Тяжелое испытание — спустя время возвращаться в места, где ты был счастлив. Я стоял перед трактиром Танриель и с горечью вспоминал мгновения, проведенные с ней. Нашу первую встречу, когда эльфийка легко стащила меня с лошади. Танец на вечере, где выступала Таня. Объятия на сеновале и совместный поход за магическими кристаллами.

В Танриель странным образом сочеталась женская беспомощность с силой и предприимчивостью. Я вдруг вспомнил, какой беззащитной она казалась в одной сорочке, растрепанная и с разбитой губой, когда умоляла меня восстановить ее клан, стертый с лица земли.

Трактир был мертв — заколоченные окна на первом этаже, сгоревшее правое крыло в японском стиле, разболтанные ворота. Даже верная служанка-банщица куда-то исчезла. А Танриель? Жива ли она? Неужели я так и не смог защитить свою любимую эльфийку?

Что-то громыхнуло вдали. И я потер лоб ладонью: как же плохо от выплесков синкретизма. Бесконечное магическое похмелье и полное бессилие — вот что я чувствовал.

Я поежился и подумал, что надо убираться отсюда. Кажется, трактир пуст. Вероятно, эльфийка спряталась в другом месте или же ее убили асты. Но куда идти? Возвращаться в Школу магии? А может, навестить пекарей или мастера Бо в Нижнем городе? Если, конечно, они еще живы.

Меня затошнило от ужаса. Я упорно гнал от себя мысли, что может случиться с Ульрикой в нашем мире. Будет ли там работать магия синкретизма? Да и перед Таней виноват, даже толком ее не выслушал. Какой же я неудачник!

Вдруг я услышал чьи-то шаги в трактире. Странно, может, это раненый, который спрятался от огня мятежа в укромном месте?

Я приоткрыл дверь и вгляделся в темноту. Там стояла невысокая фигура с топором в руке и когтями. Это мутант или местный Фредди Крюгер! Я позорно завизжал и, позабыв меч на крыльце, бросился к лошади. Страшно было даже оглянуться.

— Аль! — позвало меня чудовище нежным голосом. — Почему ты убегаешь? Я стала некрасивой с разбитой губой и в неподобающей одежде?

Я притормозил. На крыльце стояла прекрасная Танриель в высоких сапогах и мужских штанах. В одной руке эльфийка держала топор, а в другой гвозди, которые в темноте напоминали когти. Она ничуть не походила на ту плачущую и нежную девушку, умолявшую меня заделать ей ребенка.

Танриель выбросила топор в траву и бросилась мне на шею.

— Ты вернулся, чтобы меня защитить и как раз вовремя! Я заколачивала окна от мародеров. Слишком много желающих поживиться в моем трактире, весьма удаленном от города.

— А я думал, ты уехала в безопасное место, куда-нибудь к родственникам в деревню.

— Не смогла бросить трактир и нажитое упорным трудом. Вот и осталась одна, распустив слуг по домам. А еще я верила, что ты поговоришь с Крисом и вернешься. Долго же пришлось ждать! — Эльфийка игриво укусила меня за ухо. — Ты обещал помочь возродить мой клан.

Я расстегнул пуговицы на рубашке и сжал ее грудь.

— Пойдем, готов хоть прямо сейчас заняться этим. Ну, возрождением.

Танриель тут же вывернулась из моих объятий. Вздохнула:

— Тебе сейчас самому требуется помощь. Ты — пустой, Аль. И даже не смог меня почувствовать. Значит, дело плохо.

— Как думаешь, сколько времени уйдет на восстановление?

— Сложный вопрос, — покачала головой эльфийка. — Если вернешься в место силы — Школу, то недели две. Самостоятельная работа займет не меньше месяца.

— Ничего. Я все равно смогу тебя защитить от астов — мой меч всегда при мне.

— То-то ты его забыл, когда ломанулся от меня в кусты, — усмехнулась девушка. — Ладно, не переживай. Минуты слабости могут случиться с каждым. Да и струсить иногда не грех.

— Ты вырядилась, как персонаж фильмов ужасов из нашего мира. Вот и напугала в потемках, — я попытался оправдаться. — Да и нервы ни к черту. Я по глупости отправил Таню и Ульрику в свой мир, а назад портал не могу открыть.

— Не переживай. Они справятся, — эльфийка погладила меня по щеке кончиками пальцев. — Могу тебя уверить, что твои друзья сейчас в меньшей опасности, чем мы. Эх… Странная мы пара: я — ключ, а ты — дверь.

— Может, наоборот? — я обнял девушку за талию, затем рука скользнул ниже.

— Идем ужинать, а то ты меч в руках держать не способен, не то, что свой ключ, — усмехнулась Танриель.

И я сразу почувствовал зверский голод, будто не ел несколько дней.

— Это магия восстанавливается через тело, — объяснила Танриель, когда мы устроились на втором этаже.

Меня знобило, несмотря на летний вечер, и эльфийка даже разожгла камин.

Я протянул руки к огню, пытаясь забрать хоть немного силы. Затем вспомнил холодное и мокрое подземное водохранилище — сосуд для древней магии и странных существ, всяких-разных. Меня бросило в жар и одновременно зазнобило. К горлу подкатила тошнота. Совмещаю несовместимое. Слагаю неделимое. Силой Слова. Силой Синкретизма.

Хотя бы простейшее колдовство, прошу! Я попытался материализовать букву I, ставшую за эти месяцы почти продолжением моей правой руки.

Ничего не произошло. Я едва не заплакал от ощущения своей бесполезности.

— Не мучайся. Ты и вправду пустой, — подошедшая сзади Танриель похлопала меня по плечу. — Вижу, ты привык к магии и тебя просто выворачивает от ее отсутствия. Теперь, мой дорогой мальчик, придется надеяться на твой меч и природную ловкость.

— Ты сама-то не в лучшей форме, — огрызнулся я.

— Никогда не претендовала на звание боевого мага, — пожала плечами эльфийка. — Я — слабая женщина, хозяйка трактира, скромная рукодельница. Но когда на мой клан, защищавший короля, вероломно напали, пришлось и мне взять в руки оружие. Уж поверь, враги отведали эльфийского вышивания. И оно пришлось им не по зубам.

Я сжал руку Танриель:

— Сожалею, что твой клан погиб. Но и враг повержен. Так чего же ты боишься? Почему заколачиваешь окна? Мародеров? Вот уж не верю, что ты не сможешь с ними справиться. Думаю, ты ждешь нападения астов?

Эльфийка покачала головой:

— Я боюсь не мародеров, и не астов. В эту ночь стоит остерегаться нападения падальщиков. Так, надо поесть, а то ты сейчас в обморок упадешь, мальчик.

Я усмехнулся. Давно уже не обижался, когда Танриель называла меня мальчиком или щенком, но, честно, плачущая и несчастная она мне нравилась гораздо больше. Сейчас сгоревший трактир защищала деловая и жесткая эльфийка. Хозяйка. Женщина клана. И в чем-то это было хорошо. Я ведь не всегда был рядом, мотаясь по поручениям Школы магии и спасая других девушек.

И все же я верил, что когда-нибудь Танриель оттает. Станет прежней веселой девчонкой, с которой мы вместе покоряли водную стихию. И тогда настанет мое время. Время сближения, ключа и двери.

Танриель принесла мне мясо непонятной скотины, кусок ржаного хлеба и разбавленное вино. Настолько разбавленное, что градус почти не ощущался.

Я нехотя жевал, хотя был голоден.

— Сколько лет было убиенному животному? Может, оно бы вот-вот скончалось по естественным причинам?

— Ешь, ешь, — улыбнулась эльфийка. — Скотинка в самом соку, мясо поможет тебе восстановить силы. А еще оно укрепляет мужское начало. Как раз то, что тебе нужно, верно, мальчик?

Я предпочел за лучшее молчать и работать челюстями.

— Я и правда не слишком хорошо готовлю. Зато умею вышивать, — девушка жестом показала на картины, украшавшие стену. — Это мой способ высвобождения силы, как у тебя буквы, а у твоей подружки Танны — общение с животными. У каждого свой синкретизм, дружок.

— Странно, что кулинария — это не твое, моя любимая хозяйка трактира.

— Ты когда-нибудь ел говяжий язык в брусничном соусе? — спросила Танриель. — А воздушный сливовый пирог, для которого надо взбивать яйца двенадцать часов подряд? Я знаю наизусть тысячу рецептов, контролирую работу поваров, но работать руками буду лишь в крайнем случае. Так же и с боевой магией. Я, хоть и разбираюсь в ней, но когда приходится воевать самой — или результат не очень, или я почти пустая. Вот как сейчас. Так что не жди от меня свершений, хоть и встану рядом с тобой в бою.

— Я по-прежнему тебя не понимаю, — вина почти не осталось, и я вздохнул с грустью. — Если ты не воин, и не крутой маг, а всего лишь женщина клана, чего бояться? Уж прости за грубость, кому нужна хозяйка таверны, пусть и такая очаровательная?

Танриель не ответила. Она присела ближе к огню, грея руки и думая о чем-то своем.

И тогда я сдался.

— Надоели мне ваши тайны. Твои, Ульрики, Тани, Криса. Давай спрячемся в глубине дома и переждем? Рано или поздно все закончится.

Так хотелось скоротать вечерок с красавицей-эльфийкой. Посидеть у камина, распить еще бутылочку местного вина, поговорить о разном. Так хотелось забыться…

— Если ты поел, идем в кладовую, — скомандовала Танриель. — Подберем тебе кольчугу. Не хочу, чтоб тебя зарубил первый же падальщик.

Я со вздохом поплелся за эльфийкой. Мои мечты о романтическом вечере у камина были безжалостно разрушены.

— И что, мне до утра сидеть в доспехах? Ты издеваешься?

— Если доживем, то снимешь, конечно, — серьезно ответила Танриель. — Как только сделаем дела, я раскину карты. Эльфийки считаются лучшими гадалками в Грандфанте.

— А еще лучшими любовницами…

— И это тоже.

Кладовка оказалась двадцатиметровым помещением, набитым сундуками, ларями с зерном, сумками и корзинками.

Танриель осмотрела комнату с интересом, как будто и сама давно здесь не была.

— Подозреваю, что у меня доспехов хватит на целую роту, но вот где они валяются — убей, не вспомню. Садись-ка на тот ларь с мукой и не путайся под ногами.

Я послушался. И пока эльфийка металась от одного сундука к другому, вспоминал уроки мастера Бо. Если Танриель боится не зря, они мне скоро пригодятся.

Однажды мы с ним поспорили о способах ношения меча в бою. Я, насмотревшись аниме, считал оптимальным подвес за спиной.

— Ты, наверное, фанат «Ведьмака»? — смеялся Бо. — Возомнил себя Геральтом из Ривии, который мочит мутантов направо и налево? Нет, пока я тебя обучаю, то требую ношения на правом бедре в вертикальном положении. Это удобно — острие клинка не торчит позади тебя, рукоять не выпирает спереди. Единственный минус — выхватывать неудобно. А проигрыш в одну-две секунды может быть роковым в бою. Если опасаешься нападения, подвешивай меч, как японские воины — горизонтально, на коротких ремешках.

Я тогда поблагодарил за урок и осмелился сказать:

— Недавно вышел новый сериал о ведьмаке. Вы давно не были на Земле, сенсей?

— Я смотрел только польскую версию, — покачал головой мастер. — А моя личная жизнь тебя не касается.

— Я ведь могу помочь вернуться.

— Знаю. Но мне другое от тебя нужно. Совсем другое.

Я поежился, отгоняя непрошеное воспоминание. В кладовой ветер гуляет по щелям.

— Нашла! — эльфийка захлопала в ладоши, а затем чихнула от пыли.

Достала из сундука плетеную кольчугу и протянула мне.

— Надевай. И походи по комнате, чтобы привыкнуть.

Я поднял руки и развел их. Мышцы заныли, радуясь нагрузке. Вроде бы кольчуга впору.

— Подарю ее тебе, если останемся живы, — пообещала Танриель. — А теперь надевай шлем.

— Мне и в нем сидеть целый вечер?

— Вряд ли у тебя получится сидеть, — усмехнулась эльфийка. — У нас гости. И сейчас они едва не вырвали калитку из петель.

Затем девушка вдруг привстала на цыпочки и поцеловала меня прямо в шлем. Нелепо. И страшно.

— Помнишь, ты обещал защищать меня?

Я, не отвечая, подошел к окну.

Их было четверо. Четверо всадников с факелами, по меньшей мере, двое из которых являлись синкретистами. Даже моих урезанных способностей хватало, чтобы это почувствовать.

Тут и без гадания виден хреновый расклад.

— Что они от тебя хотят?

— Это долго объяснять, — эльфийка умоляюще сложила руки. От ее самоуверенности и деловитости не осталось и следа. — Ты обещал мне защиту.

— Я помню. Но ты же видишь сама мое состояние. Пустота. Бездна.

Эльфийка лихорадочно огляделась.

— Здесь где-то должны быть артефакты. И шансы есть. Хотя бы задержи их!

— Может, пора открыть карты? На что ты надеешься и что скрываешь от меня?

Девушка кинулась к ближайшему сундуку. Затем со стоном упала на колени.

— Я уже лет двадцать не заходила в кладовую. Нет смысла искать артефакты, возможно, они уже «протухли».

Я поймал Танриель за руку и притянул к себе. Вместе мы подошли к окну.

Один из «падальщиков» воткнул факел в землю, сложил ладони рупором и крикнул:

— Танриель, эльфийская ты шлюха, выходи! Или мы спалим твой трактир и выкурим тебя, как крысу.

Девушка зашаталась. Казалось, она вот-вот упадет в обморок.

— Умоляю, будь на моей стороне. Проси все, что захочешь! Я дам тебе шансы на победу, попробую задержать троих.

Я хотел сказать Танриель что-то воодушевляющее. Возможно, признаться в любви. Возможно, поклясться выстоять и восстановить клан. Но слов не было. Лишь страх смерти. На что я способен без магии Синкретизма?

Танриель сжала мне руку и, как теленка на заклание, вывела во двор.

— Вот мы и встретились, — сказал тот, кто втыкал факел в землю. — Следуй за нами, Танриель.

На меня пришедшие не обратили ни малейшего внимания.

— Да пошел ты! Трусливые ничтожества! Падальщики! — крикнула девушка.

Я вышел к свету, вглядываясь в незваных гостей. Знакомые цвета! Да это же клан сонорных, слабейших и ничтожных. Вспомнились черные эльфы, изгои синкретического мира. Их боялись, ими восхищались.

А вот сонорных сильные кланы искренне презирали. С ними даже биться считалось постыдным. Теперь же падальщики прибежали на готовенькое, добить почти уничтоженный клан.

Я крепче сжал меч. Не бывать этому!

— Танриель останется со мной. Уходите, или же я сообщу страже о том, что ваш доблестный клан напал ночью на беззащитную женщину!

— Мальчик, не будь дураком. Вы проиграли. Признай это и отступись, — почти мягко сказал один из пришедших.

Танриель взглянула на меня и улыбнулась. Я прочел по губам: «Пора!»

Эльфийка бросила в сонорных горсть черного песка из правого кармана, затем — горсть золотого из левого. Затем подпрыгнула, покрутилась вокруг своей оси, как балерина. Да она не только хорошо рукодельничает, но и танцевать умеет.

И колдовать.

Сначала это было неприметное золотисто-черное колечко, которое Танриель подбросила в воздух. Поймала, затем растянула. И вот уже у нее в руках два магических обруча. Ловушка для сонорных.

Сразу трое очутились в сетях эльфийского рукоделия. Синкретисты безуспешно пытались пробить обручи своей магией. Видимо, и правда, сонорные были слабы в волшебстве.

Я рассмеялся в лицо их предводителю. Не для того, чтобы поиздеваться над ним, скорее от сдерживаемого страха.

Тот же остался невозмутимым:

— И это все? Это магия знаменитых эльфов-аффрикатов? Бедняжка Танриель, потрепали тебя злые глухие, золотисто-серые. Впрочем, ты сама знаешь, что мне от тебя нужно.

Я не стал тратить времени на ответ. Лучше выразить свое несогласие действиями.

Секунда, чтобы достать меч из ножен. И еще две, чтобы подлететь к противнику, нанести рубящий удар от локтя. Мастер Бо всегда говорил, что в фехтовании важнее скорость, чем сила.

Удивительно, но мой немолодой противник мгновенно отразил удар. И ответил целой серией колющих, которые я едва успевал отбивать. Да, сонорные слабы в магии, но фехтовальщики неплохие.

Ничего, на моей стороне молодость и выносливость. Я измочалю падальщика так, что он сам запросит пощады и уберется, поджав хвост.

Мы и сами с усами. А пока я прощупаю почву быстрыми колющими ударами в разные части тела. Попал на стык доспехов. Вот и первая кровь!

Впрочем, падальщик даже не обратил на царапину внимания. Теперь мы поменялись ролями. Он атаковал, а я защищался. Вернее, пытался.

Мы кружили на месте, снова и снова нанося удары. Я начал задыхаться. Да где же у него слабое место? Падальщик гораздо сильнее и опытнее меня.

И все же в какой-то момент мне удалось переломить ход поединка, и я нанес несколько удачных ударов. Противник заскрежетал зубами, пытаясь сдержать стон.

А потом удача отвернулась от меня, игриво показав пятую точку. В тот момент я почувствовал себя игрушкой для богов Синкретизма — глупо и позорно упал, запнувшись о корягу.

Падальщик тут же сел на меня сверху, прижав меч к горлу.

Сотни алфавитов, как испуганные птицы, долбили мою бедную голову. Я ожидал, что в минуту смертельной опасности сила вернется, но не тут-то было.

Синкретизму было глубоко плевать на то, что меня сейчас прирежут, как барана. Я с тоской вспомнил о сумке с артефактами, которая осталась в каминном зале. Непростительная глупость и беспечность.

— Ты проиграл и сейчас умрешь, — голос моего врага звучал бесстрастно. Он чуть ослабил хватку, давая мне вздохнуть. — Можешь сказать пару слов о том, почему ненавидишь мой клан.

— Потому что вы — жадные падальщики, которые хотят использовать Танриель в своих целях.

А потом я запустил руку в карман, нащупывая кристаллы. Падальщик и умрет, как падаль.

Едва я выпустил камни из ослабевших рук, они сами впились в глаза моему противнику. Тот даже не закричал, завыл от боли. Завалился на бок, пытаясь вернуть на место вытекающие глаза… Несколько раз дернулся в судорогах и затих.

Танриель подошла к нему и дотронулась кончиками пальцев до сердца.

— Мертв… Как ты понял, что камни не только помогают видеть то, чего нет, но и наказывают за грех жадности?

Я пожал плечами:

— Пазл сложился сам собой. И тебе спасибо: так упорно повторяла, что не надо жадничать, когда добываешь кристаллы. А он явился к тебе ожесточенный и готовый сожрать весь мир. Хотя сначала, признаюсь, я подозревал, что ими движет похоть.

Эльфийка подала мне руку, помогая встать. Затем сама напоила меня водой из фляжки и осмотрела мои царапины.

А потом случилось то, чего я боялся. Колдовство рассеялось. И враги освободились из эльфийского рукоделия.

Обнажив мечи, они молча подошли к нам. И от этого безмолвия мне стало еще страшнее.

Я готов на любые оскорбления и проклятия, только бы не было этой удушающей тишины.

В темноте раздался голос того, кого я искренне ненавидел.

— Вот негодяи! Вы посмели обидеть мою двоюродную тетушку и моего дорогого друга. Сейчас узнаете на своей шкуре, что такое истинный синкретизм!

Вот ведь не к ночи будь помянут… Явился!

Из кустов вышел наследный принц из клана черных эльфов, мятежник Раам!

Синкретисты из клана сонорных, казалось, и не заметили появления наследного принца черных эльфов. С минуту они молча смотрели на меня, видимо, не в силах поверить, что какой-то мальчишка без всякой магии завалил их предводителя.

А потом они убрали мечи в ножны. Неужели испугались меня и сейчас отступят?

Маги и вправду отошли от нас на пару метров, но лишь затем, чтобы встать спинами друг к другу и взяться за руки. Образовав треугольник, они закрыли глаза и… синхронно замычали.

— М-м-м-му-у!

— Н-н-н-н-у!

Я не смог удержаться от смеха:

— Наши доблестные воины со страху превратились в коровушек. Слышите мычание? Может, их пора подоить?

Эльфийка закатила глаза и показала мне кулак.

Раам же снизошел до объяснений:

— Нашей деревенщине везде коровы мерещатся. Они творят главное клановое заклинание сонорных. Эксклюзив, который на время даст им силу, сравнимую с мощью Крисана или Изольды.

— Так надо им помешать мычать.

— Помешать мычать? — усмехнулся Раам. — Вперед, мой юный друг. А мы пока с тетушкой подготовим к бою эльфийский меч. Давай, поднатужься, родимая! Выдай еще одно эльфийское рукоделие.

Даже в темноте я разглядел блестящие глаза эльфийки. Если Раам не придержит язык, клан сонорных покажется ему розовыми слониками.

Принц, видимо, уже сообразил, что Танриель — не добрая кураторша Альмира, измазавшая его медом. Он покаянно сложил ладони вместе и наклонил голову:

— Простите, госпожа за мои неуместные шутки! Предлагаю нам поработать вместе и создать оружие, которое поможет одолеть врагов.

— Да вы оба отличаетесь чувством юмором, — проворчала Танриель. — Особенно когда надо действовать, а не молоть языком. И, кстати, дорогой племянник, с какой стати ты нам помогаешь?

— Расскажу позже, в обмен на откровенность с твоей стороны.

— Демонстрировать не буду, если только Алю, — усмехнулась эльфийка.

— Мне и не надо. Дружка своего используй в качестве подопытного кролика.

Так, про подопытных кроликов и эльфийские тайны подумаю завтра. Сейчас надо остановить придурковатых колдунов любой ценой. Магией, артефактом, мечом — уже не важно.

Синкретисты держали круг и мычали. Со стороны это и вправду выглядело комично.

Значит, я должен порвать круг, как в детской игре «кандалы-скованы».

Разбегаюсь, крепче сжимая меч. Мастер Бо часто говорил, что для удачного удара важна инерция. Волей-неволей им придется защищаться, и неважно один вступит в бой или все трое. Круг будет разорван, магия развеется по ветру.

Я не добежал. Неведомая сила подхватила меня, как котенка, и бросила о землю. Что-то защищало сонорных, создавало вокруг их круга барьер.

Я оглянулся на эльфов:

— Почему не предупредили? Вероломные вы негодники!

— Ты бы не поверил, — вздохнула Танриель. — Зато ощутил на своей шкуре магию сонорных. Это очень полезное знание для юного синкретиста. Можешь отдохнуть, милый. Раам, ты готов?

Эльфийский принц был всегда готов. Он сбросил плащ, под которым оказались доспехи уж куда лучше рухляди из кладовки. В руках Раам держал огромный светящийся двуручник.

К тому моменту сонорные тоже завершили свое заклинание. Обнажив мечи, они бросились на принца. Я поспешил на выручку к вампиренышу: ну куда ему против троих-то, но был остановлен Танриель.

— Они порубят тебя в капусту, Аль. Не вертись под ногами.

И действительно, маги и эльф ускорились до невероятности. Я таращил глаза, не успевая считывать ни одного приема.

Танриель же вытряхивала из себя последние крохи магии, подлечивая Раама. Один я тупо стоял и смотрел на поединок, не в силах помочь Рааму, своему врагу и своему союзнику.

А потом он стал уставать. Пропустил несколько ударов и чуть не растянулся на той же коряге, что и я. Если стану главой клана, прикажу ее выкорчевать!

Сонорные же будто взбесились. Казалось, что слабость Раама только воодушевила их.

Я опять дернулся ему на помощь, но был остановлен жесткой рукой эльфийки и едва не завыл от осознания собственной слабости.

— Успокойся. Ты сделал все, что мог и даже больше. Результаты тебя порадуют, — улыбнулась Танриель. — А теперь беги в каминный зал. Ты говорил, что кураторша снабдила тебя в дорогу ценными артефактами. Самое время узнать, насколько они ценные.

Мне хватило минуты, чтобы домчаться на второй этаж, схватить сумку и вернуться.

Первой в руки попалась фигурка. В свете факелов я даже толком ее не разглядел. Несколько раз сжал в ладони, но ничего не случилось.

— Бедный мальчик, ты настолько слаб, что даже не можешь активировать артефакт, — вздохнула Танриель, забирая у меня статуэтку.

Я вгляделся в ее озабоченное лицо, и понял, что битва доконала мою любимую эльфийку: глаза ввалились, скулы стали резче, руки тряслись.

— Я тоже не могу… Я пустая, — и вдруг девушка заплакала. — Мы проиграли.

Кто-то мне говорил, что боль — это тоже сила.

Слезинка упала на фигурку, и та начала расти, дергаясь в ладони Танриель.

Эльфийка брезгливо бросила ее на землю.

И только когда существо выросло до размеров собаки, я понял, кто это.

— Да твою ж мать! Горгулья! Убей сонорных!

Горгулья расправила крылья, несколько раз похлопала ими и обернулась. Тварь взглянула мне в глаза, будто понимая слова. А потом она бросилась в бой, избивая сонорных крыльями и клювом. Впрочем, несколько раз досталось и Рааму.

Синкретисты совсем ошалели и отмахивались мечами от летающей твари, как от надоедливой мухи.

Жаль, что запала горгульи хватило ненадолго. Она не рассыпалась в прах, как я ожидал, а унеслась куда-то в леса. Наверное, проголодалась.

Сонорные выглядели так, будто их разбудили и среди ночи дали в руки мечи. Я воспользовался этим, чтобы вступить в бой. Раам благодарно взглянул на меня — даже мой слабый меч сейчас мог решить исход боя.

В пылу схватки я их даже не заметил. Только когда бич всадницы рассек землю рядом, я пришел в себя.

— Сейчас же расступитесь! Именем короля прекратите бой.

Я чихнул от острого запаха рыбы и сразу понял, что передо мной наяды — группа из двенадцати всадниц, вооруженные двумя мечами каждая.

— Мы требуем, чтобы вы остановились, — повторила дама с бичом. — Я — Индира из клана свистящих, ветвь серебряных наяд, глава дворцовой стражи и главный дознаватель. Сообщаю, что мятеж подавлен. И стычки между кланами приравниваются к государственной измене.

Один из синкретистов проигнорировал ее слова. Зачерпывая воздух ладонями, он зашептал себе под нос, за что мгновенно получил удар бичом по хребту. Так, что рухнул, как подкошенный.

— Вторая попытка воспользоваться силами синкретизма будет караться тюрьмой, — сообщила Индира.

Как-то неожиданно взошло солнце, и я смог разглядеть воинственную даму. Короткая стрижка синих волос, чуть ассиметричное лицо сердечком, очень стройная и, вероятно, мускулистая — под плащом и не поймешь. Красивая наяда, ее портит лишь рыбный запах, поджатые губы и злобное выражение лица.

Истинная госпожа.

Я положил меч на землю. Раам последовал моему примеру и отвесил наядам поклон.

— Ваше синкретство… Как будет угодно.

— Все закончилось? Это точно? — с надеждой спросила эльфийка.

Индира впервые позволила себе улыбнуться:

— Не чувствуете? Как же вы пострадали, уважаемая Танриель. Приношу искренние соболезнования по поводу гибели вашего клана.

Я прислушался. В воздухе не было ничего, кроме звуков пробуждающейся природы. Обычное утро без чудовищных выплесков синкретизма.

— Мне нужна защита короля, — потребовала эльфийка. — После того, что натворили маги, в лесах полно мутантов и мародеров. А я — слабая и одинокая женщина.

Вот ведь пройдоха! Еще и претензии предъявляет.

— Вы получите охрану и денежную компенсацию, — заверила ее Индира. — Так, сонорные могут быть свободны. А вы, молодые маги, назовите имена и кланы.

Вампиреныш вытянулся и расправил плечи. Казалось, что он вот-вот отдаст честь. Наверное, нашему наследному принцу нравятся властные женщины.

— К вашим услугам Раам из клана черных эльфов. Я являюсь наследным принцем.

— Меня зовут Аль и я, наверное, из этих… светлых эльфов-аффрикатов буду.

— Деревенщина! — хмыкнул вампиреныш.

— На тебе нет клановых цветов, — покачала головой Индира.

— Это дело времени, — вступила Танриель.

— Аль, а я ведь слышала про тебя. Ты добыл ценный артефакт, меч Медуз, который попал в руки мятежников. Ладно, мы уходим. Аль, будь готов к новой встрече и… неприятным разговорам.

Наяда вытянула руку, будто бы прощаясь. Бич змейкой скользнул к ней в рукав.

— Я не знал, что меч Медуз послужит началом мятежа. И доверял ректору…

Индира покачала головой.

— Наше счастье, что ты добыл лишь часть артефакта. И что активатор не попал в руки мятежников. Неслыханное везение! Но и в ослабленном виде меч очень опасен. До скорых встреч, Александр!

Я еще долго стоял, прислушиваясь к удаляющемуся стуку копыт. Не было сил удивляться, что Индира знает не только про меч, но и мое настоящее имя.

— Как легко дышится без магии, — вдруг сказала Танриель. — Даже жить захотелось.

У меня едва хватило сил, чтобы снять доспехи, потную одежду и рухнуть в кровать рядом с любимой женщиной и заклятым врагом.

Проснулись мы ближе к закату. Я был так голоден, что, не жуя, проглотил вчерашнее мясо неизвестного животного.

Эльфы же не ели ничего, лишь быстрыми глотками пили вино. Пришлось отобрать у них бутылку, а то эти бездонные бочки все выжрут и мне ничего не оставят.

Бедного филолога каждый может обидеть!

— Я сейчас принесу еще из погреба, — пообещала Танриель. — Не зря же я доблестно защищала свои запасы от мародеров. Да и тебе, Аль, будет легче понять.

Она вернулась через несколько минут с двумя бутылками, засохшими конфетами, караваем чуть заплесневелого хлеба и, неожиданно, квашеной капустой.

— Ешь и задавай вопросы, — сказал Раам, разливая вино.

— С какой радости ты взялся помогать своей «двоюродной тетушке», рискуя жизнью? У черных эльфов нет друзей и союзников. Твои слова?

— Не было у нас друзей, у вечных изгоев, ютящихся в деревушках в Черном лесу, — эльф залпом выпил свое вино. — Но когда само наше существование поставлено под угрозу, приходится искать помощи. Знаешь, лучше быть изгоем в лесу, но живым изгоем. При нынешнем короле мы жили, хоть и бедно, но спокойно. А вот мятежники быстро выкурят наш клан из леса… Им нужны знания. Им нужна сила.

— А кому помешала безобидная хозяйка трактира?

— До роли Танриель мы еще дойдем. Помнишь ту ночь, когда мы вместе бродили по Школе в поисках артефакта? Это была вторая, наименьшая часть, меча Медуз. Наш гарант, что мятежники не смогут обрести полную силу артефакта. К счастью, эти тупицы, как и сказала Индира, не догадались использовать Танриель в качестве активатора. Хотя не стоит их недооценивать. Вероятно, мятежники хотели сначала добыть вторую часть меча, а потом уже провести обряд.

— Ты понял, в чем смысл активатора? — спросила Танриель. — Обычно это представитель древнего клана, обладающий сродством с определенными видами артефактов. Активатор усиливает их действие многократно. Это первое. А еще активатор способен менять характер артефакта. В основном в сторону обогащения, чем и хотели воспользоваться сонорные. Например, боевую горгулью при наличии активатора можно превратить в поисковика кладов.

— Наши кланы давно уже тайно сотрудничают друг с другом, — добавил Раам. — Эльф эльфу всегда друг, товарищ и брат. Мятеж был предсказан задолго до его начала. Жаль, что мы не смогли предположить, какие потери понесет клан эльфов-аффрикатов.

— И что теперь, когда меч Медуз канул в небытие?

— Думаю, он еще явит свой лик, — усмехнулся эльф. — И ждать этого недолго.

— Я благодарю тебя за помощь, Аль, — эльфийка нежно сжала мою руку. — Ты можешь возвращаться в Школу магии, восстанавливать силы и ловить свой сбежавший гарем. За меня не беспокойся — справлюсь. Отстрою трактир лучше прежнего. И… проси, что пожелаешь.

Я желал тело и душу эльфийки… Но не могу же сказать это при вампиреныше и стать навечно объектом его подколок.

— Погадай мне на будущее. Эльфийки же превосходные предсказательницы.

— И любовницы, — усмехнулась Танриель. — Хорошее желание. Тем более, я могу показать тебе, как работает активатор. Нам нужны цветы, стол, уголек и колода карт. Раам, ты представляешь себе обряд? Можешь помочь?

— Попытаюсь, — промямлил эльф. — А может, вы и без меня справитесь?

Чего это он растерялся? Да еще и покраснел. Не похоже на нашего доблестного принца.

Но и эльфийка уже принесла все необходимое.

— С тобой будет проще. Аль, ты хоть представляешь, как проходит обычное гадание?

— Примерно. «Вас ждет дальняя дорога, опасайтесь блондина в черном ботинке, а бубновая дама вам благоволит».

— Да, да, именно так. Общие слова и никакой конкретики. Активатор же дает больше определенности. А еще его можно использовать при минимуме магических сил, так что за меня не волнуйся. Раам, ты готов?

Эльф дул на уголек и выглядел на редкость несчастным.

Не дожидаясь ответа, Танриель полностью разделась и, раздвинув ноги в позе лотоса, улеглась на стол.

Раам, казалось, вот-вот упадет в обморок. Я подтолкнул его кулаком в спину.

— Нечего ронять слюни на мою эльфийку, работай!

Тот дрожащими руками начертил на животе девушки треугольник.

— Древняя кровь! Благословенны уста твои! Правду, правду, правду! — и поцеловал ее в губы.

В тот момент я пожалел, что затеял ритуал ради пустого любопытства, да еще и подзуживал Раама.

Но это было только начало.

— Древняя кровь! Благословенны груди твои! Правду, правду, правду! — эльф приложился губами к соскам эльфийки.

— Древняя кровь! Благословенно чрево твое! Правду, правду, правду! — вампиреныш поцеловал животик моей красавицы.

Кажется, это начинает ему нравиться. А что дальше-то?

— Древняя кровь! Благословенны стопы твои! Правду, правду, правду! — Раам нежно поцеловал маленькую ножку Танриель.

Да этот ублюдок сейчас ее трахнет прямо на столе!

Но Раам молча начертил несколько символов на теле эльфийки и положил на ее грудь несколько цветков.

Воздух заскрипел от магии, и у меня уже привычно заболела голова.

— Аль, помоги ей… отрешиться, — попросил Раам.

Мы с принцем на пальчиках подняли тело Танриель, и эльфийка буквально взмыла воздух.

— Она так и будет левитировать? — озадачился я.

— Да нет, сейчас спустится, — и эльф стыдливо накинул на парящую девушку плед.

И действительно, через несколько минут Танриель опустилась прямо мне в руки. Мы с Раамом устроили ее в кресле и укрыли пледом.

А потом Танриель открыла глаза, надела нижнюю рубашку, уселась в позе лотоса и стала мешать колоду, как заправская гадалка. И все это с такой естественностью и грацией, будто бы не она парила нагишом в воздухе десять минут назад.

— Подержи в руках карты, — попросила меня.

— А посидеть не надо? В нашем мире девственниц усаживают на колоду перед гаданием, чтобы карты не врали.

— Нет, магии плевать на твою невинность. Важен лишь активатор, — усмехнулась эльфийка.

Затем размашисто бросила десять карт на стол. Выглядели они непривычно: не картинки, а символы и буквы.

— Интересный расклад. Тебя всегда окружают девушки, которые летят, как мотыльки на огонь. Но ты их сам отталкиваешь из боязни показаться слабым. Так будет и дальше, пока не перемешается прошлое с настоящим, два мира, зло и добро. Для тебя наступает эпоха перемен, когда придется сделать выбор. И, конечно, немало испытаний и битв. А еще долгий рост, — Танриель показала мне карту с символом, напоминающим цветок. — Бойся своих и чужих. Доверяй тем, кому не можешь довериться. Это все.

— И где конкретика?

— Верно, я тоже ждала лучшего результата, — вздохнула эльфийка. — Туманное у тебя будущее. А теперь идите спать, оба! Я хочу остаться одна и спросить карты о собственном будущем.

— Спокойной ночи! Надеюсь, наш договор о восстановлении клана эльфов-аффрикатов в силе?

— Без сомнения. Как только ты спасешь своих подруг, жду тебя в своем трактире. И в своем клане. И в своей постели.

Раам выбежал, даже не попрощавшись. Вот ведь скромняжка.

Выехали мы рано утром, заранее готовясь к холодному приему в стенах Школы. Думаю, Эрик устроит мне сладкую жизнь за побег. Да и вампиренышу не поздоровится за самоволку.

Миновать часового удалось без труда. Увидев блудных студентов, он приветливо махнул нам рукой. Главное, что живы.

Я завел лошадь в конюшню. Надо покормить и напоить мою труженицу. А уж завтра ее ждет сахарок и чистка скребком.

Тяжелые шаги. Эх, не вовремя Эрик приперся, хотя неприятного разговора избежать не удастся.

— Защищайся, негодяй! За похищение принцессы ты удостоен смерти!

Лот обнажил меч и сделал выпад.

Я, конечно, ожидал холодного приема, но не настолько же…

— Паршивец белозадый, горделивый сопляк, маг-недоучка, идиот с ослиной физиономией, — поливал меня Лот, впрочем, больше не нападая. Но и не убирая меч в ножны.

— Мне очень жаль. Я клянусь, что верну принцессу и Таню.

— Прямо сейчас, — отчеканил троглодит.

Я аккуратно положил меч на сено перед Лотом и поднял руки.

— Сожалею, но это невозможно. Я потратил все свои силы, когда добывал магический меч. Да и сражаться не могу — вымотался, защищая Танриель от клана сонорных.

— Что?! Ты защищаешь эльфийскую шлюху, когда Танна и Ульрика подвергаются всевозможным испытаниям?! — взъярился Лот. — Девушки попали в страшный и недружелюбный мир, где с ними все, что угодно может случиться. А мой дорогой ученик машет мечом ради какой-то потаскушки.

Я начал закипать:

— Вообще-то мой мир вовсе не страшный. И симпатичных принцесс троглодитов в нем не едят, хватит драматизировать! А еще ты забыл, мой дорогой учитель, что Ульрика шагнула в портал по собственной воле. Я ее туда не толкал и потратил последние силы, чтобы вернуть. Что касается Танюхи: не лезь в наши дела, зелененький. И запомни, ты ей не сват, не брат и не жених! Ты — всего лишь любовник, с которым моя похотливая подружка развлекается в свободное от учебы время. У нее извращенные пристрастия, но о вкусах не спорят!

Троглодит взревел и бросился на меня.

Я выставил руку навстречу его мечу.

— Прикончишь безоружного? Это не дуэль, а убийство. Бытовуха, как говорят в моем мире. Очнись, я — твоя единственная надежда на спасение девушек.

Лот опустил меч и даже улыбнулся.

— А ты изменился, Аль. И это внушает мне надежду, что справишься. Откроешь портал в свой мир и вернешь девушек. Повторяю для глухих: обеих. И принцессу, и Танну, о которой ты не знаешь почти ничего. И уж точно не тебе судить о наших отношениях. Но сейчас речь не о любовных пристрастиях Татьяны, а о тебе — потенциально сильнейшем синкретисте.

— К чему ты ведешь? — осторожно спросил я.

Лот поднял мой меч и отшвырнул себе за спину, едва не попав в лошадь. Вот же неудачливая скотинка!

— Конечно же, я не хочу убить тебя и попасть в застенки королевской тюрьмы. И тем самым лишить девушек шанса на спасение. Моя задача — раскрыть твой потенциал синкретиста. А делать это лучше всего через кровь, о чем в Школе магии не расскажут. Дурачки медитируют в подземельях, жонглируют огнем, разговаривают с деревьями и учат древние заклинания.

— Так ты собрался меня пытать, пока не создам портал? Я очень боюсь боли и если начну орать, то в конюшню сбежится половина Школы.

Лот покачал головой:

— Мальчик, о тебе даже не вспомнят. У преподавателей и студентов сейчас хватает дел: организация занятий, подсчет потерь и восполнение собственных сил. Пойми, на тебя всем глубоко наплевать, кроме друзей, которых ты предал. А случайно в конюшню никто не зайдет — я позаботился. Не спрашивай, как. У троглодитов свои методы.

В подтверждение своих слов Лот легонько кольнул меня мечом, целясь в бок, но я успел прикрыться, и попало по руке. Без адреналина поединка — весьма и весьма болезненно.

— Зеленая скотина, верни меч! Будем биться честно.

— А кто говорит о честности? — удивился Лот. — Думать надо было раньше. Ну, как ты себя чувствуешь? Магия не пробудилась? Или ты забыл свои алфавиты?

Троглодит шагнул ко мне.

— Плохая же у тебя память!

Я огляделся: деваться некуда. Даже если добегу до двери, не смогу ее открыть. Выходы закупорены, если, конечно, Лот не соврал. А драться голыми руками с существом, которое выше тебя на полторы головы и тяжелее килограммов на пятьдесят — самый плохой вариант..

А может, магия действительно пробудится со страху? Нет, скорей уж со страха перед болью я в штаны наложу. И незачем было грубить Лоту и заводить его еще больше.

В глубине души филологи верят в книжные идеалы — любовь, дружбу, верность. Но не в чудеса. Филологи знают, что чудо возможно лишь на страницах книг.

Я подошел к троглодиту и взял его за руку:

— Прости меня, друг, за мое легкомысленное волшебство. Прости за самоуверенность, с которой я отнесся к синкретизму. Я — щенок, возомнивший себя героем. Ты был прав, когда назвал меня магом-недоучкой и горделивым сопляком. Прости за то, что не уберег наших девчонок. Обещаю найти их и вернуть, даже если мне придется отдать последние крохи своего дара.

Несколько минут Лот молчал. Он смотрел куда-то в сторону и жевал травинку.

Затем вытащил ее изо рта и перевязал мне царапину:

— До вечера заживет. А теперь иди и не попадайся мне на глаза. И еще, с тебя кувшин пива, который я разопью вместе с девушками. Компенсация за стресс и моральные страдания.

— Да хоть целую бочку…

Лот вышел из конюшни, легко открыв дверь. Обернулся:

— Травинку не выбрасывай до вечера, щенок!

Эрика я нашел в толпе возбужденных студентов, одетых, как попугаи. Юные маги засыпали препода вопросами, хватали за руку, теребили низ плаща, подпрыгивали, приплясывали и вообще вели себя, как стая обезьянок в советском мультфильме.

Лучший боец с нечистью в королевстве выглядел так, будто сейчас заплачет. Его правая рука то и дело тянулась к фляжке на поясе.

— Почему они так выглядят? — спросил я наяду Аристу, которая казалась самой адекватной из присутствующих.

— Они в трауре по погибшим и на один день надели цвета своего клана, — объяснила девушка. — Вообще-то это запрещено правилами Школы, но сегодня сделали исключение.

— А почему ведут себя, как будто покурили травы? Или приняли чего…

Эх, зря я про траву сказал. Вряд ли наяда меня поймет.

— Именно так! Приняли травы для успокоения нервов и восстановления сил! — воскликнула Ариста. — Ты вообще был на завтраке? У нас новый повар-троглодит. Он и подмешал в кашу всяких травок. Жаль, на наяд не действует. У нас в организме повышенное содержание воды и кислорода.

Так, физиология наяд меня не интересует. А с едой в столовой впредь буду осторожным.

Я двинулся к Эрику, решив, что сейчас удачный момент, чтоб явиться пред его грозными очами.

Вояка выглядел совсем измученным назойливыми студентами.

Я поклонился, отпихнув пару девиц от тела препода:

— Благодарю, — простонал несчастный.

— Приветствую Ваше Синкретство! И приношу глубочайшие извинения за нарушение устава Школы и вашего приказа. Клянусь, у меня были обстоятельства…

— ЧТО?! Ты явился, прохиндей? — взревел Эрик и, уже не стесняясь, отхлебнул пару глотков из фляжки.

Да, не повезло Альмире с женихом. Лучше уж в гарем к такому раздолбаю, как я, чем быть невестой солдафона и грубияна. Вряд ли он с женщинами ведет себя вежливее, чем со студентами.

— Тридцать лет назад тебя бы посадили на месяц в подземный карцер, на хлеб и воду — постигать синкретизм! — прогремел Эрик. — А сейчас тебя бы стоило подвергнуть домашнему аресту на неделю. Но я не могу позволить себе такую роскошь как освобождение самонадеянного молокососа от занятий.

— Я спасал бедную эльфийку, последнюю из клана. Ее пытались похитить сонорные и использовать для обогащения.

— Она тебе хотя бы дала, спаситель? — усмехнулся Эрик.

Студенты захихикали. Нет, они не обезьянки, а стадо жеребят.

— Я помогал Танриель не ради выгоды.

— Значит, не дала, — резюмировал Эрик. — Так ты не только болван, но и неудачник. Знаешь, я не сержусь. Иди пообедай в столовую. Вечером можешь навестить друзей в городе, а вот завтра у тебя три урока подряд по боевой магии.

— Нет, я, пожалуй, воздержусь от обеда, — я оглянулся на беснующихся студентов. — Голодание полезно для организма.

— Что ты на них так смотришь? — проворчал препод, — Смешно, да? Каждый из них потерял родственника или друга в огне мятежа. Это Изольда приказала повару добавить медуницу с хвощом в пищу, чтоб меньше плакали.

— Накачивать студентов наркотиками — прекрасная идея, — я не удержался от сарказма. — Зато они веселые и живые. Удобные.

— Это вынужденная мера! — рявкнул Эрик. — И только на сегодня. А ты не слишком радуйся, что легко отделался. Это только потому, что Потешные Игрища перенесли на месяц вперед. Их объединят с Амнистией кланов. Таков приказ короля.

Потешные Игрища… Я уже где-то про них слышал.

— Кругом марш! Свободен! — прошипел солдафон. — И не вздумай приближаться к Альмире. Я распоряжусь, чтоб тебе выделили другого куратора.

Я снова поклонился Эрику и ушел, пока меня не затолкали студенты, требующие внимания преподавателя.

Не приближаться к собственному куратору? Это что-то новенькое!

Интересно, почему приказы Эрика всегда вызывают у меня желание их нарушить?

Миру я нашел в старой и запущенной части сада, где не ступала нога студента. Но преподаватели, наверняка, решали там свои темные делишки.

Кураторша сидела на скамейке под виноградной лозой и о чем-то размышляла.

У меня сердце сжалось от вида ее опухших глаз и покрасневших щечек. Альмира не плакала даже тогда, когда я провалялся два дня в забытьи. Что же довело ее до слез? Неужели козлина Эрик с замашками прапорщика?

— Здравствуй, Мира! Все прошло хорошо. И спасибо за артефакт — он пригодился.

— Привет, — вяло сказала кураторша. — Я и не сомневалась, что ты справишься.

Я осторожно присел рядом и взял ее за руку.

Если кто-то откроет курсы по утешению плачущих девиц, запишусь на них немедленно!

— Мира, ответь. Тебя кто-то обидел? Это Эрик? Что он с тобой сделал, после того, как ты помогла мне сбежать?

Кураторша резко вскочила, вырвав руку:

— Эрик? Конечно, нет. Он не может меня обидеть. Какой же ты фантазер, Аль! Что ты себе навоображал? Что Эрик отхлестал меня на конюшне плеткой?

— Он ничего тебе не сделал? Честно?

— Почему же… Сделал. Объявил бойкот. И хватило его ровно на три часа. Потом прибежал с просьбой успокоить студента, у которого асты сожгли родной дом. Семья спаслась, но в огне погибла любимая кошка. Так что пока ты спасал прекрасных эльфиек, я делала свою работу куратора. А по сути — няньки и жилетки.

— Мира, может, тебе тоже нужна нянька и жилетка? Я готов ими стать. Что случилось? Доверься мне.

Девушка опустилась на скамью и закрыла лицо руками. Я подумал, что она сейчас опять расплачется.

Но Альмира выдавила:

— Все дело в Пале… Я о ректоре. Как-то в суматохе не было возможности подумать о нем и его поступке. А теперь все налаживается. И я совсем распустилась.

— Серьезно? Ты плачешь о предателе? Влюбилась в старика? Знаешь, я от тебя такого не ожидал.

— Аль, как же ты любишь передергивать факты и фантазировать, — устало сказала кураторша. — Это для тебя Паль — ректор и предатель, а для меня — друг семьи, которого знаю с рождения. И я не могу понять, что же его сподвигло начать мятеж против короля. Постоянно думаю об этом, сопоставляю разные факты. В последний год Паль сильно изменился, отдалился от меня. Да и в синкретизме сдал… Из сильнейшего мага превратился в угодника меценатов, способного только на организацию смотров и балов. Это не тот человек, которого я знаю с детства.

— Сейчас ведется королевское расследование мятежа. Рано или поздно виновные будут наказаны. И мы узнаем их мотивы, — сделал я попытку утешить Миру.

— Я начну собственное расследование, — заявила кураторша. — Ты уже видел эту дуру Индиру, только и способную бичом размахивать?

— Да… Властная женщина.

— Ох, Аль, забыла сказать. У меня же для тебя плохая новость. Когда мятеж был подавлен, я сразу же отправилась к отцу. И… он отказался помочь тебе. Прости, но придворного мага на всех не хватит, а создание портала — дело трудоемкое. Затраченной энергии хватит, чтоб подлечить двадцать подданных короля.

— Я и не рассчитывал на его помощь, но все равно жаль. Как же мне восстановить силы? На счету каждый день.

Мира замялась и покраснела:

— Есть один способ, но он тебе не понравится.

— Это очень больно? Кровопускание? — я сразу вспомнил Лота с его варварскими методами.

— Совсем не больно. Но ты не согласишься, — Мира опустила глаза.

— Клянусь, я пойду на что угодно ради того, чтоб вернуть прежнюю силу.

А потом кураторша захихикала:

— Раз поклялся, то пеняй на себя. Кстати, а у тебя нет аллергии на пудру и румяна?

Три пары боевой магии — звучит гордо. Особенно для первокурсника, который вообще-то должен изучать занудную историю синкретизма и присматриваться к простейшим заклинаниям. Именно присматриваться!

— От солдафона добра не жди, — пробормотал я. — Сейчас загрузит до вечера. Заставит учить под сотню заклинаний.

— И это оправданно, — ко мне повернулась Ариста.

Мы стояли в тренировочном зале, который своими мягкими стенами напоминал огромную палату в психушке. Красными, очевидно, для того, чтоб кровь не так бросалась в глаза. Я с тоской оглядел одногруппников — после мятежа их доблестные ряды поредели.

— Готовься к тому, что нас всех будут натаскивать и учить боевой стороне синкретизма, — сказал Раам. — Сейчас не те времена, чтобы глотать книжную пыль. Грандиозные соревнования между кланами — Потешные игрища, перенесены с октября на август. И потешными они будут только для зрителей, потому что наш милостивый король решил объявить еще и амнистию. В этот день предатели будут прощены, если, конечно, победят мечом или магией. А еще многие используют Игрища для личной мести, ведь отказ от поединка карается смертной казнью.

— Наш староста как всегда умничает, — я не смог удержаться от усмешки. — И где ты собрал все эти сплетни? Одна баба сказала?

— Раам не врет, — вздохнула наяда. — И я не завидую слабым кланам. Лучше умереть, чем опозориться на Игрищах. Кстати, а где Эрик? Вообще-то мы уже давно должны начать тренировку.

— Начальство не опаздывает, начальство задерживается. Полагаю, что его Синкретство бухает где-нибудь в таверне в компании смазливой девицы.

— Все остаются на местах, — скомандовал эльфийский принц. — И если понадобится, мы будем ждать преподавателя до вечера. Не хочу, чтобы кого-нибудь из вас отчислили за прогулы и несоблюдение устава. Здесь у всех рыльце в пушку. Верно, Аль?

Я открыл было рот, чтобы сообщить Рааму все, что о нем думаю и послать наглого эльфа на прогулку… в Черный лес. Но в этот момент в зал вошел Эрик в компании красноволосой девицы в ультракоротком пурпурном платье и таких же по цвету перчатках до локтя. Странная… Когда девушка подошла чуть ближе, на меня полыхнуло жаром. Горячая штучка!

Эрик решил не утруждать себя приветствиями и сразу перешел к делу. Он бесцеремонно пересчитал нас, тыкая в каждого студента пальцем.

— Троих не хватает, да? О судьбе невоспитанных девиц меня уже уведомили. А где еще один… как его?

— Бизарус из клана мягкого знака, ветвь сиреневой лилии, — подсказал парень в белом камзоле с фиолетовыми рукавами. — Он уехал домой… На время. Разобраться с делами клана.

Я напрягся, вспоминая имя студента. Нам редко доводилось общаться. Лазариус все время держался рядом с кузеном Бизарусом, не стремясь завести новых друзей в Школе.

— На каком основании ему предоставили отпуск? — рявкнул Эрик.

— Потому что из мужчин моего клана в живых осталось только четверо, — тихо сказал Лазариус.

— Это не причина, — усмехнулся Эрик. — По уставу Школы синкретистов не должны волновать проблемы кланов. Мы тут — один большой клан. Кстати, а почему половина из вас вырядились, как попугаи? Вам всего на один день дали поблажку и разрешили надеть цвета своего клана. Я мог приказать каждому раздеться, но не будем терять время. Сообщаю для всех и особенно для тебя, Аль, Школа — это не благотворительная организация, и не гостиница для синкретистов, которую можно покидать по собственной воле. Мы будем ждать прогульщиков ровно две недели, начиная с этого дня. И мне глубоко плевать, по какой причине они пропускают занятия — по делам ли полудохлого клана или же потому, что провалились в портал. Ровно через две недели эти нерадивые студенты будут отчислены. Вопросы есть?

Одногруппники дружно помотали головами, боясь сказать хоть слово.

Лишь Ариста шепнула мне на ухо:

— Что-то наш солдатик совсем озверел после мятежа. Видимо, сказывается нехватка общения с путанами. Платные красавицы забаррикадировались в борделях и отказывали в приеме даже постоянным клиентам.

— Если вопросов нет, то приступаем к основам боевой магии, — неожиданно мирно закончил Эрик. — Ах да, познакомьтесь с вашей новой одногруппницей — Серпентиной из расы саламандр, клан твердого знака, ветвь пурпурных. К сожалению, из-за оттока студентов по домам, некоторые группы расформированы.

— Да это же сама племянница Изольды, — прошипела Ариста.

— Сильнейший магический клан Грандфанта… Надо познакомиться с ней поближе, — усмехнулся Раам, бочком придвигаясь к новенькой.

Кажется, наш доблестный эльф возомнил себя Дон-Жуаном. То к наяде клеился, то к саламандре. А что, это интересно — магия воды и магия огня в собственной постели. Боюсь, что бледнолицый паршивец опередит меня в деле создания гарема. Саламандра, конечно, не такая прелестница, как Альмира или Ульрика. А Танриель и в подметки не годится, но тоже ничего: высокая, стройная, гибкая, как змейка. Грудь, конечно, подкачала, зато попка выглядит задорной.

От созерцания девицы меня отвлек Эрик, который разделил нас на тройки. Мне по закону подлости попались в компаньоны вампиреныш и наяда. Затем препод раздал некоторым студентам странные предметы. Рааму достался кристалл сиреневого цвета, довольно увесистый, так как эльф скривился. Наяда же получила бутылку воды. Мне Эрик не дал ничего.

— Нам так и таскаться с этими штуками всю пару? — уточнила Ариста. — Зачем мне вообще бутылка с водой?

— А для того, дорогуша, чтобы ты не напрудила лужу, — сладким голосом ответил Эрик.

Наяда аж всхлипнула от обиды. На глаза девушки навернулись слезы:

— Я вам не щенок…

— Это гасители природной магии, — пояснил Эрик уже другим тоном. — А нужны они для того, чтобы ты, Раам и все остальные «не люди» не прибегали к своим способностям. К природным, которым вам подарила раса. Это значит, что никаких водоворотов, луж, огненных ступеней и эльфийских рукоделий. Вы должны учиться пользоваться силами синкретизма.

Ариста уже открыто плакала, видимо, обидевшись на высказывание о «не людях».

Солдафон подошел к ней и протянул открытые ладони. В них забилась довольно крупная желтая рыбка.

— Да это же Пат! — воскликнула наяда. — Моя домашняя рыба, которая осталась дома. Откуда вы знаете о ней?

Девушка повернулась ко мне. И я отметил, что слезы высохли, а на губах появилась улыбка.

Эрик хлопнул в ладоши, и рыбка исчезла:

— Девочка! Сейчас не место и не время обижаться на глупые слова старого вояки. Я должен обучить вас основам боевой магии в кратчайшие сроки. Начнем мы с простейшей синкретической защиты. Спорю, что половина из вас ее уже применяла, хоть и неосознанно? Итак, сегодня мы будем отрабатывать синкретическую стену. Представьте ситуацию, когда вы спорите с неприятным человеком и даже не думаете о магии. Злитесь, чувствуете себя слабым и мечтаете сбежать. Возможно, в этот момент вы крутите в руках хрустальный кубок или постукиваете по деревянному столу. И случается чудо: между вами и неприятным собеседником вырастает стена. И, неважно, что она метр на метр в высоту и ширину, неважно, что состоит из дерева или стекла и держится всего пару минут. Враги плачут от страха, друзья рукоплещут, и клан всерьез думает отправить вас на обучение в Школу магии. Признавайтесь, было что-то подобное?

Одногруппники переглянулись, а я вдруг вспомнил свою первую ночь в мире Синкретизма. И плачущую Танюшку, которая отбивалась от насильника-троглодита. Тогда с помощью совместной неумелой магии между нами и нападающим выросла деревянная стена, которая напугала Лота до полусмерти. А главное, внушила искреннее почтение к «господам синкретистам».

— План действий примерно такой: выбираем на столе любой предмет, думаем о своем сродстве с ним и представляем стену. Возможно, получится не сразу. Желающие могут прийти вечером в зал, чтобы потренироваться. Если, конечно, вы не собираетесь праздновать самую короткую ночь в году и гадать, — Эрик игриво подмигнул, что было ему совсем не свойственно.

Пока остальные студенты выбирали предметы для отработки магии, я подошел к Эрику и спросил в лоб:

— Вы ведь видите мое состояние?

— Вижу, ты совсем пустой, — пожал плечами преподаватель. — Вернее, не совсем. Восстанавливаешься.

— И как же мне учиться магии, не вкладывая личную силу в заклинания?

Эрик усмехнулся и дернул себя за ухо:

— Не бойся, мальчик, в этом зале достаточно заемной силы для создания простейших учебных заклинаний. А вот на что-то серьезное, прости, не хватит.

Я подошел к столу с грудой разных предметов. Эх, вечно у синкретистов бардак: что в кладовой у Танриель, что в библиотеке, что в закромах, где хранятся артефакты.

Я кое-как выудил из общей кучи посох с рубином на конце. Правда, обломанный на половину. Когда-то мне помогло дерево, самое время и сейчас к нему обратиться.

Раам и Ариста выбрали по кристаллу и сейчас сверлили их взглядами. Наяда выглядела несчастной и рассеянной, никак не походя на прежнюю вездесущую сплетницу. Я непроизвольно сжал кулаки: какой же Эрик грубиян, и никакие его реверансы с рыбками и извинениями не спасут ситуацию.

А потом дерево в моих руках нагрелось, и я даже оглянулся на Серпентину, которая стояла поблизости. Может, ее жар как-то влияет на меня…

— Какой придурок уложил меня в гроб? — заревел Эрик.

Я оглянулся и не смог сдержать усмешки: незадачливый препод и впрямь будто бы находился в гробу. Правда, стоял, а не лежал в трехметровом деревянном ящике. Впрочем, радовался я недолго: уже через минуту громовой кулак Эрика пробил дерево, а вскоре и сам солдафон выбрался наружу.

Но ненадолго. Уже через минуту его настиг саркофаг, сотворенный из кристалла, а мстительная наяда игриво ущипнула меня.

Ее «гробик» продержался всего пару минут, но этого было достаточно, чтобы у Эрика началась клаустрофобия.

— Что? Вы? Творите? — освободившись, препод подлетел к нам с Аристой. — Я чувствую ваши профили силы!

— Наверное, мы всего лишь неправильно поняли задание, — наяда невинно захлопала синими ресницами.

— А теперь сотворите стандартные синкретические стены, — скомандовал Эрик, показав нам кулак. И отошел к другим студентам.

Через некоторое время задание выполнили все. Как и говорил препод, оно оказалось простейшим по исполнению и выгодным по затратам силы.

Затем Эрик приказал каждому взять меч из кладовки, прилегающей к залу, чем вызвал бурю возмущения от женской половины группы. Как назло, девушки вырядились в короткие юбки и фривольные платьица.

— Об уроке фехтования нас никто не предупреждал, — выразила общее мнение Ариста.

— Ничего, так будет более наглядно, — усмехнулся преподаватель. — А наглядность — главный столп учебного процесса.

Когда мы вооружились, Эрик подозвал к себе наяду.

— Ты хоть немного знакома с фехтованием? Меч удержишь?

— Слабо, — покачала головой девушка. — В моем клане больше делают упор на боевые топоры, луки и синкретизм.

— Замечательно, — обрадовался преподаватель. — Запомните, даже не владея мечом, мы можем усилить его таким образом, что он станет грозным оружием. Да, это заклинание немного похоже на одно из эльфийских рукоделий, Раам. Но при этом универсально и может использоваться каждой расой. Напрягите руки и расставьте ноги шире.

— Юбка мешает, — проворчала Ариста.

— Представьте, что меч — продолжение руки. Вы даете ему свою силу, делитесь в обмен на верную службу. Сожмите рукоять, а другой рукой осторожно проведите по клинку. Вы его любите, как мать любит дитя. А теперь работает только наяда, остальные смотрят. Почувствуй свое тело. Ничего не болит? Пошевели пальцами ноги. Представь, что твое сердце выпрыгивает из груди и входит в меч. Ты делишься с ним силой, и он отплатит сторицей по закону синкретизма. А теперь Аль и Раам нападают на Аристу. Отбивайся, девочка!

Он серьезно? Драться со слабенькой наядой, которая едва ли не роняет меч?

— Если одержим победу, Ариста должна поцеловать меня! — азартно крикнул эльф.

Он сделал осторожный выпад, затем, прощупывая, пару колющих ударов… Да что ж такое! Девица с легкостью отражает его атаки, а теперь вероломно напала на меня.

Несколько минут мы втроем фехтовали, прессуя Аристу, но та явно не спешила сдаваться на милость победителям.

— Если я смогу победить, мальчишки станут моими рабами на этот вечер! — воскликнула наяда, кружа вокруг нас.

И юбка-то ей не мешает.

Бой остановил Эрик:

— Думаю, вы поняли принцип? Из Аристы так себе фехтовальщик, но усиленный магией меч творит чудеса. А теперь меняемся: наяда и Аль нападают на Раама.

Через полчаса мы взмокли от напряжения, и Эрик милостиво отпустил группу на обед. Перед этим препод заставил нас повторить возведение магических стен.

— Чем сильнее маг, тем устойчивее стена. Качайтесь, детишки, — напутствовал он на прощание.

На выходе из столовой я столкнулся с Альмирой, которая почему-то смутилась и опустила глаза. Затем кураторша поманила меня:

— Нам пора собираться в секретное место силы. Сейчас самое подходящее время для этого. Ты хапнешь даже больше силы, чем тебе нужно, если, конечно, не испугаешься.

— Мира, можно я хотя бы помоюсь? Эрик буквально загонял всю группу на занятиях по боевой магии.

— Да, рановато вас начали дрессировать, — протянула кураторша. — А что касается помывки, то не волнуйся — мы идем туда, где очень много воды.

— В баню?

— Не совсем, — уклончиво ответила Мира. — Но тебе должно понравиться. Многие студенты душу бы продали, чтобы увидеть сегодня то, что увидишь ты.

Войдя в мою комнату, кураторша попросила меня полностью раздеться.

— А это обязательно?

— Аль, я не собираюсь покушаться на твою невинность, — вздохнула Альмира. — Но если ты не разденешься и не позволишь мне сотворить колдовство, то тебя попросту не пропустят в место силы.

Я снял с себя все вещи, стыдливо прикрываясь ладонями. Мира тоже разделась догола. Но злодейка-кураторша тут же развела мои руки и прижалась обнаженным телом.

— Ты уверен, что нам стоит продолжать? Может, восстановишься самостоятельно? Еще неделька…

— У меня нет недельки. Продолжай, — прохрипел я.

И тут Мира забормотала под нос слова из неизвестного языка. Кажется, похожего на тюркский.

Затем отстранилась от меня и пристально взглянула в глаза:

— А сейчас постарайся не закричать. Будь мужиком, в конце концов!

Почти нежно девушка провела ладонью по моей груди. Я сжался, ожидая боли. Но нет, всего лишь прикосновение.

— Будь со мной, будь, как я, будь мной, — четко сказала Мира.

А я не смог сдержать крик, потому что у меня… выросли сиськи! Кажется, пятого размера.

Альмира провела рукой по моему животу, а потом ниже…

В первые минуты я стоял, глупо хихикая, и ощупывал нежданно свалившееся богатство. И как девушки бегают с такими утяжелителями? Между ног я смотреть опасался.

— Я же просила не орать, — отчитывала меня Альмира. — Хоть раз в жизни можно побыть мужиком?

— Ага, именно сейчас самое время побыть мужиком, — я ущипнул себя за сосок и истерически расхохотался. — Почему ты не предупредила заранее?

— Потому что ты бы струсил, — разозлилась кураторша, натягивая платье. — Я тут иду на должностное преступление, создаю высокоуровневую иллюзию, а в ответ — одни упреки. Сам разбирайся со своими проблемами, раз такой умный. А я пойду на костры посмотрю. Сегодня вообще-то праздник Солнцестояния — самый долгий день в году.

— Замечательно! А я в таком виде должен пойти завтра на занятия? Перед Раамом и Эриком трясти сиськами? Они оценят. Эрик, может, даже назначит дополнительные пары такой красотке, как я.

— Иллюзия должна развеяться к восходу солнца, — пообещала Мира. — Но я не уверена. Это мой первый опыт такого сложного изменения реальности.

— Вероятно, придется походить с сиськами еще долго, — вздохнул я. — Ладно, понимаю, решила превратить меня в бабу. Но зачем ты лишила меня… м-м-м… мужских атрибутов?

— Затем, что тебе придется находиться в том месте голышом на людях, — устало ответила кураторша. — В противном случае я бы просто набила тебе лифчик ватой, нарядила в платье и подобрала парик. Так ты идешь со мной или будешь всю ночь мять себе титьки?

Очень хотелось послать вероломную в Черный лес, но я вспомнил о Тане и Ульрике. Знали бы они, на какие жертвы я иду.

— Делай со мной все, что хочешь.

— Тогда мне придется тебя накрасить и надеть парик, — я только сейчас заметил в руках у кураторши ларец. — К сожалению, для создания женского лица пришлось бы творить еще одну иллюзию. Но не переживай, ты и так смазливый и легко закосишь под девочку.

Я скривился от сомнительного комплимента. Альмира же придирчиво меня осмотрела, затем достала из ларца совсем не безопасную бритву и мыло.

— Не тронь мою бороду! Я ее отращиваю.

— Было бы над чем трястись, — усмехнулась кураторша, ловко работая руками. — Всего-то десять хилых волосков. Еще отрастут. Сам понимаешь, бородатые женщины очень редко встречаются в природе. Так, немного пудры, тени, румяна, а реснички у тебя и так длиннющие, на зависть всем девчонкам. Смотри, какая прелестница вышла.

Я отвернулся. Ничего, это же всего на одну ночь. Ради силы можно и потерпеть.

А потом я услышал в голове гогот Ксандра:

— Аха-ха-ха-ха! Вот это мамзелька вышла. Парик и сиськи тебе к лицу.

Явился… Пока я сражался с кланом сонорных, двойник стыдливо молчал. А как пришлось страдать, приперся с шутками и прибаутками.

Альмира оглядела меня с ног до головы, любуясь творением своих рук:

— Понимаешь, Аль, то место, куда мы идем, по уставу Школы может использоваться исключительно магичками женского пола. Это купальни. По легенде, их построила многие века назад сильная волшебница, которая в то время занимала должность ректора. И якобы дамочка заболела оспой и осталась старой девой, так и не изведав женского счастья. Все свои силы она отдавала ученицам, прослыв мужененавистницей.

— Первая феминистка мира Синкретизма, — хмыкнул я.

Мира же продолжала:

— Так и повелось, что вход в купальни мужчинам запрещен. Многие даже не знают об их существовании. Это обитель женщин, где мы можем расслабиться, не заботясь ни о чьем мнении. Ладно, сам увидишь, когда придем и представлю тебя, как свою подружку. Я попрошу лишь об одном — больше молчи и не отсвечивай.

Кураторша без церемоний залезла в мой шкаф, взяла оттуда полотенце с мылом и положила банные принадлежности в свой ларец.

Когда мы вошли в сад, я поинтересовался:

— Далеко идти-то?

Мира покачала головой:

— Минут двадцать, если знать тропинки. Мы идем в старую часть сада, которая плавно переходит в лес. И не мечтай: сам ты на купальни не наткнешься, даже если будешь целенаправленно их искать. Место силы как будто отталкивает от себя мужчин. Всегда, но не в эту ночь. Сегодня по традиции девушки гадают на суженых, а кураторы приводят студентов к особой калитке. Впрочем, заходить в сами купальни им все равно не позволяют.

Когда мы добрались до главного фонтана, Альмира свернула на неприметную тропинку. Осторожно отодвигая ветки, мы шли вперед без лишних слов. Иногда я замечал отблески магических костров, которые горели во дворе Школы.

— Обычно ночь Солнцестояния празднуют с размахом, — пробормотала девушка. — Костры горят до утра, а студенты гуляют, едят сладости и пьют вино. Но сегодня нельзя слишком уж веселиться. В Школе траур, ведь каждый клан понес потери. А вот мы и на месте. Повторяю, сиди тихо и не смей пялиться на девушек!

Мы остановились около старинного кованого забора, причудливо украшенного вензелями и символами. Мира по-хозяйски распахнула калитку и пропустила меня вперед.

Купальни были украшены голубыми колоннами и мраморными столиками для принятия пищи, а в центре находился питьевой фонтан. Я мысленно отметил, что от воды шел пар. Видимо, из-под земли бьет горячий источник, навевающий ассоциации с римскими банями.

Но уже через минуту как-то стало не до любования архитектурными красотами. Меня бросило в пот от количества голых девушек. Я невольно покосился вниз: все нормально. Спасибо Мире за качественную иллюзию.

Кураторша же спокойно раздевалась в закутке между колоннами, когда к ней подошла высокая блондинка с распахнутыми голубыми глазами и торчащими, как торпеды, грудями.

— Привет, Мира. А что это за скромняжка рядом с тобой? Раздевайся, нечего стесняться: мужички появятся позже.

— Это моя подопечная, первокурсница Алия, — представила меня Альмира. — Познакомься с Диной, с которой я училась. Возможно, через пару лет она станет твоей наставницей.

Я попытался снять платье, но руки запутались в крючках и пуговицах.

— Что-то ты совсем оробела, дорогуша, — усмехнулась Дина, подойдя ближе. От нее пахло фиалковым мылом. — Тебе надо выпить вина. Приглашаю вас обеих на мое одеяло. Да не дергай ты несчастный крючок!

С этими словами магичка помогла мне снять платье, и я инстинктивно прикрыл руками грудь.

— Что-то девочка совсем не в себе, — покачала головой Дина. — Может, рано ей проводить время в обществе взрослых тетенек? Мы же и плохому можем научить.

— Освоится, — отмахнулась Альмира. — Хорошо, идем к тебе на одеяло. Мы принимаем приглашение.

Но кураторша явно переоценивала мои возможности. Я буквально вцепился ей в локоть и передвигался по купальне с полузакрытыми глазами.

— Как поживаешь, Дина? Как идут дела у твоего клана? Не собираешься замуж или в гарем к влиятельному магу? — Альмира завела светскую беседу с приятельницей.

— Ай, милая, вряд ли я смогу удачно выйти замуж, — протянула та. — Сама понимаешь, слабый клан и мизерное приданое. Так что быть в гареме у хорошего человека — верх моих мечтаний. Кстати, у твоего папеньки не образовалось вакантных мест?

— Если хочешь, могу узнать, — серьезно ответила Мира.

— Но сама понимаешь, при условии, что он пристроит меня в орден придворных магов.

Альмира улыбнулась и приобняла подругу за талию:

— Возможно, еще породнимся, дорогая.

— Ай, — хихикнула Дина. — А ты не мечтаешь о замужестве? Жаль, что ваша помолвка с Эриком была расторгнута. Такой бру-у-у-тальный мужик.

— Думаю, меня тоже ждет гарем, — усмехнулась Альмира. — Только вот надо подождать, пока мой любимый маг до него дорастет.

Когда мы устроились на одеяле и выпили по очереди вина из фляжки, Дина промурлыкала:

— Мирочка, помнится, я задолжала тебе массаж груди.

— Давай в следующий раз, — улыбнулась кураторша. — А то скоро начнутся гадания.

— Ненавижу долги, — вздохнула Дина, посасывая персик. — Они плохо сказываются на магических способностях.

Альмира улыбнулась и растянулась на одеяле, жестом приглашая Дину помять ей груди, напоминавшие розовые арбузы. Магичка начала с плеч, постепенно переходя к полушариям и соскам. Я не мог отвести взгляд от двух разнежившихся девиц.

Впрочем, кураторша не видела в этом ничего особенного, как и в протекции своей подруге, которая мечтала попасть в гарем к ее отцу.

— Тоже хочешь массаж? — игриво спросила Дина.

— Нет, я лучше пойду и искупаюсь в знаменитых водах.

Купальня казалась мне минным полем. Только бы не наступить на какую-нибудь голую девицу, вальяжно разлегшуюся на одеяле. Куча вздернутых попок, грудей, животиков и подтянутых бедер — тяжелое испытание для парня, вынужденного маскироваться под сисястую первокурсницу.

Тяжело дыша, я добрался до мраморного бортика. Присел, опустив ноги в горячую воду, стараясь привыкнуть к температуре. Так, нырять мне запрещено: макияж размажется, и из миловидной девчушки я превращусь в транса с женским телом и хмурой мужской физиономией.

— Может, тебе нашатыря? А то наш девственник-филолог на грани обморока и нервного срыва, — услышал я ехидный голос Ксандра. — Как тебе голенькая Альмира? Да и ее подружка-блондинка тоже ничего. Ты заметил, что в купальне нет толстых или страшных? Да все студенты Школы магии душу бы продали за шанс оказаться на твоем месте! А ты сидишь, ноешь и страдальчески закатываешь глазки.

Я наконец решился и прыгнул в воду. От пара мурашки пошли по коже, но через пару минут приспособился. Еще бы не поскользнуться на мраморном дне бассейна… А ведь Ксандр прав: я пришел в купальни для того, чтобы восстановить силы и стать полноценным магом. А вместо этого стыдливо опускаю глаза и плачусь о тяжелой долюшке.

Я оперся локтями на бортик и теперь уже без лишней скромности осмотрелся вокруг. Магички вели себя непринужденно: весело болтали, обнимались, закидывали друг на друга стройные ножки и пощипывали подружек за грудь. Несколько расшалившихся первокурсниц даже устроили игру в жмурки. Девушки постарше расчесывали друг другу волосы, делали расслабляющий массаж и потягивали вино из фляжек.

Раз уж заявился в купальню, надо воспользоваться моментом и поплавать. Вернее, лениво пошевелить конечностями, дрейфуя в горячей воде. Я вдруг подумал, что неплохо бы организовать водную вечеринку с моими подругами, когда Ульрика и Таня вернутся в мир Синкретизма. Да и Танриель будет рада побарахтаться в горячем источнике с фляжкой вина.

Мои размышления прервала Альмира, которая нагло уселась мне на закорки:

— Покатай, лошадка! Это плата за помощь. Помни, что ради тебя я нарушаю устав Школы, — с этими словами кураторша хлестнула меня по попе. Да так, что я с воплем побежал к противоположному бортику бассейна, неся Миру на своей спине. Кураторша же управляла «лошадкой», сжимая мне то одну, то другую грудь. Незабываемые ощущения!

Наконец Альмира спрыгнула и, обняв меня, потащила на дно бассейна, где что-то поблескивало. Приглядевшись, я увидел изображение медузы, выполненное серебряной краской. Когда мы вынырнули, шепнул Мире на ухо:

— Ты мне размазала весь макияж, бесстыдница.

Девушка только засмеялась:

— Не бойся, подружка, я пользуюсь водостойкой косметикой.

— Что будем делать дальше? Пойдем к этой вертихвостке Дине?

— Вертихвостке? — усмехнулась кураторша. — Дина — один из самых талантливых синкретистов нашего времени. Лучшая в боевой магии. Но на беду родившаяся в слабом клане, бесприданница. И теперь единственная надежда Дины на карьеру придворного мага — удачно выйти замуж. А быть единственной женой или десятой в гареме — не столь важно.

— Дина производит впечатление глупенькой блондинки. Никогда не поверю, что она — боевой маг, по мощи сравнимый с Крисаном или Эриком.

— Твоя проблема, Аль, в том, что ты принимаешь поведение людей за чистую монету, — вздохнула Мира. — А они этим пользуются, обводя тебя вокруг пальца и используя в своих целях.

— Скажи, бывают ли мужские гаремы у влиятельных особ? — задал я давно интересовавший вопрос.

— Конечно, если женщина богата, знатна или же принадлежит к сильному клану, — улыбнулась кураторша. — Но гораздо реже, чем женские. Наш пол, знаешь ли, меньше склонен к полигамии. Например, Изольда владеет гаремом из трех мужей и даже как-то знакомила меня с ними.

— Наверное, все как на подбор молодые накачанные красавцы?

— Вовсе нет, — покачала головой Мира. — Седовласые мужчины, виртуозно владеющие синкретизмом. Некоторых, знаешь ли, возбуждает сила…

Я вспомнил Танриель и мысленно согласился с кураторшей.

— А теперь пойдем поваляемся на одеяле и выпьем вина, — поманила меня девушка.

Когда мы вылезли из бассейна, Альмира заботливо растерла меня с головы до ног. И я ответил ей тем же. Затем, повинуясь минутному порыву, привлек обнаженную девушку к себе. Запустил руку в распущенные золотистые волосы. Погладил шею, спину, спустился ниже…

Со стороны, наверное, это выглядело лишь объятиями двух старых подруг.

— Хватит тискаться! — прервала нас Дина. — Развели тут телячьи нежности. А ведь уже стемнело, и вот-вот начнутся гадания.

— Не хочу даже думать о суженых, — усмехнулась Мира. — Возьми с собой Алию, вдруг ей предскажут хорошего женишка.

Дина глотнула вина и захохотала:

— Даже не мечтай, что просидишь в старых девах всю жизнь. Найдется еще и по твою душу великий синкретист.

— Знаешь, я оцениваю мужчин вовсе не по их магическим способностям, — вкрадчиво проговорила кураторша.

Мне стало интересно, что же может привлечь Альмиру, но в этот момент мы услышали приближающиеся голоса. Да тут целая ватага студентов, жаждущих поглядеть на обнаженных девиц!

Дина взяла меня под локоть и потащила к калитке, где уже собралось около пятнадцати магичек. Обернувшись, погрозила кулаком Мире:

— Вот и сиди одна, без мужиков.

— Мне больше вина достанется, — усмехнулась кураторша.

Парням не дозволялось заходить в купальни, поэтому девушки стайкой выбежали наружу, даже не заперев за собой калитку. Затем встали в шеренгу, повернувшись к студентам спинами.

— А-а-а! — я заорал так, что, наверное, услышали в Черном лесу.

Кто-то звонко шлепнул меня по заднице.

— Запомнила, какой была рука? — спросила Дина, потиравшая свою пятую точку. — Ладно, сейчас будет вторая часть гадания. Будь внимательна!

В этот момент правую ягодицу сжала крепкая, чуть шершавая рука. На сей раз я не заорал, чем впоследствии очень гордился. Студенты с дикими криками куда-то убежали.

— Если ладонь гладкая — пойдешь в гарем к богатею, если сжали больно, то муж будет жестоким, — просветила меня Дина. — Чуть заметное прикосновение — сама станешь властительницей гарема. Холодная ладонь — к слабому клану, горячая — к богатому и сильному. Если тебя крепко помяли, готовься выйти замуж за воина.

Я заржал, как конь, думая о моем суженном — сильном маге с нежной кожей. Значит, пора вышивать приданое и готовиться в гарем?

Пока Дина расспрашивала других девушек об их ощущениях, я отошел подальше: как бы мой гомерический хохот не вызвал подозрения. Остальные-то отнеслись к гаданию серьезно. Одна молоденькая дриада даже разревелась, потому что ей выпал старый и глупый муж.

Я стоял в ночном лесу, вдыхая теплый воздух. Сегодня даже голышом не зябко. Вдруг кто-то обнял меня за талию, прижавшись всем телом.

— Мира, хватит шутить. Может, нам пора на боковую?

— Разве можно спать в такую прекрасную ночь? Как тебя зовут, красавица? И почему я не встречал тебя раньше?

Я рывком высвободился из сильных рук. Оглянулся: с наглой ухмылкой за моей спиной стоял сам эльфийский принц Раам.

— Твое лицо мне знакомо. Не хочешь прогуляться по лесу и выяснить, где мы могли видеться?

— Меня зовут Алия. Ты серьезно? Голышом и босиком? Иди-ка ты своей дорогой, друг.

— Я понесу тебя на руках, крошка с сиськами, — принц решил проявиться галантность.

«А теперь закричи из последних сил: помогите! Насилуют! Убивают!» — посоветовал мне ехидный Ксандр.

— Я вам не кисейная девица. Отвалите, оба!

Хорошо получить ненадолго женскую внешность, но остаться при своей физической силе. Я так толкнул Раама, что незадачливый принц врезался в дерево, у которого стоял. Только бы не стал догонять нимфу, которая пустилась наутек, не оценив его ухаживаний. Все-таки не везет эльфу с женщинами…

Но едва я добежал до калитки, случилось страшное. Мои прекрасные большие сиськи начали сдуваться. Да и между ног кое-что отросло. Отступать некуда: позади раздосадованный отказом Раам, впереди — куча магичек, которые порвут меня на фашистские знаки.

А еще я не помню, куда положил чертово платье!

Схоронившись за кустом бузины у ограды, я замер: может, пронесет? Пережду ночь, а утром на цыпочках проберусь в спальню? Не прокатит. Я уже слышу голоса: подвыпившие и разгоряченные шлепками девицы бродят по лесу в поисках студентов. Они все ближе… И некуда бежать. Меня прошиб холодный пот, голова закружилась, а ноги подкосились. Так что отважному филологу, победителю мутантов и покорителю меча медуз, пришлось ухватиться за кованую ограду, чтобы не упасть в обморок.

А в железе ведь тоже есть магия. Это изумительный предмет, чтобы активировать силу земли. Надо всего лишь сосредоточиться и ощутить свое сродство с ней. Я глубоко дышу ночным воздухом и стараюсь не обращать внимания на голоса. Из последних сил сжимаю кованый прут в ограде, представляю, что он превратился в гигантский крюк.

Голоса совсем рядом… Наверное, нас разделяют несколько метров. Сегодня мой инструмент буква Z. Это тот крюк, который принесет платье. Я вдруг подумал, что не боюсь боли и даже не боюсь смерти. Как истинный самурай, страшусь позора и унижения.

А затем на меня рухнуло платье. Получилось! Рывком натягиваю на себя, игнорируя многочисленные крючки и пуговицы. Незачем затягиваться, ведь у меня больше нет гигантских сисек. Я даже вздохнул, вспомнив о них. Интересно, как отнеслись магички к левитирующему платью? Я этого уже не узнаю. Поправив парик, я вышел из кустов и по закону подлости наткнулся на Раама, окруженного несколькими девицами, горланящими песни. Пришлось подобрать юбку и ускорить шаг, рискуя свернуть себе шею в темноте.

Прости, Альмира, за мое внезапное исчезновение. А ведь я даже не успел поблагодарить кураторшу за помощь. Поплутав некоторое время в лесу, я вышел в знакомые места. Как часто мы гуляли по саду вместе с моим «гаремом», иногда к нам присоединялась и Мира.

Я рухнул в кровать, даже поленившись снять платье и смыть макияж. Мысленно пожалел девушек, которым приходится делать это каждый день. Ничего, умоюсь утром. Хоть посплю красивым. Когда уже засыпал, промелькнула мысль: а точно ли восстановилась моя сила? Вдруг телекинез с платьем — лишь элементарный трюк, который требует минимум магии, как заклинания в учебном зале?

Я опоздал не только на завтрак, но и на пару боевой магии, что было совсем уж непозволительно. От порицания Эрика меня спасло лишь то, что проспала вся группа. Тот лишь усмехнулся, глядя на студентов, похожих на восставших мертвецов:

— У господ синкретистов похмелье? А я хотел было устроить день физических основ магии. Сейчас самое время побегать вокруг Школы, побороться на татами и пофехтовать…

Студенты страдальчески заохали, и даже такой зверь, как Эрик, сжалился:

— От похмелья могу посоветовать медитацию и молитву.

Да он что, издевается?

— Есть и более действенные методы, но они не входят в наш курс боевой магии. Так что будем двигаться дальше. Еще одно простое, но эффективное заклинание — «пресс». Принцип тот же, что и со «стеной»: выбираете понравившуюся стихию, выраженную в предмете, мысленно сливаетесь с ней и материализуете пресс. Не забудьте вложить личную силу, чтобы заклинание сработало.

Я подошел к столу и наугад выбрал предмет. Нечто, похожее на мочалку из засушенного ковыля. Интересно, в чем его назначение? Я сжал в руках пучок трав и чуть не вскрикнул: от застарелой колючки на пальце выступила капля крови. Представил гидравлический пресс и напрягся, но ничего не произошло. Я оглянулся на одногруппников, но им тоже нечем было похвастаться.

— Поменяйте предмет, если не можете ощутить сродство с ним, — посоветовал Эрик. — Можете сделать несколько отжиманий, чтобы участился пульс и сбилось дыхание. Разбейтесь на пары и отработайте «пресс» друг на друге. Покажите уже силу синкретизма.

Я встал напротив Раама, но как ни пыжился, не смог его «задавить». Да и принц не впечатлил: ощущались лишь слабые толчки в бок, да изредка — покалывание в спине от слабых вспышек магии.

И тогда Эрик рассвирепел:

— Алкаши малолетние! Хлюпики, мечтающие о мамкиной юбке. Даже пить не научились, а уже лезут в синкретизм! Надоело… Марш на кухню! Если не хватает мозгов представить пресс, я вас заставлю его прочувствовать. Будете у меня толочь картошку вместо магии. Вот уж повар обрадуется таким помощничкам.

— Вы серьезно хотите отправить нас на кухню толочь картошку, чтобы освоить заклинание?! — воскликнул Раам. — Но тут же в большинстве своем высокородные собрались. Принцы и принцессы кланов.

— Ничего, кулинарные навыки вам пригодятся, когда из стен Школы двинетесь в леса — выслеживать мутантов, — усмехнулся Эрик. — Там за вами никто будет бегать и уговаривать съесть пару ложек каши. Сами будете варить кашу, картошку и дежурить у костра. Если выживете, конечно, без знания элементарных заклинаний. А кому не нравится — на выход! Чемодан, родной клан, мама.

Возражений не последовало, и дружной, но недовольной гурьбой мы двинулись на кухню.

При нашем появлении повар выпучил глаза, будто увидел не кучку неумелых синкретистов, а самого Лесного бога:

— Да как же я им ножи дам… И не собирались мы варить картошку на обед. Господин Эрик, смилуйтесь над студентами.

— Эти студенты держали в руках мечи и кинжалы, а ты им нож боишься дать, — усмехнулся препод. — Сейчас живо начистят тебе картошки, но не забудь: они должны ее еще и потолочь.

Эрик хлопнул себя по карману штанов, где лежала фляжка, и улыбнулся в предвкушении:

— Через час проверю, раскрыла ли картошка ваш магический потенциал, лоботрясы.

— Боюсь, что сегодня Школа синкретизма останется без обеда, — проворчал повар, раздавая нам ножи и миски. — Зато высокородные принцы и принцессы кланов научатся толочь картошку. Я пойду готовить мясное блюдо. Если кто-то порежется ножом или угодит себе клубнем в лоб, сразу зовите.

Едва повар вышел, Раам брезгливо покосился на мешок и выразил общее мнение:

— Это Эрику пора домой, к маме и родимому клану. Он не способен ничему научить, потому что давно пропил и прогулял свой синкретизм.

— И все же мы обязаны выполнять его приказания, — вздохнула Ариста, принимаясь за работу, — Какими бы нелепыми они ни казались.

— Вот и выполняй, тогда он еще больше распоясается, — проворчал наследный принц. — И вообще это женская работа, поэтому предлагаю нашим дорогим одногруппницам почистить картошку, а потом я так и быть присоединюсь и помогу вам ее потолочь.

— Здесь нет мальчиков и девочек, — усмехнулась Серпентина. — Все мы — синкретисты, так что изволь взять в руки нож и заняться делом. Я лично не собираюсь весь день провести на кухне.

Я поддержал одногруппниц:

— Вот уж правда, давайте навалимся всей толпой на этот мешок, победим его и покажем Эрику пресс.

— Глупое и бесполезное заклинание, — скривился Раам. — Я уж как-нибудь обойдусь эльфийскими рукоделиями.

— Ты сегодня совсем кислый. Не дала какая-то вертихвостка, убежала с другим в лес? — я не удержался от издевки. — Поэтому ты стал женоненавистником?

Эльф демонстративно отошел подальше от мешка.

— А ты был и останешься подкаблучником. Давайте, девочки, шевелитесь. Если не знаете, как устроена кухня, не попадете в гарем к влиятельному магу.

— Как бы тебе в гарем не попасть, если вылетишь из Школы, — прошипела саламандра.

Я усмехнулся и продолжил работать ножом. Кажется, наследный принц не на шутку увлекся красавицей Алией с большим бюстом. Вот и задирает одногруппниц, недовольный отказом.

Через час картошка была побеждена: почищена, вымыта и разложена по мискам. Повар оглядел каждого из нас и с удовольствием отметил, что никто не порезался и не пырнул ножиком соседа. Затем раздал нам по толкушке и удалился по своим делам.

Тут уж эльф соизволил приблизиться к группе, но лишь затем, чтобы осыпать нас насмешками:

— Да тут не маги собрались, а кухарки, достойные войти в гарем главного повара!

Воздух завибрировал от магии, а саламандра и наяда переглянулись. Я сделал последнюю попытку заткнуть зарвавшегося эльфа и спасти его от гнева женской половины группы:

— Раам, я, кажется, понял, как работает пресс. Возьми толкушку в руку и сам попробуй.

Но наследный принц еще больше распалился:

— Сам учи эти кухаркины заклинания, деревенщина! Может, еще и платье наденешь? Давно пора, красавчик! А вы чего вылупились, красотки-поварешки?

Я больше не мог его слушать и со всех ног бросился за спину Аристы и Серпентины. Как оказалось, вовремя, потому что в следующее мгновение магической волной принца отшвырнуло через всю кухню. Бедняга врезался в шкаф с мукой, крупами и специями. Он даже не мог кричать, непрерывно чихая.

Но Ариста и Серпентина на этом не остановились. Они встали со своих мест и взялись за руки, сверля Раама взглядом. Материализовался огромный деревянный пресс, который чуть не растолок наследного принца в пыль.

— Хватит, вы его убьете! И тогда ждите войны между кланами! — крикнул я, пытаясь расцепить девиц и разорвать заклинание.

Но разбушевавшиеся магички стояли неподвижно, вросшие друг в друга, как сиамские близнецы.

— Не убьют, но бока намнут, — крякнул подошедший Эрик. — Молодцы! Шикарное исполнение «пресса», усиленное соединением двух противоположных стихий. Кажется, у нас определилась первая боевая двойка.

— Скажите им, чтоб прекратили этот балаган!

— И не подумаю, — усмехнулся препод. — Обнаглевшему принцу давно пора задать трепку. Раз такой умный, останови их своим прессом. Ты же понял суть заклинания?

Я против двух стихийных магов, объединивших силы? Да он издевается! Пусть хоть принц очухается и поможет. Двое против двух — уже что-то.

— Раам, сопротивляйся! Дави на них, включи личную силу! Что же ты разлегся?

Но ответом мне был лишь громкий чих. Если не орет, значит, все не так плохо. А намять бока наглому эльфу я и сам давно хотел. Он заслужил массаж. И все же с экзекуцией пора заканчивать — нам еще кухню отмывать.

Вдыхаю глубже и чуть сгибаю ноги в коленях, чтобы заземлиться. Я должен крепко стоять на ногах, чтобы сотворить это заклинание. Без баланса невозможно правильно применить силу, собрать ее в одной точке.

— Простите, девочки!

Мой пресс выглядит как перевернутая буква Т. Он медленно плывет в воздухе, пока не втыкается в гигантскую толкушку.

Я делаю шаг:

— Остановитесь! Пора заканчивать!

Но девицы, даже не оглянувшись, продолжают продавливать бедного эльфа. Они еще не знают, что я нахожусь на пике, получив запретную силу в древних купальнях. Чувствую слабый ручеек, кажется, это Раам очухался и решил внести свою лепту. Наконец, девчонки разглядели во мне противника. Вот это напор! Думаю, эльф их действительно разозлил своими насмешками. А смогу ли я выстоять против двух скрестившихся противоположностей?

Еще шаг. Огромным напряжением сил оттесняю пресс на полметра от бедного эльфа.

— Простите! — вдруг кричит Раам. — Я сожалею о своих словах.

А потом девицы опускают руки, и их оружие растворяется в воздухе. Мой же пресс по инерции несется вперед и врезается в стену. Принц опять начинает чихать и кашлять, как чахоточный дед. Я же не к месту задумываюсь о свойствах магических предметах, которые, оказывается, тоже подвержены инерции.

Вошедший повар садится прямо на свою огромную задницу, ахает и охает, разглядывая погром, который мы учинили в его вотчине.

— Учебная часть выделит деньги на закупку продуктов, — заверяет его Эрик. — Также вам положена моральная компенсация. А за беспорядок не волнуйтесь — студенты все уберут и вымоют. Только не забудьте покормить их обедом. Они заслужили. Занятия закончены! Принимайтесь за уборку, а я пока осмотрю беднягу Раама.

К счастью, многострадальный принц отделался синяками и ушибами. Эрик посоветовал ему попросить у повара льда и хорошенько отоспаться.

Мы же принялись махать метлами и тряпками, периодически чихая от специй. Я ожидал, что одногруппники будут ворчать и возмущаться, но они выглядели довольными.

— Здорово вы уделали зазнайку! — усмехнулся Лазариус. — Эльфеныш почти расплакался и уполз, умоляя о прощении.

— Мы разозлились и, наверное, перегнули палку, — вздохнула добросердечная Ариста. — Бедняга влюбился не на шутку в какую-то черноволосую грудастую девицу Алию. Но чертовка голышом убежала от него в лес. Не впечатлили ее молодецкие стати нашего наследного принца.

— Вот бы их свести вместе. Может, и подобреет его Синкретство, — захихикала Серпентина. — Постараюсь узнать, из какой группы эта загадочная Алия.

Я отвернулся от них, усердно работая тряпкой и из-за всех сил сдерживая хохот. Загадочная красотка Алия, отшившая наследного принца — новая легенда Школы синкретизма.

Когда пришла Альмира, я валялся на кровати и грыз яблоко. Девушка присела рядом и поставила поднос с пирожками и двумя кружками травяного чая.

— Почему я не видела тебя на обеде? — строго осведомилась кураторша. — Чтобы восстановить силы, ты должен нормально питаться.

— Устал так, что даже есть не хотелось.

— Слышала о том погроме, который ты учинил в кухне, — сухо сказала Мира.

— Я?! Да там и Раам постарался — довел наяду и саламандру до белого каления своими насмешками. Те же объединили против него силы и отмудохали по полной.

— Да, к бедняжке даже пришлось привести синкретиста-лекаря, — вздохнула кураторша. — Радуйся, что сейчас вся Школа обсуждает этот случай, забыв о левитирующем платье и загадочной красотке Алии. У Раама язык без костей. Уже всем желающим поведал о том, как его отвергла нежная девушка, но по-мужски сильная.

— И что мне было делать? Не успел моргнуть, как сдулись сиськи и отросли мужские причиндалы. Ты же обещала, что заклинание будет действовать до рассвета.

— Ты прав, где-то я напутала. И все же согласись, что девица получилась отменная. Даже Дина тобой увлекалась.

— То есть ты считаешь меня женоподобным?

— Не передергивай, — Мира игриво закинула на меня ножки.

Я не удержался и погладил ее по бедру, залез в трусики, но в последний момент отдернул руку.

Девушка не обиделась. Она обняла меня за шею и прижала к себе.

— Признаюсь, что сейчас мне стало страшно. Умом я понимаю, что тебе надо вернуться в свой мир и найти Таню и Ульрику. И сейчас для этого самое время. Но получится ли?

— Конечно, я же знаю адрес Танюшки — она снимает комнату вместе с одной нашей однокурсницей. Думаю, девчонки там. Забились, как мышки в норку, и ждут меня. А ты слишком много беспокоишься и поднимаешь бурю в стакане воды.

В этот момент чай в моей чашке забурлил, и я едва удержал ее в руках. Добавь немного силы, и он превратится в водопад. Кажется, я научился колдовать с помощью идиом, пословиц и поговорок!

— А ты прокачался в синкретизме! Полная отдача силы пошла на пользу. И все же я подарю тебе один амулет, — девушка подала мне серый камень, напоминающий агат. — Он способен улавливать проявления синкретизма. Когда кто-то будет колдовать, камень станет красным. У тебя есть все необходимое? Какая сейчас погода в вашем мире? Тебе пригодится одежда, отдаленно напоминающая земную моду.

Я порылся в гардеробе и выудил оттуда спортивные штаны и толстовку, в которых когда-то провалился к троглодитам. Также я надел пальто универсального кроя и сапоги с высоким голенищем для верховой езды. Выгляжу фриковато, но выбора нет. Ничего, не на подиум.

Я присел на краешек кровати и пожал Мире руку:

— Спасибо за помощь. Да, в очередной раз я говорю эти слова.

— Ты знаешь, чего я хочу. Моя помощь не безвозмездная.

И Мира прижалась к моим губам. Я же обнял девушку за талию… Хочу ее. Прекрасную золотоволосую магичку — украшение моего будущего гарема.

В ту же секунду девушка отстранилась:

— Время пришло. Уходи!

— Но почему так скоро? Позволь побыть с тобой.

— Потому что потом я просто не смогу отпустить тебя, — грустно улыбнулась Мира.

Я попытался пошутить:

— И что мне теперь лезть в ванну прямо в пальто, чтобы сотворить портал?

— Это все стереотипы о магии воды, — усмехнулась кураторша. — Тебе достаточно увидеть дверь в кружке с чаем. Ты сам себе придумываешь преграды и обряды, мой любимый.

Я вгляделся. В чае отражался кусочек моей комнаты. И что? Где портал? Вода зарябила, и теперь-то я увидел деревянную дверь, которая призывно приоткрылась за моей спиной.

Дверь в мой мир! Неужели я увижу родителей и друзей?

По лицу Альмиры катились крупные слезы. Я замер, понимая, что если сейчас подойду к ней, портал исчезнет.

— Я вернусь к тебе. У меня еще немало дел в этом мире. Надо научиться контролировать свои способности, возродить эльфийский клан. И когда я все это сделаю, то возьму тебя в свой гарем. Ты дорога мне, Мира. Но и без Ульрики, Тани и Танриель я не смогу жить.

А потом я открыл дверь и шагнул в метель.

Я лежал в снегу и смотрел на затянутое тучами небо родного города. После нескольких попыток подняться, пришлось забить и расслабиться. Надо дать себе время привыкнуть к другому миру и времени года. Я вдруг поймал себя на мысли, что почему-то не радуюсь возвращению домой. Скорее, воспринимаю переход на Землю как вынужденную командировку. Теперь мой дом — в мире Синкретизма, там, где меня любят и ждут.

Пошатываясь, я двинулся через лес к зданию филфака. Как же повезло, что выбросило на том же самом месте, где мы провалились. Не хотелось бы ехать автостопом, через половину страны, если бы я открыл портал, к примеру, в Санкт-Петербурге.

К горлу подступила тошнота, и пришлось потереть лицом снегом, чтобы освежиться. И как же Крисан без особых неудобств путешествует по мирам? Я чувствую, будто постарел на двадцать лет.

Кое-как доковыляв до родимого факультета, я остановился за углом, раздумывая, что же делать дальше. Прозвенел звонок на перерыв, и я в который раз удивился несовпадению течения времени в разных мирах.

— Саша? Это ты? — передо мной стояла однокурсница, видимо, прогулявшая две пары.

Как же я нелепо спалился! Сейчас вызовет полицию, сообщит декану факультета, а там дойдет и до родителей…

— Извините, кажется, я ошиблась. Закурить не найдется?

Я помотал головой, опасаясь произнести хоть слово и выдать себя.

Девушка вздохнула и отошла с несчастным видом. Я же натянул шарф до самых глаз, как паранджу, и попытался вспомнить имя однокурсницы. Это была одна из сотни девушек, изучавших гуманитарные науки, с которой я едва ли перекинулся парой слов. Странно, что она вообще меня узнала. Наверное, не все девушки на филфаке воспринимали меня как подружку, с которой можно обсудить мужиков и болезненные критические дни. Я вздрогнул от этих воспоминаний. Сколько раз у меня рыдали на плече, жалуясь на грубость курсантов и физкультурников. Сколько сумок я передержал, пока однокурсницы бегали в туалет. Хорошо, хоть прокладки не стреляли, а вот обезболивающее — постоянно. Раз в пару месяцев со стипендии приходилось покупать пачку таблеток.

Как же все-таки зовут девушку? Чем черт не шутит, а вдруг симпатяжка захочет шагнуть в портал вместе со мной…

Через минуту я позабыл и про девушку, и про прокладки. Из обители благородных девиц выпорхнула стайка студенток — одни, чтобы выкурить сигаретку, другие — постоять за компанию со стаканом кофе. А потом, ковыляя на каблуках, из здания вышла Таня и встала чуть поодаль от подруг.

Я подошел чуть ближе, не зная, чего от нее ожидать. Заплачет, влепит пощечину или убежит? Я снова подумал, что одногруппница выглядит неестественно, как будто одежда ей мала или будто вот-вот свалится, не удержавшись на каблуках. Приглядевшись, я не удержался от смеха: видимо, Танюшка совсем отстала от моды в мире Синкретизма. На голые ноги он надела розовые шорты и полусапожки на шпильках, а на плечи накинула норковую шубку. Завершала ансамбль соломенная шляпа. И почему никто из студенток не просветил старосту по поводу ее внешнего вида?

Постояв пару минут, Татьяна двинулась в сторону филфака, нелепо выворачивая ноги. Я понял, что медлить нельзя, и бросился к подруге. Надо взять ее в охапку и унести подальше от любопытных взглядов.

Девушка обернулась и, увидев меня, с визгом бросилась на шею. Я, наверное, совсем ослабел от перехода между мирами, потому что не удержал ее и шлепнулся прямо в снег.

Конечно же, мои ладони нежданно-негаданно оказались на ее груди. Надо бы разрядить обстановку.

— Привет, Танюш, а где твое фирменное: она не отрывается?

— Это ты о чем? Аль, я так рада, я знала, что ты придешь за мной! Ждала тебя каждый день и даже ходила на занятия, рискуя всем.

Я встал, помогая подняться девушке и поправляя шарф. Нельзя валяться в снегу, на нас и так смотрят любопытные студенты, да и Таню заморожу.

— Почему ты так вырядилась? Назло маме отморожу уши?

— Да, ужасно неудобная одежда, — согласилась девушка. — Где корсет? Чем вообще у вас поддерживают грудь?

— Бюстгалтером, — автоматически ответил я. — Да что ты несешь? Головушкой ударилась, когда я тебя выбросил в наш мир? Можно я извинюсь чуть позже, когда мы найдем спокойное место для разговоров?

— Насчет спокойного места поддерживаю. Надо бежать отсюда. Кажется, тебя узнали, и добросовестные студентки вот-вот вызовут полицию. Только я — не Таня.

— Ты точно ударилась головой…

— Я — Ульрика, и пусть тебя не смущает моя внешность.

Разговаривать времени не было, я потянул девушку за собой.

— А теперь — побежали!

В ту же секунду от стаи отделилась пара девушек, с которыми я общался чаще всего.

— Саша! Саша! Стойте!

— Быстрее! — мы бросились через дорогу, не обращая внимания на красный свет.

Девицы остановились, размахивая руками. Они не прекращали орать, как ненормальные. Еще бы: увидели Александра, воскресшего из мертвых. Дождавшись зеленого, филологини, как охотничьи собаки, бросились в погоню.

Машины резко тормозили и сигналили нам. Если бы в моем мире властвовал Синкретизм, нам бы давно намял бока «пресс» или подрезало сухожилия причудливое эльфийское рукоделие.

Все же, пусть и под градом проклятий и отборного мата, мы перебежали дорогу и на минуту остановились. Девушка сбросила с себя сапоги, оставшись в шерстяных носках.

— Не волнуйся, я привыкла к холоду и влажности в подземельях. А теперь бежим!

Я мысленно поблагодарил Эрика и мастера Бо, которые нещадно меня гоняли в последнее время. Филологицы, не слишком физически подготовленные, быстро отстали. Мы же с девушкой, как бы они себя ни называла, запрыгнули в первый попавшийся троллейбус.

— У тебя есть проездной или деньги?

Одногруппница кивнула и дважды приложила карточку к турникету. Затем уселась на свободное место, чтобы натянуть свои «лошадиные» полусапожки.

— И как Танна их носила? Героическая женщина…

Я молчал, потому что уже стало неважно, кто сидит рядом: Таня или Ульрика. Мы ехали по моему району. Еще пара остановок — и родной дом, родители и смешная чихуашка.

— Нам надо выходить на следующей.

— Зачем? Квартира Танны находится на остановке Маяковская, это гораздо дальше. Примерно двадцать минут езды.

— А ты неплохо освоилась и выучила топографию города, — я почему-то разозлился. — Мы выйдем на следующей остановке, потому что я там живу с родителями. Интересно, как они пережили мое исчезновение? Наверное, считают погибшим или похищенным.

— Они считают, что на вас с Танной в лесу напал маньяк и держал в плену несколько месяцев, — Ульрика крепко сжала мою руку. — Тане удалось сбежать, а твоя судьба неизвестна. Я понимаю твои чувства. И искренне жалею твоих родителей. Но пойми: жизнь Тани в опасности. Если ты сейчас войдешь в родной дом, то уже не сможешь ей помочь. Забудешь и ее, и меня, и мир Синкретизма. На первый план выйдет твоя жизнь в этом мире.

— Да, та жизнь, которую она у меня украла, — я снова ощутил гнев и возмущение поступком Тани.

— И все же никто не заслуживает смерти.

Я отвернулся, глядя на проплывавшие в окне родные места. К горлу подкатил комок. Бедные, бедные мои родители, они не заслужили такую тяжелую участь.

— Спаси Танну, умоляю. Верни нас обеих в мир Синкретизма, — прошептала Ульрика. — А затем прими решение — с кем ты и где твой дом.

Я притянул девушку к себе и поцеловал в щеку — на удивление теплую.

— Кто же ты на самом деле — Таня или Ульрика? Ладно, разберемся по ходу дела.

Дома девушка расторопно вскипятила чайник, нарезала хлеб и подогрела в микроволновке котлеты.

— Быстро же ты научилась управляться с земной техникой, — похвалил я подругу.

— Соседка проинструктировала, — улыбнулась Ульрика. — Даша со мной возится, как с ребенком. В первый день, когда шагнула в портал, я даже боялась переходить дорогу и плакала при виде машин. Сегодня она ночует у своего парня, так что мы можем спокойно поговорить. А вот завтра придется убираться с насиженного места — из другого города приедут родители Тани.

— Знаю, знаю, она не местная, поэтому и снимает квартиру. И все же до сих пор не могу поверить, что ты Ульрика.

— Отвернись, а лучше выйди — попросила девушка. — Это малоаппетитное зрелище и довольно болезненное, но по-другому ты не поверишь.

Я послушно ушел в другую комнату.

— Аль, идем ужинать, — позвала меня… да, это действительно была Ульрика.

Но теперь троглодитша выглядела измученной и помятой.

— Тяжело дается смена личины, — пожаловалась девушка.

Я укусил бутерброд с котлетой. Как же соскучился по простой земной еде! По «Купеческим» котлетам и «Бородинскому» хлебу!

— И как это все возможно? Что за секретная троглодитская техника?

— Ешь, пока я буду рассказывать, — Ульрика, как заботливая мамочка, подложила мне еще одну котлету. Самая хозяйственная девушка в моем гареме! — В нашем клане существует обычай обмена подарками между лучшими подругами. Это значит, у девушек такая тесная связь, что они могут чувствовать друг друга на расстоянии и даже менять внешность и голос. На самом деле бесполезное умение, но традиция есть традиция. Раньше считалось, что подобное возможно только между двумя молодыми троглодитшами, но не с представителем другой расы. Думаю, в нашем с Таней случае сыграло роль то, что мы многое пережили вместе. И то, что нам нравится один мужчина. Вот, смотри, костяной гребень — подарок Танны, который всегда со мной. Я же вручила ей почти такой же, но украшенный топазом. Ты знал, что нравишься Тане?

Я покраснел и перевел разговор на другое:

— Ладно, это круто, что тебе удалось выжить в нашем мире и даже остаться на свободе. И все же ты выросла в другом мире, в другой культуре. Можно подделать внешность, но сложно кардинально изменить поведение.

— А я и не смогла, — ответила Ульрика. — Боязнь машин и неправильный выбор одежды — это еще не все промашки. Впрочем, твои соотечественники списывают странности в моем поведении на психологическую травму. Они всерьез думают, что ты и Танна побывали в плену у маньяка. Меня уже дважды допрашивали ваши королевские дознаватели.

— Наверное, ты имела в виду следователей из полиции.

— И все же родителей я вряд ли смогу обмануть, так что ты появился как раз вовремя. Надо вызволять Танну и возвращаться домой. Понимаешь, твой портал унес ее куда-то в другое место. Наверное, Таня так ненавидела ваш мир, что он отверг ее, — Ульрика вымыла тарелки и улыбнулась сквозь слезы. — И все же за что полюбила Землю, так это за комфорт. Не поверишь, я теперь обожаю мыть посуду!

Я вспомнил «картофельные бои» в Школе синкретизма:

— Мне тоже надо столько тебе рассказать, но сначала давай переберемся на кровать и решим, что нам делать.

Ульрика без стеснения переоделась в короткие шорты и спортивный топ. Я отметил, что ей эта одежда очень идет, хоть и велика в груди. Теперь мой черед, хоть и не захватил домашних шмоток, но зато могу снять тяжелый свитер и спортивные штаны.

Как в старые-добрые времена мы улеглись в обнимку. Уля прижалась ко мне всем телом и задала неожиданный вопрос:

— Помнишь нашу первую встречу? Я ведь тогда показалась тебе некрасивой?

Я задумался. А ведь и правда, внешность Ульрики настолько необычная, что даже отталкивала меня. Но когда я немного привык к троглодитам, то понял, что принцесса — настоящая красавица.

Вместо ответа я провел пальцами по телу девушки: по бедру, животу, чуть сжал грудь. Погладил белокурые волосы, поцеловал в лоб.

И, наконец, решился спросить:

— Скажи правду… И не бойся меня обидеть или разочаровать. Вы стали близки с Таней во всех смыслах? И поэтому ты можешь принимать ее личину?

Ульрика опустила глаза:

— Да, у нас было несколько раз… Но пойми, физическая близость — это ничто. Важно, что ты очень нравишься нам обеим.

— И как это у вас проходило? — я не удержался и полюбопытствовал.

Глаза Ульрики заблестели, девушка растянулась на кровати и захихикала:

— Ты ведь помнишь, что комнаты студентов роскошно обставлены? Возможно, нас ждет недолгая жизнь, поэтому условия полны комфорта. К нашим услугам еда, напитки, книги, одежда и… некоторые приспособления для интимной жизни.

— Искусственные члены?!

— Деревянные фаллосы с нефритовым ограничителем, которые мы с Танной опробовали друг на друге. Школа магии делает все возможное для комфорта своих учеников!

— Фраза из рекламного буклета, — проворчал я. — Нет бы меня позвать, с живым оно как-то лучше. Наверное.

Ульрика захихикала и отвернулась. Я приподнял ей топ, легонько укусил зеленый сосок и залез рукой в трусики. За что тут же получил пощечину. Не больно, но обидно!

— Сначала прими в гарем, а потом делай, что хочешь, — усмехнулась троглодитша.

Я потер щеку:

— Еще бы жениться заставила. Эх, четыре жены — это сила! И все же… Может, лучше остаться холостым?

Мы сидели на скамейке, на заброшенной детской площадке, недалеко от моего родного дома. На этом настоял я, когда Ульрика в панике разбудила меня утром и потащила прочь из квартиры Тани. Троглодитша чешуйками чувствовала опасность и была уверена, что полиция не оставит ее в покое, пока не вытащит подробности о похищении.

Вчера я посмотрел в интернете и узнал, что действительно, в лесу промышлял маньяк, нападавший на девушек. Он так и остался непойманным, и предполагалось, что мы с Таней стали его жертвами.

Я не случайно привел Ульрику на площадку, где часто играл в детстве. Не только для того, чтобы спрятаться от любопытных глаз. Я чувствовал силу от ржавых турников, сломанных качелей, машинок, заваленных снегом, и покосившейся деревянной избушки. Летом на площадке еще сидели подростки: играли на гитаре, горланили песни и выпивали. Зимой же это было унылое и всеми забытое место.

Пока Ульрика терпеливо сидела в избушке, спрятавшись от метели, я то подтягивался на турнике, то садился в машинку, согнувшись в три погибели, то раскачивал качели, погрузившись в невеселые мысли.

Я всеми силами оттягивал неприятное и болезненное колдовство.

— Аль, у тебя нет выбора! — крикнула троглодитша. — Хватит топтаться на месте.

— Я готовлюсь сотворить портал.

— От тебя силой так и прет. Все, что нужно — это лишь потерпеть пару минут боли.

— Невыносимой боли.

Я подошел к Ульрике и приобнял ее за плечи:

— Скажи, а ты встречала путешественников из других миров, кроме меня и Тани?

— В основном землян, — кивнула девушка. — Но один раз видела в подземельях синекожего человека. Он попросил воды, напился и исчез. И однажды встретила разумного мутанта — помесь женщины с кошкой. Кажется, это была самка. Она выглядела дружелюбной и даже угостила меня какими-то странными ягодами. Аль, я бы с радостью рассказала тебе о других мирах, но я и правда сама ничего не знаю. У тебя нет выбора!

— У меня нет выбора, — эхом отозвался я и вставил себе сначала один кристалл истины, затем, через минуту — второй.

На прогнивший пол избушки закапали слезы и капельки крови. И что-то изменилось.

Ульрика сползла по стене, тяжело дыша. Он улыбалась:

— Аль, ты крут! Ты активировал место силы. Сейчас оно лишь немного уступает по мощи Школе магии. Я никогда не чувствовала себя такой живой!

Я стоял, боясь пошевелиться, и ждал, пока зрение восстановится. Меня бросало то в жар, то в холод, но в целом я уже легче переносил действие кристаллов. Танриель учила, что достаточно пожелать мысленно, не обязательно произносить вопрос вслух. Перед глазами мелькали какие-то цифры, и я подумал, что в этот раз кристаллы работают с перебоями. Возможно, потому что они находились в чужом мире.

— Я хочу увидеть, где находится Татьяна.

Опять цифры перед глазами.

— Покажите мне мир, где застряла моя подруга.

Цифры, цифры — 07062011.

А потом я понял, что Таня вовсе не терялась в параллельной реальности. Она находилась в нашем мире, но в другом времени — в июне 2011 года. Во времени, где познакомилась с Крисаном и была счастлива.

Татьяна страстно любила этого полоумного мага, и Синкретизм исполнил ее сокровенное желание. Через портал Таню вынесло в ту реальность, где она могла быть рядом с Крисом.

Я поделился своими догадками с Ульрикой, но та лишь пожала плечами:

— Такого быть не может. Синкретизм — не Бог, который любит верующих и исполняет их желания. Это всего лишь бездушная темная сила.

— Ладно, не важно, как она туда попала. Возможно, я и правда предположил слишком романтическое объяснение. Вопрос в том, как достать Танюху из прошлого. У меня нет в закромах машины времени. Мои порталы настроены на путешествия между мирами.

— Аль, здесь невероятное место силы! Попытайся, умоляю! Вспомни алфавит.

— Да блин, я вообще ничего не знаю о своих порталах! И буковки нас не спасут. Хотя Мира говорила, что я значительно продвинулся в Синкретизме, выложившись в мятеже.

— Так придумай что-то!

— Если алфавиты не работают, воспользуюсь силой афоризмов о времени. Так, первое, что приходит в голову: счастливые часов не наблюдают. Я впустую тратил время, а теперь время тратит меня. Лучше поздно, чем никогда!

Я огляделся вокруг: ничего не изменилось. Эх, а я-то надеялся изобрести машину времени. Господи, да Лот меня размажет по стенке, если вернусь без Танюхи. Надо придумать что-то еще…

— Аль, ты должен зацепиться эмоциями, если хочешь, чтоб колдовство работало. Это основы Синкретизма. Вспомни, каким был для тебя 2011 год?

Я вышел из избушки, развел руки, пытаясь вобрать в себя силу. В этом году мои родители развелись. Впрочем, потом снова сошлись. Помню, как они стояли на этой самой площадке и ругались, не стесняясь моего присутствия. Обида, чувство слабости, страх, ненависть. Я намеренно пытался вспомнить все чувства и малейшие детали. Отец пнул мой мяч так, что тот улетел в избушку. Мать орала на ультразвуке и прижимала меня к себе.

Ульрика подошла и обняла меня сзади.

Я поманил ее в избушку:

— Идем, там наша дверь.

Мы взялись за руки и вошли в прошлое.

Несколько минут я раскачивался на качелях, вдыхая горячий воздух 2011 года. Ульрика, скинув с себя полушубок, терпеливо ожидала, пока я приду в себя. Не было сомнений, что мы попали в прошлое: на месте шестнадцатиэтажки, возведенной пару лет назад, росли березки и осины, а детская площадка радовала глаз свежей краской. В песочнице копошился соседский малыш — ныне здоровенный лоб и гроза одноклассниц.

Я так и не понял, что же в итоге сработало: афоризмы, произнесенные от балды. Воспоминания о прошлом, вызвавшие эмоциональный отклик. Или же это была магия места, которое щедро раздавало накопленную силу.

В груди что-то кольнуло. Затем боль перешла в жжение. Я отогнул ворот толстовки и увидел, что амулет покраснел и раскалился. Вскочил на ноги и крикнул Ульрике:

— Бежим! Танюха где-то рядом.

— Я уж думала, ты так и будешь сидеть и мечтать, — проворчала троглодитша. — О чем хоть задумался?

— О прошлом и будущем. И о том, не может ли наш мир быть прошлым вашего…

— Странная теория, — усмехнулась Ульрика, прибавляя шаг. — Я считаю, что наши миры долгое время были идентичны, но потом моя Родина приняла Синкретизм, а ваша — мировые религии — христианство, мусульманство, буддизм.

Я на ходу скинул пальто, оставшись в толстовке. Может, и зря, если мы из жаркого прошлого перенесемся в зиму современности. Надо бы постараться открыть портал прямо в мир Синкретизма.

— Откуда знаешь о религиях? Ты же всего-то три дня провела в моем мире.

— Я не теряла времени даром. Да и Танна многое рассказывала, в том числе и о вашем мироустройстве. Она очень хотела узнать, что же стало поворотной точкой. Почему наш мир полон синкретизма, а в вашем идут войны, и процветает религиозный фанатизм.

Я невольно улыбнулся:

— Пофилософствуем позже, думаю, что Танюха где-то рядом. Амулет вот-вот дыру прожжет в моей груди.

— Так сними его и не мучайся, — посоветовала троглодитша.

Но я лишь покачал головой, опасаясь утратить связь с артефактом.

Пройдя несколько кварталов, мы увидели, что в одном из дворов собралась толпа.

— Это выступление заезжего менестреля? — поинтересовалась Ульрика.

Я подошел чуть ближе и взял девушку за руку, чтобы не потерять ее в толпе.

— Больше похоже на митинг или предвыборную агитацию. Ой! Больше не могу. Какой гадкий амулет!

— Давай осмотримся, потерпи еще немножко, — попросила троглодитша.

Мы протиснулись поближе к уличной сцене, извиняясь перед потревоженными людьми. Ульрика же еще и беспрестанно кланялась, видимо, считая это знаком вежливости.

А потом я не выдержал и сдернул амулет с шеи. Делаем еще пару шагов с извинениями и поклонами. Прямо перед нами мелькнула копна красных волос. Гибкая фигурка, лихорадочный румянец и тонкий профиль. Серпентину невозможно забыть и перепутать! Я узнаю ее в любом из миров, куда занесет меня судьба. Вот к кому вел нас амулет!

А потом саламандра обернулась, подмигнула мне и… исчезла в толпе. Уже без церемоний я побежал за ней, расталкивая митингующих локтями.

— Аль, мы ошиблись! Тани здесь нет! — выдохнула Ульрика.

— Здесь Серпентина из вашего мира. Мы должны ее догнать и задать огненной красотке несколько вопросов.

— Ты перепутал, мой хороший, — мягко сказала троглодитша. — Мало ли рыжих девушек в обоих мирах.

— Она не рыжая! Она — саламандра. И Серпентина подмигнула мне. Побежали! Может, еще успеем, пока эта девица не ушла порталом.

— Но ведь порталы могут открывать всего несколько человек во всем Грандфанте, — вздохнула Ульрика. — И наша задача — найти Танну, а не гоняться за призраками.

— Ты права, но когда мы вернемся, я поговорю с красоткой о ее тайных способностях.

— И выставишь себя сумасшедшим. Вернемся к делу. Как думаешь, Таня может вернуться в свою квартиру?

— Чтобы столкнуться с версией себя 2011 года? Вряд ли. Может, она уехала в родной город?

Ульрика покачала головой и вытащила из волос костяной гребень:

— Если бы Танна уехала, он бы пожелтел. А если бы погибла — покрылся копотью. Вспомни, где живут подруги Тани, и есть ли у нее родственники в вашем городе.

— Говорю же, Танюха залегла на дно, опасаясь встретиться с самой собой. Хотя…. Кажется, я знаю, где она может быть. В «нехорошей квартире»!

— В смысле? Как дом, где живут квартиранты, может быть нехорошим? — удивилась Ульрика.

Я махнул рукой:

— Ты Булгакова не читала, поэтому не поймешь. Не забивай голову! Я сам о «нехорошей» квартире знаю лишь из студенческих легенд. Ныне ее не существует. Восемь девиц-филологов, фанаток «Мастера и Маргариты» сняли двушку, натаскали туда старинной мебели, нарисовали в подъезде кота Бегемота и устроили лингвистический притон.

— Ничего не понимаю, — вздохнула Ульрика.

— И не надо. Просто держись за моей спиной и не бери ничего из чужих рук.

Девушка испуганно замолчала. Уж не знаю, что она там навоображала себе. Пусть будет осторожной, «нехорошая» квартира — это оплот всякой нечисти. В разные годы там можно было встретить хиппи, наркоманов, спиритуалистов, ролевиков и спятивших анархистов.

Дверь открыла тощая девица с черным котом в руках. В квартире пахло застарелой мочой, дешевым куревом и жареными пельменями.

— Привет, красавчик, — девушка без слов пустила нас в квартиру.

Я был так погружен в мысли о Тане, что только сейчас заметил, что она стоит в одном лифчике.

— Не хочешь поразвлечься? — студентка игриво опустила бретельку.

— Таня у вас? — я проигнорировал предложение.

— Какая из? Обе валяются в гостиной.

— В вашем притоне есть гостиная? — от страха я начал хамить.

— А ты, малышка, не хочешь встряхнуться? — девица протянула троглодитше порошок. — Ты, наверное, младшая сестренка Танюхи.

— Типа того. Нет, мне мой клан запрещает брать подарки от незнакомцев.

— Какой клан?! — завопила студентка. — Ты — индейка или индуска? Из книг Фенимора Купера?

Я притянул троглодитшу к себе и прошептал:

— Стой на месте и не разговаривай с этой наркоманкой. Если Танюха увидит тебя в таком виде, то поднимет визг. Я подготовлю ее… к неожиданностям. Продержись всего пару минут!

Я достал из кармана камень и отметил, что он покраснел, но больше не обжигает кожу. Очевидно, амулет реагировал так на саламандру.

Таня лежала на диване, закинув ноги на какого-то паренька. Пышная грудь почти вывалилась из выреза майки. Я вдруг с ужасом подумал, что это одногруппница из 2011 года, которая попросту меня не узнает.

— Таня, привет! Извини, что так получилось. Я не хотел забрасывать тебя в прошлое. Лот меня чуть по стенке не размазал…

Девушка встала и улыбнулась. Несколько минут рассматривала меня, будто вспоминая. А потом поманила на балкон.

— Здравствуй, Сашка. Уж не думала, что ты меня найдешь. Пойдем, поболтаем о жизни. И о синкретизме.

— Некогда болтать! Я оставил Ульрику в кухне с сумасшедшей наркоманкой. Обещал, что через минуту приду с тобой. Нам надо сотворить портал и вернуться в Грандфант, — я скользнул взглядом в вырез майки. — Оденься поприличнее, а то сейчас в Школе всем рулит Изольда. Ей поплохеет от твоей неземной красоты. Не держи зла на глупого филолога, ладно?

Таня улыбнулась и погладила меня по щеке. Жест вышел почти материнский, как будто девушка была старше меня на целое поколение.

— Сашка, глупый Сашка! Ты так и не понял? Я не вернусь. Ни в наш мир, ни в мир Синкретизма.

Я поймал Танину руку, и прижал девушку к себе, не в силах поверить.

Но Татьяна высвободилась и повторила:

— Я не вернусь!

Я уже говорил, что не умею успокаивать плачущих девушек. А уговаривать и уламывать у меня получается еще хуже. Никак. Неужели все зря? И опасное перемещение во времени? И маскировка Ульрики, и наш побег от филологических девиц?

И все же попытка не пытка. Если не пойду до конца, никогда себе этого не прощу. Я схватил Таню под локоть и потащил на балкон.

— Мальчик, у тебя проблемы? — паренек встал с дивана и угрожающе сжал руки в кулаки.

Я рассмеялся ему в лицо, оглядывая тощую фигуру и затравленный взгляд. Еще один филолог… На продавленном диване валялись «Хрестоматия литературы средних веков», «Мастер и Маргарита» и «Морфология русского языка». Я помнил эти издания изрядно потрепанными поколениями студентов, но в 2011 году книги выглядели еще прилично.

— Ты бы лучше фэнтези почитал, — посоветовал я филологу.

— Это не литература! — закатил глаза студент.

— А сейчас мне стало обидно, — с этими словами я толкнул парня в плечо.

Тот шлепнулся аккурат в паре сантиметров от дивана и обиженно заохал, потирая ушибленную пятую точку. Да он весит меньше Ульрики.

— Аль, ты грозен и могуч. Мне уже страшно, — усмехнулась Танюшка. — Был филолух, стало крутой мачо. Что со мной сделаешь? Опять возьмешь за волосы и толкнешь в портал? Ладно, дружок. Идем на балкон и поговорим.

Я оглянулся на поверженного студента: вроде живой. И лицо знакомое. Вспомнил! Это же один из преподавателей, который в следующем году будет читать у меня курс литературы серебряного века.

Я протянул ему руку, помогая подняться:

— Извини, что был невежлив. Может, еще встретимся. Лет через десять.

— Аль, твоя куртуазность совсем не к месту, — захихикала Таня.

Балкон был завален вещами до потолка. Я разглядел шину от машины, траву непонятного происхождения, стопки книг и женских журналов, закрутки помидоров, погремушки, резиновые сапоги и пару горшков с цветами. Рай для синкретистов, любителей собирать добро с помойки.

Я не умею утешать и уговаривать. Но и вернуться без Тани не могу. Я крепко обнял девушку и залез рукой ей в шорты, сжимая упругие полушария:

— Ты сегодня сам на себя не похож, — прошептала Танька. — И мне это нравится. Люблю в тебе резкие переходы от нытика и ботана к пародии на мачо.

— Ты нужна мне. И Лоту, и Ульрике, которая ждет на кухне. И если не пойдешь своими ножками, силой затащу тебя в портал.

— Для начала тебе надо этот портал сотворить, — усмехнулась Таня. — Вы мне не нужны. Можете провалиться в ад вместе с этим долбанным синкретизмом.

— Но как ты будешь здесь жить? Вас же теперь две Таньки в 2011 году. Откроешься ей? Будете косить под близняшек? — я попытался воззвать к ее разуму.

— Без тебя разберусь, мой сладкий!

— Подумай о том, ради кого все это затеяла. Ты же любишь пафосного придурка Криса.

— Уже нет, — покачала головой Таня. — Когда моя защитная бутылка покраснела, я поняла, что с этим пора завязывать. А то можно в буквальном смысле сгореть от любви. Я не вернусь, Аль! Передавай приветы троглодитам, а Раама чмокни в нос.

Я мрачно сказал:

— Наследный принц и так в меня тайно влюблен.

— Не думала, что ваши отношения зашли настолько далеко. И глубоко. А я думала, ты гарем собираешь, — подколола меня одногруппница.

— О моих отношениях с Раамом поговорим позже. Ты бы лучше вспомнила, как Крис тебя унизил перед всем кланом. Как морочил голову, обещая жениться. Да твое имя до сих пор на слуху в мире Синкретизма как синоним ждущей невесты! — это уже загнул, но Таньку проняло.

Она впилась мне в спину ногтями. Задумалась.

— Ты круто прокачалась в синкретизме, — сказал я уже другим тоном. — И теперь имеешь все шансы отомстить. Неужели ты отпустишь этого негодяя? Останешься в прошлом, метаясь от ненависти к любви. А Крис в это время найдет себе невесту из сильного клана или вообще заведет гарем?

— Да… Я должна отомстить. Даже если совсем этого не хочу. Я просто не имею права оставить все, как есть. Моя месть будет грандиозна и войдет в историю Грандфанта!

— Вот теперь я узнаю нашу боевую Танюху, — я в последний раз ущипнул девушку за попу и вынул руку. — Переоденься в приличную одежду, а я пока схожу за Улей.

Троглодитша сидела в компании двух девиц, которые увлеченно пересказывали ей сюжет «Мастера и Маргариты». Хорошо, хоть травой не угостили. И на том спасибо.

— Аль, давай останемся до вечера, — Ульрика умоляюще сложила руки. — У них тут пер… персоманс намечается. Меня хотят назначить на роль ведьмы.

— Перфоманс? Думаю, у тебя неподходящий типаж для этой роли. Зеленая кожа и фиолетовые глаза крайне редко бывают у ведьм в моем мире.

Девицы удивленно выпучили глаза, но меня не волновало их мнение. Через десять минут мы уже будем в Грандфанте. Возможно, как раз успеем на обед и вечерние пары. Я налил себе чаю, ведь для перехода мне по-прежнему нужна вода.

И чуть не выплюнул эту гадость. Да что за чифирек глушат возвышенные филологини? Но ничего, всего пара глотков…

Подошедшая Таня с визгом бросилась Ульрике на шею. Затем обернулась к студенткам:

— Это моя сестрица. Найди десять отличий! А теперь, девушки, не волнуйтесь. Мы откроем волшебную дверь и уйдем. А вы допьете чай, покурите и поспите. И не забудьте: вечером у вас перфоманс по «Мастеру и Маргарите».

Студентки синхронно закивали.

— Жаль, что этой замечательной книги нет в моем мире, — вздохнула Ульрика. — А можно я заберу ее с собой?

— Ни в коем случае! Я лучше сам напишу ее для тебя по памяти. Украдешь книжку в моем мире, а в вашем начнется землетрясение. Нельзя менять реальность по своему желанию.

Троглодитша загрустила, но спорить не стала. Я же пытался разглядеть на дне чашки дверь. Вдруг повеяло жаром. Неужели опять меня занесло в женскую баню?

— Не ходите туда! — заорала Таня.

Редко она выглядела такой испуганной и растерянной.

— Это не Грандфант и, возможно, не наш мир. Аль не умеет создавать временные порталы. Вы буквально чудом перенеслись в 2011 год.

Я вгляделся в пейзаж, который виднелся из-за открытой двери, выкрашенной в желтый цвет. Больше всего напоминает пустыню. Пески, пески и ничего, кроме песков.

Я захлопнул дверь, чувствуя, что из меня вытекают силы, подаренные магическими купальнями.

— Боюсь, меня не хватит на вторую попытку… Простите, девочки.

— Мы объединим усилия! Напрягись, Аль. Смотри в чашку, а я буду делать свою часть работы.

— Ты поделишься силой?

— Потом объясню, — Таня вырвала из волос костяной гребень, почти такой же, как у троглодитши.

Около минуты девушка расчесывалась и заплетала мелкие косички, которые сделали ее похожей на воительницу из старых фильмов. Затем аккуратно срезала три косицы и повертела их в руках.

— Что ты задумала? Похоже на макраме. Знаешь, сейчас не время для занятий рукоделием.

— Не торопи меня! — огрызнулась Таня. — Лучше подбери остатки сил, а то едва жив.

Я налил себе еще чая. Филологицы смолили тонкие сигареты. Ульрика впилась взглядом в Таню.

Ничего не происходило. Я потянулся за парочкой зубодробильных галет, которые лежали в засаленной сахарнице. Есть не хотелось, скорее, пожевать и отвлечься.

Флегматичные девицы мигом пробудились ото сна. Одна зашипела, как кошка, а другая больно шлепнула меня по руке:

— Не с-с-смей ес-с-с-ть нашу еду!

Голодные студентки равнодушно взирали на появление в их кухне двери, ведущей в пустыню. Без эмоций слушали наши странные разговоры и наблюдали за подружкой, творившей узелковую магию. Но мое посягательство на скудную жратву превратило их в голодных тигриц.

Я извинился и положил галеты на место. Хлебнул пустого чая. Думаю, за ложку сахара меня тут и вовсе порвут на фашистские знаки. Вот бы сейчас оказаться у бабушки, которая напекла бы пирожков с картошкой, плюшек и ватрушек.

Студентки сверлили меня злобными взглядами. Да не нужны мне ваши печеньки, об которые зуб сломаешь!

Таня продолжала вязать узелки из волос, выдирая новые и подплетая. Получилось что-то похожее на корзинку.

— Я такими темпами облысею, — пожаловалась одногруппница.

Я с сомнением покосился на ее голову. От такой гривы каштановых волос не жалко отрезать пару локонов. Отрастут. Гораздо хуже, если бы магия была завязана на сиськах. Они не отрываются.

А потом я заглянул в свою чашку и опять увидел дверь. Таня ойкнула и бросила свое рукоделие. Дверь была синей, украшенной сверху резными завитушками. И вела она к смутно знакомым двухэтажным зданиям.

Татьяна подошла к порогу и положила на него «корзинку» из волос. По воздуху прошла рябь, и меня затошнило — уровень синкретизма зашкаливал.

А потом случилось странное. Та девица, которая ударила меня по руке, ломанулась в дверь. Таня едва успела ухватить ее за рукав.

— Быстрее! Это Грандфант!

Мы с Ульрикой забежали, и я крикнул обезумевшей девке:

— Ты что творишь, ненормальная? Решила, что в сказку попала?

— Я хочу в ваш мир! Выслушай…

Но Таня не дала ей договорить. Прямо как я когда-то, намотала на кулак волосы и вытолкнула в 2011 год.

Несколько минут мы озирались по сторонам, пытаясь понять, куда в этот раз занесла магия портала. Таня побледнела, а Ульрика выглядела, как девушка, которая целый день носила туфли на размер меньше.

— Отвернитесь, я… переоденусь, — попросила она.

Мы послушались.

— Троглодитша похожа на меня, как близнец, — шепнула Таня. — Прикольная магия. Надо будет кого-нибудь разыграть. Как там Школа? Еще стоит?

— Да чтоб она сгорела! Нам перекроили всю программу — вместо изучения древних языков и истории синкретизма, Эрик натаскивает на боевых магов. Впереди Потешные игрища, где кланы сойдутся друг против друга. Нас ждут опасные соревнования и дуэли, когда отказ от вызова равнозначен смерти.

— Да это же замечательно! — воодушевилась Таня. — С завтрашнего дня начну упорно тренироваться и приму участие в Игрищах.

Когда Ульрика вернула свой истинный облик, меня осенило:

— Девочки, я знаю, куда нас вынесло! В Нижний город! Здесь в пяти минутах ходьбы находится пекарня. Ею заправляют мои друзья. Сейчас плюшками побалуемся!

— Кто о чем, а Аль о булках, — кисло сказала Таня. — Я рада, что ты узнал местность, но не лучше ли нам вернуться в Школу?

— Это же совсем рядом. И я обязан их проведать, узнать, не разорилась ли пекарня после королевского мятежа.

— Ладно, только ненадолго, — поддержала меня Ульрика. — Мы с Таней столько всего пропустили. Я хочу уже сегодня вечером начать практиковаться.

Пекарня выглядела на удивление прилично: лишь одно треснутое крыльцо и поломанные кусты в саду. Тестомеска сидела на крыльце, отдыхая после утренней смены.

Я залюбовался ее пшеничными косами, голубыми глазами и огромной грудью, которую лишь подчеркивала шелковая комбинация. Грешен, я предпочитаю блондинок. В моем гареме лишь Альмира обладает золотисто-рыжими волосами. Не хватает брюнетки или шатенки, но это дело наживное. Таню я, к сожалению, пока не могу отнести к своему гарему.

А потом повторилась та же история, что и с Танриель: пощечина, слезы и бросание на шею.

— Да жив я, жив, — пытаясь успокоить тестомеску Лилу, я обнимал и гладил ее, где придется: по косам, спине, попе и даже пару раз по груди.

Не слишком вежливо… Но там была не просто грудь, а Мегагрудь, Грандгрудь и вообще лучшие сиськи Грандфанта.

Погрузившись в грезы, я даже не сразу заметил, что Лилу грубо вырвали из моих объятий. Таня и Ульрика вцепились ей в косы и визжали в разных тонах, периодически переходя на ультразвук:

— Грязная потаскушка! Мучная тестомеска! Уродливая плюшка и наглая шлюшка! Да как ты посмела протянуть свои лапищи к нашему Алю.

Женский бой — бессмысленный и беспощадный. Редкий мужчина не испугается укусов и когтей. Вот и я позорно отступил в пекарню за подмогой.

Я ворвался в пекарню, когда пекарь Кир достал из печи партию свежих плюшек. Сглотнул слюну, руки потянулись к выпечке… Да что же со мной такое?

— Кир, Тим, спасите, там Лилу убивают!

— Во-первых, здравствуй Аль. Рад видеть тебя в добром здравии, — флегматично ответил Кирилл. — Во-вторых, поясни, кто посмел напасть на Лилу?

— Сумасшедшие девицы, мои подруги.

— Ах, твои подруги? Тогда я им не завидую. Пошли спасать отважных, но слабоумных девушек. Тим, возьми, горсть муки. Пригодится, чтобы кинуть в глаза сестрице.

Когда мы выбежали из пекарни, я поняли, что Кир и Тим оказались правы. Перевес в бою был явно на стороне Лилы. Статная тестомеска вовсю месила своих врагов, а Ульрике и Тане оставалось только отбиваться.

Кир, не тратя времени на увещевания, облил Лилу водой из ведра, приготовленной для полива цветов, а Тим швырнул ей в глаза горсть муки. Девушка закашлялась и завизжала, а поверженные Таня и Ульрика отползли в сторону. Я поднял девушек и подсчитал потери. Один синяк под глазом, несколько ссадин, кровоточащая рана на щеке у Тани и много-много царапин у троглодитши.

Я вздохнул:

— Теперь в Школе подумают, что вы отбивались от кровожадных монстров на планете Земля. Зачем было нападать на Лилу?

— Потому что она вешалась на тебя, — возмущенно ответила Ульрика. — А это позволено лишь мне, Тане, Мире и Танриель.

— Девочки, у меня пока нет гарема. Кто же разрешит такую роскошь простому студенту? А Лила — друг и учитель. Она помогла мне подкачаться в земной магии. Научила слышать природу, разбираться в целебных травах. Да и просто хороший человек, — я обнял тестомеску, стоявшую рядом с недовольным видом.

К счастью, Лила больше не лезла в драку, посчитав, что достаточно отмудохала зарвавшихся девиц.

— А еще у нее сиськи восьмого размера, — хмуро сказала Таня. — Но ты сказал «пока» насчет гарема? Что-то случилось, пока нас не было?

— Да. Если все сложится, я стану главой клана эльфов-аффрикатов, который был стерт с лица земли. Мы с Танриель сделаем все, чтобы возродить его. Естественно, главе клана положен личный гарем. И тогда я сделаю предложение. Предложения…

— Королевские плюшки горят! — заорал Тим.

И мы бросились в пекарню. Кир вытащил противень из печи, но выпечка успела подгореть по бокам.

— Брак! — скривился Кир. — Такие плюшки невозможно подать к королевскому столу. Сами их будете есть.

— С удовольствием! — в один голос закричали Таня и Ульрика.

Тестомеска ушла переодеваться, а пекари, налив нам по чашке чая, занялись изготовлением новой партии.

— Я очень рад, что вы не пострадали от королевского мятежа.

— Откупились от дебоширов булочками, — мрачно пошутил Кир. — А если серьезно, то нам очень повезло, что мародеры не сожгли пекарню. Вернее, везение тут не причем. Странная история произошла, братишка. Наш продавец муки — зануда и дурак, каких поискать. Вечером, в разгар мятежа, он послал мне синкретическую ласточку с письмом, где потребовал, чтобы я немедленно явился к нему для проверки бумаг. Якобы он выгрузил мне лишний мешок муки. Если же я не приду, то торговец без объяснений расторгнет контракт. А что мне было делать? У него лучшая мука в городе. Надел защитный амулет, взял кинжал и пошел. Чуть со страху не помер. Ты же помнишь, что творилось в городе? Костры горят, магия хлещет, как из ведра, то тут, то там поединки на мечах. Но дошел я без приключений, проверили бумаги с торговцем, нашли ошибку, и он отвязался. Возвращался уже за полночь. А недалеко от моего дома находится старинный мостик, вы, наверное, через него переходили. Вижу, на середине стоит тварь, похожая на кошку, с четырьмя лапами и двумя щупальцами. Глазами меня сверлит и свистит.

— Это, наверное, синкретический мутант, — предположила Ульрика.

— Нет, у мутантов нет мозгов, лишь ненависть. А то разумная тварь была. Она свистела, свистела, а я застыл и жду, что дальше будет. Тварь на меня посмотрела своими глазками-блюдцами и говорит: «Беги-и-и. Охраня-я-я-й. Жди-и-и». Слезла с моста и, будто растворилась. А я на всякий случай побежал по домам, перебудил половину клана, чтобы выставить охрану возле пекарни. Обошлось…

— Я знаю, кто это. Какие-то новые существа, живущие в подземном водохранилище вместе со всякими-разными.

— Знаешь, я этих тварей боюсь больше всех мятежников вместе взятых, — вздохнул Кир. — Хоть и помогли мне.

Я доедал уже пятую плюшку, и мне не хотелось думать о плохом:

— Сильные кланы разберутся и со всякими-разными, и с новыми мутантами.

— Всяких-разных нельзя трогать! — вскинулся молчаливый Тим. — Это же древние боги, хоть и позабывшие свою сущность.

— У каждого клана свое мнение об всяких-разных, — дипломатично сказал Кир.

В этот момент вошла Лила в весьма откровенной комбинации. Ее пшеничные волосы были распущены и спускались до пышной задницы. Под разъяренные взгляды девушек, она присела ко мне на колени и проворковала:

— Аль, как же я рада встрече. Слышала, что у тебя скоро будет гарем. Не хочешь зайти в гости на днях? Я могу научить не только земной магии и лечению травами, но и как справляться с непослушным гаремом… И как удовлетворять всех девушек, что входит в обязанности гаремовладельца.

Я ущипнул озорницу за попу, надеясь, что та перестанет дразнить девчонок. А то боюсь, нам грозит второй раунд спарринга.

Кир и Тим откровенно смеялись над проделками сестрицы. А вот Таня и Ульрика готовы были вцепиться тестомеске в горло. И почему они так взбеленились, учитывая, что обе девушки тепло относились к Альмире и нейтрально — к Танриель?

Так, не буду обострять ситуацию. И все же я не удержался и потискал Лилу за попу. Что там она говорила об обязанностях гаремовладельца? Надо будет на днях навестить пекарей. Угоститься булками и поговорить о нетипичных мутантах.

Я тепло распрощался со старыми друзьями и увел надувшихся девушек ловить ближайший дилижанс. Они тут вместо маршруток, но ходят еще реже.

За синяки и царапины девчонок, конечно, пришлось отвечать мне. Лот поцеловал принцессе руку и поклонился, а Танюху без церемоний поднял на руки и закружил, будто куклу.

После этих манипуляций, грозно глядя на меня, он потребовал отчет о наших приключениях. Когда мы перешли к рассказу о стычке с Лилой, от мести троглодита меня спасла лишь подошедшая Альмира.

— Соплежуй малолетний! Чистоплюй и неженка! — костерил меня Лот. — Ты не смог заступиться за моих девочек. Хоть бы шарахнул эту мегеру каким алфавитом.

— Девочки сами напали на «мегеру»! Повторяю: вдвоем на одну беззащитную девушку.

— Они устали и перенервничали. Порталы и скачки по мирам еще никому не пошли на пользу, — Лот развел руками и улыбнулся.

— Нет, просто кому-то надо поменьше строить из себя ревнивых жен. Тем более собственный гарем у меня только в планах. Я свободен, словно птица в небесах.

— Думаю, вам всем не мешает принять ванну и переодеться, — вмешалась Альмира. — Обсудим ваши приключения вечером. Предлагаю собраться через пару часов у фонтана в саду. Надеюсь, за это время вы остынете? Слуги принесут ужин в спальню, а от тебя, Аль, заместитель ректора ждет подробного отчета о путешествиях между мирами.

Я не мог не возмутиться:

— Значит, девицы будут жрать и спать, а я должен заниматься писаниной?

— Не сегодня, — успокоила меня кураторша.

Впрочем, вздремнуть мне так и не дали. Едва я закончил одеваться, вошел слуга с подносом: мясо неизвестного происхождения, корзина с фруктами, бутыль с вином, желе в хрустальной посуде.

Я облизнулся: плюшки, так и не попавшие на королевский стол, уже успели перевариться.

— Ваше синкретство, на скамейке у фонтана вас ожидает прекрасная дама.

— Спасибо, дружище. Пусть подождет минут двадцать. Как же я соскучился по нормальной еде.

— Но дама знатная, из знаменитого эльфийского клана.

— Раз знатная, то подождет десять минут, — я откусил кусок мяса и запил вином.

Слуга стоял и смотрел на меня, выпучив глаза. Я и ему налил винца, пусть порадуется, но тот покачал головой:

— Я на службе, ваше синкретство. Дама ждет. Сказала, чтоб вы срочно спускались.

— Тогда можешь быть свободен.

— Она повелела, что бы я без вас не возвращался.

Я отщипнул виноградину и с сожалением уставился на недоеденную трапезу. Может, пригласить Танриель в комнату и завершить то, что нам никак не удается сделать? Но у меня же встреча с ребятами…

Выпив еще пару глотков вина, я понял, что чувство долга одерживает вверх над чувством голода. Если Танриель лично явилась в Школу магии, значит, дело срочное.

Я застал эльфийку вместе с Раамом. Они сидели на скамейке рядом с фонтаном и вместе занимались неслыханным делом! Нет, не целовались. Эльфы увлеченно вышивали на пяльцах. Странное занятие для принца, ненавидящего все «бабские» дела.

Танриель отложила рукоделие и наградила меня страстным поцелуем в губы, не стесняясь отдыхающих в саду студентов.

— Пусть все видят, что ты — будущий глава клана, — шепнула она.

— Но почему ты выбрала меня на эту роль, а не двоюродного племянничка Раама?

— Потому что король никогда не допустит усиления черных эльфов. Да и вообще Раам — малолетний ушлепок и раздолбай.

Мне стало смешно:

— А я, наверное, сама ответственность? Да и как руководство Школы отнесется к такому назначению?

— Школе плевать на дела кланов, — отрезала Танриель. — Аль, очнись! Только ты способен возродить клан древних эльфов-аффрикатов. Мы с тобой навек связаны магией имени. Не Крисан, не Раам и никто другой из моих влиятельных друзей.

— Я все равно не понимаю…

— А и не надо понимать! Действуй! — крикнула эльфийка. — Завтра в полдень для нас назначена аудиенция у короля. Мы должны убедить его, что иномирец достоин занять эту должность.

Еще пару часов назад я с легкостью рассуждал и о возрождении эльфийского клана и даже о собственном гареме. Теперь же меня охватил ужас:

— Но как я смогу возродить клан без знания обычаев, без особых боевых навыков. Да я даже не знаю, как вести себя на аудиенции у короля.

— Оденься в самые дорогие одежды и кланяйся через каждые две минуты, — посоветовала Танриель. — А уж остальное я беру на себя. И насчет возрождения клана не переживай: тебе это под силу. Прекрасный магический потенциал, заслуги перед короной, защита слабой женщины в трудную минуту.

— Вижу, что веришь в меня больше, чем кто бы то ни было. И раз так, я обязан сотворить невозможное ради возрождения кланов эльфов-аффрикатов.

— Ты не будешь один — это непосильная ноша, — заверила меня Танриель. — Мы выпишем резервы из окрестных деревень, обучим их. А еще скоро прибудет военный советник. Это тонкий дипломат, знающий обычаи. Синкретист и специалист по обучению новобранцев. Тебе…

Эльфийка не успела договорить, потому что к нашей скамейке подлетела разъяренная Танюха с упитанным петухом в руках:

— Аль, что ты сделал с нечастной животинкой? Я тебе пасть порву за него! Напишу жалобу зеленым, в общество защиты прав животных, в ООН. Дойду до самого короля! Как ты посмел сотворить такое?

Танриель подошла к откормленному петуху и присела на корточки, чтобы получше его рассмотреть.

— Иди в чан, грязная потаскушка! — пропел петух. — Хочу пива, жареной рыбы и грудастых девок!

Эльфийка легонько зажала птице клюв, выдернула перышко и понюхала:

— Это абсолютно здоровая синкретическая птица. Что тебя не устраивает, Танна?

— Дайте мне портовую шлюху! Я — мужчина в самом расцвете сил! — прокукарекал петух.

— А ты не слышишь? Нормально, что птичка грязно выражается? Аль, это ты его научил?

Я пожал плечами:

— В мое отсутствие за твоей живностью следил Лот, с него и спрашивай.

Троглодит стал еще зеленее, если это возможно:

— Зачем мне дрессировать твоего петуха? Я вообще в синкретизме полный ноль. Лишь кормил его и приносил воду.

— И устраивал посиделки в комнате Танны с дружками-стражниками? — усмехнулась проницательная Альмира. — Вот где животинка понабралась сальных выражений. Ладно, Танюш, не переживай: синкретической ласточки из твоего петуха не получилось бы в любом случае.

— Я же обучала его по книгам, — вздохнула Таня. — Хотела вырастить птицу-помощника, почтальона, а получился второй Эрик. Хам, наглец и грубиян.

— Ты не учла характер птицы, — пояснила Танриель. — Видимо, ему куда ближе сальные словечки Лота и стражников, чем твои уроки хороших манер. А теперь пойдемте в ближайший трактир. Не хочу стоять здесь у всех на виду — слишком много шныряющих студентов. Раам, ты с нами?

— Нет, я сейчас в тренировочный зал. Хочу отработать пару боевых заклинаний. Любезная тетушка, будь осторожна! Много не пей и не вздумай строить глазки ребятам из враждебных кланов.

— Я сама разберусь, кому мне строить глазки, — процедила Танриель.

— Пошел вон! — гаркнул петух.

— Милая птичка, — усмехнулась Таня. — Думаю, мы подружимся, хоть и не получится из тебя почтальона.

Петух повернул к ней голову и пропел:

— Славные сиськи! Кука-ре-ку!

Эльф щелкнул петуха по клюву и с обиженным видом удалился.

Мы же отправились в таверну «Темное пиво, светлый эль», чтобы отметить чудесное возвращение и обсудить дальнейшие планы.

Хозяйка-эльфийка там и в подметки не годилась Танриель, хотя тоже была на свой лад хороша: каштановые волосы, заплетенные в две косы, серые глаза, высокая, почти одного роста со мной. Слегка портил девушку корсет, поднимавший грудь, так, что казалось, она вот-вот вылетит наверх.

Увидев Танриель, эльфийка закатила глаза.

— Что-то она не очень рада тебя видеть? — шепнул я Танриель. — Не все эльфы — друзья навек?

— Мы никогда и не были друзьями. Это же слабый клан.

Я не удержался:

— Сейчас аффрикаты — слабый клан.

Но Танриель проигнорировала мои слова и скомандовала:

— Пять кувшинов пива для моих друзей. Две бутыли вина дамам. Тарелку с фруктами. Мяса и рыбы на закуску. И пошевеливайся, как там тебя… Не видишь, что за посетители пожаловали в твою забегаловку?

Эльфийка выдавила кислую улыбку:

— Можете называть меня Амориель. Ожидайте. Все выполним в лучшем виде.

Танриель сменила гнев на милость:

— Хорошее имя для эльфийки из слабого клана. И, кажется, я знаю, что оно обозначает. Аль, а ты сможешь отгадать?

Я напрягся:

— Латинский корень… Кажется, да.

— Нет! Нет! Нет! — завопила Амориель. — Прошу вас, не надо. Если тайна моего имени останется между нами, то ваш заказ будет за счет заведения.

— Аль, тебе решать, — улыбнулась Танриель.

— Раз ты так боишься, то я промолчу. Но пойми, в значении твоего имени нет ничего плохого.

В глазах Амориель стояли слезы. Я вздохнул:

— Закроем эту тему. Думаю, нам есть, что обсудить.

— Заказ принесут мигом, ваше синкретство, — залебезила Амориель. — Угощайтесь за счет заведения. Что-то еще?

— А давайте еще пять кувшином пива, — воспользовался случаем Лот.

Эльфийка учтиво поклонилась и убежала.

— Зря ты отказался озвучить значение ее имени, — нахмурилась Танриель. — Надо было проучить эту бестолочь и невежу. Знаете, что эльфийки из слабых кланов обязаны отдаться тому, кто разгадает, что значит ее имя?

— Зато наедимся и напьемся вволю, — сказала Ульрика.

Я мечтательно улыбнулся:

— Не отказался бы от плюшек с пивом.

— А рожа не треснет? — Таня ущипнула меня за подбородок.

— Не треснет… Танриель, а что должна эльфийка из сильного клана тому, кто отгадал ее имя?

— Любое желание. Но ты же получил, что хотел?

— Не совсем… Но об этом позже. Вы чувствуете, становится жарко?

— Это от печей, — пояснила Мира. — Работники таверны подбросили дров, чтобы зажарить дорогим гостям, то есть нам, целого барашка.

Я подумал, что жар чувствуется по-иному. В нем была магия.

— Обернись, — услышал я голос в своей голове. — Она сидит у окна, закутанная в плащ.

Кажется, Ксандр проснулся. Я осмотрелся и действительно увидел у окна женщину. Рядом с ней стоял кувшин пива и тарелка с жареной рыбой.

— Ребят, вы не против, если я отойду? Хочу с девушкой познакомиться.

— Тебе твоего гарема не хватает? — усмехнулась Мира.

— Вообще-то главам клана разрешено владеть десятью девушками одновременно.

— А рожа не треснет? — повторила Таня.

Но я уже подбирался к столику.

Девушка сидела, низко опустив голову.

— Не могу смотреть, как красавица сидит одна в таверне, полной грубых мужиков. Может, познакомимся и проведем вечер вместе?

— А может, не будем? — девица подняла голову и сняла капюшон.

Передо мной сидела Серпентина, пышущая синкретизмом.

— Не будем, — покладисто ответил я. — Потому что мы уже знакомы. Я — твой одногруппник, вступившийся за Раама. Не припоминаешь?

— А, да, привет, — равнодушно ответила саламандра.

— Не хочешь познакомиться с моими друзьями? У нас много пива и скоро будет много мяса.

— Я — вегетарианка, — протянула Серпентина. — Рада встрече, одногруппник, но прошу оставить меня одну.

Я сделал еще одну попытку ее разговорить:

— Мы здесь ненадолго. А для вегетарианок и малоежек на нашем столе припасены фрукты.

— Увидимся завтра!

Чувствуется, саламандра теряет терпение. Как бы таверну не подожгла, с ее-то огненным синкретизмом. Теперь я понял, почему Альмира так упорно заставляла меня прокачиваться во всех видах магии. Перекос в одну сторону опасен! Нас ждут неконтролируемые вспышки и появление мутантов.

— Мы встречались не только на занятиях. Вспомни, я видел тебя и на земле. Как ты попала в 2011 год? Умеешь создавать порталы? Пространственные или временные? — я засыпал девушку вопросами.

— Дорогой Аль, не стоит так выпячивать свое невежество, — вздохнула саламандра. — Порталы способны создавать лишь несколько человек во всем королевстве. Это общеизвестно. Я — же обычная студентка, немного одаренная в синкретизме. Может быть, ты меня с кем-то перепутал?

— Не отпирайся! Твою красную шевелюру невозможно перепутать. И этот жар чувствуется за несколько метров. Я узнаю тебя во всех мирах и в любых обличиях. И слово вегетарианка не слишком подходит для синкретистки. Ты была на Земле и не раз, поэтому выучила нашу лексику.

— Как же ты назойлив, — вздохнула саламандра.

Я подумал, что сейчас она уйдет, но Серпентина подошла к Мире.

— Госпожа куратор, меня донимает студент, который находится под вашим покровительством. Прошу вас принять меры, или же я доложу заместителю ректора Изольде. Хорошего вечера, уважаемые синкретисты!

— Я вас поняла, Серпентина. И вам хорошего вечера! — улыбнулась Альмира.

Саламандра вернулась за свой столик и продолжила выпивать, будто ничего не случилось.

— Но почему ты не поддержала меня? Надо было нажать на эту девицу! Подозреваю, что она замешана в мятеже.

— Да потому что это племянница Изольды, — вздохнула Мира. — И у тебя нет никаких доказательств ее причастности. Даже если Серпентина способна разгуливать по мирам, это не делает ее замешанной в мятеже.

Я залпом осушил кружку пива. Откинулся на спинку стула, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло.

— Вчера приходила Индира, дознавательница по делу о мятеже, — продолжила Альмира. — Задавала неприятные вопросы о тебе, Аль. Особенно ее интересовала твоя способность ходить между мирами. Считаю, что вам всем не стоит лишний раз высовываться. Может, и аудиенцию у короля лучше отложить?

— Тогда тем более Аль должен доказать свою благонадежность, — покачала головой Танриель. — Если Индира решит тебя допросить, придется честно рассказать и о вашем мире, и о порталах, и о том, как ты попал к нам. Я, кстати, сомневаюсь, что это была случайность.

— Мой отец рассказывал о непроизвольных порталах, — сказала Мира. — Ладно, у них нет улик против тебя, Аль, а то ты бы давно уже сидел в королевской темнице. Сейчас надо думать о том, как пережить Потешные игрища с наименьшими потерями.

— А почему нельзя отказаться от участия в этой бойне? — спросила Ульрика.

— Древняя традиция. Это пошло еще с тех времен, когда синкретисты приравнивались к полубогам. И отказаться от боя для них было не просто позором, а сродни грехопадению, — объяснила Альмира. — А сегодня это что-то сродни аттестации начинающих магов. Вы не должны биться насмерть. Лишь показать то, чему научились. Но вы ничему не научились! Слишком мало времени…

— Это король выдумал, чтобы примирить враждующие кланы, — вставил Лот. — Якобы выпустят пар на ристалище — и сразу полегчает. Обнимутся и поплачут друг у друга в объятьях. Забудут вековые распри, вражду сильных и слабых кланов. Совсем старый король, сдавать начал. Может, и был смысл в мятеже?

— Он просто тяжело болен, — отмахнулась Танриель. — Говорят, совсем пожелтел. Ни врачи, ни синкретисты не в силах помочь. А вы думаете, почему я так спешу с аудиенцией и назначением Аля? Боюсь, что король улетит на крыльях древних богов, а его сыночек известен своей вредностью и глупостью.

— Если сыночек взойдет на престол, не поздоровится всем: и сильным, и слабым кланам. И даже синкретистов прижмут, ныне вольных и независимых, — веско сказал Лот.

— Я не знаю будущего, — вздохнула Мира. — Король еще молод и может прожить долгие годы. А может умереть завтра. Но я знаю, что не позволю вашей троице опозорить своего куратора на Потешных игрищах. С завтрашнего дня каждый из вас будет под моим неусыпным контролем. Никаких шатаний по мирам! Никаких приключений на ваши белые и зеленые задницы!

— А в таверну можно заходить? — пропищала Ульрика. — Мне здесь понравилось. Особенно мясо с пивом.

— Нет! — отрезала кураторша, но потом сменила гнев на милость. — Мясом и пивом мы полакомимся в комнате у Аля.

Я проворчал:

— Полакомимся… А потом вас всех растаскивай по спальням.

— Чтобы этого не случилось, допиваем пиво и расходимся, пока в состоянии передвигать ноги. Госпоже Танриель я могу предложить гостевую комнату.

— Спасибо, Мира, — эльфийка многозначительно улыбнулась. — Называй меня просто Танриель, без госпожи. Забудем о формальностях, мы ведь в одной лодке. Вернее, в одном гареме.

Лицо кураторши вытянулось, и она не нашлась, что ответить.

Мы допили пиво и оставили плату за ужин и чаевые. У входа меня догнала Амориель, попытавшаяся всучить деньги назад, но я отказался. Поцеловал ей руку, поблагодарил за вкусную еду и воздушные плюшки.

Захмелевший Лот, который выпил большую часть пива, нетвердым шагом отправился спать, а я остался с девушками.

— Вечер удался, и даже появление Серпентины его не испортило. Приятно, что Танриель присоединилась к нашей веселой компании.

— Я тоже была рада поближе познакомиться с такими красивыми и одаренными девушками, — вежливо сказала эльфийка.

А потом страстно поцеловала меня, что совсем не вязалось с ее учтивым тоном.

— Спокойной ночи, Аль! — Мира заглянула мне в глаза и наградила горячим поцелуем, не отставая от эльфийки.

— Пусть Лесной бог охраняет твой сон, — прошептала скромница Ульрика и поцеловала меня в щеку.

Нет, так дело не пойдет! Раз все в одной лодке под названием «гарем», то и нежности должны быть одинаковыми. Я обнял троглодитшу за талию, взял ее за подбородок, с удовольствием отметив, что фиолетовые глаза становятся огромными, и нежно поцеловал.

Таня же молча пожала мне руку:

— До завтра, Саш. Если ты не возражаешь, мы немного посидим в девичьей компании? Посплетничаем о тебе?

— Сплетничайте на здоровье. Ужасно хочу спать. Наверное, не стоит мешать пиво с плюшками.

— Это да, с плюшками надо быть осторожным, — улыбнулась Танриель.

Ульрика же стояла, потупив глаза. Казалось, она вот-вот упадет в обморок от смущения. Хорошо, что рядом были верные подружки. Мира и Таня приобняли троглодитшу за талию и повели в гостевую комнату.

Я же напился воды, опасаясь похмелья, и лег в кровать. Засыпая, подумал: Интересный вечерок выдался. Танриель, наверное, сошла с ума, когда устроила цирк с хозяйкой таверны. Как она вообще себе это представляла? Что я назову значение имени Амориель? Та заплачет, но послушно пойдет за мной в подсобку. Там я задеру девушке подол, нагну и трахну? Да за кого меня принимает мстительная эльфийка? Должно же быть у человека чувство собственного достоинства, да и доброта, в конце концов. Как можно оттрахать ни в чем не повинную девушку? А хотя почему бы и нет… Почему бы и не оттрахать, если можно?

Это было как в мое первое утро в мире Синкретизма. Полуодетая девушка в постели, нежные руки и навалившаяся огромная грудь. Кажется, Танриель обещала зайти и помочь выбрать одежду, приличествующую для аудиенции у короля. Борясь со сном, но еще не в силах открыть глаза, я прошептал:

— Танриель?

— Ты ждал горячую эльфийку? Возжелал утреннего секса? А пришла надоедливая одногруппница, которая сломала тебе жизнь.

— Привет, — вяло сказал я. — И почему ты явилась, надоедливая одногруппница?

— Разговор есть.

Я окончательно проснулся, потрогал голову и понял, что похмелье обошло меня стороной. Откинулся на подушку и даже попытался пошутить:

— Татьяна, ты, как тать, проникла в мой дом. Что тебе надобно, девица?

— Сейчас не семинар по архаизмам, филолог, — усмехнулась девушка. — Думаю, нам надо как можно скорее прояснить наши отношения.

— А у нас они есть? Я думал, у тебя отношения с кем угодно, кроме меня. Не можешь выбрать между Крисаном и Лотом?

— Все запуталось, — вздохнула Таня. — Ты мне очень нравишься, да и девочки тоже, но мы не можем быть вместе. Это помешает моему плану.

— Какому? Что ты опять задумала?

— Но ты же сам подталкивал меня отомстить Крису, — удивилась Танюха. — Раньше я делала все возможное, чтобы быть с ним. Но теперь мне это больше не нужно.

Не люблю все эти серьезные разговоры по душам… Я сделал попытку откосить от выяснения отношений:

— Тань, мы оба накосячили и уже извинились друг перед другом. Давай закроем тему? Если уж ты приперлась так рано, то пойдем завтракать. Может быть, я даже успею на одну пару по боевой магии. Не хочется лишний раз пропускать занятия перед Потешными игрищами.

— Я уже все узнала. Сегодня занятий не будет, — отрезала Татьяна. — Наша группа отправляется в пещеры — медитировать, молиться Подземному богу и приобщаться к земной магии. А по сути, студенты просто разбредутся и будут бесцельно шарахаться по пещерам. Как ты думаешь, почему я переспала с Лотом, хотя он пытался меня изнасиловать? Почему то отталкивала, то плакала у тебя на плече?

— Не знаю, не силен в женской логике.

— Потому что секс в сакральном месте с существом иной расы был единственным средством прокачать магию на начальном этапе. Иначе бы я не прошла в Школу магии, с моими-то мизерными способностями. Жаль только, что в основном прокачались земная и воздушная сторона синкретизма, но потом я подтянулась, овладев и магией огня.

— Это было в тот вечер, когда вы с Лотом трахались на шаре?

Таня кивнула и вдруг загрустила:

— Это ведь Крисан надоумил меня. Он издевался, а вон что вышло… Однажды мы гуляли на ярмарке, и я засмотрелась на выступление синкретистов-иллюзионистов. А перед этим мы в очередной раз поскандалили из-за моего положения. Крис стыдился перед своим кланом, что встречается с девицей без роду и племени, а главное, со слабыми способностями к синкретизму. И вот, полюбовавшись мастерством магов, я заявила, что хочу развивать свой дар и поступить в Школу синкретизма. Крисан долго смеялся, а потом развернул меня к троглодиту, торговавшему драгоценными камнями и самоцветами. «Сначала переспи с ним, а то силенок не хватит». Меня чуть не стошнило. Троглодит показался на редкость уродливым: лысый, зеленый, как кактус и со странными пластинками на щеке.

— Крисан — обманщик и мудак! — воскликнул я. — Мне он рассказывал, как ты его преследовала и донимала с требованием жениться, раз обесчестил. А что обязательно было трахаться с троглодитом? С эльфом не прокатит?

— Прокатит, но эффект будет слабее, — объяснила девушка. — Чем больше отличий от нашей расы, тем сильнее выражается главный принцип синкретизма — сочетание несочетаемого. А так можно было и под гнома лечь, и под эльфа и даже под саламандра.

— А Лот как отнесся к тому, что он для тебя — лишь средство достижения цели? Ты его использовала, давай называть вещи своими именами.

— Скажи это троглодиту. Пусть потребует моральную компенсацию, — усмехнулась Танюха. — А если серьезно, то сначала я вынудила его лечь на алтарь, пригрозив, что расскажу принцессе о домогательствах. Пообещала, что это один-единственный раз. И мы в расчете. Но то, что случилось на шаре, было уже по обоюдному согласию. И к обоюдному удовольствию. Я и не ждала, что качнется магия огня. Это был приятный бонус.

— Надо трахнуть Ульрику, — заключил я. — Пора открыть в себе новые горизонты.

— Не получится, — покачала головой одногруппница. — Ты и так потенциально сильнейший маг Грандфанта. Но можешь попробовать для удовольствия. Знаешь, межрасовый секс очень сближает. Лот по-своему любит меня, хоть и никогда не женится. Да я и не требую этого.

— Не требуешь… из-за меня? Потому что хочешь быть в моем гареме?

— Это невозможно! — крикнула Таня.

— Танриель тоже так говорила. Что соитие невозможно, иначе ее клан убьет нас обоих. А в итоге сама поволокла меня в постель, умоляя заделать ребенка.

В дверь постучали. Танриель. Легка на помине.

— Аль, ты в приличном виде? Можно зайти?

— Что-то не верится, что эльфийка волокла тебя в постель, — съехидничала Таня. — Сейчас она сама скромность и учтивость.

— В неприличном. Заходи!

Танриель поставила поднос с завтраком. Решила заделаться в мои служанки? Расцеловалась с Таней. Мне тоже досталось нежное лобызание в щечку.

Пока я ел, эльфийка решила еще раз меня проинструктировать:

— Ты не должен выглядеть робким, но и не болтай без умолку. Правдиво отвечай на любые вопросы короля. И не вздумай утаивать тот факт, что ты явился из другого мира. Это заметно. Будем упирать на твои необыкновенные способности в синкретизме и на дар лидера.

Я подавился:

— С даром лидера ты загнула. Наоборот, я ведомый и внушаемый парень.

— Придется научиться командовать, — засмеялась Танриель. — Ничего, у тебя будет хороший пример перед глазами — военный советник, о котором я рассказывала.

— Но сначала мы подберем наряд, достойный будущего главы клана, — Таня открыла шкаф и вывалила груду одежды на кровать.

Я попросил:

— Умоляю, давай на этот раз обойдемся без бантиков.

Пусть девицы роются в тряпках, а я ушел умываться. Мне как-то не до нарядов было — хватал то, что лежало сверху, и бежал по делам. Даже и не знаю, чем набит мой гардероб. Часть шмоток принесла кастелянша, когда я поступил в Школу, несколько вещей я купил на базаре, а остальное подарила Ульрика.

Я ожидал, что девушки будут долго препираться по поводу наряда, а то и поссорятся. Но когда вышел из ванной, то увидел дивную картину: Танриель с Таней сидели бок-о-бок и хомячили мой завтрак! Да как они посмели! Впрочем, через минуту я надолго потерял аппетит. На спинке стула висел мой наряд: узкие черные брюки, обтягивающие все, что только можно и нельзя. И белоснежный кафтан с рюшами на шее.

— Я же просил, без бантиков! И что за штаны? Вы меня за кого принимаете? За мальчика, сбежавшего из борделя? Танюха, ты же обещала!

Одногруппница невинно захлопала глазками:

— Ничего я тебе не обещала. И это не бант, а жабо.

— Позорные штанишки я не надену. И почему черный низ, белый верх? Я похож на школьника? Еще одна такая выходка, и ты, Танриель, будешь искать другого главу клана.

— Не кипятись, — эльфийка чмокнула меня в щеку. — Штаны мы заменим, а кафтан попрошу надеть, уж прости, но белый — это цвет нашего клана.

Спасибо, хоть штаны отстоял… Я переоделся, к счастью, широких черных брюк в моем гардеробе хватало. Покосился на поднос с едой, но есть действительно расхотелось.

— Аль, если ты не позавтракаешь, в животе будет бурчать. А это серьезное нарушение этикета! — предупредила Танриель без тени усмешки.

— А я иномирец и попаданец. И вообще невежа. Мне этикет соблюдать необязательно.

Таня отломила кусочек жареного поросенка и нажала на мои щеки, заставляя открыть рот:

— Не хочешь — заставим!

Хоть и не люблю холодное мясо на завтрак, пришлось подчиниться. В кормлении с рук даже было что-то эротичное. Танриель же протянула мне виноградину, а Таню угостила ложкой желе. Я решил не отставать. Так и покормили друг друга, смеясь и подшучивая. Перед королевской аудиенцией мы были напряжены, так что разрядка точно пошла на пользу.

Когда дилижанс привез нас ко дворцу, я загадал: если встретится красивая женщина — быть удаче. Но, конечно же, сначала пришлось пройти через несколько постов охраны, в том числе и магической. После мятежа резиденцию монарха охраняли особенно тщательно. Нас несколько раз обыскали: вежливо, но досконально, а также подробно расспросили о цели визита.

На последнем этапе хмурый стражник провел нас в зал, где лежали символы четырех стихий: сосуды с воздухом, огнем, землей и водой.

— Прикоснитесь к каждому и горе вам, если имеете нечистые мысли о короле.

Мы послушались. Я с интересом повертел в руках сосуд с огнем, размышляя, каким образом маги заточили стихию в стеклянную бутылку.

Ничего не произошло. Стражник явно расслабился и подобрел:

— Приветствую господ синкретистов, опору и надежду королевства! Приглашаю вас в зал для аудиенций. Ожидайте короля, он обязательно почтит вас своим вниманием.

Я не удержался и полюбопытствовал:

— А что бы случилось, если бы мы имели плохие намерения и желали бы навредить королю?

Вместо стражника ответила Танриель:

— Сначала злоумышленника настигает удушье, затем тело до горла засыпается землей. Через пару часов преступник наполняется водой, его распирает, как переполненную чашку и в заключение, если он еще не умер, в огне сгорает сердце. Это месть четырех стихий. Но подобное случается крайне редко. Обычно потенциального цареубийцу останавливают на начальных этапах проверки.

— Жуткое зрелище, — покачал головой стражник. — А теперь пройдемте в зал для аудиенций. Или у вас есть пожелания? Принести воды или же нюхательных солей для успокоения нервов?

Вдруг я ощутил острый запах тухлой рыбы.

— Никто никуда не идет! — на пороге появилась начальник стражи, главный дознаватель и просто красивая женщина с бичом, Индира. — К господам синкретистам есть вопросы.

— У нас назначено. Король будет крайне недоволен, если опоздаем. Тем более, по вашей вине, госпожа Индира, — эльфийка подняла брови.

И дознавательница выдавила из себя улыбку:

— Это будет короткий разговор. Уважаемый Аль, это правда, что вы нашли меч Медуз по приказу ректора Паля?

— Верно. Но я не знал, что этот меч так важен. Думал, обычный артефакт.

— Даже в разделенном виде меч Медуз очень опасен, — вздохнула Индира. — Значит, вы не отрицаете, что добыли артефакт и принесли ректору? А сразу после отправили Паля через портал в свой родной мир?

— Вы с ума сошли! Да этот аферист меня чуть не угробил! Я вручил меч Палю и посланнику короля. Те чуть не запрыгали от счастья и посулили бедному студенту огромную денежную награду. Затем ректор предложил мне угоститься ликером и дорогими конфетами. Уж не знаю, где был яд — в сладостях или алкоголе, но в итоге я провалялся двое суток без сознания. Это могут подтвердить все преподаватели Школы и несколько студентов. Мою жизнь спас яд медуз, который вступил в противоборство с ядом ректора.

— Вот поэтому вы и пасетесь на воле, а не сидите в подземной темнице в ожидании суда, — бесцветным голосом сказала Индира. — Но я все же считаю, что вы замешены в мятеже и найду этому доказательства.

— Лучше бы Паля отыскали и допросили, разгильдяи! — рявкнула Танриель. — И на что уходят налоги, которые платят сильные кланы? На жалование бездельникам? Вместо того, чтобы найти истинного виновника, вы обвиняете жертву преступления!

— Я бы посоветовала госпоже Танриель быть аккуратнее в выражениях, — ответила Индира и будто невзначай достала из-за пояса бич. — Если бы ректор Паль был в мире Синкретизма, мы бы давно его нашли. Выводы делайте сами. До скорой встречи, господа синкретисты, и желаю удачи на аудиенции! Хотя, уважаемый Аль, может не стоит так упорно рваться в клан эльфов-аффрикатов? Чем выше взлетишь, тем больнее падать.

Дознавательница демонстративно щелкнула бичом перед моим носом. Бросила:

— Не могу удержаться от комплимента, вы оба прекрасно выглядите, как жених и невеста.

— Вот ведь вонючая стерва, — проворчала Танриель. — Ты только посмотри, решила на тебя навесить чужое преступление.

Я оглядел эльфийку, которая выглядела ослепительной в белоснежном платье.

— Ты и вправду похожа на невесту.

Но Танриель пропустила комплимент мимо ушей:

— А знаешь, почему от Индиры так воняет тухлой рыбой? Мужика давно не было. У наяд сразу заметно, когда они засиделись в девицах или просто проводят годы в воздержании.

— Хорошо, что я не родился наядой.

Едва мы вошли в зал, появился король Шираз третий — грузный мужчина лет сорока пяти с нездоровым желтым цветом кожи.

Эльфийка тут же упала на колени, не жалея белого платья, и склонила голову. Я последовал ее примеру. Надеюсь, что полы в зале для аудиенций моют чаще, чем раз в неделю.

— Приветствую Танриель, дочь некогда блистательного клана эльфов-аффрикатов, а ныне хозяйку знаменитого трактира. Приветствую Александра, гостя из иного мира, а ныне студента Школы магии и потенциально сильнейшего синкретиста, — звучным голосом сказал король. — Можете встать. С какой просьбой вы явились ко мне?

— Приветствуем нашего короля, владыку великого Грандфанта, — Танриель изящно поклонилась. — Да только я теперь просто несчастная эльфийка Танриель. Нет у меня больше ничего — все забрали мятежники. Трактир сгорел в огне, а клан стерт с лица земли.

Танриель поднесла к глазам кружевной платочек, вытирая несуществующие слезы. Эх, надо бы ей посильнее давить на жалость.

— Видите, я даже плакать не могу? Слезы кончились в страшную ночь мятежа, — продолжала эльфийка. — Когда все началось, наш и без того немногочисленный клан собрался у дворца, чтобы защищать своего короля. Кого-то убили асты, а кого-то — синкретисты из слабых кланов. Я осталась совсем одна. Слабая женщина, у которой забрали самое дорогое.

Теперь Танриель зарыдала по-настоящему до красных глаз и опухшего личика.

— Я искренне сочувствую вашему горю, — вздохнул король. — Клан эльфов-аффрикатов был одним из сильнейших в Грандфанте. Э… лет двадцать назад.

— Да, потом по непонятным причинам началось его вырождение, — надтреснутым голосом проговорила эльфийка.

— Дорогая Танриель, не в моих силах вернуть вам близких. Сейчас Грандфант переживает тяжелые времена — пострадавших очень и очень много. Но вам положена солидная материальная помощь на восстановление трактира. Обратитесь к моему секретарю.

— Но деньги не вернут мне близких! Лишь возрождение моего клана и наказание преступников способны исцелить мое израненное сердце. Я умоляю о помощи и снисхождении. Прошу вас назначить синкретиста Аля на роль главы клана. Уверяю вас, это достойный во всех отношениях молодой человек! Тонкий дипломат, лидер по призванию и в будущем сильнейший синкретист.

Брови короля поползли вверх:

— Танриель, вы просите меня о невозможном. Скажите, что это неудачная шутка. Иномирец, да еще и подозр… свидетель преступления не может быть назначен главой клана! Это абсурд.

— В обычной ситуации — да, — осторожно ответила Танриель. — Но после того, что произошло, после гибели стольких людей в огне мятежа, полагаю, можно сделать исключение.

Шираз развел руками. И тогда я встал на одно колено:

— Да, соглашусь, что иномирец не должен претендовать на такую ответственную должность. Но я готов доказать свою преданность короне и миру Синкретизма. Испытайте меня, дайте любое задание — я готов на все. И посудите, какая судьба ждет слабую женщину во враждебном мире без защиты клана? На Танриель уже покушались. Она — лакомый кусок для слабых кланов.

Король дернул себя за седой ус:

— Молодой человек, я бы воздержался от обвинений в адрес слабых кланов.

— Но в прошлый раз представители сонорных едва не подожгли трактир и хотели похитить Танриель.

— Закончим этот бесполезный разговор. Я удвою сумму компенсации.

Я вскочил с колен:

— Да через пару месяцев Танриель эти деньги уже не понадобятся! Если только на роскошные похороны.

Король закрыл обеими руками лицо:

— Я сейчас нарушаю все мыслимые законы. Совет старейшин этого не одобрит, но… каждый заслуживает шанса. Докажите, что вы достойны стать главой клана. Проявите себя на Потешных игрищах, покажите все, на что способны. Если меня удовлетворит ваш уровень синкретизма, прошение будет удовлетворено.

Танриель шумно выдохнула и опустилась на колени. Я же лишь поклонился.

Король улыбнулся:

— Советую для начала разобраться с обвинениями в ваш адрес. Чтобы они были сняты, за вас должны поручиться три преподавателя из Школы магии.

Мы поблагодарили короля за уделенное время и, пятясь и кланяясь, удалились.

В коридоре, провожаемый стражником, я несколько раз оглянулся, но никого не увидел. До самой Школы магии, даже в дилижансе, меня преследовало чувство, что за мной кто-то следит.

И это не главная дознавательница, дурно пахнущая наяда Индира.

На следующее утро Эрик устроил плач Ярославны:

— Оболтусы! Лоботрясы! Молокососы! И чему я могу вас научить? Какие боевые заклинания, когда большинство толком не понимает, как работает синкретизм? Изольда требует, чтоб я натаскал вас для Потешных игрищ, но это нереально. Сейчас вы должны учить древний язык и историю синкретизма, экспериментировать с ощущениями, посещать места силы и учиться брать энергию для колдовства. Медитировать, в конце концов? Так, почему половина группы отрубилась вчера в пещере? Вы опять явились с похмелья и решили отоспаться на занятиях?

Ульрика подняла руку:

— В пещерах не хватало кислорода, а еще мы заметили странные испарения.

— Уж не троглодитше жаловаться на воздух в подземельях, — усмехнулся Эрик. — А теперь кругом марш и бегом вокруг Школы двадцать кругов. Гонять вас надо, бездельников. Может, через пот раскроете в себе способности, раз на медитациях дрыхните.

Я вздохнул: и здесь мне не отвязаться от ненавистных пробежек.

— Нет, это ненормально — столько часов боевой магии для недоумков, — продолжал возмущаться препод. — Я сейчас же пожалуюсь Изольде. Пусть вас хоть чему-то научат, прежде чем подпускать к боевым заклинаниям. И не вздумайте отлынивать! Приду, и лично измерю пульс у каждого.

Раам издевательски усмехнулся, и, как только Эрик отвернулся, вразвалочку двинулся вокруг здания. Наверное, наглый эльф способен управлять своим телом, и запросто наколдует пот и учащенный пульс перед возвращением препода. Чуть отойдя от Школы, Раам улегся в травку и задремал.

— Зря он нарывается, — сказала Ариста. — Тренированное тело — лучший проводник для синкретизма. Бег помогает расслабиться и острее прочувствовать наложение и соединение предметов и силы.

— И откуда ты столько всего знаешь? — удивилась Таня.

— Моему клану доступны многие знания о природе синкретизма, — пожала плечами наяда. — Предлагаю прибавить скорость, а то мы не успеем выполнить задание.

Ариста вырвалась вперед, но не все в нашей группе обладают такой прытью. Я оглянулся и увидел, что Ульрика отстала, а к ней подбежала Серпентина. Что саламандре надо от моей подруги? Я замедлил шаг и прислушался, радуясь, что мир Синкретизма наградил меня не только способностями к магии, но и обострившимися слухом, зрением и обонянием. Впрочем, я давно понял: это не случайно. Без апргейда пяти чувств не постичь магию, замешанную на ощущениях и эмоциях.

Я немного притормозил, сделав вид, что уже устал. И прислушался к разговору.

— Мне стыдно за Эрика, — сказала Серпентина. — Он уже не первый раз походя унижает представителей других рас. Аристе тоже от него доставалось…

— Слабые кланы часто унижают словом и делом. Я уже привыкла, но мне приятно, что тебе не все равно, — улыбнулась Ульрика.

— Эрик — расист, и боюсь, что он будет вставлять нам палки в колеса. Нам — не людям, — вздохнула Серпентина. — Думаю, надо объединиться против этого солдафона. Наяда, троглодитша и саламандра — это сила. Сила трех.

— Хорошая идея, но мне бы хотелось узнать тебя поближе.

— Увидимся в ближайшее время, — саламандра рванул вперед, догоняя Аристу.

Я даже закашлялся от негодования. Вот ведь лицемерка! Стоит ли племяннице Изольды опасаться какого-то преподавателя? Даже такого титулованного, как Эрик. Но Уля — молоток! Самое время втереться в доверие к Серпентине и узнать о ее способности открывать портал на Землю. А еще лучше подослать к ним Танюху, которая разговорит кого угодно.

Видимо, я все же научился бегать, потому что к приходу Эрика не только пробежал все двадцать кругов, но и успел отдышаться. Солдафон явился к нам в приподнятом настроении, которое не испортил даже увесистый мешок на спине:

— Лентяи, у меня для вас прекрасная новость! Изольда вняла моим молитвам и сократила часы боевой магии. Теперь я буду лицезреть ваши унылые рожи гораздо реже. А то после каждого занятия у меня такое настроение, что хочется напиться в кабаке и полапать эльфиек за сиськи.

— Наш дорогой друг лукавит. Думаю, ему не нужен повод, чтоб прибухнуть в таверне и упасть мордой в эльфийские сиськи, — шепнул подошедший Раам. — Ты согласен, что у эльфиек лучшие формы в Грандфанте?

— Ты же сам пускал слюни на Таньку и Миру, так что человеческие женщины не уступают эльфийкам в размере и упругости.

— Что за разговорчики? — рявкнул Эрик. — В ваших пустых головах появились вопросы о боевой магии? Кажется, до моего уха долетело слово «сиськи». Одногруппниц обсуждаете или продажных девок? Расскажите, пусть все слышат.

Я решил не злить Эрика зря. В перепалках только время уходит, которое мы могли бы потратить на обучение.

— Уважаемый преподаватель, конечно, нет. Мы говорили о мисках. О мисках, травах, грубом холсте и прочих предметах, помогающих колдовать. Смысл синкретизма в том, чтобы наложить личную силу на ощущение от вещи? Или на звук, слово, запах? Верно?

— Это упрощенное понимание, но в целом — да, — кивнул Эрик. — Одна из граней синкретизма — работа с предметами, возбуждающими органы чувств. Думаете, для чего я вам целый мешок с хламом приволок?

— А в бою или на аттестации нам такой же мешок понадобится для создания заклинаний?

— Аль, не тупи, Когда на мутанта охотился, тоже собирал мешок с вещами? — закатил глаза препод. — Но в целом вопрос по делу. Конечно, когда вы отправитесь на боевые задания, Школа снабдит вас артефактами. Или не снабдит и будете полагаться на свои силы и знания. Отличайте артефакт, обладающий магией, от обычного предмета для заклинания. В последнем случае вы один или несколько раз взаимодействуете с вещью и «запоминаете» ощущения от нее, которыми потом воспользуетесь при необходимости. Все ясно?

Одногруппники переглянулись. Ничего им не ясно. Эрик — солдафон, а не педагог.

— Например, скоро мы будем изучать заклинание «шелковый путь», которое нравится всем студентам, особенно девушкам. Оно относится к магии воздуха и способно отправить в полет целый вражеский отряд. Для создания заклинания вы будете прикасаться к шелку и перемещать по воздуху предметы. Но позже отрез шелка вам не понадобится — лишь воспоминание о нем. А теперь разбирайте учебные предметы. Потрогайте их, рассмотрите, даже понюхайте. Затем нас ждет тренировка в магическом метании сюрикена и счастливое расставание до завтра. Но не расслабляйтесь: после обеда пойдете на лекцию по древнему языку.

Я выудил из кучи-малы кусок шерсти, треснутое зеркало и гладкий камень неизвестного происхождения. Подержал в руках, прислушиваясь к ощущениям. Да это обычный хлам, место которому на помойке. Может, нужно прибавить еще и вкус? Тогда на меня снизойдет божественное озарение? Или на худой конец прилив сил и желания колдовать. Я подошел к кусту шиповника, росшему рядом со Школой, оторвал пару ягод и положил в рот. Кислятина!

Ничего не произошло. Синкретист из меня так себе. Неужели я ничего не могу без помощи алфавитов?

— Сюрикен — одно из основных видов оружия для мага, — наставлял нас Эрик. — Вы должны научиться метать звездочки и иглы, заряженные синкретизмом. Тренируйтесь, это не так уж сложно, а преимуществ — масса. Сейчас сами все увидите. Главное, расслабьте тело и думайте о предмете, который только что постигли.

Студенты покорно разобрали металлические звездочки и иглы, но видно было, что никто не горит желанием изучать японское боевое искусство. Мы метали сюрикены в деревья, но пару раз попали друг в друга. Жалкое получилось зрелище.

— Напрягитесь! Ваши навыки сейчас мало что значат! — орал Эрик. — Высвободите силу! Вспомните Аристу, которая и меч не могла удержать в руках, а потом раскидала двух парней. И юбка ей не помешала…

Таня самая первая справилась с заданием. Ее звездочка обрела немыслимую скорость и врезалась в дерево, росшее в двадцати метрах от тренировочной площадки. И это при средней дальности броска в семь-восемь метров!

— Молодец! — похвалил ее Эрик. — Вижу, что стараешься наверстать упущенное. А я-то думал, что ты способна только задницей крутить, отвлекая преподавателя.

Танюха покраснела. Наверное, вспомнила свое неудавшееся соблазнение Эрика в конюшне. Хорошая она все-таки. Всегда помогала и заступалась за меня. Я же сегодня принципиально отказался от магии слова. Не на одних алфавитах держится синкретизм.

А мой сюрикен взбесился. Он несколько раз менял облик: становился каменным, зеркальным и даже будто созданным из воды. Не знаю, насколько это поможет в бою, но я старался.

Наконец, звездочка вернулась к прежнему виду, и теперь я смог управлять ею. Мои броски становились точнее, сильнее и дальше.

А потом сюрикен срубил куст бузины. Еще раз. Металлическая звездочка уничтожила деревце, которое и топором не с первого раза разрубишь.

Эрик посмотрел на меня с искренним удивлением, а Раам охнул:

— Вот это силища, господин синкретист!

К концу занятия все более или менее овладели японским боевым искусством сюрикендзюцу, а Эрик пообещал, что завтра мы продолжим тренировки.

Впервые с начала занятий он выглядел удовлетворенным работой нашей группы. Лед тронулся.

После тренировки я проголодался так, что заглотил тарелку сырного супа, десять тефтелей, несколько порций желе и два стакана морковного сока. Раам, теперь сидевший с нами за одним столом, не уступал мне по уровню аппетита, но в основном налегал на мясо. А Таня и Ульрика вяло ковыряли шпинат:

— Девчонки, вы на диету сели? Готовитесь к приему в мой гарем? — подколол я подруг.

— Кому ты нужен! Если уж вступать в гарем, то к влиятельному магу, а не к недоделанному синкретисту, — закатила глаза Танюха. — А если серьезно, я устала с непривычки, поэтому и аппетита нет.

— То ли еще будет, — вставил эльф. — Я б на вашем месте не Игрищ опасался, а первого серьезного задания от Школы.

Ульрика же тихонько вздохнула, ничего не ответив. И тут уж я всполошился:

— Солнышко, ты не заболела? Сегодня все удачно повернулось с Серпентиной — она сама с тобой заговорила. Надеюсь, ты добьешься ее доверия, и вы подружитесь.

— Я постараюсь, — тихо ответила троглодитша. — Сделаю все, что могу. И не волнуйся, я не больна.

— Так в чем проблема? На тренировке с сюрикенами ты была в числе лучших, — вспомнил я.

— В том-то и дело! — выдохнула Ульрика. — А научил меня метать звездочки друг семьи и всего клана троглодитов — мастер Бо. Но я даже не знаю, пережил ли он мятеж. Или стал одной из жертв клановых распрей и разборок синкретистов и астов.

Я хлопнул себя по лбу. Конечно, мастер Бо — один из немногих близких к принцессе людей в Грандфанте. Мне говорили, что троглодиты вообще редко заводят друзей из нашей расы. Конечно, он для нее кто-то вроде дядюшки или крестного. Да и мы с Таней обязаны мастеру Бо… А ведь я так и не вернул долг. И даже не знаю, что он от меня хотел.

— А чего тянуть? Давайте сразу после лекции навестим мастера Бо. Танюх, если устала, ложись спать. Мы вдвоем съездим.

Ульрика выпрямилась на стуле, и ее глаза заблестели. Наверное, обрадовалась возможности оказаться со мной наедине.

Но Таня возразила:

— Ничего, еще успею отоспаться. Я с вами, ведь мастер Бо — и мой учитель тоже.

На лекции о древнем языке меня ожидал приятный сюрприз в виде полюбившегося старичка Оглая, которого я окрестил Хоттабычем.

Преподаватель явился как всегда с опозданием, одетый в восточный халат и сафьяновые тапочки. Голову его украшала фиолетовая чалма с алмазом.

— Приветствую милейших студентов и могучих синкретистов! — Оглай сложил руки на груди и отвесил поклон. — Вас стало поменьше. Наверное, некоторые передохли в мятеже. Пусть их души воспарят в обитель древних богов! Синкретизм должен принадлежать лишь сильным кланам.

После такого вступления моя симпатия к преподавателю резко поубавилась.

— Помните, что слово — главное оружие нашей науки! Столп, на котором держится божественный синкретизм, — высокопарно сказал Оглай. — Но в то же время слово — это инструмент, с помощью которого вы высвобождаете личную силу и силу одной из стихий — Огня, Воды, Воздуха и Земли. Да, да, это инструмент, который всегда при вас. Интересно, что у каждого синкретиста есть свои личные слова. Те, которые отзываются в его сердце и дают силу изменять реальность. Но почти для всех магов имеет смысл выучить древний язык. Мы начнем с алфавита и закончим некоторыми корнями. Повторяю, слушайте свое сердце! И выбирайте, не упустите волшебные слова.

— Какой же он болтун, — прошипела Таня.

К счастью, старичок был глуховат и не расслышал ее высказывания.

Он чертил в воздухе буквы. И когда я увидел, какие, стало не до смеха.

Аз, буки, веди, глагол!

Древним языком мира Синкретизма и его оружием была кириллица. Что произошло? И почему боевое искусство — азиатское, одежда напоминает европейскую, а язык — современный русский? Я оглянулся на Таню, сидевшую с отрешенным видом. От нее ответов ждать не приходится, хотя одногруппница знает об этом мире куда больше, чем я.

Брусок передо мной методично записывал лекцию, даже напрягаться не приходилось. И я в очередной раз задумался о том, что связывает наши миры? Общее прошлое? Может, как в известном фантастическом романе наш мир — черновик мира Синкретизма.

— Запомните несколько древних корней: — хлад, — град, — сред, — врат, — сказал лектор. — Чувствуете их силу? Сейчас ваши приборы для записи завибрируют. Не волнуйтесь, это лишь…

А потом запахло паленым. Наяда и саламандра, сидевшие рядом, синхронно вскрикнули. На столе перед Серпентиной образовалась дыра:

— Простите! Я не хотела, — саламандра была готова расплакаться.

— Не волнуйся, девочка! Подумаешь, чуть нас не подожгла, зато все наглядно увидели, как работают слова. Ты не виновата, просто один из корней отозвался в твоем сердце. Предполагаю, что — хлад, — проворковал старичок, гладя саламандру по красным кудрям.

Они выглядели, как добрый дедушка с внучкой-шалуньей.

— Не плачь о столе. Сейчас я спущусь к кастелянше, и его заменят, — заверил преподаватель. — Мы же откроем окно и закончим лекцию. Ты бы о другом поплакала. Если не разовьешь силы других стихий, огонь спалит тебя дотла.

Я вдруг вспомнил, как на паре Изольды, задумавшись, сотворил файербол. Жаль, что так и не смог повторить это волшебство. Теперь я понял, какие проблемы у природных магов — саламандр, эльфов, наяд, гномов. Их узкий профиль. Настоящий синкретист должен быть разносторонним и владеть силами четырех стихий. Для этого Альмира и отправила меня постигать земную магию в пекарню. Ограниченность магии — это приговор не только в профессиональном плане, но и для самого существования. Однажды стихия, которая имеет слишком большую силу, убьет своего владельца. Но когда это случится, не знал никто. И саламандра еще может прокачать другие стихии, спасая свою жизнь.

Хорошо, что Оглай освободил нас пораньше — успеем вернуться из Нижнего города до темноты. В дилижансе девушки повеселели, обсуждая сегодняшнюю лекцию и происшествие с саламандрой.

— Я хочу тоже войти в ваш круг и раскрутить Серпентину на откровенность, — сообщила Таня.

— Это будет сложно. Кажется, огненная красотка недолюбливают вашу расу, — покачала головой Ульрика.

— А мы что-нибудь придумаем, чтобы ее завлечь. Может, организовать девичник в моей спальне? — задумалась Ульрика.

Я тут же возмутился:

— Девичник и без меня? Это нечестно. Придется воскресить милашку Алию. Ладно, хватит хихикать. Нам пора выходить.

Когда мы прибыли в Нижний город, настроение у всех сразу испортилось. И не только потому, что многие дома были разрушены, а оборванные детишки просили милостыню. Не скоро еще Грандфант вылечится от последствий мятежа… Меня мучало предчувствие чего-то плохого, близкой беды.

И не зря. Мы подошли к симпатичному дому мастера Бо, похожему на пагоду. К счастью, он не был разрушен, но разбитые окна и распахнутая дверь дали понять: хозяин исчез.

Но куда мог пропасть мастер Бо? Укрылся у родных, погиб или же… вернулся в наш мир?

Я повернулся к Ульрике, ожидая слез и причитаний, но девушка выглядела вполне спокойной.

— Давайте осмотрим дом. Может, найдем ответ, куда мог подеваться дядя Бо. Следы крови, выдранные волосы или… — ее голос сорвался.

Мы вошли в «пагоду»: маленькая кухня, две гостевые комнаты, тренировочный зал, спальня хозяина и веранда для летних чаепитий. Видно было, что поработали мародеры: некоторые вещи исчезли, но большинство остались на своих местах. Впрочем, не мне судить: когда навещал «китайца», интерьер не разглядывал, и тем более не шарился в шкафах. Я вдруг подумал, что и следов борьбы нет. Битые стекла, грязь и мусор — не в счет.

Вдруг я услышал резкий окрик:

— Сейчас же уходите! Здесь нечем поживиться. Сенсей добра не нажил. Щедрый был, многим помогал деньгами, особенно вашим… Как он говорил, попаданцам.

За нашими спинами стоял любимый ученик мастера. И как он смог подойти так незаметно? Мы же были начеку. Синкретический ниндзя… Я порылся в памяти, но так и не вспомнил его имени.

Я поднял руки в дружеском жесте:

— Здравствуй, ты нас не признал? Я — Аль, студент Школы магии, а это мои друзья — Танна и Ульрика. Мы иногда заходили в гости к мастеру. Тренировались, пили чай, общались, а однажды Бо снабдил нас ценными артефактами.

— Я вас узнал, — скривился ученик. — И даже больше, я вас ждал.

— И подумал, что мы пришли, чтобы поживиться дядюшкиными накоплениями на старость?! — вспылила Ульрика.

— Конечно, нет! Но в доме еще остались кое-какие артефакты.

— И ты решил ловить на живца? — закатила глаза Таня. — А почему ждал именно нас?

— И это тоже, — не стал отрицать ученик. — А ждал вас, потому что из всей шушеры, которая в последнее время посещала сенсея, вы выглядели самыми нормальными. Насколько могут быть нормальными синкретисты. Мастер придерживался мнения, что у магов в мозгу нарушены нейронные связи, от этого и особое восприятие мира. Все эти благоухающие цифры, цветные буквы и прочая ерунда. Проще говоря, вы — сумасшедшие.

— Интересно, — протянула Ульрика. — Не знала, что дядюшка был астом. Он же искренне радовался, когда я открыла в себе способности к магии.

— Сенсей не был астом, — покачал головой ученик. — И даже больше. Он активно поддерживал синкретистов, дружил с ними, а вас, принцесса, любил, как родную племянницу.

— Ладно, взгляды Бо на синкретизм обсудим позже. Ты знаешь, что с ним случилось? — спросила Таня.

— Полагаю, его похитили новые друзья, — вздохнул ученик. — Говорю же, в последнее время к сенсею ходили странные личности.

— Какие странные? Клан, раса, синкретисты или асты? — Таня потеряла терпение.

Меня тоже ученик начал бесить. Чувствовалось, что он недоговаривает.

— Думаешь, они клановые цвета напялили для тайных встреч ночью? — усмехнулся парень. — Но по манере держать себя можно судить, что большинство были из слабых кланов. Говорю же, мелкая шушера. Что касается расы, то вроде бы почти все люди… Вроде бы как-то заходили гномы и дриады, но всего один раз. О, вспомнил! Был один парень, частый гость… Мастер его даже тренировал. Так вот однажды парнишка заявился в клановых цветах — бело-синих. Оказалось, он из шипящих — сильнейших в земной магии. Наверное, не успел переодеться и выдал себя. А буквально на следующий день мастер Бо исчез. Прошу вас! Умоляю, господа синкретисты! Спасите моего сенсея! Эти ненормальные выкрали его и где-то держат.

Ученик вдруг бухнулся на колени, как мы с Танриель перед королем.

Я подал руку бедолаге, заставляя встать:

— Вот как ты запел… Уже и синкретисты — лучшие друзья. Только б твоего учителя спасли. Ладно, тебе повезло. Мы и сами хотим отыскать мастера. У меня есть пара знакомых из клана шипящих. Думаю, они помогут выйти на того загадочного парнишку.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — зачастил ученик. — Если поможете вернуть сенсея, я ваш должник на веки…

Паренек учтиво поклонился мне, а девушкам расцеловал руки.

— Танна, я вспомнил, где видел вас! Еще ребенком был, когда пошли слухи, что сильнейший маг Грандфанта, Крисан, скоро женится. Однажды старшая сестра увидела вас на ярмарке и показала мне. Квохтала, как квочка: красивая пара, красивая пара. Жаль, что свадьба не состоялась.

— Я никогда не была невестой Криса, лишь любовницей, — процедила Таня.

— А люди считали иначе, — улыбнулся ученик. — Все сочувствовали вам.

Я решил закончить этот бесполезный разговор, пока Танюха не разозлилась окончательно:

— Ладно, нам пора. Хочется успеть в Школу до заката солнца. Еще увидимся, дружок. Э… Как тебя можно найти?

— Я живу в соседнем доме, слева. Заходите в любое время.

Ученик еще раз поклонился и вышел.

— Так что? Какие у нас планы? Когда будем искать дядюшку? — спросила Ульрика.

Я вздохнул и обнял девушку за талию, привлекая к себе:

— Милая, мы вообще не будем искать мастера Бо. Думаю, он замешан в мятеже. Посуди сама: попаданец из моего мира, считал синкретистов сумасшедшими, общался со странными людьми из слабых кланов. Может, он и спрятал ректора? Сотворил портал в мой мир с помощью цигуна или какой-то другой восточной техники?

— Да что ты говоришь, Аль! — воскликнула троглодитша! Ты толком и не знал дядю Бо, я же знакома с ним с детства. Участие в мятеже, погубившем столько людей — полный бред!

Я еще крепче обнял девушку, не давая ей высвободиться. Не хочу ссориться с Ульрикой, я ведь только что ее обрел. Таня же молчала, не вставая ни на чью сторону.

Лишь в дилижансе она веско сказала:

— Меня не волнует, участвовал ли Бо в мятеже. Даже если мастер хотел свергнуть короля — не мне его судить. Это не мой мир и не моя война. Важно, что Бо знал что-то особенное о синкретистах. Неприятную правду, которую принято замалчивать. И теперь мне жутко: вдруг мы действительно безумны?

Утро началось со ставшего привычным построения у Школы. Я оглядел женскую половину группы: больше никто не рискнул являться на пары по боевой магии в юбке и тем более коротком платье. Некоторые девушки надели кожаные штаны, обтягивающие попки, другие предпочли брюки из грубой ткани, слегка напоминающей камуфляж. С таким обмундированием корсет смотрелся неуместно, но им не пренебрегла даже Таня. Видимо, в мире Синкретизма это было единственное средство, которое поддерживало грудь.

Сегодня я решил бежать в хвосте, чтобы полюбоваться формами одногруппниц. Тогда я еще не знал, что ночью увижу их во всей красе.

Подошедший Эрик как всегда проигнорировал приветствие и сразу перешел к делу:

— Сегодня у вас, остолопы, день самостоятельной работы. Пробежка, отработка выученных заклинаний и чтение книг в библиотеке. Знаю, что велик соблазн лечь на травку и подрыхнуть. И вы можете это сделать, потому что спать вам сегодня не придется! Ночью в пруду рядом со Школой состоятся первые боевые учения. И посмотрим, сколько вы стоите, господа синкретисты! — захохотал Эрик.

— Может, на пруду, а не в пруду? — уточнила Серпентина.

— Нет, горячая ты женщина, в пруду. Я боюсь, что все эти долбаные недоросли поубивают друг друга, а вода — лучшая синкретическая защита. Она минимизирует ущерб от заклинаний. Так что не плачьте, трусишки. Дальше будет сложнее. И страшнее.

Саламандра посмотрела на преподавателя с такой брезгливостью, будто бы ее заставили пойти в публичный дом, а не поплескаться в пруду. Я не сомневался, что это будут именно ночные плескания, а не боевые учения. Вряд ли Эрик так сразу подвергнет нас опасности. Он — солдафон, хам и наглец, но не зверь.

— Но на пруду лягушки и пиявки, — выдавила из себя саламандра. — А вдруг они вцепятся мне… в мягкие места?

Эрик звонко шлепнул ее по заднице:

— Скорее уж в твои… мягкие места попадет заклинание товарища. Так что советую повторить защитные заклинания. И помните: никаких артефактов. Все должны быть в равных условиях.

— А почему вы не будете вести занятия? — поинтересовался любопытный Раам. — Сейчас каждый день на счету.

— Потому что я занят неотложными делами, — отрезал Эрик. — Меньше суй везде свой сопливый нос, парень. Целее будешь! Ладно уж, вы имеете право знать. Сегодня состоятся выборы ректора. Сплошная профанация, вот что я вам скажу. Ежу понятно, что ректором станет Изольда, принцесса сильнейшего клана Грандфанта.

Препод ушел, ворча себе под нос. Раам же пожал плечами:

— И чем Эрик недоволен? Нашелся борец за справедливость. Может, он сам метил в кресло ректора?

В этот раз тренировались все, включая ленивого эльфа, но без особого усердия. Наверное, нам и правда нужен кнут в виде тупого солдафона?

Ульрика воспользовалась случаем, чтобы пообщаться с саламандрой, но ничего особенного не узнала. Лишь то, что ее дядя — один из мужей в гареме Изольды, и его осуждает весь клан саламандр. Глупо тратить сексуальные способности на одну-единственную женщину. Обычно мужчины-саламандры, славящиеся своими постельными подвигами, сами заводят гаремы. Но тут другой случай: саламандр-карьерист сошелся с ненасытной человеческой женщиной.

Еще троглодитша узнала малозначимые факты из жизни Серпентины. Та имеет младшую сестру, ласточку-почтальона, которую сама вырастила и воспитала. И увлекается чтением исторических хроник.

И все равно я поблагодарил Ульрику за помощь. Надо найти слабое место саламандры и заставить ее рассказать правду о порталах.

День прошел в тренировках. Я стремился объяснить девушкам то, что они пропустили. Мы так устали, что даже не дошли до библиотеки и завалились спать втроем прямо в моей постели.

Плевать, что скажет Лот! Он не узнает. Не хватает лишь Альмиры и Танриель. Но рано или поздно и они попадут в мою постель.

После сна мы чувствовали себя вялыми и ослабевшими. И какой дурак придумал проводить учения ночью, да еще и в пруду? Думаю, что после подобных издевательств, нам потребуется помощь целителя. И вряд ли стоит бояться магических повреждений, скорее кто-нибудь наткнется на корягу или утопнет в мутной водице.

Эрик выглядел еще более мрачным, чем накануне. Почему-то он недолюбливает Изольду, которую, естественно, выбрали ректором.

Мы столпились на берегу, ожидая указаний преподавателя. Порадовало, что подошла Альмира. В случае чего, кураторша подлатает неудачливого студента.

— Я предупреждал, что не потерплю артефактов на учениях! — прогремел Эрик. — Но все равно отдельные умники заныкают в карманах неприметные камешки или стеклышки, а мне потом последствия разгребай! Мы это уже проходили с предыдущим курсом. Помнишь, Мира, как неделю лечили одного раздолбая от водянки?

Кураторша кивнула:

— Не обижайтесь, ребятки, мы вам доверяем. Но осторожного Лесной бог сторожит, поэтому прошу всех раздеться! Догола. Надеюсь, все уже взрослые люди, и чужая нагота никого не смутит.

— Деточки и девственники могут отправляться домой! — рявкнул Эрик. — Я уже говорил: чемодан, клан, мама.

Естественно, никто не хотел прослыть деточкой и девственником, поэтому одногруппники без возражений разделись и выстроились на берегу. Промолчали даже вездесущие Раам и Серпентина.

Уже стемнело, но Эрик и Альмира воткнули в песок пятнадцать факелов, так что я смог в подробностях разглядеть тела одногруппниц. Впрочем, через минуту мне стало не до женских прелестей. По команде Эрика мы рассчитались на первого-второго. Я попал в группу к черному эльфу и саламандре. Хорошая компания, ничего не скажешь. Неужели мне придется бить магией своих?

— Помните, что важно не количество выученных заданий, а умение ими пользоваться. Точность и сила попадания. Не забывайте о защите, но и не трусьте — вода возьмет на себя большую часть магии. Важное правило: после десяти попаданий команда проигрывает. Сейчас вы должны работать сообща, так что поддерживайте и прикрывайте своих, — напутствовал нас Эрик.

— А еще темнота и вода прекрасно раскрывают способности к синкретизму, — добавила кураторша. — Смело используйте все ваши силы, и даже природную магию. Я всегда говорила: нет и не будет равных возможностей для студентов. Не зря же существуют сильные и слабые кланы, и мир полон несправедливости.

Мы с визгом бросились в пруд. Несколько минут брызгались и отплевывались, пока не вышли на место, где вода достигала уровня колена. Я оглянулся на саламандру — та выглядела так, будто вот-вот расплачется. С таким настроем мы обязательно проиграем, ведь сильнейшая синкретистка группы до истерики боится лягушек и водорослей.

Я знал лишь один способ успокоить испуганную девушку — разозлить ее. А что, терять уже нечего. Саламандра и так меня ненавидит. Еще на берегу при свете факелов я обратил внимание, какие красные у Серпентины соски, такого же цвета, как пухлые губы. Настало время попробовать и то, и другое на вкус! Танюха и Уля меня убьют, но выхода нет.

Я подошел к дрожащей девушке сзади, резко развернул ее и приник губами к соску, который тут же напрягся под моим языком. Ничего страшного — в воде саламандра точно не сможет меня сжечь. Затем я поцеловал ошарашенную Серпентину, ожидая пощечины и криков. Но неожиданно та ответила на мой поцелуй, и наши языки сплелись. Потом, конечно, отшатнулась и прошипела:

— Убью! Как только выйдем на берег! Бесс-с-с-тыдник!

— Лучше используй свою злость в бою, — посоветовал я.

— На раз-два-три начинаем! — гаркнул Эрик. — Разошлись на расстояние пятидесяти шагов.

Первыми ударили Серпентина и Ариста уже отработанным приемом — прессом. Прав был Эрик: из них вышла неплохая боевая двойка. Почти продавили… Я услышал крик Бизаруса, который шлепнулся в воду.

Соперники ответили заклинанием из земной магии, сплетя сеть из водорослей и добавив в них яду. Явно работа Тани и Ульрики! Несколько минут мы безуспешно пытались выбраться из ловушки, пока Раам не материлизовал эльфийский меч, разрубивший путы.

Затем как из рога изобилия посыпались разные боевые заклинания. Наверное, юные синкретисты решили воспользоваться всем багажом знаний. В ход пошли заклинания, вычитанные в книгах, изученные у частных учителей, природные и даже парочка запрещенных, как рассказала потом Мира. Большинство были так слабы, что не достигли цели, растворившись в воде. Вскоре мы поняли, что обе группы примерно равны по силе. Некоторое время никому не удавалось взять вверх и нанести десять повреждений.

Пока я не вспомнил, как вызвал бурю в стакане воды. Эх, мне бы хоть чашку, хоть миску. Да любую ёмкость, и я устрою тайфун в этом грязном пруду.

А ведь все ограничения у нас в голове. Так говорила Мира, да и Эрик утверждал, что достаточно лишь представить предмет, чтобы сотворить заклинания.

Соперники наступали. Кажется, они вошли в раж. Наступала голая Танюха, тряся сиськами и издавая победный клич, как индеец. Визжала Ульрика, раздавая оплеухи троглодитскими приемчиками. Даже Лазариус с Бизарусом методично обстреливали нас магическими бомбочками из песка и глины.

Не хочу проигрывать! Я дернул Раама за руку:

— Прикрой меня!

— Да я себя-то не могу защитить! — воскликнул эльф. — Одногруппнички будто взбесились!

— Дай мне шанс. Сотвори твое знаменитое эльфийское рукоделие.

Эльф закашлял и закряхтел, но кое-как растянул над нами магическую паутину:

— Что ты задумал?

Я молчал, вспоминая старинные чашки из бабушкиного сервиза. Костяной фарфор, такой тонкий, что через стенки просвечивал чай. Прости, бабуль, но я устрою бурю в стакане воды. И плевать, что нет никаких фарфоровых чашек, лишь ночной пруд и голые тела молодых синкретистов.

Я сам создаю свою реальность!

Моих противников смело в воду трехметровой волной и отбросило на несколько метров. Надеюсь, синкретисты умеют плавать?

— Победа присуждается команде Аля и Раама! — крикнула Мира. — Вылезаем из воды!

Когда это меня назначили командиром группы? Я на такое не подписывался. Раам — староста, пусть он и отдувается.

Но подумать я не успел, потому что кто-то схватил меня за ногу и поволок на дно. Одногруппник, разозленный проигрышем? Нет, я разглядел женское лицо, белые руки и ноги с перепонками. Что за бред? Человек-амфибия в мире Синкретизма?

Я изо всех ударил тварь по лицу и вынырнул. Одногруппники уже собрались на берегу и кутались в полотенца, пританцовывая от холода. К счастью, никто не утонул и вообще серьезно не пострадал. Так, царапины, ушибы и синяки.

— Там женщина с перепонками! Она хотела меня убить! Чуть на дно не утащила…

— Аль, что ты несешь? Нет здесь никого и быть не может, потому что пруд принадлежит Школе. В нем запрещено купаться, — сказал Эрик. — Ты переутомился, выложившись в синкретизме. А еще слишком много смотрел на голых девок. Вот и чудится всякая ерунда.

— Да не глючит меня! И на девок плевать!

— Я бы так не сказала, — хихикнула саламандра.

— Это была наяда с перепонками. Не знаю, с чего это она на меня набросилась.

— Аль, у наяд не бывает перепонок, — в знак доказательства Ариста протянула мне ступню.

Совершенно обычную — пять пальцев с ногтями.

— Греемся, одеваемся и марш по комнатам, — скомандовал Эрик.

Одногруппники тут же забыли про меня. Они хотели скорее натянуть одежду на мокрые тела и оказаться в постелях.

Я стоял, угрюмо глядя в пруд, и с волос капала вода. Мира подошла сзади, накинула мне на плечи полотенце и обняла. Я погладил девушку по руке.

— Я тебе верю. Они среди нас, — тихо сказала кураторша.

Я из тех людей, кто откладывает все на потом. К экзаменам начинаю готовиться ночью, а заканчиваю, когда в аудиторию заходит первая пятерка студентов-отличников. К стоматологу иду после недели бессонных ночей от разболевшегося зуба. А подарок имениннику выбираю за час до назначенного торжества.

Но больше всего я ненавижу бумажки и бюрократов. Помню, несчастный обходной лист перед выпуском из школы довел меня до нервного припадка и подскочившей температуры. Вот и получение заверительных грамот от преподавателей я отложил на последний день перед Потешными игрищами.

А достать их надо было кровь из носу. Не хватало еще, чтоб на аттестацию приперлась дамочка с бичом и вытащила из широких штанин бумагу о моем аресте. Даже если потом меня отпустят, понятно, что о должности главы клана придется забыть.

И как я мог забыть? Казалось, что до Потешных игрищ еще уйма времени. Ан нет — уже завтра вставай в строй и показывай, чему научился. Мне же предстояло не просто продемонстрировать навыки в синкретизме, а сотворить невозможное. Доказать, что я способен защитить Танриель и возглавить новый клан эльфов-аффрикатов.

Когда Альмира узнала, что я не успел собрать заверительные грамоты, то в гневе отвесила мне подзатыльник.

Я потер голову ладонью:

— Знаю, что раздолбай и соплежуй. Сам себя готов поколотить. Но, милая, на БДСМ я не подписывался.

— БДСМ тебе в темнице устроят! — рявкнула кураторша. — Там и плетки есть, и кандалы, и пытки.

Мы сидели в комнате отдыха для преподавателей. Мира достала из бюро несколько листов дорогой бумаги, карандаш и печать Школы. Конечно же, в этом мире еще не изобрели шариковые ручки, и большая часть населения пользовалась грифельными карандашами. Синкретисты же оставляли на бумаге магические росчерки, вкладывая толику личной силы. Я тоже научился подписывать документы изящной буквой «А» с завитушками и вензелями.

Мира выглядела расстроенной и очень недовольной моим раздолбайством, и я решил немного отвлечь любимую кураторшу:

— Откуда ты знаешь про БДСМ? В вашем мире такое практикуют? Ты уже пробовала? Нравится, когда доминируют? Или сама хочешь взять в руки плетку?

Альмира тут же забыла обо всех моих косяках. Нахмурилась, сдерживая смех:

— В нашем мире много чего практикуют, мой милый мальчик. Скоро ощутишь на своей шкуре, когда заведешь гарем. У каждой расы — свои сексуальные практики. Советую трахнуть наяду или саламандру, и ты узнаешь много нового. Такого, что потом побоишься повторить. А что касается БДСМ, то я узнала этот термин, когда была в твоем мире и гостила у родственников.

Тут уже пришел мой черед удивляться. Хотя что особенного, если у Миры — отец-попаданец, способный создавать порталы.

Я не выдержал и поинтересовался:

— И как тебе Земля? Не хотела бы там остаться?

— Она прекрасна, — серьезно ответила Альмира. — Но одежда у вас очень неудобная и нельзя открыто колдовать. А вот ректор Паль пришел в восторг от твоего мира, особенно от техники — самолетов, ракет, машин. Ладно, нам пора к Изольде. Подожди минуту у кабинета, пока я возьму подпись.

Ждать пришлось больше минуты. Я даже успел помечтать о том, что сделаю, когда стану главой клана эльфов. Прежде всего, официально заведу гарем. Давно пора узаконить мои отношения с девушками.

Из кабинета Мира вышла расстроенная:

— Эта самовлюбленная сучка мне отказала! Сказала, что ей некогда заниматься такими пустяками, когда в Школу прибывают важные гости. Вот-вот ожидается приезд самого короля. Значит, жизнь студента для нее пустяк.

Я вздохнул:

— Сам виноват, что отложил бумажную волокиту на последний день.

Альмира скривилась:

— Делать нечего, придется идти на поклон к Эрику.

Я взял девушку за локоть и привлек к себе:

— И чем ты расплатишься за росчерк на бумажке? Ужином в трактире? Прогулкой в саду? А может, оральным сексом?

— Это уж мое дело, — сказала Мира.

Вид при этом у нее был на редкость несчастный.

— Я не хочу, чтобы тебе пришлось делать нечто омерзительное ради меня.

— Да не сплю я с Эриком! — взвилась Альмира. — И никогда не спала. Он слишком боится отца, чтобы меня трахнуть.

— Но как же вы хотели пожениться…

— Это было соглашение кланов, — кураторша взяла меня под руку и куда-то потащила. — Эрик должен быть на занятиях. Но, вполне возможно, надирается в конюшне в обнимку с лошадью. Только бедная коняшка способна выдержать ту ересь, которую он несет, когда выпьет. А ведь умнейший человек…

Я не стал с ней спорить по поводу интеллектуальных способностей главного гуляки и солдафона Школы. Тем более что Эрик и правда был на занятиях. В кои-то веки решил проявить ответственность и тренировал одну из младших групп.

Он без долгих расспросов подмахнул бумажку, ущипнул Миру за щеку и вернулся к своим оболтусам.

Оставалась третья заверительная грамота. Но кто может за меня поручиться? Другие преподаватели не знали о моем отравлении, а подписывать абы что они не станут.

— Ты забыл об Оглае, а точнее и не знал о нем, — услышал я голос в своей голове. — Кстати, привет.

Ксандр вернулся!

— Привет, дружище! — воскликнул я. — Давно тебя не слышал.

Мира с удивлением на меня посмотрела. Так, она не должна знать о Ксандре.

— Слушай, а кто меня лечил после отравления Палем? Случайно не учитель Оглай?

Кураторша широко раскрыла глаза:

— Конечно, он! А откуда знаешь, ты же валялся два дня без сознания? Оглай — не только преподаватель, но и штатный лекарь Школы. Он тебя осматривал, ставил пиявки, чтобы откачать токсины из крови. Но потом заверил, что ты и сам справишься, потому что яды вступят в противодействие друг с другом. Вовремя о нем вспомнил. Оглай-то нам и поможет.

И действительно, старенький учитель без вопросов подписал мне бумагу и пожелал удачи на Потешных игрищах.

— Уважаю студентов, одаренных в магическом искусстве. Вы стоите десятка синкретических недоумков, — прошамкал он. — Надеюсь, что завтра увижу красивый бой. Хорошо бы, чтобы слабачки полегли. Меньше народу — больше ресурсов сильным магам.

— О чем это он? — спросил я Миру, когда мы вышли.

— Старичок уже заговаривается, — вздохнула кураторша. — Его держат в Школе из жалости. Ну, и лекарь из него сносный. Я сейчас же отправлю бумаги в отделение дворцовой стражи, Индире лично в руки. Пусть скрежещет зубами от злости. А у тебя какие планы?

— Думаю, за день я вряд ли научусь чему-то новому. Буду отдыхать и набираться сил перед игрищами.

— Это правильно, — кивнула Мира. — Собирай силу, а не растрачивай. Завтра у тебя важный день.

Я привлек девушку к себе, расшнуровывая корсет:

— Тебе тоже надо отдохнуть. Может, расслабляющий массаж, после того, как закончишь с делами? У меня нежные руки…

Кураторша хихикнула, высвобождаясь:

— Быстрые у тебя переходы от БДСМ до массажа. Но я подумаю над твоим предложением.

Я решил немного поваляться в постели, затем пополдничать и прогуляться в саду вместе с Таней и Ульрикой. Но, конечно же, приключения начинаются именно тогда, когда я хочу поспать.

В темном коридоре раздался пронзительный крик:

— Кука-ре-ку! Паночка помэрла! Кука-ре-ку! Помэ-э-э-э-рла!

И на меня налетел жирный и наглый петух-пройдоха.

Я пригляделся к птице: да это Танин синкретический дурачок, реинкарнация Эрика.

— Паночка пом-э-э-э-рла! — пропел петух, хлопая крыльями.

Танюха не теряла надежды научить его хоть чему-то, кроме сальных словечек. Но пока результатом упорных трудов была эта фраза, которая неизвестно почему понравилась птице. Хотя одногруппница произносила тысячи других, дрессируя питомца. Ясно было одно: Тане грозила нешуточная опасность.

Но кто мог обидеть мою подругу? Раам, домогающийся до ее пышных форм? Эрик, затаивший обиду? Или же коварная саламандра, к которой Таня тщетно пыталась втереться в доверие.

Девушка лежала у себя в спальне, одетая лишь в тончайшую комбинацию, хотя в комнате было прохладно. Сначала мне показалось, что Таня потеряла сознание, но потом я понял: она очень слаба. Я взял девушку за руку, чтобы померить пульс, и тут же выпустил. Моя ладонь покраснела, как будто схватился за горячее. Да какая же у Тани температура? 45 градусов или все 50?

— Да как человек может такое выдержать? — воскликнул я.

— Человек не может, а синкретист может, — прошептала девушка.

Она горела! И сейчас была больше похожа на саламандру, чем на себя: алые губы и огненные щеки. У меня сжалось сердце от любви и жалости.

— Пойду позову Миру и лекаря. Умоляю, только не умирай!

— Посиди со мной, — прошептала Таня. — Кажется, я… все. Прости, что разрушила твою жизнь.

— Нет! Я тебе не позволю! — я опрометью бросился за дверь.

Альмира отыскалась довольно быстро. Она сидела в саду рядом с Серпентиной. Обе девушки с увлечением читали исторические романы. Я мельком подумал: вот ведь у саламандры самообладание. Все студенты бегают, как ужаленные по Школе. Тренируются, встречают приезжающие кланы, а она сидит с книжкой. Ладно, я — известный раздолбай. Но Серпентина, видимо, боится только лягушек и водорослей в пруду.

— Бежим! Тане очень плохо!

Кураторша тут же бросила книгу и поспешила со мной. По дороге я вкратце рассказал ей о симптомах Танюшкиной болезни.

— Вот ведь жадная девчонка! — воскликнула Мира. — Ладно, не хочу повторять дважды, скоро ты все узнаешь о ее так называемой болезни.

Первым делом кураторша заставила Таню выпить кувшин воды. Девушка плакала и жаловалась, что ее вот-вот стошнит, но Мира была непреклонна:

— Ты сама виновата. Вот и пожинай плоды жадности. И скажи, пожалуйста, кто научил тебя так качать силу? Что ты сделала? Межрасовый секс, да? Вот и ответка прилетела. Пей воду, а вечером принесу тебе травяной настой.

— Она не умрет?

— Конечно, нет, — вздохнула Альмира. — Проваляется с неделю в постели и выздоровеет. Аттестацию пропустит, но не беда: пересдаст зимой.

Таня вдруг залилась слезами:

— Нет, нет! Умоляю, помоги мне! Я должна завтра же быть в форме.

— Милая, у тебя сейчас сильный перекос силы в сторону огня и катастрофически не хватает магии воды, что отражается на самочувствии, — объяснила Мира. — Хорошо, что с землей и воздухом дела обстоят получше, а то ты бы могла погибнуть. Это похоже на эффект от магии природных рас… Саламандра и наяда могут умереть, если не будут развиваться в других разделах синкретизма, поэтому ограничители для них — милосердие. У тебя же проблема немного в ином — слишком быстрая прокачка, организм не справляется.

— У меня не было выбора, — заплакала девушка. — Я должна выступить на Потешных игрищах.

— Не переживай об аттестации, я все улажу, — заверила Мира, гладя ее по каштановым волосам.

— Да мне плевать на аттестацию! — крикнула Таня. — Есть ли хоть один способ мне помочь?

— Тогда в чем дело?

— Завтра увидите, — прохрипела девушка.

— Такое упорство достойно вознаграждения, — улыбнулась кураторша. — Но сейчас решение за Алем. Ты готов помочь подруге и поделиться с ней силой воды? Проще говоря, восполнить ее баланс?

Я замялся:

— А много надо отдать? Вдруг мне эта сила самому понадобится?

— Ты — прирожденный маг воды и быстро восстановишься, — пообещала Мира. — В любом случае, слишком много она не возьмет.

— Надеюсь на твою совесть, Танюш, — я попробовал пошутить. — Не превращайся в энергетического вампира.

— Клянусь, я использую твою силу на благо!

Мда… Если Танюха так высокопарно выражается, значит, ей действительно плохо.

Альмира кивнула, как будто и не ждала другого ответа. Молча наполнила ванну и попросила:

— Аль, раздевайся сам и помоги девушке снять комбинацию. Вам предстоит принять ванну вместе. Больше ничего делать не надо — достаточно твоего искреннего желания.

— Надеюсь, водица не будет ледяной? — я вдруг вспомнил, как Мира купала меня перед обучением в пекарне.

— Потерпишь, не хрустальный, — бросила кураторша. — А теперь оставляю вас наедине.

— Может, присоединишься? — игриво спросила Таня.

Кажется, ей стало лучше после кувшина воды.

— Тогда обряд не сработает, — покачала головой Мира.

Как мне показалось, с сожалением.

Когда я раздевался, у меня дрожали руки. Конечно, уже приходилось купаться вместе с Таней — в ванной у мастера Бо и в озере в Черном лесу. Да и голой я видел ее не раз. И все же в обряде передачи силы была какая-то интимность, как будто нам предстоял первый секс.

Я потрогал воду: теплая! Затем взял Таню на руки и опустил в ванну.

— Прости меня! — повторила девушка.

— Забудь про это. Ты мне бесконечна дорога, — настала моя очередь присоединиться к Танюше.

Как же передается сила воды? Я взял девушку за руки, привлекая к себе. Но Таня, обняв меня за шею и вытянув ноги, уселась на мои бедра. Двусмысленная поза…

Я ее хочу! И отдам силу воды — не жалко. Танюха расцветала на глазах: движения стали более уверенными, лихорадочный румянец пропал. Кажется, и температура понизилась до нормальной.

— Спасибо, — Таня улыбнулась и поцеловала меня.

И вдруг резко загрустила и отстранилась.

— Больше не возьму, а то тебе ничего не останется, будущий глава клана эльфов-аффрикатов.

Я сжал ее руку:

— Когда стану главой, пойдешь ко мне в гарем?

Таня вздохнула. Казалось, она сейчас опять разрыдается:

— Я не могу! Да пойми же, не могу, а не «не хочу»! Если все сложится удачно, после игрищ я выйду замуж.

Утром я угрюмо жевал эскалопов и думал о цифрах. Напоследок повар расстарался, и завтрак больше походил на маленький пир. Эскалопы, разнообразная дичь, дорогое вино, фрукты, морепродукты и незнакомые яства, которые я даже опасался пробовать. Не хватало еще просидеть в сортире все Потешные игрища.

В голове назойливо крутилась цифра 11,5 процентов — среднее количество тех синкретистов, кто не переживет аттестацию. Я оглядел одногруппников, которые уныло пережевывали пищу, наверняка не ощущая вкуса. Для кого этот завтрак станет последним? Для Лазариуса, единственного защитника слабого клана? А может, миловидной наяды Аристы? Или же для меня и моих друзей? Смогу ли я их защитить?

Им достаточно просто выжить для того, чтобы идти дальше. Я же обязан показать, что способен на большее, ведь сегодня решается судьба нитяных эльфов из клана переднеязычных аффрикатов.

После завтрака стражники во главе с Лотом проводили нас на огромное поле рядом со Школой.

— Погуляйте на ярмарке или отдохните в тени деревьев, — сказал троглодит. — Но не покидайте поля для Игрищ и ни в коем случае не заходите в ангары, если не хотите раньше времени отправиться в чертоги богов.

— Так значит мы под охраной, — усмехнулся Раам. — Боитесь, как бы доблестные синкретисты не сбежали под крыло мамочки и родного клана?

— У вас уже была такая возможность, — сообщил подошедший Эрик. — Сейчас поздно пить винишко — оно прокисло.

У меня в горле пересохло. От винишка бы не отказался. Для чего все это? Роскошная еда, уютная комната с книгами, привилегии синкретиста, если через пару часов меня сожрет какой-нибудь мутант или зарубит в бою тайный недоброжелатель? Так, отставить панику! Я уже победил чудовище, справлюсь и на этот раз.

— Смотрите, вот там и будем выступать? — Таня указала рукой на странное сооружение, напоминающее Колизей.

Колизей, болтающийся в воздухе. Мы подошли ближе, чтобы получше его разглядеть. Арена выглядела вполне обычно, если не считать разбросанных предметов, призванных облегчить колдовство. Обычный синкретический хлам — обрывки тряпок, железки, бутылки, камни, вода и воздух, закупоренные в сосудах, факелы для магии огня. А вот скамейки для зрителей выглядели весьма необычно. Лишь первый ряд, предназначенный преподавателям и судьям, стоял на земле. Остальные парили в воздухе, видимо, для того, чтобы собравшихся зевак случайно не шарахнуло магией. Или же не зацепил взбесившийся мутант. Для этой же цели служили магические ограждения из дерева и металла.

Когда подошла заплаканная Танриель, я совсем упал духом. Выглядела она так, будто не спала пять ночей подряд, заливаясь слезами. Девушка бросилась ко мне на шею с криком:

— Аль, а вдруг ты погибнешь? Что будет со мной? Останусь молодой вдовой.

— Мы вроде не женаты, или я о чем-то не знаю? Без меня меня женили, да? Кстати, о матримониальном, — я решил сменить тему, переведя разговор в безопасное русло. А то так договоримся до того, что я должен буду заделать эльфийке ребенка. — Вы знаете, что наша Танюха собирается замуж? Уль, вы же лучшие подруги, она тебе ничего не говорила?

Троглодитша покачала головой.

— Это не твое дело! — взвилась Таня.

— Раз не мое дело, почему ты попросила у меня силу Воды? Да если б знал, в жизни не помог! Пусть тебя твои хахали снабжают — Лот, Крис или, может, еще кто завелся.

Таня молча развернулась и ушла.

— И не подумаю тебя защищать! — крикнул я ей вслед.

Танриель прижалась ко мне и обняла за плечи:

— Аль, ты погорячился. Но, может, и хорошо: злость — лучше, чем страх. Прости, я такая дуреха, вместо того, чтоб поддержать, еще больше нагнетаю.

Я поцеловал девушку в щеку:

— Такой ты мне нравишься сильнее — обычной девчонкой, а не бой-бабой с топором и гвоздями.

Ульрику и я тоже чмокнул в макушку, чтобы троглодитша не чувствовала себя обделенной. Надо пройтись по торговым рядам и найти Альмиру.

Я забыл сказать, что для привлечения зрителей рядом с ареной устроили ярмарку. Вот уж точно — Потешные игрища. Потешные для людишек, которые уже начали рассаживаться на парящие в воздухе скамейки. Приглядевшись, я увидел лестницы, ведущие к верхним рядам. Кажется, синкретистам наплевать на силу гравитации!

Народ прибывал, нагулявшись на ярмарке. Некоторые даже детей с собой притащили. И арена украсилась яркими цветами — цветами разных кланов от слабейших без единого синкретиста до могучих и влиятельных.

Мы тоже прошлись по рядам, ощупывая ткани и прицениваясь к артефактам. Хотя вряд ли среди них был тот, что способен спасти мне жизнь.

Альмиру я нашел в комнате отдыха для магов. Там же дежурил лекарь Оглай, и сидел с вышиванием Раам. Тоже мне, нашел время для рукоделия!

Мира меланхолично облизывала леденец в виде гнома. Девушек она расцеловала в щечки, а мне достался долгий поцелуй с привкусом сахара и ванили.

— Дай совет, как нам выжить в поединках, — попросил я. — Ты же куратор и бывала на многих игрищах.

— Ты уже сделал все возможное и невозможное, — пожала плечами Альмира. — Но раз просишь совет… Когда на вас выпустят мутанта, постарайся определить, из каких животных он состоит. Таким образом ты найдешь у него слабое место. Туда и долби. Неважно — магией или оружием.

— Спасибо. И это все? А как же напутственные слова? Мира, ты — наш куратор.

— Куратор, но не нянька. И как же мне тебя напутствовать и вдохновлять? Уединиться с тобой в сортире и ублажить ртом? — спросила Альмира, призывно облизывая леденец.

Я покраснел. Нет, кураторше не удастся меня смутить и разозлить. Я уже не тот зеленый пацанчик, попавший в мир Синкретизма.

Мира встала и протянула леденец Ульрике:

— Потренируйся, милая, а мы вас покинем. Ненадолго.

— А как же я? — возмутилась Танриель.

— У тебя будет время после схватки, когда Аля начнет колбасить от избытка адреналина, — пообещала кураторша.

— Тогда ладно. Развлекайтесь!

Как они уже все распределили между собой? Лишь Ульрике не досталось.

Альмира провела меня не в сортир, а в комнатушку со старым диваном и чьим-то пальто на полу. Вот и вся обстановка.

Кураторша запечатала дверь, начертив на ней букву огненную М, очевидно, свой пароль.

А затем встала передо мной на колени.

— Мира, ты ничего не должна делать. Это же была просто шутка? — я сделал вялую попытку ее остановить.

Но девушка уже развязала завязки на моих штанах.

— Ты боишься предстоящего боя. Я помогу избавиться от страха. Это лучший способ освободить хару, как говорят японцы, живущие в Нижнем городе.

Она сделала несколько движений губами и языком. Затем заглотила глубже. Еще глубже.

Я вздохнул. Страх отступал.

Сегодня Изольда выглядела истинной королевой в зените славы, одетая в платье из золотой парчи, в туфельки под цвет и с короной на голове. Даже король благосклонно улыбался ей, наблюдая за представлением с особого балкона.

Сейчас же новоявленная ректорша неуклюже переваливалась с ноги на ногу, стоя в соломе, уже обагрившейся первой кровью. Кровью молодых синкретистов, обучавшихся на одном курсе с нами. В это время молчаливые стражники выносили тела, а двум тяжело раненным уже оказывал помощь лекарь Оглай.

Изольда говорила красивые слова о предназначении синкретизма. А я смотрел на зрителей, чавкающих леденцами и пирожками. Вот только попкорна им и не хватает!

Я подумал, что эта кровь на соломе и примиряет простых людей с синкретистами, живущими в роскоши и создающими мутантов, которых объявляют издержками производства.

Первая группа — это почти всегда жертва. Что же предназначили для нас, вторых, согласно жеребьевке?

Изольда четко прочитала наши имена и кланы. Настало время идти на смерть. Хотя нет, сегодня старуха останется без обеда. Я оглянулся на лица одногруппников — Тани, Ульрики, Базаруса, Раама, Лазариуса и других. В них не было ужаса, лишь решимость убивать. Возможно, парням кто-то тоже поднял боевой дух в ближайших кустах. Но как справляются девчонки?

Мы разошлись по периметру арены, ожидая выхода монстра, чуть покоцанного первой группой. Вблизи у меня захватило дух от размеров твари. Да это помесь свиньи со слоном!

Первые заклинания были бестолковыми. Одногруппники забрасывали чудище всем, что приходило в голову, бегая от него по всему полю. Трибуны отреагировали на наши действия недовольным возгласом. Не такого боя они ждали от прославленных синкретистов.

Я видел кислые лица Эрика, Изольды и Альмиры, сидевших в первом ряду. Первая группа бросилась всем скопом на чудище и красиво погибла. А наши трусливо бегали от твари по всему полю, периодически выкрикивая защитные заклинания. Король чуть ли не зевал, наблюдая за нами.

Я решил взять командование в свои руки:

— Что за балет, ребята? Нас сейчас отстранят от участия в игрищах.

— Зато в живых останемся, — пробормотал трусливый Базарус.

— Мы не можем все время бегать от монстра. Сейчас Изольда объявит предупреждение и подстегнет нас магией, как диких зверей.

— Мы и есть звери в цирке, — вздохнула Таня.

— Хватит плакать! — рявкнул я. — Эрик давно говорил: кто боится — чемодан, клан, мама. Раз решили остаться, извольте пройти аттестацию.

В этот момент мутант выпустил на нас струю воды из ноздрей. Вот точно слон, только хобота не хватает!

— Разбиваемся на группы. Таня и Ульрика, саламандра и наяда, Раам и Лазариус бьют тварь с флангов. Остальные нападают сзади. Я же постараюсь понять, где у чудища находится сердце.

— Принимаем твой план! — крикнул черный эльф.

Почему-то сегодня он решил отдать командование мне.

С балетом было покончено. Теперь ребята выкладывались по полной. У меня замельтешило в глазах от заклинаний, разящих мутанта. Кое-как прикрывшись щитом, я нырнул ему под брюхо, покрытое чешуйками. Ткнул мечом — бесполезно. Даже капли крови не выступило. Попытался пробить магией, но тоже результата не увидел. Это броненосец Потемкин, а не зверь!

Одногруппники без устали долбили свинью-слона. Ариста даже создала голема в виде водяного слона, который, лишь раззадорил мутанта. Из его носа опять извергся фонтан, и не будь Ариста прирожденной наядой, то уже погибла бы. Вода жалила, как плеть. Девушка отделалась лишь царапинами и вывихом руки, которую вправила Таня.

Наибольшего успеха достиг Раам, зашвырнувший огненное кольцо прямо в нос твари. На минуту мутант забыл обо всем на свете, и прыгал из стороны в сторону, едва не приземляясь на трибуны. Теперь зрители издали рев, полный ужаса, а я невольно усмехнулся. С синкретическим колечком в ноздрях свинтус выглядел даже комично.

Серпентина подобрала осколки бутылки, да так, что порезала себе пальцы. Выкрикнула:

— Выколотые глаза!

Кажется, мутант ненадолго ослеп. Впрочем, через пару минут он вернул себе зрение и наградил нас новым потоком воды, ставшим роковым для Базаруса. Уж не знаю, правда ли одногруппник потерял сознание или же притворился от греха подальше. Если мы победим, аттестацию ему все равно засчитают. А если проиграем… Но так он, возможно, останется в живых, пока монстр занят другими моими товарищами.

— Все бесполезно! — выкрикнул я. — Наши заклинания ему как мертвому припарки. Надо бить в слабое место — в ноздрю. Но как бы мне залезть мутанту на спину? Левитировать я еще не научился.

— Мы с Танной тебя перебросим магией воздуха, — предложила Ульрика.

— А мы пока вас всех прикроем, — предложил Раам.

— Возьми, — Лазариус подал мне несколько шариков, на вид металлических. — Это сжатая материя. Не спрашивай ни о чем. Секретное заклинание клана, которое даже у меня не каждый раз получается. Зашвырни мутанту в нос. Посмотрим, как он запоет.

С этими словами одногруппник забросил шарик в бок свину, и тот заревел, как раненый бизон. Наконец-то первая кровь! Черная…

— Готово! — крикнула Ульрика, помогая мне сесть на качели, сплетенные из веток деревьев.

— Что это такое?

— Земная магия, которая забросит тебя на спину мутанту, — объяснила Ульрика.

— Скорее садись, мы тебя раскачаем. Он приближается! — завизжала Танюха.

Я послушался. Самое время прокатиться на крылатых качелях. Раскачиваюсь: полтора метра, два, три!

Одногруппники пытаются сдержать разъяренного зверя. Первой страдает Ариста, которую мутант пинает копытом прямо к валяющемуся в обмороке Бизарусу. Раам угощает зверюгу каким-то изощренным эльфийским рукоделием, от чего тот теряет ориентацию и начинает похрюкивать.

Раскачиваюсь: еще бы пара метров. Лазариус, молодец, изрешетил пулями весь бок свину. Отступил за спину Рааму, наверное, кончились пули. Да когда же приземлюсь на зверя? Шевелю ногами, загребая воздух, как будто это поможет.

А потом Лазариус всаживает пулю между лопаток Рааму. И меня потоком воздуха выносит прямо на жирную спину ублюдочной свинье. Я ползу вверх по хребту, стараясь не шлепнуться вниз. Спина буквально лоснится от жира. Мутант совсем сошел с ума и скачет по арене, не замечая никого вокруг.

Цепляюсь правой рукой за холку, нагибаюсь к ноздрям… Меня сейчас вырвет. Чудовище не только выглядит, как свинья, но и пахнет соответствующе.

— Получи фашист гранату!

Из ноздрей твари льется вода, которую сменяет кровь. Еще один шарик на закуску!

Тварь медленно оседает на землю. Теперь и одногруппники угощают его прелестный носик разными боевыми заклинаниями. Но не для дела, а красуясь перед зрителями.

Меня же чудовище больше не интересует. Спрыгиваю со спины и бегу к Рааму. Кажется, он совсем плох… Кровавое пятно заливает белый кафтан. Вот ведь франт, даже на Игрища вырядился, как на свадьбу!

— Я… не… не, — шепчет эльф.

— Тебе лучше помолчать, дружище. Сейчас прибегут лекари и тебе окажут помощь, — зажимаю руками его рану.

— Я не причастен к мятежу и не устраивал бойню на Танцах, — вдруг четко произнес Раам. — Лишь хотел посмотреть одним глазком…

— Знаю. И отомщу за тебя.

Эльф легонько сжал мне руку и потерял сознание. Подбежали стражники во главе с Оглаем и унесли Раама в медпункт. Я смотрел ему вслед и думал: лечит ли синкретизм пулевые ранения.

А потом подошел к Лазариусу:

— У меня один вопрос: зачем?

Тот сплюнул кровью. Видимо, и ему досталось от мутанта:

— Потому что эльф — мутант и ублюдок. Выродок, не достойный учиться синкретизму.

Я изо всех сил ударил Лазариуса кулаком в живот:

— Выродок и мутант здесь только ты!

Я всегда думал, что победа — это аплодисменты, кубок и лавровый венок, который на тебя надевает красивая девушка. Но на Игрищах дела обстояли иначе. Никто не торопился меня хвалить за то, что наша группа не понесла потерь, за исключением Раама. Никто не рукоплескал, хотя именно я сыграл решающую роль в сражении, затолкав шарики в ноздри гигантской свинье.

Даже лекари лишь мельком осмотрели меня и, махнув руками, вернулись к тяжелым пациентам. Но самым противным было ощущение, что я показал не все, на что способен. И это подтвердила Танриель, которая принесла травяной отвар для восстановления сил:

— Аль, ты, бесспорно, молодец. Но думаю, король хочет еще увидеть тебя в деле. Прости, что втянула в это… Придется кого-то вызвать на поединок. У тебя есть недоброжелатели в Школе?

— Был, но он лежит с тяжелым ранением. А так… Кандидатура для дуэли нашлась сама собой. Это с девушками у меня не складывается, а врагов завести как два пальца…

— Аттестация засчитана всей группе! Хорошо поработали! — в комнату отдыха синкретистов влетела Альмира. — Да, даже тем, кто большую часть сражения провалялся в обмороке.

— Или тем, кто прятался за спинами других, сберегая силы, — я взглянул на Танюху, сидевшую рядом.

— Может, хватить нападать на девушку? — возмутилась Танриель. — Я прекрасно видела ваш бой, и Танна делала все, что от нее зависело.

— Какой смысл беречь силы, если группа поляжет? Мертвому они уже ни к чему, — философски заметила Танюшка.

— Как себя чувствует вампиреныш? Он будет жить? — поинтересовался я у Миры.

Кураторша покачала головой:

— Раам плох. Сепсиса удалось избежать, но он потерял много крови.

— Могу принести лекарства из моего мира! — мне показалось, что это удачная мысль.

— В тюрьму захотел за контрабанду? — взвилась Альмира. — Даже не думай. Не спрашивай, как, но все предметы из других миров тщательно отслеживаются синкретистами. Даже когда заболел король, никому и в голову не пришло предлагать ему лекарства с Земли. Перед законом все равны.

В комнате отдыха воняло кровью и мочой — в соседнем помещении находился походный лазарет для синкретистов. Из ангара раздался рев мутанта, и меня затошнило от отвращения:

— Что-то ты совсем позеленел, милый, — обеспокоенно сказала Танриель. — Пошли на воздух.

Я с удивлением обнаружил, что трибуны почти пусты. И даже король куда-то удалился. На арене же яростно сражались на мечах десятки людей из разных кланов. Некоторые бились стенка на стенку, другие же выбирали противника из враждебного клана.

— Куда все подевались? Ушли на обед?

— Да, отдохнуть и подкрепиться. Простому люду не интересна грызня кланов, — пояснила эльфийка. — Ничего, сильные надают по шее слабым. И после того, как кого-нибудь пришибут, король остановит бой, и на арену снова выйдут синкретисты. Их не жалко — пусть хоть пачками гибнут в сражениях друг с другом и с мутантами.

— Странный взгляд на вещи. Как будто синкретисты — не люди.

— Именно так, — усмехнулась Танриель. — Еще дриады, наяды, саламандры, гномы, джинны, эльфы и дети воздуха, но те давно вымерли.

Через полчаса на арену вышла Изольда, уже не такая ослепительная, как пару часов назад. Ее прическа растрепалась, а туфельки были заляпаны кровью. Ректорша прозвонила в колокольчик, объявляя, что сражения между кланами закончены. Несогласных тут же увели королевские стражники, дежурившие на Игрищах. А некоторых и вынесли на носилках — работа для лекарей.

В этом году в память о жертвах мятежа решили не выбирать победителей Потешных Игрищ. Настало время дуэлей, на которых, по мнению короля Шираза, кланы должны были урегулировать оставшиеся разногласия.

Никогда не любил сдавать экзамены в первой пятерке, но сегодня тянуть не было смысла. Я вышел на арену и крикнул:

— Вызываю на бой Лазариуса из клана мягкого знака, ветвь серебряной лилии!

Изольда непонимающе уставилась на меня:

— Аль, ты прошел аттестацию. Можешь отдыхать.

— Я хочу словом и мечом доказать, что достоин возглавить клан светлых эльфов-аффрикатов. Если Лазариус откажется драться, готов вступить в бой с любым из его клана. А еще я обвиняю его в нападении на Раама, наследного принца черных эльфов.

Король вскочил на ноги:

— Это серьезное обвинение. Есть еще свидетели покушения?

На арену вышла Татьяна.

— Я была рядом в тот момент — творила заклинание из земной магии. Лазариус бросил Рааму в спину шарик неизвестного происхождения, и эльф упал, как подкошенный. Если бы дело происходило в моем мире, я бы сравнила это с… огнестрельным ранением.

— Спасибо, Танна! — произнес король. — Обязываю Лазариуса вступить в бой с Алем. Если после дуэли он останется жив, то отдаю преступника в руки королевской стражи. Апелляции от клана не принимаются!

Я улыбнулся Тане. Приятно, что она меня поддержала, хоть мы и поссорились. Но девушка смотрела в толпу, будто выискивая кого-то.

— Если же Аль одержит победу, — продолжал король, — назначаю его на роль главы клана нитяных эльфов-аффрикатов.

Наконец, Танюха посмотрела на меня:

— Желаю удачи! Помни, что ты сильнее. Мы на твоей стороне.

Кто — мы? Несколько девчонок да Лот? А на стороне Лазариуса был целый клан, хоть и ослабленный мятежом. Я оглянулся и увидел человек двадцать в белых кафтанах с фиолетовыми рукавами, которые подошли к самому краю арены. К тому времени в ограждении образовалась дыра, где и столпились одноклановцы Лазариуса. Они выкрикивали бранные слова и плевали в мою сторону.

Кое-как протиснувшись между ними, на арену вышел мой бывший одногруппник. Мы не дружили и почти не общались, но все равно на душе скребли кошки.

— Я пойду в тюрьму, а ты — на тот свет! И зачем влез, дурень? Ублюдочный эльф был достоин смерти!

Я спокойно сказал:

— Ты еще и лжец. Отсутствовал две недели, якобы потому что твой клан погиб. Они воскресли из мертвых, ведь ты — Лазарь? Думаю, «сиреневая лилия» живее всех живых, и ты причастен к мятежу.

И тогда Лазариус напал, наверное, чтобы не отвечать на новые обвинения. Одно дело, когда тебя судят за убийство изгоя, и совсем другое — за государственную измену.

Множество плотоядных лилий устремились ко мне. И это все? Знаменитое колдовство клана? Я с легкостью прикрылся от них щитом, сотворенным из буквы О.

Думаю, самое время Лазариусу отведать моего меча, усиленного магией воздуха. Шаг-финт-пируэт-защита. Я отступил на пару шагов и подумал о букве Т. Отведай пресса, дорогой дружок!

Неверное решение! Пока я применял разные заклинания, время от времени пользуясь мечом, мои шансы на победу были высоки. Но сейчас Лазариуса ментально поддерживал его клан, и тот активно греб силу, с каждым мгновением продавливая меня.

— Расслабься, — услышал я голос Ксандра. — Помни принцип айкидо: мягкий уход и «проваливание» противника.

Я так и сделал. И весь шквал выпитой Лазариусом энергии ушел назад в клан. Да так, что бравых ребят сшибло с ног воздушной волной. Лазариус стоял, хлопая глазами: и ему досталось отдачей.

— Аль, не спи! — услышал я голос Крисана. — Добей его, пока не очухался.

— А ты решил стать моим наставником? Плохая идея.

Я вдруг понял, что подбираюсь к пределу своих сил. Может, из-за некстати проснувшейся жалости к Лазариусу, а может, от того, что щедро поделился с Танюхой магией воды.

А потом я увидел осунувшееся от слез лицо Танриель. Если объявят ничью, о возрождении клана придется забыть.

И вложил последние силы в простенькое заклинание, которое сам же изобрел — «крючок», для которого надо представить букву S. Я попал Лазариусу в живот и потянул его к себе, будто рыбку. Улыбнулся от удовольствия, ощущая подарок от Крисана — поток синкретической энергии, который освежил меня, как холодный душ.

Я не собирался убивать Лазариуса, предпочитая, чтобы с ним разобралась дознавательница Индира. Но вдруг одногруппник несколько раз дернулся на крючке, вскрикнул и упал, затихнув.

Я подбежал к нему и перевернул, чтобы пощупать пульс. Впрочем, это уже не требовалось. Лазариус принял смерть от цветка-символа своего клана — плотоядной лилии, неизвестно каким образом выжившей после моего «щита». Я лишь подвел его к кончине.

Клан сиреневой лилии ревел, осыпая меня проклятиями. Я же стоял на коленях перед трупом одногруппника, не в силах сдвинуться с места. Думаю, они бы растерзали меня, если б не подоспевший Крисан. Маг ответил им забористой бранью на древнем языке. Сгреб меня в охапку, не подпуская обезумевших людей.

Разогнать их удалось лишь Изольде. Ректорша сдвинула брови и вежливо, но строго, попросила клан сиреневой лилии покинуть арену.

Не знаю, в чем секрет ее власти над людьми. Но уже через минуту на арене мы остались вдвоем.

— Сегодня у меня день, когда враги превращаются в друзей, — горько сказал я.

— Это надо отметить. Предлагаю украсть Танриель и сбежать отсюда в ближайшую таверну.

— Никто никуда не уходит! — к нам подошла Таня, вооруженная до зубов.

Два меча, кинжал, кастет. Она собралась в одиночку напасть на мутанта?

— Я вызываю тебя на бой, Крисан из клана твердого знака, ветви пурпурных. Ты не имеешь права мне отказать!

— Девочка, ты сошла с ума? — маг покрутил пальцем у виска и повернулся, чтобы уходить.

— Я требую поединка! — завизжала Танюха. — Согласно древнему праву… Потешных игрищ.

— Крис, подожди, — Изольда остановила своего однокланника. — Девчонка права. Ты не можешь отказаться, но выбор оружия — за тобой.

— Да мне плевать! — рявкнул маг. — Пусть хоть кастрюлю наденет себе на голову и устроит битву на поварешках.

— Тогда я выбираю меч, магию синкретизма и подручные средства, — сказала Таня.

— Уточни, — попросила Изольда.

— При возможности я бы хотела воспользоваться дротиками, сюрикенами и кинжалами, — послушно перечислила Таня.

— Да на тебе целый оружейный склад! — Изольда разразилась гомерическим хохотом. — Девочка, пойми, это бесполезные железки против мага уровня Крисана. Ладно, даю разрешение. По традиции бой длится до пяти поражений, но даже если ты нанесешь одно, получишь аттестацию по всем моим предметам.

Я медленно обтекал, слушая их беседу. Танюха вызывает на бой Крисана, сильнейшего синкретиста Грандфанта.

— Я не буду биться с сумасшедшей, — угрюмо повторил Крис.

— Дорогой друг, если дама просит надрать ей задницу, то, как истинный джентльмен, ты обязан сделать это, — усмехнулась Изольда. — Преподай девочке пару уроков. Может, научится уважению к сильным мира сего.

— Тогда ставлю условие: Школа не имеет претензий, если я… надеру задницу слишком сурово, — проворчал Крисан.

Изольда кивнула и повернулась к Тане:

— Может, ты перестанешь позориться и уйдешь с миром? Или вызови кого-то другого на бой, раз решила заработать дополнительные очки к аттестации. Ариста, Ульрика, Серпентина — достойные противники для девушки, не слишком одаренной в синкретизме.

— У меня тоже есть условие. Если я одержу победу, то Крисан обязан на мне жениться, — проговорила Танюха, глядя Изольде в глаза.

— Ах, вот мотивы твоего безумного поступка, — вздохнула ректорша. — Скажу честно, Танна, ты меня разочаровала. Я-то думала, тебя интересует карьера мага, для чего и зарабатываешь очки. Но нет, ты — заурядная курица, грезящая о замужестве.

— Не вам меня осуждать, с вашими-то тремя мужьями, — дерзко ответила Танюха.

Крисан хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание:

— Давайте закончим уже этот цирк. Стыдно перед зрителями. Ладно, обещаю жениться на тебе, если одержишь победу. Но у меня тоже есть желание, — маг подошел к девушке и шепнул на ухо. — Если ты проиграешь, то проваливаешь из моего мира. И никогда, слышишь, никогда, не возвращаешься!

— Я согласна.

— Остановите ее! — крикнул я Изольде.

Но ректорша схватила мою руку железной хваткой и потащила прочь.

Я застыл, с ужасом глядя на дуэлянтов. Крисан не вышвырнет Таню из мира Синкретизма! Воспользовавшись разрешением Изольды, маг попросту ее убьет.

Магические дуэли окружены романтическим ореолом, налетом таинственности и загадки. Сражаться за любовь девушки или за право стать главой клана — достойно и почетно. Но вот когда подруга по попаданству вызывает на бой сильнейшего мага в мире Синкретизма, цензурные слова в твоей голове резко заканчиваются.

И самое ужасное, что это я своими необдуманными словами подтолкнул Таню к мести. Это я разжег в ней старую обиду… И сейчас должен наблюдать, как Танюху в лучшем случае вышвырнут в наш мир, а в худшем… Я даже боюсь думать об этом.

Крис и Таня разошлись на пятьдесят шагов. Я дернулся, чтобы бежать к ним, но был остановлен твердой рукой Лота.

— Мне тоже очень грустно, — шепнул троглодит. — Но это ее выбор, который мы не в силах изменить.

Я вывернулся из хватки Лота и крикнул Мире, стоявшей неподалеку:

— Да спаси же ее! Ты — куратор и можешь запретить этот бой.

Альмира с грустью покачала головой и развела руками. К нам подбежала Танриель, обхватила руками сзади, будто стараясь удержать. Какая же она миниатюрная, едва достает мне до плеча. Кажется, я вырос на синкретических харчах. Но эльфийка очень сильная, в чем я не раз имел возможность убедиться:

— Аль, не позорься! Если ринешься на арену, я сейчас же освобождаю тебя от обязанностей главы клана. На этом посту нужен серьезный человек, а не истеричный мальчишка.

Отповедь подействовала. Я замер, бессильно наблюдая за происходящим. Вот Крисан материализовал двуручный меч и с ухмылкой надвигается на Таню. Чертов выпендрежник выбрал сложное оружие. Видимо, Танюха взбесила мага не на шутку.

Мастер Бо когда-то рассказывал мне о двуручнике, не советуя им пользоваться: «Дело тут не в массе, Аль. У боевого меча она обычно не выше 3,5 кг, а в сложности практического владения этим оружия. Если провести аналогию с играми, то двуручник +5 к атаке и -5 к защите. Ты должен быть способен вести бой так, чтобы не позволять противнику сковывать твои действия и останавливать удар даже на секунду, поскольку времени на второй полноценный замах тебе не дадут».

Крис наступал на Таню. Грозный, худощавый, одетый в потрепанный черный плащ, он напоминал Кощея Бессмертного. И, конечно же, маг пренебрег доспехами, считая, что девушка не способна нанести ему не малейшей царапины.

Впрочем, уроки мастера Бо пошли ей на пользу. Танюха кое-как отразила град стремительных ударов двуручника, но было ясно, что долго она не протянет. Крис одобрительно поднял палец вверх и опустил меч, раскрываясь.

— Покажи, чему научилась. Спорим, что ни одно заклинание не достигнет цели.

Таня вдруг улыбнулась и… создала стену воды, один из вариантов моей защиты. Видимо, это знание девушка получила вчера вместе с частью влитой в нее магии. Танюха не использовала алфавит, предпочитая свои секретные инструменты. Но у меня один вопрос: зачем? Крис не атакует, он сама галантность… Хотя, конечно, легко закроется, если Танька попробует ударить.

Что она задумала? Зачем это нелогичное заклинание и куча металлического барахла? Чтобы прилюдно выставить себя дурочкой?

А потом Таня исчезла. Всего на секунду или две, но в следующий момент Крисан оказался нашпигован сюрикенами, как фаршированная курица. Он упал на солому и издал жуткий вопль.

Изольда успела первой:

— Бедняга… Постыдное поражение, что тут скажешь, — приговаривала она, вытаскивая из тела однокланника металлические звездочки. — Но ничего, все могло закончиться гораздо хуже — важные органы не задеты. Правда, один сюрикен угодил в пах, но не волнуйся: дети у тебя будут. Зато невеста красивая… На свадьбу пригласишь?

— Пошла ты! — вызверился Крис. — Надо признать результат боя недействительным. Эта сучка применила заклинание невидимости!

— Оно давно утеряно, — отрезала Изольда. — И в данном случае я на стороне своей студентки. Ты сам виноват, дорогой. Выбрал двуручник, раскрылся перед девицей, да еще щедро поделился с Алем своей силой. Ничего, не плачь: свадьба дело веселое. Сейчас наш Оглай тебя немного подлатает, он прекрасно лечит колотые раны.

Я думал, Танюха поглумится над поверженным противником или хотя бы пару раз пнет его по ребрам. Хоть Крис и поделился со мной силой, это не опровергает того факта, что он мудак. Но Таня молча ушла с арены, даже не взглянув на новоиспеченного жениха.

— Тебя можно поздравить с помолвкой? — спросил я. — Но расскажи, где узнала заклинание невидимости? Прочитала в старинных книгах?

— Меня больше интересует другое, — произнесла Мира. — На что ты вообще рассчитывала?

Таня вздохнула, обнимая себя руками. Мы устроились всей дружной компанией в первом ряду. Изольда надрывала голос, зазывая новых дуэлянтов, но, видимо, на сегодня все насытились сражениями.

— Кровью воняет, — рассеянно сказала Танюха. — Аль, ну что ты, как маленький. Никакого заклинания невидимости я не знаю и вообще сомневаюсь в его существовании. И дураку понятно, что у меня против Крисана не было ни единого шанса. Он отразил бы любое мое заклинание и отбил любую физическую атаку.

— Ты знала нечто особенное, что и помогло тебе победить, — предположила Танриель.

Таня кивнула:

— Именно так. Весь маскарад с доспехами и оружием был нужен, чтобы выставить меня полной идиоткой. Чтобы проницательная Изольда и осторожный Крисан утратили бдительность, подумав, что имеют дело с мстительной дурочкой. Я и не собиралась драться. Вместе этого я на минуту ушла порталом в прошлое и оттуда бросила в Криса сюрикены. Вот и весь секрет. Аль умеет перемещаться между мирами, а я научилась открывать портал в прошлое. Это активировалось, когда я нечаянно попала в две тысячи одиннадцатый год.

Мы замолчали, переваривая информацию.

— И все же, как ты это делаешь? — полюбопытствовала Ульрика.

— Как всегда и бывает, первый раз получился случайно, — усмехнулась Таня. — Вы слышали поговорку: если женщина хочет изменить жизнь, она отстригает волосы? Наши предки считали, что на голове хранится вся информация о прошлом. Так вот, когда я попала в две тысячи одиннадцатый год, то долго не знала, чем заняться. Первые дни я тупо сидела в «нехорошей квартире» и смотрела в стену. Скучала по миру Синкретизма, перебирала воспоминания. Например, о своем первом походе к местному цирюльнику. Аля тогда постригли, Уле поставили пиявок, а мне заплели множество мелких косичек. Всегда любила делать прически, так что решила поэкспериментировать с волосами. Только расчесалась, как зашла одна студентка и позвала поужинать жареной картошкой. Я отказалась. Прошло пять минут — опять она заходит с этим предложением. Я спросила: чего повторяешься? Говорю же, не хочу есть. Она удивилась и сказала, что только пожарила картошку и ко мне не заходила. Я всегда знала, что в нашем мире есть синкретизм. И быстро поняла, в чем тут дело. Потом уже осознанно тренировалась создавать порталы.

— Круто! Так ты и к динозаврам можешь перенестись? Или в Древний Египет, в Средние века? Во времена Второй Мировой?

— Нет, мой рекорд — это две тысячи одиннадцатый год. Обычно получается попадать на час или день назад. В будущем не была ни разу.

— Странное умение, — нахмурилась Альмира. — Никогда не слышала о синкретистах, способных на такое. Но я бы на твоем месте не злоупотребляла: а вдруг не сумеешь вернуться? Хотя ты добилась своей цели — отомстила. Чего еще желать?

— Дорогая Мира, теперь остается самое сложное, — вздохнула Таня. — Не поддаться жалости и идти до конца.

Следующий день после Игрищ объявили выходным. Большинство студентов устремились в Нижний город, чтобы навестить родных. Некоторые решили остаться и провести время в ближайшем кабаке за кружкой пива. Я же отлеживался в кровати с книжкой, прячась от своего гарема. Заходили и Мира, и Ульрика и даже Таня, с которой мы успели помириться. Но я проигнорировал их, притворившись спящим.

Настойчиво стучала Танриель, но я не открыл и ей. Имею право на выходной в конце концов? Идти в кабак, когда Раам на грани жизни и смерти, мне казалось кощунством, хоть я никогда не считал вампиреныша другом. Но поваляться с книжкой — нет ничего милее для истинного филолога.

Я вдруг подумал, что почти не использовал буквы в бою. Кажется, открыл для себя новые грани в синкретизме. А может, дар слова покинул меня, не простив измены? Но что плохого в том, чтобы уметь сражаться разным оружием.

Постучали. Но не в дверь. Я завертел головой, пытаясь обнаружить источник шума. И увидел на подоконнике… Танриель, которая настойчиво стучала в стекло. Как она забралась на четвертый этаж? Не эльфийка, а скалолаз.

— Почему ты прохлаждаешься? — вопросила она, когда я открыл окно.

— Ты — человек-паук? — хихикнул я.

— Что?! Уже полдень, а тебе пауки мерещатся. Аль, я понимаю, что ты устал после вчерашнего, — уже мягче сказала девушка. — Но у главы клана нет выходных. Ты должен осмотреть трактир после ремонта и встретиться с военным советником, который прибудет вечером. Мы обговорим детали церемонии.

— Ого! События развиваются слишком быстро. Я еще не глава клана, милая и вполне заслужил отдых.

— Радуйся, что я отложила прием рекрутов из деревень до следующей недели.

— Что?! Ты серьезно? И я должен буду один обучать этих деревенщин?

— Не один, а с военным советником, — уточнила Танриель. — Мы же уже говорили об этом. Вставай, завтракай и едем! Кстати, я приготовила тебе подарок.

Я с тоской посмотрел на бюст Танриель. Есть только один подарок, который меня действительно порадует.

Уже через пару часов мы прибыли в трактир на лошадях, гнавших быстрее ветра. Я с удовольствием отметил, насколько преобразилось здание. После капитального ремонта в нем не осталось адской смеси из разных архитектурных стилей. Теперь это был симпатичный деревянный придорожный трактир, окрашенный в голубой цвет. Одно крыло так и не смогли восстановить после пожара, так что здание немного уменьшилось в размерах. К счастью, наплыва гостей пока не ожидалось, но я уже решил, что прикажу построить несколько дополнительных флигелей для почетных гостей. Придется стать рачительным хозяином, и это в неполные двадцать лет.

Танриель с удовольствием продемонстрировала мне внутреннюю отделку трактира. Здесь все дышало чистотой и свежестью. Каминный зал, в котором пела Таня, украсился дорогими гобеленами, купленными на аукционе. В коридорах были постелены домотканые дорожки, но главное, Танриель приказала построить летнюю веранду.

— Знаешь, стало даже лучше, чем было до пожара, — признал я.

Эльфийка кивнула и повлекла меня за собой:

— Идем, покажу тебе твой подарок, мой возлюбленный маг воды.

Мы вошли в довольно большую комнату, большую часть которой занимал бассейн. Рядом с бортиками стояло несколько кресел и стол, сервированный холодными закусками и вином. Я представил, какие аква-вечеринки буду здесь закатывать и искренне поблагодарил Танриель:

— Шикарно! Это лучший подарок на свете. Я хотя бы плавать научусь, а то вечно на воде изображаю топорик.

— Рада, что понравилось, — улыбнулась эльфийка. — Идем вниз, а то с минуты на минуту прибудет военный советник, которого мы ждем.

У меня внутри все похолодело. Как отреагирует влиятельное лицо на щенка и соплежуя, лишь по чистой случайности вставшего во главе клана?

Я схватил Танриель за руку, поддавшись панике:

— Боюсь, что мы не сработаемся, что ничего не получится. Может, я не готов к такой ответственности?

Эльфийка усмехнулась:

— Я не сомневаюсь, что вы не только сработаетесь, но и понравитесь друг другу. А вот и наш гость стучит в дверь.

Я посмотрел на Танриель, потом на военного советника, потом снова на Танриель и подумал, что схожу с ума.

Передо мной стояла сестра-близнец моей возлюбленной. Только чуть выше ростом и с черными волосами. А еще — вооруженная топором. Никогда не видел таких дамочек. В мире Синкретизма воительницы предпочитают кинжал, меч и магию.

— Аль, познакомься с военным советником из клана эльфов-аффрикатов и моей родственницей Витарель.

Я глупо захихикал:

— Простите, ваше имя значит — Жизнь? Интересно получается: Витарель и Танриель. Жизнь и смерть, да?

— Вот ведь филолог! — засмеялась Танриель. — Все, Вита, держись. Теперь ты обязана с ним переспать.

— И ты тоже, дорогая сестрица! — низким, будто прокуренным голосом, ответила Витарель.

После вежливых обнимашек и взаимных расшаркиваний Витарель пожелала осмотреть трактир. Танриель с удовольствием повторила для нее экскурсию.

— Вот здесь надо оборудовать подземное убежище. На третьем этаже достроим укрепления с позициями для лучников. Не помешает и башня для синкретиста, но это позже, — бросала Вита, разгуливая по зданию.

Танриель начала хмуриться, и не выдержал:

— Мы не собираемся превращать придорожный трактир в форпост.

Витарель захлопала глазами:

— Что ты сказал?

— Нам не нужна укрепленная крепость на постоялом дворе, — перефразировал я.

Конечно, они все тут на русском говорят, но некоторых слов, хоть убей, не понимают. Впрочем, «форпост» ведь изначально не русское слово…

— А зачем вы меня тогда позвали? — разочарованно вздохнула Вита.

— Ты должна помочь из кучки деревенщин и раздолбаев создать сплоченный клан, — вмешалась Танриель.

— И руководить этими раздолбаями будет такой же раздолбай и щенок? — закатила глаза Витарель.

— Парень учится, старается всеми силами, — вступилась за меня Танриель. — И кто нам поможет, если не ты, сестрица?

Да, кажется, моя любимая эльфийка ошиблась. С первых минут я почувствовал к дамочке с топором стойкую антипатию. Эх, не люблю мужиков в юбках, даже если они обладают упругой попкой и пятым размером. Я еще раз оглядел Виту: высокие сапоги на шнуровке, короткая кожаная юбка с вставками ткани и такой же кожаный топик, открывающий подтянутый живот, что весьма необычно. Местные девушки предпочитают корсеты и платья. Черные волосы разделены в два длинных хвоста и струятся по спине. Смешно, но Танриель сделала такую же прическу, поэтому я и принял Виту за ее близнеца. Но моя эльфийка по контрасту надела легкое белое платье, украшенное красными нитями.

— В любом случае твой трактир — это сердце клана и должен выдержать любую атаку, — чуть сбавила тон Вита. — Я сделаю все, что могу, но и вы оба должны пойти на уступки.

— Узнаю мою дорогую сестрицу, — Танриель вдруг кинулась на шею Витарель, а та похлопала мою эльфийку по заднице.

Какие нежные у них отношения! Я даже ревную.

— Может, выпьем чаю? Кажется, я проголодался, — пора прервать эти лесбийские игры. Того и гляди, Танриель облапает гостье грудь.

На душе заскребли кошки: мы ведь так и не закончили начатого в ночь мятежа. Танриель как будто нарочно отстранилась от меня и пресекает любые заигрывания. Мало мне Таньки с ее «горячо-холодно» и «ты мне нравишься»-«пошел к черту». Еще и Танриель играет в подобные игры.

— Нет, я предпочитаю доброе вино вместо чая, — сообщила Вита.

— Тогда проследуйте в зал для гостей, дорогой военный советник и ты, Аль, — усмехнулась Танриель.

Пока служанка сервировала стол, мы обсуждали наши ближайшие действия.

— Будем двигаться маленькими шажками к большой цели — созданию сильного и влиятельного клана, — сказала Вита. — Завтра же пригласим плотников, чтобы построить укрепления, на следующей неделе прибудут рекруты, и мы проведем первую тренировку.

— А ты действительно военный советник? — полюбопытствовал я.

— Была много лет назад, пока не попала в опалу, — вздохнула Витарель. — Эх, ты бы знал, каким был наш клан двадцать лет назад, когда в его главе стоял человек, выходец из твоего мира. Какие дела мы проворачивали с ним… Эти идиоты из твердого знака только стояли и обмирали.

— Из твердого знака, ветвь пурпурных? — уточнил я. — Сильнейшие?

— Ну, тогда они не были сильнейшими. Так, середнячки, — усмехнулась Вита. — Это потом, когда наш клан поразило проклятие, пурпурные резко прокачались в магии и вышли на первый план. Хотя у них не так уж и много сильных синкретистов — Крис да Изольда. Ну, еще новая девчонка появилась… Саламандра. Но ей еще качаться и качаться.

— Мы учимся в одной группе.

— Правда? Приглядись к ней, может, возьмешь в свой гарем, — посоветовала эльфийка.

— Это вряд ли, — такое предложение меня искренне рассмешило. — А что за проклятие? Почему ваш клан стал вымирать?

— Забудь, дело давнее, — отмахнулась Витарель и налила себе и Танриель по бокалу вина.

Налила без помощи рук. Плетеная бутылка и хрустальные бокалы сами перемещались в воздухе.

— Это телекинез? — восхитился я. — Налей и мне, пожалуйста.

— Это синкретизм. А ты вроде бы заказывал чай, — подколола Танриель.

Я молча взял бутылку и плеснул вина в чашку. Неудобно получилось. Вообще-то я должен был ухаживать за дамами.

Витарель положила топор на пол и с ногами забралась в кресло-качалку.

— Милая, может, отнесем его в кладовую, — поморщилась Танриель.

— А если асты нападут? Или другие твои недоброжелатели? — Вита залпом выпила вино и потянулась, как сытая кошка. — Как же хорошо вернуться домой. Качели на заднем дворе еще целы?

— Да, до них огонь не добрался, и мародеры не позарились.

Вита засунула в рот целый ломоть сыра и запила вином:

— Кажется, я наелась. Пойдем кататься, сестрица?

— Я еще не дошла до кондиции, дорогуша. А ты ешь, совсем исхудала, одни сиськи торчат.

— Ничего, мне не в гарем откармливаться, — захихикала Витарель.

— Да кто тебя вытерпит! — Танриель допила оставшееся вино. — Я готова. Аль, ты обязательно должен увидеть наши детские качели.

Я послушно вышел с ними на задний двор. Еще час назад мне хотелось зажать мою любимую эльфийку в углу и допросить с пристрастием. Но сейчас я молча наблюдал за хохочущими девицами.

— Раскачай нас, — попросила Танриель.

И я взялся за деревянные качели. Ветер задрал подол девушки, лицо раскраснелось, но она смеялась, как сумасшедшая. Я проглотил невысказанные вопросы и подошел к Витарель. Та вдруг взяла меня за подбородок, заставляя посмотреть в глаза:

— Рада была познакомиться, Аль. Ты действительно в потенциале сильнейший маг. А еще… Еще я никогда не забываю о своих долгах.

Я высвободился из цепких ручек и изо всех сил раскачал эльфийку. Так, что военный советник и владелец боевого топора поднял визг, обругал все сильные кланы и слезно умолял меня остановить качели.

Танриель вдруг по-особенному на меня взглянула. Но эльфийки не знали, что вовсе не я стал силачом. Помогла магия синкретизма. Смешение августовского воздуха с мысленным представлением буквы Ч.

Хотя я вернулся в Школу уже за полночь, но не удержался и зашел в больничное крыло — справиться о самочувствии Раама. Его комнату я даже не сразу нашел, так много было раненых синкретистов.

Лекаря Оглая даже освободили от чтения лекций, и он метался от одного больного к другому. Хотя Изольда пригласила и других докторов, «старик Хоттабыч» считался самым знающим.

Но и он ничем не помог помочь бедолаге Рааму. Я это понял, как только увидел серое лицо наследного принца.

— Как жаль, как жаль, — заохал Оглай. — Такой талант погибает. Вовремя ты пришел — вероятно, эльф не доживет до утра.

— Он в сознании?

— Иногда ненадолго приходит в себя, — махнул рукой лекарь. — Но через пару минут опять проваливается. Его клану уже сообщили о трагедии, но вряд ли родные застанут принца в живых.

— Неужели нет ни одного шанса?

Лекарь покачал головой:

— Он потерял слишком много крови, хотя инфекции нет. Но ты можешь облегчить его последние часы. Просто побудь рядом, поговори с другом.

Я присел на край кровати и налил воды себе из глиняного кувшина. Выпил залпом. Положил руку на грудь, прислушиваясь к бьющемуся сердцу. Я вдруг подумал, что еще никого не терял в мире Синкретизма. Мне уже пришлось делать сложный выбор и предавать. И даже убивать. Но не терять.

Лекарь вдруг остановился на пороге:

— А повезло эльфу, что не пришлось умирать в одиночестве, хоть и изгой. Хорошие у него друзья.

— Какие друзья? — рассеянно спросил я.

— Люди и не люди, — ответил Оглай. — Оставляю вас наедине. Моего внимания ждут другие больные.

Я налил еще стакан воды. Что это со мной? Рановато для сушняка после вина, выпитого с эльфийками.

Погладил бледную руку Раама, почему-то перевязанную бинтами. Бедняга… Если бы я только мог поделиться силой, как с Танюхой. Отдал бы, не задумываясь, только бы жил вредный эльф.

— Вампиреныш, не уходи…

Раам открыл глаза и выдавил:

— Друг… Поезжай ко мне и в пустоши…

— О чем ты? Я должен поехать в деревню черных эльфов?

— Сохрани! Друг, — прошептал принц. — И это не я, не я.

— Да знаю, что не ты устроил бойню в зале для танцев. Давно уже понял, что это было не в интересах клана черных эльфов. Да и мудаком перестал тебя считать. Что сохранить? Обломок артефакта? Ты спрятал его в лесной деревне? Но каким образом? Ты же не покидал пределов Школы.

— Неважно, — улыбнулся Раам и сжал мне руку. — Прощай, друг.

И тогда у меня помутилось в глазах. Потоком хлынули слезы. Я отхлебнул из стакана воды, чтобы подавить рыдания. Не время разнюниваться. Хотя бы в смертный час друга я должен быть мужиком, а не нытиком с филфака.

А потом я увидел в стакане дверь, заманчиво приоткрытую. Меня замутило от чувства нереальности происходящего. Чтобы вернуться в действительность, я вцепился в Раама. И с ужасом осознал, что почти не слышу его дыхания.

— Я пойду в мой мир и вернусь с лекарствами. Только не умирай!

И плевать, что будет потом. Хоть в тюрьму, хоть на эшафот, хоть домой, на Землю. Не могу я сидеть и глазами хлопать, когда на руках умирает человек. Ладно, не человек — черный эльф. Добуду лекарства. Что там надо: кровоостанавливающие, антибиотики?

Вдруг Раам снова открыл глаза и твердым голосом сказал:

— Не вздумай. Закрой дверь, сейчас же.

На миг я узнал своего старосту. И не смог пойти против его воли:

— Тебе решать, друг.

В ту же минуту дверь схлопнулась, а Раам, слегка улыбнувшись, закрыл глаза.

Я молча вышел из комнаты, не в силах попрощаться с ним. В коридоре догнал Оглая и попросил:

— Вы уж окажите услугу, сообщите, когда… это случится.

— Когда паренек умрет? — лекарь дружелюбно похлопал меня по плечу. — А ты и сам можешь это узнать. В двенадцать часов пополудни загляни в свое синкретическое устройство: в нем будут списки погибших.

Я не сразу сообразил, что речь идет о бруске, в котором «записывались» лекции, если я внимательно их слушал. Не знал о такой функции. Да это почти синкретический смартфон! Надо будет расспросить у подружек, что еще с ним можно делать. К своему стыду, за время обучения я так и не озаботился изучением «бруска».

Возвращаясь из медицинского крыла в спальню, я спустился по лестнице, намереваясь пройти через коридор, где находились помещения для преподавателей. Был и другой путь, через библиотеку и комнаты отдыха, но там существовал риск наткнуться на шпану типа моих знакомых «комендантов из клана сонорных».

Я вздрогнул от звука пощечины и женского крика:

— Да как ты посмела, малолетняя тварь? Долго еще я буду прикрывать твои косяки? Я долго терпела, но это уже перебор! Гребаная ты идиотка! Индира уже сидит на хвосте, если она узнает, нам обеим не сносить головы.

Еще пощечина.

Кого это там избивают? Надо заступиться. Я выскочил в коридор, но тут же юркнул обратно на лестницу. Строить из себя Робин Гуда резко расхотелось. Пусть родственники сами разбираются между собой. Не зря же говорят, что нельзя выносить ссор из избы.

Напоследок я оглянулся. Изольда сжимала худенькие плечи Серпентины и осыпала саламандру проклятиями и бранью.

Я сидел в садовой беседке вместе с Таней и Ульрикой и судорожно тыкал в свой магический брусок.

— Может, хватит издеваться над устройством? Это тебе не смартфон, оно не обновится, — одернула меня Танюха.

Я вздохнул и в третий раз прочитал имена погибших синкретистов. Нашел парочку знакомых — с ними мы спускались в подземелья, вместе обедали и сидели рядом на общих лекциях. Конечно, больше всего погибло новичков, но были и старшекурсники, для которых Потешные игрища стали последним боем. Я прочел списки в четвертый раз, но так и не нашел среди умерших Раама.

— Ищешь его вздорное величество? — поинтересовалась Ульрика. — Думаю, принц пока жив.

— Надо пойти и узнать. Вдруг про него забыли…

— Это невозможно. Да и не можем мы сейчас пойти в медицинское крыло. Сам понимаешь, — мягко остановила меня троглодитша.

Я понимал. Мы мокли под дождем, а не сидели на лекциях лишь по одной причине — все преподаватели были заняты встречей кланов, прибывавших в Школу. Сегодня началась выдача тел погибших синкретистов.

Утром Изольда прочитала нам короткую лекцию об истории синкретизма, которую я воспринимал как местный фольклор, как сказочки о волшебниках. Да и мои одногруппники не могли поверить, что когда-то маги создавали летающие машины, одним взмахом руки меняли погоду, с легкостью управляли боевыми мутантами. Сейчас синкретисты не творили и десятой доли описанного в исторических анналах.

Наверное, ректорша и сама почувствовала, как фальшиво звучат сказания о деяниях великих магов, когда в подземных хранилищах лежат тела молодых волшебников. Или тех, кто мечтал ими стать и поплатился за это жизнью. Так ли сильны синкретисты, если начинающие мрут как мухи под лапами и когтями мутантов?

Я прочитал на губах Изольды невысказанное слово — вырождение. Ректорша грустно улыбнулась и попросила студентов не путаться под ногами:

— Посидите в саду или в библиотеке. Сейчас как раз идет дождь. Он настроит вас на магический лад и поможет высвободить скрытые способности.

Особо старательные ботаны поняли ее буквально и доблестно мочились под мелким августовским дождиком. Я не мог сдержать смех, наблюдая, как студенты расселись в позе лотоса на ковриках и подставили макушки каплям. Выглядели они, как молодые грибочки или как сумасшедшие йоги.

Дождь усилился, но синкретисты продолжали сидеть, тупо уставившись в одну точку. Ладно, Ариста, ей по должности положено любить воду. Но остальные-то зачем мочат свои тощие задницы?

— Если Раама нет в списках, то он точно жив, — повторила Ульрика. — Может, еще и поправится.

— Сомневаюсь, лекарь Оглай сказал, что вампиреныш ослаб от потери крови. Вообще все так странно выглядело, — я почесал затылок. — Не могу сказать конкретно, но что-то меня смущает. Ладно, забудьте. Скорей бы кончился этот мерзкий дождь. Не знаете, когда опять начнутся занятия по боевой магии?

— А ты уже соскучился по Эрику? — скривилась троглодитша. — Он взял недельный отпуск, так сильно устал от нас, раздолбаев. Так что завтра вместо занятий с ним, Альмира поведет нас на базар. Шумное место, смесь запахов и пестрых вещей качают синкретизм не хуже проливного дождя. Кстати, можно совместить приятное с полезным и закупиться обновками и артефактами. Танюше как раз нужны новые платья для свадьбы.

Ох, я совсем и забыл, что подруга выходит замуж.

— Тань, но зачем? Я так и не понял, прости. Ты уже отомстила Крису, когда победила его в бою.

— Отомстила?! — воскликнула Танюха. — Ничего подобного. Два дня подряд вся Школа обсуждала наш поединок. Большинство пришли к выводу, что я победила случайно. Якобы Крис постарел и расслабился. Не позволю, чтобы этот мудак так легко отделался.

— Что ж, я не вправе осуждать твое решение. Но мне обидно и больно терять тебя.

— Не потеряешь, — пожала плечами Таня. — Мы уже решили, что до окончания Школы поживем раздельно.

— Ладно, придется покупать костюм на свадьбу и учиться танцевать, — безрадостно сказал я.

Вдруг обе девицы заорали и запрыгнули на скамейку.

— Что вы визжите? — я и сам едва сдержал крик, потому что к нам приближалась рысь.

— Тихо, тихо, хороший котик, — я вытянул руки вперед.

Рысь посмотрела на меня, как на идиота, и уселась на меховую задницу. Я присмотрелся к животному и увидел записку, привязанную к спине.

— Девчонки, отбой. Она не укусит. Думаю, это синкретическая кошка.

Рысь, будто подтверждая мои слова, принялась вылизываться. Девицы мигом сменили гнев на милость и робко погладили лесную кошку. Рысь выдержала их ласку стоически, так что девки совсем обнаглели, позволив себе потеребить кисточки на ушках.

Я же развязал веревку и прочитал письмо, а точнее записку, состоявшую из нескольких слов: «Аль, срочно выезжай в трактир. Рекруты прибыли раньше срока. Витарель».

Я остановил сюсюкающих девиц и отпустил бедную животинку.

— Беги домой, а то эти ненормальные сейчас придушат тебя в объятьях.

— И как рысь стала синкретическим животным? — задала риторический вопрос Ульрика. — Обычно маги используют птиц или собак. У них ближе всего сродство с нашей наукой.

— Завтра спрошу у Виты. Эх, ничего другого от дамочки с топором я и не ожидал, — пообещал я. — Прикройте меня, пожалуйста. Скажите Мире, что заболел или еще что-то наплетите. Рекруты свалились как снег на голову — это поважнее посещения базара. Прости, Танюх, но придется тебе выбирать подвенечное платье без меня.

— Переживу, — усмехнулась Таня. — Из тебя модистка, как из меня дрессировщик синкретических животных. А Мирочке мы все объясним, не волнуйся.

Следующим утром я пил чай в компании двух эльфиек. Интересно, в мире Синкретизма не произрастают кофейные деревья или же Танриель предпочитает чай? Стол сервировала новенькая служанка, куда более скромная, чем банщица. Она даже не подняла на меня взгляд, когда расставляла чашки. А еще, к моему удивлению, выпивоха Витарель с утра употребляла только чаек.

Я вдруг вспомнил игривую банщицу, рыдавшую на крыльце, и поинтересовался ее судьбой:

— А та эльфийка, которая работала в помывочной, взяла расчет после мятежа?

— Ты про Тиморель? — нахмурила лоб Танриель.

Какие же у них созвучные имена. Скоро я начну путаться в эльфийках, что совсем не позволительно главе клана.

— Нет, Тиморель вернулась к работе, но сегодня я дала ей выходной. Но не волнуйся, без банщицы после утомительной тренировки ты не останешься, — подмигнула моя любимая эльфийка.

— Ты сейчас серьезно? Но ведь занятия с новобранцами должна проводить наш военный советник!

— Аль, ты тоже будешь участвовать. А первую тренировку тебе и вовсе придется провести самостоятельно. Иначе рекруты просто не смогут воспринимать тебя как главу клана, — объяснила Вита.

Я вздохнул:

— Ладно, как-нибудь справлюсь. Лиха беда начало. А синкретисты среди них есть?

— Да, и весьма перспективные, — заверила меня Витарель. — Остальные рекруты — хорошие ребята, готовые умереть за честь клана.

Я взял из вазочки ватрушку с творогом и повертел в руках. Несмотря на мою искреннюю любовь к плюшкам, сегодня кусок не лез в горло.

Нечего тянуть — пора выходить на ристалище, где когда-то еще до мятежа проводили соревнования по стрельбе из лука. Там новобранцы уже выстроились в неровную шеренгу, похожую на гусеницу.

Я подошел ближе, чтобы разглядеть рекрутов. В основном это были юнцы, не старше двадцати лет, но попалась и парочка возрастных. К моему удивлению, эльфов разбавляли люди. Ах да, вырождение клана и все дела. Одеты рекруты были как попало: кто в холщевую рубаху, а кто — в дорогой камзол с золочеными пуговицами.

Я вдруг ощутил волнение. Как-то не привык выступать на публике, а тем более командовать.

— Э… всем привет. Меня зовут Аль, и я — новый глава клана нитяных…

Мой голос потонул во взрыве смеха. Я обернулся к Вите, которая не спешила прийти мне на помощь. От возмущения у меня кровь прилила к лицу: мало того, что деревенщины надо мной насмехаются, так и воинственная эльфийка строит из себя скромняжку.

Рекруты смеялись. Смеялись, запрокинув головы и держась за животы. Наверное, не могли осознать, что какой-то щенок стал во главе их клана. За ветром не угонишься. Как бы я ни старался, сложно будет завоевать их уважение. В таком возрасте оболтусы понимают лишь право сильного. Даже если начну орать во всю мощь легких, они меня не услышат.

Я поднял руки и закрыл глаза. За ветром не угонишься, и надо быть, а не казаться.

А потом всю шеренгу, тридцать человек, отбросило на пару метров воздушной волной. Рекруты попадали на колени и закрыли головы руками.

Воцарилась тишина, и теперь меня услышали, даже если б я говорил шепотом:

— Кто еще желает познакомиться с магией синкретизма? Выйти вперед! Что, боитесь, бестолочи? Вот такие синкретисты, как я, напали на вашу обожаемую хозяйку трактира. И некому было ее защитить, потому что клан эльфов-аффрикатов стерт с лица земли. Так что можете смеяться, сколько влезет, но в родной деревне. Кому не нравится: чемодан-клан-мама, — повторил я слова Эрика.

Новобранцы стояли на коленях и крутили головами, так что мне стало их даже жалко. От группы отделился кряжистый мужичок лет сорока с огромными и шикарными… усами. Сначала я подумал, что он относится к человеческой расе. Впрочем, уши быстро развеяли мои сомнения.

Рекрут подошел ко мне и поклонился в пояс:

— Уж простите дураков, ваше Синкретство. Испуг мы словили перед вашим ликом, вот и смеялись. Нервенный припадок приключился. Не сердитесь, будем учиться и защитим госпожу Танриель.

— И слушаться меня беспрекословно, — добавил я. — А как тебя зовут?

— Лайз, ваша милость.

Странно, у эльфиек — длинные и вычурные имена, а у эльфов — в один-два слога. Впрочем, я лишь с Раамом пока и знаком.

— Значит так, Лайз, возвращайся в строй. А вы, оболтусы, поднимитесь с колен. И почему переваливаетесь с ноги на ногу? На танцульки пришли?

Новобранцы выпрямились и выровняли строй — любо дорого посмотреть.

— Значит так. Повторяю для тупеньких: меня зовут Аль, я глава нашего клана. И защитил это право в бою с мутантом. Красивая блондинка — хозяйка трактира Танриель, которую вы обязаны защищать. И горе тому, кто посмотрит на ее сиськи дольше пяти секунд. Брюнетка с топором — военный советник, научит ведению боя и обороне постоялого двора при необходимости. А я… Я буду учить вас, как убить мага и остаться в живых. Кстати, синкретисты — шаг вперед.

Никто не вышел. Шеренга пошатнулась, рекруты переглянулись между собой, но явно не спешили признаваться в магических способностях.

— Вот же оболтусы, — вздохнул я. — Сейчас не время мяться, как девственница перед первым разом.

Ко мне опять подбежал Лайз и проблеял:

— Не гневайтесь, ваше Синкретство. Ребята просто вас не поняли. Они не проходили посвящения, не учились в Школе и не считают себя магами.

— Ох, вы меня с ума сведете! — я вдруг начал понимать солдафона Эрика и нашего университетского физрука. — Шаг вперед те, кто обладают магическими способностями.

Наконец вышли четыре эльфа и один человек.

— Вернитесь в строй, с вами я буду проводить индивидуальные занятия. А еще надо поменять форму. Но ради бога, никакого белого цвета, иначе через час вы будете напоминать эльфийских поросят. А теперь, налево — шагом марш. Переходим на бег и двадцать кругов вокруг ристалища. Гонять вас надо, бестолочи! Завтра Витарель проведет с вами полноценную тренировку, и тогда пощады не ждите!

Когда рекруты убежали, Вита пожала мне руку:

— А ты молодец. Я думала, все будет гораздо хуже. Эти деревенщины совсем берега попутали.

— Да нормальные ребята, просто им нужна твердая рука.

Танриель же прижалась к моей груди и проворковала:

— Прирожденный глава клана… Жду тебя через час в бассейне. У нас с тобой будет водная вечеринка.

— Так ты сегодня у нас за банщицу? — я поцеловал любимую эльфийку и пошел переодеваться.

От волнения и использования магии меня бросило в пот. В этот раз я не стал париться с выбором одежды — все равно останусь в кальсонах. Или в чем там плавают в мире Синкретизма? К тому же, через пару минут нежные ручки Танриель снимут с меня любой прикид для водной вечеринки.

Для водной вечеринки? Предполагается, что в бассейне будут еще гости? А я-то хотел провести время вдвоем с Танриель…

Я не ошибся, на водную вечеринку пригласили гостей. Вернее, одну гостью.

Игриво обняв Танриель за талию, меня ждала Витарель. Обе эльфийки были обнаженные.

Не дав и слова вымолвить, Танриель ухватила меня за руку и потащила к бортику бассейна.

— Сначала сними с него штанишки, — скомандовала Витарель. — И прыгнем втроем в воду на счет три.

Я послушно разделся — было бы странно носить кальсоны в обществе двух голых эльфиек. К счастью, пока никто не покушался на мою невинность.

— Чувствую себя, как в пионерском лагере, — проворчал я. — Может, еще начнем топить друг друга? Есть же лестница, так что давайте спустимся, как цивилизованные люди.

— А мы не люди! — усмехнулась Вита и толкнула меня в спину.

Я плюхнулся, как бомбочка, выплыл на поверхность и еще несколько минут отплевывался от воды. Эх, не так представлял себе романтическую вечеринку в бассейне с двумя сексуальными эльфийками. Думал, будут свечи, мороженое, вино, а получил двух брызгающихся девиц. А я ведь даже не успел их рассмотреть… Сначала ошалел от появления голой Виты, а потом оказался в бассейне.

Эльфийки будто бы вознамерились сбить мой романтический настрой. Первым делом Танриель потребовала покатать ее на спине, затем того же захотела Витарель. Озорницы уперлись сиськами в мою спину и обвили поясницу ножками. Но как только девицы замечали, что я воспылал к ним страстью, то безжалостно дергали меня за уши. Затем Танриель наколдовала мяч и устроила что-то типа вышибал на воде. Впрочем, игра нам быстро наскучила. Мяч оказался тряпочным, быстро намок и отяжелел. Кажется, в мире Синкретизма еще не изобрели резину. После Вита предложила поплавать наперегонки, и, конечно, обе девчонки одержали надо мной победу. Интересно, можно ли научиться держаться на воде с помощью магии? Хотя у меня же получилось плавать, когда мы с Танриель добывали кристаллы.

Думаю, эльфийки еще долго бы брызгались и бесились, но я вдруг понял, что пора брать дело в свои руки. Кое-как высвободившись из их цепких ладошек, проковылял к бортику и демонстративно закряхтел:

— Ох, кажется, сорвал спину, пока вас катал. Вот Альмира тоже как-то уселась ко мне на закорки, но она была полегче и понежнее, — я чуть не засмеялся, вспомнив, как кураторша дергала меня за наколдованные сиськи и хлестала по заднице. — А еще вы чуть не оторвали мои уши, негодяйки.

— Так мы тяжелые? — взвизгнула Вита и ущипнула подружку за грудь. — Безобразие! Пора худеть.

Я с сомнением оглядел ее впалый живот, контрастирующий с грудью четвертого размера и широкими бедрами. В целом фигура Витарель была не худее, чем у Танриель, но мускулистей. Все-таки военный советник, даже бывший, должен держать себя в форме.

Затем перевел взгляд на грудь Танриель и отметил, какие розовые у нее соски. Соски Виты были больше и коричневого цвета.

— Полапай их. Шлепни по задницам. Что ты жмешься и потеешь? — прошипел Ксандр в моей голове, но я проигнорировал его совет.

— Раз укатали меня, то должны загладить свою вину. Делайте массаж. Вдвоем, — потребовал я.

— Конечно, милый, — промурлыкала Танриель. — Эльфийки из нашего клана славятся своими нежными ручками. И не только ручками. Мы умеем делать массаж грудью и попкой.

Интересное предложение! Да такой массаж Раама поднимет со смертного одра, пусть простит меня вампиреныш за сравнение.

Когда мы вылезли из бассейна, девушки молча растерли меня полотенцем. Из игривых и веселых они резко превратились в скромниц.

Затем Танриель проводила нас в комнатку рядом с бассейном:

— Прости, что так и не успела тебе ее показать.

Вот там все было устроено мне по нраву: свечи в изголовье широкой кровати, ваза с фруктами и пара плетеных бутылок с вином. Вита взмахнула рукой, и бокалы тут же наполнились. Я во второй раз позавидовал ее уровню телекинеза.

— За нового главу клана, — произнесла Танриель. — Новых побед и долгих лет жизни!

Мы выпили, не чокаясь. Я хотел было рассказать эльфийкам о земной традиции, но разумно посчитал, что сейчас не время для разговоров. И завалился на кровать в ожидании чуда.

Я думал, что девушки разомнут мне спину, как заправские массажистки или же, наоборот, покажут какую-то особую синкретическую технику. Но Танриель сбрызнула свечи несколькими каплями ароматического масла, затем налила немного на ладонь и… легкими движениями начала втирать его в тело Витарель. Та же довольно жмурилась и извивалась под прикосновениями подружки.

— А как же я? — не удержался от вопроса, хотя мне понравилось наблюдать за действиями эльфийки.

— Подожди минутку, милый, — проворковала Вита.

И проделала то же самое с Танриель. Втирала масло в руки, ноги и живот подруги. Мяла ее ягодицы и грудь. Да так, что Танриель тихонько застонала.

А потом девушки шепотом попросили меня перевернуться на спину и стали аккуратно массировать мышцы рук, нывшие от постоянных тренировок с мечом. Я и подумать не мог, как возбуждают подобные прикосновения. После ловкие пальчики переместились мне на спину: нежно постукивали, щипали и разминали. Даже несколько раз шлепнули по попе.

— Трахни их обеих! — ввинтился в сознание голос Ксандра.

Но я не шевелился, продлевался удовольствие. Когда девушки начали массировать мои ноги, игриво задевая некоторые места, я вдруг подумал, что стал легче воздуха и вот-вот взлечу. В чувство меня привели звуки поцелуев. Я перевернулся и увидел, как Витарель впилась в губы Танриель.

Мне оставалось лишь присоединиться, целуя то одну, то другую. Я ожидал, что они продолжат массаж, разминая мне мышцы живота и внутреннюю сторону руки, но девушки поступили по-другому.

Сначала Танриель дразнила меня, щекоча длиннющими белокурыми волосами в разных местах, затем Витарель сделала то же своими смоляными кудрями. При этом они продолжали целоваться друг с другом и со мной. День и ночь. Жизнь и смерть в моей постели.

Танриель первая начала массаж грудью и попой, легко скользя по моему намасленному телу. За ней повторила и Вита, успевая при этом ласкать подругу между ног. Я сжал бедра темноволосой эльфийки, умоляя ее чуть замедлиться, желая продлить удовольствие. Но та лишь усмехнулась и села мне на живот, намереваясь соскользнуть вниз.

— Прости, — я легонько отстранил Виту.

И та послушно слезла. Тогда я притянул Танриель, насаживая на себя.

— Прости, пожалуйста, — повторил я, глядя в глаза Витарель.

Но та лишь улыбнулась и поцеловала меня.

Просто для меня это было важно, чтобы первой стала Танриель. Моя Смерть, моя по праву разгаданного имени.

Через минуту все было кончено. Мы лежали втроем, прерывисто дыша. Вита материлизовала по бокалу вина, и я подумал, что это лучшее колдовство, что я видел.

— Моя волшебница! — я поцеловал девушку в алые губы.

— Поцелуем не отделаешься, — погрозила пальцем эльфийка. — Теперь моя очередь.

— Конечно, дорогая, — прошептала Танриель, гладя пальчиком бедра подруги.

Я повторил ее движение, и эльфийка протяжно застонала. Переместил палец чуть выше, наслаждаясь нежностью кожи. Витарель выгнулась, как кошка. Она не сомневалась, что свое получит и неважно — с моей ли помощью или с участием губок Танриель.

Конечно, я еще новичок в искусстве любви. Первокурсник. Но с такими учительницами непременно стану отличником.

Вечер любви плавно перешел в ночь. И перешел бы в утро, если б я не сбежал от неутомимых эльфиек. Не то, чтобы мне этого хотелось, но пора бы и честь знать. Один прогулянный день Альмира еще простит, но за второй точно устроит выволочку.

Пока соня Витарель посапывала в кровати, Танриель вышла провожать меня и лично оседлала коня.

— Скоро увидимся, — я притянул девушку к себе. — Когда придет королевская грамота о назначении меня главой клана или же еще раньше. Собираюсь приезжать раз в неделю на тренировки для новобранцев.

— Аль, ты же хотел спросить что-то еще. Например, почему я тебе не давала, не давала, а тут вдруг решила дать.

Я немного опешил:

— Вообще-то да, но ты не обязана отвечать.

Танриель отстранилась и взглянула на меня:

— А как я должна была себя вести? Ты выпрыгиваешь из моей кровати без штанов и уходишь в ночь с этим авантюристом Крисом. И все, что мне остается — лишь зыбкие обещания и обманутые надежды.

Я вздохнул. Вот что на это ответишь?

— Конечно, потом ты все объяснил, — продолжала эльфийка. — И я тебя поняла и простила, ведь твоя главная задача — защищать и оберегать тех, кого любишь. А еще ты обожаешь наделать ошибок и бежать сломя голову их исправлять. Я все это понимаю, но уж извини, не могла пустить тебя в свою постель.

— И что же изменилось?

— Я не смогла больше этому сопротивляться, — улыбнулась Танриель. — Хочу тебя, мой маленький синкретист. Да еще и Вита так удачно приехала.

Я поцеловал Танриель и не удержался от вопроса:

— И Витарель ты тоже хочешь?

— И Витарель, и всех твоих девушек. Скромницу Ульрику, златовласку Альмиру и шутницу Танюшку, — серьезно ответила Танриель.

— Вот с Таней мы вряд ли будем вместе. Она скоро выходит замуж, ты же знаешь.

— Думаю, Танна еще не раз тебя удивит, — пообещала эльфийка.

Я садился на лошадь, когда из трактира выбежала Вита, одетая в корсет на голое тело. Больше на эльфийке не было ничего.

Я свесился с лошади и шлепнул девушку по голой заднице. Военный советник взвизгнул и скривил губки в гримасе.

— Вита! А если кто-то из постояльцев увидит тебя в неподобающем виде? — упрекнула ее подруга.

— Я спущу на него мою рысь, — отмахнулась эльфийка. — Не могла же я не попрощаться с нашим главой клана после такой ночки. Эх, рановато уезжаешь. Задержись хоть на десять минут. Могли бы повторить кое-что из вчерашнего.

Я расцеловал девушек и стегнул коня, сразу переходя в галоп, потому что знал: если задержусь хоть на минуту, то останусь. А завтра покидать соблазнительных эльфиек станет еще тяжелее.

В дороге я постоянно прислушивался к себе, надеясь, что после первого секса обрел дополнительные способности. К сожалению, не прибавилось ни физической силы, ни сродства с синкретизмом. Зато я ощущал легкость во всем теле, будто у меня не было ни одной косточки.

Не скажу, что почувствовал себя крутым мачо и настоящим главой клана. Я остался тем же мальчишкой-филологом, даже разделив постель с двумя прекрасными девушками. Но наконец-то перестал считать себя неудачником. Наоборот, подумал, что я на редкость везучий. Попал в магический мир, стал волшебником, победил мутантов, да еще и целый гарем красавиц заимел.

Жаль, что не верю в карму, колесо Сансары, Будду и Лесного бога. Я — филолог до мозга костей. И в этом моя сила.

Раньше я считал словосочетание «запах смерти» избитой книжной метафорой. Пока в прошлом году на зимних каникулах Танюха, староста группы, не заставила меня посетить дом престарелых, над которым наш филфак взял шефство. Я считал это пережитком прошлого — носить старикам сумки с едой, выслушивать их воспоминания о прошлом, петь им песни из репертуара Надежды Бабкиной и разыгрывать перед ними глупые сценки о студенческой жизни.

Но портить отношения со старостой, заведовавшей журналом посещаемости, мне не хотелось. Так что я послушно таскал тяжести, выслушал бесконечные истории о давно умерших людях и пел, хотя медведь поплясал на моем ухе от души.

Я всю жизнь буду помнить запах того мрачного заведения — запах пота и старых тел, крови, хлорки и еще чего-то неуловимого. Вот и в медицинском крыле Школы магии пахло этим неуловимым, хотя умирающие синкретисты были молоды.

Я зажал нос, стараясь дышать ртом. Не хватало еще чего-нибудь не к месту наколдовать.

Удивительно, но подобные места и запахи тоже пробуждают синкретические способности. Боль, вонь, отвращение, страх — лучшие проводники для синкретизма, поэтому нас и толкают в бой с первых же ступеней обучения.

Я ускорил шаг: не хватало опоздать на лекцию к Альмире, и так уже прогулял вчера весь день. Сложновато совмещать обязанности главы клана с обучением.

У двери в комнату Раама меня охватил страх: вдруг зайду, а эльфа там нет — забыли внести в списки. Или, что еще хуже — вредный вампиреныш решит отбросить копыта у меня на руках.

Первым, что бросилось в глаза, когда вошел — спокойное дыхание и бледность раненого. Именно бледность, а не тот серый цвет лица, который был раньше. А еще — запах трав и микстур, который хотелось вдохнуть полной грудью. Я оглядел Раама и во второй раз поймал себя на мысли, что он какой-то странный. Даже не он, а в окружающей обстановке присутствовало нечто, чего здесь быть не могло.

— Доброе утро, — поздоровался я с вошедшим Оглаем.

— Доброе, — тот радостно потирал руки и чуть не прыгал от счастья. — Ты видишь? Видишь? Одаренный мальчик спасен!

— Серьезно? Раам будет жить?

— Это ли не чудо синкретизма?! — с пафосом произнес лекарь. — Хотя, скорее всего, дело тут в редкой регенерации тканей у черных эльфов. Они же много экспериментируют с магией, так что я ничему не удивлюсь.

— Я тогда пойду, а то на занятия опоздаю. Пусть отдыхает.

— Иди, иди, думаю, друг присоединится к тебе через пару недель.

Через пару недель после ранения, сродни огнестрельному? Тогда это точно будет чудо синкретизма.

Я в последний раз оглянулся на эльфа, но так и не понял, что же меня смущает. Затолкал мыслишку в дальний угол подсознания — главное, что Раам жив, и не важно, какой ценой.

Альмира явилась на занятия, чуть опоздав, но в приподнятом настроении. Видимо, накупила вчера на базаре новых нарядов. Я обратил внимание на ее зеленое шелковое платье, выгодно оттенявшие золотистые косы и белую кожу.

— Сегодня у нас будет очень приятная тема, особенно для девушек. Правда, приятная до поры-до времени. Итак: Особенности магии цвета в синкретизме.

Я опустил глаза на брусок, и тот послушно вывел название темы, да еще и услужливо нацарапал карикатурный образ Миры — с огромной грудью и пухлыми губками. Так, надеюсь, кураторша не будет проверять, чем это я занимаюсь на задней парте. Обычно мы сидели с Раамом, Таней и Ульрикой, но сегодня девицы куда-то запропастились. Что ж, не только мне прогуливать занятия.

— Некоторые маги считают, что цвет в синкретизме второстепенен и используют его в основном для любовной магии, предсказания и целительства. Крайне редко — в бою, — продолжала кураторша. — Я же думаю, что со временем цвет будет оценен по достоинству. Синкретизм не стоит на месте. Конечно, какие-то заклинания были утеряны, но также появилось много новых. А еще магия цвета прочно вошла в обыденную жизнь синкретистов. К примеру, на предсвадьбу и свадьбу жених и невеста надевают одежду цвета главенствующей над собой стихии. Синие наряды — для водников, белые — для воздушников, коричневые и зеленые — для земельников и красно-желтые предпочитают маги огня. Впрочем, сейчас у нас в Грандфанте новая мода — жениться в клановых цветах. Безвкусица и глупость — вот что я вам скажу. Ладно, вернемся к нашему родному синкретизму.

— Мира, а что такое предсвадьба? — поинтересовался я.

— Праздник, предваряющий первую ночь между женихом и невестой.

— А у нас в мире все наоборот, — не выдержал я. — Помолвка, свадьба, брачная ночь.

— Но как же тогда проверить, подойдет ли тебе жених в постели или нет? — захихикала Ариста.

— У меня была подружка, которая захотела выйти замуж за влиятельного мага и войти в его гарем, — начала саламандра.

— Сепентина, светские сплетни нам не интересны. Аль, о свадебных традициях узнаешь у твоей подруги Танны, — отрезала Мира. — Давайте на занятиях синкретизма говорить о синкретизме и, прежде всего, рассмотрим магию цвета в целительстве.

Но я никак не мог успокоиться, продолжая донимать кураторшу вопросами:

— А что такое любовная магия в синкретизме? Всякие привороты-отвороты? Я имею в виду, можно ли с помощью синкретизма заставить человека полюбить тебя или разлюбить?

— Аль, ты сегодня решил выполнить обязанности Раама по задаванию вопросов к месту и не к месту? — захихикала Альмира. — Но надоедливого эльфа тебе все равно не переболтать, так что оставь ему роль выскочки и затычки в каждой бочке. Ты спросил про любовную магию, но подумай сам: зачем заставлять кого-то тебя любить? Проще принять равнодушие как данность. Даже если вдруг синкретизм позволит тебе покорить объект страсти, то ты же всегда будешь знать, что «любовь» — не настоящая.

— Скажи это людям из нашего мира, которые платят огромные деньги бабкам-гадалкам, чтобы завоевать любовь. И тем, кто не платит, а добавляет менструальную кровь в пищу объекту обожания.

— Вот поэтому я и не осталась в твоем мире, — сказала Мира. — А знаешь, в синкретизме есть заклинания отталкивания, которое называется «слишком горячо». Это когда человек тебе нравится, но ты хочешь, чтобы ваши отношения развивались помедленнее. Или у тебя есть другие причины отсрочивать сближение. Тогда понадобится синяя краска, птица, символизирующая магию воздуха и лист бумаги. Зажигаешь свечу, пишешь слово «холод» синей краской, привязываешь бумагу птице на лапку и отпускаешь ее. И, конечно, надо вложить немного личной силы. После этого воздыхатель не охладеет, но станет более сдержанным.

— Да у вас, женщин, есть тысячи способов отморозиться от навязчивого поклонника и без магии! — воскликнул Базарус.

Это были его первые слова после смерти Лазариуса. И с ними я не мог не согласиться, вспоминая поведение Тани и Танриель.

— А вообще любовная магия — это больше не о чувствах, а о сексе, — подытожила Альмира. — Вам придется изготавливать различные возбуждающие зелья, расслабляющие и притормаживающие… семяизвержение.

Я подумал: «Если вернусь на землю, открою интим-магазин. К черту филологию».

— Но вернемся к магии цвета. Я не буду мучить вас долгими теоретическими подробностями, лучше займемся практикой. Аль, ты сегодня очень любознательный и разговорчивый. Поэтому выходи ко мне, будешь первым.

Я не стал возмущаться, все-таки сам нарвался, и послушно вышел из-за парты. В учебных классах не было досок, потому что нужные материалы преподаватели рисовали прямо в воздухе.

— Назови свой любимый цвет, — подмигнула Мира и снова захихикала.

Я вдруг осознал, какая она молоденькая, не на много старше меня. Даже не окончила курс магии, а уже сама работает преподавателем и куратором. Раньше у Миры было мало часов, ей ведь самой приходилось учиться, хоть и по индивидуальному расписанию. Но после мятежа в Школе осталось мало преподавателей: кто-то уволился и вернулся в свой клан, а кто-то погиб. Так что Мира сбивалась с ног, обучая несколько групп подряд. Да еще и прохиндей Эрик устроил себе незапланированный отпуск.

— Синий, — назвал я первый, который пришел в голову.

— Сразу видно мага воды, — Альмира опять захихикала.

Да что ее так веселит? Явно задумала что-то нехорошее.

— Раз ты выбрал синий, который традиционно ассоциируется с водянкой, то вся группа подцепит это заболевание, — кураторша резко стала серьезной. А ты будешь лечить товарищей с помощью магии свечей. У меня нет времени объяснять, как она работает, потому что мы половину занятия проболтали про любовь, предсвадьбу и прочую чепуху.

Одногруппники зароптали. Я же понял, что разозлил Миру не на шутку, как однажды Раама, когда кураторша «угостила» его медом. Впрочем, Альмира всегда была отходчивой. Я подошел к девушке и поцеловал ей руку:

— Прошу извинить меня за неподобающее поведение на лекции, ваше Синкретство.

— Вот таким ты мне больше нравишься, — произнесла Мира. — Итак, объясняю в двух словах, как работают свечи и цвет в синкретизме. Конечно, они высвобождают наши глубинные ассоциации с предметом. Зеленый — это общее исцеление, желтый — успешное исцеление, сиреневый — исцеление других людей и черный — изгнание болезни. На первый раз разрешаю вам воспользоваться травами, которые стимулируют лекарские способности — мятой, розой, розмарином, тимьяном и другими. Найдете их вон в том синем сундуке. Но самое важное, мои юные маги — это ваше умение накладывать цвет, звук, запах. Аль, сосредоточься. Даю тебе пять минут на приготовления и насылаю водянку на твоих товарищей.

Делать нечего, я выбрал из сундука несколько листов дуба, чтобы вобрать в себя его крепость, и несколько листов ивы, отвечающих за гибкость. Как-то странно было осознавать, что мои способности понадобятся для таких мирных целей. Я-то привык к битвам и добыванию артефактов.

Люблю зеленый цвет — на нем глаза отдыхают. Я постарался максимально расслабиться и слиться с теплом свечи. Но когда лица и конечности моих одногруппников распухли до огромных размеров, стало не до медитации. Бедные синкретисты охали и стонали, но как бы я ни старался, помочь им не мог.

— Наложи цвет на тепло! Ты же — маг! — воскликнула Мира. — Высвободи магию огня. Она прямо перед тобой — бери и пользуйся.

— Ничего не получается! Я сдаюсь…

Кураторша со вздохом освободила одногруппников от болезни.

— Я даю тебе вторую попытку. И поверь, теперь придется вылечить твоих товарищей любой ценой.

Я взглянул на Миру и не узнал свою смешливую девочку-златовласку.

— Сначала придется сместить тебе сознание. Я буду считать вслух, а ты представляй каждую цифру имеющей цвет. Один — голубой, два — зеленый, три — красный, четыре — желтый, пять — синий.

— Каждый охотник желает знать, где сидит фазан, — насмешливо сказал я. — А если опять не получится?

— Тогда, вероятно, твои товарищи погибнут. Я не стану снимать чары.

— И тебя порвут их кланы. Пойдут клочки по заулочкам. Мира, ты заигралась.

Но девушка молча усадила меня на стул, а сама встала сзади. Наклонилась, упираясь огромной грудью в мои плечи и зашептала: один, два, три, четыре, пять — воображай цвета скорей.

У меня закружилась голова. Губы пересохли, и вдруг стало неважно, смогу ли помочь одногруппникам. Чтобы не поддаваться наваждению, я вместо цифр начал представлять буквы.

У нас на филфаке был предмет, который я терпеть не мог — «Детская литература». Наверное, уже вырос из сказок, мифов и преданий. И все же была сказка, которая мне запомнилась. В ней герою злая и страшная колдунья предлагала выбрать стул. И, конечно, у каждого выбора были последствия. Сядешь на желтый — умрешь от желтухи, на синий — утонешь в море, на красный — сгоришь. Всего было семь стульев, из них лишь один безопасный — черный. Так чего же хочет от меня Мира, моя златовласая колдунья?

Как и в сказке, я выбрал черный цвет, закрыв глаза руками, чтобы освободиться от мыслей. Понятно, почему у меня часто не срабатывает магия. Я переполнен мыслями, чувствами и словами. И наконец-то я почувствовал пустоту и тишину. Даже вопли страдающих одногруппников не имели значения.

Я затушил свечу и начертил на ней ногтем букву S — змейку и символ медицины. Затем обошел каждого одногруппника, пытаясь посмотреть на него через огонь. На минуту мне показалось, что зеленый цвет свечи слился с пламенем, затем они отделились и заполонили всю комнату.

А потом стонущие и охающие синкретисты резко пришли в себя. Альмира взяла в руки песочные часы, покрутила их в руках и сказала:

— А ты неплохо справился, хоть и со второй попытки. Поздравляю! Можешь, садиться на место и передохнуть. Хотя… передохнуть не удастся. Кто следующий?

— На что ты рассчитывала, если б они погибли? На папеньку, придворного мага, который отмажет от преступления?

Мира рассмеялась мне в лицо. Показалось, что в ее глазах мелькнуло нечто, похожее на разочарование:

— Аль, у тебя прекрасные способности к синкретизму, но, как всегда, дело портит глупость и наивность. Да, я не собиралась снимать заклинание. Потому что через десять минут оно бы развеялось само собой! Ты подумай, зачем вообще изучать боевую магию, если можно просто наложить водянку или корь в последней стадии? И зачем мне убивать всю группу, а тебя оставлять свидетелем?

— И все же это очень жестокий урок.

— А не жестоко бросать вас, желторотых студентов, в когти мутантов? Потешные игрища ты почему-то воспринял спокойно, хотя многие твои однокурсники были ранены и убиты. Здесь для слабых места нет, прими это!

Я молча прошел на свое место. Не приму! И никогда не поступлю так жестоко со своим кланом, с юнцами, недавно приехавшими из окрестных деревень, которые ничего, кроме коров и не видали.

Мои размышления прервал приступ острой боли в левом боку. Кажется, это аппендицит? Интересно, как лечат синкретисты рак и ВИЧ? И есть ли вообще подобные заболевания в мире меча и магии?

Новый приступ адской боли почти погасил сознание. К счастью, Ариста оказалась более сообразительной, чем я. И через пять минут мучения закончились. Дальше были переломы, корь, желтуха, грипп, туберкулез, ножевые ранения и раны от сюрикена, меча, топора. Даже стрелой меня проткнули, зато одногруппники попрактиковались в искусстве целительства.

После занятия Альмира отпустила нас на обед и отдых. После того, что мы пережили, всю группу освободили от занятий. Меня же кураторша попросила остаться.

— Тяжелая тема, — Мира приобняла меня за плечи. — А как мило все начиналось: цвета, свечи, свадьбы, любовные зелья. Ты не злишься… за жесткий урок?

— Возможно, когда-нибудь он спасет жизнь мне или другу, — я привлек девушку к себе и погладил мягкие золотистые волосы. — Мира, а все же почему тебе не понравился наш мир?

— Я же говорю: слишком много техники и мало магии. А вот ректор Паль, представляешь, пришел в восторг.

И вдруг я понял мотивы ректора. Он участвовал в мятеже, устроил бойню на Танцах последних времен и, возможно, продал меч Медуз за портал в наш мир!

Я еще крепче прижал Миру к себе, чтобы она не убежала:

— Милая, скажи правду. Твой отец причастен к мятежу? Он открыл портал для Паля?

— Конечно, нет! — девушка с возмущением отстранилась. — Ты скоро с ним познакомишься лично и поймешь, что папа на такое не способен. Он всей душой предан королю и миру Синкретизма.

— А зачем мне с ним знакомиться?

— Вот увидишь, — лукаво сказала Мира. — Тебе придется это сделать.

— Ладно, пусть так. Но я по-прежнему подозреваю Серпентину.

— У тебя нет доказательств, — вздохнула кураторша.

— Найду. Таня хочет собрать девичник перед свадьбой и пригласить на него саламандру. У меня есть сыворотка правды, подаренная мастером Бо, которая развяжет язык нашей огненной красотке.

— Кстати, о Тане и Ульрике. Они пропустили сегодняшний урок, занятые предсвадебными хлопотами. Ты уж подтяни девчонок в магии цвета, — попросила Альмира.

— Обязательно. Но как-нибудь обойдусь без болезней и ранений.

Подруг я нашел в комнате Тани в компании двух швей. Девушки занимались подготовкой нарядов для предсвадьбы и свадьбы, а также приданого. К моему удивлению, в него входили не только одеяла да вышитые полотенца, но и артефакты различного назначения. Все-таки жених и невеста — практикующие боевые маги.

Швея бойко работала иголкой, сметывая платье прямо на Тане.

— Тебе очень идет синий цвет, — сделал я комплимент подруге. — Ты его выбрала, потому что Крисан — маг воды?

— Я его выбрала как раз потому, что он мне идет, — усмехнулась Танюха.

Я погладил шелковое зеленое платье, которое ожидало своей очереди на подгонку. И вздрогнул от легкого удара током — ткань наэлектризовалась. Усилием воли подавил в себе синкретизм.

— Надо спешить, ведь свадьба уже послезавтра, — пожаловалась Ульрика, сидевшая за вышивкой.

— Как все быстро. Даже не верится, что наша Танюха — невеста. Надеюсь, ты будешь счастлива, — искренне сказал я.

Таня уставилась с подозрением:

— Что-то ты слишком добренький. Неужели больше не испытываешь ко мне ненависти? Я же затащила тебя в мир Синкретизма, использовала в своих целях и в итоге выхожу замуж за другого.

— Да, я был очень зол на тебя. Считал предательницей. Но теперь поменял мнение: насильно мил не будешь. Даже если я тебе и нравился, ты никогда не хотела быть со мной. Сегодня на занятиях я вдруг узнал интересную вещь: с помощью магии нельзя заставить человека полюбить тебя. Здесь не существует отворотов и приворотов. В мире Синкретизма принято отпускать человека, если не можешь добиться от него взаимности. Хорошая традиция, верно? Вот и тебя отпускаю, милая. Тем более ты мне никогда ничего не обещала.

Таня внимательно выслушала мою тираду и усмехнулась:

— Эльфийским духом пахнет, да? Так Танриель тебе все-таки дала? И нашего юного мага можно поздравить с лишением невинности? Как самочувствие? Не открыл в себе третьего глаза, а может, качнулась невидимость или навык полета?

— Качнулась уверенность в себе. Наконец-то я понял, что смогу повести клан за собой. И дала не только Танриель, но и Витарель.

— Уверенность — это первостепенный навык, — захихикала Танюха. — А ты крут, отхватил бонус. Интересно, с чего бы?

— Как всегда помогло знание филологии, — улыбнулся я, глядя ей в глаза. — Точнее, ономастики — науки об именах.

— Да теперь тебе все девушки доступны, — вставила Ульрика.

— Все мне не нужны, — важно ответил я. — Лишь трое — Альмира, Танриель и ты. Волшебница, эльфийка и троглодитша — удачное сочетание. И я сейчас серьезно. Подумай, Уля, готова ли ты быть со мной.

Троглодитша вздохнула и потупилась.

Я взял ее за подбородок, заставляя поднять лицо и посмотреть мне в глаза.

— Не буду на тебя давить. Но я жду ответа. Как решишься, приходи в мою комнату. А с тобой, Танюша, мы останемся добрыми друзьями и боевыми товарищами.

Таня вдруг вскрикнула: швея уколола ее иголкой.

Взглянула на меня, будто хотела что-то сказать. Но я не стал продолжать обмен колкостями. Чмокнул Ульрику в зеленую щечку и вышел из комнаты.

Не знаю, поверила ли мне Танюха, но я не лукавил: ненависть и ревность ушли из моего сердца. Их прогнали нежные ручки Витарель и Танриель.

Ночью я долго не мог заснуть. В голове роились мысли о судьбе новоиспеченного клана. Танриель одобрила смену цветов, и новобранцы уже щеголяли в красных кафтанах с белыми вставками на груди. И все же обучение рекрутов и защита Танриель не сильно меня занимали. Я строил далеко идущие планы, размышлял о судьбе клана и о том, как войти в число сильнейших. Естественно, для этого надо получить реальную магическую мощь, но также необходимо доказать свою полезность короне. В идеале — поймать зачинщиков мятежа и доказать их вину. Ректора с Земли не достать, но его сообщники затаились в Мире Синкретизма.

Я вздохнул и закрыл глаза, погружаясь в сон. Вдруг раздался женский крик и громкий стук в дверь. Кажется, поспать не удастся!

На пороге стояла рыдающая Альмира, одетая в тонкую ночную сорочку:

— Там, в моей комнате… мутант. Чудовище, еще и разговаривает.

— Как он выглядел? И как вообще пробрался в Школу, которая тщательно охраняется?

— А я откуда знаю?! — воскликнула кураторша. — Огромная змея, но с четырьмя ногами. Шипела: с-с-с-пи, о-с-с-с-мотрю. Или что-то подобное.

Я обнял девушку и успокаивающе похлопал пониже спины. Затем укутал ее в свой кафтан. Вовсе не потому, что было прохладно, хоть и наступила осень. Просто не мог спокойно смотреть на огромную грудь Миры, лишь слегка прикрытую тканью и золотистыми волосами. Плачущие и несчастные девицы всегда действовали на меня возбуждающе. Хотелось их утешить. Разными способами.

Вслух же я сказал:

— Ты поверила мне на пруду, во время подготовки к Игрищам, а я верю тебе. Идем и осмотрим твою комнату. Может, увидим какие-то следы. Тварь уползла?

— Точнее сказать: ушлепала, — уже спокойнее ответила Мира. — Я бросила в нее огненный обруч в уменьшенном варианте, но со страху промазала. Да, я трусиха. Боюсь всех этих гадов до истерики. Она еще и разговаривала!

В комнате кураторши я увидел лужицу воды.

— Это с гадины натекло, — сообщила Альмира.

Я призадумался, глядя то на нее, то на лужу. А потом в голове щелкнуло:

— Я знаю, откуда приползла эта тварь! Подозреваю, что в девичьих купальнях есть лаз в подземелье. В прошлый раз я видел на дне изображение медузы, да и плитка показалась мне неровной. Ты сможешь спустить воду?

— Попытаюсь, — вздохнула кураторша.

Когда мы подошли к купальням, я признался Мире:

— Мне страшно. Даже не сами твари пугают, а то, что они разумны.

— Твари?!

— Сама посуди: я видел чудовище в пруду, пекарь — на мосту. Да еще и в подземном водохранилище появились новые всякие-разные. Видишь закономерность? Все эти места связаны с водой. Возможно, она и есть проводник.

— А я думаю, что новые мутанты связаны не только с водой, но и с Мечом медуз, — предположила Мира.

Кураторша остановилась у бортика и потрогала воду. Виновато взглянула на меня:

— Прости, придется тебе нырять. Я из-за пережитого страха никак не подберу заклинание. Могу лишь обеспечить освещение, все-таки у меня сильное сродство с огнем.

Альмира оторвала несколько веточек с декоративного куста, который рос в кадке рядом с бассейном. Дунула, и в воздухе затанцевало около двух десятков мини-факелов.

— Можешь взять один, когда будешь нырять, — посоветовала Мира. — Он не погаснет. Это же магия, а не настоящий огонь.

— А ты не поможешь мне? Два глаза — хорошо, а четыре — лучше.

— Если я нырну, то будешь высматривать не нарисованную медузу, а мои прелести, — покачала головой кураторша. — Но я обещаю согреть тебя, когда мы вернемся.

— Ты сама-то в порядке? Дрожишь, как испуганный зайчик.

— За меня не волнуйся. И не тяни время, а то вдруг из воды вылезет что-то еще.

Я разделся догола и с разбега прыгнул в воду, радуясь, что хоть немного научился плавать в бассейне Танриель. Наготы я уже не стеснялся — Мира видела меня в самых разных ипостасях.

Сдвинутая плитка нашлась быстро, наверное, «змея» возвращалась через нее в свое логово. Хотя каким образом она открыла люк? Лапками или магией?

Я вынырнул и, отплевываясь от воды, жестами показал Мире, что все нормально. Девушка выглядела немного лучше, оправившись от испуга. Она стояла на коленях и водила руками по бортику.

— Дай мне минуту… Закупорю дверь заклинанием и сообщу Изольде.

— Изольде?! — я вдруг подумал, что ректорша может быть связана с мятежом и Мечом медуз. — Мирочка, дай шанс мне и моему клану. Мы исследуем подземелья и выйдем на этих тварей.

— Это может быть опасно, — возразила девушка. — Кто знает, какие способности у новоявленных мутантов?

— Так я не один пойду, а возьму самых толковых парней из моего клана. Кроме того, надо бы расспросить пекаря Тима. Он из этих… поклонников древних богов.

Видно было, что Мира не согласна со мной, но спорить не стала.

Теперь уже была моя очередь дрожать от холода, и кураторша согрела меня, как и обещала. Сначала она разбудила слугу и приказала подогреть мне вино с пряностями. Затем лично порылась в запасах на кухнях, отыскав хлеб, печенье и зеленый крыжовник. Не слишком подходящая еда для ночной трапезы, но я был рад и этому — после купания разыгрался аппетит.

После позднего ужина или раннего завтрака, Альмира усадила меня в кресло, а сама устроилась на полу, будто наложница. Она растерла мне ступни, хоть в этом и не было необходимости. Горячее вино с пряностями разогревает не хуже чистого спирта.

— Милая, я теперь глава клана. Имею новые права и обязанности.

— И?

— Ты войдешь в мой гарем наравне с Танриель и Ульрикой? — задал я давно мучивший вопрос.

Честно, ожидал, чего угодно. Что Альмира бросится мне на шею с поцелуями. Или что зарядит в лоб заклинанием наподобие водянки. Или молча уйдет.

Но кураторша лишь вздохнула:

— Я не могу тебе дать ответ сейчас. Хотя очень польщена и обрадована твоим предложением. Дело в моем отце, придворном маге. Я не могу его компрометировать своим поведением, поэтому обязана испросить согласия на такой важный шаг. Через неделю отец организует званый ужин, где ты сможешь поговорить с ним.

Я тихо застонал. Вот только папаши-мага мне не хватает! Альмира истолковала мой стон превратно и впилась поцелуем в губы. Я же сжал руками ее грудь, спустил сорочку с плеча и вдруг с удивлением обнаружил, что рядом с сосками расположились мелкие веснушки.

— Тебя поцеловало солнышко. Так говорят в моем мире, — я взял Миру на руки и аккуратно уложил на кровать. Намотал на палец золотистую прядь. Еще раз погладил пышную грудь.

И аккуратно развел волшебнице ноги. Плевать на папашу. Она будет моей!

— Больше никаких экспериментов с моим мужским достоинством! Не позволю превращать себя в бабу! — уже в третий раз заявил я.

Ненавижу ругаться с девушкой, и особенно с той, с кем провел ночь. Но Мира была непреклонна:

— И каким образом ты попадешь на Танин девичник? Завяжешь «достоинство» в узелок?

— А ты помнишь, чем в прошлый раз все закончилось? Я превратился в бабу с большими сиськами. Круто! Но волшебство развеялось в самый неподходящий момент.

— Не в самый, — захихикала кураторша. — Все могло бы закончиться гораздо хуже, если б ты стал собой на глазах у Раама, домогающегося до твоих прелестей. Но мне простительно ошибиться. Я творила это заклинание лишь во второй раз.

— Интересно, кого же ты превратила в бабу, кроме меня?

— Эрика, — честно ответила Альмира. — И случилось это уже после того, как мы расстались. Эрик тогда увивался за одной кралей и захотел узнать, какого та о нем мнения. Кстати, девица получилась прехорошенькая. У меня талант создавать милашек, но, не хватает мастерства для продолжительного заклинания. Красотки быстро превращаются в симпатичных мальчиков с магическими способностями.

— Надеюсь, что с ним не произошло подобного конфуза, — вздохнул я. — Пойми, любой прокол, и можно оставить надежду что-то выведать у Серпентины.

— Ладно, обойдемся подручными средствами, — согласилась Мира. — Но тогда придется потерпеть долгие манипуляции. Хорошо, что Танюшка будет проводить девичник при свечах. Кстати, интересная традиция! В нашем мире невесты лишь приносят жертвы Лесному и Морскому богу, а также покупают обереги на счастливый брак у синкретистов.

— У вас что-то вообще с религией неважно. Никаких «божественных» войн, крестовых походов и даже обычных споров между верующими.

— Все это было, когда старые боги царили в сердцах людей. Очень давно, еще до прихода синкретизма в наш мир — неохотно ответила Мира. — Но потом вера была утрачена, и полузабытых богов низвергли в подземелья, издевательски назвав всякими-разными. Думаю, лишь они знают правду о новых разумных мутантах. Но хватит о грустном. Время веселиться. А кому-то — терпеть. Пойду попрошу платьев у кастелянши. Таких, в которые ты влезешь с твоими-то широкими плечами. Но что делать с грудью — ума не приложу. Как ты знаешь, в нашем мире очень мало девушек с таким скромным размером.

— Да просто напихай тряпок под корсет, — посоветовал я.

Когда кураторша вернулась, начались настоящие пытки. Первым делом, мучительница пожелала выщипать мне брови.

— У наших девушек не бывает таких кустов, — сообщила Мира.

— А в моем мире модны широкие брови, похожие на поленья. Это называется татуаж.

— Аль, я не буду гоняться за тобой по всей Школе, — устало сказала кураторша. — И на уговоры времени нет, поэтому я просто тебя обездвижу!

Девушка с силой оттянула себе указательный палец на правой руке, да так, что на глазах блеснули слезы. На минуту мне стало стыдно: глава клана и победитель мутантов не может потерпеть пустяковую процедуру, которой хоть раз в жизни подвергается каждая женщина. Но когда по телу сначала разлилось приятное тепло, а потом я почувствовал онемение, то забыл обо всем.

— Не надо! Умоляю! Не пойду я на девичник. Разбирайтесь без меня!

— Сейчас и язык онемеет, — пригрозила Мира, орудуя щипцами.

После пары минут резкой боли экзекуция закончилась. Дальше было мокро и противно, но хотя бы не больно. Результат порадовал нас обоих: слой штукатурки превратил меня, хоть в мужиковатую, но девушку. Каким-то образом изменились сами пропорции лица, и даже форма носа и глаз.

Кое-как мы выбрали розовое платье с рюшами, подходящее мне в плечах. К счастью, на корсете были небольшие накладки в районе груди, видимо, чтобы подчеркнуть форму и размер.

Альмира критически осмотрела меня и осталась недовольна:

— Что ж нам делать с полным отсутствием сисек? Хотя на девичнике тебя щупать не будут, так что попробуем замаскировать плоскую грудь шалью.

— Точно не будут?

Мира оставила вопрос без ответа и ушла переодеваться.

Когда мы собрались в комнате Тани, я в очередной раз порадовался скудному освещению. Несмотря на старания Миры, среди красоток-одногруппниц я все равно выглядел переодетым трансвеститом. Наверное, надо было согласиться на магию.

Но на мое счастье приглашенные девушки были слишком заняты разговорами о свадьбе, так что на меня никто не обращал внимания. Ульрика, Танриель, Витарель, Мира, Ариста и Серпентина едва уместились в комнате невесты и передвигались, без конца задевая друг друга попами и пышными бюстами. Впрочем, это вызывало лишь смех и дружеские подколки.

Девушки перебирали наряды и приданое, расспрашивали Таню о подаренных артефактах и положении жениха и, конечно, обжирались конфетами, запивая их вином — любимым напитком волшебниц. К сожалению, в мире Синкретизма шампанское еще не изобрели. Ариста задала каверзный вопрос: согласится ли Танна на гарем, если Крисан вздумает его завести.

— Конечно, нет, — закатила глаза Танюха. — Я сегодня была в лесу, принесла жертвы местным богам, умоляя их дать Крису побольше сил, чтобы вытерпеть меня. Кстати, Аль, когда-то спрашивал меня, почему мы не можем быть вместе. Это и есть ответ на его вопрос. Я воспитана в земных традициях и не понимаю здешней полигамии. А вот он с первых же дней задумывался о собственном гареме.

Я тут же забыл, что надо прикидываться девушкой и вспылил:

— А вот ты бы точно не отказалась от личного гарема из Аля, Лота и Крисана!

Серпентина с удивлением взглянула на меня. М-да. Болтун — находка для шпиона. Ситуацию спасла Альмира:

— К счастью, Аля здесь нет, и мы можем спокойно перемывать ему косточки. Но не лучше ли поговорить о нашей невесте? Танна, ты уже все решила? Будешь продолжать обучение в Школе магии? Ты ведь знаешь, с таким мужем, тебе больше не обязательно делать карьеру. Светская жизнь при дворе — это весело, но утомительно.

— Из меня светская магичка, как из тяжеловоза — лань, — усмехнулась Таня. — Да и Криса при дворе не жалуют. Мы уже решили, что все останется, как было. Начнем жить вместе после того, как я стану полноправным синкретистом. Крисан рад-радехонек, что не придется со мной часто видеться.

— И все же я не понимаю, зачем выходить замуж, ведь ты его больше не любишь? — выдохнула Ульрика.

Я вдруг заметил, что она подавлена.

— Извините, приятно было пообщаться, девушки, но я должна уйти, — вдруг сказала Серпентина.

Я едва не застонал: неужели все зря? И платье, жмущее в плечах, и пытка с выщипыванием бровей?

— Ты куда-то спешишь? — поинтересовалась Танриель. — Пойми, сегодня очень важный день для твоей подруги. И твоя поддержка очень важно.

Саламандра покраснела так, что это было заметно даже при скудном свете свечей. Она явно готова была заявить, что Танюха — никакая ей не подруга и единственная причина визита — вежливость.

— Голова разболелась, извините. Хорошего вечера, девочки! — Серпентина натянуто улыбнулась.

Надо было ее напоить! Саламандра сидела, будто кол проглотила. Видимо, она не слишком доверяет Тане из-за дружбы со мной.

А потом Ульрика упала на колени перед Таней и зарыдала:

— Зачем выходить замуж? Почему ты оставляешь меня одну? Почему ты полюбила человека? Потому что я — уродливая троглодитша с зеленой кожей и фиолетовыми глазами?

— Вовсе нет. Ты — очень красивая. И я тебя люблю, — заверила Таня подругу, утирая ей слезы.

Но троглодитшу было не остановить. Она продолжала заливаться слезами, картинно заламывая руки. Я даже поверил в ее страдания, если бы Ульрика украдкой мне не подмигнула.

— Я — уродливая зеленая черепаха! — продолжала завывать троглодитша.

Этого Серпентина уже стерпеть не могла. Утратив прежнюю сдержанность, она бросилась к Ульрике и крепко ее обняла, почти выдирая из рук Тани.

— Ты — очень красивая и талантливая волшебница! — воскликнула саламандра. — Я знаю, что это никто не видит и не ценит. Все внимание достается людишкам, нашим разносторонним синкретистам. А другие расы презирают, едва ли не приравнивая к слабым кланам. Ничего, скоро все изменится. Уже многое сделано для этого.

Я чуть не задохнулся: вот он, мотив Серпентины. Она зациклена на ущемлении других рас и поэтому ввязалась в мятеж.

— Я часто читаю исторические романы, и раньше этим миром владели саламандры, троглодиты, наяды, дриады и другие достойные расы. Пока не пришел Синкретический тигр — новое волшебство, лишь отчасти использующее силу стихий. А когда-то именно природная магия главенствовала в нашем мире. Но сейчас мы вынуждены использовать унизительные ограничители, чтоб овладеть синкретизмом. Но не плачь, девочка, время природных магов скоро придет, — саламандра отхлебнула вина из золоченого кубка.

Набор из двенадцати таких кубков был свадебным подарком Крисана. Девушки залпом выпили вино. Все молчали, потрясенные речью саламандры.

— Ты подлила ей в вино зелье правды? — шепнул я Альмире.

Но та покачала головой:

— Это Таня и Ульрика виртуозно развели Серпентину на откровенность. Они давно уже подозревали, что девушка болезненно относится к… расовым меньшинствам.

— Мне тоже надоел существующий порядок, — осторожно сказала Танриель. — Вечно эльфам все дается в последнюю очередь. Даже полагающуюся компенсацию на восстановление трактира мне пришлось выпрашивать и вымаливать. А уж как надоело устоявшееся мнение об эльфийках, что мы прекрасные любовницы. Как будто больше и похвастать нечем, кроме умения ублажать похотливых мужиков. Знаете, я даже сначала обрадовалась мятежу.

— Ждите, недолго осталось, — саламандра фанатично сверкнула глазами. — Скоро придут те, кто наведут порядок.

— Старые боги? — спросил я.

И это было ошибкой.

— Ты о чем, Алия? — Серпентина тут же замкнулась в себе. — Старые боги мертвы. Новые еще не родились. И вообще не воспринимайте мои слова всерьез. Я, наверное, слишком много прочитала старых книг и слишком мало общалась со сверстниками.

— Но теперь у тебя есть подруги, которым ты можешь рассказать все, что захочешь, — мягко сказала Витарель. — Давайте поделимся своими сокровенными мечтами. Я вот хочу гарем из восьми мужчин.

— Почему именно из восьми? — усмехнулась Серпентина. — Даже у моей тетушки Изольды всего трое.

— Число хорошее. Вы еще не изучали нумерологию в синкретизме? Скоро будете.

— Кука-ре-ку! Ой-ой-ой! Девки пришли, а ром не принесли! — обстановку разрядил внезапно проснувшийся петух.

Девушки дружно засмеялись. Но потом омерзительная скотина подлетела ко мне, выбрав из всех именно мои тощие коленки, и принялась сдирать с плеч шаль. Вот ведь развратник!

Спасла положение Танюха, которая взяла петуха на руки и что-то прошептала на ухо. Птица мгновенно отрубилась.

— А я мечтаю о разумном синкретическом животном. Кстати, у Виты — прелестная рысь.

— Она даже спит в моей постели, если в ней нет мужика, — усмехнулась эльфийка.

Я подумал, что солдафонка могла бы стать прекрасной парой мужлану Эрику. Надо бы их познакомить. Хотя с какой стати глава клана заделался в свахи?

— А я бы хотела побывать в других мирах, — тихо сказала Ульрика. — Никто случайно не умеет создавать порталы?

Ее глаза еще не высохли от слез. Ну, зачем так в лоб? Серпентина еще не успела привыкнуть к нашей компании. Вот и сейчас она замкнулась в себе:

— Советую обратиться к мужу твоей подружки. Крисан — один из немногих магов, способных на подобную магию.

Затем все опять начали сплетничать о женихе, и на этом девичник закончился. К моему тайному разочарованию обошлись без пьяных поцелуйчиков и ласк груди. Хотя, все к лучшему — меня не раскрыли.

Я сразу же прослушал записи на синкретическом устройстве. Слова Серпентины звучали вполне четко и однозначно.

— С этим можно идти к Индире? — поинтересовался я у Витарель.

— Не хочу тебя разочаровать, но запись не является доказательством участия в мятеже. Говорю как военный советник, — развела руками эльфийка. — Она же не призналась, что владеет магией порталов и тем более, что спрятала ректора на Земле. А подобные мысли высказывают многие не люди. Но теперь мы точно знаем ее мотив, а это уже немало.

— И мы окончательно убедились: все дороги ведут в подземелья, к всяким-разным, — подытожила Альмира.

Когда началась «предсвадьба», я долго вглядывался в гостей пытаясь понять, чего же мне не хватает. И наконец, понял: православного священника, раввина, муллы или любого другого духовного лица, призванного «закрепить союз на небесах».

Конечно, и на Земле многие пары обходятся без участия религии в матримониальных делах, но в мире Синкретизма почему-то ожидаешь другого. Как минимум, присутствия жреца, благословляющего молодых. Я знал, что старые боги забыты, но все равно был удивлен подобной бездуховностью. Даже жертвы Лесному богу и праздники в честь него — всего лишь старинная традиция, сродни отмечанию Масленицы.

Однажды Ульрика мне рассказывала, что некоторые маги верят в существование духов Огня, Воды, Земли и Воздуха, дающих силы. И обычно в процессе колдовства взывают к ним. Но большинство синкретистов считают магию просто системой без души, которую можно использовать в своих целях.

Сегодня функции регистратора брака и священника выполнял королевский чиновник. На предсвадьбе он присутствовал в качестве гостя, а вот завтра ему предстоит немного поработать — уточнить у жениха и невесты их намерения и записать фамилии в брачной книге клана. Да, да, каждый клан вел документацию с записями о браках, рождениях, смертях и королевских наградах. Были и позорные книги, в них вносились проигранные дуэли, информация о долгах и тюремных заключениях.

Хотя Крисан владел довольно большим домом в Грандфанте, места не хватило, чтобы принять всех гостей, поэтому маг снял для этой цели роскошный дворец с бассейном и шикарным белым залом, украшенным цветами. Ульрика по секрету рассказала, что Крис отчаянно сопротивлялся пышной свадьбе. Но Таня перла, как танк, заручившись поддержкой клана. Даже Изольда встала на ее сторону, потребовав от Крисана не позорить пурпурных. Раз уж женился на старости лет, да еще проиграв в поединке, изволь устроить пир на весь мир.

По сути предсвадьба была просто большой вечеринкой, напоминавшей помолвку. Сначала жених и невеста встречали гостей, выслушивали поздравления и получали подарки. Затем садились за стол, танцевали под живую музыку и смотрели выступления синкретистов. Первая часть торжества, пожалуй, была самой утомительной, потому что пара была обязана выслушать каждого гостя. Причем какие-нибудь двоюродные тетушки могли болтать по часу о старых временах, вспоминая давно почивших синкретистов.

Крисан же с первых минут выглядел несчастным и подавленным, что было непозволительно, имея такую красивую невесту. Таня выглядела ослепительно в синем платье с открытыми плечами. Ее голову украшал венок синих роз, очевидно, творение синкретизма. Она вежливо улыбалась двоюродным тетушкам, брала их за руку и расспрашивала о здоровье. С почтением выслушивала поздравления глав кланов и подмигивала клановой молодежи. В общем, вела себя как образцовая невеста. Ей помогали Альмира и Ульрика, принимавшие многочисленные подарки.

Я понял, что обязан поддержать Крисана. В конце концов, чувствую себя виноватым — притащил его бывшую в мир Синкретизма.

— Танюш, я украду ненадолго твоего жениха?

— Только не сбегите со свадьбы! — погрозила пальчиком подруга.

Я отвел мага в уголок и искренне сказал:

— Прости, друг. Вот ты попал! А еще я хочу поблагодарить за поддержку по время дуэли. Если бы не ты, даже не знаю, каким был исход поединка.

— Если хочешь быть полезным, принеси кубок с вином, — попросил Крис.

— Принесу для тебя два! — я пулей метнулся к накрытым столам.

Пока гости вели светские беседы, тихонько налил вина из бутылки с оплеткой. На меня никто не обращал внимания — приглашено было более ста человек из дружественных кланов. Даже король прислал богатый подарок — два венца из золота, украшенных алмазами, и детскую кроватку из красного дерева.

Крисан залпом осушил вино и довольно улыбнулся. Больше он не был грозным Ван Хельсингом, готовым размазать молодого мага за неподобающее поведение. Скорей уж — усталым придворным средних лет. И что Танька в нем нашла?

— Прости, что сделал выбор, приведший к роковым для тебя последствиям. Это ведь я подзуживал Танюху и уговорил ее отомстить.

— Поздно просить прощения, — усмехнулся Крисан. — Когда лошадь пала, никто не рассуждает о ее зубах.

— Понимаешь, я не верил в Таню. Не думал, что она способна тебе отомстить.

— Я тоже не верил, — улыбка Криса стала еще шире. — А ведь стою тут, кланяюсь двоюродным тетушкам, главам кланов и вот-вот женюсь на своей бывшей возлюбленной. Но если тебе так важно получить мое прощение… Ладно, не держу зла. Ты выиграл. Я проиграл.

— Тебя больше не преследуют из-за способности создавать порталы? — я решил сменить тему.

— Как видишь, — маг, скривившись, указал на королевские подарки. — Даже дурацкую кроватку преподнесли. Как раз то, что мне нужно. Не преследуют, потому что я лично явился к Индире и нашел подозреваемого в организации мятежа. Одного из, к сожалению. Это аст и, могу поспорить, тебя скоро вызовут на опознание. Он занимался шантажом и вымогательством в подземельях и даже не брезговал убивать путников. И с особой жестокостью — синкретистов.

Я вздрогнул, вспоминая свой первый бой с астами азиатской наружности. И первую кровь на руках. Лицо убитого не являлось мне во снах, но и забыть его я не мог.

В это время Танюху окружила целая толпа, болтающая без умолку. У меня зарябило в глазах от клановых цветов. Кажется, пришли все студенты Школы магии, с которыми Таня хоть однажды перекинулась парой слов.

— Иди и спасай свою невесту!

— Что-то не хочется, — закатил глаза Крис. — А можно я с тобой постою? Принесешь еще вина?

— Дружище, я бы с радостью сбежал вместе с тобой в ближайшую таверну. Но ты не просто жених, которого заставляют жениться силой. Ты — сильнейший маг и в перспективе глава клана твердого знака, ветви пурпурных.

Мои слова подействовали. Крисан со вздохом вернулся к невесте. Выглядел он так, будто терпит зубную боль. К счастью, больше гостей не ожидалось, и мы расселись за столом. Мне досталось место между Альмирой и Танриель.

Я тут же отдал должное роскошному угощению, не забывая подливать вино дамам и попутно задавая им вопросы:

— А как проводится женитьба на нескольких женах?

— Примерно так же, но без предсвадьбы. Если захочешь жениться на своем гареме, она не нужна. Запись в книге клана, подарки, поздравления и угощение, — объяснила Танриель. — Ах да, ты должен публично надеть на шеи твоим нареченным золотые ошейники.

— Ты забыла одну важную деталь: невесты должны быть обнаженными, — дополнила Мира. — Да, в гареме есть что-то рабское. Но это старая традиция, которую мы свято чтим.

— А невесты так и проведут всю свадьбу нагишом?! — воскликнул я. — Не хочу, чтобы все кланы пялились на ваши прелести.

— Нет, после церемонии жены надевают цвета твоего клана, — заверила Танриель.

— А разводы у вас бывают?

— Конечно, особенно часто в гаремах влиятельных особ, — ответила Альмира. — Часто бывает, что молодая и честолюбивая магичка входит в сильный клан и делает карьеру при дворе. Обе стороны понимают, что это временное соглашение. А потом девушка платит огромную пошлину и становится свободной. И часто — завидной невестой. Впрочем, на ее место приходит другая. Синкретистов много, а сильных кланов — мало.

— Браки по расчету существуют во всех мирах, — сделал я печальный, но банальный вывод.

— Дорогие гости, прошу внимания! — звонко сказала Таня. И все присутствующие отложили приборы и перестали жевать. — Благодарю вас, что пришли на наше скромное торжество. Спасибо за теплые слова и прекрасные подарки! Ешьте, пейте, слушайте менестрелей и наслаждайтесь представлением от синкретистов. Мы же должны же вас покинуть и удалиться.

Крис поклонился и послал воздушные поцелуи гостям. Те засвистели, затопали ногами и закричали: «Долгих лет жизни и детей побольше!»

Жених и невеста помахали на прощание руками и ушли.

— Они с ума сошли? — спросил я у Миры. — Праздник же только начался. Даже не поели толком, а уже ушли.

— Они здесь не для того, чтобы пожрать, — усмехнулась кураторша. — Ты так и не понял смысл предсвадьбы?

— Повеселиться, получить подарки, поесть вкусную еду.

— Олух! — Мира ущипнула меня за ухо. — Смысл предсвадьбы — не в жратве или подарках, а в том, чтоб потрахаться. Проверить друг друга на совместимость в постели, прежде чем вступать в брак.

— Но ведь Крис и Таня уже жили вместе год или даже несколько лет, — вспомнил я. — Зачем им предсвадьба?

— Затем, что Танна хочет заручиться поддержкой других кланов и завести полезные знакомства, — предположила Танриель. — Ну, и продемонстрировать, что она добилась своего. Все не может простить прозвища Танька-ждулька.

— Женщины коварны, — вздохнул я.

Вскоре гости позабыли о причине торжества. Обсуждение жениха и невесты сменилось разговорами о делах клана, придворными сплетнями и пьяными заверениями в вечной дружбе.

— Не пей много, — предупредила меня Танриель. — А то проспишь самое интересное. Сейчас начнутся выступления синкретистов. Кстати, может, и ты сможешь развлечь гостей магией?

Я с сомнением пожал плечами. Хотя если побольше выпью, чем черт не шутит.

Первой на небольшое возвышение, заменявшее сцену, вышла весьма корпулентная дама. По моим прикидкам, она весила около ста пятидесяти килограммов.

Затем женщина несколько раз с усилием нагнулась и присела, демонстрируя, как тяжело ей дается любое движение. Погладила себя по руке, накрутила локон на палец и… резко села в шпагат. Прошлась колесом по залу и сделала двойное сальто.

— Она из цирковой труппы? У вас есть цирки и театры? — уточнил я у Миры.

— Нет, Виола из клана сонорных — синкретистка. Прекрасно владеет заклинанием «гибкость». Наверное, специально отъедалась до слоновьих размеров, чтобы выступать на свадьбах. Не всем же быть боевым магам, милый. Публика ее любит.

Затем дама выдернула из головы волос и… превратила его в канат.

— А вот это уже иллюзия посложнее, — одобрительно отметила Мира. — Виола совершенствуется.

Я упустил момент, когда канат поднялся в воздух и «прилип» концами к стенам. Честно, я не знаю, на чем он держался. Виола подпрыгнула и, будто воздушная гимнастка, пошагала по канату, посылая зрителям воздушные поцелуи. Гости заревели и засвистели от восторга. Я с ужасом наблюдал за акробаткой, боясь, что канат не выдержит ее габаритов. Но обошлось.

После корпулентной гимнастки выступил иллюзионист, который нарисовал в воздухе смешные сценки из жизни кланов. Затем синкретист, левитирующий в воздухе, и маг с прокаченным уровнем телекинеза. Он перенес через окно котенка, вызвавшего бурю умиления у дам.

Не слушая наставлений Миры, я догнался винишком и вышел на сцену. В голове опять крутились буквы, хаотично кружились, будто атомы. Мне оставалось лишь доставать их и подкидывать в воздух. Несколько минут я жонглировал огненными буквами, составляя слова и предложения, пока не написал: Крисан и Танна — любовь навеки.

Получив порцию восторженных возгласов и улыбок, я вернулся на место. Начались танцы, и Альмира упорхнула отплясывать с симпатичным парнем из клана твердого знака. Ульрика кружилась с Лотом, а Витарель неожиданно пригласил Эрик. Вот уж не думал, что солдафон умеет танцевать.

— Может, займемся чем-то поинтереснее? — предложила Танриель.

— С огромным удовольствием.

Мы взяли немного вина, фруктов, мяса и уединились в комнате для гостей. Уже ночью к нам тихонько прилегли Альмира и Ульрика, к счастью, широкая кровать позволяла разместиться вчетвером.

Утро выдалось недобрым. Большинство гостей выглядели совершенно несчастными. Некоторые громким шепотом выясняли, кто кому отдавил вчера ноги на танцах. Кажется, свадьба без драки — не свадьба. Вот похмелятся и пойдут размахивать кулаками и швырять боевые заклинания.

Но главное, Крис и Таня, будто поменялись ролями. Теперь Крис сиял счастливой улыбкой, а Таня хмурилась и поджимала губы. Она даже забыла причесаться перед свадьбой и, казалось, надела первое попавшееся платье.

— Крисан, из клана твердого знака, ветви пурпурных, вы любите магичку Танну? Готовы жениться на ней? — обратился к нему королевский чиновник.

— Да! — с улыбкой ответил маг.

— А вы Танна любите Крисана?

— Вы не спросили, выйду ли я за него замуж, — тихо сказала Таня, опустив глаза. — Так вот, на оба вопроса ответ: нет!

Повисла тишина.

— Но почему?! — спросил чиновник.

Крисан молчал, видимо, еще до конца не осознал происшедшее.

— Согласно обычаю предсвадьбы невеста может отказаться от вступления в брак, если жених не удовлетворил ее в постели, — ответила Таня, поднимая глаза.

— Повторите, пожалуйста. Вы не хотите выходить замуж за Крисана? — спросил чиновник.

— Нет! — Таня повысила голос. — Я имею право не выходить за мужчину, несостоятельного в постели.

Я вдруг услышал журчание воды позади себя. Праздничный зал заливало гневом одного из сильнейших синкретистов Грандфанта.

Мы с Таней стояли на ристалище перед новобранцами. Я испытывал двойственные чувства: с одной стороны — радость и гордость, ведь они больше не были кучкой деревенских придурков. Витарель знала свое дело и в кратчайшие сроки обучила рекрутов основам фехтования и стрельбе из лука. А еще — основам строевой подготовки, так что мой клан больше не был похож на гигантскую гусеницу. С другой стороны где-то в глубине желудка я ощущал ноющую тревогу. Все равно они еще зеленые, хоть и немножко обтесанные суровой дланью Виты.

И что может новый клан, слабейший из слабейших, противопоставить опытным синкретистам? Могучему ректору Палю, хитроумной Изольде (а я все чаще приходил к мысли, что она замешана в мятеже) и молодой, но горячей Серпентине? А если к ним примкнул мастер Бо, гений боевых искусств, который даже полудохлого филолога смог обучить фехтованию, ножевому и рукопашному бою? Тогда наши шансы на победу приближаются к нулю.

Я не понимал лишь одного: почему мятежники медлят? Чего они ждут? Но зато понял: придется просить о помощи, даже если мне совсем не хочется этого делать.

Я взглянул на Танюху и с радостью подумал, что хотя бы сегодня она не напоминает консервную банку. Девушка была одета в приталенную стеганую куртку с кожаными вставками и железными наручами и длинную юбку с прорезями на бедрах. Неплохой выбор для холодной сентябрьской погоды, но удобно ли для тренировки? Впрочем, мне приходилось надевать женскую одежду и слово «удобство» к ней применимо с трудом. Я поежился, вспоминая грандиозный скандал в день несостоявшейся свадьбы. Гостей тогда знатно подмочило водопадом, который вызывал Крисан, сошедший с ума от гнева. Хотя могли бы и порадоваться, что отделались купанием. Хуже было, если бы огонь являлся ведущей стихией Криса.

А так ничего страшного: холодная водичка лилась сверху, снизу, сбоку, заливая столы и людей, мечущихся и визжащих от внеурочного душа.

Больше всех бушевала Изольда, которой водопад испортил любимое золотое платье. Она даже грозилась исключить Таню из Школы как опозорившую клан твердого знака. Но, в конце концов поостыла, поддавшись увещеваниям трех мужей. И даже с кислой миной посочувствовала бедной невесте, так и не познавшей постельных удовольствий.

Мне же пришлось успокаивать трех взбесившихся девиц, которые скакали по колено в воде, задрав подолы платьев и демонстрируя стройные ножки. К счастью, с ними не было Витарель. Эльфийка изображала утопленницу, да так убедительно, что солдафон Эрик превратился в галантного кавалера и на руках вынес ее из зала.

Под шумок исчезли виновники торжества. И если Таня убежала в свои покои, а на следующий день явилась с повинной головой к Изольде, то Крисан исчез. Поговаривали, что он с горя открыл портал в другой мир и больше не вернется, мучимый стыдом и ненавистью.

Таньки же, как танки, грязи не боятся. Больше недели неудавшаяся невеста просидела, заперевшись в своей комнате, и пускала лишь Миру и Ульрику с подносами еды. Затем стала выходить в столовую и посещать занятия, стойко игнорируя сплетников и любопытных. Она опускала глаза, а на вопросы о свадьбе тупо повторяла «так получилось».

Со мной Таня почти не разговаривала, отделываясь сухими приветствиями. И вот сегодня вызвалась поехать на ристалище — тренировать новобранцев.

— Один синкретист — хорошо, а два — лучше.

Я согласился с ней, подумав, что сейчас готов принять любую помощь. Даже от черта рогатого, Лесного бога и всяких-разных. Впрочем, был один человек, на которого особенно рассчитывал. Но сегодня моя главная задача — научить рекрутов сражаться с магами и даровать им уверенность в себе. Дать понять, что синкретисты уязвимы не меньше обычного человека.

Я прочистил горло, обращаясь к своему клану:

— Вы знаете, как работает колдовство? Благодаря нашему мозгу!

По рядам прошелся удивленный шепоток, но я продолжал:

— Синкретисты способны менять реальность, используя свои органы чувств. Вот почему начинающих магов часто отправляют качать силу в леса, подземелья, горы и, конечно, на шумные площади и многолюдные базары. Как победить мага? Отправьте его в вакуум, может, вы и не поймете этого слова, но оно прекрасно иллюстрирует мою мысль. Проще говоря, постарайтесь вычислить, где синкретист черпает силу. В идеале вы должны понять, к какой стихии он довлеет. Но если не получилось — не беда. Постарайтесь заткнуть ему рот, не давая воспользоваться главным инструментов — словом. Свяжите, обездвижьте, да делайте, что угодно, чтобы загнать в пустоту. На вашей стороне — скорость, ведь даже самому прокачанному магу нужна хотя бы минута на заклинание.

— Даже самый завалящий синкретист владеет мечом, а также носит с собой парочку артефактов, — проворчал Лайз. — Так что свободную минутку он себе обеспечит.

Я пообещал:

— Защитные артефакты для вас добуду. Да и не собираюсь использовать новобранцев в качестве пушечного мяса. Вы нужны на первых этапах, для отвлечения врагов. Синкретистов мы, маги, берем на себя. Я хочу лишь, чтоб вы сломали им все условия для колдовства. Маги слишком самоуверенны, и в этом их слабость. А теперь приступим к тренировке. Помните, что Танна — маг Земли, я же тяготею к стихии Воды. Боритесь! Не дайте нам зачерпнуть силы из источников. На первый-второй рассчи-и-тайсь!

Я взял себе первую группу. Тане же достались остальные новобранцы, вместе с Лайзом. Надеюсь, она хорошенько погоняет этого умника. Длинная юбка легко трансформировалась в мини. Отлично: не мешает в бою и заодно деморализует рекрутов.

Я развел руки и повернулся вокруг оси, демонстрируя отсутствие артефактов и амулетов.

— А теперь нападайте, пока я чист.

На меня бросились сразу двое. Первый удар я отбил мечом, второй пришелся по железному наручу. Еще одна атака… Я забрал их страх и возбуждение, вдыхая нежный запах травы после сентябрьского дождя. С растущего рядом клена упал желтый листок, и я наложил яркий цвет на нежный запах в своей голове. Тяжело в учении, легко в бою — мелькнула в голове старинная поговорка.

Меч обрел неслыханную легкость. Несколько точных движений, и рекруты запросили пощады.

— Очень плохо, — заключил я. — Пока вы махали мечами, будто палками, я успел сотворить заклинание. Вы должны быть быстрее синкретиста.

Вдруг ко мне подошел Лайз:

— Я кое-что понял. Могу ли испробовать на вас, а не на прекрасной даме?

— Она не дама, а магичка, — буркнул я. — Ладно, валяй.

Лайз атаковал без предупреждения. Несколько колющих, предварительных ударов я кое-как отразил, а потом… Потом я услышал голос в своей голове.

— Пустой! Пустой!

— Ксандр, ты опять проснулся не вовремя?

— Пустой!

Лайз не давал мне покою, я едва успевал отражать его удары. А голос в голове не давал сосредоточиться на магии.

Один неизвестный прием — и рекрут выбил меч у меня из рук.

— Помогла магия? — ехидно осведомился Лайз.

— Как ты залез ко мне в голову? Гипнозом владеешь?

— Нет, просто хотел показать, что важны не только скорость и владение мечом, чтоб быстренько завалить синкретиста, пока он не начал колдовать. Маги очень восприимчивы и хорошо чувствуют чужие эмоции. Некоторых можно задавить своей уверенностью.

— Молодец, — похвалил я сообразительного рекрута. — Правда, это не всегда прокатит. Но помните, даже у сильнейших бывают минуты слабости. Так что попытка не пытка. А вообще в бою важна любая мелочь, которая часто решает исход сражения. Продолжаем!

Наконец-то до сопляков дошла моя мысль о скорости и импровизации. Они даже пару раз честно одержали победу, не дав мне собраться с мыслями. Несколько раз я поддался новобранцам, чтобы внушить им уверенность в самой возможности завалить синкретиста. Ничего, им не придется драться с Изольдой или Палем. А если и придется, то хотя бы не упадут в обморок от ужаса в первые же секунды боя.

Я объявил перерыв, и наша группа тут же принялась глазеть на стройные ножки Тани, которые почти не касались земли. Видимо, некоторые новобранцы восприняли буквально мои слова о тяготении мага к одной из четырех стихий. И всеми силами выбивали почву из-под ног у шустрой магички.

Впрочем, Танюхе было плевать на их потуги. Уж не знаю, как именно она ускорилась. А, может, и опять химичит с перемещениями во времени. Но когда Лайз умудрился поцарапать голую ножку мечом, Танька разозлилась не на шутку. Рекруты побросали оружие и дружно закашлялись. Некоторые даже извергли из себя съеденный завтрак. Я вспомнил, это заклинание с красивым названием «Пыль августовских дорог», которому научил нас Эрик незадолго до Потешных игрищ.

Я пожалел бедолаг и отправил их на пробежку после того, как хорошенько проблюются.

Танька уселась на траву и с недовольным видом приложила к ноге подорожник. Зная о ее сродстве с магией Земли, это показалось вполне логичным действием.

— Сильно задели? — поинтересовался я. — Может, присоединимся к эльфийкам и выпьем с ними по чашке чая с яблочным бисквитом?

— Аль, к чему эта профанация? — без тени улыбки спросила Таня.

— Ты о чем?

— Ну, ты или трусы надень, или крестик сними. Или продолжай строить из себя добряка или… посылай мальчишек на смерть. Думаешь, против магов уровня Изольды или Паля твои тренировки помогут? Я уж не говорю, о полубогах всяких-разных и прочей нечисти из подземелий.

— А ты что предлагаешь?! Обучать кучку синкретистов, а всех прочих отдать на растерзание Витарель?

— Я предлагаю вообще не впутывать мальчишек в наши дела, — отчеканила Таня. — Пусть остаются при трактире и стерегут Танриель. Поверь, охрана ей пригодится.

Я вдруг вспомнил гадание Танриель и ее слова: бойся своих и чужих, доверяй тем, кому не можешь довериться. Могу ли я вообще верить Тане после всех ее поступков? Что-то не хочется… Впрочем, я не держу на нее зла, но и близким человеком считать не могу.

— Зачем вообще вмешиваться в дела чужих миров? — вздохнула девушка. — Ты рыжий что ли, и тебе больше всех надо? Обязательно доказывать, что ты не щенок, а целый глава клана? Это не твоя война, Аль!

— Ты так и не поняла, — мне вдруг стало жаль Таню. — Что все мои поступки после мятежа продиктованы лишь одним желанием — защитить тех, кто мне дорог. Теперь мне есть, что терять. И да, я и при трусах останусь, и при крестике. Сберегу клан, но уничтожу мятежников. Тебе этого не понять, подруга. Ты пойдешь по трупам ради мести и собственной выгоды.

— Крис заслужил свой позор, — тихо сказала Танюша.

— Заслужил… На свадьбе, после ночи с тобой, он светился от счастья. А ты довольна содеянным? Или еще что-то задумала?

Таня опустила голову. Казалось, она вот-вот разрыдается. Впрочем, меня давно уже не проймешь женскими слезами и печалью. Если только печаль — не прелюдия к сексу.

Я уже опасался, что подруга бросится мне на шею, но Таня заговорила о другом:

— Аль, послушай меня, хоть я и не военный советник. Не надо сейчас лезть в подземелья, мятежники найдут тебя, когда понадобишься. Лучше ожидай их в трактире и защищай Танриель до последнего вздоха.

— Правильно, ты не военный советник, и все твои измышления гроша ломаного не стоят, — закипел я.

Вот уж чего не ожидал от Танюхи, так это поучений, что мне делать. Лучше бы и вправду на шею прыгнула и поплакала. А потом отдалась бы мне в ближайших кустах.

— Идем к эльфийкам и напьемся чая с яблочным бисквитом, — повторил я. — Через час будем выезжать домой. Мне надо выспаться перед важной встречей. Завтра состоится знакомство с отцом моей любимой девушки. Может, и за тебя словечко замолвить? Ему как раз требуется симпатичная магичка в гарем, а ты у нас снова невеста на выданье.

Таня вскочила на ноги и открыла рот, хватая губами воздух. Я уж подумал, что она влепит мне пощечину, но девушка ломанулась в кусты. Я подождал с минуту: а вдруг и вправду позовет. Теперь-то я умею утешать плачущих девушек. Но, поняв, что секс мне сегодня не обломится, я двинулся на запах яблок. Еще одна особенность синкретистов — обостренное обоняние.

Ничего, проголодается — выползет на свет. В душе шевельнулся червячок сомнения, но я быстро его затоптал.

— Поздравляю, ты превращаешься в чудака на букву М, — ожил в голове голос Ксандра.

— Давно пора, — ответил я двойнику.

Если б я был глава клана, то имел трех жен — эльфийку, волшебницу и троглодитшу. Меня всегда удивлял тот факт, что герой известной песенки недоволен наличием трех тещ. Вот с тещами как раз реально договориться. Сделай пару комплиментов прическе и стряпне, сравни дочь с мамой в пользу последней, выгуляй ее, в конце концов, в театр или филармонию. Даже молокососу вроде меня это ясно.

А что делать с тестями своих жен и как заслужить их доверие? Я проснулся в пять утра и ворочался с боку на бок, мучаясь тревожными мыслями. Понятия не имею, как держать себя с отцом Альмиры, который вдобавок придворный маг и попаданец из моего мира. Строить из себя крутого главу клана, способного защитить его дочурку от всех напастей, или же быть собой? Кто бы дал совет. Ксандр, подъем!

Но двойник и не думал просыпаться. Как всегда очнется в самое неудачное время и влезет в мое сознание с подколками и сальными шуточками.

Будто прочитав мои мысли, явилась Альмира, еще заспанная и недовольная. Одетая лишь в льняную сорочку и шаль.

— Не боишься, что кто-нибудь из студентов увидит тебя в неглиже? — буркнул я.

— И тебе доброе утро, — Мира скинула шаль и небрежно бросила ее на стул.

Чуть помедлив, девушка юркнула ко мне под одеяло, сладко потянулась:

— Тебе надо будет заказать кровать пошире. К счастью, место позволяет.

— Если только твой папаша разрешит тебе вступить ко мне в гарем.

— Так вот почему ты такой кислый? — усмехнулась девушка, кладя на меня холодные ножки.

Да, становится прохладно, особенно если бегать по Школе босиком.

— Зря ты боишься. Отец встретит тебя дружелюбно, — продолжала Мира. — Можешь задавать любые вопросы.

— Да я не только твоего батю опасаюсь. Но и самого званого обеда. У нас в универе были занятия по этикету, но я их прогулял, потому что рубился в Обливион. Да и не помогли бы эти знания в мире Синкретизма.

— Хватит трястись! — Мира больно ущипнула меня за ухо.

И тут же страстно поцеловала в губы. Утренний секс? Хорошая идея! Я ответил на поцелуй, но Мира игриво пощекотала меня кончиком золотистой косы и отстранилась. Играть со мной вздумала? В постели Альмира не была столь страстной и умелой, как эльфийки. Я даже готов был перефразировать фразу «Секс — игра, а люди в нем — актеры».

В первые разы меня даже веселили беготня и увертывание от моих ласк и поцелуев. Мира то приникала ко мне, то отстранялась. Иногда она даже начинала смеяться во время прелюдии, вводя меня в состояние ступора. Неужели я так плох в постели? Или она и с Эриком так себя вела?

Но сегодня я был слишком зол на весь мир, чтобы носиться за ней по комнате. Зол на Таньку, с которой опять поссорился. Ульрику, так и не давшую мне ответ. И, конечно, зол на загадочного папашу-магу. Я вдруг вспомнил, как воспользовался магией, чтобы укоротить разбушевавшихся девчонок. Но сегодня это и не требуется. Уж с одной рыжей стервочкой как-нибудь справлюсь.

Мира, будто маленькая девчонка, показала мне язык и бросилась к двери. Наверное, она думает, меня возбуждает такое поведение. Я схватил девушку на руки и грубовато бросил на кровать. Материализовал букву I. Да, немножко магии мне понадобится. Уткнулся носом в ее рубашку, наслаждаясь гладкостью ткани. Подумал о целом поле льна — ярко синих цветочков, и вложил немного силы. Синкретизм сработал: буква начала удлиняться, пока не превратилась в веревку.

Альмира мигом перестала хихикать. Потерла ушибленный локоть и с удивлением наблюдала за моими действиями. Тем временем я связал ей руки и привязал девушку к спинке кровати, будто специально созданной для таких действий.

— Аль, ты с цепи сорвался?! — воскликнула Мира.

Но в ее голосе я не услышал возмущения, лишь интерес.

— Будешь орать, получишь магический кляп, — пригрозил я. — А хотя и синкретизм мне не нужен. Хватит и твоей косы.

И тут же поцеловал пышную грудь девушки, тыкая кончиком языка в каждую веснушку. Мира завертелась в путах, и тогда я сжал ее грудь чуть сильнее. Еще несколько коротких ласк, и я задрал сорочку и вошел в девушку.

В процессе, кстати, пришлось пожалеть, что не наколдовал магический кляп. Зато магичка больше не хихикала.

Когда я отвязал Альмиру, то ожидал пощечины и скандала. Возможно, подсознательно на них и нарывался, не желая знакомиться с ее отцом.

Но девушка томно улыбнулась и прижалась ко мне:

— Как ты узнал, что мне нравится пожестче?

— А что сразу не сказала? Надо было вести себя в постели, как малолетняя дурочка, чтобы я слетел с катушек и грубо трахнул тебя? Теперь понятно, ты нарывалась на это специально. Но можно было просто сказать. Словами.

— Нельзя было, — покачала головой Мира. — Знаешь, почему мы расстались с Эриком? Конечно, особой любви между нами не было. Кланы хотели породниться и укрепить связи. Но и враждебности к Эрику я не испытывала и могла бы выйти за него. Да только в постели все было настолько печально, что я не смогла. Знаешь, прекрасно понимаю Танюшку.

— У него маленький?

— Нет, с размером там все отлично. Просто Эрик — солдафон лишь по поведению.

— Еще скажи, он — нежная и ранимая фиалка? — хмыкнул я.

— В постели — да. Всю вылижет и обмусолит. Мне после близости с ним хотелось скорее принять горячую ванну и до крови ободрать кожу мочалкой.

— Даже не знаю, что сказать. Надеюсь, Витарель научит его уму-разуму, — мне вдруг нестерпимо захотелось закурить.

Жаль, что бросил еще на первом курсе.

— У меня вот не получилось, — пожала плечами Мира. — Не хватило педагогического таланта. Так что буду искренне рада, если эльфийка разбудит в Эрике зверя. Слышишь стук? Кажется, слуги принесли нам горячую воду. Примем одну ванну на двоих! Пошевеливайся, а то опоздаем на званый обед и придется тебе беседовать с папой на пустой желудок.

Я бы предпочел, чтоб папаша вообще отказался беседовать с опоздуном и невежей. Но вдруг вспомнил, что представляю не только личные интересы, но и интересы своего клана.

К счастью, сегодня не пришлось мучиться с выбором одежды. Я надел черные кожаные штаны, высокие сапоги до колена и камзол с цветами моего клана — красного с белыми полосками на плечах.

Мира одобрительно улыбнулась и, взяв под локоть, повела к карете, которую уже прислал за нами ее отец. Интересно, вступая в гарем, девушка автоматически вступает и в клан? Неужели Мира откажется от своих цветов? Надо бы выяснить на досуге.

Если королевский дворец и Школа магии поражали роскошью и великолепием, то дом придворного мага ввел меня в ступор. Сам по себе готический замок из розового мрамора меня не удивил, но скажите на милость: кто повесил на шпиль автомобильный руль? И зачем у парадного входа с позолоченными дверями лежат шины с цветами? Я протер глаза и напомнил себе, что нахожусь в мире меча и магии, а не в провинциальном городишке конца нулевых.

Интерьер замка выглядел так, как я и ожидал. Четырехметровые потолки, рыцарские доспехи, гобелены во всю стену с изображениями пасторальных сцен, портреты известных синкретистов и куча всяких финтифлюшек из драгоценных камней. Со всей этой кичливой роскошью контрастировала Альмира, одетая в простое кремовое платье. Ее волосы, доходившие до задницы, были заплетены в две косы.

В обеденном зале, где легко разместилось с полсотни человек, был накрыт круглый стол, прямо как в легенде о Короле Артуре. За ним уже расселись гости, которых потчевала улыбчивая хозяйка, выглядевшая чуть постарше Альмиры и слегка похожая на нее. Рядом с ней щебетали и смеялись пять остальных жен разных возрастов: по виду от восемнадцати до сорока пяти лет. Удивительно, что в таком полигамном браке не родились другие дети. Кураторша являлась единственной наследницей богатого папеньки.

— Так вот в кого Мира такая смешливая, — мрачно подумал я. — Хохотушка, которая любит жесткий секс.

Через минуту в зал вкатился рыжий человечек лет пятидесяти с заметным брюшком. Я едва сдержал смех: вот, как выглядит знаменитый придворный маг, властитель синкретизма, способный поспорить даже с Крисаном и Изольдой.

Альмира бросилась колобку на шею и расцеловала его в обе щечки. Примерная девочка с косичками. И не скажешь, что пару часов назад стонала подо мной, привязанная к кровати.

Наконец волшебник нежно отстранил любимую дочку и подошел ко мне:

— Обойдемся без поклонов и реверансов? Меня Ильяс зовут, и это имя прекрасно подходит для обоих миров. Клан свистящих, второй по значимости после твердого знака.

Я с запинкой произнес:

— Александр, но здесь меня называют Аль. Клан нитяных эльфов-аффрикатов. Но раса — человек.

— Да я вижу, что ты человек, — засмеялся толстяк и протянул мне руку.

Я вздрогнул. Совершенно отвык от рукопожатий. В мире Синкретизма приняты вежливые поклоны, а женщины иногда делают книксены.

— Вижу, ты освоился в этом мире. Даже клан успел возродить. Похвально!

— Возродить? Пока наш клан слабейший из слабейших. Даже сонорные разнесут нас в клочья в стычке.

— Думаю, это ненадолго, — Ильяс ободряюще похлопал меня по плечу. — Рад познакомиться, Санек. И вдвойне приятно увидеть попаданца из моего родного мира. Сейчас пожрем и поедем кататься на автомобиле. Ты, наверное, до смерти соскучился по земной технике? Эх, отсталый мирок. Хотя не такой уж отсталый: он подарил мне Альмиру. Так, идем. И насчет этикета не парься. Ты — глава клана и сильнейший синкретист. И плевать на этих придворных жаб.

Я уселся за стол, удивленный дружелюбием папаши. Вот только что на шею мне не бросился! И с чего такая пламенная любовь к главе захудалого клана?

Мира заговорщицки мне подмигнула:

— А ты боялся! Папа пришел от тебя в восторг.

— Понять бы еще, почему, — шепнул я.

Кажется, толстенький маг с круглыми глазками ведет свою игру. Но какую роль в ней сыграю я? Бубновой шестерки или козырного туза? Или же это вообще шахматы?

Сначала нам подали легкие закуски, а затем двое слуг внесли огромную супницу, скорее напоминавшую чан. Я такие только на картинке в учебнике по истории видел. Затем мы отведали вторых блюд — говядину с перцем, курицу, тушеную с олениной и еще много видов разной дичи. Кроме, естественно, свинины.

После десерта, представлявшего собой кофе с мороженым, дорогие конфеты, желе и клубнику в сливках, хозяин дома поманил меня за собой.

Завел в сарай, периодически повторяя: «Как я рад с тобой познакомиться!» Так что у меня даже закрались сомнения. Точно ли папочка в адеквате? Может, он мутанта в сарае держит, которому меня и скормит?

Но в сарае нас ждал не мутант. Там стояла «Ауди 100» золотистого цвета. По виду ей было лет пятнадцать, хотя я не слишком разбираюсь в автомобилях.

— Садись и не забудь пристегнуться, — скомандовал Ильяс. — Хоть здесь гаишников и нет, но правила есть правила.

— Вот уж по машинам я как-то не скучаю.

— А мне жизнь не в жизнь без моей аудюшки, — пожаловался маг, заводя автомобиль. — Всем хорош мир Синкретизма: богатство и суперспособности свалились как снег на голову. Экология здесь хорошая. Магам — дорога и почет. Опять же гарем можно завести, да и девушки в массе своей сисястые. Но вот без дорог так грустно жить. А здесь только кур гонять на машине. Но я слабый человек: каждый раз, как портал открываю, приношу с земли две канистры бензина. А знал бы ты, каких трудов мне стоило запихнуть в портал машину? Потом год не мог на Землю ходить, так выложился. Зато этот мир дал мне Альмиру. Я ведь свинкой переболел, и детей иметь не мог. Вообще без шансов. А синкретизм и золотые мозги Паля сделали меня плодовитым на короткое время. Хотел еще детей, но не успел… Но мне и Мирочки хватит, моей красавицы.

— Так это ректор Паль вам помог стать отцом? — удивился я.

— Тогда он еще не был ректором, но уже прославился на весь Грандфант как целитель. Добрейший человек.

— Вы в курсе, что этот добрейший человек слямзил меч Медуз и сбежал на Землю?

— Конечно, и осуждаю его поступки. Но выдавать не буду, уж прости. Но и препятствовать правосудию тоже.

Мы помолчали. Я наблюдал за знакомым пейзажем из окон автомобиля. Странное чувство неправильности окутало меня с головы до ног.

— Парень, ты поосторожней. Не начни синкретичить, — предупредил Ильяс.

— Слово-то какое смешное. Вы разрешите Мире вступить в мой гарем? — я решил не тянуть кот за хвост.

Маг с удивлением взглянул на меня:

— Конечно, да. Если бы я был против, то и на порог тебя не пустил. Поздравляю, желаю счастья в личной жизни.

— Вы добровольно отдаете единственную дочь в гарем? — я не мог поверить своим ушам.

— Разумеется. И после церемонии ты становишься моим наследником, даже если к моменту моей смерти Альмира уйдет от тебя. Или же ты ее выгонишь, не выдержав характера дочурки.

Я был вне себя от счастья.

— Тогда, раз мы почти родственники, вы окажете помощь моему клану?

Ильяс взглянул на меня масляными глазками и дружелюбно улыбнулся:

— Конечно же, нет.

— Конечно, нет, — повторил Ильяс. — Потому что тебе не нужна моя помощь. Ты ведь хочешь, чтобы я помог найти меч Медуз, когда он материализуется в нашем мире?

— Поймите, это очень мощный артефакт, который выкосит половину Грандфанта! Положение серьезное.

— Ты и сам сможешь почувствовать меч: ты его добыл, и теперь вы связаны. Кроме того, я очень сомневаюсь, что заговорщики собрались выкосить половину Грандфанта. Они уже ослабили синкретистов. Каждый клан понес потери, а некоторые и вовсе прекратили свое существование. Пойми, зачем нужен меч, и ты познаешь мотивы мятежников.

Я закрыл глаза, устав следить за мелькающими домиками и полями: мы выехали за черту города.

— Их мотив понятен любому: деньги и власть.

— Сомневаюсь, — покачал головой маг. — Не ищи легких путей, мой юный друг. Что же могло объединить синкретистов и астов? И сколько у них сторонников? Жалко будет, если Шираза свергнут. Он — хороший король. Мне вообще здесь нравится, говорил же. Знаешь, каково это: на праздник прокатиться с ветерком по стольному городу? Иногда я даже местных детишек могу посадить и тогда чувствую себя волшебником. Это круче, Санек, чем самые мощные боевые заклинания.

— Но хотя бы помогите защитными артефактами для моего клана.

— Это можно, — чуть подумав, согласился Ильяс. — Но только ты можешь отследить перемещения меча.

— Я вам не навигатор.

— Ты сейчас три в одном: навигатор, аналитик и синкретист, — усмехнулся маг, разворачивая машину. — На кону судьба твоего клана. Его возрождение или упадок. А знаешь, Санек, я бы на тебя поставил.

— Хоть кто-то в меня верит.

— Прибавим скорости. А то мои жены нас потеряют, а Мира подумает, что я увез тебя в Пустоши.

— Уже второй раз про них слышу, — вспомнил я. — Что за пустоши такие?

— Не бери в голову, — отмахнулся Ильяс. — Просто не суйся туда.

Он нажал на газ, а я прислушался к себе, переваривая информацию о своей связи с мечом. Ничего нового или необычного. Или Ильяс ошибается, или артефакт все еще находится на Земле.

Расстояние до дворца мы преодолели за двадцать минут. Повезло же: тесть не только маг, но и шумахер. Одно хорошо, он не против наших отношений с Мирой, да и артефактами снабдит. Я и не ожидал, что придворный маг встанет со мной плечом к плечу и полезет в подземелье драться с заговорщиками.

На прощание Ильяс с улыбкой пожал мне руку и пообещал завтра же переправить защитные амулеты моему клану. Это давало нам шансы не полечь в первые же минуты боя с Изольдой и Палем, а в том, что он состоится, я был уверен на все сто.

Уже в карете, которая отвозила нас обратно в Школу магии, я положил голову на огромную грудь Альмиры и спросил:

— Милая, а почему все-таки твой отец чуть ли не в десны меня расцеловал при встрече? Потому что я красивый и талантливый молодой маг?

— Ага, конечно, — кураторша расхохоталась так, что возница вздрогнул и обернулся на нас. — Да потому что папочка примет какого угодно жениха! Хоть столетнего гнома, хоть зеленого троглодита, хоть юношу из клана наяд, от которого за версту пахнет тиной и тухлой рыбой. Он готов был до потолка прыгать, когда я тебя представила, потому что считал меня ходящей по левой стороне дороги.

— Кем-кем?

— Той, кто предпочитает видеть в своей постели женщин, — объяснила Мира. — А ты даровал ему надежду на продолжение рода.

— А это не так? И как же Эрик?

— Эрик — не в счет, — отмахнулась девушка. — Там на кону были интересы клана.

— Может, ты ходящая по обеим сторонам дороги? — я лукаво ущипнул Альмиру за грудь.

— Все тебе расскажи! Подожди, вот напьемся вина всем гаремом и настанет время для таких историй. Кстати, ты мог бы выбить из папеньки неизмеримо больше, чем простенькие защитные артефакты. Как минимум, доспехи для всего клана.

Я рассеянно покачал головой:

— Не стоит злоупотреблять. Возможно, мне еще не раз придется обратиться к нему за помощью.

Я погладил грудь Миры, наслаждаясь гладкостью шелка, потеребил оборки на корсаже. Натуральные ткани, никакой синтетики — вот за что люблю местные шмотки. И еще на одежде нет противных бирок, которые даже после отрезания впиваются в кожу.

А потом я подскочил, больно ударившись головой о крышу кареты. Я вдруг понял, что было неправильным и странным в комнате, где умирал Раам. Бинты.

В мире, где властвовали мануфактуры и ткацкие гильдии, их еще не изобрели. Да и раны благодаря синкретизму заживали за считанные дни. Вон, наследный принц уже вовсю шарахается по медицинскому крылу и доводит Оглая до бешенства своим нытьем. А те, кто потерял много крови в бою, могут спокойно отдавать душу богам, в которых, правда, никто не верит. Переливания не существует, ведь с медициной здесь не очень, а магия не всесильна.

Теперь я понял, почему Раам остался в живых. А еще — как заставить Серпентину признаться в организации мятежа. Возможно, мне даже удастся избежать потерь в своем клане, если Индира, выслушав показания саламандры, выделит отряд боевых магов.

Только бы наследный принц не поджал хвост…

Его синкретство возлежало на пяти подушках аки султан. Ариста и незнакомая мне эльфийка сидели на полу у его ног и ловили каждое слово. Кажется, не только я завел себе неофициальный гарем.

— Мы можем поговорить наедине? — спросила Альмира, проигнорировав приветствие.

Как только я поделился своими догадками, кураторша вызвалась вместе со мной нажать на Раама и Серпентину.

— Добрый вечер, друзья — тепло улыбнулся Раам. — Девочки, выйдите на пару минут.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался я.

Зная упрямство принца, не стоит его злить. Кроме того, я верил, что смогу ему все объяснить. Вампиреныш — тот еще придурок и вредина, но далеко не дурак.

— Утром Оглай меня в последний раз осмотрит и, если увиденное его удовлетворит, вернет в строй. Сколько же я пропустил… Аль, поможешь нагнать?

— Конечно, можем даже потренироваться вместе. Но от тебя требуется небольшая услуга. Расскажи правду о своем спасении.

Раам заморгал:

— Мне просто повезло. Крепкое здоровье плюс лекарское мастерство многоуважаемого Оглая. Да это просто чудо! Я обязан принести жертвы Лесному богу.

— Лучше купи Оглаю хорошего винишка, — мрачно посоветовала Альмира. — За то, что он закрыл глаза на контрабанду.

— Я вас не понимаю, многоуважаемая кураторша, — Раам отвел взгляд.

— Знаешь, как все было?! — рявкнула Мира. — Ты должен был умереть от потери крови, но получил переливание! Серпентина открыла портал на Землю и не только привела врача, но принесла в наш мир земное оборудование. Знаешь, что вам будет за контрабанду? Особенно сейчас, когда король медленно умирает от неизвестной болезни?

— Это все ваши домыслы, — бесцветным голосом сказал Раам.

— Подозреваю, что переливание произвел ректор Паль, который получил медицинское образование на Земле, — продолжала Альмира. — Я понимаю, что ты не хочешь выдавать тех, кто тебя спас. Но пойми и ты, они сделали это не из жалости. Ты владеешь вожделенным артефактом — частью меча Медуз и не вздумай отпираться! И перестань мяться, будто девственница перед первым разом. Ты приводил Серпентину в свою комнату? Показывал ей ключ? И, конечно же, трахнул саламандру.

— Все так и было, — прошептал эльф. — Да только Обломок меча я давно переправил в нашу деревню. Там артефакт в безопасности.

— Хоть одна хорошая новость, — чуть мягче сказала Мира. — И когда у вас… произошла близость с Серпентиной?

— Сегодня утром, — едва слышно ответил Раам.

Кураторша подхватила его за локоть, сдернула с кровати и поволокла за собой.

Через несколько минут мы оказались в покоях наследного принца, которые выглядели весьма жалко. Дверь болталась на одной петле, вещи были вывалены из шкафа, на полу бурели пятна, видимо от поисковых заклинаний. И даже чахлый цветок в горшке не пожалели — выдернули с корнем.

— Твою ж!.. — воскликнул Раам.

— Теперь ты нам веришь? — спросил я. — Не переживай особо за свою спасительницу. Она же из сильного клана и вряд ли понесет серьезное наказание за открытие портала.

— Думаю, Серпентина находится под властью Изольды и слепо повинуется ей, — предположила Альмира.

Пока мы пялились на погром, кураторша не сидела без дела. Она достала откуда-то пару листов бумаги и написала на них несколько слов. Затем вызвала синкретических ласточек.

— Это записки Индире и Витарель, — пояснила Мира. — Если наш военный советник не будет тормозить, завтра новобранцы выступят в путь — поддержать черных эльфов. Аль, я задам тебе интимный вопрос. Ты умеешь водить машину?

— Да, год назад получил права. А к чему ты спрашиваешь?

— Ну, и кто из нас глава клана? — закатила глаза Мира. — Почему я должна придумывать план? Мятежники обыскали комнату Раама утром, и очевидно, выступили в деревню черных эльфов после обеда. У них несколько часов форы! Твой клан не успеет, даже если Витарель научит рекрутов летать. А мы успеем — я, ты, Танька и Ульрика. Прости, Раам, но от тебя сейчас мало проку.

— Предлагаешь поехать на машине в деревню эльфов?

— А у тебя есть план получше? — поинтересовалась девушка. — Может, портал откроешь?

Я прислушался к себе. Личной силы не так много — не успел восстановиться после Потешных игрищ. Конечно, я — не шумахер и не папаша Миры, да и машину ночью водил пару раз. Прибавьте малознакомую местность и хреновые лесные дороги, но выложиться в портале и остаться почти без сил, было бы еще худшим вариантом.

— Только поговорим с Серпентиной, — взмолился Раам. — Я хочу взглянуть этой негодяйке в глаза.

— Нам сейчас не до романтических бредней, — отмахнулась Альмира. — Да и ты вроде не в накладе остался — трахнул огненную девицу, а это не каждый может.

— Вряд ли Серпентина осталась в Школе, — предположил я. — Скорей уж сопровождает свой отряд в деревню эльфов.

— А вдруг нет? Может, у нее другой план, — возразил Раам. — Проверить — дело пяти минут.

— Он не отвяжется, — вздохнула Мира. — Ладно, комната саламандры в конце коридора. Это и правда не займет много времени.

— Интересно, почему мятежники только сейчас активизировались, — пробормотал я. — Почти три месяца зализывали раны?

— Они ждали подходящего времени. Завтра наступает осеннее равноденствие, которое в разы усиливает действие артефактов, — объяснила Альмира.

Как я и думал, Серпентины в ее комнате не оказалось. Мы постучали и пару минут прислушивались. Но очевидно было, что Серпентина сбежала с мятежниками.

— А почему это юный эльф не соблюдает постельный режим? — услышали мы вкрадчивый голос Оглая. — Молодого волшебника чудом спасли. Нарушили все мыслимые законы ради его жизни, а неблагодарный шляется по коридорам.

— Вы знали о портале и переливании крови? — хрипло спросил Раам.

— Разумеется. Это была моя идея, — уже без ерничанья ответил лекарь.

Я вгляделся в него и с изумлением понял, что Оглай вовсе не такой уж старый. Вполне крепкий мужик лет пятидесяти. Меня ввели в заблуждение его присюсюкивания, тюбетейка и восточный халат.

— Вы нас не остановите. Мы все равно откроем двери! — Оглай выдернул волосок из бороды, будто старик Хоттабыч.

Подбросил его в воздух, и мы оказались в огненной клетке.

— Трахти — бидохти — бидохс! — хихикнул Оглай и исчез, махнув нам рукой на прощание.

Я протянул руку к огненной решетке и тут же отдернул: горячо. Мира даже не стала проверять работу Оглая, а просто молча перебирала камешки, которые достала из кармана. Раам же, кажется, так и не поверил, что наш добряк-лекарь примкнул к мятежникам. Не укладывалось в голове: ему-то это зачем?

— Долбаный Хоттабыч! — воскликнул я. — Плохи наши дела. Изольда, Серпентина и Оглай нас размажут.

— Заткнись, — попросила Альмира. — Я пытаюсь нас спасти, но ничего не получается. Это какое-то хитрое и устаревшее заклинание. Да, ребятки, придется торчать здесь всю ночь, пока чары не спадут.

— Попробуй еще раз! — воскликнул Раам. — Вызови воду, в конце концов. И что нашло на Оглая? Чем подкупили его мятежники?

— Это как раз понятно. Проблема последних десятилетий в том, что синкретистов стало рождаться больше, но они ослабели, скатившись до бытовой магии, — объяснила кураторша. — Многие способны разве что найти пропавшую овцу, да показать пару иллюзий на ярмарке. Оглай же пришел в наш мир, когда маги движением бровей мосты поднимали. Вот он и поддался соблазну уничтожить слабых. Думает, что сила едина и делится на всех, словно пирог. А если уменьшить количество едоков, то им достанутся куски побольше. Боюсь, чтобы освободиться, нам потребуется маг более высокого уровня, чем лекарь. А их не так много: папа, Крисан…

— Или я, — сказала вышедшая из темноты Изольда. — Потерпите секунду боли. Я попробую сплюснуть клетку и выдавить ее через ваши тела.

Мы не успели ничего возразить, потому что передняя часть решетки вдруг двинулась на нас. Изольда покраснела от натуги, казалось, она сама горит заживо. Ректорша будто бы толкала через нас невидимый пресс.

Я не буду описывать, каково это, когда через тебя проходит магический огонь. Мира отделалась парой ожогов на ключицах, Рааму подпалили брови и ресницы, а у меня покраснели и распухли пальцы рук, как будто я долго просидел в парной.

К чести Изольды, она тут же кинулась к нам. Быстро осмотрев повреждения, достала из поясной сумки пузырек с мазью, пахнущей полынью. Через секунду боль прошла, а мои пальцы вернулись к нормальным размерам. Я подумал, что если магический огонь почти не причинил реальный вред, то, может, мы могли бы и сами продавить решетку прессом?

— Повезло, что Оглай симпатизирует сильным магам, — покачала головой Изольда. — Слабых бы он прихлопнул. А теперь возвращайтесь по комнатам. Вполне возможно, что Школе предстоит выдержать осаду, ведь мятежникам могут понадобиться наши артефакты.

— Мы едем в деревню черных эльфов, которые охраняют Обломок меча медуз, — сообщила Альмира. — И вы не сможете нас остановить. Благодарим за спасение, но сидеть, как мыши под веником, когда решаются судьбы мира — недальновидно и трусливо.

— Что ж, идите, раз ума нет, — вздохнула ректорша. — Первая волна мятежа уже доказала, что удерживать вас бесполезно. В любую дырку пролезете.

— А вы не хотите поехать с нами? — спросил неугомонный Раам, и я отвесил ему подзатыльник.

— И оголить Школу? — усмехнулась ректорша. — Мало ли что стукнет в башку мятежникам. По моему приказу все преподаватели защищают студентов и артефакты, а с заговорщиками пусть разбираются те, кому по должности положено. Зря, что ли, Индира свой хлеб ест. Сейчас она отрядом магов прочесывает подземелья. Вам туда соваться я не советую.

— Еще раз спасибо за освобождение, — Мира почтительно наклонила голову. — И я очень рада, что вы за нас.

— Не за вас, а против них, — Изольда вдруг взглянула на меня. — Слушай, я понимаю, что Альмире и принцу есть за что умирать. Но ты-то зачем в это ввязался? Это не твой мир и не твоя война.

— Чтобы защитить тех, кого люблю, — повторил я выученную фразу.

Но Изольда лишь усмехнулась:

— Придумай объяснение получше!

Когда мы катили по темным дорогам на старенькой «аудюшке» я в очередной раз порадовался обострившемуся зрению. Но потом въехали в лес, и мой оптимизм резко поубавился.

Я бы предпочел взять с собой Миру, Лота и Эрика, но пришлось удовлетвориться собственным гаремом. Эрик должен был подчиняться приказу ректорши, а Лот наотрез отказался помогать черным эльфам, которых до сих пор боялся и ненавидел. Да и Ульрике он ехать запретил, угрожая, что доложит о ее проделках клану троглодитов. Принцесса топнула ножкой, Лот закатил глаза, проклиная малявок, которые лезут во все дыры. И в результате они разругались в пух и прах, так что троглодитша хлопнула дверью и поклялась больше никогда не разговаривать с телохранителем.

Всю дорогу Ульрика сидела между Таней и Мирой, с визгом хватаясь за подруг на поворотах. Для нее автомобиль, несмотря на недолгое пребывание в нашем мире, оставался жуткой шайтан-машиной.

К моему удивлению, больше всего толку было от Раама, сидевшего на переднем сидении. Эльф неплохо знал эти леса и выступал в роли навигатора, подсказывая мне дорогу. Он все-таки напросился ехать с нами, пообещав, что не станет ввязываться в бой.

Впрочем, через час Раам затих, а потом и вовсе попросил у Миры карту.

— Странно, нас будто бы что-то уводит от деревни, — пожаловался он.

— Я не чувствую колдовства, — заверила Мира. — Может, на тебе сказываются последствия от ранения?

Мы еще немного поплутали, сворачивая то на одну лесную дорогу, то на другую, когда Раам признал, что не знает, куда ехать дальше:

— Деревня давно уже должна была появиться, мы ведь уже проехали вековые дубы, посвященные Лесному богу.

Мира упорно вглядывалась в карты:

— Мне кажется, мы свернули не туда на последнем перекрестке. Эх, неприятно находиться ночью в Черном лесу. Предлагаю повернуть назад.

Я согласился с доводом кураторши и развернул машину. Вернее, попытался, потому что обнаружил, что мы стоим в какой-то вязкой субстанции.

— Что за болото! — я поддал газу, но бесполезно. — Ты так и не чувствуешь колдовства, да, Мира?

Еще попытка. Машина сдвинулась лишь на несколько сантиметров.

— Чертовщина какая-то. В нашем мире говорят, что человека леший водит, — прошептала Таня.

Ульрика же и вовсе залилась слезами от страха перед машиной и Черным лесом.

— Надо было слушать Лота и остаться в Школе.

Я повернулся и погладил девушку за щечку.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем, милая. Давайте не будем прежде смерти помирать.

— Может, оставим машину и пойдем пешком? — предложила Таня. — Думаю, здесь недалеко.

— С ума сошла! — взвилась Мира. — Да меня отец убьет за свою «аудюшку»! Он и так ее одолжил скрепя сердце. И вдруг мы тоже завязнем в этом болоте? Придется ждать до утра. Тогда и разберемся, что за ерунда под колесами.

— К утру весь наш клан поляжет без помощи, — мрачно предрек Раам.

— У нас есть только один выход — превратить машину в ковер-самолет. Кто-нибудь знает заклинания, способные поднять автомобиль в воздух?

— Слушай, мой предел в телекинезе — это лошадь, — проронила Мира. — Были когда-то подобные заклинания, но давно утрачены как требующие слишком много Силы.

— Значит, изобретем новые, — оптимистично пообещал я.

На самом деле я чувствовал растерянность. Снова и снова перебирал в голове алфавиты, но ни один не казался подходящим. Друзья замолчали и с надеждой смотрели на меня. Я вдруг понял, как дорожу их доверием и привязанностью. Даже к наглому вамиренышу успел привыкнуть.

Сила птицы — в крыльях, сила человека — в дружбе, — мелькнула в голове нужная поговорка. И я вспомнил, что больше не ограничен буквами и словами из древнеславянского.

Сразу стало легче. Я погладил обшивку машину, повернулся на бок и прижался щекой к плюшевым креслам. Сила бурлила, и я едва успел крикнуть друзьям, чтобы все пристегнулись, даже девчонки на заднем сидении.

— Твою ж мать! — заорала Танька. — Санек, я тебя убью!

Мира и Ульрика завизжали в унисон, а Раам от испуга наколдовал золотой цветок. Эльф-рукодельник нашелся. Лучше бы сотворил что-то полезное.

Признаюсь, я тоже вскрикнул, когда крыша машины приподнялась и откинулась назад, а дверцы открылись и повернулись под прямым углом, превращаясь в крылья. Затем автомобиль начал стремительно набирать высоту.

— Держитесь за кресла! — крикнул я. — Постарайтесь не выпасть — падать будет очень больно.

— Знала бы, наколдовала парашют, — выдохнула Танька.

Когда мы поднялись выше деревьев, я сказал, стараясь, чтоб голос звучал спокойно:

— У меня две новости и обе хорошие. Во-первых, машиной реально управлять. Она слушается тормоза и руля. А во-вторых, я разглядел поселение черных эльфов. Оно горит огнями, как новогодняя елка.

Я тихо радовался, что никто не видит в темноте моих посиневших пальцев, судорожно вцепившихся в руль. Автомобиль напоминал коня, которого под хвост укусила оса. Нас швыряло то вправо, то влево, пока я не приноровился к рулю. Думаю, утром девчонки насчитают у себя с десяток седых волос. Рааму же было все до фонаря: он боялся лишь за родной клан. А может, искренне верил в мое мастерство водителя? Наивный!..

— Дело плохо, — прошептал он. — Раз зажгли огни, значит, бой начался. Наверное, наши угостили мятежников еще одним эльфийским рукодельем — горшками с огнем. Подлети ближе, Аль.

— Стараюсь, — пробурчал я, выкручивая руль и нажимая на газ. — Хорошо, хоть не ночными горшками угощают. Лучше огонь, чем эльфячье дерьмо.

— А одно другому не мешает, — ухмыльнулся Раам.

Так, под визг девчонок и мои неудачные попытки пошутить, мы подлетели к деревне и начали снижаться. Только теперь я смог разглядеть мятежников. Я не силен в цифрах, но по прикидкам их было около пятисот человек, штурмующих лесную крепость. Конечно, не только человек — гномов, дриад, наяд, эльфов, но для меня они были лишь однородной озлобленной массой.

— Сколько человек в вашем клане? — поинтересовался я у Раама, рвавшегося в бой.

— По последней переписи — триста восемьдесят девять.

— Уже неплохо, — я не договорил, потому что мы с треском приземлились на землю.

— Как машина? Не пострадала? — первым же делом спросила Мира.

— Я — не механик, но думаю, с ней все нормально. Твой отец даже поблагодарит меня за модернизацию.

— Сомневаюсь, — покачала головой Альмира, расстегивая ремень и выбираясь из машины.

Раам, Таня и Ульрика последовали ее примеру.

— Да твой папаша может сотню таких купить! — воскликнул я.

— Нет, это любимица, ненаглядная «аудюшечка».

В десяти метрах от нас приземлился горшок с эльфийским рукоделием. И я рассмеялся при мысли, насколько абсурдно сейчас обсуждать автомобили, когда рядом идет бой за спасение мира.

«Это не твоя война» — кольнули слова Таньки. Кстати, и не ее. Зачем вырядилась в доспехи, когда могла отсидеться в Школе под защитой Изольды и Эрика?

— Идемте же! Поможем нашим! — воскликнул Раам.

— Куда? — я потянул его за руку. — Хочешь, чтобы тебя свои же угостили эльфийским рукоделием или ночным горшком? Сначала надо бы поздороваться с твоим кланом, а уж потом кидаться в бой. Если у твоего отца есть план, мы обязаны ему последовать.

Эльф кивнул, признавая резонность моих доводов:

— Я проведу вас через тайную дверь в крепость. О ней знают лишь мой отец и дед.

— Подождите! — вмешалась Ульрика. — У нас есть пара минут? Мне надо поговорить с Алем.

— Собралась его вдохновить перед боем? — ухмыльнулся вампиреныш. — Тогда и десять найдется.

Мира и Таня синхронно отвесили ему подзатыльники. Эх, не умеет эльф учиться на своих ошибках. Так и не понял, что женская солидарность — страшная сила. Хорошо, что здесь нет Танриель и Виты, а то подзатыльников было бы в два раза больше.

Я взял Ульрику за руку и отошел с ней в кусты.

— Как ты, милая? Не слишком испугалась?

Фиолетовые глаза троглодитши мерцали в темноте, и я с удивлением понял, что она плачет. Я привлек девушку к себе и поцеловал в мокрую щеку:

— Мне жаль, что тебе пришлось пережить полет на адской машине.

— Да не в этом дело! Просто это все не вовремя. Не хочу умирать, не сейчас! Я как раз решилась сказать, что люблю тебя и… девочек тоже. И принимаю предложение войти в твой гарем.

Я нежно поцеловал Ульрику в подрагивающие губы:

— Очень рад, что ты будешь со мной. И моя. Но почему сейчас решилась сказать?

— Потому что, вероятно, мы не переживем равноденствие, — прошептала троглодитша. — Если сунемся в подземелья, там и останемся.

Я вздохнул, принимая решение:

— Клянусь, что мы не пойдем в подземелья. Отобьемся от мятежников и вернемся в Школу. А когда все будет кончено, закатим пир на весь мир.

Слезы на глазах у Ульрики высохли, и она бросилась мне на шею.

— Это другое дело! Тогда наши шансы на выживание повышаются в разы.

— Эх, значит, не будет в кустах предсмертного секса, — с разочарованием протянул я. — Слушай, только в фэнтезийных книжках плохих писателей герои с пафосом идут на смерть. Я готов был исследовать подземелья и выступить против мятежников, но раз это не обязательно, то с удовольствием отсижусь под крылышком Изольды. И мне не стыдно. Мы и так лезем под стрелы мятежников. Хватит с меня геройства, пусть воюют специально обученные люди — Индира и ее команда. А теперь вернемся к ребятам, а то Раам себе все локти искусает от зависти.

— Ты везунчик, дружище! — воскликнул эльф, когда мы вышли. — Мало того, что уединился с прекрасной девушкой, так и высадил нас с летучего корабля в нужном месте.

— Он что, травы покурил? — спросил я у Тани. — Почему эльф еще более шизанутый, чем обычно?

— Идемте уже, — поторопила нас Мира. — Раам говорит, до потайной двери двадцать минут ходу.

— Эти двадцать минут в итоге станут часом. Ладно, веди нас, Сусанин!

К счастью, в этот раз внутренний навигатор эльфа не подвел, и вскоре он привел нас к двери без ручки, замаскированной плющом. Раам положил на нее руки и минуту стоял неподвижно.

— Может, чары уже рассеялись? Или ты забыл ключ? — спросила Таня.

— Нет, просто это мой милый дом. И он соскучился по мне, — улыбнулся эльф.

— Не время для сантиментов, — начала Мира.

Но в ту же минуту дверь распахнулась. И мы вошли в клан черных эльфов, изгоев и покорителей мутантов. Тех, кто едва не убил нас несколько месяцев назад.

Тех, кого нам придется защищать, возможно, ценой жизни.

В глазах защипало от дыма костров, да я еще и умудрился шагнуть в крапиву. С трудом узнал деревню эльфов: за несколько месяцев они успели построить защитную крепость. А теперь по территории свободно разгуливали мутанты, в основном напоминавшие кошачьих, но с какими-либо особенностями. Трехметровый тигр-такса, лев с кисточками на ушах, гепард с медвежьей мордой — они даже показались мне симпатичными.

Раам тут же нашел отца, и король Каар заключил его в медвежьи объятья. Затем тепло поприветствовал нас и куртуазно поклонился девушкам. Даже не верилось, что несколько месяцев назад он отдал нас на съедение мутанту. А теперь… теперь мы будем сражаться за одно дело.

Король рассказал, что на деревню напали час назад. Для клана это не стало неожиданностью. Сразу после Танцев последних времен черные эльфы готовились к войне: выкрали Обломок меча из хранилища Школы, построили крепость и упорно тренировались в фехтовании и стрельбе из лука.

— Благодарим за помощь, но она не требуется, — церемонно сказал Каар. — Жаль, что наш клан не имеет права взять Меч Медуз. Он дается лишь сильнейшему магу воды. Возможно, тогда бы и мятежа не случилось. Можете наблюдать за ходом боя в безопасном месте, но не вмешивайтесь.

— Но там же синкретисты! — воскликнула Мира.

— Кто? Сонорные? — Каар усмехнулся и жестом пригласил нас на площадку для лучников.

Это была деревянная махина высотой в три этажа, на которую вела плетеная лестница. Площадку, видимо, построили совсем недавно и также использовали для наблюдения за ходом сражения. Оттуда можно было хорошо разглядеть нападающих. Я вгляделся в толпу, пытаясь найти знакомые лица. И с радостью понял, что среди них нет Тима и мастера Бо, хотя это ничего и не значило. Часть мятежников могла засесть в подземельях. Куда больше меня насторожило, что на штурм не явились Паль, Оглай и Серпентина. Странно, ведь добыть артефакт для них жизненно необходимо.

Черные эльфы не спешили выходить из крепости и сражаться с мятежниками, хотя те осыпали их бранью, называли трусами и мутантскими отродьями. Синкретисты пытались магией выдавить ворота, но пока безуспешно. Или стенобитных орудий в этом мире еще не изобрели, или же мятежники их не привезли, понадеявшись на своих магов.

А потом у меня засосало под ложечкой, будто там поселилась медуза. В сердце поселилась тоска, и я понял, что артефакт снова прибыл в мир Синкретизма.

Синкретистам все же удалость выбить ворота, но дальше пары метров они пройти не сумели. Пятерых магов со всех сторон окружили мутанты, но пока они отбивались от лап кошачьих, не давая восстановить ворота, остальные мятежники вошли в деревню эльфов.

— Наверное, я ошибся, и мне придется попросить вас о помощи, — тихо произнес король. — Эти сонорные бьются, как звери. Мне кажется, кто-то им помогает.

— Всякие-разные? Полузабытые древние боги? — дрогнувшим голосом спросила Ульрика.

— Нет, не они. И я вообще сомневаюсь, что «забытые» на стороне мятежников, — покачал головой король. — У древних богов свой интерес в этом деле. Так, все, кто может сражаться, спускайтесь вниз. Ваша задача — убить магов. Остальное мы берем на себя.

— Вы серьезно? — взвилась Альмира. — Посылаете в самое пекло недоучек?

— Тогда хотя бы задержите их, — поправился Каар. — Как только на деревню напали, я разослал синкретических ласточек в сильные кланы и попросил о помощи. Объяснил, что на кону судьба мира. И если они не пришлют своих магов, мы все тут поляжем. А потом… Потом меч Медуз скосит сильных, как траву. Надо не допустить, чтобы он вошел в полную силу. Надеюсь, что королевские маги успеют захватить артефакт до трех часов дня.

— Почему до трех? — поинтересовался я. — В моем мире все магические дела вершатся в двенадцать ночи.

— У нас тоже. Но Равноденствие — это Великая Середина, поэтому наибольшей силы оно достигает в три часа, — торопливо объяснил король. — Простите, но я забираю у вас Раама. Сын, ты отправляешься в лазарет — лечить первых раненых. Это приказ короля!

Эльф вопросительно посмотрел сначала на меня, а потом на Альмиру. Он явно хотел остаться с нами и ринуться в бой. Я потрепал Раама по плечу:

— Ты еще слаб после ранения. Иди туда, где принесешь пользу. А то мы будем отвлекаться на твою защиту и не сможем сражаться в полную силу.

— Я — не обуза, — проворчал принц, но послушался приказа и двинулся в сторону ветхой деревянной постройки, куда на носилках и «волокушках» доставляли раненых.

К сожалению, их становилось все больше.

— Хорошо, что ты отослал его вздорное величество, — сказала Мира. — А теперь, Аль, командуй нами.

— Почему как командовать, так всегда должен Аль? Может, девчонки для разнообразия план придумают? — по привычке возмутился я. — Ах да, забыл, потому что Аль — глава клана. Думаю, сначала нам надо понять, на что способны синкретисты. Предлагаю прощупать их «колесом» и «прессом».

— План принят, — кивнула Мира и первой спустилась вниз, неуклюже покачиваясь на лестнице.

Я вздохнул: не умеют черные эльфы работать руками, и даже элементарные вещи делают через одно место. Лестница висит на соплях, площадка для лучников держится на честном слове. И даже крепость выстояла считанные часы, а ведь у мятежников даже не было баллист и других стенобитных орудий. Магия и камень точит. Зато черные эльфы — прирожденные исследователи, которые умудрились не только приручить мутантов, но и использовать их в бою. Я с радостью отметил, что «кошки» сделали свое дело, разметав лапами часть вражеского войска. А некоторых они даже умудрились напугать и обратить в бегство. Все-таки у простого народа еще сильны предубеждения против мутантов. Их считают магическими отбросами и даже демонами.

Отмахнувшись от неуместных мыслей, я спустился вслед за Альмирой. Затем мы дождались девчонок, ругавших криворуких эльфов на чем свет стоит, и двинулись к воротам, которые «удерживали» пятеро синкретистов. Они забрасывали эльфов заклинаниями почти без перерыва, давая возможность солдатам войти в деревню. Но тут уже обороняющиеся угощали их эльфийскими рукоделиями.

Возникла патовая ситуация: нападающие не могли продвинуться вглубь деревни и захватить Обломок меча, а защитникам крепости не удавалось прорваться через кольцо магов и закрыть ворота.

Король рассчитывал, что мы сможем отвлечь врагов и взять часть их магии на себя. А там и помощь подоспеет в лице сильных кланов.

Я представил букву О и натянул волшебный щит на себя и девчонок. Мы приблизились к магам, и я невольно рассмеялся:

— Привет, сонорные! Да, знакомые все лица! Мало я вам наподдавал у трактира? Могу еще добавить. Какая встреча, Осшан и Кор! Прокачались в магии, слабейшие? Кстати, Крисан передавал вам привет.

— Не время для шуток, Аль, — сказал Осшан без тени ненависти. — Отдайте артефакт, и мы уходим. Нам не нужны лишние смерти, даже смерти этих… грязных.

— А как же утопить изгоев в реках крови?

— Скоро здесь такое начнется, — пробормотал Кор.

И голос его потонул в криках раненых и в проклятьях, которыми разразилась Мира.

Я прикрыл глаза и без всяких алфавитов, пословиц и прибауток материализовал водяное колесо. Девушки последовали моему примеру. Только у них получились огненное, земляное и колесо, сотканное из смерча.

Мы ударили разом и попали, так что я упал на колени от магической отдачи. Закашлялся, потому что от нашего колдовства ветер поднял в воздух пыль и камешки. Но когда я протер глаза, то увидел, что синкретисты стоят без единой царапины и издевательски улыбаются. Да они бессмертные, что ли?

— Аль, мы предлагаем тебе забыть старые обиды, — вдруг сказал Осшан. — Просим прощения за свое поведение в прошлом. Переходи на нашу сторону, не прогадаешь!

И тогда я ударил их чистой силой — огромным прессом, деревянной толкушкой, буквой Т — неважно. Девушки присоединились через секунду.

А потом свет померк. Мы лежали где-то в двадцати метрах от магов, уткнувшись носами грязь. Ульрика тихо всхлипывала, Танюха материлась, а Мира подозрительно молчала. Наверное, ей совсем плохо. Самое обидное, что с нами даже не стали сражаться. Просто отшвырнули в сторону, как надоевших котят.

— Сонорные будто взбесились, — выдохнула Таня. — Стали берсерками.

— Слабейшим помогает меч Медуз, — сиплым голосом произнесла Мира. — Хорошо, что мы все прокачались в последнее время. А то бы эта грязь стала нашей общей могилой. Аль, ты отдал все силы во время последних перемещений между мирами, и они вернулись сторицей. Это один из древнейших законов синкретизма.

— Хватит читать лекции! — взвизгнула Ульрика, потирая руку. — У меня, кажется, вывих. Пока вправляю, думайте, что делать дальше.

Я в очередной раз удивился регенерации троглодитов и их высокому болевому порогу. Ульрика даже не пискнула, вправляя вывих.

— У нас нет выбора, — отрезала Мира. — Только атаковать до прихода сильных кланов. Вы же видите, что творится.

Я оглянулся и вздрогнул. Популяция черных эльфов явно уменьшилась в этой битве. Расисты должны возрадоваться. Куча трупов, которые даже не думали убирать. Стонущие раненые — и эльфы, и мутанты. Воздух, накаленный от неумеренного использования магии.

Смердело кровью. Кровью эльфов.

— Может, их мечом отделать? — предложил я. — Раз с магией у нас так плохо.

— Аль, не смеши, — закатила глаза Альмира. — Ты, конечно, немного подкачался за последние месяцы. Хотя бы меч в руках удержать можешь. Но они тренировались с детства, обучались у лучших мастеров. Сонорные — слабейший клан, но богатый. Так что здесь без шансов. Надо бить магией.

Я осмотрел девушек и порадовался, что, кроме вывиха у Ульрики, они в порядке. Мы вернулись к синкретистам, и те выпучили глаза, как будто увидели врагов, восставших из могилы. В этот раз я не стал тратить время на разговоры. Представил тепло свечи и букву V. Мне почему-то всегда казалось, что она фиолетового цвета. Галочка, галка.

Моя импровизация материализовалась в кучу фиолетовых птиц. Они с протяжным криком бросились на врагов, выклевывая им глаза. Я с удовлетворением заметил, что Осшан окосел. Сразу вспомнился фильм Хичкока «Птицы», где героев преследовала стая пернатых убийц.

Ульрика не стала мудрствовать и ударила адским вихрем. Ей даже удалось поднять магов в воздух. И тогда они разозлились по-настоящему, особенно одноглазый Осшан. Он замешкался лишь на секунду, придумывая смерть пострашнее. Но не успел.

Потому что пришла долгожданная помощь! Я плохо разбираюсь в цветах и вышивках, но, кажется, пожаловал клан шипящих, ветвь бирюзовых — двадцать всадников, от которых нещадно фонило синкретизмом.

Даже сонорные замерли, с удивлением глядя на прибывшее подкрепление. А потом случилось страшное: Шипящие бросились на черных эльфов! На тех, кому должны были помочь. Уже позже я понял, что они просто решили воспользоваться ситуацией и свести старые счеты с изгоями, а там хоть трава не расти.

А еще я с удовольствием осознал, что хватка щупалец в моем желудке ослабла.

— Девчонки, бейте сонорных! Меч Медуз больше им не помогает.

Таня достала свои волшебные сюрикены и… нашпиговала Кора, как недавно Крисана. Да, слабенькая защита у парня. Сразу видно — сонорные.

Осшан начал забрасывать нас камнями, но, наверное, с одним глазом сложно прицелиться. Лишь пара штук задела меня и Ульрику, которая чуть замешкалась, сплетая хрустальную сеть.

Еще некоторое время мы перебрасывались заклинаниями. И незаметно пришло утро, а с ним и надежда на победу — мой возрожденный клан под руководством Лайза.

Витарель сотворила чудо. Если б она только видела наших новобранцев! Из деревенщин и оборванцев они превратились во львов, которые бесстрашно набросились на синкретистов из сильного клана. А затем Лайз подошел к сонорным и уставился на них. И доблестные маги не выдержали тяжелого взгляда этого обыкновенного мужичка. Они с криками ужаса бросились бежать.

— Опять гипноз? — бросил я Лайзу.

Тот расплылся в улыбке:

— Ваша школа, уважаемый глава.

Еще немного усилий, и все было кончено. Часть нападающих с позором сбежали, а остальные полегли под мечами моих рекрутов, эльфийскими рукоделиями, когтями мутантов и нашей магией. Шипящие спешились с коней и принесли извинения королю эльфов, без конца кланяясь и хватаясь за голову. Дескать, простите дураков. В пылу боя не сообразили, за кого должны сражаться.

Черные эльфы понесли значительные потери. Конечно, их клан еще долго будет восстанавливаться. Но теперь отношение к изгоям изменится к лучшему, ведь они стали жертвенной коровой. Спасли мир, встав живым щитом на его защиту.

Я смотрел на занимающуюся зарю и плакал от счастья. Теперь все будет хорошо: Индира и королевские маги, очевидно, уже захватили заговорщиков и Меч Медуз. Вот почему сонорные ослабли: прекратилась поддержка артефакта. Наверное, наш клан наградят, а мне повесят памятную медальку на шею.

Кстати, о клане… Я подошел к новобранцам и каждому пожал руку.

— Вы отлично проявили себя в бою. Получите по бочке вина и кошелю денег! Жаль, что Витарель вас не видела. Орлы! Кстати, Вита… Какого черта?

На загнанной лошади ко мне подъехала черноволосая эльфийка. Под ее глазом багровел кровоподтек, волосы была растрепаны, а на губах запеклась кровь.

— Помогите! Танриель похищена! Я… Я не смогла ее защитить.

Наверное, я бы лишился чувств. Позорно упал бы обморок, как изнеженная студентка филфака. И плевать, что руки мои в крови, брызнувшей из глаза Осшана, когда я подошел почти вплотную чтобы угостить его заклинанием «морская соль». Да, да, это когда, как в поговорке, соль попадает на рану. Только крупинки диаметром в полтора миллиметра и очень любят кровь.

Плевать, что я завалил уже нескольких человек. И если понадобится, снова возьму в руки оружие. Но теперь от нервного обморока меня удерживали лишь крепкие руки короля Каара и глаза девчонок, полные ужаса.

— Но как это случилось?! — заорал я. — Почему ты, эльфийская шлюха, не защитила сестру? И где была охрана? Не все же остолопы ринулись в бой, чтобы помочь чертовым эльфам?

— Потому что все мы бессильны перед сильнейшими магами Грандфанта, которые захватили древний артефакт, — тихо ответила Вита.

Я рывком сдернул эльфийку с лошади, едва удержавшись, чтобы не отвесить ей пощечину:

— Где? Сейчас? Танриель?

— Думаю, в подземелье. Маги сказали, что она — ключ к двери.

Я вдруг вспомнил рассказы Танриель. Она тоже утверждала, что является ключом, активатором. Предназначение нитяной эльфийки — менять назначение артефакта. Делать сладкое кислым, а вату превращать в каленое железо.

— Мы ничем не можем ей помочь! — повысила голос Витарель. — Признай уже, что они сильнее, опытнее, хитрее. Осталось сесть и ждать конца. Здесь есть приличное вино?

— А вот в этом я сомневаюсь, — послышался голос короля. — Да, мятежники сейчас сильнее, чем кто бы то ни было. Но в их уме и хитрости я сомневаюсь. Пара стариков да обиженная на весь мир девица. Аль, возьми себя в руки и перестань истерить. Вы помогли мне, а я помогу вам.

— Так, может, ты тоже на стороне мятежников? — я все никак не мог успокоиться. — Или завидуешь сестричке, поэтому и выдала ее этим тварям?

Витарель подняла голову и занесла руку в железной перчатке…

— Раз непричастна, идем со мной в подземелья. Король, я принимаю вашу помощь.

— Мы тоже пойдем, — дрогнувшим голосом сказала Ульрика.

И я вспомнил, что ночью дал ей обещание помочь эльфам и сразу же вернуться в Школу. Взглянул в глаза моей милой и преданной девочке, сжал узкую ладошку с зелеными ноготками, и злость ушла. Остались печаль и решимость действовать.

— Прости, Вита… Ты сделала все возможное и даже больше, — я легонько провел пальцем по ее рассечённой губе.

— Я отдам тебе Осколок меча, — пообещал король. — И ты сможешь торговаться с мятежниками.

— Но это опасно! Паль и Оглай обладают такими силами, что с легкостью отберут артефакт.

— Только от тебя зависит, чтобы этого не случилось, — усмехнулся король.

Шепнул мне на ухо:

— Я дам тебе еще кое-что…

И тогда я поверил ему.

Я заметил, что всегда попадаю в самые красивые и интересные места тогда, когда у меня нет ни времени, ни желания ими восторгаться. Помню, как мы впервые спустились в подземное водохранилище вместе с Эриком и одногруппниками. И мне было плевать на колонны, мосты и пруды с рыбками. Я хотел лишь прокачаться в магии, чтобы стать крутым синкретистом… Чтобы девушки меня любили.

Сейчас же я и вовсе не замечал красот подземного дворца, чувствуя себя ищейкой. Ощущение щупальцев внутри становилось все более явным. Может, в меня что-то вселилось вместе с добытым артефактом? Ох, и одного подселенца, взбалмошного Ксандра, вполне хватает. Пока что от него толка как от козла молока — только отвлекает неуместными советами.

А противным шевелениям внизу живота я скорее радовался. Они — мой единственный шанс спасти Танриель, а, может, и мир Синкретизма.

Вскоре мы прошли богато украшенные подземные галереи и капища, где некогда приносили жертвы древним богам. Я мысленно отметил свежие цветы на алтарях и поежился. Хорошо, хоть людей тут уже не убивают ради хорошего урожая. Вскоре свернули в подземный ход, заваленный мусором. И я вздрогнул, вспомнив свое первое столкновение со здешним мутантом.

— Не отставать! — скомандовал я. — Держимся вместе. Здесь водятся разные нехорошие твари.

Девчонки взвизгнули и кинулись мне на шею. Даже непробиваемая Вита прижалась к моему боку. Несколько раз мы видели какие-то тени и слышали шаги, но я списал это на игру воображения.

Становилось все холоднее. Теперь мы шли гуськом по узкому лазу, согнувшись в три погибели. Хорошо, что никто из моего гарема не жалуется на клаустрофобию. Одно радовало: ощущение щупалец внутри усиливалось с каждым пройденным метром. А значит, мы скоро найдем заговорщиков.

И когда уже я начал задыхаться от недостатка кислорода, ход резко расширился. Зато и щупальца причиняли мне боль: резкие уколы в левой стороне живота. Я упал на колени и забился в судорогах. Засунул два пальца в рот, чтобы извергнуть из себя эту пакость. Слава богам, после рвоты мне и правда полегчало. Осталось лишь чувство стыда. Наверное, девчонки подумали, что я проблевался от ужаса. Хорошо, хоть в штаны не надул. И на том спасибо.

Этот коридор выглядел совершенно обычно — ряды серых дверей. И не скажешь, что подземелье, скорее, офис где-нибудь в госконторе или поликлиника.

Я наугад толкнул первую попавшуюся и не прогадал, оказавшись в просторном помещении. В нем находился деревянный стол, какой мог стоять хоть в трактире, хоть в бухгалтерии на Земле. Несколько табуреток и этажерка с книгами. В этот мирный интерьер вносила дисгармонию эльфийка, стоявшая на коленях и прикованная за шею цепью к стене. Я порадовался двум вещам: тому, что Танриель одета, значит, ее не насиловали. И тому, что она не лежит на алтаре с раздвинутыми ногами. Здесь вообще алтаря не было. Видимо, эльфийку не собирались приносить в жертву.

В моих самых страшных фантазиях Танриель распинали на кресте, будто нового Иисуса Христа. Мучили, пытали, морили голодом. А сейчас в ней было даже что-то эротичное, если, конечно, вы любите БДСМ: короткая юбка, кляп во рту, связанные руки, ошейник и цепь.

Рядом с ней лежала бутылка с водой и блюдо с пирожками. Наверное, Оглай напек. Паль, Оглай и Серпентина сидели по разным углам и мирно читали книги в ожидании нужного часа. На одной из стен висел кусок ватмана с нарисованной дверью. Мне стало не по себе: может, они втроем свихнулись? Хотя вроде бы с ума сходят поодиночке.

— Привет, Аль, — сказал Оглай. — А мы тебя ждали. Хочешь пирожок?

Я поразился, насколько изменился лекарь, избавившись от тюбетейки, халата и смешного акцента. Сейчас он мне показался просто жутким — смесью демона с джином.

Так, надо тянуть время, чтобы девчонки успели подготовиться к атаке. Только бы они не подвели, не испугались… Вслух же я с надрывом в голосе сказал:

— Одумайтесь! Индира и лучшие королевские маги сейчас прочесывают подземелье. Совсем скоро они вас найдут. Что выбираете: вечную темницу или виселицу? Но вы можете облегчить свою участь, если сдадитесь добровольно.

— Да вообще пофиг, — сказал Паль, понабравшийся земных выражений. — У нас меч Медуз. Он стоит целой армии синкретистов.

— А если что-то пойдет не так, я открою портал на Землю, — добавила Серпентина.

— Слушайте, я пришел с миром. Верните мою возлюбленную, а я отдам Обломок меча. Вы же ради него штурмовали деревню черных эльфов?

— Можешь оставить его себе в качестве сувенира, — усмехнулся Оглай. — В старости будешь вспоминать свои приключения. Да, Обломок был нужен для нашей цели, но и активатор сгодится. Способность эльфийки менять предназначение артефакта — это еще лучше. Меньше возни.

— Вы уже утопили Грандфант в крови, — я зашел с другой стороны. — Может, пора остановиться?

— Ты серьезно считаешь нас маньяками? — захлопал глазами Паль. — Серьезно ничего не понимаешь?

Видно было, что он и правда удивлен.

— Господи, вы истребили половину кланов и еще просите о понимании.

— Мы истребили? — закатил глаза Паль. — А может, многие кланы просто воспользовались ситуацией, чтобы истребить врагов? Мы только сняли сливки: хоть немного расчистили территорию для пришествия нового. Ты же знаешь, что невозможно налить в чашку чай, если она уже полна.

— А зачем тогда нужен сильнейший боевой артефакт, как не для войны? Пацифисты вы долбаные! — незаметно для себя я начал заводиться.

— Мечом можно не только убить, но и прорубить дверь в другие миры, — выдал Оглай. — Старые боги мертвы, новые еще не пришли. Появились их предвестники из других миров. Да, они выглядят жутковато и… мыслят своеобразно, но они пообещали нам новых мессий.

— Вы совсем с ума сошли? — рявкнул я. — Боги из других миров? Вы решили открыть для них дверь? А если завтра эти твари решат сжечь Грандфант вместе со всеми жителями, коровами, поросями и синкретистами? Вы им принесете спички и канистру бензина с Земли?

— Юноша, успокойся, — примирительно сказал Паль. — Ты сам заговорил о Земле. Значит, сможешь понять. Вот у тебя на родине поклоняются разным богам — Аллаху, Иисусу, Будде, Зевсу, Перуну. И они благоволят людям, защищают их от бед. Подумай, сколько чудес на Земле — горячая вода из-под крана льется, можно за десять часов пересечь половину планеты, опять же машины ездят, свет горит. Красота и комфорт.

— И все это нам Зевс подарил за жертвы и восхваления?! — заорал я и поднял руку, чтобы запустить в этих идиотов первым попавшимся заклинанием.

К счастью, Мира и Ульрика меня опередили, забросав магов камнями. Я усилием воли взял себя в руки. Злость мне пригодится, но чуть позже. Сейчас надо сосредоточиться. Я повертел в руках свинцовую сферу, подаренную королем эльфов, ощущая сродство с веществом.

Ничего не произошло. Видимо, я слишком беспокоился за подруг, поэтому не смог отключить сознание, как учила Мира.

— Глупые девки! — нахмурился Оглай и поднял руку. — Поспите часок! Мне даже лень отмахиваться от вас, надоеды.

Ульрику ударной волной отшвырнуло на несколько метров, но Альмира осталась на ногах и крикнула:

— Голубой покров!

И мятежников накрыло полупрозрачной бирюзовой тканью. Я так и не понял, зачем она нужна, но когда маги выбрались через несколько минут, то костерили Миру на чем свет стоит.

А потом случилось страшное. Оглай выхватил из ножен меч Медуз и замахнулся…

— Стой! — заорал Паль. — Это Мира! Она моя…

Он попытался отобрать у Оглая артефакт, но тот был сильнее. Тогда Паль встал на пути, думая, что соратник сейчас придет в себя. Очевидно, Оглай совсем помешался, потому что без долгих слов рубанул бывшего товарища по руке.

И тогда мы увидели истинную силу артефакта. От одной лишь царапины, которая зажила бы за неделю, Паль рассыпался в прах. Мира упала в обморок, наверное, ее нехило шарахнуло магической отдачей. Оглай стоял и тупо смотрел на то, что осталось от его друга. Видимо, не мог поверить в происходящее.

А когда мне стало нечего терять, я полностью отрешился от магии. Сжал свинцовую сферу в ладони, как будто хотел ее расплющить. Только бы не подвела!

Наступила блаженная тишина. Как же славно жить без синкретического шума в голове, без невообразимой смеси запахов, букв, слов, ощущения. Но радоваться свободе было некогда.

Я взглянул на Виту, и мы, обнажив мечи, бросились на Оглая. К его чести, несколько раз отбив наши атаки, синкретист тут же понял, что произошло:

— Твари! Как вы выключили магию?

— А вот так, — усмехнулась Вита. — Теперь сразимся по-честному.

И нанесла несколько коротких колющих ударов, целясь в подбрюшье. Наверное, эльфийка еще не пришла в себя после схватки за Танриель, потому что Оглай легко выбил у нее из рук оружие.

Откуда-то сверху, как кошка, прыгнула саламандра и парой точных ударов с ноги отправила измученную Витарель в нокаут.

А потом началось нечто невообразимое. Серпентина подбежала ко мне и Оглаю и булавой выбила мечи у нас из рук. Я где-то слышал, что саламандры отлично владеют этим оружием. Но Серпентина, видимо, захотела завладеть мечом Медуз, чтобы воспользоваться им по своему усмотрению. Надоело быть подтанцовкой у Оглая. И это стало ее роковой ошибкой, потому что Танюха мощным ударом ноги выбила у нее из рук булаву.

Так мы все остались без оружия. Я не стал ждать, пока противники очухаются, и нанес Оглаю серию ударов-свечек, как учил меня непревзойденный мастер Бо. Тот, конечно, не остался в долгу. Но я с радостью отметил, что лекарь хоть и владеет боевыми искусствами, давненько не тренировался, полагаясь на магию.

Краем глаза я отметил, что Таня сцепилась с Серпентиной, и девицы немилосердно дубасят друг друга. Ничего красивого или возбуждающего в этом не было. Под конец они превратились в один комок из ног, рук, красных и каштановых волос.

Но через минуту мне стало не до Таньки. Я малодушно подумал, что сейчас кто-нибудь из девчонок оклемается и поможет ей. А сам сосредоточился на схватке с Оглаем, изо всех сил стараясь оглушить мага и передать в руки правосудия.

И вдруг раздался такой вопль, что даже Оглай на секунду замер. Серпентина уселась на Таньку и вонзила кинжал ей в живот.

Мир померк. Я обрел невиданные силы, схватил мага и швырнул его об стену. Саламандра повторно занесла кинжал, намереваясь добить Таню.

И тогда я понял, что не успеваю. Таня должна умереть…

И почему синкретисты не летают, как птицы? Говорят, что когда-то могли, а потом почему-то утратили навык. Я за секунду прикинул расстояние между нами и понял, что даже полет меня не спасет. Оставался один шанс, полшанса, четверть шанса.

— Серпентина! — рявкнул я. — Я знаю, что значит твое имя, сучка. Змея! Слышишь? Ты обязана подчиниться. Бросай кинжал на землю!

Саламандра медленно повернулась ко мне, по уголку ее рта стекала слюна, а глаза выглядели совершенно безумными. Девушка выпустила из рук кинжал и дернулась. Я уж испугался, что Серпентина сейчас ляжет на пол и раздвинет передо мной ноги.

Но она сидела неподвижно, будто загипнотизированная. Я подлетел и рывком сбросил саламандру с Тани. Сколько она будет подчиняться? Может, через минуту бросится на меня с кинжалом. Я отшвырнул оружие, едва не попав по дурости в Танриель.

И тут очухался Оглай и с ревом двинулся на меня. Вот это регенерация! Зря я недооценивал Хоттабыча.

Теперь, когда прошел первый шок, мне стало по-настоящему страшно. С одной стороны — сдвинувшаяся саламандра, с другой — не убиваемый маг Оглай, с третьей — раненая Танюха, которая без помощи вот-вот отправится в лучший мир.

А потом я почувствовал легкое колебание ветра и услышал тихие шаги. В следующую секунду в Оглая вонзились два ножа.

— Это он сделал?! — крикнул Крисан, указывая на Танюху.

— Нет, саламандра.

— Господи, вот это каша, — поморщился маг, оглядывая помещение. Затем оглянулся на Серпентину — Твое счастье, огненная девка, что мы из одного клана, и я не могу тебя убить. Зато личико подправлю…

Пока Крис избивал саламандру, я осмотрел Танюху. Она еле дышала. Но, когда я наклонился, открыла глаза и прошептала:

— Хорошо, хоть лекции по Гофману не прогулял. Помнишь, что Серпентина — змея.

— Господи, Танюшка, это не твоя война, — горько сказал я. — Почему?

— Я сама так решила, — слабо улыбнулась Таня. — Ради тебя.

И тогда я вдруг понял, что потерять ее для меня страшнее, чем Танриель, Ульрику и Альмиру вместе взятых.

— Крис! Да хватит уже!

Маг тут же пришел в себя и, в последний раз пнув саламандру, подошел к Тане. Бережно взял девушку на руки. Выдохнул:

— Прости, друг. Я не могу спасти всех, только ее. Индира где-то рядом. Найди ее, и твоим девушкам окажут помощь.

— Иди и береги Таньку, — коротко сказал я.

Обошел девушек, пощупал пульс… Все живы, но без сознания. Затем освободил Танриель и этой же веревкой связал саламандру. Сердце сжалось, когда вспомнил наши совместные учения, шутки и тот поцелуй в озере.

Нельзя Серпентину мазать одной черной краской. Она мечтала о пришествии новых богов и все поставила на карту — положение в обществе, привязанность Изольды, дружбу и даже собственную жизнь.

Моя рука потянулась за ошейником, чтобы саламандра оказалась на месте Танриель. Но тут же опустилась. Ничего, полежит связанной — не убежит.

На всякий случай я взял с собой меч Медуз. Мало ли от кого придется отбиваться в этих катакомбах. Только где искать Индиру и ее приспешников? Тут скорее сам заплутаешь, поэтому надо как-то пометить дорогу назад. Я прислушался к себе и с сожалением отметил, что магия пока не вернулась. Как там говорил Оглай про нестандартное использование артефактов? Может, это и кощунство, но я начертил мечом рядом с дверью, где остались девушки, букву А.

С моим географическим кретинизмом я и в родном универе плутал, а тут целый подземный город! К географическому кретинизму добавляется и хроническое невезение, так что я могу полдня тут шататься.

Но выбора особо не было, и я двинулся куда глаза глядят, периодически оглядываясь и прислушиваясь.

— Дружище, притормози. В левом коридоре, отделанном кирпичом, кто-то есть, — подсказал двойник.

И действительно, целая группа людей или… существ. Я подкрался за угол, стараясь производить как можно меньше шума.

— Не прячься. Аль, ты топаешь, как слон, — услышал я знакомый звонкий голос.

Слишком звонкий для своей дородной обладательницы.

Я вышел на свет, прикрывая глаза руками. Да, место встречи изменить нельзя. Кирилл, Тим, Лила, мастер Бо и еще несколько человек с чумазыми лицами. Растрепанная блондинка с толстой косой, немного похожая на тестомеску, старик, очевидно справивший столетие, статный мужик с голым торсом и анорексичного вида девица.

— Да ты не тушуйся, — улыбнулся мастер Бо. — Не признал наших спутников? А еще филолог! Да это же Макошь, Велес, Сварог и Леля. Или ты еще и славянскую мифологию прогулял?

— Если это боги, то почему такие чумазые? — брякнул я.

— Забей, — отмахнулась Лила. — Это ментальная грязь, налипшая, потому что про них забыли.

— Вы сейчас издеваетесь? — закипел я. — Какие к черту славянские боги в мире Синкретизма, в мире меча и магии?

— Ничуть, — усмехнулся Кир. — В этом мире наложения разных реальностей возможно все. Это ты еще с Локи не познакомился. А теперь отдай меч, и мы приведем тебя к Индире. Сам ты точно ее не найдешь.

— Отдать меч? Да с какого?! — возмутился я. — Чем эти боги помогли, когда мы насмерть бились с мятежниками? И спасали ваш мир, а не мой?

— Потому что ты повинен в том, что «предвестники» пришли в мир Синкретизма, — ледяным тоном ответил Велес. — Мы не снимаем с себя ответственности, потому что дырявили пространство, добиваясь хвалы и признания от людей. Да хотя бы того, чтоб о нас вспомнили. Но часть вины лежит на тебе. Пойми, твои порталы — не порталы, а двери, через которые в мир Синкретизма вошли добро и зло. Позволь нам закрыть двери. Сквозняком несет.

Кажется, я поторопился назвать себя невезучим. Познакомился со славянскими богами, да еще и встретил знакомых, которые, оказывается за меня. Ну, или против моих врагов, как сказала Изольда. Впрочем, я разучился удивляться, еще, когда вошел в подземелье. Вопросы мироустройства подождут — на кону жизни подруг.

— Я провожу тебя к дамочке с бичом, — добавила Лила. — Время уходит, и твои подруги слабеют с каждой минутой.

Я не знаю, кто из них был более убедителен. Да и что я могу против древних богов? Вот бы еще правдоподобно объяснить Индире, куда задевал ценный артефакт…

— Срань господня! Да забирайте и меч, и обломок. Божки… Гибнущие, потому что о них забыли.

— Не судите и не судимы будете, — процитировал библию Мастер Бо.

Но мне было уже все равно. Я схватил Лилу за руку и потащил к выходу.

Я стоял в своих покоях в трактире Танриель и любовался тонкими золотыми ошейниками. Моими обручальными ошейниками. Минуло уже больше месяца после того рокового равноденствия. 31 октября в моем мире отмечали Хэллоуин, День всех святых, праздник Реформации и работников автомобильного транспорта. В мире Синкретизма это был совершенно обычный день. Потому я и выбрал его для проведения двух церемоний — королевской церемонии награждения сильного клана и свадебной с моими тремя женами.

К сожалению, из всех заговорщиков понес наказание только аст со сложно произносимым именем. Тот самый, который когда-то напал на нас в подземельях. К своему позору он принял смерть от того, что ненавидел всей душой — от синкретизма. Придворный палач раздавил его сердце. Я не присутствовал на казни, но Витарель рассказала, что кровью забрызгало даже зрителей в первых рядах.

Естественно, Серпентину отмазал ее клан. Огненную девицу приговорили к заточению на десять лет в ее родовом имении. А остальных участников мятежа судить было поздно. Тела отдали их кланам и захоронили без обрядов и почестей в общей могиле.

Позже я узнал, что отец Альмиры заказал на Земле молебен в православной церкви. Это было справедливо, потому что заговорщики устроили настоящую религиозную войну в мире меча и магии. Я бы желал, чтобы после смерти они оказались в аду.

Танюшка вошла как всегда без стука:

— Тебя Ульрика искала. Жалуется, что не справляется с потоком желающих войти в клан аффрикатов.

— Пусть припашет Виту. Нечего нашему военному советнику слоняться без дела.

Таня поморщилась от сдерживаемой боли — рана в подреберье еще не зажила:

— Витарель обжимается с Эриком. Кажется, после твоей свадьбы мы будем готовиться к помолвке. Сплошные праздники! А что это ты тут делаешь?

— Да вот, любуюсь ошейниками для своих жен.

— Тонкая работа, — одобрила Таня и поднесла к своей шее. — А лишнего не найдется?

— Конечно, я заказал с запасом. Хочешь надеть?

Руки Тани дрогнули. В этот момент вошел Крисан:

— Аль, к тебе рвется визитерша. Говорит, что хочет вступить в клан.

— Так пусть Ульрика ее запишет.

Краем глаза я отметил, что Таня положила ошейник на место.

— Нет, она настаивает на встрече с тобой.

— Пусть зайдет, — вздохнул я. — Ни минуты покоя.

Таня взяла Криса под руку и проворковала:

— Надо помочь Уле, а то бедняжка завязла в этой бюрократии. Оставим Аля наедине с поклонницей.

Честно, я ожидал, кого угодно. Даже Лилу или Изольду. Но вошла эльфийка из таверны, Тиморель.

— Привет, — я не знал, что ей сказать. — А нас тут в сильные принимают.

А потом девушка бухнулась на колени и начала целовать мне руки. Поза, конечно, хорошая, но предназначена для другого.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — повторяла эльфийка. — Вы спасли наш мир.

Приятно, конечно, что хоть кто-то оценил тебя по заслугам, но ползать на коленях — явно лишнее.

— Вставай, — попросил я. — Ты хочешь вступить в клан? Найди самую красивую троглодитшу из присутствующих, и она тебя запишет.

— Нет, я хочу другого, — потупилась Тиморель. — Мое имя значит страх. И больше всего на свете я боюсь войны, а вы ее предотвратили. Хочу отблагодарить…

Эх, где она была, когда я унылым девственником бродил по коридорам филфака.

— Я знаю, что значит твое имя, — пришлось приложить усилие, чтобы поднять Тиморель с колен. — Но секс с тобой мне не нужен — трех жен вполне хватает, а Виагру в мире Синкретизма пока не изобрели. Идем, негоже главе клана опаздывать и заставлять короля ждать. И так бедолага под меня подстроился…

— Слышала, что вы хотели отправиться в Пустоши? — вдруг спросила Тиморель. — Я помогу, найду проводника.

— А вот это уже достойное предложение, — я ущипнул девушку за грудь, и мы пошли к моему клану, к моему возрожденному клану.

Уже вечером состоялась церемония вступления в гарем. Несмотря на осень, даже ночью стояла теплая погода.

У реки, наверное, собралось человек пятьсот. Хотя почему человек? В мой клан вступили эльфы, гномы и даже парочка саламандр, дальних родственниц Серпентины. Кругом горели факелы. Приглашенные артисты показывали трюки с огнем. От них не отставали и синкретисты клана, хвалившиеся искусством иллюзий.

На середине реки курсировал плот с моими невестами — Альмирой, Танриель и Ульрикой. Я настоял, чтоб они надели белые платья и украсили головы венками из листьев. Я подплыл к ним на лодке и надел на каждую золотой ошейник.

У берега по пояс в воде стоял весь мой клан. Они свистели, улюлюкали и выкрикивали поздравления. Я наслаждался своим триумфом, гордился красавицами-женами. Но радовался недолго. Потому что на берегу меня ждала беда в лице мастера Бо.

Улучив момент, когда мои девушки закружились в хороводе вместе с Витой и Таней, я отвел «китайца» в спокойное место. К качелям, на которых недавно раскачивались две сестрицы-эльфийки.

— Что вы от меня еще хотите? Я же отдал артефакт.

— Возвращаю меч Медуз законному владельцу, — с поклоном сказал мастер Бо. — Сожалеем, но мы смогли лишь прикрыть двери. Из них по-прежнему тянет сквозняком.

Мне захотелось его ударить.

— Мои соболезнования! А теперь вали к своим немытым божкам.

— Аль, пришло время закрыть двери. Только тебе это под силу. Тебе и твоему ключу.

Я вдруг ощутил вселенскую усталость:

— Но почему? Я же — обычный парень. Раздолбай и лоботряс. И чего уж скрывать, слабак.

— Из слабого вышел сильный, — в очередной раз процитировал библию мастер Бо. — Ты не одинок. Какой клан собрал, красавчик! Прошу, отпусти меня домой. В Оренбург. Жена заждалась…

Из слабого вышел сильный.

Я молча открыл дверь в весеннюю степь.

Мастер Бо чуть замешкался, перешагнул порог и махнул мне рукой:

— Будешь в Оренбурге, заходи!

А я закрыл за ним дверь и вернулся к тем, кто меня ждал. К моему возрожденному клану.