А теперь вам пора собираться, если, конечно, Алю стало лучше.

Я сел и потрогал голову: побаливала. Но идти могу.

Подошел к мастеру и пожал ему руку:

— Спасибо, Бо, за приют, совет и сочувствие.

Китаец кивнул:

— Не стоит. Лишь помни про наш уговор. Я жду вас обоих, тебя и Таню.

Дорога в Школу прошла в молчании. Мы вспоминали погибших, которых видели мимолетно на балу. Не повезло им… Танцы последних времен действительно стали для многих последними.

У входа в Школу страж попросил придумать каждого из нас свой образ. Какой угодно — собаку, цветок, руки матери или лицо любимой девушки, который бы служил магическим ключом для двери.

— Лицо вашей зазнобы я бы не советовал применять, — сказал страж. — Учиться вам еще долго, за это время краля вполне может переместиться в категорию бывших, а ключ дается один раз.

Я подумал и написал кровью букву А, первую из моего имени. Всегда был и буду филологом, в какой бы мир ни забросила меня судьба.

Этот же образ станет ключом от двери в моей комнате. Он как пин-код от банковской карты: строго секретный, нельзя передавать даже друзьям.

Мы вошли в холл, озираясь по сторонам. Я пытался найти хотя бы малейшие следы вчерашнего погрома. Хоть капельку крови, хоть немного грязи, но нет, Школа магии выглядела такой же роскошной, как и раньше. Блеск драгоценных камней бил в глаза, на позолоченных скамейках студенты угощались фруктами, а с портретов смотрели величайшие маги-синкретисты за последние столетия.

Мою шею обвили маленькие ручки.

— Тань, сейчас придушишь, отцепись.

Мое тело резко повернули вокруг своей оси. Вот это силища! Я-то уже не прежний полудохлый студентик, а вполне себе подкачанный молодой человек с приличной массой.

Передо мной стояла маленькая татарочка Альмира. Взгляд невольно опустился на ее огромную грудь, но я тут же отвел его. Об учебе надо думать, а не о девках.

— Привет, Аля! Счастлив, что ты жива! И спасибо за помощь. Извини, что так получилось… Просто магия никак не действовала. Вот и пришлось потрогать тебя за грудь.

Татарка залилась смехом. Я в который раз заметил, что она очень смешливая.

— За такое шикарное объяснение грех не простить. И ты извини, что врезала. Ты еще легко отделался. Могла бы и магией шандарахнуть со страху — как минимум, подпалила бы брови и ресницы. Так что все хорошо, забудь. Ох, завидую твоим ресничкам. Такие опахала и без магии!

— А разве колдовством можно реснички наращивать?

— Конечно, а ты думал, магия нужна только чтоб мутантов мочить? Все, девочки, расслабьтесь. Я позаимствую у вас Аля всего на полчаса. Хочу проводить его до комнаты.

Альмира согнула руку калачиком и приставила к боку.

Мне пришлось уцепиться за девушку и пойти с ней под негодующие взгляды Ульрики и Тани.

— Вот бесстыдница! — прошептала троглодитша.

— Да они все здесь к третьему курсу превращаются в развратниц, падких на чужих парней, — поддержала ее Таня.

Лот подхватил ревнивиц под локти и развел их по комнатам.

Едва войдя в мои покои, Альмира тут же растеряла свою смешливость.

— Кошмарный день вчера выдался. Столько крови… Интересно, чьих это рук дело?

— Конечно же, черного эльфа.

— Вряд ли, — покачала головой Альмира. — Я вот подозреваю астов — антисинкретистов.

В этот момент слуга внес поднос с яствами:

— Уважаемые студенты, не желаете ли откушать ужин? К сожалению, общей трапезы сегодня не будет в знак траура по погибшим.

— С удовольствием, — Аля набила полный рот запеканкой с грибами. — М-м-м, приятного аппетита.

— Может, ты поешь у себя в покоях? А то мои друзья неправильно поймут.

Девушка захихикала:

— А что подумают твои дорогие троглодиты? Что мы трахаемся? Даже не мечтай, щенок.

«Даже не мечтай, щенок», — эти же слова говорила Танриель, пока не оказалась на коленях с моим мужским достоинством во рту.

Я очистил апельсин, пока Альмира занималась запеканкой и жареной индейкой. Сейчас она сожрет мой ужин! Вот это аппетит у девицы, такую обжору не прокормишь, если принять в гарем.

— Хватит уже, мне оставь!

— Не беспокойся, милый, все калории уйдут в сиськи! — усмехнулась рыжая бестия. — Значит, ты все еще обвиняешь ободранного черного эльфа, который сидит в жалкой деревеньке? Ошибаешься, вчерашний погром — дело рук астов. Или же какого-то могущественного клана, в который входят сильные маги. У эльфа кишка тонка такое сотворить.

Я почувствовал себя бесконечно усталым. Какое мне вообще дело до клановых разборок?

— Иди к себе, Альмира. Рад был повидаться.

— Так мы с тобой друзья?

— Типа того.

— Качайся, дружище. Грядут тяжелые времена. Изучай магию, учись воевать. А я могу тебя замотивировать.

Альмира встала с кровати и быстрым движением расшнуровала корсет.

Я отвел глаза от колыхающихся сфер:

— Прости. Ты прекрасна, но я люблю Танриель.

— Дурак, — вздохнула девушка. — Если ты трахнешь эльфийку, ее клан убьет вас обоих. Медленно. Мучительно. А я хочу тебе добра, у нас больше общего, чем тебе кажется.

— Ага. Твой отец — попаданец из моего мира. Вот откуда твои шуточки про калории!

Аля поцеловала меня в лоб и, не удосужившись зашнуровать корсет, выскользнула из двери.

Только бы не столкнулась с моими девицами! Сцена ревности обеспечена и даже дружище Лот не спасет!

Я доел растерзанную индейку, любуясь убранством комнаты. Мои покои были украшены топазами и сапфирами. Широкую кровать защищал полог, который, наверное, можно как-то заколдовать. Хорошее ложе, как раз для троих или даже четверых.

Кажется, я сошел с ума. У меня одной-то девушки никогда не было, а я прикидываю, где разместить гарем.

Вторую половину комнаты занимал дубовый шкаф, наполненный одеждой. Как заправская модница, я перебирал батист и кружева праздничных камзолов, лен рубашек, сшитых для заданий и приключений, плотную ткань брюк. Также на полке лежало несколько комплектов белья, конечно же, в средневековом стиле. Внизу стояло несколько пар сапог моего размера, а в верхнем отсеке меня ждали шляпы. Особенно насмешила одна, со страусиными перьями. Наверное, ее полагалось надевать на прием к королю.

Также я нашел два шерстяных плаща с капюшонами и один теплый шарф. На тумбочке стояла ваза с конфетами в золоченых обертках, бутылка красного вина и колокольчик для вызова слуги.

Были в комнате и несколько книг по синкретизму, но я лишь перелистал их, не вникая в содержание. Скоро начнется учеба, зачем забивать мозги?

Я растянулся на кровати, наслаждаясь легким запахом трав и перебирал, как в калейдоскопе воспоминания: обнаженные тела троглодитши и Тани, эльфийка у моих ног с широко раскрытыми глазами, Альмира, шнурующая корсет, и сотни растоптанных тел.

Наверное, я до конца жизни буду помнить Танцы последних времен, как и мутанта из тел мухи и единорога, как и сотни алфавитов из разных языков.

Утром я встал с тревожным предчувствием и сразу направился к друзьям.

Лот выглядел веселым и отдохнувшим, а девчонки сидели, насупившись.

— Не ведите себя, как ревнивые жены! Давайте лучше завтракать, а то опоздаем на лекции.

Первое занятие было вводным. Нас поделили на группы по способностям, назначив кураторов из старших курсов. К моему удивлению, нашим руководителем стала Альмира.

— Я пока буду приглядываться к вам, — сообщила татарка. — А когда увижу слабые стороны каждого, то отправлю их прокачивать — в подземелья, в горы, в пещеры, леса и другие места, не менее интересные. Удачи, детишки! Слушайтесь старших и хорошо кушайте.

Потом последовала нудная лекция об истории синкретизма. Старенький лектор рассказывал, как первый человек научился прислушиваться к своим ощущениям, смешивать их и менять реальность. Как ему покорились стихии. Как появились первые мутанты и асты — те, кто ненавидел магов.

Хорошо, что не надо было ничего записывать. Перед каждым лежала тетрадь, похожая на планшет, в которой фиксировалось каждое слово преподавателя. Вот тебе и отсталое Средневековье!

После лекции нас ждал роскошный обед. На питание здесь не скупились, и это правильно, ведь голодный студент — тупой студент.

Я вкушал нежнейшее мясо кабана с картошечкой, запивая красным вином, когда на пороге появился ректор. Рядом с ним стоял… черный эльф, принц Раам.

И только выпитое вино не позволило мне всадить ему в глотку столовый нож.

— Приветствую студиозусов! Ешьте, ешьте, вставать не надо! — ректор замахал руками. — Я лишь хочу представить вам нового собрата! Впервые за триста лет в нашей Школе будет обучаться член клана черных эльфов. Кажется, это шаг вперед, шаг к положительным переменам. Рано или поздно черные эльфы вольются в общество Грандфанта и займут достойное место благодаря своим способностям в магии! Добро пожаловать, принц Раам!

Эльф стоял, вальяжно переваливаясь с ноги на ногу.

— Благодарю! Думаю, в стенах величайшей Школы магии я покажу все, на что способен!

Я вскочил:

— Ты уже показал, ублюдок! Сотня убитых, сотня раненых, кое-как подлатанных вашими лекарями.

Меня не услышали… Слишком далеко сидел от Раама и лектора. Лишь мои сотрапезники зашептались, переглядываясь.

Я набрал в легкие побольше воздуху, но в этот момент меня пригвоздила к стулу железная ручка Альмиры:

— Ты никогда не пробовал на себе магический кляп? — задумчиво поинтересовалась куратор. — Говорят, незабываемые ощущения.

— Он убийца!

— Это еще надо доказать, — покачала головой девушка. — Ты только видел эльфа на балу, но не видел, как он колдовал.

— Аля…

В этот момент случилось ужасное. Раам подошел к нам и изысканно поклонился:

— Приветствую госпожу Альмиру. Меня определили в вашу группу.

Татарка подала руку, которую эльф поцеловал, едва коснувшись губами.

— Приветствую и тебя, господин синкретист, владеющий редким искусством открывать порталы.

Альмира бросила на меня строгий взгляд и погрозила кулаком.

Опасаясь кляпа, я выдавил:

— Ну, здравствуй, старый враг!

Я сидел за столом и уже минут пять пялился на металлический брусок, похожий на планшет. Да как это вообще работает? Ульрика предупредила, что он понадобится для записи лекций, но я не успел ее расспросить — троглодитша схватила Таню за руку и куда-то убежала. Видимо, знакомиться со студентами — из коридора донёсся заливистый смех моих подружек.

Я даже немного приревновал. Бросили меня одного, а ведь обе просились в гарем, когда прокачаюсь и стану крутым магом. К счастью, нас распределили в одну группу, куратором которой являлась Альмира. Лишь присутствие черного эльфа подпортило мне настроение. Особенно бесил тот факт, что никто не верил в его виновность, даже моя проницательная кураторша.

Ничего, дайте срок — и я разоблачу Раама. Соберу доказательства и предъявлю их друзьям. А там уж мы вместе решим, что делать. Подозреваю, что эльфа ждет длительное заключение в темницу или даже казнь.

Эх, хорошо, что пришел немного пораньше — надо оглядеться. Я повертел планшетку, затем посмотрел под стол — может, туда закатилось стило, перо, ручка — любой пишущий предмет. А может, здесь сенсорное управление?

Дотронулся кончиками пальцев, но ничего не произошло. Вздохнул и отложил планшет. Да что ж я за неудачник такой? Не могу разобраться с хитрой техникой. Одним словом, гуманитарий. Филолог.

В помещение постепенно набивался народ, но Таня и Ульрика где-то застряли. Я напрягся: неужели они решили прогулять первую пару?

— Привет, деревенщина, — на соседнее место плюхнулся наследный эльфийский принц.

— Здравствуй, вампирёныш. Здесь занято.

— Да? И кем же? Кстати, куда подевался твой «гарем»? Нашли себе перспективных старшекурсников и позабыли о тебе?

— Из глухой деревни здесь только ты. Это ты жил в лесу, выращивал мутантов, жрал кашку на воде с черствым хлебом и носил дырявые носки.

Я осёкся и пригляделся к эльфу. Сейчас он выглядел вполне прилично. Красный камзол с синими рукавами, кожаные штаны с кинжалом на поясе, высокие сапоги. От прежнего Раама сохранилась лишь аристократическая бледность от недоедания, которая, впрочем, ему шла, делая похожим на Эдварда из «Сумерек».

Принц проигнорировал мое замечание.

— Не понял, как работает? — спросил он, указывая на планшет. — Да ты и правда глупая деревенщина. Ох, как же изменились правила приема в Школу магии. Наберут с улицы всякую шушеру, которая всего-то победила слабенького домашнего мутанта. И думают, что из таких студентов получатся достойные маги. Вот смотри, как активировать. Приложи ладонь.

Я послушался, и брусок сразу замерцал.

— Ого! Работает! А как лекцию записывать?

На этот раз эльф ответил без малейшей усмешки:

— Да ты и вправду странный. Где жил до того, как связаться с троглодитами? Хорошо, хоть пуговицы умеешь застегивать и в штаны не мочишься. Ладно, дурень, слушай и запоминай: магический прибор связан с твоим восприятием. Он записывает то, что ты слышишь и запоминаешь.

— И наш разговор тоже?

— Естественно! Прижми ладонь еще раз.

Я так и сделал. На поверхности бруска появились огненные буквы. Я с интересом прочитал написанное, даже забыв о злости на наглого эльфа. Давно мечтал понять, на каком языке разговаривают в мире Синкретизма.

На русском, а точнее на дореволюционной кириллице с незначительными отличиями. Я отметил, что «ятей» не было, зато встречалась буква фита (Ѳ), от которой так и тянуло боевой магии. Надо будет воспользоваться ее силой в следующей схватке…

В классную комнату впорхнули Таня и Ульрика в компании двух долговязых студентов. Девушки с удивлением уставились на меня, сидевшего в компании черного эльфа.

Я хотел было пересесть к ним, но в этот момент вошла преподавательница, и мне стало не до подружек и даже не до Раама.

Я ожидал увидеть средневековую ведьму в длинном платье, с колпаком на голове и с толстым фолиантом в руках. Она же выглядела, как… как типичная училка из порнографических роликов. Юбка-карандаш до колена, туфли на каблуке, чулки и кремовая блузка с огромным вырезом, таким, что хотелось сразу отвести глаза.

Мир Синкретизма любит посмеяться, и его юмор часто скабрезный. А главное, никогда не стоит забывать, что возможно всё! От планшета, реагирующего на звук голоса, до сексуальной преподавательницы в чулках. Ох, я не против получить двойку и прийти на исправление к такой даме.

Только боюсь, что в Школе магии нет зачеток и плохих оценок. За ошибки расплачиваешься кровью в поединках с мутантами.

— Меня зовут Изольда из клана твердого знака, ветви пурпурных, — представилась лекторша.

Я вздрогнул. Да это же клан, в котором состоит Крисан! Сильнейший волшебник Грандфанта, который чуть не убил меня в таверне. Что же его тогда вспугнуло? Явно не вмешательство Лота и уж точно не мои способности к магии Слова.

— Впрочем, принадлежность к тому или иному клану не имеет никакого значения. В нашей Школе ценятся лишь способности к магии, — продолжала Изольда.

Затем преподавательница нагнулась над кафедрой, будто бы в поисках подсказки. Ее грудь еще больше обнажилась, и по аудитории пронёсся восхищенный вздох.

А мне все больше и больше нравится учиться!

Изольда улыбнулась, довольная произведенным эффектом:

— Знаю, что вы все рветесь в бой. Хотите защищать простых людей от мутантов и нежити, а еще сцепиться с астами в честном поединке. Магия против меча. Вы ждете от меня рецептов зелий и магических заклинаний? И все это будет, на практике. Но сейчас, дорогие студенты, вам придется погрузиться в скучную теорию — узнать о великих королях и синкретистах прошлого. Итак, мы начнем с замечательного мага и воина Корина из клана заднеязычных, ветви можжевеловых, именно он, собственно и является основателем данного клана. Он знаменит…

У меня все поплыло перед глазами. Никогда не любил историю. Все эти перечисления давно ушедших королей, битв и событий нагоняют тоску. Вот заучить давно забытый алфавит древнего народа — это интересно! Буквы имеют силу, как я уже успел убедиться в мире Синкретизма.

Я сидел, не шевелясь, рассматривая Изольду, буквально раздевая ее взглядом. Стройные ноги в чулках, крутые бедра, высокая грудь, вот с кем должен потерять невинность студент-филолог.

Ничего страшного. Планшетка все запишет, а я могу перечитать эту муть и вечером, в своей комнате, не отвлекаясь на сиськи преподши.

Вдруг лекторша подошла ко мне и наклонилась, задевая мое плечо своей грудью. Я взмок от напряжения.

— Аль, почему вы не записываете лекцию? — грозно спросила Изольда.

— Почему же? Пишу…

Я вдруг увидел, что планшетка девственно чиста.

— Может быть, вам нужен другой преподаватель? — прошипела лекторша. — Тот, который сразу пошлет в бой с мутантами? Запомните, именно сейчас раскрываются ваши способности к синкретизму. Когда вы сидите в столовой, пьете вино с друзьями, слушаете скучную лекцию, залезаете на женщину. Не спи, студент!

— Простите, — я не ожидал такого напора.

Изольда отошла назад к кафедре и продолжила вещать про мага, который жил триста лет назад и был способен сотворить порталы в другие миры. Редчайшее умение!

Раам ткнул меня кулаком в бок:

— Вот ты болван! Говорил же, планшетка работает от твоего восприятия действительности. Витать в облаках на лекции не получится! Прибор фиксирует лишь то, что ты запоминаешь, пропуская через себя. А еще может записать твои грязные мыслишки о сиськах Изольды. Радуйся, что она не заглянула в планшет.

Я закрыл глаза, чтобы не отвлекаться ни на что. Погрузился в себя. И тогда события, о которых рассказывала преподавательница, превратились в увлекательный исторический фильм. Все эти короли, маги, мутанты стали для меня живыми.

Очнулся я от запаха палёного. Прямо перед глазами проплыла огненная буква А, написанная прописью.

Я вжал голову в плечи. Вот Изольда мне устроит за колдовство на лекции. Хорошо, если не выгонит.

Но преподавательница лишь щелкнула пальцами, уничтожая левитирующую букву. Уселась на мой стол, закинув нога на ногу.

— Молодец, Аль! Хорошая работа. Теперь я уверена, что ты внимательно меня слушал. — А потом Изольда наклонилась ко мне, прижавшись грудью и прошептала: — После окончания, когда станешь полноценным магом, подумай о вступлении в клан твердого знака.

— Я пока не знаю…

Лекторша прижала пальцы к моим губам:

— Не отвечай. Молчи! Решишь позже. Занятие окончено. Вам всем пора в столовую на второй завтрак. Советую съесть побольше черного шоколада и холодного мяса, чтобы восполнить запасы энергии. Увидимся завтра! Вас же ждет практическое занятие с магом, который вошел в десятку лучших. Правда, это случилось тридцать лет назад, но все же…

Изольда фамильярно потрепала меня за щеку и, развернувшись на высоких каблуках, покинула аудиторию.

— Вот это истинная принцесса, — прошептал Раам.

— Не принцесса. Королевна!

— Ты о чем? Она и вправду принцесса, дочь главы клана.

Столы ломились от припасов. Чего только не предлагали оголодавшим студентам на второй завтрак — яичница с беконом, жареный тетерев, холодная оленина, грибы в сметане, кучи ватрушек и плюшек. Да это роскошное пиршество, а не утренний перекус.

Нам как будто исподтишка внушали: ешь, пей, гуляй, наслаждайся, пока жив. Пока не прихлопнули на задании от школы или сам не окочурился, когда влез туда, где не ждут. Студентам почти ничего не запрещали, разве что разгуливать ночью по зданию Школы.

Но меня как-то и не тянуло на подростковые приключения. Хотелось спокойной жизни — насмотрелся уже на боль и кровь.

Я сидел, поджав губы и рассматривая портреты на стенах. Знаменитые маги, властители синкретизма. Те, кто канули в Лету, оставшись жить лишь в картинах.

Кусок не лез в горло. Ко мне подбежали смеющиеся Таня и Ульрика, захлопали в ладоши, затормошили. И когда они успели так спеться? Раньше казалось, что они недолюбливают друг друга, ревнуют ко мне.

— Аль, почему ты такой кислый? — спросила троглодитша, обнимая за плечи. — Потому что пришлось сидеть рядом с ненавистным эльфом?

— Потому что вы пропадаете неизвестно где и вешаетесь на одногруппников!

— Дорогой друг, кажется, ты забыл, что мы пока еще не твой гарем, — усмехнулась Таня. — А значит, имеем право общаться, с кем хотим и когда хотим.

— Да брось ты, Аль, — Ульрика была куда добросердечнее, чем вредная Танюха. — Нам с этими людьми учиться и учиться еще, если, конечно, кто-то не погибнет.

— Не все они люди, — процедил я.

— Это точно, — кивнула Ульрика. — Я здесь единственная из клана троглодитов. И мне нужны новые друзья, опора.

— А чем тебе нас не хватает?

— Тем, что потенциально ты очень сильный волшебник. И скоро пойдешь своей дорогой, дорогой синкретизма. Пока мы будем зубрить простейшие заклинания, тебя отправят выполнять задания. Такие, где ты будешь вынужден применить свою силу.

— Тебе повезло, — вздохнула Таня. — Рано или поздно, ты отдалишься. Так что не смей ревновать к нашим новым друзьям.

Я попытался пошутить:

— Мы же договорились, как только стану настоящим синкретистом и вступлю в сильный клан, возьму вас обеих в гарем.

Ульрика прищурилась:

— Не шути с этим, а то поймаю тебя на слове.

Так что к следующей паре мы почти помирились. И я шел, гордо обнимая обеих девчонок за талию. За стол мы уселись бок-о-бок, благо, длинные ряды это позволяли.

Если Изольда удивила меня, потому что выглядела не похожей на волшебницу, то следующий преподаватель и вовсе поразил. Это была адская смесь между шаманом и стариком Хоттабычем — низенький сгорбленный старичок в полосатом халате, фетровой тюбетейке и с бубном в руках.

Не обращая на студентов ни малейшего внимания, лектор начал бегать между рядами, похлопывая в ладоши и что-то напевая. Затем пришел черед бубна. «Хоттабыч» уселся в позе лотоса прямо на пол и начал монотонно стучать. Казалось, он вошел в транс.

Одногруппники стали шептаться и переглядываться. Наконец один из новых товарищей Тани и Ульрики озвучил общее мнение:

— Он сошел с ума. А пойдемте-ка отсюда пиво пить. Здесь рядом есть неплохая таверна, там официантки с таки-и-и-ми большими…

— Замолчи, — одернул его Раам. — Он сейчас придет в себя. Все должны оставаться на местах.

Я поморщился, хотя в глубине души был согласен с эльфом. Но то, что он начал командовать, меня не на шутку задело:

— Ребята, да у нас появилось руководство. Может, выберем тебя старостой?

К счастью, Раам не успел ответить, потому что старичок пришел в себя.

Его глаза приобрели осмысленное выражение. Затем Хоттабыч, как я окрестил преподавателя, выпрямился и прошел к кафедре.

— Приветствую наших новых студентов! Как же приятно вас видеть! Таких молодых, с горящими глазами и пока еще живых. Подчеркиваю: пока еще. Меня зовут Оглай из клана твердого знака, ветвь пурпурных.

Опять этот клан! Кажется, что все волшебники Грандфанта сбились в кучу.

— Я буду вести у вас защитную магию, чтобы вы не передохли раньше времени. Ритуал, который я продемонстрировал в начале занятия — один из сильнейших. Мы сейчас будто бы находимся в огромном конусе, в который невозможно зайти. И выйти тоже. Ваше счастье, что вы не пытались. Начнем с простого. Как говорится, пройдем долгий путь шаг за шагом. А сейчас пусть каждый из вас сядет и подумает: есть ли у него враги в Школе?

Студенты одобрительно загудели. Видимо, недоброжелатель нашелся у каждого.

Оглай погрозил пальцем разбушевавшимся магам:

— Жемчужины моей души, я научу вас одному древнему, но очень действенному колдовству. Вы сможете не только распознать, желает ли вам кто-то зла, но и защититься от него. Прямо сейчас мы создадим «ведьмину бутылку»! — преподаватель жестом пригласил нас к сундуку.

А мы и не замечали, что он стоит в дальнем углу аудитории! Как будто кто-то глаза отвел.

— Выбирайте тот сосуд, который понравится. Здесь не может быть ошибки — просто прислушайтесь к ощущениям.

Подумаешь, бутылка! Да тут любая сойдет, лишь бы без сколов и трещин.

Но как только я заглянул в сундук, то почувствовал себя малышом в кондитерской. Каких только сосудов здесь не было — обычные бутылки, годящиеся только для пива или лимонада, украшенные драгоценными камнями, из цветного стекла, пузатые и вытянутые, высокие и миниатюрные, скорее напоминающие стаканы.

Студенты в нерешительности замерли вокруг сундука. Первой сделала выбор Ульрика.

— Я из клана троглодитов, сынов Земли. Ее магия мне подвластна и привычна, поэтому я выбираю бутылку с самоцветами.

— Да ты как ворона, падка на стекляшки, — я не мог ее не поддразнить.

— А ты равнодушен к блеску камней. Тогда тебе пойдет самая простая, — ответила принцесса.

Что ж, она меня подловила. Придется брать обыкновенную бутылку с прозрачным стеклом. Ничего, как выйдет срок заклинания, я буду в нее наливать пива на вынос в таверне Танриель.

Таня же выбрала пузатую амфору с загадочным зеленым осадком на дне. Какую бутылку взял черный эльф, я не заметил. Раам быстро спрятал ее под плащ, уберегая от любопытных глаз.

— Выбранный сосуд может многое рассказать о своем обладателе, — сказал Оглай. — Мы остановимся на этом подробнее, но как-нибудь потом. А сейчас наша цель — создать ведьмину бутылку. Обратите внимание на сундук в противоположном конце аудитории, вам покажется, что он полон всякого хлама — шишек, кусков ткани, иголок с катушками ниток, осколков, веревок, гвоздей. Все это магические предметы, необходимые для наполнения вашего оберега. Вперед, друзья! Выбирайте, что по нраву.

Раам брезгливо скривился, открывая сундук:

— Интересно, на какой помойке они это понабрали.

Девчонки тоже закатили глаза. В кои-то веки они сошлись во мнении с эльфом.

Но все же надо было выполнять задание. Я, решив подать пример, первым запустил руки в «сокровища помойки». Так, пара шишек, ржавый гвоздь, жук, застрявший в янтаре и какая-то непонятная трава. Пойдет. Этого барахла хватит, чтобы заполнить мою бутылку.

Я ожидал, что преподаватель оценит наш выбор и даст совет, как правильно расположить предметы в бутылке. Но нет, он даже не взглянул.

Пока мы возились, будто перенесшись в детство на урок труда, Оглай задремал, прямо стоя за кафедрой.

Я шепнул Ульрике на ухо:

— Может, разбудим? А то так до конца пары проспит?

— Не стоит, — вмешался наглый эльф. — Сейчас последний студент сделает выбор, и он проснется.

Так и получилось. Оглай открыл глаза, как только от сундука отошла одна из девушек группы, набрав разных предметов. Правда, девушкой я назвал бы ее с натяжкой, потому что студентка не являлась человеком.

Зеленоволосая, миниатюрная, с огромными глазами цвета морской воды, она всегда надевала длинные перчатки. Я предполагал, что под ними дамочка прячет перепонки. Русалок здесь не водилось, скорее это наяда.

Меня передернуло. До сих пор так и не привык ко всякой нежити.

— Молодцы! — преподаватель захлопал в ладоши. — А теперь давайте активируем ваши бутылки.

— У меня есть вопрос, — это как раз наяда. — Как же нам переместить все эти предметы в бутылку, если у нее узкое горлышко.

Оглай закатил глаза, как будто услышал неслыханную глупость:

— Так… Здесь синкретисты собрались или кто? Неужели вы даже не способны на простейшие изменения реальности?

Студенты синхронно покачали головами. Даже Раам выглядел озадаченным.

Лектор горестно вздохнул:

— Эх, понаберут всяких деревенщин, незнакомых с азами синкретизма, а потом плачут. Вы должны забрать силу из пространства и с ее помощью на время расширить горлышко бутылку. Повторяю: на время, чтоб предметы не вываливались. Элементарно, мои юные друзья! Так, я вас покидаю на десять минут, а за это время бутылки должны быть готовы и закупорены.

И старичок опять отрубился, сладко посапывая. Видимо, ему снилось что-то приятное.

Студенты загомонили.

— Не смейте тянуть силу друг из друга, — предупредил Раам. — А то худо будет. Сосредоточьтесь на предметах.

— Да можно взять силу из бутылки и других предметов, совмещая ощущения. Холодное стекло, колючая шишка, острая иголка. Я читала о чем-то подобном в учебнике синкретизма, — предложила Ульрика.

— А принцесса дело говорит, — поддержал ее Раам. — В конце концов, мы все тут синкретисты, прошедшие вступительные испытания.

Меня в очередной раз взбесил его покровительственный тон, но времени оставалось слишком мало, чтобы пререкаться.

Я закрыл глаза, ощупывая каждый предмет и вздрагивая от смешанных ощущений. Вот оно, самое сердце синкретизма, суть нашей силы.

А когда я ощутил покалывание в кончиках пальцев, то понял: время пришло. Стекло превратилось в воск, и я легко расширил горлышко бутылки. Хотелось взглянуть, как справились девчонки, но отвлекаться было нельзя. Лишь аккуратно разложив предметы, я закупорил горлышко прикосновением ладони. Оно задымилось.

Видимо, во мне преобладает Сила Огня, без которой не обходится ни одна магическая работа. Хотя… Именно с помощью противоположной стихии Воды я способен создавать порталы.

Я обернулся и порадовался за подруг: справились! Даже Таня, которая обладала слабой магической силой.

В этот раз преподаватель оглядел бутылку каждого и вынес вердикт:

— Вы все очень разные. У каждого свой талант в синкретизме. Здесь нет двух одинаковых профилей силы. А теперь мы должны активировать бутылку ведьмы. Сейчас я немного поколдую, и вы перенесетесь в тот момент, когда вам жизненно необходима была защита. Вы представите, как бутылка действует, измените прошлое. Не пугайтесь, если к концу занятия почувствуете слабость и головокружение. Вас ждет магический обед, на котором сможете восстановить энергию!

Опять обед! Да сколько можно жрать? Через месяц в Школе магии я превращусь в упитанного поросенка. Придется завтра отправиться в Нижний город на тренировку к мастеру Бо. Пусть погоняет меня как следует.

А потом реальность резко изменилась. Вернее, столы, студенты и сундуки остались на своих местах, но их будто бы заморозили.

Зато ко мне подошла пара качков из военного училища, которое находилось рядом с нашим филфаком.

Один из них ткнул меня между ребер. Очень неприятно и болезненно.

— Привет, филолух! А почему ты здесь пасешься? Девчонок выглядываешь? Да ты сам, как девчонка! Только платья не хватает!

Другой качок огрел меня по уху. Больно! Да что же это за иллюзия такая… Слезы подступили к глазам:

— Отпустите меня.

Курсанты лишь издевательски захохотали.

Один из них порылся в рюкзаке и достал какую-то смятую тряпку:

— У меня для тебя подарок, Санек. Смотри, какое красивое платье для нашей девочки! Сейчас мы тебя оденем и немного поиграем.

Я выдохнул:

— Вы — жалкие ублюдки, от которых бегают все студентки филфака. Вам просто бабы не дают.

Следующий удар свалил меня с ног.

— Сейчас ты нам дашь!

Этого не может быть! Я не на Земле, я в мире синкретизма, где являюсь сильным магом. Где же помощь бутылки?

А потом на курсантов обрушился дождь из ржавых гвоздей.

Я стоял и смотрел, как они пытаются прикрыть глаза ладонями.

— Шишки! Вперед!

Я и не думал, какую боль способна причинить маленькая еловая шишка, если их сто штук, падающих с высоты!

— Вот теперь вы получите, негодяи. За мою боль и за слезы наших девчонок с филфака!

А потом иллюзия развеялась. Все студенты сидели на полу, держась за головы и постанывая. Некоторые даже плакали. Я нашел в себе силы лишь на то, чтоб подползти к своим девчонкам и обнять их.

— Я защищу, не надо ничего бояться. Знаете, что я видел?

Но троглодитша приложила пальцы к моим губам:

— О таком не рассказывают. У каждого должны быть свои секреты!

— Поднимайтесь и рассаживайтесь по местам, многоуважаемые друзья! — скомандовал Оглай. — Вижу, вы все отлично справились с заданием. Отнесите активированные бутылки в спальню и отправляйтесь на обед.

— Стойте, стойте, — заволновался эльф. — А как же мы поймем по этим бутылкам, что кто-то желает нам зла?

— Все просто, — пожал плечами лектор. — Ведьмина бутылка почернеет, если вы имеете врагов. Если же этого не произошло, то все хорошо. Отправляйтесь на обед, а затем вас ждет госпожа Альмира с интереснейшей лекцией о шарообразных предметах.

Шарообразные предметы… Для филолога звучит ужасно!

— Ох, мои детишки! Вы такие потрепанные, — заохала Мира, едва увидев нашу группу. — Да что с вами делал этот старый негодник Оглай?

— Заставлял погрузиться в самые страшные воспоминания, когда нам требовалась защита, — объяснила раскрасневшаяся Таня.

— Бедолаги! — посочувствовала кураторша. — Такое потрясение в первый учебный день. Не расстраивайтесь, я дам вам передышку. Одно коротенькое занятие, и можете идти снимать стресс, кто как умеет. Зайдите в ближайшую таверну. Там, кстати, такие официантки…

— Мы знаем, госпожа Альмира, — оборвал ее эльф. — Давайте приступим к занятию.

Вот наглец! Интересно, как кураторша поставит его на место?

Альмира недобро прищурилась, мигом растеряв свое дружелюбие:

— По правилам вежливости, уважаемый принц, прежде чем обратиться к преподавателю, да еще и сильному магу, надо поднять руку, встать и извиниться. Запомните, вежливость для человека — как мед для пчел. Вот попробуйте.

И тут я увидел, что наследный принц дергается, как паралитик, но встать со стула не может.

Да что это на нем такое желтое? Уж не дерьмо ли? Нет, госпожа Альмира воистину милосердна! Это всего лишь мед.

Я издевательски захохотал, рассматривая бедного эльфа.

Кураторша провела рукой, освобождая Раама. Теперь тот хоть и был весь облеплен медом, но мог двигаться и говорить.

— Вот видите, это пример, как можно использовать магию слова, — нравоучительно сказала Альмира. — Кстати, Аль, хихикать над бедным товарищем — весьма некрасиво и даже подло.

Я поспешно извинился, опасаясь разгневать кураторшу. Эльф же бухнулся перед ней на колени и забился в земных поклонах.

— Умоляю, я больше никогда не буду вас перебивать.

— Сядь. Не надо этого цирка, — равнодушно сказала Альмира. — Так вот, мы хотели поговорить об использовании шарообразных предметов в магии. Я не люблю занудные лекции, поэтому покажу наглядно, как это делается. Затем каждый из вас создаст собственный шар, и мы всей гурьбой отправимся в таверну испить пивка.

— А если с первого раза не получится? — поинтересовалась Таня.

— Можешь прийти вечером в аудиторию и потренироваться, — разрешила Мира.

Затем вышла из-за кафедры и эротично задвигала талией. Потом запрыгала, смешно дрыгая руками, так что ее огромная грудь двигалась вместе с обладательницей.

Студенты озадаченно переглянулись.

— Физическое движение, — один из способов собрать силы из пространства, — объяснила кураторша. — Как вы поймете, что взяли достаточно? По ощущению легкого покалывания на кончиках пальцев или тепла в предплечьях.

Да, у меня так и было, когда колдовал с бутылкой!

— А теперь надо «расширить» пространство до круга или шара. Давайте, вы же синкретисты, — Альмира еще интенсивнее задвигала талией.

И мы с ужасом увидели, что она вращает огненный обруч!

— Не волнуйтесь! — задорно крикнула кураторша. — С моей стороны он не горячий. Зато если я брошу огненным обручем во врагов, им не позавидуешь.

Затем Альмира размахнулась, как лассо. И выбросила горящий обруч прямо в распахнутое окно.

— Ничего, — кураторша беспечно махнула рукой. — Пока долетит, успеет потухнуть. А теперь попробуйте сами. Действуем по схеме: собираем энергию, расширяем пространство и создаем шар. Вряд ли у вас получится создать что-то опасное с первого раза.

Я вдруг ощутил, как пространство вибрирует. На столы вывалилась куча разных шаров: в основном резиновых, как у меня, но были и железные, и тряпичные.

Самый большой шар получился у Тани. На нем даже можно было сидеть.

— Ах вы, мои умнички! — похвалила нас Альмира. — Можете быть свободны. Вас ждет много пива и красивые трактирные девки! Только пейте осторожно, чтоб завтра не мучиться с похмельем.

Видимо, у нее было отличное настроение, которое не мог испортить даже наглый эльф.

Я же чувствовал себя замученным. Нелегко мне далось сражение с давними обидчиками.

Хотел подремать в своей комнате до ужина, но сон не шел.

Тогда я решил зайти в аудиторию. Раз организм не хочет отдыхать, будет колдовать. Тренироваться создавать магические шарообразные предметы. А вдруг удастся сделать боевой обруч?

Я открыл дверь и сразу закрыл. Вернее, почти сразу.

В аудитории были Таня и Лот. Моя одногруппница лежала на шаре, раздвинув ноги и запрокинув голову назад. Лот стоял со спущенными до колен штанами и быстро двигался, вдавливая девушку в резиновый шар, который неистово качался из стороны в сторону. Таня негромко постанывала, царапая его мощную спину.

Я тихо закрыл дверь и лег спать, даже не дождавшись ужина. Утром первым делом проверил бутылку, которая на удивление оказалась чистой. Может, колдовство не сработало?

А потом ко мне ворвалась Татьяна вся в слезах.

— Бутылка стала красной. Как кровь! Не почернела, а покраснела. Что бы это могло значить?

Я обнимал плачущую одногруппницу за талию и шептал слова утешения, как в ту ночь, когда мы волею случая перенеслись в мир Синкретизма.

Обстоятельства изменились. Таня стала сильнее — подкачалась в магии, нашла новых друзей и даже любовника другой расы. А еще участвовала в сражениях. Но в то утро она снова была испуганной студенткой, попавшей в странный и пугающий мир.

Будто учуяв неприятности, явились Альмира и Ульрика.

Троглодитша, осмотрев бутылку, заявила:

— Нечего плакать. Это какая-то неизвестная химическая реакция, от которой стекло и покраснело. Что ты засунула в бутыль?

У Тани сразу высохли слезы:

— Да все, что под руку попалось. И даже вроде порошок там был. Возможно, охра, но не знаю, существует ли она в этом мире.

Альмира покачала головой:

— Я в Школе семь лет, два из которой преподаю и выполняю обязанности куратора, но не слышала ни о чем подобном. Попробую порыться в старинных книгах… А вдруг это какой-то неизвестный феномен?

— Я выброшу чёртову бутылку. Или разобью на мелкие осколки, — пригрозила Таня.

— Не стоит. Лучше отдай ее мне, — попросила кураторша. — А как ваши дела, студенты?

— Еще не успела нажить здесь врагов, — усмехнулась троглодитша. — Но дайте срок…

— У меня тоже все чисто. Странно. Я ожидал другого эффекта, ведь всем известно о ненависти Черного эльфа.

— Да хватит уже! — всплеснула руками Мира. — Эта ненависть у тебя в голове, Аль! И ты сам отравляешь себе жизнь мыслями о ней. Спорим, что скоро твоя бутылка почернеет, но лишь потому, что твой главный враг — ты сам. А теперь мы все дружно умываемся холодной водой, особенно те, кто плакал. Затем одеваемся и идем завтракать. И не дай бог, если я узнаю, что кто-то из вас отказался от еды! Я сяду к нему на колени, зажму ногами и буду насильно кормить с ложечки.

Я зажмурился от удовольствия, только представив эту картину. Хотелось сравнить Альмиру с воспитательницей детского сада, но она бы меня не поняла.

— Ты похожа на клушку-наседку, которая квохчет над своими цыплятами.

— Я — куратор вашей группы. И должна знать о вас всё: желания, мечты, огорчения и, конечно, темные мыслишки.

Мы переглянулись и безропотно побежали собираться.

Сегодня у нас должны были состояться аж три занятия по истории синкретизма. Но Изольда их отменила. Привлекательная прежде преподавательница явилась в класс помятой, бледной и… испуганной.

Порванная юбка, жабо на другую сторону блузки, растрепанный пучок. Да где же она провела ночь, если даже не удосужилась переодеться?

— Я провожу вас в библиотеку — лучшее место для раскрытия способностей к синкретизму, — объявила Изольда. — Выберите любую книгу, на которую глаз упадет, и прочитайте ее до обеда. А потом можете быть свободны.

Черный эльф поднял руку, как примерный школьник:

— Всего лишь прочитать книгу? Вы серьезно? И это все наши задания на сегодня?

Вот ведь выскочка… И сейчас ведь опять поплатится за неуместные вопросы.

Изольда уставилась на него поверх очков, будто сканируя:

— А вы ведь Раам, принц клана изгоев?

Эльф вздрогнул:

— Верно. Как то, что вы — принцесса сильнейшего в магии клана.

Бледные щеки Изольды покраснели.

Эх, не к добру. Сейчас Раам довыпендривается.

— Тогда я как старший преподаватель назначаю вас старостой этой группы. Проследите, чтобы ваши товарищи не гоняли балду, а занимались, — скучным голосом закончила Изольда.

Да что ж такое? Теперь мерзкий эльф будет главным над нами? Этого только не хватало.

Преподавательница повернулась на каблуках и, даже не попрощавшись, вылетела из комнаты.

Эльф встал за кафедру и хлопнул в ладоши, призывая нас к порядку:

— Ребята, кто-нибудь знает, где библиотека?

В этот момент он выглядел вовсе не представителем клана изгоев, не наследным принцем, а всего лишь типичным прилежным студентом. Впрочем, слишком красивым, чтобы назвать его задротом или ботаником.

Подняла руку зеленоволосая наяда, широко раскрыв рыбьи глаза:

— На втором этаже, рядом с залом, где проходили Танцы последних времен. Я никогда не забуду это место, потому что там убили моего двоюродного брата. Он не был студентом. Вообще не имел ни малейших способностей к магии, а всего лишь сопровождал меня на балу.

Я почувствовала, как кровь приливает к горлу. Убью негодяя…

А эльф лишь поклонился наяде и скорбно закатил глазки к потолку:

— Сочувствую твоей утрате, госпожа…

— Ариста.

Я сделал охотничью стойку. Что-то знакомое. Узнать бы, что означает ее имя.

Затем отбросил странную мысль. Да что мне это даст?

— Ариста, будешь нашим проводником? — Раам взял девушку за руку, и та, кивнув, повела его за собой.

Вот ведь дамский угодник! Боюсь, он первым обзаведется гаремом из нашей группы.

Мы шли коридорами около пятнадцати минут, и я даже пожалел, что не успел исследовать дворец. Я лишь выучил путь от своей комнаты до столовой и учебных аудиторий.

Библиотека… Да это была не библиотека, а самое огромное хранилище книг, которое я видел в своей жизни. Рай для филолога.

Заведовал всем старичок-азиат, чем-то напоминавший Оглая. Он долго кланялся нашей группе, так что с головы упала тюбетейка. Затем ощупал каждого, особое внимание уделяя одежде.

— Какие молодые и красивые пришли. Какие нарядные! И куда Школа тратит столько денег на ваше обмундирование, если жить-то большинству парочка месяцев осталась, — прокряхтел старик.

Я вздрогнул, но вовсе не потому, что напугали его слова. Просто у библиотекаря не было ног, вместо них клубился оранжевый эфир!

Неужели я встретился с новой расой? С джинном?

— Кто он такой? — шепнул Ульрике.

Та пожала плечами. Да где ж ей знать, всю жизнь проведшей в подземелье?

— Это ифрит, — пояснил Раам. — Если понравишься, может исполнить любое желание. Но взамен потребует артефакт, или часть твоей жизни, или же твою душу.

Я показал наглому эльфу кулак:

— Тебя в твоей лесной деревне не учили, что подслушивать нехорошо?

Раам, видимо, не желал ввязываться в спор.

Он лишь пожал плечами, взял книгу и вальяжно устроился в кресле, закинув ногу на ногу. Отгородился от мира.

Вскоре каждый из нас выбрал учебник по вкусу.

Таня начала читать о магических свойствах прирученных животных, Ульрика — о том, как изготовить амулет из нескольких горных пород. Я же долго слонялся рядом с полками, доставая книги и с наслаждением вдыхая их запах.

Наконец, остановился на первом томе истории магии. Странный я студент. Не желал слушать лекцию красивой преподавательницы, заглядываясь в вырез блузки, а вот самому покопаться в материале — это мое любимое.

Я сам не знал, что ищу в исторических хрониках. Хотя знал — ответов. Почему язык этого мира так похож на русский? Отличается лишь витиеватым написанием букв и некоторыми архаизмами типа фиты. Техника не развита, большинство ездит на лошадях и дилижансах, при этом есть устройства, которые записывают речь, хитро действуя через восприятие. Почему общественная структура настолько странная? Мне кажется, быть членом сильного магического клана — это даже круче, чем быть королем.

Время пролетело незаметно.

Ульрика ткнула меня в бок:

— Аль, ты зачитался. Пошли обедать.

— Боюсь, боюсь голодных троглодитов! Прости, увлекся: интересная книжонка. Жаль, что потеряю место, где читал.

— Приложи руку к странице и представь свой ключ. Тот, который используешь на входе, — вмешался эльф.

Вот ведь всезнайка!

Впрочем, в животе забурчало. И я решил последовать совету — представил огненную букву А. Мой ключ и талисман. В этот момент страницы будто склеило клеем, и я с опаской покосился на ифрита:

— А этот… этот дедушка меня не заколдует за такие вольности?

— За закладку не заколдует, — серьезно ответил Раам. — А вот воровать книги, не советую. А то твоему гарему хоронить будет нечего — от тебя останется лишь горстка пепла.

Чтобы развеселить Таню, я предложил ей навестить мастера Бо в Нижнем городе.

— Засиделись мы в библиотеке, в поясницу вступило, — я разохался, как пенсионер. — Поболтаем с нашим «китайцем», поборемся, чайку на травах выпьем. Может, он посоветует, что делать с твоей бутылкой.

Таня покачала головой:

— Не хочу ему рассказывать. Чем меньше народу знает, тем лучше. А так пошли, проветримся.

Рядом с воротами мы столкнулись с Лотом, который спешил по своим хозяйственным делам. Он поздоровался со мной за руку, спросил о здоровье принцессы, а Таню шлепнул ниже спины. Но та лишь кисло улыбнулась.

Может, они поссорились после того, что делали на шаре? Лот был грубым любовником или не смог удовлетворить мою одногруппницу?

Так, меня это не касается. Хотя я завидую Танюхе, скрывать не буду. Эльф шутил насчет гарема, а у меня здесь даже девушки не появилось.

В дилижансе Таня совсем загрустила. Сидела, скрестив руки на груди, и смотрела в окно.

Я решил ее пока не трогать. Посмотрим, что будет у мастера Бо.

Азиат встретил нас радушно: соорудил столик с двумя чайниками и вазочкой конфет, расспрашивал об Ульрике, Лоте и учебе в Школе.

— Я уж думал, вы не придете. Забыли о нашем уговоре.

— Простите, мастер. Нас просто захватили студенческие дела и новые знакомства, — сказала оживившаяся Таня. — Мы готовы к тренировкам.

— Отлично! Тогда приступим, — учитель позвал помощника, и тот унес столик с пиалами и чайниками.

А затем, беспрестанно кланяясь, принес нам с Таней по комплекту одежды для тренировок — рубашке, напоминавшей кимоно, поясу и широким штанам.

И еще он принес два стальных меча.

Мы с Таней переглянулись. Насколько оба помнили, о фехтовании речи не шло, тем более что базовые знания нам преподал Лот.

— Возьмите мечи в руки, — скомандовал Бо. — Нет, не трехпальцевым хватом. Всей кистью. Поднимите на уровень глаз и держите. Сейчас мы проверим вашу физическую силу.

Сначала было легко, все-таки я уже не тот хилый студент-филолог. А вот потом меч стал неодолимо клониться к земле… Таня же стояла с невозмутимым видом.

Я не выдержал. Стыдно проиграть девчонке!

— Да она жульничает!

— И каким образом? — усмехнулась Танюшка.

— Я скажу, — учитель поднял указательный палец вверх. — Татьяна черпает силы из Земли. Она близка к этой стихии. Женщины вообще любят Землю. И все же в следующий раз лучше держи меч сама, не прибегая к магии. Не стоит соревноваться с Алем, постарайся победить себя. Каждый день будь сильнее, чем вчера. А сейчас я научу вас двигаться по узким коридорам Нижнего города.

Бо прижал локти к бокам, сжал кулаки и замер в бойцовской стойке. Затем начал передвигаться по комнате переставным шагом.

— Тренируйтесь час в день! И тогда научитесь правильно ходить по нашим закоулкам.

Таня усмехнулась:

— Ага. Сейчас магию забросим и будем учиться ходить.

— Не всегда синкретизм может прийти вам на помощь, а нужные навыки включатся неосознанно и… спасут жизнь. Вы — хорошие ребята, не хочу, чтобы погибли через пару месяцев.

Через час, когда мы с Таней были готовы упасть от усталости, мастер Бо махнул рукой:

— Покажу вам пару болевых приемов, которые подействуют даже на самого сильного мага. Никто не в состоянии отключить физиологию, даже синкретисты.

Учитель продемонстрировал эти точки на манекене и на нем же предложил нам отработать знания:

— А почему вы не показываете на нас? Не то чтобы я горю желанием испытать боль, но когда в детстве ходил на айкидо, тренер использовал учеников в качестве подопытных кроликов.

Мастер Бо улыбнулся и по-отечески похлопал меня по плечу:

— Да потому что, дорогой Аль, здесь не твоя Земля, а мир Синкретизма. И не секция айкидо, а уроки смертельного уличного боя. Пойми, ты просто не переживешь этой боли, даже если я покажу прием вполсилы.

Больше вопросов не было. Мы с Таней по очереди потренировались, поблагодарили азиата и вернулись в Школу магии.

У подруги уже слипались глаза, пришлось проводить ее до комнаты и даже уложить в постель.

— А как же раздеть деву догола и рассказать сказку на ночь? — усмехнулась одногруппница.

— Ты не дева, а я тебе не Кот Ученый, чтоб сказки рассказывать. Спокойной ночи!

Таня цепко ухватилась за мою шею:

— Полежи со мной пять минут. А может, я тебе расскажу сказку?

Я покорно присел на край кровати. Девушка сбросила платье и при свете луны выглядела почти голой.

Не удержался, провел пальцами по тонкому кружеву сорочки. Да Лот меня прибьет!

Но если откажусь, Танька подумает, что я — слабак и девственник.

Впрочем, так оно и есть.

Я выбежал за дверь с криком:

— Умираю, как хочу спать. Увидимся завтра!

Ответом мне было лишь приглушенное хихиканье.

Скорей бы доплестись до своей комнаты и рухнуть спать, не раздеваясь. Только не забыть загасить свечу!

А вот и моя деревянная дверь, я добрался домой. Просплю мертвым сном до утра.

У двери стояла черная фигура. Кого это черти принесли на ночь глядя?

— Аль, умоляю, мне нужна твоя помощь! Мне не к кому больше обратиться, кроме вашей компании, а беспокоить девушек я не могу. Не стоит им шляться по ночам с неженатым эльфом.

— Ты с дуба рухнул, вампиреныш? Берега попутал?

Эльф униженно сложил руки:

— Я прошу тебя об услуге. Пожалуйста, Аль, выслушай меня!

Спать хотелось отчаянно, но я понял, что Раам так просто не отвяжется. Или, что еще хуже, вломится в комнату к кому-нибудь из девчонок, забыв о правилах приличия.

— Рассказывай. Но помни, я не согласился участвовать в твоих темных делишках. Я лишь решил выслушать тебя.

Эльф глубоко вздохнул:

— Да и рассказывать-то не о чем. Я должен выполнить обещание чести. Достать одну вещь…

— Говори яснее. Какую вещь? Ценный артефакт?

Глазки эльфа заблестели:

— Именно. Но здесь она никому не нужна. Школа магии напичкана артефактами под завязку. Да и особой ценности эта вещь не имеет. Дело в обещании.

Я усмехнулся. Жаль, здесь никто не читал и не смотрел «Ведьмака» и не поймет моей аналогии с Цири и Предназначением.

— А я-то чем тебе могу помочь? Иди да забери артефакт. Или ты трусишь разгуливать в одиночестве по темным коридорам?

Раам не смутился:

— И это тоже. Да, да, мне не по себе ходить здесь одному в новолуние. Эта Школа Магии — старинное и очень странное место. Я даже рискну предположить, что оно живое. Тебе же говорили, что многие студенты погибают. Думаешь, только на первом задании? Нет, часть не доживает и до начальных испытаний. Я хочу, чтобы ты дошел со мной до нужного места и покараулил несколько минут.

— Постоял на шухере, пока ты воруешь артефакт?

— Не понимаю, что ты хочешь сказать. Но мне очень нужна твоя помощь! И на добро отплачу добром — подарю ценную вещь. Артефакт на артефакт.

Однажды я сказал, что жизнь напоминает гигантский пазл, у которого не хватает деталей. Но в ту ночь сошлось всё: я соскучился по приключениям, перевозбудился от домогательств Танюхи, а может, просто вспомнил о доме. Весь этот комплекс причин и заставил меня согласиться на сомнительное предложение эльфа.

Карты были розданы. Игра началась. Правда, козырями меня обделили.

Я махнул рукой:

— Да пошли. Все равно сегодня не усну. Волнительный выдался вечерок.

— У девушек был? — поинтересовался принц.

— Да если бы… На тренировке по уличному бою в Нижнем городе. Там живет один азиат, наш общий друг с Ульрикой. Подозреваю, что он тоже попаданец из другого мира, как и я.

Так, а что это я откровенничаю с Раамом? Он мне не закадычный друг, а свой мир я даже с троглодитами не обсуждал.

Но принц сделал вид, что ничего особенного не услышал. Ему интересней было поговорить про девчонок нашей группы.

— Как тебе Ариста? Нормальная, да? И в магии сильна, хотя традиционно для наяды — в водной.

— Не знаю. Девушка как девушка. Грудь маленькая, глаза большие.

Раам рассмеялся:

— Тебя только сиськи интересуют? Вот и окружил себя подружками с внушительными формами. Одни Танины округлости чего стоят… Не могу забыть ту ночь, когда они попались в мои руки. А теперь еще и Альмира появилась, так и вьется вокруг тебя. Попомни мои слова, дружище, скоро ее грудки, будто спелые дыни, упадут в твои ладони. И тогда уж не оплошай, удовлетвори красавицу.

— Не выдумывай, Альмира — наш куратор, и у меня с ней ничего не было и не будет. А сам-то запал на наяду? Что тебя в ней привлекло? Плоская грудь или зеленые космы? А может, рыбьи глаза?

Эльф похлопал меня по плечу:

— Мой маленький друг, твоя проблема в том, что ты смотришь только на то, что находится выше: на лицо и грудь дамочек. А низ ты игнорируешь. Завтра обрати внимание на попу Аристы. Заметил же, что она никогда не носит платьев? Наяда подчеркивает свои упругие округлости, которые так и хочется шлепнуть ладонью.

— Сам ты маленький друг, — я даже не обиделся на снисходительный тон эльфа. Ладно, завтра посмотрю на ее попку, раз ты так ее расхваливаешь.

— Если доживешь, конечно, — ответил Раам совсем другим тоном.

— Так, а почему мы идем по коридору в темноте? — спохватился я. — У тебя же должны быть свечи.

— Тише! — рявкнул эльф. — Зажжем свет, когда минуем это крыло.

Я замолчал. Так вот, для чего он болтал о попках и девчонках! Раам отвлекал меня, не давал испугаться.

Через пару минут к эльфу вернулось благодушие:

— Так, жить будем, дружище. Почти пришли, еще пара пролетов, не таких опасных. А вернемся через первый этаж. Там спокойно. А теперь зажги огонь, ты же можешь.

Я пощупал куртку, представляя себя первобытным человеком, который с помощью трения добывает огонь.

Мне нужна буква I, она не так горяча, как А. Я подумал об огне, который дает тепло и греет пищу. Мягкая сила заключена в этой букве.

Вот она, в моих руках, похожа на свечку: сверху горит, а донышко холодное.

— Молодец! — похвалил меня Раам. — Пользуйся магией при любой возможности. И не бойся растратить личную силу. Здесь она повсюду! В стенах, гардинах, старинных портретах. А еще нас кормят, как молодых поросят… Ой, ты слышишь шорох? За углом кто-то есть!

Эльф сжал мою руку:

— Теперь там кто-то ходит. Боюсь, боюсь. Только бы не призраки.

Я выдернул ладонь:

— Хватит трястись, трусишка! Бояться надо живых, а не мертвых.

И даже не думал, насколько прав был в тот момент.

Я прислушался: а вдруг эльфу почудилось с перепугу. Ну, кто еще будет шляться ночью по Школе? Нет, к нам кто-то приближался, и их было двое. Я выдохнул: с призраками не договоришься, а с живыми попробуем. В том, что к нам идут люди из плоти и крови, я был уверен. Конечно, у меня нет опыта общения с привидениями ни в своем мире, ни в мире Синкретизма, но топот двух молодых кабанчиков я разберу издалека.

— Эй, малышня, куда намылились ночью? — перед нами возникли двое старшекурсников.

Я поднес свечу, чтобы их разглядеть. Один высокий, широкоплечий, с откормленной ряхой. Другой — росточком пониже и послабее, но от него магией разило на полверсты. Да, вспомнил! Они сидели за соседним столом за ужином. Подумал, что по первому впечатлению это те еще задиры и хамы.

Эх, даже в Школе магии неистребима дедовщина.

— Повторяю вопрос, — верзила сделал шажок ко мне. — Что вы делаете ночью в таком неподходящем для первокурсника месте? Отвечайте комендантам немедленно.

Я подумал, что сейчас наилучшим решением будет сдать эльфа со всеми потрохами. Рассказать о своих подозрениях и завалиться спать, а то завтра мне к первой паре. И пусть старшаки сами выясняют, зачем этому негодяю артефакт, принадлежащий Школе.

Будет ли мой поступок предательством? Возможно, нет. Возможно, я даже сослужу Школе магии службу. И ректор поощрит меня грамотой и шоколадной медалькой.

Да только не могу я так. Эльф — мне не друг и даже не союзник, но сдать его двум хамоватым рожам не в моих силах. После такого позора останется только портал создать и, схватив Таньку под мышку, вернуться в наш мир.

Вслух же я сказал:

— И кто вас назначил комендантами? Первый раз про такое слышу.

Верзила побагровел, а дохляк поджал губы.

Эльф же попытался наладить контакт:

— Мы просим прощения за свою глупость и незнание обычаев Школы. Сейчас же вернемся в спальные комнаты.

— Нет, никто никуда не вернется! Отвечай! — завопил верзила, бесцеремонно хватая наследного принца за шиворот.

Я не знаю, что на меня нашло в тот момент, и почему я возомнил себя защитником сирых и убогих.

Хорошо, что здесь сила льется через край. Бери, не хочу.

Один прямой удар в челюсть, немного усиленный магией воздуха, и здоровяк закачался из стороны в сторону.

Всего лишь закачался. Незаметно было, что ему хоть как-то повредил мой удар.

— Вы сами напрашиваетесь на применение силы, — покачал головой дрищ.

Затем поднес свечу, разглядывая сначала меня, затем Раама.

— Так, здесь у нас клан черных эльфов. Как страшно… А у тебя, малыш, вообще нет клановых знаков на одежде. Никто не сможет тебя защитить.

— Объединяемся! — крикнул Раам прямо мне в ухо. — В одиночку их не одолеть. Вспомни Альмиру и шарообразные предметы. Я создам воздушный обруч, а ты помести внутрь огненный.

Шарообразные предметы… Жаль, что вспоминается вовсе не боевая магия кураторши, а проделки Лота и Тани на шаре. У меня перед глазами встала картинка: как мощный Лот вертит хрупкую девушку, вдавливает своим телом, раздвигает ей ноги…

А потом я пропустил удар. Счастье, что он был довольно слабым — всего лишь поток воздуха, сшибающий с ног. Видимо, нас убивать не хотели — лишь напугать до полусмерти.

Но все равно впечататься носом в паркет — весьма неприятно.

Наконец Рааму удалось закрутить лассо из вихря, напоминающее смерч. Я помогу!

Мну горящую букву I руками, обжигаясь, преобразовывая в А. В ту, которая несет смерть. Это легко, когда предмет из воска. Я почти не чувствую боли…

Наши лассо соединяются в одно, расширяются в огромную петлю и затягивают обоих обидчиков.

Получите, старшаки, возомнившие себя крутыми магами!

Те верещат и бьются в истерике. Огонь никто не любит. Жаль, что длится это лишь пару минут.

Верзила, морщась, выдергивает огненную часть лассо, будто нитку из распускающегося воротника. Доходяга же легко справляется с воздухом, комкая его и швыряя в ближайший портрет.

Из картины доносится протяжный стон. А вот и призраки пожаловали!

Будто девочка из «Звонка», выползает дамочка и начинает рычать.

Старшекурсники смотрят на нее недоуменно. Видимо, еще не сталкивались с призраками. А может, никакие они не старшекурсники, а ребятки, на пару лет постарше нас?

Эльф дергает меня за рукав:

— Сейчас очухаются и опять нападут. Мы не справимся с ними магией.

— Ты предлагаешь подраться? Какими боевыми искусствами владеешь, союзник? Айкидо, ушу, тхэквондо? А может, научился навыкам уличной драки?

Раам пожимает плечами:

— А ты зачем шляешься в Нижний город? Говорил же, что тренируешься у прославленного мастера боевых искусств.

О прославленном мастере я вроде не говорил. Так, что беру уроки борьбы.

А что это болтается у меня на поясе? Нунчаки. Позаимствовал у Бо, чтобы потренироваться с ними, хотя даже пары приемов не знаю.

Эх, была не была…

Подкрадываюсь к здоровяку, который, как загипнотизированный пялится на призрак… Огрел со всего размаху по пустой башке. Тот валится, как куль.

На очереди задохлик! С ним поступаю по-другому, слегка придушиваю нунчаками. Я же не убийца. Пусть поваляется до утра. Надеюсь, не замерзнет.

Привидение, не обращая на нас ни малейшего внимания, залезает обратно в картину. Интересно, с чего это такое равнодушие? Может, потому что мы ничем не кидались? Не стоит обижать призраков!

— Бежим, пока они не очнулись, — командует Раам.

А что, выгодная позиция! Позволил мне сделать всю грязную работу, а потом включился с видом победителя.

Впрочем, меня не надо просить дважды. Припустил из последних сил.

— Стоять! — да что он раскомандовался!

— Покажи руки. Сильно обжегся? — уже мягче спросил эльф. — Приложи к стене, уже к утру заживут твои боевые раны.

— Мы на месте? — я огляделся. — А почему здесь нет ни одной двери?

— Ты просто их не видишь, потому что не являешься эльфом и не принадлежишь к клану эльфов, — пояснил принц. — Но лестницу-то ты видишь?

— Еще бы. А куда она ведет?

— К столовой. Вот по ней мы и вернемся.

— Замечательно! Так зачем было столько шататься по Школе, подвергаясь опасности, если нужное место было перед носом?

— Затем, что не каждая дорога ведет к цели. А теперь жди меня. Если закричу, зови на помощь. Кого угодно, хоть тех лоботрясов, которых мы победили.

Мы победили… Как же.

А потом эльф буднично исчез в стене, а мне осталось сидеть и ждать.

Вернулся он тогда, когда я уже потерял счет времени.

Пошатываясь, подошел ко мне. Повис на шее. А если он в обморок грохнется? Еще чего не хватало, тащить вампирёныша на своей спине. У меня вообще-то слабая поясница!

— Спасибо, — прошептал Раам.

— А где артефакт? Покажешь?

— Не стоит тебе этого видеть. Ты — не эльф и не из клана эльфов, — повторил наследный принц. — Мне не жалко, речь идет о твоей безопасности. Идем, только поддерживай меня за талию.

Ох, что люди-то подумают. Увидев меня в обнимку со злейшим врагом. К счастью, студенты спали крепким здоровым сном.

— До комнаты сам дойдешь? — спросил я, когда мы доплелись до спального крыла.

— Угу. Спокойной ночи. Прими дар от меня, враг и союзник!

— Мне ничего не надо. Помог просто потому, что не спалось.

— Возьми, этот артефакт может исполнить желание.

Черный эльф протягивал мне книгу — первый том «Гарри Поттера».

Я вздрогнул. Ни один филолог не может отказаться от книги. И что делает в этом мире «Гарри Поттер»?

— Чтобы желание исполнилось, надо читать ее в течение недели. Хотя, вероятно, хватит и пары дней, — напутствовал Раам. — Просто читай и думай о своем желании.

Закрыв дверь, я устроился в постели, решив пролистать пару страниц. Незаметно погрузился в сон. И снилась мне недоступная Танриель. Самая желанная женщина этого мира.

Я видел ее округлые формы, длинные волосы, улыбку. Наконец-то она была рядом.

А потом я проснулся от того, что проголодался. Испытывал просто волчий аппетит. Взглянул на часы: кажется, проспал завтрак. Так мне и надо! А вот нечего шляться по ночам по сомнительным делишкам.

Нет! Я буду жить! У тумбочки рядом с кроватью лежал кусок торта.

Я с жадностью запихал его в рот. И только потом задумался: а кто вообще мог обо мне позаботиться? Кто мой неизвестный благодетель?

Три дня спустя я стоял в коридоре, прижатый к стене бюстами Альмиры, Тани и Ульрики. Девушки грозно смотрели на меня. Вот-вот пытать начнут!

— Что происходит, Аль? — вопрошала кураторша. — Ты похудел, руки трясутся, а под глазами такие синяки, будто их тебе подбили старшекурсники.

Кстати, о старшекурсниках. Только сегодня парочка «комендантов» явились к завтраку, предпочитая где-то отлеживаться, зализывать раны. Они сделали вид, что при свете дня не узнали меня. И хорошо — одной проблемой меньше.

— Да все нормально. Вы меня сейчас втроем удушите, — вяло ответил я. И как тут не быть синякам под глазами, если я три дня не спал?

В ответ девицы только сильнее прижались ко мне.

— Не ври своему куратору, — нравоучительно сказала Альмира.

Я махнул рукой. Не хотел выдавать эльфа, но, видимо, придется.

— Дамы, пройдемте в мои покои, пока вы меня не придушили своими округлостями.

Девчонки захихикали, а Альмира нахмурилась, но все трое без пререканий двинулись в мою спальню.

Я немного смутился незастеленной кровати.

— Простите за беспорядок в моей холостяцкой норе. Вот смотрите, как называется эта книга? Танюш, ответь первой, пожалуйста. Ради бога, не открывайте ее и не читайте.

Глаза моей одногруппницы округлились:

— Да это же «Детство, отрочество, юность» Льва Толстого.

— Закрой глаза и пару раз моргни. Что теперь видишь?

— «Анну Каренину»! Да быть этого не может. Лев Николаевич в этом мире даже не рождался.

— Ты так в этом уверена? А я вот нет. Толстой вполне мог быть и в мире синкретизма, да только не писателем, а магом, крестьянином, алхимиком или эльфом. Ладно, речь о другом. А что вы видите, Альмира и Ульрика?

— Методику преподавания земной магии.

— Сказание о рыцаре, влюбленном в принцессу троглодитов.

— Эту книжонку мне подогнал Раам в обмен на… одну услугу. Пообещал, что исполнит любое желание, если читать ее каждый день, думая о своей мечте. Я взял, не мог не взять… Не верил в эти бредни про желания, лишь хотел подержать книгу в руках. Сначала это был «Гарри Поттер», которого я с удовольствием перечитал. Затем началась какая-то порнография, даже вспомнить страшно. Вольное изложение истории «Тристана и Изольды» с эротическими вставками.

— А ты читал ее на самом деле? — поинтересовалась Таня. — Мы же проходили «Тристана и Изольду» на первом курсе. Значит, книга берет сюжеты из твоего подсознания.

Я простонал:

— Читал. Но меня испугало не то, что сюжет постоянно менялся. Книга действительно исполнила мое желание, насколько это было в ее силах. Помните, я спрашивал вас, кто принес мне кусок торта? И никто не признался.

— А может, это какая-то тайная поклонница? — игриво спросила Ульрика. — Ты же у нас юноша притягательный.

Я замотал головой:

— На этом странности не закончились. После занятий я решил немного вздремнуть. Не выспался ночью из-за негодного эльфа. Лег на край кровати, и слышу, будто за моей спиной кто-то есть. Обернулся: никого, только покрывало примято.

Ну, думаю — глюки из-за недосыпа. А потом расслышал топоток, как будто по ковру бегает ребенок или девушка.

Следующей ночью меня позвали, причем голос я узнал. А потом много чего было: объятия, смех, прикосновения. А сегодня она на меня навалилась…

Таня захихикала:

— И изнасиловала? Бедный мальчик! Надо бы радоваться, что девственность потеряешь, а ты трясешься, как осиновый листик.

— Ничего смешного! — оборвала ее Альмира. — Скажи честно, Аль, что ты представлял? А точнее, кого?

— Танриель.

— Вот это глупость — брать подношения от черного эльфа, — разозлилась Мира. — А еще большая глупость предполагать, что книжонка подарит тебе влиятельную эльфийку, главу клана. Мы сейчас же идем к Рааму.

— Ходил уже… Этот негодник ржёт и насмехается надо мной.

— Ну, я его понимаю, — улыбнулась Ульрика.

— Я уже третью ночь не сплю.

— Дело плохо, ты на пределе магических и физических сил, — покачала головой кураторша. — А ведь сегодня ночью будет важное практическое занятие с Изольдой, которая не прощает сонь и прогульщиков. Сейчас же идем к эльфу. Пусть возьмет книгу назад.

Раам встретил нас благодушно. В его комнате в отличие от моей царил идеальный порядок.

— Присаживайтесь на кушетку, дамы, — принц отвесил грациозный поклон. — Чем могу помочь?

Меня он проигнорировал.

— Возьми назад свой дар, — потребовала кураторша. — Или же я иду к ректору. Помни, черный эльф, малейшее нарушение правил — и ты отправишься назад, в свою лесную деревню.

Раам покачал головой:

— Да почему виноват я, если косячит Аль? Это действующий артефакт, который способен выполнить любое желание.

— Не любое, — вмешалась Таня. — Книга способна подарить материальный объект — драгоценности, амулеты, оружие, шелка, золотой песок. А если загадать человека или чувство — любовь, ненависть, дружбу, она начинает глючить. Ты умолчал об этом, так что забирай назад свой проклятый дар.

— Я-то заберу, — вздохнул эльф. — Но и Аль должен отпустить свою обожаемую Танриель, а он на это не способен.

Кураторша подошла и обняла меня сзади за талию:

— Танриель никогда не станет твоей, признай это, друг. Мне очень жаль.

— Станет…

Я и не заметил, как на глаза навернулись слезы.

Нет, не буду я рыдать здесь перед девчонками и эльфом. Хватит уже насмешек.

— Даже я не могу мечтать о Танриель, хотя мы одной расы, — тихо проговорил Раам.

Почему-то именно его простые слова подействовали на меня отрезвляюще.

— Хорошо. Я не смогу забыть Танриель. Но я отпущу ее. На время.

— Вот и молодец, — похлопала меня по плечу Мира. — Идем, я провожу тебя в спальню. Всем остальным советую отдохнуть перед ночным занятием. Изольда спуску не даст!

Как только мы вошли в комнату, я понял, насколько атмосфера изменилась.

Альмира смешно подергала носом, принюхиваясь:

— Получилось. Ты смог отпустить Танриель! Теперь здесь только твоя аура, твой профиль силы.

Я покраснел:

— Боюсь показаться трусишкой. Но мне все равно не по себе в этой комнате. Побудь со мной несколько минут, прошу.

— Конечно. Я же твой куратор, — улыбнулась Мира, задернула портьеры и зажгла свечу.

А потом она скинула чулки, немного распустила корсет и прыгнула на кровать.

Может, я зря ее попросил?

— Подожду, пока ты уснешь. Не забудь, после ужина у тебя занятие с Изольдой.

— Ага. Изольда — это Медуза Горгона, которая мне ослепит и съест, если опоздаю.

— Серьезный подход, — хихикнула Альмира и прижалась ко мне всем телом, обвив голыми ножками мои ноги.

Я лежал, замерев, прислушиваясь к стуку ее сердца. Огромная упругая грудь Миры уперлась в мою. Наши ноги сплелись. Да я так точно не усну!

Придется повторять стихи, как заклинание. Для филолога это лучший способ уснуть.

На ум пришли четверостишия Пастернака:

Я и не заметил, как отрубился, а когда проснулся, Альмиры со мной не было.

Один из минусов «средневековых» мирков — в них еще не придумали лифт. Вместе с тремя одногруппниками я пыхтел на бесконечной лестнице. Да тут тысяча ступеней, не меньше! Слабым утешением было то, что я мог полюбоваться на прекрасные попки Тани и Ульрики, которые предусмотрительно надели кожаные штаны и куртки вместо привычных платьев.

Хотя думаю, что не для того, чтобы потешить мой взор — в мае ночью еще прохладно. Изольда тоже выглядела по-иному: сапоги до колена, черный плащ и корсет. В руках преподавательница держала подзорную трубу. Она собралась дать нам пару уроков астрономии?

Перед смотровой площадкой Изольда пересчитала нас по головам: тринадцать человек, все в сборе, запуганные кураторшей.

Когда мы вышли на крышу башни, у меня захватило дух от открывшейся красоты. Эх, не зря я преодолел тысячу крутых ступенек.

Уже говорил, что замок располагался на холме в Верхнем городе. Под нами лежали крошечные домики со светом в окошках, площади, мечети, церкви, буддийские пагоды. Но всё это было неважно, потому что я никогда не видел так близко звезд. Казалось, протяни руку, достань одну и подари возлюбленной. Или несколько звезд для любимого гарема.

— Я не случайно привела вас на башню, да еще и ночью, лишив драгоценного сна, — сказала Изольда. — Это было необходимо, чтобы подумать в темноте и дать мне честный ответ на два вопроса. Первый: что я знаю о големах? И второй: чувствую ли я себя одиноким в Школе Магии. Студенты, в вашем распоряжении десять минут. Гуляйте, дышите воздухом, размышляйте. Но умоляю, не произносите ни звука!

Я облокотился на край перил и задумался. Странные вопросы, произнесенные в странном месте. И если кто такой голем, я знал из фильмов и книг, то вопрос об одиночестве поставил меня в ступор.

Наверное, я одинок в этом мире, несмотря на поддержку друзей. Разлучен с родителями, оторван от привычной жизни. И тут вспомнились ножки Альмиры, перекрещенные с моими. Танриель с крутыми бедрами, грудь насмешливой Танюшки, сочувствие экзотически красивой Ульрики, приятельство с Лотом, тренировки мастера Бо и даже соперничество с Раамом.

Нет, в мире Синкретизма гораздо меньше одиночества, чем в моей старой жизни. Уж не знаю, каким чудом я сюда заброшен, но я рад, что всё так сложилось.

Изольда махнула рукой, созывая студентов. Мы расположились полукругом вокруг нее.

— Мне не нужны ваши откровения об одиночестве. Оставьте их при себе. Давайте вместе выясним, кто такой голем и зачем он нужен.

Первым руку поднял, естественно, выскочка Раам.

— Говорите, уважаемый староста. Остальные могут дополнить, — улыбнулась Изольда.

Да она явно симпатизирует нашему красавчику!

— Голем — это неживое существо, созданное из глины, тряпья или железа и подвластное магу. Обычно големов используют как воинов и работников.

— Верно. Кто хочет что-то добавить?

— Големами сложно управлять, поэтому их должны создавать только сильные маги. — это Ариста.

Изольда покачала головой:

— Не совсем так. Если у синкретиста хватает сил на создание голема, хватит и на управление. Другой вопрос, что это дело сложное. Требуется немало сил и знаний, чтобы сделать голема и хотя бы на время вдохнуть в него жизнь. Но в то же время они весьма часто используются в синкретизме, так что тренироваться мы начнем уже сейчас. Я не просто так спросила вас об одиночестве. Первый шаг к голему — это создание вымышленного друга, которого будете видеть только вы.

— Попахивает шизофренией, — пробормотала Таня.

— Вы что-то сказали, Танна?

— Да. Не грозят ли нам душевными болезнями подобные иллюзорные друзья?

— А уж это зависит от вас, — усмехнулась Изольда. — Зачем идти в синкретисты, если обладаете неустойчивой психикой? Вас скоро ждут вещи пострашнее вымышленных друзей.

Меня бросило в дрожь. Только вывели полтергейста из моей комнаты, а теперь в ней поселится воображаемый друг.

— Это не так уж трудно. Ментальная сила и немного магии. Представьте вашего друга во всех подробностях: раса, клан, цвет кожи, наряд, характер. Постарайтесь почувствовать его. Даже можно сказать, познать. Думайте о нем в течение недели, а потом вдруг вы почувствуете странный запах. Это он пришел. Разговаривайте с ним, просите совета. А когда начнете краем глаза замечать силуэт, можете его убить.

— И что нам это даст? — спросила Ульрика.

— Говорю же, потренируетесь перед созданием големов. Кстати, именно троглодиты — прекрасные мастера в этом деле.

— Да, у нас в замке постоянно живет пара глиняных великанов, — рассказала Ульрика.

— А если кому действительно одиноко в нашей Школе, — усмехнулась Изольда. — Можете оставить вашего дружка в живых. Впрочем, боюсь, вам скоро станет не до общения с ним.

Группа погрузилась в умственное упражнение. Каждый представлял себе идеального друга, в основном противоположного пола. Так поступил и я, вообразив адскую смесь Танриель, Тани, Альмиры и Ульрики. Они все прекрасны, не могу выбрать одну девушку.

Вскоре Изольда нас отпустила:

— Идите спать, студенты, а то завтра не встанете к завтраку. Не забывайте повторять упражнение каждую ночь.

Когда я вошел в спальню, на подоконнике сидела девушка.

Ноги подкосились. Неужели получилось так быстро?

— Я выяснила, что означает красный цвет бутылки. Правда, пришлось покопаться в старинных книгах. Ничего страшного, но и ничего хорошего.

— Альмира, ты меня до инфаркта доведешь. Вот зачем было сидеть здесь и ждать в темноте?

— Не хотела тянуть до завтра, — махнула рукой кураторша. — Возможно, мы прямо сейчас должны пойти к Танне.

Я зажег свечи и взглянул на девушку при свете. Отметил, что она сменила юбку: вместо строгой до щиколоток надела неформальную до середины бедра.

Альмира сидела на подоконнике, согнув ноги в коленях, так что был заметен край чулок.

Усилием воли я отвел глаза:

— Главное, чтоб красный цвет не означал болезнь или смерть, а с остальным мы справимся.

Мира вздохнула:

— Алый цвет бутылки получается у студента крайне редко. На моей памяти — никогда. И обозначает он всепоглощающую страсть, от которой человек в буквальном смысле сгорает. Погибает, если объект не ответит ему взаимностью. Ты не замечал странности в поведении подруги? Как ты думаешь, не в тебя ли она влюблена?

Я засмеялся в голос, вспомнив, что в прошлом году Таня позвала меня вместе пойти в туалет, перепутав с одной из своих подруг. Конечно, сейчас в мире Синкретизма она активно строит глазки и чуть ли не силой затаскивает в постель. Но эти проявления чувств явно не похожи на всепоглощающую страсть.

Скорее, просто заигрывания ради развлечения или чтобы подразнить Лота. Может, Танюшка втюрилась по уши в зелененького троглодита? Не похоже, хоть я и не знаток женских сердец.

С другой стороны, ей было неприятно слушать рассуждения Лота о том, что троглодит не может жениться на человеке. Может, девушка просто искусно скрывает свои чувства? Или же все наши рассуждения ничего не значат, потому что в бутылке произошла нетипичная химическая реакция?

Я взял кураторшу под локоток и аккуратно подвел к выходу:

— Ничего необычного в моей подруге я не заметил. Она стебется и насмехается надо мной так же, как и раньше. Это слабо напоминает пылкую влюбленность. Спокойной ночи!

Альмира открыла дверь, пробормотав:

— Тебе виднее, вы же — лучшие друзья. Спокойной ночи!

— Увидимся завтра, госпожа куратор! — дежурная вежливость, хотя больше всего на свете мне хотелось стянуть с Миры юбочку и расцеловать ее ноги, поднимаясь выше и выше.

— Чего ты боишься, Аль? — вдруг спросила кураторша. — Показаться слабым?

Я бросил последний взгляд на ее огромную грудь, видневшуюся в вырезе, и закрыл дверь.

Затем бросился в постель. Да, Альмира, ты права. Больше всего на свете я боюсь стать прежним размазней — студентом-филологом, на которого девчонки обращают не больше внимания, чем на кактус в гардеробной.

С Ксандром, так я его окрестил, мы познакомились через две недели после начала занятий в Школе магии.

В тот день не было ставших привычными лекций и практических занятий. Скорее, это было похоже на начальную военную подготовку. Все утро мы бегали вокруг замка, отжимались, подтягивались и бросали булавы под проливным дождем. Никакой магии, чистая физуха под бдительным оком препода, которого я невзлюбил с первого взгляда. Его звали Эрик — гуляка и солдафон, предпочитавший пить медовуху, уютно устроившись под навесом.

Оттуда он покрикивал на студентов, подгоняя их.

Мы ждали обеда в надежде на избавление. Но не тут-то было. Выяснилось, что Эрик будет сопровождать нас в какое-то странное место для открытия новых навыков в синкретизме.

— Подземелье.

— Пещера.

— Озеро, — шушукались одногруппники, выдвигая предположения.

Удивило, что в конце обеда слуга поставил на наш стол три бутылки вина. Это чтобы мы надрались и просветлились? Да я по синей лавочке открою в себе кучу навыков, от магических до боевых!

Жуя на ходу куриную ножку, к нам подсел Эрик и без спроса налил себе бокал вина. Он не утруждал себя вежливыми приветствиями и пожеланиями приятного аппетита.

Я оглядел его громадную фигуру, окладистую бороду и начинающий лысеть череп. Да это не человек, а адская помесь великана и гнома. И принадлежал он к какому-то захудалому клану сонорных звуков фиолетовой ветви.

Я подумал, что в Школе Эрика держат или из жалости, или по протекции влиятельного лица.

Преподаватель вывалил на стол мешочек с желтыми кварцами:

— Разбирайте, дубинушки. Это обереги от всяких-разных. Наденьте на себя, как кулон или просто положите в карман. Они почувствуют и не тронут вас.

— А кто такие эти всякие-разные? — влез Раам, выбирая себе самый крупный камень.

— Узнаешь, паренек, как познакомишься. Но лучше не надо, — хмыкнул Эрик. — И запомните, я вам не нянька. Не ваши добренькие преподы и уж тем более не кураторша Альмира. У меня нет больших сисек! Так что помните: каждый сам за себя, все слабые могут сдохнуть. Дальнейший инструктаж проведем на месте. Жду вас в три у входа в Школу. Погрузимся в дилижанс и через часок приедем. Кто трусит, можете не являться. Три круга, пятьдесят отжиманий и одна прочитанная в библиотеке книга. И поплачьте в Альмириных сиськах от страха.

Препод залпом выпил еще бокал вина, хрюкнул и удалился.

Только бы не нажрался, как свинья. А то сгинем всей группой на первом же задании.

— Вот быдло. Не повезло нам с преподавателем. Наверное, Альмира ему не дала, раз не может забыть ее грудь, — высказал общее мнение Раам. — Советую взять то оружие, каким лучше владеете. И повторите боевые заклинания.

Никто не стал с ним спорить. И никто не слился с задания.

Уже без десяти три группа в полном составе, вооруженная до зубов, поджидала Эрика у ворот.

Преподаватель выглядел на удивление трезвым и собранным. Да сколько ж ему надо? Бездонная бочка, а не человек.

Я уселся рядом с окном дилижанса, ожидая, что мы поедем куда-то за город. Но извозчик долго колесил про Грандфанту, пока не прибыл к заурядному двухэтажному особнячку. Его почему-то охраняли аж пятеро стражников.

Я пригляделся: ничего угрожающего или странного. Дом как дом, в нем могла бы жить зажиточная семья или находиться какое-либо ведомство.

Но Эрика, видимо, дом не интересовал. Он коротко поговорил со стражами, указывая на нашу группу. Те расступились, пропуская нас к двери, которая вела в подвал.

— Спускаемся по одному на расстоянии метра. Я пойду первым. Предупреждаю: лестница длинная и крутая, но здесь довольно светло. Пока бояться нечего.

Ненавижу подвалы и сырость! Но делать нечего. Сам подписался на эту авантюру, а пойду-ка я первым, сразу после Эрика.

За мной двинулся Раам, а за ним гуськом Таня, Ульрика и все остальные.

Эрик не обманул: и правду было довольно светло. Помещение освещалось факелами.

Когда все собрались, преподаватель объяснил, где мы находимся.

— Это подземелье. И в то же время древнее водохранилище. А еще капище, где приносились кровавые жертвы забытым ныне богам. Они и сейчас живут здесь, их имен уже никто не помнит. Так, мелкая шушера — всякие-разные, зловредные и опасные.

— Что-то слишком роскошное место для водохранилища! — воскликнул Раам, оглядываясь. — Больше похоже на дворец.

И он был прав. На многие метры тянулись нефритовые колонны, украшенные медузами, изящные мосты и статуи неизвестных богов. А внизу журчала вода, образуя ручейки и даже небольшие пруды. Я даже заметил пару золотых рыбок, весело выпрыгивающих из воды.

Казалось, это место не таит никакой опасности, кроме полумрака и сырости.

— Дальше нет всех этих пафосных колонн, лишь мосты и вода, — махнул рукой Эрик. — Смотрите под ноги и гуляйте по двое-трое. Повторяю, вы здесь для развития навыков в синкретизме! И никто вас не тронет, если сами в драку не ввяжетесь. Но если это случится, прошу, не проливайте кровь в физическом смысле. Бейте магией.

Самоуверенный ранее препод съежился и сложил руки:

— Будьте осторожны, не нарывайтесь. И не лейте кровь. Это место видело слишком много человеческих жертв, боли и смерти.

Студенты разделились на мелкие группки и разбрелись, исследуя водохранилище. Я же взял под руки Таню и Ульрику.

— Этот придурок ничего толком не объяснил, — проворчала троглодитша. — Что делать-то надо?

— Может, послушать тишину, вдохнуть сырой воздух, полюбоваться архитектурой, — предположила Таня. — Вот смотрите, из общего зала как раз идут три коридора. Можно уединиться, но не заходить далеко, чтобы не потерять друг друга.

— Хорошо, но обещайте, что через двадцать минут мы все вернемся в зал, — попросила Ульрика. — У меня мурашки по коже от этого жуткого места.

Таня чмокнула ее в щеку:

— Не бойся, Эрик же пообещал, что нас никто не тронет, если не будем первыми лезть в драку.

Так мы и разошлись, еще не зная, какие последствия принесет это необдуманное решение.

Некоторое время я тупо сидел, прислушиваясь к журчанию воды. Вроде никаких новых эмоций не испытываю. Холодно и немного тоскливо.

Вдруг я услышал голос. Он раздавался прямо под ухом и одновременно где-то далеко.

— Аль! Александр!

Кто же меня позвал? Девчонки? Нет, голос был мужской.

Я оглянулся. В конце коридора стоял паренек, постриженный, как и я, только более крепкий и подкачанный. Как он здесь оказался? Наверное, привели еще одну группу для развития навыков синкретизма. А парень просто зовет на помощь, потому что заблудился.

Эти подземные коридоры искажают звуки, да и время здесь течет по-другому. Интересно, сколько минут прошло? Не пора ли мне возвращаться к друзьям?

А вдруг человеку нужна помощь? Может, он не в себе?

Я подошел к парню и легонько дотронулся до плеча. Тот обернулся, и я едва сдержал крик. На меня смотрело мое лицо, пусть и искаженное полумраком.

Чудные дела творятся в мире Синкретизма. Неужели, в нем у меня есть двойник или брат-близнец?

Видимо, я напугал парня, потому что тот со всех ног бросился бежать по коридору. Я ломанулся за ним, рискуя упасть с мостков в воду. Мне нужны объяснения!

Парень юркнул в дыру в каменной стене и остановился. Здесь не горели факелы, поэтому мне пришлось зажечь букву I, чтобы осмотреться. Прогал в стене больше напоминал чью-то нору: накиданное тряпье, осколки бутылки, остатки еды и чьи-то кости.

— Кто ты такой? И почему меня сюда завел?

— А ты не понял, малыш? — парень обернулся.

При свете свечи наше сходство стало еще более поразительным.

— Я — твой воображаемый друг, твой советчик и учитель. Лучшая версия тебя. Ты хочешь быть мной, слабак!

— Я создавал не тебя, а прекрасную девушку! Зачем мне нужен собственный клон, еще и такой наглый?

— И у тебя не получилось, верно? — усмехнулся двойник. — Ты просто совсем не знаешь женщин и боишься их. А вот создание сильного и надежного друга вполне тебе по плечу. Пойми, ты еще слишком маленький, чтобы иметь отношения.

— Заткнись! А то я сейчас тебя стукну!

— Побереги силы. Они пригодятся. Ты же пришел сюда качаться? Сейчас тебе представится такая возможность.

Я не выдержал и ударил его в нос, но мой кулак прошел через воздух.

— Ничего, скоро ты сможешь видеть меня при свете дня и даже чувствовать, — пообещал двойник. — А теперь соберись, здесь кто-то есть.

От стены отделились две фигурки.

Испугавшись, я чуть не выронил свечу. Я до сих пор не знаю, кто это был: мутанты или какая-то древняя нечисть. Один напоминал Микки-Мауса — мышь размером с десятилетнего ребенка с огромными ушами, другой представлял собой смесь паука и осьминога.

Они ползли ко мне явно не за тем, чтобы угостить чаем.

Я выхватил из кармана желтый кварц и протянул тварям, но те никак не отреагировали.

— Бей их водой, — взвизгнул мой воображаемый друг. — Собери ее в стену, она здесь повсюду.

— Не могу, ничего не помню.

В голове промелькнула библейская легенда о Моисее, который переводил еврейский народ через реку. Воды расступились перед ним.

Но я-то не Моисей и не знаю иврита!

— Знаешь. Ты просто его забыл, — это голос двойника у меня в ухе. — Самэх, Хаф, Далет. А теперь просто собери воду в стену перед собой, как сделал Моисей. Она их задержит.

Я закрыл глаза, представляя Черное море, на котором отдыхал в детстве. Помню, как делал куличики, сидя на берегу.

Вода послушно стояла стеной, как дрессированная собачка. Не знаю, насколько хватит моего заклинания. Надо сваливать и уводить девчонок.

Только бы не заблудиться! Опять развилка!

— Направо, — прошелестел женский голос.

Я послушался. Встал в боевую стойку. Догоняют, сволочи, а значит, надо угостить их еще одним заклинанием.

— Не проливай кровь, — опять та женщина.

— А им, значит, можно? Меня не жалко?

Так что же, как мне защищаться от этих уродцев, если даже на меч их нельзя насадить, а то произойдет что-то ужасное.

А потом я понял, как поступить. В этих страшных катакомбах, капище древних богов, нельзя проливать кровь врага. Возможно, это разбудит какие-то силы или же произойдет другая мистическая ерунда.

Но свою кровь никто проливать не запрещает.

Получите, твари! Я провел лезвием кинжала по ладони и прижал ее к стене.

Как и ожидал, уродцы не обладали разумом. Они, как послушные псы, начали вылизывать следы моей крови.

Не помню, как вернулся в зал с колоннами.

— Аль, что ты творишь? — воскликнул Эрик. — Мы уже час прочесываем водохранилище, осмотрели каждый уголок. Где ты прятался?

— Я все расскажу, но… на поверхности.

— Расскажешь, — согласился преподаватель. — И не только мне, но и своему куратору. А может, и ректору, если нам не понравится твое повествование.

Доехали до Школы мы в полном молчании. И дело было не только в моем проступке. Большая часть группы выглядела измученной. С чем им пришлось столкнуться? Но ведь не расскажут, даже Танюшка с Улей.

— Мира, твой любимчик Аль поднял на уши всю группу! — рявкнул Эрик. — Пропал без вести и вернулся весь порезанный. Я требую объяснений, или же завтра доклад о его поведении окажется у ректора.

— Не смей орать на парня! Видишь же, он не в себе, — прошипела Альмира. — И ты несешь за него ответственность, пока студент не прошел первого испытания. Если бы с ним что-то случилось, ты бы не к ректору пошел, а под трибунал!

Сейчас она напоминала наседку, готовую броситься в бой на того, кто обидел ее цыпленка. Даже стала выше ростом.

Вояка Эрик сразу скис:

— Мирочка, хватит. Тебе не идет гнев! Давайте все втроем выпьем винишка для успокоения нервов. Аль, ты что-нибудь помнишь?

— Я находился рядом с подругами, никуда отходить не собирался. А потом услышал, что меня кто-то позвал по имени. Наверное, это было эхо. А затем очутился в странном месте, где на меня напали всякие-разные, — выдал я часть правды. — Знаете, на них даже кристалл не подействовал. Но клянусь, я с ними не дрался, лишь отвлек своей кровью. Что мне за это будет? Исключат из Школы?

— Ты уверен, что встретил всяких-разных? — уточнил Эрик. — Как они выглядели?

— Один напоминал мышь-переростка, другой — чудовищного осьминога.

— Это не всякие-разные, — покачал головой преподаватель. — Те выглядят, как люди.

Альмира вдруг сжала руку Эрика:

— Прости, но у меня нет выбора. Придется рассказать обо всем ректору. Думаю, ты отделаешься лишь небольшим штрафом. Никто тебя не выгонит из состава преподавателей и тем более из клана, учитывая твои прошлые заслуги.

— Все нормально, — Эрик ответил на ее пожатие. — У тебя нет выбора.

И даже не взглянув на меня, преподаватель покинул комнату.

— Ничего, отделается штрафом. Меньше будет выпивать, — повторила Мира.

— Эрик и станет трезвенником? Да никогда в жизни! Так меня исключат?

— Успокойся, ты без году неделя в Школе. Желторотый птенчик. Всего лишь расскажешь подробно ректору о том, что видел.

Я уже привык к нежностям кураторши и не обиделся на птенчика:

— А какие такие заслуги перед Отечеством у этого алкаша и дурачка Эрика?

— Да видишь ли, он — лучший борец с нечистью и мутантами в Грандфанте. Работа в Школе в качестве преподавателя — поощрение от самого короля.

Прошел месяц с момента поступления в Школу магии, и лето вовсю вступило в свои права. Как я и предчувствовал, каникулы не предусматривались.

К счастью, свободного времени хватало. После лекций мы с Таней успевали спускаться в Нижний город — на тренировки к мастеру Бо, в кабак или же просто пошляться по городу.

Да и происшествие в подземном водохранилище постепенно стало забываться. Никаких штрафных санкций не последовало. Эрик так и остался на своем месте, периодически гоняя нас на занятиях. Видимо, Альмире удалось все замять, потому что и меня к ректору не вызывали.

Единственное, что омрачало мою жизнь — присутствие черного эльфа, которого по закону подлости определили в мою группу. Пока же Раам ограничивался подколками и мелкими пакостями, но я не мог забыть о том, что случилось на Танцах последних времен. Раздавленные люди, окровавленные гномы и дриада, порубленная Лотом в щепки, являлись мне в кошмарах.

Я твердо решил отомстить эльфу и даже испросил аудиенции у ректора, который вежливо выслушал, покивал и повздыхал, а затем посоветовал не лезть не в свое дело.

— У тебя есть доказательства? То, что ты видел Раама на балу, еще ничего не значит. А может, просто завидуешь его магическому потенциалу? Лучше займись собственными проблемами. Тебе давно пора задуматься о выборе клана, иначе последствия могут быть печальными. Клан — это опора в трудные времена, это корни, это магический якорь. Не ошибись с выбором.

Я поблагодарил ректора и пошел жаловаться к Альмире. А кому еще? Куратор для студента теперь самый близкий человек, его наставник и лучший друг. Я все чаще проводил время с Мирой, когда она была свободна, но и не забывал уделять внимание моему «гарему» — Тане и Ульрике. Лишь с Лотом мы виделись все реже — троглодита приняли на должность часового.

Альмира не любила рассказывать о себе. Я знал лишь то, что она из смешанной семьи — мать полуэльфийка, а отец — попаданец с земли, один из придворных магов Грандфанта. Девушка как-то обмолвилась, что он обладает редкой способностью создавать порталы между мирами. И если бы захотел, то с легкостью вернулся домой. Кураторша охотно делилась знаниями, могла поддержать и дать совет. Но и она не верила в виновность эльфа.

В тот день мы сидели в беседке, обвитой плющом. Магический сад был гордостью Школы. Он делился на две части — для прогулок и запретную, куда студенты не допускались. Говорящие деревья, птицы, способные предсказать судьбу, фонтаны, исполняющие желания, были лишь малой частью всех диковин этого места.

Окруженный тремя грациями — Альмирой, Таней и Ульрикой, — я грелся на солнышке, грыз яблоко и рассматривал другие яблочки, игриво обнаженные в вырезах платьев. Полюбоваться было чем — номера на любой вкус.

Ульрика обладала упругой двоечкой. Когда мы купались вместе, ее соски затвердели и обрели темно-зеленый цвет. За исключением цвета кожи, полного отсутствия, кроме как на голове, и пониженной температуры тела, троглодитша выглядела как человек. Так почему же ее расу часто сравнивали с черепахами? В минуту боевой трансформации у мужчин на спине появлялись твердые чешуйки, напоминавшие панцирь. Для устрашения противника они немного горбились, широко расставляли ноги и выпучивали глаза.

Девушки же не меняли внешнего вида, лишь у некоторых из них в минуты страха или гнева появлялось подобие панциря, но это считалось генетическим отклонением, как кадык у женщины. Ульрика вообще выглядела очень женственно, подчеркивая свою красоту платьями и корсетами. Она завивала белокурые волосы в локоны, вставляла в ушки серьги и мило улыбалась. Никто не видел, что под нарядной одеждой скрывается гибкое и мускулистое тело, а ручки уже много лет не выпускают меча. Принцесса слыла одной из лучших фехтовальщиц среди женщин своего клана.

Танина грудь тянула на твердую четверку, что в приложении к симпатичной попке делало мою одногруппницу одной из самых желанных девчонок филфака. Да и в этом мире девушка пользовалась вниманием мужчин. Изначально невысокая и слабенькая, за то время, что мы провели в этом мире, она неплохо научилась держать в руках меч и поднялась в магии. Правда, больше в поисковой и лекарской, но и боевая — дело времени, как утверждала Альмира.

Мою кураторшу природа одарила щедрее всех. Через минуту общения невозможно было смотреть в ее кукольное личико. Взгляд постоянно опускался вниз — на полусферы пятого размера, больше напоминавшие дыньки, чем яблочки.

Казалось бы, при таких данных Альмира должна была быть окружена поклонниками, но нет, девушка разогнала их всех своими шутками, розыгрышами и бесконечной болтовней. Вероятно, Мира отдала свое сердце магии и не хотела отвлекаться на свидания и личную жизнь. А может, это было влияние отца, желавшего для нее выгодной партии, а не легких связей со студентами-недоучками.

Так или иначе, об издевательствах Альмиры над потенциальными женихами в Школе ходили легенды. Один надоедливый поклонник воспылал страстью к толстенькому и прыщавому меценату, другой начал преследовать часового, третий неделю ходил с трясущимися руками и возненавидел всех женщин, организовав против них мужской союз магов.

Ко мне же Альмира относилась дружески-снисходительно, как к младшему братику, которого надо защищать и учить жизни.

Я сидел, блаженно улыбаясь, догрызая яблоко и наслаждаясь обществом трех красивых волшебниц.

Но вскоре идиллия была нарушена. Черный эльф, больше похожий на вампира, вошел в беседку и поклонился дамам.

— Приветствую моего куратора и прекрасных молодых колдуний! Привет, Аль! — с этими словами он взял мое яблоко, надкусил его и выбросил в кусты бузины.

Растение зашелестело листьями и зашепталось. Я упоминал, что в этом саду деревья умели говорить.

— Эльф — невежа и грубиян!

— Это правда! — я был полностью согласен с бузиной.

— Нижайше прошу прощения, — Раам опять отвесил шутливый поклон, нагнулся, подобрал яблоко и протянул мне.

Я одним движением выбил фрукт у него из рук:

— Вали отсюда, придурок!

Принц покачал головой:

— Я имею право поговорить со своим куратором. Выйди отсюда, Аль!

Мои кулаки в бешенстве сжались. Дуэли на территории Школы запрещены, но этот эльфёныш сейчас договорится…

Альмира прищурилась:

— Не надо ссориться, мальчики. Вы в одной группе, должны помогать друг другу. Аль, дай нам пару минут, пожалуйста. А потом проси всё, что хочешь.

Вот она как… Подстилка эльфийская. На принца глаз положила. Я вдруг обратил внимание, как изменился Раам за последний месяц. Эльф выправился и отъелся на студенческих харчах. Его истощенность и бледность исчезли. Передо мной стоял красивый и уверенный в себе аристократ.

— Я уйду. Но за это хочу ночь с тобой!

Альмира усмехнулась, приподняв один уголок рта:

— Уговор дороже денег. А теперь выйди, пожалуйста.

Я послушался. Таня и Ульрика тоже демонстративно поднялись.

Эльф поднял руки и протянул к ним открытые ладони:

— Волшебницы могут остаться. От них у меня секретов нет. Я отвечу на любые вопросы. Клянусь в искренности!

— Нас не интересуют твои жалкие оправдания, — Ульрика покачала головой и с королевским достоинством вышла из беседки.

Таня последовала за ней. И мы втроем расположились у фонтана в паре метров от беседки. К сожалению, несмотря на небольшое расстояние, невозможно было разобрать, о чем шептались Альмира и Раам.

Таня обняла меня за плечи:

— Успокойся, он того не стоит. Помни, что мы на твоей стороне.

Ульрика же прижалась к ней, положив голову на плечо. Хорошие у меня девчонки! С такими ничего не страшно! Пойду с ними хоть куда: хоть разведку, хоть на охоту на мутанта, хоть в ЗАГС, хоть в гарем.

Наконец, Раам вышел из беседки, а Альмира замахала нам: возвращайтесь.

Через минуту мы чинно расселись вокруг кураторши, и я едва удержался от того, чтоб напомнить девушке об обещании первой ночи.

Альмира укоризненно оглядела нашу троицу:

— Ребята, почему вы так себя ведете? Особенно ты, Аль. Это уже третья стычка с Раамом за неделю.

— Эльф первым провоцирует Аля! — вскрикнула Ульрика.

— Всегда ли? — усмехнулась Альмира. — Я лично видела, как позавчера Аль порезал себе руку и ткнул в лицо Рааму с криком: «попей крови, вампирёныш!». И это студент Школы магии, победитель мутанта, обладающий огромным магическим потенциалом, ведет себя, как восьмилетка.

Я покаянно опустил глаза:

— Извини, Мира. Больше такого не повторится. Не удержался.

Но кураторшу уже понесло:

— Нет, одними извинениями не отделаешься. Ответь, почему я должна в этом участвовать? В том, чтоб вытирать сопли великовозрастным магам? Мне за это не платят. Занялся бы ты делом, Аль… Подкачай земную магию или девушку найди хотя бы.

— Если только тебя. Кстати, кто-то обещал мне одну ночь.

Зря я это сказал. Альмира разозлилась по-настоящему. Лицо оставалось молочным-белым, а вот к груди прилила кровь.

А потом девушка резким движением потянула шнурок корсета, обнажая грудь. Что это она задумала? Сейчас я вообще-то не готов лишаться невинности, да и день на дворе.

Ульрика и Таня переглянулись. Но кураторша вытащила откуда-то из-под сорочки яйцо. Обычное куриное яйцо. Интересно, что еще она хранит под платьем? Воистину, женский корсет — это еще более крутой склад вещиц, чем женская сумочка. Может, Мира сейчас кролика достанет, как фокусник? Или устройство для портала, чтобы отправить меня назад, на землю?

Но нет, Альмира протянула мне яйцо и приказала:

— Оживи!

Я покатал в руках, подышал на него, но ничего не произошло.

— Прояви синкретизм. Соедини пласты реальности! Представь себя на фермерском дворе среди индюшек, кур и уток. Почувствуй тепло Земли, — посоветовала кураторша.

Я честно попытался вообразить себя в деревне у бабушки, куда меня отправляли каждое лето. Почувствовать запах распаханного поля, услышать крик петуха, испробовать пироги со смородиной.

Но ничего не произошло. В моих руках яйцо было просто яйцом без следов магии. А я не мог думать ни о чем, кроме глумливой усмешки эльфа и теплой груди Альмиры. Даже влюбленность в Танриель отошла на второй план.

— Можно мне, — попросила Таня.

Я вложил в ее руки яйцо, заглянул в глаза. Моя миленькая одногруппница, переполненная до предела простой женской магией. Земной магией, которая ей не нужна, потому что Танюша мечтает о мече и боевых заклинаниях.

Конечно же, она справилась. Понадобилось меньше минуты. Таня лишь закрыла глаза, улыбнулась, и из яйца вылупился цыпленок.

Девчонки столпились вокруг новорожденного и засюсюкали:

— Какой милаш! Надо его покормить и согреть!

Таня загородила цыпленка и прижала к груди:

— Я назову его Рокки, как гордого и дерзкого петуха из мультика «Побег из курятника». Кто знает, чем кормить новорожденных и как вырастить из него магическую птицу?

— Я помогу, — Ульрика обняла Таню за талию и увела с собой.

Я почувствовал себя виноватым:

— Прости, Мира, вечно доставляю тебе проблемы, а сам ни на что не способен!

— У тебя и правда полный провал в земной магии. Непростительный для мага с таким потенциалом!

— Но что я могу сделать?

— Куратор может на неделю освободить студента от занятий и отправить на практическое задание, если в этом есть необходимость, — сообщила Альмира. — А она есть. Если ты сейчас хотя бы минимально не прокачаешься в базовых знаниях, то не сможешь двигаться дальше. Да и вам с Раамом надо отдохнуть друг от друга. Сейчас же напишу прошение ректору, а завтра будь готов к приключениям. К открытию в себе новых способностей.

— Звучит заманчиво. И все же я дразнил Раама кровопийцей не просто так. Он повинен в смерти…

— Да хватит уже тянуть эту волынку! — всплеснула руками Мира. — Ты — студент Школы магии, а не детектив и не борец за справедливость. Поверь мне, расследованием случившегося на балу занимаются обученные люди. Не лезь в это, особенно когда тебя некому защитить. Ты так и не вступил в сильный клан, дурень!

Альмира вдруг порывисто обняла меня, прижав к пышной груди.

Я неуклюже перетаптывался с ноги на ногу, разом растеряв свой запал.

А затем девушка подняла глаза, полные слез:

— Если тебя убьют, отравят ненароком или пришибут в Нижнем городе, что я буду делать? Как жить? И хватит уже играть с магией слова! Кровопийца, вампир. Очнись, Аль, ты не на Земле. В мире синкретизма слова имеют силу. А если после твоих детских обзывательств у наследного принца вырастут клыки? Его клан устроит такое, что события Танцев последних времен покажутся тебе детской забавой.

Я осторожно прижал Миру к себе, погладил по спине:

— Знаешь, я беру назад свои слова.

— Насчет кровопийцы?

— Насчет ночи с тобой.

Альмира отстранилась, в ее глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование.

— Почему? Я тебе не нравлюсь?

Я сказал, пытаясь выглядеть убедительным:

— Не в тебе дело. Ты желанна для любого мужчины. И для меня тоже. Но не хочу я спать с тобой на спор, по приколу. Противно как-то.

Кураторша усмехнулась и ущипнула меня за щеку:

— А ты знаешь, я все же привыкла сдерживать свои обещания. Ладно, мы поговорим об этом потом. Иди, собирай вещи, студент. Завтра тебя ждут незабываемые приключения! Мутанты, бандиты, маги.

Я поцеловал её руку и попрощался. Чувствовал, что так будет правильно. Не только ж вампирёнышу иметь аристократические манеры. Я — бывший студент филфака и тоже способен на галантность. Особенно с дамами, обладающими пятым размером груди.

Впрочем, в ту ночь мне снились вовсе не прекрасные округлости Альмиры и даже не эльфийская рожа. Снилась мне бабушка с пирогами — смородиновыми, мясными и с «нетом» — без начинки, но с сахаром внутри.

Сон оказался в руку.

Альмира щекотала мне пятки. Никакой реакции. Щипала за ухо. Я перевернулся на другой бок и укрылся одеялом с головой. Затем кураторша потянула меня за ногу и попыталась сбросить на пол. Я лягнул ее и опять уснул.

Часы пробили половину четвертого утра. Это была самая изощренная пытка в моей жизни.

Наконец Мира потеряла терпение:

— Да вставай же, соня! Иначе хуже будет. Ты сейчас опоздаешь на задание!

Я оперся на локоть, пытаясь сфокусировать взгляд на своей мучительнице:

— Какие подвиги в такое время! Монстры еще сладко спят в своих норах, артефакты полежат до моего пробуждения, и даже воинствующие кланы не успели пересобачиться.

— Молодец! Мыслишь связно, — похвалила меня Альмира. — Да ты проснулся! Осталось встать. Хочешь, помогу тебе одеться?

Сама кураторша выглядела свежей: волосы заплетены в две золотистые косы, шнуровка корсета туго затянута. Может, она и не ложилась, выбивая у ректора разрешение на мою прокачку? А я тут дрыхну мертвым сном. Неудобно получается.

Титаническим усилием я заставил себя встать с кровати. Но одеяло и подушка оказались сильнее, и я тут же рухнул обратно.

Альмира всплеснула руками.

— Ну, держись, лентяй!

В этот момент постельные принадлежности превратились в моих врагов.

Одеяло змеей обвилось вокруг тела, подбираясь к горлу, а подушка решила выбить из меня последний дух, нанося стремительные боксерские удары.

Я оказался бессилен перед взбесившимися предметами.

— Мира, уйми их. Я встаю, клянусь.

Девушка сделала пасс левой рукой, и одеяло с подушкой тут же обмякли, освободив меня из плена.

— Вот поэтому тебе и надо открыть в себе способности к земной магии. Каждый синкретист должен обладать силой четырех стихий — воздуха, земли, огня и воды. А теперь идем в ванную комнату, помогу тебе помыться и проснуться. Ты должен быть чист духом и телом перед заданием.

Со смущением я обнаружил, что моя одежда куда-то исчезла.

Альмира спокойно провела рукой по обозначившимся мускулам, впалому животу и ниже. Погладила, затем нежно сжала маленькой ручкой.

— Ты с ума сошла! — я готов был провалиться сквозь землю. — Извращенка!

Кураторша послушно убрала руку и пожала плечами:

— Я всего лишь хотела помочь тебе проснуться!

Я взглянул в ее невинное личико:

— И у тебя получилось. Ладно, пойду приму ванну.

— Она уже готова и ждет тебя, — прощебетала кураторша.

Я молча пошёл в ванную комнату. Девушка последовала за мной. Интересно, зачем? Спинку потереть, как банщица из таверны?

Вспомнилась Танриель, и по телу пробежала сладкая дрожь. Моя любимая эльфийка. Самая желанная и недоступная женщина мира.

Я с размаху погрузился в воду, только через секунду осознав, что ехидная Альмира налила ледяную.

— А-а-а! Ты решила меня угробить!

— Не ори, — оборвала меня кураторша. — Сейчас всех студентов перебудишь. Это необходимо. Потерпи пару минут. Отдайся магии воды…

Отдался. Перед глазами возникли причудливые вензеля, подобные почерку аристократки из позапрошлого века.

А потом в метре от нас с Альмирой возник портал в мой мир. К счастью, в этот раз не в женское отделение общественной бани. Я узнал гербовый зал Эрмитажа. Год назад мы с однокурсницами ездили на экскурсию в Санкт-Петербург, обязательную для студентов филологического факультета.

Предполагалось, что воздушные девы и пламенные юноши, цитирующие Гомера и Еврипида, посетят литературный музей, возложат цветы на могилы великих писателей, проникнутся атмосферой «Преступления и наказания».

А на деле же мы неделю пили портвейн под мостами и ходили по рок-клубам. Спохватились только в последний день, когда надо было написать отчет о поездке. Тогда мы и ломанулись в Эрмитаж, пытаясь за пару часов объять необъятное.

Я вдруг понял, как сильно соскучился по своим девчонкам. По огромному гарему, который назывался филологический факультет.

Да что я тут делаю? Какие вообще артефакты, магия, мутанты? Меня ждет моя жизнь!

Я вдруг почувствовал ненависть. Кто забросил меня в миры синкретизма? Почему именно я? Что же вообще случилось?

— Не отпущу! Не ходи туда! — Альмира повисла на мне, и мы вдвоем рухнули в ванну с холодной водой.

Девушка лежала на моей груди, дрожа и извиваясь.

— Я хочу уйти назад!

— Нет, не отпущу!

По закону Архимеда вода вылилась из ванны, не выдержав нашего веса.

Я держал мокрую и дрожащую кураторшу, пока портал не исчез. Он даже не растворился, он будто размазался в воздухе.

Не могу терпеть женских слез! Я встал и позвонил в колокольчик, вызвав слугу.

— Принеси нам с госпожой Альмирой горячий чай. Немедленно. А потом убери здесь!

Когда тот вышел, я заставил Миру раздеться и растер ее полотенцем. Затем протянул одну из своих льняных рубашек, которая сидела на невысокой девушке, как платье.

— Я тебя не отпущу, — повторила кураторша. — Я не отдала вашему миру своего отца, не отдам и тебя. Еще не время.

Я опустил глаза, стараясь не замечать торчащих от холода сосков Альмиры, которые дерзко просвечивали через ткань. Подарить ей, что ли, эту рубашку?

Слуга принес не только обжигающий чай, но и половину яблочного пирога.

— Простите, господин синкретист, это все, что нашлось на кухне. Я сейчас быстро уберу воду. Еще будут пожелания?

— Спасибо. Протри пол, и можешь идти досыпать, — я протянул ему мелкую монету в два сита.

Слуга поклонился, принимая подношение. Мы с Мирой даже не успели попробовать пирог, как вода была убрана.

— Символично, — усмехнулась кураторша, разглядывая кусок.

— Что символично? Моя голая задница, ледяная вода или портал?

— А ты мощный, — девушка проигнорировала вопрос. — И кто бы помог подумать, что начинающий маг создаст такой устойчивый портал в иной мир. Прости, но я обязана сообщить ректору. Мы — друзья, но за кураторство я получаю немалые деньги. В вашем мире говорят: кто девушку ужинает, тот и танцует, верно?

— Верно. Это означает, кто девушке заплатил, тот и трахнет. А еще говорят, что с настоящими друзьями пуд соли надо съесть.

— Ты — хороший филолог, Аль. И в потенциале сильнейший маг, — Альмира ущипнула меня за щеку. — Но девушку может трахнуть не только тот, кто ей заплатит, представь себе. Впрочем, речь о другом. Я говорила о символизме яблочного пирога, потому что ты отправляешься работать в пекарню!

Я не донес горячий чай до рта, пролил на колено. Хорошо, что не выше!

— Мира, ты в своем уме? Какая пекарня? Я что, должен буду месить тесто и печь хлеб?

— Именно. Вот поэтому я и подняла тебя так рано. Обо всем уже договорились. Тебя ждут в пекарне. Поработаешь с неделю в качестве подсобного рабочего.

— Но почему? Почему это задание такое дурацкое? Я ожидал опасного задания в пустоши или Черном лесу. Думал, надо будет добыть ценный артефакт или умертвить опасного мутанта.

— И это тебя ждет, но гораздо позже, — заверила Альмира. — Аль, ты уже целый месяц зубришь на лекциях теорию синкретизма. Целый месяц тебе талдычат о том, как сочетать разные ощущения и эмоции, чтобы изменять реальность. И ты мне задаешь глупые вопросы. Понимаю, что ты жаждешь подвигов. И тебе дадут возможность их совершать. Даже потребуют… Но сейчас ты будешь месить тесто и учиться земной магии!

Я опустил голову. Не по душе мне все это, но пока приходится подчиняться красивой девчонке с большими сиськами.

— Хорошо, я сделаю все, что потребуется.

— Вот и умница, — Мира прижала мою голову к своей пышной груди.

Да она издевается…

— Всего неделю.

— Поспеши, они начинают работу в пять утра.

Альмира сунула мокрую одежду подмышку и выскользнула в коридор, одетая лишь в мою рубашку.

Закрывая за ней дверь, я услышал шепоток и тихое хихиканье. Вот сплетен-то будет о моих неуставных отношениях с самой красивой кураторшей Школы магии!

Хотя… Может, я и не против, чтоб сплетни стали правдой, тем более что Мира задолжала мне одну ночь. Я не злопамятный, но о долгах не забываю.

Пекарня оказалась двухэтажным белёным домиком, из трубы которого приветливо вился дымок. Видимо, хозяин встал затемно, чтобы затопить печи.

У входа меня догнала колоритная парочка: щуплый парнишка непонятной расы — вероятно, полуэльф, и высокая девица, достойная кисти Рубенса. Я так и замер с открытым ртом, рассматривая ее. Нет, девушка не была дородной и тем более жирной, скорее статной и рослой. Огромные голубые глаза и длинная пшеничная коса притягивали взгляд, если, конечно, вы были в состоянии смотреть не только на огромную грудь. Размер восьмой, не меньше.

Мне захотелось прижаться к пекарше и обнять, вдыхая запах свежего хлеба, которым пропиталось все вокруг нее. В девушке было что-то неуловимо родное, почти материнское.

— Лила, хватит, — одернул ее паренек. — Перестань колдовать. Ты вообще-то на работе! А ты закрой рот, а то весь пол слюной закапаешь.

Я встряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения, и только после этого обратил внимание на одинаковую одежду парочки — синий низ, белый верх. Только Лила была одета в белоснежную блузку с рюшами и короткую синюю юбку, а паренек — в камзол с синими оборками и такого же цвета брюки и фуражку. Какие-то загулявшие морячки, а не пекари.

— Почему вы в одинаковой одежде?

Лила вытаращила глаза на меня, но ответила дружелюбно:

— Потому что мы из одного клана — шипящих, бело-синих, сильнейшего в земной магии.

— И сильнейшие работают в пекарне, месят тесто и делают пирожки с картошкой, — я не смог удержаться от ехидства.

— А ты-то сам из какого клана? — в голосе парня послышалась угроза. — Уж не из мягких ли? Или звонкие? Отвечай!

Я опустил взгляд на его сжавшиеся кулаки. Драка? Почему бы и нет? Может, тогда меня выгонят из этой богадельни обратно в Школу. Ну, подуется Альмира недельку, а потом отправит меня прокачивать земную магию в нормальное место.

— Лила, Тим, куда вы запропастились? — услышал я тонкий ломающийся голос.

Как вы представляете себе хозяина пекарни? Я — толстым мужиком с красным от жара лицом, вооруженного ухватом и скалкой.

Передо мной же стоял паренек еще младше меня по виду, сухопарый и бледный. Да такой и противень не сможет удержать!

Что же я здесь делаю? Я — сильный в потенциале маг, студент Школы, победитель мутанта.

— Привет, ты, наверное, Аль? Тебя прислала госпожа Альмира учиться земной магии? Тебе повезло. Лучшего места, чем наша семейная пекарня для этой цели не существует. Можешь называть меня господин Кирилл или же просто Кир, а с моим братом и двоюродной сестрицей, как я вижу, ты уже познакомился.

— Да-а, рад встрече, — кисло протянул я, отметив про себя русское имя.

Многовато попаданцев с Земли в славном городе Грандфанте.

— Лила — тестомеска, а Тим — второй пекарь. Слушайся их во всем. Беспрекословно выполняй любое задание. А теперь иди, переодевайся, а то больно уж вырядился, — Кирилл протянул мне холщевые штаны рубаху на пару размеров больше, чем нужно.

Вещи были ношеными, но чистыми и выглаженными, и я принял их с благодарностью. Скоро станет жарко. Уже сейчас на лбу выступила испарина.

Я оглянулся на других работников. Они так и будут трудиться в своей красивой одежде с цветами родного клана? Нет, Тим переоделся в такие же простецкие штаны и рубаху, а вот Лила… Лила просто сняла блузку и юбку, оставшись в одной комбинации.

Она выглядела потрясающе в легкой сорочке, почти полностью открывающей огромную грудь и едва доходящей до середины бедра.

Я не выдержал:

— Слушай, ты почти голая. Не боишься обжечься?

Лила захихикала:

— Кир же сказал, что я — тестомеска, и к печам даже близко не подхожу. Ставить и вынимать хлеба будет твоей работой, дорогуша. А пока, вместо того чтобы пялиться, возьми в углу ведро и тряпку. По утрам мы всегда моем полы во всей пекарне и на втором этаже, где живет Кирилл.

— А швабра магам-уборщикам не выдается?

— Не понимаю тебя, — отрезала Лила. — Приступай. Воды нальешь в бочке за домом.

Я повздыхал, но деваться было некуда. Придется мыть руками, прямо как в армии, от которой я планировал откосить, поступив в аспирантуру. Стал бы кандидатом филологических наук, завел бы семью и детей, а вместо этого должен намывать полы и замешивать тесто.

Набрав полное ведро воды, я собрался возвращаться в дом, как вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд.

Показалось? Наверное, это просто нервы и злость на Альмиру, отправившую меня печь пирожки вместо полноценной магической практики.

Пока я натирал и без того чистый пол, ползая на коленях, троица весело болтала, обсуждая общих знакомых.

Лишь Лила отвесила мне смачный шлепок по заднице и захихикала:

— Какой красивый молодой маг. Хочу в твой гарем, когда ты окончишь Школу.

— Тебе это не светит, — мрачно ответил я. — Ты меня ночью удушишь своим бюстом. А тебе, кстати, можно вообще не изучать магию. Как прижмешь врага титьками, так он и запросит пощады.

Тестомеска поморщилась от моего неприкрытого хамства:

— Ладно, заканчивай с полом. Тебя ждет новое задание по раскрытию магического потенциала. Разбивание яиц в миску. Напечем пирожков на продажу и сможем сесть позавтракать.

Я вылил воду в выгребную яму и огляделся: никого. Заставил себя усмехнуться: ну, кому я нужен? Начинающий маг-неудачник, у которого и девушки-то никогда не было.

Такие, как Лила, на меня даже и не посмотрят. Лишь посмеются. Полюбят Лота, Кирилла или даже черного эльфа, но не меня.

Тщательно вымыв руки, я разбил с десяток яиц в огромную миску. Вспомнил, как легко Таня управилась с рождением цыпленка. Может, и мне попробовать еще раз?

Закрыл глаза, попытавшись перенестись мыслями в поле. Представил спелые колосья, пение петуха и запах свежего хлеба. Ощутил тепло в ладонях и легкое покалывание.

— Тук, тук, тук.

Получилось! Я смог! Я овладел земной магией! Из моего яйца вылупился цыпленок.

Я с благоговением уставился на яйцо, ожидая увидеть желтую головку. Но увидел вовсе не птенца. В моих руках сидело нечто, больше напоминавшее гремлина.

Чешуйчатая серая кожа, выпученные глаза и клюв. Какой урод!

Я с криком отбросил чудовище от себя, заскочил на стол и заорал, как ненормальный.

На мой крик сбежались все работники пекарни.

— Господин синкретист, что у вас случилось? — спросил Кир.

— Там сидит гремлин, он сейчас всех покусает!

— А не покусает, я его ослеплю! — задорно крикнула тестомеска.

Девушка набрала горсть муки, что-то шепнула и кинула в чудовище.

Тот издал странный звук, похожий на кваканье.

Тогда Лила схватила метлу и совок, сгребла уродца и выбросила в печь.

Я слез со стола, понурив голову. И это величайший в потенциале маг, победитель мутанта! Сначала сотворил уродца, а затем запрыгнул на стол и визжит, как девчонка, увидевшая таракана.

Кирилл похлопал меня по плечу:

— Не переживай, ничего страшного не произошло. Просто не стоит заниматься магией в расстроенных чувствах. Мать-земля, она ведь все чувствует. Вот от чего и расплодились мутанты в нашей стране — от неумения правильно совмещать слои реальности. И от Тьмы, которая живет в каждом человеке. Ты не зря пришел к нам — провал в земной магии виден невооруженным глазом. Если его не заполнить, пойдешь кривой дорожкой и плохо закончишь.

— Извини, что дразнила тебя, — шепнула Лила. — Но ты и правду мне понравился.

— И пошла бы ко мне в гарем?

— Пошла бы.

— До гаремов тебе еще далеко, — усмехнулся Тим. — Но потенциал виден сразу. Я хотел лишь немного сбить с тебя спесь.

— Лила, ты что-то шептала и смогла ослепить гремлина. Это магия? — поинтересовался я.

— Да мы все тут синкретисты, — пожал плечами Кир. — И в чем-то посильнее тебя будем.

— Но почему вы тогда здесь пирожки печете? Почему не поступили в Школу или же не вошли в ряды придворных магов?

— А мы любим горячий хлеб и ненавидим клановые заварушки, — ответил Кирилл.

Я так и не понял, шутит он или всерьез, но допытываться не стал.

Тим посадил в печь очередную порцию горячего хлеба и позвал нас на веранду пить чай с горячими пирожками. Каких только не было — с картошкой, с творогом, мясом, капустой и клубничным джемом.

Они таяли во рту. Я блаженствовал еще пару минут, пока не спросил у Лилы:

— А когда начнется мое обучение?

— А оно уже началось, — тестомеска беспечно махнула рукой. — Ты уже намного более открыт земной магии, чем когда появился на пороге пекарни.

Затем мы вместе месили тесто, добавляя в него разные травы. Лила терпеливо объясняла, какой вкус придает каждая из них.

— Да и для магических зелий они пригодятся. Базилик повышает храбрость, а тимьян бережет от дурного глаза. Я бы тебе посоветовала сшить мешочек с набором колдовских трав и положить под подушку.

Когда хлеба немного поднялись, Тим разрешил мне самому посадить их в печь.

— Но сначала пощупай грудь Лилы. Это принесет тебе удачу.

— Вы опять издеваетесь? Приколисты.

— Вовсе нет, — покачал головой Кирилл. — Ты сегодня был так погружен в себя, что даже не заметил, как мы по очереди ухватили волшебные сиськи нашей тестомески. Если этого не сделать, жди ожогов и ворчливых клиентов. А ведь у нас — лучшая пекарня, которая поставляет выпечку в королевский дворец.

— Мне очень нужна удача. Не откажусь от двойной порции.

Я подошел к Лиле почти вплотную. Странное ощущение — женщина моего роста, в этом мире слишком много невысоких. Мутация, наверное, как и выдающийся бюст у большинства дам.

Прикоснулся пальцем к щеке. Затем приспустил лямку сорочки, обнажая грудь. Замер в ожидании пощечины. Но Лила стояла неподвижно, раскрыв свои и без того огромные голубые глаза.

Выходит, если потрогать грудь тестомески, меня ждет удача? А если помять оба полушария, тогда двойная порция?

Проверим! Я стиснул грудь девушки обеими руками. Какая же она большая и упругая! Не сказал бы, что у меня маленькие руки, но сиськи Лилы в них не поместились. А если…

Я впился губами в розовый сосок. Минута протянулась, как вечность. Ударит или нет? Но Лила молчала, пекари тоже притихли.

Я надел варежки и ловко поставил противень в печь. А может, ну её, Школу магии? Выучусь пекарскому искусству и останусь жить в беленом домике, разделив постель с Лилой?

Я оглянулся на тестомеску. Девушка выглядела смущенной. Стояла, потупив глаза, теребила косу.

— Ты не можешь остаться с нами. У тебя свой путь, — вдруг сказал Кир.

Ого! Да они еще и телепаты!

— Вы — хорошие ребята.

Лила припала к моему плечу.

— Мы поможем. Научим. А когда прокачаешься и войдешь в сильный клан, загляни в нашу скромную пекарню. Я не шутила насчет гарема.

В этот момент в дверь постучали, чему я был несказанно рад.

На пороге стоял богато одетый мужчина с двумя огромными корзинами.

— Главный хлебороб короля к вашим услугам. Сегодня у меня большой заказ — во дворце намечается пир.

— Аль поможет вам донести хлеб и пироги, — сказал Кирилл.

Я чуть было не проворчал, что не нанимался ни курьером, ни грузчиком. Но потом рассудил, что интересно взглянуть на королевский замок вблизи. Говорят, что он выглядит еще более роскошным, чем Школа магии.

Пока Кир и Тим наполняли корзины, я переоделся под пристальным взглядом хлебороба.

Неужели тоже спросит, к какому клану я принадлежу? Этот неприличный и бестактный вопрос уже в печенках сидит!

Но мужчина молча поставил корзину на голову и жестом пригласил следовать за ним.

Выходя из пекарни, я вздрогнул.

Ощущение, что за мной следят, стало еще более явным. А может, излишняя чувствительность и мнительность — лишь последствия постижения земной магии?

Кому я нужен в мире синкретизма? Кто мой враг?

Черный эльф, принц Раам.

Минула неделя с тех пор, как прихотливой рукой кураторши я был отправлен в пекарню, постигать азы Земной магии, а на деле же — скоблить полы каждое утро, месить тесто, ставить хлеба в печь и носить корзины с выпечкой в королевский дворец.

И вот здесь-то я заметил странность. На Танцах последних времен король выглядел цветущим мужчиной средних лет — румяным и крепким. Помню, как он подшучивал над студентами Школы и заливался смехом.

Мне повезло несколько раз увидеть правителя во дворе, когда мы с хлеборобом заносили корзины с выпечкой на кухню. И это был другой человек — осунувшийся, сутулый, с пожелтевшим лицом. Может, у него проблемы с печенью от неумеренной выпивки?

Впрочем, какое мне дело до здоровья правителя? В те дни я чувствовал себя почти счастливым, даже просыпаясь в четыре утра.

Я открывал глаза, вдыхая аромат свежего хлеба, насквозь пропитавший пекарню. Умывался холодной водой и встречал Лилу и Тима. Затем наступал самый приятный момент дня — грудь тестомески. Больше я не пытался ее поцеловать, ограничиваясь поглаживаниями и сжиманиями. Не из скромности. Хотя вру, есть вещи, к которым невозможно привыкнуть. И я краснел каждый раз, когда в мои руки попадались эти огромные упругие сиськи.

Но скорее дело было в том, что я просто не смог бы работать. Я и так каждый день мечтал поднять Лилу на руки, унести в мансарду и снять с нее полупрозрачную комбинацию, в которой девушка месила тесто и лепила пирожки.

Судя по игривым подмигиваниям, Лила была бы не против попасть в мои руки. Но тут уже я давал задний ход, боясь первого раза, боясь облажаться и накосячить.

Поэтому приходилось месить тесто, скрупулёзно отмеривать дозу приправ и начинки на весах, раскладывать выпечку на противни и сажать в печь — делать все возможное, лишь бы глаза не опускались в декольте комбинации.

Впрочем, один раз я не смог удержаться. Кир и Тим тогда беседовали с мельником, который зашел на чашку кофе. Оба жарко спорили, пытаясь договориться о заморозке цен на муку.

Лила же зачем-то понеслась в мансарду. Может, достать конторские книги с записями о ценах за прошлый год. Или просто разозлилась на жадность мельника, не пожелав находиться с ним в одной комнате.

Я стоял внизу лестницы, любуясь ее попкой и ножками в белых чулках. А потом девушка оступилась и полетела вниз… Если бы я был прежним студентом, мешком для битья у физкультурников, то мы упали вместе.

Но слава богам, тренировки у мастера Бо и Лота не прошли даром. Я подкачался не только в магии, но и смог легко подхватить падающую девушку, не шлепнувшись вместе с ней.

Лила счастливо засмеялась и обвила мою шею руками. Наши губы встретились…

Моя рука блуждала по телу девушки, скользя по бедрам, сжимая попку, пока тестомеска не вырвалась:

— Здесь нельзя, не хочу нервировать Кирилла. Давай завтра после работы, встретимся в Нижнем городе.

Затем Лила еще раз поцеловала меня и убежала по своим делам.

Но утром все пошло наперекосяк, да так, что я надолго забыл о свиданиях с красивыми девушками.

Я узнал его сразу, еще когда широкополая шляпа мелькнула в окне. Вовсе не черный эльф следил за мной — имелись и другие враги.

Маг Крисан из клана твердого знака, ветвь пурпурных, один из сильнейших волшебников Грандфанта. Вероятно, до него дошли слухи о том, что я провел ночь с Танриель. И то, что технически соития не свершилось, ничего не меняло.

Да он убьет меня! Размажет мои мозги по всей пекарне. И тогда бизнес Кира разорится. Кто будет покупать хлеб в месте, где произошло преступление.

Почему-то в тот момент меня не волновало собственная судьба, лишь благополучие новых друзей, ставших такими близкими за прошедшую неделю.

Я вспомнил наши утренние чаепития с горячими пирожками.

Вечерние прогулки на закате.

Запах полевых цветов.

Сладкий сон и приятную усталость после работы.

Шутки Тима. Советы Кирилла. Огромную грудь Лилы.

Уж не знаю, смог ли я освоить Земную магию или мне это не дано, как не дано Тане стать выдающимся синкретистом.

Но теперь мне было, кого защищать.

Я бросился к двери и задвинул щеколду.

— Закройте все окна. Сидите тихо! Может, он сейчас уйдет.

В этот момент раздался стук — громкий, но вежливый.

Посетитель давал понять, что ему следует открыть. Немедленно.

— Аль, что происходит? — в голосе главного пекаря не было и тени беспокойства.

— Это Крисан, он пришел меня убивать!

— Наслышан о великом маге, — кивнул Кирилл. — И чем же ты успел ему насолить?

— Он думает, что я трахнул эльфийку Танриель.

— А ты ее не трахал? — усмехнулся Тим.

— Нет, конечно. Она только того… Ну, альтернативным способом.

Стук стал настойчивей.

Кирилл вздохнул и положил руку мне на плечо:

— Аль, видит богиня, ты стал нашим другом. Но мы обязаны открыть дверь, иначе Крисан спалит пекарню. И уж поверь, никакого наказания не понесет.

— Но мы постараемся его убедить, чтобы оставил тебя в покое, — добавил Тим.

Лили стояла, опустив глаза и теребя кончик косы.

Кир бросил ей плащ:

— Прикройся. Маг известен своим сластолюбием.

Тим открыл дверь и впустил Крисана.

Я инстинктивно нырнул под прилавок с пирожками.

Волшебник вежливо поклонился пекарям:

— Приветствую уважаемых людей! Меня зовут Крисан, и я принадлежу к клану твердого знака, ветви пурпурных. Какое удивительное место, запахи услаждают мой нос! Как только закончу с делами, испробую вашего чудесного хлеба, известного во всем Грандфанте. Не хочу вас беспокоить, лишь прошу выдать мне мальчишку, начинающего мага.

Кирилл покачал головой:

— Приветствую Крисана, величайшего волшебника Грандфанта. Но этот мальчишка, как вы изволили выразиться, находится под защитой нашего клана — шипящих, бело-синих. Напоминаю, что мы считаемся сильнейшими в Земной магии.

— Я не хочу ссоры, — улыбнулся Крисан. — Поэтому обещаю, что мальчишка не пострадает.

— Аль под защитой нашего клана, — повторил Кир. — Прошу вас покинуть пекарню.

Крисан покраснел, видимо, потерял терпение:

— Я заберу парня. Аль, не позорься. Вылезай. Я вижу твою ауру — многоцветную, синкретическую. Ты же не хочешь, чтоб твои друзья пострадали? Тогда сдайся!

— Прошу вас, — начал Кирилл, но Лила его оборвала:

— Аль, убегай, мы задержим.

Девушка скинула плащ. И я увидел переливающиеся вихри, которые кружились вокруг нее. Лила качала силу, забирая ее из пространства, так же как я делал с помощью алфавитов.

У нее в руках появился сноп ржи, который превратился в веревку, опутавшую Крисана. Вот она, Земная магия в действии!

Впрочем, волшебник с легкостью вырвался и подбежал к Лиле.

Он схватил ее за косу, наматывая на кулак:

— Ах ты, непотребная девка! Да как посмела колдовать против меня.

— Не нравится мое колдовство? А как тебе это?

Лила привстала на носочки и… ударила мага в глаз своей огромной грудью. Вот это хук справа! Да у нее боевые сиськи!

Тот заорал, как резаный поросенок, и плюхнулся на пол.

— Чертова пекарша! Ты поплатишься! Пожалеешь, что встала у меня на пути.

— Я — тестомеска, — с достоинством ответила Лила. — Беги, Аль. Мы разберемся сами.

— Никто никуда не уйдет! — маг в бешенстве выдрал доски из пола.

Те вдруг сами полетели к двери, откуда-то взялись гвозди и молоток. Через минуту выход был закупорен.

— Да как ты посмел портить имущество пекарни! — заорал обычно невозмутимый Кир. — Кем себя возомнил, колдунишка?

Он взял Тима за руку, и вокруг пекарей закрутился вихрь силы. Впрочем, он выглядел по-иному: не радуга, а мука.

Казалось, ничего не произошло, но маг вдруг схватился за горло, затем закашлялся.

Боюсь, что надолго пекари его не задержат. Нужно что-то более действенное. Гремлины! Я бросился к корзине с яйцами. Положил руку, представил себя во дворе у бабушки.

Нет, нужно что-то плохое. Порылся в памяти, выуживая тяжелое воспоминание.

Мне три года. Мирно играю на лужайке, перебираю травинки, напеваю детскую песенку про двух гусей. «Жили у бабуси два веселых…»

А потом появился он. Огромный горластый селезень. Наглый и злой. Никогда не забуду, как гусь гнал меня по деревне, периодически пощипывая за ляжки.

Я открыл глаза. И где же злобные гремлины? Из яиц вылупились гусята! Они обступили кашляющего мага и начали его легонько пощипывать. Хороша защита!

В каждом уважающем себя деревенском доме должен быть черный ход! Был он и у пекарни для заноса мешков с мукой и корзин с яйцами. Вот удружил я пекарям, расплодив гусят…

Я никогда не умел быстро бегать. И в мире Синкретизма этот навык, к сожалению, так и не прокачался.

Я петлял по узким улочкам Среднего города, раздумывая о том, где спрятаться. Бежать к мастеру Бо? Но я не хотел навлекать на него ту же опасность, что и на пекарей.

Было лишь одно место, где разбушевавшийся Крисан не смог меня достать. Школа магии! По непонятным причинам, он не имел туда доступа. Может, сцепился с ректором или главный меценат принадлежал к враждебному клану?

Этого я уже не узнаю. Остановился лишь на минуту, перевести дыхания. Ну, не умею я бегать!

Крисан! Да как он ухитрился меня догнать? Выходит, что пекари не смогли задержать злобного колдуна, даже используя всевозможные приемы земной магии. Тогда все еще хуже…

Мне повезло, что Крисан не планировал убивать сразу. Видимо, хотел поглумиться, отомстив за Танриель.

Маг накинулся на меня сзади, держа за локти. Наивный… Он думает, я тут только тонкостям магии учусь да фехтованию на мечах. В очередной раз я мысленно поблагодарил мастера Бо за науку грязного уличного боя.

Легкий тычок локтем. Подсечка. И я кидаю орущего мага через бок, почти как в самбо. А теперь — удар ногой в пах! Получи, козлина, за пекарню и испуганную Лилу!

Удивительно, но самые эффективные атаки — самые простые. И неважно, чем бьешь — ногой или огромными боевыми сиськами.

Опять бегу… Надеюсь, Крисан оклемается нескоро.

Но нет — опять пыхтит сзади. Догоняет. А теперь самое время воспользоваться магией слова. Мне даже не нужны алфавиты. Сила, полученная в пекарне, переполняет до самого горла.

Выкрикиваю одну букву А. И позади вырастает стена огня, отделяя меня от Крисана. Помните, я говорил, что А имеет красный цвет и пахнет кровью?

Хорошо, что улочки такие узкие. У меня появляется шанс на спасение.

И вдруг я выбегаю на открытое пространство. Озираюсь, чтобы понять, где укрыться. Передо мной чистое поле, украшенное разнотравьем.

Но сейчас мне не до любования природой. Я понимаю, что меня догоняет Крисан. И очень злой. Если раньше еще можно было попытаться решить дело миром, то теперь маг взбесился не на шутку.

Я понял, что все бесполезно. Мне не спрятаться. Он преодолеет любые препятствия, догонит и убьет.

Я заплакал от досады и осознания собственной слабости. Победа над мутантом и черным эльфом придала мне уверенности в себе. Но я вдруг понял, что так и остался прежним — стеснительным мальчишкой, который боится пригласить на свидание понравившуюся одногруппницу.

И слабаком. Я вспомнил курсантов военного училища, потешавшихся надо мной.

— У него мускулы меньше, чем у девчонки.

— Да он и есть девчонка!

— Надо надеть на него платье с цветочками!

— Встань на колени, придурок, и открой рот!

Я закашлялся от слез. Грустно быть слабым. Не способным защитить себя и тех, кого любишь.

Даже Крисан остановился и с удивлением уставился на меня. Он ожидал от меня чего угодно — пресса магией, драки или даже извинений. Но никак не потока слез.

Я — слабак. Я — трус. И все же в слабости моя сила.

Собираю остатки магии, все же немало ее ушло на создание огненной стены.

Мои слезы заполнят целый ров. Нет смысла драться с тем, кто во много раз тебя сильнее. Нет смысла убегать от того, кто все равно догонит.

Но можно заплакать.

И тогда перед тобой появится ров с водой.

Даже величайшие маги мира Синкретизма еще не научились левитировать. Да и ходить по воде способен лишь Иисус Христос.

Я вытер слезы. Нет смысла устраивать истерику, когда зрители сами бьются в конвульсиях и извергают проклятья.

Лишь добравшись до Школы, я понял, как сильно соскучился по Альмире, Танюшке, Ульрике, Лоту и даже по моему заклятому врагу — черному эльфу.

А вот и моя рыжеволосая кураторша. Сейчас подниму ее на руки и закружу…

— Аль, ты как раз вовремя! — Альмира уклоняется от объятий. — У нас тут такое произошло! Тебя вызывают к ректору.

Я стоял перед зеркалом в костюме Адама. И нет, я вовсе не любовался растущими мускулами или кубиками пресса, которые уже были заметны. Будто девушка перед первым свиданием, мучился выбором наряда.

И неудивительно, что меня так взволновала собственная внешность, ведь прибыл посланник от короля!

Сейчас он ожидал меня в приемной ректора, распивая ликер с дорогими конфетами в позолоченных обертках.

— Прими ванну, побрейся, хотя у тебя особо и нечего, мальчик. Подушись, но в меру. Вот держи флакончик, эти духи стоят полцарства. Облачись в самый дорогой наряд, — напутствовала Альмира. — Пусть посланник видит, что ты не сопляк, а подающий большие надежды молодой волшебник.

Легко сказать, нарядись! А если я не разбираюсь в местной моде? Как-то было чем заняться в мире Синкретизма. Простите, за модными тенденциями не следил! Даже на бал меня наряжали Лот и Ульрика.

Подумал было сходить за троглодитом, но он наверняка занят на службе. Да и время идет… Не станет посланник самого короля ждать полдня какого-то студента.

Я вздохнул. Надо было бы спросить совета у Альмиры, прекрасно знакомой со всеми королевскими церемониями, но не хотелось снова подвергаться насмешкам.

— Вспомни о пользе мужских корсетов, — услышал я чей-то шепот. — В них можно спрятать амулет, артефакт, немного денег и даже кинжал.

Оглянулся: никого. Пытаясь спрятать испуг, засмеялся:

— Это снова ты, мой воображаемый друг? А я уж думал, в подземелье сгинул…

— Надень дублет, дубина!

— А почему я тебя только слышу? Раньше же отчетливо видел даже в полумраке подземелья.

— Потому что ты забыл про меня со всеми этими перипетиями в пекарне. Я и сидел, затаившись, а тут вдруг тебе помощь понадобилась. Так, Аль, не тормози. Посланник уже начал нервничать, недовольный твоим отсутствием. И даже ликер с конфетками ему в горло не лезут.

— Но я боюсь опозориться…

— Надевай бордовый камзол со шнуровкой, в котором танцевал на балу. Надеюсь, его от крови отстирали? И черный низ с высокими сапогами.

Не знаю, насколько мой воображаемый друг разбирается в синкретической моде, но я его послушал. В конце концов, не так у меня и много нарядной одежды. Я все-таки парень, а не Танюшка с Ульрикой, которые уже половину стипендии спустили на шмотки.

Нервничал посланник или приятель мне соврал, но приветствовал он меня радушно. Ректор тоже выглядел довольным и даже налил мне рюмку ликера.

Я выпил залпом, гадая, за какие же грехи на ковер вызвали. За оскорбления черного эльфа? Драку со старшекурсниками ночью, когда запрещено выходить из комнаты? Или же ректор желает выслушать мой рассказ о мутировавших всяких-разных?

Но спросили меня о другом:

— Аль, это правда, что ты способен создавать порталы?

Я молчал, лихорадочно соображая, стоит ли врать.

Мозг подмечал малейшие детали: роскошный, но нелепый наряд посланника. Малиновый камзол с пуговицами-рубинами, остроносые туфли с помпонами и капюшон с длинным «хвостом», доходящим до пола. Я напряг извилины, вспоминая курс средневековой литературы. Кажется, такая смешная шапка называется шапероном. Он был гномом, хоть и не удосужился представиться и назвать клан.

— Аль, тебя никто не убьет и из Школы не исключит, — посланник ободряюще похлопал меня по плечу. — Тем более что госпожа Альмира, твой куратор, уже рассказала нам, как это случилось. Ты принимал ванну и неосознанно создал портал, который продержался пару минут. Значит, эта способность связана с силой воды. И пока порталы нестабильны, тебе требуются тренировки. Но это вопрос времени. Скажи честно, сколько раз удавалось создать портал, и при каких обстоятельствах это происходило?

— Еще дважды. И оба раза в стрессовой ситуации, когда рядом была вода, — я понял, что скрывать нет смысла, раз Альмира сдала меня с потрохами.

— Не держи зла на своего куратора, — вдруг сказал ректор. — Она же на службе и обязана охранять интересы Школы и собственного клана. Конечно же, мы сразу сообщили королю. Мы не могли молчать… Когда-нибудь ты нас поймешь.

Пойму? Да плевать я хотел на политику и грызню кланов.

— И теперь мы просим тебя о помощи, — улыбнулся посланник.

А мне стало очень страшно.

Потому что это был приказ, от которого исходила опасность. Пусть и озвучил его фриковатый гном в смешной шапочке с кисточкой.

Даже не спрашивая моего согласия, посланник продолжал:

— Королевство переживает нелегкие времена: асты, мутанты, народные волнения, да еще и какая-то нечисть невиданная объявилась. Да, да, я наслышан о твоих приключениях в подземном водохранилище. И прошу помощи, господин синкретист. Ты должен добыть Меч Медуз — древний, но очень мощный артефакт, который спрятан и запечатан в тайном месте — под мостом Медуз. Это трудное задание, но оно тебе по плечу.

— Да почему именно я? Как будто я — единственный синкретист в Грандфанте, да и вообще учусь только месяц.

— Потому что меч может взять только маг, способный создавать порталы, — отрезал посланник. — И таких на данный момент в Грандфанте только двое. Крисан и еще… один, но оба находятся в опале при дворе. Король запретил их привлекать, возложив все надежды на тебя. Тебя отблагодарят, Аль! Если справишься с заданием, получишь тысячу золотых монет — гранов и право вступить в любой клан. Даже в самый влиятельный и могущественный.

— А если не справлюсь?

— Если ты вернешься… живым, — чуть замялся посланник, — то продолжишь обучение в Школе магии. Но на спокойную жизнь не надейся. А еще тебе придется рано или поздно выбрать клан. Нельзя вечно болтаться в воздухе, как воздушный шарик.

Я понял, что аудиенция закончена.

— Завтра приступаю к поискам. Рад знакомству, господин посланник.

— Взаимно, Аль!

Как же мне добыть меч Медуз? И как жить дальше, когда я попал в поле зрения царственных особ?

Подумаю об этом завтра. А сейчас надо хорошенько выспаться и набраться сил.

Я заметил, что когда решаю подрыхнуть, обычно мне это не удается.

У двери меня кто-то ждал. Альмира! Доносчица и предательница!

Я мягко, но твердо отодвинул ее с дороги. Но девушка оказалась сильнее, чем на первый взгляд. Она обняла меня, вжав огромной грудью в стену.

— Аль, я не хотела…

— А вот я тебя хочу.

Я взял Альмиру на руки и понес к кровати.

Но едва я положил мою милую предательницу на ложе любви, ворвались Таня и Ульрика.

Сумасшедшие девицы с визгом бросились мне на шею, повалив на кровать. Я обнял обеих, изо всех сил прижимая к себе. Как же мы соскучились! Мира шлепнулась мне на грудь, так что получилась куча-мала.

Несколько минут мы вчетвером возились и визжали, катаясь по кровати. К счастью, размеры ложа это позволяли.

В радостной суматохе девчонки даже забыли спросить, что кураторша делает в моей постели со спущенными чулками.

Впрочем, через пару минут, когда мы немного успокоились, Альмира незаметно их поправила. И зря, потому что девицы, устроившись поудобнее, сняли чулки и распустили корсеты. Я втиснулся между ними, чувствуя себя падишахом в гареме.

Мы обложились печеньем, вином и холодными куриными ножками, которые подружки принесли с собой в корзинке, и держали военный совет в моей постели. Крошки и пятна от пролитого вина на простыне — это мелочи жизни.

— Самое сложное в задании, которое поручил король, это отвоевать меч Медуз, — сказал я, введя подруг в курс дела после того, как мы наелись и наобнимались друг с другом.

— Нет, твоя проблема в другом, — покачала головой Альмира. — Мало найти меч и добыть его. Тебе придется отыскать мост Медуз, которого не существует.

Я подавился печеньем:

— Как не существует? Посланник короля не мог мне соврать!

— Он и не соврал. Этот мост действительно существовал, но пятьдесят лет назад был взорван по приказу одного эльфийского клана. Говорят, при определенных условиях можно увидеть фантом моста. Для этого надо выйти в страшную июльскую грозу на главную набережную Грандфанта и искать. Но, возможно, это лишь городская легенда, хотя мост действительно существовал и был взорван.

— Интересно, почему эльфы его уничтожили?

— Не знаю, я тогда еще не родилась, — пожала плечами кураторша. — Возможно, конструкции обветшали, а ремонтировать их в городском бюджете не было средств. И дешевле было взорвать, чтоб жители не рисковали жизнью. Но говорят, что на мосту иногда открывался портал в другой мир. В июльскую грозу, при условии, если реку переходил сильный маг.

— Мне сейчас не до баек, — отмахнулся я. — Хочу выполнить задание короля и жить спокойно. Надо найти место, где находился этот мост. Может, сохранились старинные гравюры или картины с его изображением? Карты города пятидесятилетней давности? Или же можно поспрашивать старожилов: кто-то да вспомнит такое грандиозное событие, как взрыв моста.

— Я попробую поискать в библиотеке, — пообещала Мира. — Если подкупить Ифрита, получится быстрее — неделю-полторы.

— У меня нет столько времени. Посланник ясно дал понять, что ждать не будет.

— Дружище, здесь еще не изобрели Интернет, — прошептала Таня.

— Может, расспросить самих эльфов, — предложила Ульрика. — Они и живут дольше и обычно в курсе клановых дел.

— И кого же будем расспрашивать? Пойдем на поклон к Рааму? Кстати, сколько лет этому вампиренышу?

— Он младше, чем ты думаешь, — усмехнулась троглодитша. — И вряд ли сможет помочь, даже если неожиданно проникнется к тебе симпатией. Принц всю жизнь пробыл в изгнании — в лесной деревушке, почти не контактируя с миром. Я говорила о другом эльфе, том, кто будет рад тебе помочь. О Танриель, хозяйке трактира.

— Почему ты думаешь, что эльфийка примет меня с распростертыми объятиями? Почему она должна рассказать мне о взорванном мосте? Вероятно, это секретная информация, которую охраняет ее клан?

— Ну, ты же ее ублажал в последнюю ночь в трактире, — закатила глаза Ульрика. — Пусть заговорит, хотя бы из благодарности.

Я покраснел:

— Ох, Уля, кто кого ублажал в ту ночь — большой вопрос. Боюсь, что Танриель уже забыла обо мне.

— Тебя-то разве забудешь, — улыбнулась принцесса. — И все же я думаю, что это лучший вариант, даже если мне лично он неприятен. Дам тебе один маленький совет: не спрашивай эльфийку о ее возрасте, а то не видать тебе откровений, как своих ушей.

Я взглянул на девчонок: да они уже пьяные, хотя вроде не так много выпили! Таня перебирала шнуровку корсета Альмиры, а Ульрика пожирала меня взглядом.

Если не выпроводить их, то красавицы устроят оргию прямо в моей постели!

— Ладно, завтра же беру лошадь на школьной конюшне и еду в трактир, — решил я. — А теперь давайте прощаться, мне рано вставать.

Девушки проигнорировали мои благоразумные слова. Альмира и Таня были заняты друг другом: сравнивали, у кого грудь больше. Ульрика же подбиралась ко мне: гладила лицо, спину, ноги. Теперь я не стал бы сравнивать ее с черепашкой, скорее со змеей.

Это ж надо так напиться! Да в мире Синкретизма вино крепче, чем водка на Земле. Вот почему Эрик не просыхает и всегда носит с собой фляжку.

— Девочки, вам надо выпить воды и лечь спать, — жалобно сказал я. — А то сейчас разбуянитесь и пойдете гулять по Школе. Вас поймают и могут исключить…

— Не бойся! — подняла руку Мира. — Я же куратор, если что скажу коменданту, что вы бродите по Школе по моему особому заданию. Да и не пойдем мы никуда: здесь тоже весело.

— Девочки, я спать хочу… День был тяжелым. Что ж, мне теперь на коврик лечь у двери, раз вы развлекаетесь в моей кровати?

Ответом мне был издевательский хохот.

— И что мне делать с этими начинающими маго-алкашками? — вопрос прозвучал риторически.

— Поднять на руки и разнести по комнатам, а то, как бы они втроем тебя не… обидели, — прозвучал голос в моей голове.

Опять ты, мой воображаемый друг.

— А как тебя зовут? — вслух спросил я.

— Никак. Ты же не дал мне имени.

Хорошо, что девицы уже в стельку и не замечают, что я разговариваю сам с собой, занятые друг другом. Интересно, это алкоголь настраивает их на лесбийские отношения? Или же дело в совместных приключениях?

— Так как я отнесу сразу троих, если я одну-то еле поднимаю? — спросил я советчика. На этот раз мысленно.

— А ты зачем учился магии земли в пекарне, филолог? Для галочки, только чтобы Альмира отвязалась?

Я подумал о том, что мне хочется стать деревом, чтобы эти дамочки занялись друг другом. Я был влюблен в каждую по-своему, но не могу же с тремя сразу…

Сложно вытравить филологическое воспитание, даже если ты попал в мир меча и магии.

— Да забудь хоть на минуту о галантности, маменькин сынок! — рявкнул в ухо двойник. — Они так и будут всю ночь буянить, не давая тебе спать.

Он прав. А в следующую минуту я почувствовал себя деревом.

На глазах у опешивших девиц лег прямо на пол. Вдохнул, представляя, из какого дерева он собран. Кажется, это дуб. И его силу я заберу, пусть и на короткое время. Какую букву выбрать для колдовства? Думаю, опять подойдет I — прекрасный многофункциональный звук. Сегодня она станет трубочкой, с помощью которой я выпью до дна горький коктейль из силы дуба.

Какое счастье — пользоваться всеми видами магии! Ради этого стоило драить пол в пекарне и раскатывать тесто.

Первой очухалась Альмира:

— Извини, друг, мы зашли слишком далеко в своих шутках. Тебе и правда пора отдыхать перед трудным днем.

Таня и Ульрика переглянулись:

— Мы сейчас же уйдем, но обязательно отметим день, когда ты раздобудешь для короля артефакт.

Я встал с пола и расправил плечи. Вроде бы мускулы напряглись, и я даже стал выше ростом.

Заемная сила хлестала через край. Это было торжество синкретизма над физической слабостью.

— Конечно, вы уйдете прямо сейчас. И советую не визжать, а то нас застукает комендант. И как я объясню ему, что несу своего куратора на спине, а сокурсниц — под мышками. Конечно же, скажу правду: дамочки напились до поросячьего визга прямо в моей постели.

Какие же они легонькие! Непочтительно закидываю Миру на спину, и кураторша колотит кулачками: это тебе даром не пройдет, бесстыдник.

Ничего, завтра меня уже не будет в Школе, а когда вернусь, проделка забудется.

Таня и Ульрика пытаются увернуться от моих рук, но не тут-то было. Девицы хохочут и визжат, ничуть не напуганные.

Думаю, Лот бы на моем месте заставил их присмиреть.

Спальни подружек находились в конце коридора, так что я даже не вспотел. Чмокнул каждую в щечку на ночь и затолкнул, захлопнув дверь.

А потом меня озарило, что я не знаю, где располагаются покои кураторов.

Некоторое время бесцельно бродил по Школе, рискуя нарваться на коменданта, пока Альмире это не надоело.

Девушка легко спрыгнула с моей спины и нахмурилась:

— Балуешься с земной магией? Хотя ты молодец. Не ожидала такого от мямли и тюфяка. Уж извини за нелестные слова.

Она щелкнула пальцами, и заемная сила покинула меня.

— Ты растешь, мальчик. Но знать, где спальни преподавателей Школы, тебе по рангу не положено. Найдешь дорогу назад?

Я кивнул.

— А теперь включи галантность, — шепнул двойник.

Я куртуазно встал на одно колено и поцеловал руку Мире:

— Простите, госпожа куратор, за доставленные неудобства.

Та засмеялась, никого не боясь.

А потом подняла с колен и страстно поцеловала, прижимаясь всем телом.

И исчезла. Я так и не понял, каким образом: заклинанием или порталом?

Впрочем, это было не важно.

За что я благодарен работе в пекарне — за приобретенную привычку к ранним подъемам. Теперь мысль о том, чтобы подняться в пять, не вызывала у меня липкого ужаса.

Глаза открылись, и я (о, чудо!) даже сделал зарядку. Отжимания, приседания и пару хитрых упражнений, которым научил меня мастер Бо на тренировках. Я задумался, что он так и не потребовал платы за новые навыки, но тут же отогнал эту мысль.

Меня ждала сама Танриель! И неважно, какой прием окажет красавица-эльфийка, ведь смогу поцеловать ей руку, побеседовать, заглянуть в глаза.

Спустившись в кухню, разбудил спящего повара. Пора готовить завтрак для голодного мага. Еле продрав глаза, тот пожарил мне яичницу, накидав в нее куски холодной индейки. Эх, сейчас бы пару ложек майонеза в кушанье, но не в моем положении воротить нос.

Запив завтрак травяным чаем, я покидал в дорожный мешок вещей на неделю. Не желаю, чтобы Танриель видела меня грязным и неопрятным. Хотя запах крови ее возбуждает. Особенно, если это зеленая кровь мутанта.

Теперь мне пора в конюшню. Там за пару ситов можно взять в аренду лошадь.

Скорее всего, конюхи еще спят и видят сладкие утренние сны.

Но нет, в дальнем углу конюшни я увидел две темные фигурки, которые сидели, сгорбившись.

— Интересно, он больше не злится? — услышал я шепоток.

А затем чуть не упал, придавленный двумя девицами.

— Аль, не обижайся, мы больше не будем столько пить, — это Таня.

— Только в твою честь, — проворковала Ульрика. — Нам очень стыдно за свое поведение. Обещаем, что больше не будем никогда к тебе приставать.

Я аккуратно отстранил девушек:

— Да нет, можете приставать, но не перед выполнением королевских заданий. Ничего, скоро пошалим. Отметим мой триумф.

Почему-то в тот момент я свято верил, что раздобуду артефакт. Видимо, еще не до конца проснулся.

— А мы тебе лошадь заколдовали! — похвасталась Ульрика. — Таня давала силу, а я чары наводила. Теперь коняшка быстро доставит тебя в трактир, а то знаем мы, как ты любишь плутать в трех соснах.

— Вот за это спасибо, девочки! — искренне поблагодарил я. — Чтоб я бы делал без своей команды?

— Без своего гарема, — усмехнулась Ульрика.

Я прижал обеих к себе, быстро расцеловал в обе щеки и выехал во двор.

Скоро разбалуюсь с этими дилижансами, разучусь ездить верхом.

Но лошадь выглядела на удивление послушной и объезженной.

— А со мной попрощаться не обязательно? — услышал я голос Альмиры.

Кураторша стояла передо мной в одной короткой комбинации. Ее распущенные волосы золотились на всходящем солнце.

Я чуть не упал с лошади, ведь обычно Мира была строго одета, а ее волосы заплетены в тугие косы.

В горле застрял комок.

Я не стал слезать с коня, чтобы расцеловать девушку, как Таню с Улей.

Лишь пожал ей руку:

— Ты бы оделась. Холодно еще, замерзнешь.

А затем ушел в галоп, как будто за мной гнались тысячи мутантов.

Подружки не обманули: лошадь прекрасно знала дорогу в трактир. Так что уже к одиннадцати я был на месте.

А вот и странное деревянное здание — детище нескольких стилей архитектуры. Я с волнением спешился: как же примет меня эльфийка? Натужной приветливостью? Холодной вежливостью? Или же и вовсе не вспомнит того, кто отгадал значение ее имени?

Эльфийка была так же прекрасна, как и раньше, но осунулась и немного похудела.

А затем случилось невероятное. Танриель подошла ко мне, всплеснула руками и рухнула в обморок.

Я завис над ней, глупо таращась.

— Эй, дружбан, подскажи, что делать с эльфийками, потерявшими сознание? Облить водой, похлопать по щекам? А может, снять корсет?

Но мой таинственный приятель молчал. Видимо, он и сам не знал ответа на этот вопрос.

К счастью, Танриель быстро пришла в себя, но при этом начала плакать. Да что же такое произошло? Кто ее обидел?

Наконец хозяйка таверны смогла мне все объяснить:

— Аль, я думала, ты погиб! Это ужасное происшествие на Танцах последних времен… И ты не удосужился написать мне и короткой записки! Я тебя ненавижу.

Танриель размахнулась и влепила мне пощечину. Да у этой малютки железные ладошки!

Я попытался успокоить разбушевавшуюся эльфийку:

— Я выжил на том кровавом балу. Просто повезло: одна девушка подсказала мне нужный алфавит, поэтому и выбрался из толпы. Я не писал, потому что не мог. Ты же знаешь, сколько занятий в Школе магии! Где я только не был за прошедший месяц: в пекарне, в подземном водохранилище, в башне. И еще думал, что ничего не значу для тебя. Однажды величайший маг Грандфанта, Крисан, назвал меня щенком. Разве мог я мечтать о тебе — украшении клана эльфов?

Танриель засмеялась и приложила ладошку к моим губам:

— Знаешь, быть щенком и мальчишкой — это временное состояние. А вот магия слова неизменна и постоянна. Ты отгадал значение моего имени, единственный из ныне живущих людей. И теперь наши судьбы связаны друг с другом, хоть мы и не можем быть близки в физическом смысле.

Хорошо быть филологом и разбираться в ономастике!

Уже потом, за второй чашкой чая, Танриель поинтересовалась:

— А что привело тебя ко мне? Новое задание от ректора?

— Если бы, — вздохнул я. — От самого короля.

Танриель ахнула:

— Обещаю, что окажу тебе любую помощь, которая в моих силах. Наш клан всегда был верен королю и служит короне многие сотни лет. Но пойми, я лишь слабая женщина, а не воин.

— Никто не просит тебя драться со мной плечом к плечу. Мне нужна лишь информация о мосте Медуз, который по непонятным причинам взорвали эльфы пятьдесят лет назад.

Танриель пожала плечами:

— Мост Медуз… Что-то знакомое. Но милый, я ведь даже не жила пятьдесят лет назад в Грандфанте. Прости, но я ничего не знаю. Возможно, мост уничтожил даже не мой клан, а какие-то другие эльфы, ныне вымершие. Такое часто случается.

— Как жаль… Ты была моей последней надеждой.

— Я знаю, что делать, но ты должен стать смелым. Умеешь плавать?

— Ага. Топориком.

— Аль, скажи правду, — нахмурилась эльфийка.

— Я могу держаться на воде, но не долго. В детстве переплывал на спор небольшую речушку в деревне, но вот нырять в незнакомом месте побаиваюсь.

— Ничего, справишься с помощью магии, — махнула рукой Танриель. — Твоя лошадь отдохнула? Сейчас оседлаем ее и отправимся на набережную.

— Прямо сейчас?

— Конечно! Тебе еще мост искать! Я понятия не имею, где он. Но знаю, как добыть артефакт, дарящий особое зрение.

Я вздохнул: вот поделись с женщинами проблемой, и они тут же разведут суету на ровном месте.

Едва мы подъехали к набережной, меня начало колотить от ужаса. Вода выглядела мутной и грязной. Даже не верится, что в этих волнах покоится мощный артефакт. Интересно, сколько здесь метров до дна?

— Не трясись, — одернула меня эльфийка. — Я отчетливо вижу твой профиль силы, и вода в нем главная стихия.

— Это не исключает того, что я не умею плавать.

— Хочешь, вернемся домой? — предложила Танриель.

— Да нет, придется нырять. А ты хорошо плаваешь?

— Не очень, — покачала головой эльфийка и с невозмутимым видом принялась раздеваться.

Я не мог отвести глаза от обнаженного тела, которое однажды ласкал всю ночь.

— Когда окажемся в воде, тебе придется нырнуть. Увидишь разноцветные камни: кристаллы, алмазы, изумруды. Не жадничай и возьми самые мелкие, — объяснила Танриель. — Повторю, размер имеет значение. Самые мелкие камни, а то умоешься кровавыми слезами.

Я тоже разделся до белья, подумав, что кровавые слезы — лишь метафора.

Но, к сожалению, понимать слова эльфийки надо было буквально.

Танриель прыгнула в воду первой, показывая мне пример. Некоторые время мы плыли плечом к плечу, так что я даже осмелел.

Но уже на середине реки ощутил дрожь в руках, ноги свело судорогой.

Мне нужен спасательный круг! Помогите!

Из воды хлестала Сила синкретизма, от которой невозможно было отказаться.

Мой пояс обвила буква О, другую такую же я протянул Танриель.

Та засмеялась:

— Вот трусишка! Мы бы выплыли в любом случае. Маг воды в воде погибнуть не может.

— А какие еще таланты есть у магов воды? — поинтересовался я, переведя дух.

— Лояльность клана наяд. Те станут драться с тобой лишь в крайнем случае. Поплыли дальше, а то мы замерзнем. Когда скомандую, ныряй и ищи камни. Не бойся, сражаться не придется. Тебе же помогает эльфийская магия! Знаешь…

Танриель не успела договорить, как гигантский фонтан подбросил ее вверх. Эльфийка засмеялась и забарахталась, как ребенок на аттракционе.

А мне вот было совсем не весело.

— Ныряй! — скомандовала Танриель. — За меня не беспокойся.

От ужаса я начал задыхаться. Да тут же водоворот, который засасывает меня.

В глазах потемнело, но я постарался успокоиться. Выплыву как-нибудь — на мне магический спасательный круг, а эльфийка и вовсе не выглядит испуганной.

Я набрал в легкие побольше воздуха и устремился ко дну.

Коралловые рифы, ракушки, морские звезды — да быть того не может. Градфант стоит на реке Градаре! Это чудеса мира Синкретизма? Или же эльфийская магия?

Глаза разбегались от обилия самоцветов, которые, будто рыбки-гуппи, сновали вокруг меня. Попадались величиной с кулак и совсем мелкие, едва различимые взглядом.

Воздух в легких кончался — пора делать выбор и плыть на поверхность. Интересно, а почему Танриель строго запретила забирать крупные камни? Если я продам их на рынке артефактов, то разбогатею.

Изумрудные, сиреневые, алые, серебристые — какие же выбрать? Ладно, раз не могу определиться с цветом, не буду жадничать — подойдут самые мелкие.

Я схватил парочку, но они стали вырываться из рук, как живые. Значит, не те.

Протянул открытую ладонь, и ко мне приплыли несколько голубых камешков. Правду говорят: твое от тебя не уйдет.

Я крепко зажал их в кулаке и выплыл на поверхность. Это было легко, меня как будто выталкивала невидимая сила. Неужели так действует спасательный круг или же я в принципе не могу утонуть?

Танриель в расслабленной позе возлежала на спине, покачиваясь на волнах. Я нырнул и подплыл к ней под водой, а затем пощекотал за пятку.

Эльфийка засмеялась и оттолкнула меня ногой.

— Да ты научился плавать, милый?

В ответ я брызнул в нее водой. Танриель ответила тем же.

— Догоняй! — скомандовала она. — Нам пора на берег — действие магии заканчивается.

Когда мы поплыли, я вдруг понял, что работать ногами и руками не обязательно. Вода ласковыми руками выносила нас на набережную Грандфанта.

Танриель вылезла, отплевываясь и выжимая волосы. Затем без стеснения стянула сорочку и отжала.

Я последовал ее примеру и разделся догола. Потоптался на месте, стряхивая воду с тела.

А потом Танриель бросилась ко мне на шею и крепко обняла, обвив ногами талию.

Голая эльфийка…

— Я уж думала, что ты заплыл к противоположному берегу Градары. Беспокоилась…

— Все хорошо, — прошептал я. — Камни нашлись быстро, сложно было выбрать подходящие.

— Главное, что ты не поддался греху жадности.

Танриель прижалась еще крепче, и я едва не разжал руки.

Но продолжения не случилось. Эльфийка отстранилась и начала одеваться:

— Через пару минут придут рыбаки. Едем домой, тебя надо отпоить горячим чаем. Еще слишком холодно для купания, особенно если ты слабенький человечек.

Я легко поднял ее на руки:

— Я стал гораздо сильнее. И троих приходилось таскать на себе.

— Кого это троих? — заинтересовалась Танриель. — У тебя же две подружки. В гареме пополнение? Так я и знала, что ты времени терять не станешь.

— Да нет у меня никакого гарема! Мы — друзья!

— Что-то не верится в дружбу красивых девушек с молодым магом, — шутливо проворчала эльфийка.

В трактире меня ждало чаепитие, организованное почему-то на сеновале. Я рассказал Танриель о приключениях в последний месяц, она же вспоминала годы обучения в Школе магии.

— Ах, чуть не забыла, — спохватилась эльфийка. — У меня есть для тебя подарок. Встань!

Я поднялся, растопырив ноги: не так-то легко стоять в стоге сена. Танриель поднялась вместе со мной, а затем вдруг бухнулась на колени.

Что это за подарок она мне приготовила? Неужели повторится та ночь?

Но эльфийка вдруг жестом фокусника вынула пояс с ножнами и опоясала меня. Видимо, с колен это было удобнее.

— А ты что подумал?

— Да ничего! Принимаю твой дар с благодарностью.

Девушка обняла меня за ноги и повалила за собой в сено. Несколько минут мы катались и боролись. А когда я оказался сверху, эльфийка со смехом шлепнула по руке:

— Аль, слезай! Ты — тяжелый. Хочешь еще чаю?

Я послушно слез с Танриель и нехотя налил нам еще по чашке.

Эльфийка в это время оживленно болтала и рассказывала забавные истории о постояльцах. Я хотел было расспросить ее о Крисане, но не решился. Кто ж знает, в каких они отношениях на самом деле.

Наконец глаза стали слипаться от усталости. Видимо, хозяйка трактира подмешала в чай успокоительное.

— Ты поспи, а я пойду проверю, как дела в трактире. Надо отдать пару распоряжений конюху и повару.

— Возвращайся ко мне, — попросил я Танриель.

Но она не вернулась.

В детстве, насмотревшись мультфильмов «Трое из Простоквашино», я мечтал стать почтальоном. Разносить письма, квитанции и радовать стариков долгожданной пенсией. Я бы ездил на велосипеде, носил яркую кепку, и жители района здоровались и желали хорошего дня.

Мечты сбываются. После первого курса в попытке заработать на айфон, я устроился в районное отделение почты.

Проблемы начались с первых же минут рабочего дня. Оказалось, что у меня топографический кретинизм, и я совершенно не знаю улиц родного района, путая проезды с переулками.

В итоге на айфон я так и не заработал, протрудившись всего пару недель. Недружелюбные жители не желали пускать меня, когда звонил в домофон. Собаки носились за велосипедом, пытаясь ухватить за пятку. Сумка с письмами казалась неподъемной. А жаркое летнее солнце пекло макушку.

После первого теплового удара, я решил, что прожить можно и без айфона. Перед кем понтоваться компьютерному задроту и ботану?

Оставшееся время я пролежал под вентилятором, рубясь в «Ведьмака» на ноутбуке, который подарили родители к окончанию школы.

Сейчас я со смехом вспоминал свои «мытарства» в качестве почтальона.

После того как миленькая эльфийка предложила засунуть камни мне в глаза.

— Эти стекляшки? Ты серьезно?

— Конечно, у тебя потечет кровь из глаз, — кивнула Танриель. — И будет очень больно, но ты не ослепнешь. Наоборот, начнешь видеть реальность в двух проекциях: прошлом и настоящем. Правда, этот эффект продлится всего сутки.

— И мне придется еще и доставать стекляшки из глаз?

— Нет, они сами вытекут вместе со слезами и кровью, — обнадежила меня эльфийка.

— Если бы я знал, что ты задумала, то никогда бы не стал нырять за камешками. Я же даже плавать толком не умею, — впервые в жизни мне захотелось убить Танриель.

— Глаза заживут почти мгновенно, — пообещала девушка. — Я помогу тебе вставить их. Аль, пожалуйста. Не для того ты прошел такой длинный путь, чтобы сдаться.

— Давай, действуй, — мне хотелось заплакать.

— Только не лей слезы, а то камни еще не прижились — вытекут, — предупредила эльфийка-живодерка.

Я опустился на колени. Девушка отогнула мне веко и резким движением вставила камень в глаз.

Сейчас умру от болевого шока… По щекам потекла кровь.

Танриель дала мне минуту, чтобы отдышаться и прокричаться.

— А может, второй не нужен?

— Нужен, — вздохнула девушка. — А то ты сойдешь с ума. Мозг не может одновременно воспринимать картины из прошлого и настоящего.

Еще мгновение адской боли, и все было кончено. Я вытер кровь с подбородка и пару раз моргнул.

— А представь, каково вставлять большие камни, — усмехнулась Танриель. — Зрение восстановилось? Опиши, что ты видишь.

Я огляделся:

— Слушай, а ведь ничего не изменилось. Набережная, солнце, скульптуры в виде львов. Может, камни не работают?

— Работают, — заверила меня эльфийка. — Просто это место не изменилось за пятьдесят лет. Теперь твоя задача прочесывать набережную. Постарайся найти мост до заката.

— Ты же говорила, что камни действуют сутки?

— Да… Но ночью они начинают чудить, — уклончиво ответила Танриель. — Мне пора возвращаться в трактир. Прости, что больше ничем не могу помочь.

— Ты и так многое сделала, — я почтительно поцеловал эльфийке руку.

— Возвращайся, — повторила Танриель мои слова.

И я пошел вдоль набережной, радуясь хорошей погоде. Ясный день, легкий ветерок, несколько рыбаков на причале — что может быть лучше для поисков?

С несколькими из них я посидел, выпив холодного чая с нотками алкоголя. Расспросил про мост, но хотя рыбаки выглядели пожилыми, никто его не помнил.

К полудню я выдохся. Надоело вглядываться и пытаться отыскать признаки прошлого. Видимо, я еще слишком плохо знал город, чтобы заметить отличия.

Я с досадой стукнул кулаком один из монументов, изображавший наяду.

— Да хоть бы ты мне подсказал, невидимый друг! Где ты, когда так нужен совет?

— Я всегда рядом, — опять этот шепоток в ухе. — Но где мост Медуз, понятия не имею. Одно скажу: ты сразу поймешь, что это он.

— Как тебя хоть называть, приятель?

— Ты должен дать мне имя, если не хочешь, чтобы я исчез через пару дней.

— Почему имена настолько важны в мире Синкретизма?

— Потому что вначале было Слово. А в Слове скрыта Сила.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, хоть и завел в дебри. Помнишь, нашу первую встречу в подземном водохранилище?

— Это было тебе необходимо, чтобы прокачаться. Не сумей ты использовать тогда магию Воды, не добыл бы меч.

— А ты так уверен, что я его добуду? Я мост-то не могу найти с моим топографическим кретинизмом, даже при помощи волшебного зрения.

— Ты, несомненно, один из тех немногих, кто способен взять этот артефакт. Тот, кто право имеет.

— Но почему? Я же простой студент-филолог с Земли.

Тихий смешок.

— Дай мне имя… Становится все сложнее общаться.

— Да, как будто идет международный телефонный разговор. Но ты же у меня в голове? Какое имя тебе подойдет, раз ты — часть меня. Саша, Санек, Шурик?

Еще тише:

— Как назовешь меня, такую помощь и получишь. Саша — хороший собеседник, Санек — шутник, а Шурик будет втягивать тебя в истории.

— Нет, все не то. Мне нужен кто-то сильнее, старший товарищ.

— Тогда придумай другое имя.

— Александр Македонский?

— Плохо же у тебя с фантазией, филолог. Я ухожу, связь пропадает.

— И что мне опять возится с созданием воображаемого друга, поддержки и опоры?

— А может, тебе самому попытаться стать сильнее? — я почти не слышу его.

— Стой! Не уходи! Нарекаю тебя Ксандром.

— Уже лучше, — голос в моей голове окреп. — Так, дружище, ты чуть мост не проспал.

Я застыл в удивлении: да ведь только что передо мной простиралась пустая набережная с редкими рыбаками. А теперь возник мост Медуз, именно он, без сомнения.

Опорные конструкции были сделаны в виде гигантских медуз, да и перила украшены этими морскими животными. Я пригляделся: мост выглядел вполне надежным, еще бы пару столетий простоял. И почему его взорвали?

Впрочем, я вовсе не собирался проверять состояние моста. Нужный артефакт находился под ним, как объяснил посланник короля.

Я осторожно приблизился к ближайшей опоре. Дотронулся до одного из «щупалец» медузы. Рука прошла через воздух. Это фантом моста! Волшебные камни лишь показывали, какими были места в прошлом, но не воссоздавали их в реальности.

Но ведь меч существует! Это материальный объект!

Я вдруг подумал, насколько уродливо и вычурно выглядел мост. И кому могло прийти в голову сделать его таким?

Как же мне понять, где сокрыт меч? Надо настроить волшебные камни в глазах, чтобы увидеть более отдаленное прошлое моста. Но как? Артефакт мне дали, а инструкцию по применению забыли.

— Пожелай, — коротко шепнул двойник.

Я несколько раз моргнул, но ничего не изменилось: тот же уродливый мост с опорными конструкциями в виде гигантских медуз.

— Каждому по вере его дано будет, — я почти увидел хитрое лицо Ксандра.

Веселый у меня приятель!

— Может, хватит намеков? — жалобно попросил я. — Если уж взялся помогать, то помогай до конца.

Но воображаемый друг молчал, как будто его и не было.

От отчаяния я со всей дури долбанул кулаком по щупальцу. И отпрыгнул с криком, который наверняка слышали в соседнем королевстве.

Фантомные конструкции стали реальными, из плоти и крови, а точнее из железа и бетона. Хотя за это не поручусь: не силен в архитектуре мостов в мире Синкретизма.

— Не ори, лучше задери голову, — посоветовал Ксандр.

Я послушался. На самом верху «щупальца» висел меч. Да как он вообще держится? Это магия или магнит?

Не раздумывая, я поплевал на ладони и полез по щупальцу, как по канату. Движение правой рукой, движение левой, затем подтягиваю туловище.

Вспомнилось, как на паре по физкультуре на меня ворчал преподаватель за то, что не мог докарабкаться даже до середины каната. Тогда я думал: у меня просто слабые руки, хлипкое тело, а теперь понял, что всего лишь не хватало мотивации. Не было волшебного меча, который бы заставил, обдирая ладони, лезть вверх.

Когда я почти добрался до цели, услышал предупреждающий шепот Ксандра:

— Осторожно! А вдруг на нем защитная магия? Или тебя током долбанет?

— А что я сделаю? Думаешь, смогу распознать сторожевое заклинание? Я только месяц учусь в Школе магии!

— И все же именно тебя послали на такое опасное задание. Не настораживает, с чего это ты такой везучий? Попал в мир меча и магии, учишься на волшебника. Кстати, а почему ты вообще здесь оказался? Неужели нет ни одной версии? Аль, мне страшно. А вдруг тебя пришельцы похитили?

Не слушая этого паникера, я схватил меч и… ничего не случилось. Он как будто держался на липучках. И я бы этому не удивился, ведь в мире Синкретизма чего только не бывает.

Держась одной рукой за «щупальце», заскользил вниз. Да я почти супер-мен, человек-паук!

Приземлившись, рассмотрел добычу: меч как меч, только с обломанный острием. Рукоять украшена рубином, сталь почернела от времени. Я поежился, даже дилетанту понятно, что от артефакта веет древней силой.

Я не мог поверить, что меч достался мне так легко! Неужели его цена — лишь содранные ладони и болезненное ощущение в глазах?

Посмотрел на солнце, вспомнив предостережение Танриель. К счастью, до заката оставалось несколько часов.

Можно без спешки вернуться к эльфийке и затащить ее на сеновал. Теперь-то, когда я добыл ценный артефакт, может быть, будет что-то еще, кроме чая и задушевных бесед.

Карты спутал Ксандр.

— Ты собираешься домой? Прямо сейчас? А как же проверить меч, ощутить его в руках, да хоть пару вольтов и пируэтов сделать.

— Этот артефакт — не моего ума дело. Пусть у ректора с королем голова болит.

И все же искушение почувствовать силу меча оказалось слишком велико.

Всего лишь несколько режущих ударов в воображаемого противника, и возвращаюсь.

Мир изменился, едва лишь я сжал рукоять. Мост остался прежним, но вдруг бетонные медузы начали порождать живых медуз! Да что ж за чертовщина такая!

Не дожидаясь атаки, я попятился. Драться с ними мечом — плохая идея. Эти морские твари явно осведомлены лучше о его магии. Вряд ли они обладают разумом, так что о том, чтобы договориться, нет и речи. Оставлю дипломатию для разумных существ.

— Примени магию, противоположную воде, — посоветовал двойник.

— Erde, — заорал я почему-то по-немецки.

В тот же миг медуз засыпало песком.

— Тупица, — прошипел Ксандр. — Противоположностями являются вода и огонь, а твой песок боевым медузам, как мертвому припарка.

Какой же алфавит подойдет для заклинания? Как назло, я не мог вспомнить ничего подходящего.

Пока размышлял, медузы атаковали. Одна больно укусила за руку, а другая обвилась вокруг ноги.

— Руби, дурень, — посоветовал Ксандр у меня в голове.

— Но я не понимаю действия этого меча.

А потом одна из медуз резко потянула меня вниз. Я шлепнулся носом о мостовую. Брызнула кровь, и только после этого я разозлился по-настоящему. Какие-то морские гады без мозгов меня одолеют? Да не бывать этому! Заклинания вспомню по ходу дела, а пока последую совету пьяного Лота: размахивайся да руби, руби да размахивайся.

Голова кружилась от мельтешащих щупалец. В мыслях то и дело вспыхивали отдельные буквы и целые алфавиты, но я продолжал работать руками, намеренно отказавшись от использования магии. Справедливо опасаясь, что она мне еще пригодится.

Вскоре с медузами было покончено. Я так разошелся, что большую часть порубил в капусту, а остальные уползли в реку. Странная все-таки фауна в мире Синкретизма! В пресной воде живут медузы, а может, где-то и драконы водятся.

А потом из воды вышли две наяды, и они отличались от моей зеленоволосой одногруппницы, как боевой бык, участник корриды, от домашней Буренки, самой удойной коровы в стаде.

Наяды были вооружены топорами и луками. Я невольно усмехнулся, глядя на их броню: бронелифчики да кожаные юбчонки. И все же их не стоит недооценивать, а тем более подпускать близко.

Я буду долбить наяд магией, пока эти водные стервы не признают мое право на меч.

— И давно ли ты такой самоуверенный? — в голове раздался насмешливый голос двойника. — Не с тех ли пор, как создал меня?

— Мальчик, — обратилась ко мне одна из наяд. — Положи меч на землю и уходи. Мы простим тебе убийство наших слуг.

— Только после того, как сниму с тебя бронелифчик!

Да что ж я говорю такое! Наверное, крыша едет от страха.

Я не стал ждать ответа наяд. Сегодня я буду петь. Одни гласные для призыва силы огня: Э-э-э-и-и-и-а-а-а-о-о-л-л.

И он пришел. Не в виде шарообразного предмета, как в заклинании Альмиры, а в облике горящего дерева. Видимо, во мне еще оставались частички земной магии после неудачной атаки на медуз. Синкретизм любит накладывать и смешивать.

Впрочем, с меткостью у меня всегда были проблемы. Я пока не умел управлять магическими предметами, и дерево неуклюже шлепнулось между наядами, лишь слегка опалив им брови и волосы.

Те расхохотались. Я подумал, что они выстрелят из луков, но наяды лишь слепили из воды шар и бросили мне в живот.

От боли я завыл, только сейчас понимая, что драться с магическими существами гораздо сложнее, чем с мутантом и даже со старшекурсниками.

Да будь они не ладны! Это же какой-то водяной мяч, видимо, не только я люблю заклинания с шарообразными предметами.

Мне нужна сила степей! Ветер, ковыль, сушь, монгольский алфавит. Хэмдэк и, Хагас, Хатуугийн.

Воительниц поднял и закружил смерч. Я вздохнул с облегчением, но не тут-то было… Смерч принес наяд прямо к моим ногам, услужливо опустив на землю.

На сей раз хранительницы меча разозлились не на шутку.

— Встань и прими смерть, наглый мальчишка!

В моей голове, как пчелы, роились сотни алфавитов. Но я вдруг впервые осознал, что в словах и буквах нет никакого смысла, если не вкладывать в них личную силу, а моя уже была на пределе.

А еще я понял, что нет никакого смысла драться с тем, кто во много раз сильнее, опытнее и умнее тебя.

К горлу подкатил комок. Достал меч из ножен и положил перед воительницами.

— Я возвращаю артефакт.

Одна из наяд больно ткнула меня под ребра рукояткой топора:

— Ты не только украл священный артефакт, но и оскорбил нас. Даю тебе пару минут подготовиться к смерти, помолиться своим богам. И не вздумай сопротивляться, иначе она будет… более долгой и мучительной.

Я бы хотел сказать, что вся жизнь пронеслась перед глазами. Но этого не было, вспомнилось лишь одно лето, когда родители меня, двенадцатилетнего, отправили в детский лагерь. Вспомнились костры, страшилки на ночь, вызовы домовых и розыгрыши вожатых.

А еще опыты цыганского гипноза. Хотя какой там гипноз, так, детские шалости. У меня даже получалось: заставлял друзей поднимать руки, приседать и отдавать конфеты, привезенные родителями. Наверное, они все же мне подыгрывали.

Но что будет, если применить гипноз в мире Синкретизма, усилив магией?

— Что уставился? — рявкнула одна из наяд.

— Молюсь богам, вы же обещали дать мне время.

Те замолчали. Я же продолжал сверлить их взглядом, делая пассы руками, будто крутя невидимые нити.

Лица наяд обмякли, глаза осоловели.

Детский гипноз работал!

— Вам тепло и уютно. Вы находитесь в безопасности. Поднимите руки!

Хранительницы повиновались.

— А теперь возьмите меч Медуз и отдайте мне.

Доля сомнения мелькнула в глазах наяд, но и в этот раз они исполнили приказ.

Надо закрепить успех! Я — филолог, а не Раскольников. И не тварь дрожащая, а право имею.

— Теперь этот меч будет моим навсегда, потому что я являюсь сильнейшим синкретистом, магом воды, способным с ее помощью творить порталы. И горе вам, если встанете на моем пути!

Наяды открыли рты, с уголка губ у одной потекла слюна. Кажется, я перестарался. Как бы слабоумными не остались…

А потом я развернулся и ушел, пока хранительницы не очухались. Перешел на бег, то и дело оглядываясь, но наяды стояли, завороженно глядя мне вслед.

Успокоился я лишь на окраине Грандфанта, миновав городские ворота. Укусы медуз болели, ноги подгибались от усталости, но я был счастлив. Еще немного продержаться, и доберусь до трактира, а там уж Танриель залечит мои раны, накормит ужином, приласкает.

Солнце клонилось к закату, в обманчивых лучах я даже не сразу их узнал.

— Привет, Аль! Вот это встреча.

Передо мной стояли старшекурсники.

Те самые, жертвы привидения из портрета и моих нунчаков.

Я покачнулся от усталости. В глазах зарябило. Все-таки права была Танриель, когда просила меня закончить дело до заката. В лучах уходящего солнца я воспринимал реальность искаженно.

Вот ребята чуть старше меня: один мощный и высокий, другой — задохлик в очках. Оба одеты в фиолетовые кафтаны с белыми манжетами.

А через мгновение я вижу лишь тени с радужными краями. Напрягаю зрение, пытаясь развеять иллюзию. Чудят камни…

Только бы старшекурсники не узнали про меч! Надо их заболтать, посулить, что угодно, лишь бы ушли с дороги.

Но моим надеждам было не суждено сбыться.

— Что-то ты плохо выглядишь, Аль, — здоровяк сочувственно похлопал меня по плечу.

— Да он вообще какой-то покоцанный, — усмехнулся очкарик. — Как будто с поля боя вернулся. Но ничего, раны заживут, зато, как вижу, не с пустыми руками идешь.

— Ребята, шли бы вы своей дорогой. То, что случилось ночью в Школе…

— Сейчас это не имеет значения, — оборвал здоровяк. — Вы были сильнее, мы — слабее. И нет смысла мстить, когда ты еле стоишь на ногах. Да и в ту ночь мы бы победили, если б не колдовство вампиреныша.

— Раам — не вампир, а черный эльф, — я почему-то обиделся за врага.

— Да хоть бы и гном. Отдай меч Медуз и разойдемся с миром! — потребовал очкарик.

— Откуда вы о нем знаете? — я попытался потянуть время, собираясь с силами.

— А ты считаешь себя единственным и исключительным магом? — засмеялся задохлик. — Не только тебе дают сложные задания. Мы — не просто студенты, мы — победители прошлогодних потешных Игрищ.

— Круто! — я изобразил интерес. — А что за Игрища? И почему потешные?

— Узнаешь в свое время. Никуда не денешься, — качок шагнул ко мне и протянул руку. — Верни артефакт и можешь быть свободен.

Буква I — свечка, на большее не хватает сил.

Здоровяк в последний момент отдернул руку от огня. Взревел, видимо, немного зацепило.

Меня волной отбросило назад. Да они разозлились! Эх, мне бы немножко сил, но наяды доконали, выжали досуха.

Первое, что я понял в этом мире: синкретизм работает тогда, когда вкладываешь личную энергию. Без нее все мои алфавиты — лишь пустой набор звуков.

Я едва не заплакал от отчаяния. Стоило ли так тяжело добывать волшебный меч, чтобы его отобрала пара оболтусов.

Опять эта рябь в глазах. Меня затошнило. Да пусть забирают меч.

Закрыл глаза, пытаясь избавиться от галлюцинации.

Лучше не стало. К двум теням прибавилась третья. Да что же это за волшебные камешки, с ними никаких грибов не надо!

— Как вам не стыдно, господа студенты! Нападаете вдвоем на одного. Да еще и на того, кто слабее, — услышал я голос Крисана.

Кажется, глюки только начались.

Я зажмурился с такой силой, что кровь прилила к вискам. Неожиданно помогло: зрение прояснилось, и головная боль отступила.

Крисан достал из кармана лорнет и навел его на моих противников.

Скривился, будто увидел насекомое:

— Фиолетовый с белым. Да это же цвета клана сонорных, ничтожнейшего и слабейшего!

— Мы — победители прошлогодних потешных Игрищ, — уже ему повторил очкарик.

Крисан продолжал разглядывать его в лорнет:

— Победители из клана сонорных! Верится с трудом, неуважаемые студенты. Назовите ваши имена и продемонстрируйте свои умения на мне. Это вам не с полудохлым парнишкой сражаться.

Старшекурсники переглянулись.

— Осшан, клан сонорных, — представился очкарик.

— Кор, клан сонорных, — прошептал здоровяк, потупив глаза. — Да только мы не будем с вами сражаться. Думайте, что хотите. Считайте трусами, если угодно. А если нападете, ждите жалобу королю: представитель сильнейшего клана пурпурных нападает на ничтожеств из сонорного.

— Рад, что мы нашли общий язык, — улыбнулся Крисан, убирая лорнет. — Желаю успехов в постижении магии. Клану сонорных очень пригодится парочка посредственных волшебников. А уж на фоне всех остальных из вашей богадельни, вы и вовсе будете смотреться героями. Прощайте!

Осшан сплюнул на землю и что-то хотел ответить, но Кор сгреб его в охапку и отволок в сторону.

— Уходим! Скорее!

Крисан подошел ко мне и протянул руку, помогая подняться:

— Какие невоспитанные синкретисты. Позор! Вот что значит влияние клана. Как были неотесанными деревенщинами, так и остались.

— Что вы от меня хотите? Почему преследуете?

Маг цепко оглядел меня:

— Да, все совсем плохо. Тебе надо домой, лечь в кровать, набраться сил.

— Я туда и направлялся!

— Нет, мальчик, я о другом доме. О твоем настоящем, о Земле. Забирай свою подружку и возвращайся. Да, вижу, что ты на нулях, но я помогу с построением портала! И мы даже обойдемся без стирания памяти. Будет, о чем вспомнить в старости!

— Я сам решу, когда уйти! Не вмешивайтесь в мою жизнь. Да чем я вам вообще помешал?

Крисан вздохнул:

— Ладно, не буду давить на тебя. Однажды сам ко мне придешь. Когда захочешь получить ответы. Кто виновен в резне на Танцах последних времен? Каким образом тебе повинуются буквы? И главный: почему ты попал в мир Синкретизма?

Я махнул рукой и зашагал прочь. Меня волновал только один вопрос: как бы добраться до трактира и не упасть в обморок.

Наверное, я бы все-таки не дошел.

Эльфийка встретила меня на середине пути.

Это было прекрасное видение: лошадь, телега и Танриель на козлах, одетая как простая служанка: в коричневое платье с черным корсажем, белые чулки и косынку.

Девушка подняла меня, как будто я ничего не весил, и уложила на сено в телегу.

Уже не в первый раз я удивился ее физической силе.

А потом меня сморил тяжелый сон раненого.

Проснулся я от странного запаха, смеси трав со спиртом и дегтем. Лежал голым без одеяла в той же комнате, которую занимал в прошлый раз. Все раны и царапины были заботливо промыты и обработаны какой-то мазью. Рядом спала эльфийка. Одетая, лишь косыночку сняла.

Мне сразу вспомнились вчерашние мечты о сближении с ней. Я потянулся, с удивлением обнаружив, что чувствую себя почти нормально. Ранки, оставленные медузами, уже затянулись. Лишь немного тошнило от яда, с которым мой организм справился самостоятельно.

Я заморгал, радуясь, что зрение вернулось в полном объеме. Трактир был обычным трактиром, и я понятия не имел, что находилось на его месте в прошлом. Уж не знаю, как вытекли галлюциногенные камешки, но хорошо, что обошлось без боли.

Танриель спала, подложив ладошки под щеку. Она казалась совсем юной, почти девочкой. Так вот каково истинное лицо властной хозяйки трактира!

Я поцеловал спящую красавицу в щеку, и, как в сказке, она тут же проснулась.

— Привет, Аль. Так, покажи мне твои раны.

Я смущенно попытался прикрыться. Да как же хрупкая эльфийка умудрилась меня раздеть?

Но девушка безжалостно развела мои руки и тщательно осмотрела «поцелуи медуз».

— Да у тебя дубовая шкура, друг! — усмехнулась Танриель. — Ты уже почти в норме.

— Благодаря тебе. Уж и не знаю, чем отплатить за помощь и спасение.

Эльфийка заглянула мне в глаза, провела кончиками пальцев по щеке:

— Мы теперь связаны словом, во веки веков. Ты отгадал значение моего имени, этим поступком заслужив любовь и преданность. Взамен же прошу защиты. Дай слово, Аль, что всегда будешь сражаться на моей стороне и за мой клан!

— Клянусь в этом. Я никогда тебя не предам! И буду защищать мечом и магией.

— Даже если не сможешь обладать мной физически? Помни, что мой клан убьет нас обоих, если…

— Да, Танриель. Клянусь!

Эльфийка приблизила губы к моему лицу, как будто собиралась поцеловать. Прошептала:

— Я вчера осмотрела меч, который ты добыл. Да, это, несомненно, мощный артефакт. От него силой так и прет. Но боюсь тебя разочаровать, существует и другая часть меча, в которой содержится вторая часть его магических сил.

— Да, я заметил, что кончик обломан. Но пусть с этим ректор разбирается. Я свою задачу выполнил.

Танриель улыбнулась и встала с постели:

— Пойду прикажу, чтоб тебе принесли завтрак.

Я поймал ее и прижал к себе, чуть морщась от боли.

Эльфийка наклонилась и прошептала:

— Помни, ты обещал защищать меня.

— Танриель, скажи…

— Что?

— Да нет, ничего. Мне уже гораздо лучше. Прикажи оседлать мою лошадь, сразу же после завтрака отправляюсь в дорогу. Не хочу злоупотреблять твоим гостеприимством.

Я хотел было расспросить эльфийку о Крисане и их отношениях, но передумал. Я защищать должен Танриель, а не навешивать на нее свои проблемы.

В конце концов, я и сам могу выяснить причины его ненависти. Крисан буквально желает стереть меня с лица земли и готов пожертвовать чудовищное количество силы для создания портала в другой мир.

Когда я вернулся в Школу магии, то почувствовал себя так, будто отсутствовал год, а не пару дней. Начертав мысленно букву А, мой ключ, прошел через врата и ощутил прилив силы, которой щедро делилось это странное место.

В часовой будке сидел Лот, клевавший носом от скуки. С радостными воплями троглодит заключил меня в объятия.

— Дружище, придушишь же, — я даже закряхтел.

— Да ничего тебе не будет! — рассмеялся троглодит. — Ты заматерел, крепкий стал. Но не расслабляйся, еще есть, куда расти.

Видимо, троглодиты владеют телепатией или же Лот передал информацию по другим каналам. Через пару минут прибежали Таня с Ульрикой и с криками повалили меня на землю.

— Да, силенок тебе еще не хватает, — покачал головой Лот.

— Хватает, хватает, — усмехнулась подошедшая Альмира. — Нет умения пользоваться силой, но это дело наживное. Поздравляю, Аль, ты блестяще выполнил задание.

— Это надо отметить. А пойдемте всей толпой в ближайшую таверну, — предложила Таня. — Дружище, ты ведь так и не успел в ней побывать. А там такая прекрасная эльфийка работает, не хуже твоей обожаемой Танриель.

— Раз эльфийка, то идемте, — сила, данная вратами, требовала выхода. — Сейчас только отнесу ректору меч. Пока можете переодеться и навести марафет.

Девушки с визгом разбежались. А Лот завздыхал, что на службе и не может повеселиться с нами.

— Будешь один охранять свой «гарем» от пьяниц и шалопаев.

— Да уж как-нибудь справлюсь, — я усмехнулся, вспомнив «поцелуи» медуз и топоры наяд.

Ректор принял меня, как героя, рассыпаясь в восторгах и похвалах.

Не успел я оглянуться, как он усадил меня в бархатное кресло и налил молочного ликера.

— Я не употребляю крепкие напитки, простите. И мне же завтра на занятия по практической магии. Изольда три шкуры спустит за опоздание.

Ректор погрозил мне пальцем:

— Молодой человек, я же не заставляю вас напиваться. Всего лишь рюмка дорогого ликера, это вам не дешевое пиво из ближайшей таверны.

Я послушно пригубил напиток, закусив шоколадной конфетой.

Очнулся от того, что на мое лицо упала капля. Дождь? Сколько же я спал?

Я открыл глаза и сел в кровати, машинально стерев с лица воду. Да это же слеза Тани! Вместе с Ульрикой они сидели на краю моей постели и горько плакали.

Странное дело, мы столько пережили вместе, но я никогда не видел своих подруг плачущими. Разгневанными, испуганными, уставшими — да, но только не льющими слезы.

Исключением стали первые дни в мире Синкретизма, когда Таня уткнулась мне в плечо и делилась своими переживаниями. Тогда была еще одна причина — Лот попытался ее изнасиловать.

Что касается Ульрики, я вообще не был уверен в наличии у троглодитов слезных желез. Но вот они вдвоем заливаются слезами, сидя у моей кровати.

Очевидно, произошло нечто страшное.

Я встал и подошел к окну. Голова нестерпимо болела, как после тяжелого похмелья. Но я выпил-то одну рюмочку ликера, да еще и закусил шоколадной конфетой.

Но через минуту я забыл и о больной голове, и о плачущих девушках.

Небо горело. Это не было закатом или иным природным явлением. Скорее отблеском тысячи пожаров, бушующих в городе.

Я приоткрыл окно и тут же захлопнул, потому что воздух буквально трещал от магии. В моем теперешнем состоянии это было невыносимо.

Я подошел к девчонкам и потянул их за собой на кровать, ожидая, что мы, как обычно устроим кучу-малу из рук и ног. Будем целоваться, обнимать друг друга, щекотать и кататься на кровати. Надо развеселить этих плакс, а то комнату затопят слезами. Я вдруг понял, как сильно соскучился по своему гарему, хотя мы не виделись всего пару дней.

Но девушки отпрянули от меня, как от прокаженного. Да в чем дело? В ранках от «поцелуев» медуз или синяках? Почему я стал противен Тане и Ульрике?

Оглядел свое тело, с удивлением обнаружив, что раны превратились в тонкие красные полоски. Интересно, какой мазью меня намазала эльфийка?

А потом девушки все же обняли меня, вернее, едва прикоснулись руками, будто я хрустальный. И опять принялись реветь. Да что же случилось за то время, что я выпивал с ректором? Наверное, нажрался, как скотина крепкого алкоголя. Завалился спать, испортив им вечер. Но тогда логично было бы, чтоб девчонки объявили мне бойкот или же завалили шуточками о том, что я не умею пить. Или устроили магическую пакость на худой конец.

Но они сидят у моей кровати, будто я помирать собрался. Рыдают да еще и шарахаются от меня.

Что-то многовато вокруг меня плачущих женщин в последнее время. Танриель, Таня, Ульрика.

Без стука вошла Альмира, и я порадовался, что хотя бы она не планирует заливаться слезами. Кураторша выглядела похудевшей и осунувшейся, но собранной.

— Вот, я же говорила, что яд медуз вступит в борьбу с ядом ректора и нейтрализует его, а вы не верили, — обратилась она к девушкам. — Но и ваша помощь неоценима, особенно твоя, Танна.

— С ядом ректора? Что ты несешь? — простонал я.

Альмира не ответила. Она без церемоний обошла кровать и запрыгнула ко мне, прижавшись всем телом.

— Я знала, что все будет хорошо, что ты выкарабкаешься. Хотя и провалялся без сознания два дня.

А потом Мира начала осыпать поцелуями мое лицо, не стесняясь Тани и Ульрики. Я ответил ей, попутно притянув к себе подруг. Вот и сбылась мечта идиота: куча-мала с моим гаремом. Три девушки на одного филолога. И когда я запутался в поцелуях и обнимашках, то понял, что нежности начинают переходить в нечто большее.

Грудь Альмиры, грудь Тани, грудь Ульрики. Хотел бы я быть шестируким божеством с тремя ртами.

Мы совсем забылись, как в тот раз, когда девицы напились вина в моей постели. Но на этот раз первой пришла в себя Альмира, которая вылезла из кровати, на ходу подтягивая чулки и зашнуровывая корсет.

— Девочки, Аль еще слаб. Вы сейчас его в могилу сведете своими ласками, — строго сказала кураторша.

И подружки, как испуганные птички, вспорхнули с моей кровати. Эх, магия — странный предмет: есть целый гарем, а личной жизни нет.

— Почему ректор попытался убить меня?

— Потому что ты выполнил свое предназначение и стал не нужен, — вздохнула Мира. — Ты добыл мощный магический артефакт, вложил в его руки оружие для предательства короля. Я уже говорила, что кровавая баня на Танцах последних времен была лишь началом. Прелюдией для того ужаса, который творится сейчас на улицах Грандфанта.

Я похолодел:

— Значит, кровавое небо это…

— Уже успел взглянуть в окно? — невесело усмехнулась Альмира и продолжила. — Итак, ректор исчез. Король бежал из замка, на его жизнь покушались. Часть кланов перебита, некоторые и вовсе стерты с лица земли.

— Это асты устроили восстание?

— Не только они, — вмешалась Ульрика. — Между кланами давно существовала вражда, но нынешнему королю удавалось ее сдерживать. Пойми, Аль, здесь нет правых и виноватых. У каждого свой интерес: у астов, у сильных в магии кланов и у слабых.

— Почему воздух насыщен колдовством?

— Да потому что сильные синкретисты будто взбесились, — всплеснула руками Альмира. — Они воспользовались беспорядками, чтобы выместить свои обиды и унижения. А то, что небо красное — да, весь Грандфант горит уже два дня, с тех пор как ты вручил меч предателю. Да, забыла сказать, именно с его помощью и было совершено покушение на короля.

— Какие кланы понесли самые значительные потери? Как справляются эльфы? — задал я насущные вопросы.

— Ситуация постоянно меняется, — пожала плечами Мира. — Стычки между кланами, а также между синкретистами и астами продолжаются до сих пор. В городе стало опасно, поэтому мы тут на военном положении. Покидать здание Школы строжайше запрещено. Сейчас Изольда с Эриком остались за главных, каждые два часа они зачитывают данные о жертвах.

— Больше всего волнуюсь за Танриель, — признался я.

— Ты в состоянии идти? — поинтересовалась Ульрика. — Сейчас найдем тебе немного еды, а потом узнаем, какие потери понес клан светлых эльфов.

Я встал, чуть покачиваясь. Вроде жив, хотя голова по-прежнему раскалывается. Полцарства за таблетку аспирина!

— Плохо тебе? — посочувствовала Таня. — А ты ляг на пол, как тогда, когда таскал нас троих на себе. Богатырь!

Я закатил глаза:

— Ты прикалываешься?

— Нет, серьезно, земная магия тебе в помощь, — подтвердила Ульрика. — Если хочешь, выйдем в сад. Он живо восстановит твои силы!

— Хорошая идея, позавтракайте в саду, — согласилась Альмира.

— Значит, мы здесь в безопасности? — уточнил я.

— Да, кланам и дела нет до магов-недоучек, а у астов есть более серьезные противники. Будем ждать, пока войска короля подавят восстание. Идите, идите. Займитесь делом, а я пока спрошу у Эрика, не требуется ли моя помощь.

Нет более тяжелого занятия, чем ждать. Ждать плохих новостей — кровавых списков. Мы с Таней и Ульрикой устроились у фонтана в саду. С каждой минутой я чувствовал себя лучше, видимо, возвращались силы. Земная магия умела отдавать и восполнять утерянное.

Но на душе скребли кошки. Чтобы отвлечься, я кратко рассказал подругам о своих приключениях, они же — о том, что творилось в мое отсутствие.

— Я сразу поняла все, почувствовала изменения. Школа перестала быть нашим уютным домом, — тихо сказал Таня. — Когда ректор совершил двойное предательство. Предал своего студента, за которого несет ответственность. И того, кому присягнул на верность его клан — своего короля.

— А ты привыкла здесь, считаешь этот мир своим домом, — улыбнулась Ульрика. — Почему вы не едите кашу?

Я в очередной раз перемешал месиво. Вроде должно быть вкусно — неизвестная крупа, похожая на ячневую, с ягодами и орехами. Но нет, я едва заставил себя проглотить пару ложек, запив сладким чаем.

— Главного повара убили в первую ночь беспорядков, — сообщила Таня. — Тогда еще в Школе царила анархия. Это утром Изольда и Эрик взяли власть в свои руки. Мужчина и несколько студентов рискнули выйти наружу. К сожалению, никто не вернулся. Так что кашу варили кухарка и посудомойка.

Я силой заставил проглотить себя еще немного — силы мне пригодятся. Затем выпил воды из фонтана. Плевать на ее химический состав, даже если под вечер меня пронесет. Главное, что вода пропитана магией, как и все предметы в стенах Школы.

— А теперь пойдемте в бальный зал, — я подхватил подруг под руки.

— Ты уверен, что уже пора?

— Да, займем места поближе к Изольде.

Как я и предчувствовал, в зале для танцев яблоку негде было упасть. Толпы студентов, я даже не берусь оценивать их точное количество. Впрочем, они стояли почти неподвижно, некоторые плакали, но беззвучно. Общее горе сплотило разные кланы и расы.

А вот и Изольда. Она ссутулилась от ответственности и стала будто ниже ростом. А может, всего лишь забыла надеть каблуки?

— Друзья! — хриплым голосом сказала преподавательница. — Наши потери невосполнимы. Надеюсь, что скоро все виновные будут пойманы и понесут справедливое наказание. Но я повторяю, чтобы эти потери не увеличились, никто не должен покидать территорию Школы! Вы слышите? Никто! За вашу безопасность будет отвечать мастер Эрик, и горе тому, кто встанет на его пути! А теперь держитесь, друзья. Я назову список кланов, стертых с лица земли: Немые, ветвь голубых. Двойные, ветвь оранжевого пламени. Светлые эльфы, также известные, как аффрикативы.

Я вцепился в руки подруг. Только бы не упасть! Никогда не верил, что выражение «земля уходит из-под ног» можно понимать буквально.

Девушки почти волоком вывели меня из зала.

— Не вздумай падать в обморок, — рявкнула Таня. — Ты — маг, а не кисейная девица.

— Она права, — прошептала Ульрика, обнимая меня за плечи. — Сейчас не время быть слабым. Тем более, вряд ли Танриель убили, даже если на нее напали сумасшедшие асты. Она — женщина клана. Хозяйка огромного трактира и подруга влиятельных людей.

— Если так, то я должен защитить ее.

— Но ты даже не выйдешь за ворота, не то, что добраться до трактира, — всплеснула руками Таня.

— Я буду осторожен. Поймите, мне просто надо знать, что Танриель жива! Я отвезу ее в безопасное место и сразу вернусь.

— Сейчас нет безопасных мест, — простонала троглодитша. — Даже под землей. Ладно, тебе повезло. На воротах сидит Лот, с ним можно договориться. Но Эрик! Он — лучший меч королевства! У тебя нет ни единого шанса.

— Постараемся его отвлечь, — предложила Таня. — Эрик падок на женский пол. Уля, беги к Лоту, а мы с Алем двинем на конюшню — оседлаем лошадь.

А что план не плох, другого все равно нет. Если повезет, я проскочу. Эрик все равно занят в бальном зале. Они теперь с Изольдой везде вместе, как с Тамарой ходят парой.

Пока я седлал лошадь, Таня стояла на шухере. Я выбрал того же коня, что и позавчера, когда добывал меч. К сожалению, магия, делавшая его быстрым и умным, развеялась, но я уже привык к этому животному.

А вот и Эрик, черт бы его побрал. Легок на помине, гуляка и дебошир.

Слышу щебет Тани. А теперь тихие стоны и звуки поцелуев… Да что он с ней делает? Вот и лошадь готова, можно выехать через другой вход конюшни, которым редко пользуются.

Но я вдруг понял, что не могу так просто бросить Таню в объятиях Эрика. А вдруг он ее изнасилует или обидит? Не могу я так… Защищать одну девушку ценой безопасности другой.

Я подкрался к ним поближе. Таня выглядела вполне нормально, только волосы растрепаны.

А потом Эрик отстранил ее от себя со словами:

— Ладно, поиграли и хватит. Студентки — не в моем вкусе, я предпочитаю красивых преподавательниц с большой грудью. Ты чувствуешь здесь еще один профиль силы?

— Нет, в конюшне нас только двое! А чем вам не нравится моя грудь? Разве она маленькая?

Эрик вдруг прижал Таню к стогу сена, задирая ей подол платья.

— Кто там? Отвечай! Вы в сговоре? Может, вы и есть предатели?

Я вышел на свет:

— Будь мы предателями, исчезли бы вместе с ректором. Господин Эрик, я надеюсь на ваше благородство. Поймите, мне нужно срочно уехать, потому что клан моей любимой девушки стерт с лица земли. Теперь ее некому защитить. Неужели вы никогда никого не любили, уважаемый преподаватель?

Мой монолог не произвел никакого воздействия на Эрика:

— Любил и сейчас люблю. Но пойми и ты меня, Аль. В таком же положении, как и ты — сотни студентов, преподавателей и служащих Школы. Все мы имеем любимых женщин, матерей и сестер, которые нуждаются в защите. Что будет, если я открою ворота?

— А может, это то, что нужно сделать? — Альмира подошла как всегда незаметно.

Эрик проигнорировал ее:

— Возвращайтесь в комнаты, оба. С этой минуты вы под арестом, пока все не устаканится.

— А Таню-то за что вы так сурово? — удивился я.

— За попытку соблазнения должностного лица, — отрезал Эрик. — Я сейчас не только преподаватель, но и отвечаю за порядок и безопасность в…

Он не договорил. Взгляд Эрика стал стеклянным, а потом он улыбнулся кураторше:

— Мира, сегодня в таверне выступает менестрель из дальних стран. Говорят, он знает много старинных сказаний и застольных песен.

— Конечно, друг, мы обязательно туда пойдем вечером, — Альмира похлопала Эрика по плечу. — Послушаем песни и выпьем по кружке пива, но не больше — у тебя завтра три группы непутевых волшебников. А теперь отправляйся спать!

— Я не сплю утром, — сделал слабую попытку сопротивления Эрик.

— Я спою тебе колыбельную, милый.

Эрик развернулся и вышел из конюшни.

— Мира, да он же тебя убьет, как очухается, — воскликнула Таня.

— Я с ним разберусь, — отмахнулась кураторша. — Аль, ты должен выезжать немедленно, но по другой дороге. По очень старой дороге, почти забытой. Это кратчайший путь.

Легким движением руки Мира нарисовала карту:

— А еще им почти не пользуются. Боятся привидений, так что вероятность встретить бунтовщиков или мародеров ничтожно мала. И все же будь осторожен. Я принесла тебе меч, самый обыкновенный, но это лучше, чем ничего.

— Сейчас утро, не время для привидений, — я глупо захихикал. — Мира, почему ты мне помогаешь?

— Потому что не могу удержать тебя. Хоть на сто замков запри, освободишься и уйдешь к Танриель.

Я поцеловал руку Альмиры:

— Мне будет очень жаль, если твои отношения с Эриком испортятся из-за меня.

Кураторша пожала плечами:

— Их невозможно испортить сильнее. Эрик — мой жених, вернее был им, пока наши кланы не объявили друг другу войну.

Я не стал расспрашивать Миру о том, нравился ли ей этот гуляка и дебошир. Или же она восприняла расторжение помолвки с радостью. В конце концов, личная жизнь Альмиры — не мое дело.

Пока не мое. Пока она не в моем гареме.

Сверяясь с картой, я вскоре выехал на старинный тракт. Видно было, что им пользовались редко: то тут, то там попадались поваленные деревья и мертвые животные.

Интересно, в чем же дело? Только ли в привидениях, которых днем не видно и не слышно.

Впрочем, пока я ехал, ничего угрожающего не заметил: в дороге чувствовалась магия, но слабая, почти мертвая. Кажется, Альмира что-то перепутала. Я это понял, когда наступил полдень, а к трактиру почти и не приблизился.

Путь, который указала мне кураторша, не был короче. Наоборот, гораздо длиннее, поэтому его и забросили. Зато он был безопасен. Условно, в мирное время.

Я услышал их издалека — около дюжины всадников, вооруженных до зубов. Пока мы не приблизились друг к другу, еще существовала тень надежды, что меня отпустят с миром. На крайний случай откуплюсь, при мне была вся стипендия за прошедший месяц.

Но затем я увидел белые повязки на шлемах и понял, что надо или бежать, или драться. Потому что ко мне резво приближались асты. Сегодня им улыбнулась удача — одинокий волшебник на пределе сил.

Нормальный синкретист все же попытался бы откупиться — деньгами или услугами. Может быть, попытался угрожать связями.

Нормальный парень бы вспомнил о Танриель и других девушек.

Но я был филологом и в те страшные минуты рассуждал о тяжелой судьбе буквы ё. Неприкаянная она, как и я. Сколько раз ее изгоняли из алфавита, отказывались и почти забывали. Но ё, как феникс, возрождается вновь. Эта буква-обманка, способная нагнать тумана.

Я улыбнулся, вспоминая советский мультфильм «Ёжик в тумане». Где ты, мишка? Где ты, Танриель?

Серо-синий туман обволакивал астов, и те с криками начали стрелять из луков, куда попало.

Одна стрела просвистела прямо у моего уха. Хорошо, что не ранило. Эти твари в тумане могут учуять кровь. Асты отрицают волшебство, но кто знает, какие способности они развили в себе?

Видимо, лошадь еще сохраняла остатки земной магии или просто была на редкость умной, но пока мы обходили беснующуюся кавалькаду, она не издала ни единого звука и шла, как опытный следопыт.

Думаю, что в наведенном мной тумане содержалось наркотическое вещество, потому что еще долго я слышал крики омороченных и лязг оружия. Как бы не порубили друг друга в порыве страсти.

Дым я заметил издалека, и пришпорил лошадь, хотя следовало бы ее поберечь.

Как и предполагал, трактир подожгли. О его японской части и русских теремах остались лишь смутные воспоминания. До сих пор тлели головешки, и мое сердце сжалось от ужаса при мысли, что Танриель погибла.

Я открыл ворота, которые держались на честном эльфийском слове. У двери рыдала служанка, наверное, та самая банщица, которая когда-то хотела меня искупать.

— Где твоя госпожа? Она жива? — я неловко похлопал девушку по плечу.

Так и не научился утешать плачущих. А жаль.

Служанка подняла на меня глаза и слабо улыбнулась:

— Да, госпожа Танриель на втором этаже, желтая дверь. Вы знаете, весь ее клан погиб в ожесточенных боях! Они сражались за короля с обезумевшими астами.

— Знаю, знаю. Надеюсь, Танриель не причинили вреда?

И тогда служанка снова залилась слезами:

— Все очень плохо!

Я поднялся на второй этаж. Ноги дрожали. Что они сделали с моей Танриель?

Открыл желтую дверь, девушка лежала ничком на кровати. Ее длинные светлые волосы разметались по подушке, и от них пахло гарью.

Я присел рядом и погладил ее по спине:

— Это Аль. Прости, что не смог тебя защитить.

Эльфийка подняла голову. Выглядела она ужасно: под глазом синяк, руки исцарапаны, губы разбиты.

— Ты ведь знаешь? Мой клан светлых эльфов стерт с лица земли!

Не умею я утешать!

— Знаю. Я приехал, чтобы защитить тебя и разделить твою боль.

Видимо, это были правильные слова, потому что Танриель привстала, обняла меня и зарыдала.

Я неловко похлопал ее по лопаткам.

— Теперь твой клан не встанет между нами.

Наверное, я это зря сказал!

Но девушка будто ничего не заметила. Еще немного поплакав, она еще крепче прижалась ко мне.

— Я прошу тебя дать еще одно обещание, раз ты не смог меня защитить.

— Все, что угодно!

— Мой клан должен возродиться, пообещай мне это, — Танриель посмотрела мне в глаза, и я увидел, что слезы высохли.

— Обещаю, сделаю все, что в моих силах.

— Тогда приступим прямо сейчас, — эльфийка скинула батистовую рубашку через голову, и я отвернулся, ослепленный ее наготой.

— Ты об… этом?

— Да, я хочу от тебя ребенка. Неважно, мальчика или девочку.

Какая-то часть меня взбунтовалась. Ну, какой из меня отец в девятнадцать лет?

Но ведь не факт, что Танриель забеременеет прямо сейчас. Может, наши расы вообще не совместимы.

И тогда я тоже снял рубашку и штаны. Прикоснулся к торчащему соску и замер, вглядываясь в глаза эльфийки.

— Что с тобой?

— Я не верю в то, что ты — моя.

Танриель улыбнулась и прижалась к моим губам.

Вкус крови и боли. Запах гари. Опять так нелепо все получается — интимные моменты после драки и магических разборок.

Танриель провела рукой по моей груди, животу и ниже, ниже. Острые у нее коготки!

Я привлек девушку к себе, сейчас…

Оборачиваюсь на скрип половиц — давно пора заменить полы в трактире.

— Аль, сейчас же надень штаны и выйдем. Нам срочно надо поговорить, — на пороге стоял Крисан.

Первой моей мыслью было бросить в него подушкой, а лучше наколдовать огненный шарообразный предмет. Может, подпаленные волосы в подмышках научат Крисана стучать в дверь, прежде чем войти?

— Я устал ждать тебя, — вдруг сказал маг. — Все надеялся, что ты придешь ко мне и задашь вопросы. Ждал и ждал. Видишь, к каким последствиям привело мое бездействие? Половина Грандфанта, сгорело, клан Танриель погиб.

— Да пошел ты! Я тут вообще не причем. Плевать хотел на ваши клановые разборки. Меня самого чуть не убили из-за волшебного меча.

— Надевай штаны, — холодно проговорил волшебник.

— Аль, тебе придется его послушаться, — вмешалась Танриель. — Крис спас меня.

— Я тоже смогу тебя защитить!

Девушка грустно улыбнулась:

— Иди с ним, а я буду ждать. И помни о своем обещании.

Меня трясло от злости и негодования так, что едва смог застегнуть пуговицы на штанах. Да когда же в этом отсталом мирке придумают молнию?

Танриель молча подала мне рубашку и меч, как будто знала, что не вернусь.

— Быстрее, — поторопил Крисан. — Я и так ждал слишком долго. Мое терпение на исходе.

В широкополой шляпе, высоких сапогах и черном плаще маг напоминал Ван Хельсинга. Раньше я боялся его до дрожи, но после того, что произошло в Грандфанте, страх ушел. Пришла ненависть.

— Подождешь, не переломишься, о могучий волшебник!

Крисан проигнорировал мои издевательские слова. Зря говорил, что терпение кончилось.

Мы устроились на крыльце, на месте, где сидела служанка, сбежавшая от одного взгляда мага. Крисан закурил трубку, а потом вежливо предложил ее мне. Я не отказался.

Накатило приятное расслабление, как после пары кружек пива из эльфийской таверны. Эх, не простой табачок у мага, не простой.

Никогда не думал, что мы будем мирно сидеть на крыльце и смотреть на закат. Я вдохнул полной грудью, радуясь, что содержание магии в воздухе постепенно падает. Может, скоро все наладится? Хотя расслабляться рано.

— За что вы меня ненавидите? Почему преследуете? Да что я вообще вам сделал?

— Ты мне ничего не сделал, почти ничего, мальчик, — мягко сказал Крисан.

— Тогда почему?!

— Помнишь тот вечер, когда мы познакомились? Как ты думаешь, почему я спустил тебе домогательства до Танриель? Почему так поспешно ушел? Думаешь, я испугался тебя или Лота?

— Сомневаюсь. Вас что-то напугало. Но что? Это был обычный вечер в придорожном трактире. Все посетители вели себя прилично, пили пиво, рассказывали истории, и даже моя подруга выступила — спела балладу о любви.

Крисан еще раз протянул мне трубку:

— Ты сам ответил на свой вопрос. Я убежал не от тебя, а от Тани. Ее песня предназначалась мне.

Я вздрогнул от того, что он назвал мою одногруппницу земным именем.

— Сначала глазам не поверил! — продолжал маг. — А потом еще раз увидел Татьяну в толпе танцующих и понял — надо сваливать. Она жаждет мести и сотрет с лица земли мой мир!

— Чем же напугала сильнейшего мага девчонка из иного мира, почти без способностей к магии? — я не удержался от ехидства.

— Таня была моей любовницей, и год прожила со мной здесь, — с грустью сказал Крисан. — Целый год, пока мир Синкретизма не начал безжалостно выталкивать ее. Мы познакомились в одном из моих путешествий. Это было много лет назад — обычный людской город, обычная студенческая вечеринка. И девушка, которая мечтала о другой жизни. Я позвал, и она пошла. Мы даже были счастливы какое-то время. Но мой клан категорически не принимал невесту из другого мира, не обладающую особыми способностями к синкретизму. Я предложил ей расстаться и был готов к любым условиям. Вернуть Таню домой, построить ей дом в Грандфанте, озолотить. Но она отказалась и пообещала, что я пожалею о нанесенном оскорблении.

— Крис, вы меня пугаете. Но с чего это Таня опасна и горит жаждой мести? И все же почему вы преследовали меня?

— Ты так ничего и не понял, — простонал маг. — Да потому что ты стал для нее дверью в наш мир! Знаешь, я долго не мог придумать, как поступить с Таней. Но мир Синкретизма отверг ее. Татьяна исчезла, видимо, провалившись в какой-то портал. Я вздохнул с облегчением. Думал, что она нашла счастье в вашем мире, и забыл о девушке на долгие годы. А на самом деле она копила силы для мести, училась синкретизму. Да, да, это возможно и в вашем мире, почти лишенном магии. Таня решила, что Грандфант должен умыться кровью и ответить за каждую ее слезинку.

— Да хватит наговаривать на мою подругу! Может, она и была влюблена в вас, и хотела отомстить, но устраивать революцию в Грандфанте ей силенок не хватит.

— Ты недооцениваешь женщину, брошенную женихом. Подумай хорошенько, Таня участвовала в магических обрядах… сексуального характера?

Я похолодел, припоминая, как одногруппница совокуплялась с Лотом на алтаре забытых богов и на магическом шаре.

— Она качает земную магию, ту, к которой имеет наибольшее сродство, — сделал вывод Крисан, без труда читая мои мысли. — И я не утверждаю, что всю эту кашу заварила одна Таня. Она наверняка имеет друзей и союзников, еще со старых времен. Тех, кто ненавидит меня или мой клан. Знаешь, я только-только начал выходить из опалы при дворе и по-прежнему нахожусь под пристальным наблюдением королевского военного совета. Так что после того, как все закончится, буду первым подозреваемым. Сейчас мне надо уходить, залечь на дно. Или же уже завтра окажусь в королевской темнице. Береги Танриель, мальчик. И решай сам, как будешь жить.

Крисан встал с крыльца, собираясь уходить.

Я же щипал себя за руку, надеясь, что сейчас проснусь. Это всего лишь страшный сон!

Обернувшись, маг сказал:

— Я мог бы возненавидеть тебя за то, что открыл дверь для этой женщины в мой мир. Но не могу, потому что ты тоже — ее жертва. Татьяна использовала твой дар, подвергая тебя неслыханной опасности. Вам повезло, что портал вынес в подземелье, где наткнулись на добреньких троглодитов. А могли бы попасть в Черный лес или в Восточные пустоши. И тогда бы все закончилось трагически. И самое главное, она украла твою жизнь!

Крисан растворился в сумерках, оставив меня одного. Я сидел, тупо вглядываясь в очертания деревьев.

— Это правда. Она украла твою жизнь, — услышал я голос Ксандра.

Затем боковым зрением увидел силуэт, который сел рядом.

— То, что Татьяна участвовала в мятеже, еще надо доказать, — рассудительно сказал двойник. — Но то, что она использовала тебя — неоспоримо. Несколько лет Таня готовила тебя к этой роли — роли двери и ключа. Она сделала все, чтобы твоя жизнь стала невыносимой. Настраивала девушек против тебя, внушала, что ты — неудачник.

— Я должен был возненавидеть свой мир, чтобы открыть дверь в другой!

Мне хотелось заплакать, но слез не было. Казалось, будто в моих глазах так и застряли магические камни, позволяющие видеть прошлое и будущее.

Я вскочил на лошадь и вложил в бедное животное столько магии, что оно рвануло вперед, как ракета в космос. Сжав поводья до боли в руках, я едва держался в седле. Но лишь одна мысль не давала мне упасть на землю: она украла мою жизнь.

Мы приехали в Школу лишь утром, видимо, обезумевшая лошадь сбилась с пути.

Я чувствовал себя, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух.

На воротах опять сидел Лот, и я с грустью подумал: вот она, еще одна жертва женского коварства.

Таня и Ульрика сидели у фонтана и о чем-то беседовали. Не здороваясь с ними, я зачерпнул пригоршню воды, сделал пару глотков, и по жилам потекла заемная магическая сила.

— Танюш, задам тебе неприличный вопрос, — вместе с силой пришла и злость. — Сколько тебе лет на самом деле? И не ври, что девятнадцать, не тянешь.

Девушки переглянулись:

— Аль, ты пьян? — усмехнулась Таня. — Вон, вся морда расцарапана, и глаза покраснели. С чего это тебя заинтересовал мой возраст? Ты вообще добрался до Танриель?

— Добрался. И до Танриель, и до Крисана. Вернее, Крисан добрался до меня с неприятной правдой. Когда же он успел побывать в нашем мире? Десять, двадцать, пятьдесят лет назад? Это я для общего развития спрашиваю, когда-нибудь же понадобится мне воспользоваться магией омоложения.

— Так Крис рассказал тебе о нашем романе? И о том, как ты попал в этот мир, — поняла Таня. — Что еще он обо мне наговорил? Вспомни, Аль, в нашу первую ночь в мире Синкретизма я рассказала тебе то же самое — о встрече с человеком, способным путешествовать между мирами. Умолчала лишь об одном — в тот вечер я пошла за ним.

Девушка не выглядела ни расстроенной, ни смущенной, ни испуганной.

— Крисан считает тебя предателем, устроившим мятеж, чтобы отомстить ему и его клану. Это правда? — я нарочно говорил громко, собирая свидетелей. Но, как назло, сад был пуст.

— Мне тридцать четыре года, и не твое собачье дело, каким образом я выгляжу моложе, — отрезала Таня. — А что касается твоих подозрений, они смешны. Ты явно переоцениваешь мои силы.

— Проверим? — я широко растопырил пальцы, на каждом из которых повис огонек.

Таня вскочила и что-то зашептала с перекошенным лицом. Как настоящая ведьма, выдернула у себя из головы волосок.

А потом я упал на колени. Землю пучило, то тут, то там, образовывались лунки, из которых полезли гигантские волосы.

Меня чуть не вырвало от отвращения.

— Вы с ума сошли, оба! Сейчас же прекратите! — крикнула Ульрика. — Или же я успокою вас своими методами. Не тебе, Танна, использовать магию земли таким образом. И не тебе, Аль, нападать на свою подругу. Вы нарываетесь? Хотите увидеть магию троглодитов?

— Принцесса, пойми меня! Она украла мою жизнь! — повторил я слова Ксандра.

— Да было бы, что красть! — крикнула Таня.

И тогда я нашел в себе силы сделать то, что казалось правильным в тот момент.

Я сгреб воду в фонтане, вкладывая всю магию, что была во мне.

Жизнь — это пазл, в котором не хватает деталей. И, будто ёжики в тумане, мы блуждаем и даже пытаемся его собирать. Ищем ответы.

Но иногда этого не стоит делать.

Сегодня буква Ё укажет мне своими рожками путь из тумана.

Я сотворил портал и, подняв Таню за талию двумя пальцами, изгнал из мира Синкретизма.

Осталось закрыть за ней дверь.

— Ты с ума сошел? — взвизгнула Ульрика. — Да это ты предатель, а не она.

А потом троглодитша прыгнула в портал, и тот сразу же исчез, издав странный звук. Как будто шлепнули прожорливые губы.

Миллион раз я пытался создать новый портал. Зачерпывал воду, делал магические пассы, произносил бесчисленные сочетания букв. Но ни один алфавит мира не мог исполнить мое желание — вернуть Ульрику. Вернуть Таню.

— Она украла твою жизнь, — завел шарманку Ксандр.

— Да заткнись уже! Умри!

Мои плечи обвили нежные руки Миры.

— Аль, не мучай себя. Ты — пустой.

— Я должен создать портал, чтобы найти их! Страшно подумать, что грозит Ульрике в моем мире. Помоги мне, прошу.

Кураторша покачала головой:

— К сожалению, мне не дано создавать порталы. Но я могу попросить отца, когда это станет возможно.

Я прислушался: воздух трещал.

— Опять все по новой, — поморщилась Альмира. — Даже королевские войска не могут унять магию сильных кланов.

— А это значит, что Танриель по-прежнему в опасности.

— Видишь, Аль, тебе есть, кого защищать в нашем мире.

Я вспомнил о своем обещании. Пусть я истощен до предела и даже мухи не прихлопну магией слова, но добрый меч по-прежнему при мне.

Мира без слов подвела оседланного коня. Затем протянула кожаную сумку, набитую до упора:

— В ней несколько артефактов. Прости, не очень мощные, но это лучше, чем ничего.

Свесившись с лошади, я поцеловал кураторшу в золотистую макушку, но та отодвинулась и приникла к моим губам.

Даже не знаю, смогу ли отплатить Мире за ее доброту.

Грандфант встретил меня магическим туманом и треском в воздухе. Лошадь тревожно заржала, оглядываясь назад.

Но я уже не боялся, ведь теперь мне было, ради кого жить и ради кого умирать.