Он был младше меня. Все знали, что он играет в группе. И не просто в группе, а в группе, которая когда-то разогревала другую, довольно большую на тот момент группу. Остальные участники группы были из соседнего города. Панк-рок Кид только что переехал в наш пляжный городок и, мягко говоря, был не в восторге от этого. Видите ли, его родители развелись, и ему пришлось спуститься с богатого пригородного Олимпа в мой город, который был больше похож на бетонные джунгли, чем на ухоженные лужайки.

Я сразу же была очарована им.

Мне было неважно, что у него были сильные прыщи. Его долговязая, бледная фигура делала его похожим на сморщенную закладку, а глаза были расположены слишком близко друг к другу. Неважно, что он говорил слишком низким голосом до такой степени, что к нему сразу же стали приставать все качки, что он казался нервным всем вокруг. У него было острое чувство юмора, он носил прикольные футболки с символикой группы и был самопровозглашенным анархистом.

Анархист! Какая замечательная идея.

Позвольте мне сказать, что даже моя пятнадцатилетняя задница знала, что анархизм, как концепция, - это отстойные потные яйца. Но нельзя было отрицать, что друг-анархист звучал гораздо интереснее, чем те же чуваки-серферы, с которыми я выросла. Весь мой город пах рассолом, воском для серфинга и кремом для загара. Все они слушали Blink182 и Green Day и считали, что если ты не просыпаешься в пять утра, чтобы ловить волны, то ты неудачник.

Этот парень, который носил все черное, был веганом, цитировал Карла Маркса и был для меня как экзотическая птица.

Я должна была с ним заговорить. Отказ стать его лучшим другом был просто недопустим. Он был моим билетом из унылой скуки, которой был этот город. Мы собирались отлично пообщаться и еще лучше провести время, обмениваясь заметками о новых, классных инди-группах.

Вот что вы должны знать о пятнадцатилетней мне: Я все еще была похожа на хорошую девочку, которая носила колготы в сеточку как некое бунтарское, милое заявление. У меня была очень цельная внешность. Я все еще очень сильно сомневалась в том, кто я - панк-рокерша или обычная девушка, которая (трагически?) не занимается серфингом. Стремление быть частью толпы фриков... ну, это меня пугало.

Поэтому, если не считать сеток, я надела ожидаемую униформу - пастельные мини-юбки, модные кроссовки, татуировки-чокеры и полосатые рубашки с высоким вырезом.

Сначала, когда я подошла к нему, я подумала, что Райан наверняка заподозрил, что я хочу поиздеваться или посмеяться над ним. Я видела, как напряглись его плечи, когда я бульдозером прокладывала себе путь к нему, отмахиваясь от людей из дискуссионного клуба, словно от назойливых мух. Но потом я показала ему свой альбом с рисунками и похвалила его музыку (которую я никогда не слышала), и он расслабился.

Короче говоря, через два месяца после начала учебного года мы с Райаном стали практически подружками. Мы говорили о его музыке и веганстве, о моих набросках и стремлении стать дизайнером одежды (в это стремление я даже не верила, но мне нужна была цель, верно? Первое, чему учат в школе творческого письма, - героине нужна цель, стремление, страсть. Дизайн одежды казался беспроигрышным вариантом. Я не могла просто быть той девчонкой, которая не знает, как кататься на серфе.)

Я слушала только вполуха, когда он говорил о своих коллегах по группе. В конце концов, это было до Фейсбука, и я не знала, сексуальны они или нет, так почему меня это должно было волновать?

Я поняла, что в группе был Том, вокалист, который звучал как маньяк-эгоист, Дэниел, гитарист, а также вечный укурок, Райан - басист, и Алекс, барабанщик. Райан очень мало рассказывал об Алексе, и ничего хорошего. Алекс казался настоящим придурком, что, естественно, сразу же вызвало мой интерес.

Примерно через три месяца после того, как мы стали хорошими друзьями, Райан спросил меня, не хочу ли я потусоваться на выходных. Он не спрашивал, хочу ли я посмотреть "Дарью" или MTV2 или потусоваться в торговом центре (ЧАСТИЧНО ПО ПРИЧИНЕ ОТКАЗА ФИЗИЧЕСКИ ЗАХОДИТЬ В ТОРГОВЫЕ ЦЕНТРЫ. ОН БЫЛ ПРОТИВ КАПИТАЛИЗМА. ПРАВДИВАЯ, БЛЯДЬ, ИСТОРИЯ, РЕБЯТА). Он спросил не хочу ли я пойти на полунасильственную демонстрацию против насильственного откорма гусей для получения фуа-гра.

Я услышала только "насильственная", "опасная" и "незаконная", и мой подростковый мозг тут же сказал - да, пожалуйста.

К тому времени я уже флиртовала с вегетарианством и хотела узнать об этом побольше. Моя мама была в ужасе, потому что я самый анемичный человек на планете Земля (80% сарказма, 10% крови, 10% бреда, ласково говорит она). Но как бы то ни было, я согласилась, и мы с Райаном договорились, что я приеду к нему домой, а вечером мы вместе поедем на автобусе.

И вот наступил день, который изменил мою жизнь.

Я приехала к Райану на десять минут раньше, чем обычно, как и подобает идеологической стерве. Я до сих пор помню, что на мне было надето, потому что я проигрывала тот вечер в голове снова, и снова, и снова, и снова спустя несколько недель. Красный килт, грязные "Чаксы" и обрезанный топ. Я поздоровалась с его мамой и погладила его собаку. Мы зашли в его комнату, и я попыталась отогнать от себя мысль о том, что его мама, наверное, думает, что мы встречаемся, потому что…ах.

И тут Райан сказал:

— О, привет, и кстати, нам больше не нужно ездить на автобусе. Алекс нас подвезет. Он должен быть здесь с минуты на минуту. Он немного засранец, так что не обращай на него внимания.

Знаменитые. Последние. Слова.

— Круто. Как скажешь. — Я кивнула. Я имею в виду, что Алекс действительно пугал меня, просто слушая истории о нем, но я никогда не встречала его раньше, поэтому было несправедливо судить о нем, основываясь на том, что говорил о нем Райан (всем этим могла бы гордиться мама Люцифера).

Я знала, что он всегда был рад ввязаться в драку, всегда побеждал, грубил всем вокруг и был единственным ребенком двух элитарных врачей, которые не желали для него ничего другого, кроме как стать врачом тоже.

Я также знала, что мои неэлитарные родители собираются посадить меня под домашний арест до следующего десятилетия за то, что я села в машину с двумя семнадцатилетними подростками, которых я едва знала, но, учитывая, что мы ехали на чертову нелегальную демонстрацию, я не думала, что сейчас самое время для того, чтобы у меня проснулась совесть. Да и мозги тоже.

— Я собираюсь быстро заскочить в душ. Не стесняйся, начинай делать набросок на моей стене, - предложил Райан.

Ах-ха. Тот самый эскиз.

В начале того месяца, когда мы оба слушали Crass и Anti Flag на переменах, Райану пришла в голову идея нарисовать что-нибудь замысловатое на его стене. Это был первый намек на то, что Райан может быть заинтересован в обмене со мной чем-то большим, чем идеология и идеи. Мои "нормальные" друзья говорили мне, что он наверняка влюблен в меня, но я не хотела ничего предполагать.

Он никогда не делал ко мне никаких шагов, и я была уверена, что наши отношения всегда оставались чисто платоническими, так что я была в безопасности, правильно?

НЕПРАВИЛЬНО. Но мы перейдем к этому через секунду.

Итак, Райан пошел в душ, а я встала на его кровать, босиком, спиной к двери, и начала набрасывать свой эскиз. Вдалеке послышался звук открывающейся и закрывающейся входной двери, и я поняла, что Алекс, должно быть, сделал свой торжественный вход.

Я заставила себя не оборачиваться и не останавливаться. Я была спокойна. Собранна. Женщина, состоящая из множества частей и достоинств. Я не собиралась прекращать свои занятия, чтобы признать всемогущего Алекса.

Дверь в комнату Райана распахнулась. На несколько секунд все затихло. Я даже не была уверена, что Алекс находится в комнате. Я продолжала работать над своим наброском, но пальцы дрожали, и контур становился шатким, неровным.

— А ты кто такая, мать твою?

Это была его первая фраза. Шучу.

Я не повернулась. Слова Райана отозвались во мне.

Алекс - мудак. Не обращай на него внимания.

— Меня зовут Лара. — Я откусила жвачку, не оборачиваясь. — Кто ты, блядь, такой?

Вместо ответа он плюхнулся на кровать, не снимая ботинок, и свалился головой на подушку. Я задохнулась. Действительно задохнулась. Моя чувствительность девушки семнадцатого века была задета. На мне был килт, и ему было видно мое нижнее белье. Как он посмел? И еще - какое белье было на мне? Симпатичное, да? Боже, я надеялась на это.

Вместо того чтобы отпрыгнуть назад, я отползла к краю кровати и продолжила свой набросок.

Это была фреска, которая должна была занять всю стену, и я знала, что испортила среднюю часть и сделала ее наполовину, только чтобы успеть убежать от Алекса. Вернее, от тени Алекса, поскольку я еще не нашла в себе мужества посмотреть на него прямо.

Тишина стояла такая густая, что казалось, я задохнусь. Чем больше мы не разговаривали, а находились в одном пространстве, тем больше мне хотелось плакать и смеяться одновременно. И вдруг я вспомнила одну вещь об Алексе. Я вспомнила, как Райан рассказывал мне, что у Тома есть девушка, и что Дэниел дурачится с несколькими девчонками из своей старой школы, и что Алекс, и это цитата: "У него никогда не было девушки. И никогда не будет. Держу пари, этот ублюдок до сих пор девственник".

Это придало мне новую уверенность. Не то чтобы я не была девственницей. Я была более девственной, чем действительно хорошее, высококлассное итальянское масло. Но отсутствие завоеваний у Алекса лишало его превосходного блеска.

Наконец, я рискнула взглянуть на него.

Он читал книгу. Черт возьми, если бы я обратила внимание на название на обложке. Потому что Алекс. Был. Чертовски. Ошеломляющим.

Совершенно непредсказуемым образом.

Я знала, что он родом из России. Что его родители переехали сюда, когда ему было восемь лет. Но, честно говоря, не нужно было многого, чтобы понять, что он не местный. По сравнению с большинством моих знакомых он выглядел как викинг.

Во-первых, его рост был метр девяносто. Шучу. А было ему тогда всего семнадцать. Во-вторых, у него была копна бело-русых волос, подстриженных по бокам, с пучком, который он, очевидно, закручивал в ирокез, когда у них был концерт. Он не был худым и долговязым, как все остальные парни, которые пытались пригласить меня на свидание. У него были широкие плечи, хотя он и не выглядел тренированным, и огромные руки. Вообще все огромное. И хотя он не был классически красив, все в его лице было манящим и острым. Как будто он был одним из моих эскизов.

Внезапно я поняла, просто поняла, что отсутствие завоеваний у Алекса не связано ни с его внешностью, ни с его отношением.

Он просто не любил целоваться и рассказывать. Алекс поднял на меня одну бровь.

— Что? — Я не знала, что.

Я чувствовала себя... не подготовленной. И впервые я поняла, что значит "сумасшедший мальчик". Потому что я подозревала, что могу быть очень, очень сумасшедшей для этого мальчика.

— Райан сказал, что ты мудак, — сказала я. Я не знала, что еще сказать.

Его лицо оставалось невыразительным.

— И?

— И он прав.

Он полукивнул, совершенно не заботясь о том, что думают о нем люди.

Он перевернул страницу в книге. Я вернулась к рисованию. Или притворилась, что рисую. Через несколько секунд он спросил:

— Ты вегетарианка или просто меняешь направление?

Я знала, что он веган. Они все были веганами.

Анархисты-веганы-панк-рокеры, которые писали для интернет-фанзинов и хотели изменить мир, что, честно говоря, казалось мне в лучшем случае безумно наивным, а в худшем - опасно бредовым. Хотя в тот момент я бы простила Алексу, если бы он в одиночку начал Третью мировую войну в этой самой комнате.

— Да, — услышала я, как довольно надменно пробурчала. — Вообще-то я вегетарианка, но только недавно перестала есть яйца и мед. Вот. Да. Веган. Полностью. Это я.

На самом деле я ела омлет в то утро и все еще тайком ела Макнаггетс, когда отец приносил Макдональдс домой, и я знала, что никто не застанет меня за этим занятием, но все равно. Я все равно ела лучше, чем все остальное человечество.

Алекс уже собирался что-то сказать, когда Райан толкнул дверь. Ненависть, которую я испытывала к Райану в этот момент, потрясла меня. Это был Райан! Мой лучший друг!

...и еще тот парень, который только что прервал нас с Алексом.

За считанные минуты он стал для меня чужим, потому что я не хотела ничего, кроме одобрения Алекса.

И слов. И мыслей.

Я думала о том, что если у нас будут дети, будут ли у них мои голубые глаза и его светлые волосы? Или мои каштановые волосы и его лесные глаза? Я очень хотела, чтобы у них были его глаза. Типа лесных.

— Привет, — сказал Райан. — Ты познакомился с Ларой.

Алекс не повернулся к нему лицом. Он все еще смотрел на меня. Но не так, как, как я подозревала, я смотрела на него. Он был заинтригован, а не поражен. И, как я подозревала, немного раздражен. Что ему приходится разговаривать с людьми.

— Да, — сказал Алекс.

Райан начал укладывать свои всклокоченные волосы.

— Оставь ее в покое. Она не групповушка.

Даже я знала, что Алекс воспримет это как вызов. А я совсем не знала Алекса.

На самом деле я чувствовала момент, когда Алекс решил не оставлять меня в покое именно потому, что Райан этого хотел.

Это был день, когда я перешла на веганство ради чувака.

Не зная, что в ближайшие недели, месяцы, годы я буду оглядываться назад и думать... веганство даже не входит в список пятидесяти самых безумных поступков, которые я совершила ради Алекса.

ГЛАВА 2

Мы втроем собрали свои вещи (то есть мальчики собрали свои рюкзаки, а я засунула язык обратно в рот, потому что, как уже говорилось, Алекс был потрясающим) и пошли к машине Алекса, чтобы отправиться в путь.

И тут нас ждал еще один сюрприз. Алекс ездил на Volvo.

Один из тех суперпригородных внедорожников типа "футбольная мамаша", которые каждый год можно увидеть в списках "Самых безопасных поездок". Настолько антипанк, что я удивилась, как это транспортное средство не было снабжено бесплатной наклейкой на бампер #MomLife.

Усмешка вырвалась из моего тела, как вулкан. Я не могла его контролировать.

— Заткнись, или иди нахрен. — Алекс нахмурился, отпирая машину.

Даже гудок внедорожника был женским. Клянусь.

Это, конечно, только заставило меня смеяться еще сильнее. Алекс повернул голову к Райану, указывая на него указательным пальцем.

— Скажи своей маленькой подружке, чтобы она заткнулась.

И Райан, которому я, возможно, нравилась, но не настолько, чтобы рисковать тем, что его части тела будут расчленены и разбросаны по океану, повернулся ко мне лицом, сглотнув, и тихо сказал:

— Эй, прекрати это, ладно? У Алекса не очень хорошее чувство юмора.

Ни хрена себе, Шерлок.

Нет нужды говорить, что остаток пути (в безопасном, совершенно некрутом Volvo) был чертовски неловким.

Алекс и Райан то и дело вступали в безопасные светские беседы о своих общих друзьях из панк-сцены и старой школы Райана, а я делала себя настолько незаметной, насколько могла, покачивая головой в такт музыке на заднем плане, одновременно внутренне придумывая план действий, как заставить Алекса влюбиться в меня.

В плане, к сожалению, было провальным все. А именно:

1.      Мое эго, все еще раздутое подростковым возрастом и отсутствием жизненного опыта, было размером примерно со штат Айова. Это было ниже моего достоинства - показать парню, который меня заинтересовал, что он мне нравится. Я так и не смогла понять, почему я так боюсь отказа, но моя общая политика, когда мне нравился парень, заключалась в том, чтобы игнорировать его настолько, насколько это возможно, в надежде, что это каким-то образом заставит его безумно влюбиться в меня.

2.      У меня было очень мало возможностей увидеть Алекса снова. Фактически, это был первый и, насколько мне было известно, последний раз, когда я собиралась увидеться с парнем. И давайте признаем, что были более романтичные условия для знакомства, чем кричать полицейским в лицо, что мясо - это убийство, молоко - это изнасилование, а яйца - это торговля детьми, стоя по колено в коровьем дерьме на ранчо и держа в руках плакат с изображением гуся с тремя подбородками.

Когда мы подошли к входу на ферму/ранчо (никогда не могла отличить одно от другого), где проходила демонстрация, я замерла.

Было несколько вещей, которые я не приняла во внимание. Например, не знаю, тот факт, что, как и на большинстве демонстраций, там были люди. Много-много людей. И то, что я была/являюсь интровертом с сильной социальной тревожностью.

Я не слишком хорошо чувствовала себя с людьми. Я была интровертом по своей природе, выбору и ДНК. Место не только кишмя кишело протестующими и еще большим количеством полицейских, но многие из этих людей выглядели так, как будто они были людьми Алекса и Райана.

Еще до того, как Алекс припарковал свой Volvo на небольшой стоянке рядом с утиной и гусиной фермой, он опустил окно и столкнулся кулаками с другими панк-рокерами, которые замедлили шаг, чтобы поприветствовать его.

Не буду врать - я была впечатлена.

Я имею в виду, что Райан произвел на меня впечатление как человек со своей собственной личностью. Со своими взглядами и моралью, которые не были вбиты в него системой образования. Но Алекс был совсем другим. В нем был интеллектуальный блеск Райана, к тому же он выглядел как более светлая версия Бена Робсона. И он был бесстрастен, как черт.

Он боролся за дело, но не истерил по этому поводу.

А может быть, я просто оправдывала себя тем, что планировала сделать, если Алекс проявит ко мне хоть каплю интереса. А это, по большому счету, означало, что я должна была переспать с другом моего лучшего друга. Потому что, как я уже сказала, между Райаном и Алексом не было потерянной любви.

— Мы приехали. — Райан радостно отстегнул ремень безопасности на пассажирском сиденье. Адреналин уже бурлил в моих жилах от одного только вида переполненной фермы, металлических решеток у клеток, где держали гусей, и полицейских вокруг. Кроме этого, самым интересным и опасным местом, где я когда-либо бывала, был подвал нашей соседки, миссис Липшиц (ничего особо опасного в ее подвале не было, но она собирала фарфоровых кукол, и моя тетя, тоже писательница, рассказывала мне истории о том, что эти куклы на самом деле настоящие, таксидермия для маленьких девочек).

— Ни хрена себе, — резко сказал Алекс, распахивая свою дверь. — Твоя подруга может быть немного медлительной - она ведь с тобой дружит, в конце концов, - но она же не слепая, черт возьми.

— Спасибо, Райан, — сказала я, полностью игнорируя Алекса. Я все еще не знала, как вести себя с гигантским викингом, но подозревала, что буду издеваться над ним до самого конца. В конце концов, это была непроизвольная реакция. — Сейчас я позвоню родителям, скажу, что добралась благополучно.

Формально я сказала родителям, что сегодня помогаю фермерам собирать экологически чистые овощи и раздавать их нуждающимся, но, по крайней мере, я указала им правильное местоположение. Что еще важнее, я не дала им чего-то другого, например, сердечного приступа. А это было бы именно то, что они получили бы, узнай они, что я на самом деле задумала.

— Закачаешься. — Алекс фыркнул, как раз когда я выскользнула с заднего сиденья его машины. Он уже стоял ко мне спиной, направляясь к толпе людей, которые махали ему руками.

— Ты ездишь на гребанном Volvo, чувак, — пробормотала я себе под нос. Он остановился.

Повернулся, чтобы посмотреть на меня.

О, черт. Убить свою влюбленность было таким отстойным способом.

— Что ты сказала? — спросил он серьезно, мрачно и... ладно, хорошо, сексуально тоже.

— Я сказала, — выплюнула я слова, доставая телефон размером с холодильник, - прежде чем дразнить меня за отсутствие крутизны, просто вспомни, что ты водишь... блядь. Volvo.

Ну вот. Я поехала туда. Точнее, поскакала туда на спине взбешенной лошади. Мне некого было винить, кроме себя, если меня собирались убить. Но есть и положительный момент: конечно, он не тронет меня, если убьет.

Алекс покачал головой и повернулся ко мне спиной. Только тогда я поняла, что рядом со мной стоит Райан. Я даже не заметила его, и если это не было отстойно с моей стороны, то, черт возьми, я не знаю, что было.

— Пойдем. — Райан потянул меня за обрезанную рубашку. — Позволь мне представить тебя банде.

Банда - это кучка долговязых подростков с ярко выраженными адамовыми яблоками, все с акне, в футболках Black Flag, Subhumans, Minor Threat и Anti-Flag. Не знаю, как это объяснить, но все они вызывали у меня сильные флюиды богатых детей. Было и несколько девушек, и мне стыдно признаться, что первым делом я окинула взглядом каждую из них, пытаясь оценить конкурентов.

Я ни на секунду не поверила, что у Алекса не было никаких знакомств с противоположным полом. Он слишком ярко выделялся на фоне других, чтобы не выделяться. Теперь вопрос был только в том, с кем он занимается, а не в том, занимается ли.

Девушки выглядели совсем не так, как я. Это первое, на что я обратила внимание. С разноцветными волосами, в чрезвычайно коротких юбках, с несколькими пирсингами и татуировками. По сравнению с ними я выглядела удручающе убого и, в основном, кричала "ХОРОШАЯ ДЕВУШКА" и "ОТБРОС", причем большими буквами. У меня было кольцо в носу, и я носила рваные леггинсы, но этим все и ограничивалось. Татуировки были для меня слишком серьезным шагом. В пятнадцать лет я не могла посвятить всю жизнь одной и той же краске. Черт возьми, я даже не могла решиться на один и тот же шампунь. Когда мама тащила меня с собой в супермаркет, я постоянно была ошеломлена выбором. Хотела ли я, чтобы мои волосы пахли кокосом или лимоном? Кто, черт возьми, знал?

Единственной девушкой, которая подходила мне по стилю, была девушка Тома, Джейди, красавица с фиолетовыми глазами, клубничными светлыми волосами и улыбкой победителя. Она носила рваные джинсы и безразмерную рубашку, но все равно выделялась своей необработанной красотой.

Том - вокалист группы Райана и Алекса - тоже был из тех, кого невозможно не заметить. Он был из тех парней, которые выглядят не очень хорошо, но все равно привлекательны. Сексуальная привлекательность заключалась в том, как он себя вел.

Что-то вроде Адама Драйвера. Очень высокий. Густой голос. Если бы вы увидели его в очереди, вы бы никогда не догадались, что вам захочется оседлать его лицо, но дайте ему пять минут, чтобы очаровать вас, и, ну, его уши будут звенеть от ваших бедер все следующие выходные.

Они составляли удивительно милую пару, Том и Джейди, и оба сразу же мне понравились.

Мы просто ждали начала демонстрации (примечание: если все собрались, и знаки есть, и полиция есть, и парень с мегафоном есть, и гуси есть, разве демонстрация технически уже не началась?).

Джейди спросила меня, откуда я, расспросила о Райане, чтобы выяснить, есть ли между нами что-то, и я быстро и эффективно зарубила эту идею, благодарная за то, что Райан вместе с Томом и Алексом перебежал на другой конец участка, к другим парням, где они курили сигареты и делали вид, будто несут на своих прыщавых плечах бремя всех грешников в мире.

— Значит, ты одна. — Заключила Джейди. Вокруг нас были и другие девушки, но у меня возникло ощущение, что они собираются разговаривать исключительно друг с другом, не позволяя мне принимать в этом участие. Я поняла. Я была новичком. Альфа-самка была той, кто примет меня. Нюхала под хвостом, проверяя, подхожу ли я. И этой самкой была квинтэссенция Джейди.

Джейди, красивая, состоявшаяся, встречавшаяся с самым сексуальным парнем на панк-рок сцене, в которой они участвовали, и, как я выяснила во время нашего короткого разговора, тоже была при деньгах. Денег было много.

Ее отец был генеральным директором компании, которая импортировала замороженные продукты и поставляла их в супермаркеты.

В том числе мясо и птицу.

Ага. Лучше не бывает, ребята. Не успела я оглянуться, как началась демонстрация.

Банда, я даже не знаю, что рассказать вам о том, что происходило во время демонстрации. Я почти ничего не помню. Помню только, что в какой-то момент ситуация немного накалилась и началась толкотня. Я была далеко и хорошо знакома с этой толкотней, но от того, что полицейские и демонстранты сцепились, у меня заболел живот.

А может быть, все дело в салате, который я запихивала в рот.

Боже, вегетарианство - это отстой. Веганство будет еще хуже.

— Ладно, пора уходить. — Райан выскочил из ниоткуда, схватил меня за руку и, взяв за локоть, повел к Volvo Алекса. Я начала бежать, как будто моя задница горела. Потому что, хотя я и была полностью за то, чтобы остановить жестокое обращение с животными (до сих пор), мне совсем не хотелось получить по морде. Тем более, что у меня анемия, и я весь день питалась в основном салатом и хлебом. Была реальная вероятность того, что я потеряю сознание и никогда не очнусь.

Ладно, это не так, но я все равно не хотела, чтобы меня били по лицу.

Ситуация выходила из-под контроля. Один из протестующих дал пощечину полицейскому, и тот набросился на него. Повсюду раздавались крики и вопли. Люди расталкивали других, чтобы посмотреть, что происходит. Кто-то споткнулся об меня, и Райан прикрыл меня своим телом, чтобы я не упала.

— Где Алекс? — спросил Райан.

— Понятия не имею, — пробормотала я, судорожно оглядываясь в его поисках. И я действительно имею в виду "безумно". Потому что мне вдруг захотелось вернуться домой, в свою кровать, на MTV2, в наш холодильник, полный всяких вкусняшек, к моим квадратным родителям и даже к моему надоедливому брату.

И тут я заметила его. Алекса.

Он сидел на ограде, обнесенной цепью, и разговаривал с одной из панк-девчонок, которая проигнорировала меня в начале вечера. У нее была прическа в стиле Челси, очень густая фиолетовая челка с небольшим количеством волос по бокам и бритая голова. А в качестве платья на ней были сетки и футболка больших размеров. У них была общая сигарета. Она хихикала над всем, что он говорил, прижимаясь к нему всем телом.

Мне хотелось блевать.

Я, конечно, и раньше ревновала. Много раз. Но не так, как сейчас.

Никогда.

Моя грудь горела от гнева. Ладони вспотели.

Если бы не тот факт, что мне нужно было ехать обратно, я бы взорвала к чертям собачьим эту дурацкую Volvo Алекса (если бы родителям пришлось платить за мой маленький трюк с местью, я бы осталась под домашним арестом до следующего тысячелетия).

— Алекс! — Райан заметил его одновременно со мной и помахал ему рукой. — Мы здесь. Пошли.

Алекс поднял сигарету в воздух.

— После того, как я закончу.

К тому времени многие люди возвращались к своим машинам и скутерам, чтобы убраться оттуда, пока полиция не начала арестовывать людей. А он сидел и курил сигарету с какой-то... какой-то... шикарной девушкой, которая была не я?

К черту.

В этот день я обнаружила, что способна удивлять саму себя. Если этот день и научил меня чему-то, так это тому, что я никогда не могу предсказать свое собственное поведение в определенные моменты. Потому что то, что я сделала дальше, шокировало Райана, и, возможно, Алекса тоже, но меня это совершенно ошеломило.

Я подошла к Алексу - скорее, топнула - и не остановилась, пока не оказалась рядом с ним и девушкой.

— Алекс, — сказала я, мой голос был холодным и в то же время пронзительным. — Нам пора. Закуришь сигарету в машине.

Алекс медленно обвел меня взглядом.

— Кто сказал?

— Может, ты и медлительный, но уж точно не слепой. — Я использовала его точные слова против него, чувствуя себя отчасти гордой, отчасти встревоженной. — Я говорю это. Я. Так называемая маленькая подружка Райана. А теперь тащи свою задницу в машину.

К моему удивлению, Алекс не сделал ничего из того, что я от него ожидала - не сказал ничего грубого, не стал отбиваться, дразнить меня или топать ногами по моей голове.

Он бросил сигарету в одну из дыр в заборе, хотя она была докурена только наполовину.

— Ну что? — спросил он, нахмурившись. — Какого черта ты ждешь, Лейла? Возвращайся в машину.

— Я Лара, — выдавила я из себя.

— Я что, похож на того, что готовит тебе гребаную поздравительную открытку? Плевать! — Вообще-то, Алекс и в самом деле выглядел так, будто ему не все равно. Или как будто он собирался сделать мне какую-то открытку. Не попрощался он и с девушкой рядом с ним. Вот так в корне отсутствуют манеры. Он просто встал и ушел, отвернувшись от нее, как будто ее и не было.

По дороге домой мы втроем обменивались анекдотами и мнениями о том, что произошло на демонстрации. Удивительно, но ни в ком из нас не было и следа злости. У меня перехватило дыхание, я была в восторге, а теперь, когда мне не угрожала непосредственная опасность получить по лицу и/или быть арестованной, - еще и в восторге.

Райан спросил, что я думаю обо всех. О парнях я отозвалась почтительно-равнодушно, о девушках - вежливо, но сказала, что считаю Джейди стервой-леди-босс.

— На мне юбка. Я не могу ходить в юбке.

— Твоя рука?

— Алекс!

— Ладно. Ну и ладно. Используй мою рубашку.

— Что?!

— Я совершенно серьезно. Используй мою рубашку. Это всего лишь несколько капель, верно? Какая разница?

— Большая!

— А я так не считаю.

Это была самая отвратительная и самая романтичная вещь, которую мне когда-либо говорили.

Это было и мило, и грустно в равной степени.

— Это безумие. В любом случае, она высыхает, потому что я позволяю ему висеть.

Это было слишком много информации, но, если он собирался лишить меня девственности, а я уже решила, что это произойдет, еще до того, как он отправил мне то самое первое сообщение в ICQ, ему придется принять плохое вместе с хорошим.

И... правда? Плохого было очень много.

Я заглянула себе между ног. Если я снова надену трусики, то, наверное, все будет хорошо.

Я почувствовала, как теплая ткань приземлилась мне на макушку. Я выдернула ее. Когда я подняла голову, Алекс был без рубашки. Он стоял спиной ко мне. У него была великолепная спина. Не очень мускулистая, но треугольной формы. Гладкая и длинная. Как будто он еще не успел набрать свой рост, но уже собирался это сделать.

— Вытрись, — приказал он грубо.

— Я в порядке. — Я засмеялась, вставая и поправляя юбку. Я жадно обнюхала его рубашку, когда он не смотрел.

Ахххх. Рай.

Его пот, стиральный порошок и особый аромат Алекса охватили меня. Это было лучше, чем кокаин. Не то чтобы я когда-нибудь пробовала кокаин, но, черт возьми, это был Алекс - лучше всех пахнущий подросток на планете Земля. Мне хотелось украсть его рубашку и переспать с ним.

— Я это видел, — отрезал Алекс, самодовольно ухмыляясь, но все еще щурясь на темнеющий горизонт.

Мои глаза расширились. Ублюдок.

— Я могу повернуться? — спросил он.

— Конечно, гаденыш.

— Как это я гад? — Он выдернул свою рубашку из моих пальцев, натягивая ее так, как надевают рубашки горячие парни. Одновременно просовывая обе руки в рукава.

— Ты хотел, чтобы моя моча была на твоей рубашке.

— Я хочу, чтобы все твое было на моем, — сказал он мне совершенно серьезно.

Я была уверена, что превращаюсь в лужу эмоций.

— Эйнсли в бешенстве. — Я прикусила нижнюю губу.

Он пожал плечами. На лес и скалу опустилась темнота, и не было видно ни одного промышленного фонаря или фонарного столба.

— Эйнсли всегда злится, — резко сказал Алекс.

— Я не знала, что вы встречались.

Мне отчаянно хотелось узнать больше об их отношениях, хотя я знала, что это будет больно.

— Мы больше не встречаемся.

— Когда вы перестали? — Я сглотнула.

— Я не знаю. — Он пожал плечами. — За несколько дней до того, как я забрал тебя в тот первый раз? Хотя в тот последний раз она без предупреждения явилась ко мне домой на репетицию с Райаном, хотя она его люто ненавидит. Странно.

— Да. Странно. — Я обдумала эту информацию, уловила очевидную связь и почувствовала легкое укачивание.

Мы вернулись в парк. Алекс не стал уточнять, и я продолжила.

— Она знает об этом? Что вы больше не встречаетесь, я имею в виду?

— Если она не полная идиотка, — коротко ответил он. Молчание.

— Ты переспал со многими девушками? — не удержалась я.

Алекс нахмурился, искренне размышляя над вопросом, а затем ответил:

— Нет.

— А ты...? — Я замялась. Я не могла спросить об этом. Не могла. Я не должна была.

Он тихонько засмеялся.

— Нет.

— Понял.

— Как ты мог догадаться? — Я почувствовала себя несколько оскорбленной своим состоянием девственности.

Он пожал плечами.

— Просто так. Хорошо провела время?

— Да.

— Райан доставил тебе неприятности?

Я покачала головой, все еще думая о том, что рассказал мне Алекс. О том, что Райан привел Эйнсли к себе домой. Это был такой странный поступок. Он знал о нас? Догадывался ли он?

— Хорошо.

— Похоже, он уверен, что это ненадолго, — прокомментировала я. Потому что, эй, я была мешком неуверенности и железных таблеток, и он должен был узнать об этом рано или поздно, верно?

Алекс, похоже, не был обеспокоен этим.

— Так и будет.

Да, подумала я. До Швеции.

Пока ты не уедешь и не оставишь меня.

Потом я улыбнулась про себя, когда мы вышли из леса и присоединились к остальным.

Этого не случится. Алекс останется.

ГЛАВА 6

Это было официально. У меня был парень.

После пикника все изменилось.

Да, мы с Алексом по-прежнему общались по ICQ каждый вечер, но мы также виделись три-четыре раза в неделю и проводили время друг с другом каждые выходные.

Мы переписывались. Очень много. Целый день, каждый день.

И разговаривали по телефону до ночи. До тех пор, пока кто-нибудь из наших домашних не брал трубку и не спрашивал: "Ну что, ребята, вы еще разговариваете? Положите трубку. Мне нужен телефон" (я подозреваю, что представители поколения Z никогда не смогут к этому отнестись, поскольку стационарные телефоны, как и наши хвосты, мы больше не используем).

Я была по-настоящему, несносно, безумно счастлива. С того пикника прошел месяц.

Месяц, в течение которого наши с Райаном отношения в школе резко охладели. Он по-прежнему был мил со мной, а я - с ним, но он больше не искал меня, и наоборот.

Честно говоря, я слегка злилась на него за то, что он, естественно, предполагал, что мои отношения с Алексом взорвутся. Тем более что наши с Алексом отношения развивались по нарастающей.

Что напомнило мне о том, что Алекс действительно был идеальным парнем, человеком и панк-рокером.

Брент устало улыбнулся, покачав головой. Он выглядел таким грустным, что на мгновение у меня перехватило дыхание.

— Ни о чем, Лара. Абсолютно ни о чем.

***

Алекс вернулся домой и прямо из аэропорта поехал ко мне. У него был рюкзак, набитый подарками для меня. Он застенчиво признался, что ему пришлось заплатить за дополнительный багаж, потому что он не мог не купить мне весь континент Европы с гарниром из картофеля фри.

Для Алекса это было сродни признанию в изнасиловании - помните, он был сторонником непотребительского образа жизни, - поэтому для меня это очень много значило.

Он покупал мне все: книги, которые я хотела, готические платья из Берлина, сапоги из искусственной кожи из Польши, милые блокнотики, открытки, безделушки.

Мои родители были так рады видеть меня счастливой, что даже пропустили правило "дверь всегда должна быть открыта" на тот час, когда он был у нас в гостях, что позволило нам провести столь необходимое время в общении.

Остаток лета мы с Алексом провели вместе. Мы ходили на концерты и репетиции, ели, устраивали пикники, читали вместе, смотрели фильмы и целовались. Очень много.

В последнюю неделю летних каникул мы с Алексом взяли упаковку пива и отправились на пляж. Напиваться на фоне заката было одним из наших любимых развлечений. Весело и экономно. А если мы напивались слишком сильно, чтобы он мог вести машину, мы всегда могли вздремнуть на песке, пока не проспимся.

Мы копались пальцами ног в песке и разговаривали, когда мимо нас прошел Брент. Он был не один. Его рука была соединена с чьей-то другой. Женщина, которую я приняла за его мать. У нее не было ни волос, ни бровей, а вокруг ее гладкой головы был намотан маленький платок. Она выглядела хрупкой, но красивой.

Я поперхнулась пивом. В голове пронеслась смутная версия нашего разговора на пляжной вечеринке. Кусочки головоломки начали вставать на свои места.

— Привет, Лара. — Брент остановился и улыбнулся.

Позвоночник Алекса напрягся. Как сторожевой пес, который только что услышал треск ветки в оглушительной тишине. Я встала, вытирая пыль с юбки.

— Привет, Би. Как дела? О, привет, я Лара. — Я тепло улыбнулась его матери, протягивая ей руку. Она представилась мамой Брента. Без имени. Это был ее титул - его мама. Мое сердце раскололось на миллион кусочков, и чувство вины захлестнуло меня. Неделю назад, когда Брент пытался поговорить со мной по душам, разрядить обстановку, я была настолько пьяна, что больше заботилась о том, как дойти до мусорного бака, чтобы проблеваться, чем о том, чтобы выслушать его.

— Это мой парень, Алекс. — Я указала на Алекса, который все еще сидел и смотрел на Брента. Он не ревновал, когда Райан распускал глупые слухи (во всяком случае, в первом раунде), но было очевидно, что он возражает против присутствия Брента в моей жизни.

— Тот, который уехал на месяц в Европу. — Брент бросил на Алекса нечитаемый взгляд.

Алекс нахмурился.

— Ага. Сейчас вернулся, как видишь.

— Она очень по тебе скучала, — сказал Брент в разговоре. Я не знала, как и почему, но это определенно звучало как издевка. Алекс нахмурился, превратившись в напряженный взгляд.

— Чувство было взаимным.

Я почувствовала себя настолько плохо, настолько виноватой за то, что не знала о маме Брента, что сжала его руку.

— Эй, поговори со мной, когда у тебя будет возможность, хорошо? Давай выпьем кофе или еще что-нибудь.

Брент кивнул.

— Конечно. Веселитесь, вы двое.

Когда я уселась обратно, Алекс уставился на меня так, словно я дала ему пощечину.

— Кофе или что-то еще? — повторил он. В его голосе звучал яд. Я закатила глаза. — Мы просто друзья.

— К черту.

— О боже. — Я рассмеялась. — Ты же не серьезно. Ты только недавно шатался по всей Европе, как полный холостяк. Только не говори мне, что ты не пил с другими девушками.

— Не пил, — сказал он совершенно серьезно. — Можешь спросить у Марка. — Марк был его глупым двоюродным братом из Швеции.

— Конечно. — Я радостно захлопала в ладоши, доставая телефон из сумочки. — Давай я просто позвоню ему, так как у меня есть его номер, и так как это совершенно точно то, что я бы сделала.

— Почему мы ссоримся? — Он нахмурил брови в недоумении.

— Я не знаю, — крикнула я. — Может быть, потому что ты чертов лицемер, который в следующем году переезжает в Швецию и все еще поносит меня за то, что у меня есть друзья-парни.

— Не в следующем году. — Он покачал головой. — Через год. Мне нужно пройти дурацкий курс подготовки к медицине. Я только что узнал об этом от Марка, когда мы были в Германии.

— О. Отлично. Спасибо, что держишь меня в курсе. — Он все еще собирался уезжать.

Все еще уезжал.

Все еще отворачивался от этой любви.

Неважно, как сильно мы болели друг за друга.

ГЛАВА 9

На мои шестнадцать лет Алекс подарил мне... что это вообще такое?

— Это алфавитная паста у тебя на внутренней стороне предплечья? — Я сосредоточенно вскинула брови, когда Алекс показал мне свою новую татуировку, все еще завернутую в пленку, блестящую, со свежими и заметными чернилами.

— Это соты. — Он нахмурился, явно обидевшись. — Ну, знаешь…сладенькая.

— Это дань уважения? — Я подавилась придушенным смехом. Или какой-то другой вид эмоций, в которых я еще не была уверена. Что-то среднее между весельем и тоской.

Его щеки раскраснелись. Он выглядел готовым покалечить меня своей только что выколовшейся рукой.

— Так и должно было быть, пока ты над этим не посмеялась.

— Нет. Нет. Это потрясающе. Я просто... о, вау! — Теперь, когда я знала, что это значит, я был тронута. — Я не думала... я никогда не представляла...

— Это не единственное, что у меня есть для тебя, — поспешил сказать он, потянув меня за собой с дивана в подвале. Я последовала за ним в его комнату. Мне было стыдно, что я не восприняла его первый подарок всерьез. Но татуировка действительно не была похожа на соты, а если бы и была, то соты - это не то же самое, что «Сладенькая», а Сладенькая - это... ну, не самое лучшее прозвище в мире. Мне просто нравилось это прозвище, потому что это была еще одна вещь, которая принадлежала только нам обоим. Что-то общее.

— Следующий подарок тебе очень понравится. Ты говорила о нем без умолку, — сказал Алекс. Мое сердце билось о грудину, как загнанный зверь. У меня было чувство, что я знаю, что это такое. iPod. Я хотела его уже несколько месяцев. Было бы идеально, если бы он подарил его мне, так как я планировала попросить у родителей новый телевизор, а у родителей можно попросить не так уж много электронных устройств.

Когда мы пришли в его комнату, он протянул мне что-то огромное. Гораздо, гораздо больше, чем iPod. Даже тех доисторических, которые были размером с посуду. К тому же он был очень странной формы. Алекс улыбнулся мне.

— С днем рождения, Сладенькая.

Трясущимися пальцами я разорвала упаковку.

Передо мной лежала новенькая гитара Fender.

Мое лицо, должно быть, показывало то, что кричал мой мозг, а именно: какого хрена?

— Ты говорила о том, что хочешь научиться играть на гитаре, с тех пор как мы познакомились. Помнишь? В магазине? — пояснил Алекс. Это был очень дорогой подарок. Гораздо дороже, чем iPod. И я знала, что должна быть благодарна. Но если честно, я сказала Алексу, что хочу играть на гитаре, только потому, что хотела произвести на него впечатление. Ни одна часть меня на самом деле не хотела браться за это ремесло. Черт, даже те части, которые не были мной, не были заинтересованы в игре.

— Это... потрясающе, — медленно произнесла я, впервые осознав, что веду себя как самая плохая подружка в мире. Сначала я недоумевала по поводу его татуировки, а теперь смотрела на свою новую гитару так, словно она хотела сексуально домогаться меня.

— Вау, Алекс, я так тронута. — Я приложила руку к ключице, внутренне думая, что лучше бы он не продолжал это увлечение и не спрашивал меня, действительно ли я учусь играть на этой штуке, потому что новый сезон "О.К." только начался, и у меня нет на это времени.

— Да. — Он прислонился к стене, скептически приподняв бровь. — Это действительно чертовски заметно, милая.

— Нет, Алекс, я серьезно. Мне нравится гитара, но татуировка мне нравится еще больше! — Я взвизгнула и бросилась к нему, зарываясь лицом в его грудь, чтобы обнять. Он разморозился, провел своей большой ладонью, размером с бейсбольную перчатку, по моей спине и похлопал меня по заднице.

— Хорошо. Хорошо. Мне было важно, чтобы тебе понравилось.

Я взяла его руку и поцеловала полиэтиленовую пленку на внутренней стороне предплечья. Там, где была татуировка.

— Люблю это. — А потом поцеловала еще несколько раз.

— Люблю, люблю, люблю.

— Спасибо, куколка, но ты не должна была ее трогать.

— Ой, прости. — Я засмеялась. — Я их люблю. Оба моих подарка.

— Есть еще и третий, — серьезно сказал Алекс.

— Третий? — Я затрепетала ресницами.

iPod? Пожалуйста?

Он усмехнулся.

— Да. Обряд посвящения для шестнадцатилетних девочек.

— Да? — Я выпрямилась, заволновавшись.

Определенно, это iPod.

— Твой первый оргазм.

— О.

О.

Думаю, это была легкая дата для запоминания. Когда я впервые испытала оральный секс.

Потому что это было на мой шестнадцатый день рождения. И. Это. Было. Все.

***

В тот период времени, на пологом отрезке между взрослым и тупым подростком, были уроки, которые нужно было усвоить. Некоторые из этих уроков я положила в карман на время взрослой жизни. Другие я оставляла позади и должна была выучить заново в более позднее время.

Дела в школе пошли на лад. Мельница сплетен, конечно, продолжала вращаться, но не в мою сторону. Не потому, что у Райана, не дай Бог, закончилась ложь обо мне, а потому, что стало совершенно очевидно, что мне все равно.

Мне было все равно, нравлюсь я незнакомым людям или нет.

Мне было все равно, что блуждающая, скучающая душа искренне верит, что я изменяла своему парню и заразила его венерической болезнью.

Я вкладывала свою энергию в живопись, начала понемногу писать, а главное - проводила время с теми, кого любила. С теми, о ком я действительно заботилась и кто заботился обо мне.

Моя семья. Алекс. Паули. И Брент, когда он возвращался домой.

Fender, подаренный Алексом, пылился в углу моей комнаты. Он обвиняюще смотрел на меня каждый раз, когда я входила в комнату. Особенно когда я смотрела сериал "О.К.".

— Не смотри на меня так, придурок, — бормотала я, устраиваясь поудобнее с пакетом свежеприготовленного попкорна перед телевизором. — Никто не просил тебя приходить сюда.

Единственный раз гитара использовалась, когда мой брат и его друзья брали ее, но не для того, чтобы играть, а чтобы гоняться и бить ею друг друга.

Я не могла прикоснуться к этой чертовой штуке. Не только потому, что у меня не было элементарного желания учиться играть (если вы помните, одни только мои навыки игры на барабанах должны были заставить Алекса держать меня подальше от музыкальных инструментов), но и потому, что она символизировала нечто, о чем я не хотела думать. Нить неискренности между мной и моим парнем. Мысль о том, что Алекс так мало знает обо мне, что не уловил того факта, что я не хочу играть, беспокоила меня, но я засунула ее в ящик своего мозга, где хранила все свои знания по математике.

Татуировка Алекса зажила, и я постоянно целовала ее. Это была моя любимая часть его тела. Внутренняя часть предплечья. Я дорожила ею больше всего из всех подарков, которые он мне делал, потому что знала, что ему придется объяснять эту татуировку будущим подружкам, жене, которая у него когда-нибудь появится, и, возможно, даже детям.

А Алекс не был лжецом. Он сказал бы им правду.

Мысль о том, что я не собираюсь быть единственной девушкой, будущей женой и матерью его детей, не вызывала у меня желания, но я должна была хотя бы признать ее существование. Алекс больше не говорил о переезде в Швецию, но это было связано и с тем, что я не спрашивала его об этом.

В середине года группа Алекса решила распасться. Особой драмы в этом не было. Просто каждый хотел идти своим путем и заниматься разными делами.

Том, например, хотел заниматься Джейди. Каждый. День.

Дэниел хотел накуриться до смерти и быть с Эйнсли.

А Алекс? Ну, Алекс терял интерес к музыке и приобретал интерес к тому, чтобы залезть ко мне в штаны.

К этому времени мы уже занимались почти всеми вещами. Взрослыми вещами. Но мы все еще не дошли до конца. Признаться, я упивалась своей властью над ним, скрывая от него эту особенную вещь. И я подозреваю, что ему это тоже нравилось. В конце концов, каждый хищник любит хорошую погоню.

— У меня есть идея, — сказал Алекс однажды в подвале, когда я делала уроки, а он в миллионный раз переставлял свою барабанную установку на новое место.

— Порази меня. — Я откусила жвачку.

— Почему бы нам не отправиться куда-нибудь в путешествие? Может быть, в другой город? Проведем ночь в отеле, чтобы отпраздновать нашу полуторагодовую годовщину.

— Что за странная штука - праздновать. — Я усмехнулась, закрывая учебник, но не раньше, чем создала собачье ухо, чтобы не потерять свое место. — Это код для того, чтобы захотеть загрызть меня?

— Все, что я говорю, - это код для желания завалить тебя. — Алекс хихикнул, проведя рукой по волосам. Волосы явно нуждались в подравнивании, и я задалась вопросом, собирается ли он оставить их или отращивать. В последнее время он, кажется, вырос из многих вещей. Оставалось надеяться, что я не вхожу в их число.

— На твой вопрос: нет, мы не обязаны делать то, что тебя не устраивает. Я просто хочу сменить обстановку.

В теориях и принципах Алекса были трещины.

Например, он был сторонником анархо-коммунизма, чего-то там еще, но не держался за работу или что-то еще. Хотя мог бы. Эту поездку, как я догадывалась, оплатят его родители.

— Надо будет спросить у родителей. Я никогда не ночевала вне дома, за исключением ночевок у друзей. Скажу честно, я не уверена, что им это понравится.

— Скажи им, что ты у Паули. — Алекс пожал плечами. Мои глаза расширились.

— Алекс, это лож.

— Ты врешь им все время.

Это была полуправда. Я врала. Иногда я врала о том, где нахожусь. Но на короткие промежутки времени. Например, час или два. Уж точно не на целые выходные. Я не думала, что у меня есть на это силы. С другой стороны... целые выходные с Алексом - это просто мечта.

— Дай мне подумать, что им сказать, — поправила я. Он поцеловал меня в лоб.

— Игра началась.

***

И вот я сказала родителям, что Паули и еще куча девчонок собираются в поход. Это, конечно, была моя первая ошибка. Потому что мама и папа хотели конкретики. Где, когда, как, с какими друзьями, как мы собираемся туда добраться, какие закуски нам нужны, есть ли у нас эпинефрин? (" У людей всегда должен быть эпинефрин, на всякий случай" - мама) и, конечно, они настаивали на том, чтобы нас подвезли. И я рассказала им все, как есть, не сходя с места. Самым страшным было, когда мой отец вызвался пойти с нами, чтобы помочь установить палатки.

Я мысленно представила себе палатку Алекса, и она не нуждалась в установке, и уж точно не моим отцом. Я сказала папе, что нас отвезет мама Паули, и даже попросила Паули написать моим родителям сообщение с телефона ее мамы.

Все было официально. Я была мошенницей и отправлялась в ад.

Наконец, я от них отвязалась. Нам с Алексом предстояло поехать на север и провести выходные в маленьком городке на побережье.

В ту пятницу Алекс заехал за мной, выглядя как принц. Ладно. Поправлю. Как панк-рок принц.

Он выглядел и пах восхитительно, и я не могла оторвать от него ни глаз, ни рук всю поездку на север. К тому времени у меня уже были свои водительские права, хотя я все еще не могла водить машину без сопровождения взрослых и только до определенного часа ночи.

Это, конечно, не помешало Алексу бросить ключи мне в руки, когда мы выходили из магазина "7-Eleven".

— Хочешь повезти эту малышку? — Он дернул подбородком в сторону своей машины.

— Эта малышка - внедорожник Volvo, — заметила я, просто потому, что это никогда не перестанет быть смешным, — и я не хочу ее разбить.

— Ты ее не разобьешь.

— Откуда ты знаешь? — Я надулась. Я была довольно плохим водителем. По правде говоря, я и сейчас им являюсь. Кроме того, у меня есть такая особенность: я могу одновременно управлять только одним автомобилем. То есть теперь, когда я научилась водить свою собственную машину, я никогда не смогу водить машину мужа. Не то чтобы машина моего мужа была "палкой" или что-то в этом роде. Просто это не та же модель, что и моя машина, и поэтому в моих глазах она непригодна для вождения.

В общем. Вернемся к Алексу.

— Я не могу ездить на твоей машине. — Я покачала головой.

— Можешь, и будешь. Давай. Не волнуйся. Я здесь. К тому же, это все одна открытая дорога. И шоссе. Ничего плохого случиться не может.

— А ты уверен, что я не разобью твою машину? — спросила я.

— Да. Поехали.

***

Я разбила его машину.

Ладно, может быть, я преувеличиваю. Но я врезалась в фонарный столб во время парковки, когда мы подъезжали к отелю, в котором остановились.

Я была в ужасе.

— Мне очень жаль. Мне так жаль. — Я плакала, когда выскочила с водительского сиденья, чтобы проверить повреждения, а Алекс следовал за мной вплотную, чтобы убедиться, что меня не переедут, и не устроить ему разнос.

— Ты в порядке, милая. Всякое случается. Эй. Эй. Посмотри на меня. — Он вытер мои слезы и убрал волосы с моего лица. Я не была плаксой. Но сейчас я плакала. Потому что я боялась, что мы оба попадем в большие неприятности.

Его карие глаза держали меня в смертельной хватке, не позволяя смотреть куда-либо еще. Его руки обхватили мои щеки. Мы стояли посреди улицы.

— Слушай внимательно. С тобой все в порядке. Ничего не случилось. Ты не сбила пешехода, не попала в аварию, не разбила мою машину. Это всего лишь поломка, и я разберусь с ней, когда мы вернемся домой. Я возьму на себя всю ответственность. Никто никогда не узнает, что за рулем была ты. Слышишь? Прекрати эти глупости и постарайся весело провести выходные. Пожалуйста.

Он говорил так спокойно, так уверенно и самоуверенно, что я не могла ему не поверить. Мне было очень неприятно, что Алекс взял всю вину на себя, но в то же время это придавало мне уверенности и заставляло мысленно напрягаться, зная, что он меня прикрывает.

Первый день мы провели, гуляя по пляжу и обедая в ресторане.

Я просматривала меню в общей сложности минут двадцать, так и не приняв решения.

— Паста с оливковым маслом и орегано очень вкусная. Очень нравится вегетарианцам, — услужливо подсказала официантка.

— В макаронах, наверное, есть яйца. — Я наморщила нос. Алекс наблюдал за мной из-за стола, забавляясь.

— И что? — спросил он.

— А я веган. — Я выпрямила спину, обидевшись. На его губах появилась медленная улыбка.

— Нет, не веган.

— Прости?

— Извинения приняты. Ты также не вегетарианка. Во всяком случае, не полностью. Твой брат сказал мне, что ты ешь немного яичных продуктов. Немного молочных продуктов по выходным.

— Вот маленький ублю... — Эти яйца были свободны. У их кур была лучшая жизнь, чем у меня, ясно?

— Эй, — рассмеялся Алекс, — я хорошо платил ему за его расследовательские услуги. Это было в самом начале, когда я не знал, куда отвести тебя поесть, и мне нужны были идеи. Мне все равно. Мне действительно наплевать. Ни на то, что ты ешь яйца, или молоко, или стейк, ни на гитару, которой ты ни разу не воспользовалась с тех пор, как я тебе ее подарил.

Что-то прошло между нами.

Пленка подлинности. Я подумала, почему мы не были такими все время.

Просто... совершенно искренне.

Я видела, как он смотрит на меня, и чувствовала себя обнаженной. Восхитительно обнаженной. Потому что я знала, что он любит меня не только за то, что я, по его мнению, представляю собой, но и за то, какая я есть. К черту все недостатки.

Я посмотрела на официантку, на моем лице появилась облегченная улыбка.

— Я возьму пасту.

***

В тот вечер мы не пили много, но я выпила достаточно, чтобы можно было назвать это жидкой храбростью. Две кружки пива. Достаточно, чтобы опьянеть, но не напиться. Я также позаботилась о том, чтобы позвонить родителям - дважды и по отдельности, чтобы избежать пропущенных звонков или текстовых сообщений. Зная их, можно было не сомневаться, что они пошлют за мной поисковую группу, если я не отвечу на их звонки. А это было бы катастрофой, потому что я точно была не в том лесу, о котором им говорила.

Это была прекрасная обстановка, с прекрасным парнем, в прекрасном возрасте, чтобы потерять девственность с тем, кому ты доверяешь и кого любишь. И я думаю, что во многом это задало тон всей моей дальнейшей романтической жизни.

Чего ожидать от человека, с которым вы вместе. Алекс задал высокую планку.

В ночь, когда он лишил меня девственности, он был таким медленным, таким мягким, таким сладким.

На следующий день он был таким же. Хотя, может быть, чуть менее мягким и чуть менее сладким.

А когда мы вернулись домой после той поездки, он взял всю вину за машину на себя.

Родители Алекса даже глазом не моргнули, не говоря уже о том, чтобы наказать его.

А мои родители? Они до сих пор думают, что в те выходные я ходила в поход.

ГЛАВА 10

Был момент, когда мы с Алексом были золотой парой.

Это случилось через несколько месяцев после того, как мы вернулись из нашего первого совместного отпуска.

Джейди и Том ушли, Алекс и Лара остались. Все это знали. Мы были "Бранджелиной" на этой сцене. И все это после расставания.

И тут... о чудо, произошла драма, в которой я не участвовала.

— Что значит "вы расстались"?— Я заикалась в трубку.

— Что именно ты не понимаешь? — крикнула Джейди в трубку.

И впервые в ее голосе не было ни спокойствия, ни миловидности, ни полного, абсолютного и идеального спокойствия.

— Мы с Томом расстались. Ты приедешь сюда или как?

— Еду, еду. — Я уже впихивала ноги в свои "Чак Тейлоры". — Может, мне что-нибудь принести? Ну, не знаю, мороженое?

— Да, — прорычала Джейди. — И ничего из этого веганского дерьма. Я хочу, чтобы там было много молочных продуктов. Если уж на то пошло, в этом дерьме могут быть и кусочки коровы.

Еще один новообращенный. Последние несколько месяцев я была счастливым вегетарианцем и больше не скрывала этого от окружающих. Я слишком любила сыр. Ненавидьте меня или любите, но это была моя правда.

— Поняла. Буду через час с коровьими останками.

Родители не дали мне машину - может быть, потому, что я была худшим водителем на свете, не знаю, это просто предположение, - поэтому я позвонила Алексу и попросила его отвезти меня к Джейди, а по дороге купить мороженое.

Он сделал и то, и другое, но когда я попыталась выудить из него информацию о том, как Том относится к этому загадочному и внезапному разрыву, он продолжал молчать.

— Я знаю, что вы с Джейди друзья, но, пожалуйста, не впутывай меня в это дерьмо. Том - мой друг.

— Я лишь хочу сказать, что это удивительно, — надулась я, хотя у меня не было причин расстраиваться или обижаться на Алекса. Он был идеальным парнем, который также выступал в роли моего шофера и личного помощника чаще, чем я хотела бы признать. Например, буквально сейчас.

— Да, — согласился Алекс. — Но всякое бывает. Люди расстаются. Даже если они любят друг друга.

Я бросила на него зловещий взгляд.

— Я не говорю, что эти люди будут нами. — Он припарковался перед домом Джейди.

— Но и ты не говоришь, что это будем не мы.

— Не совсем понимаю, как из-за того, что Том облажался, я оказался в конуре. — Он изо всех сил старался не закатить на меня глаза.

— Том облажался? — Я почувствовала, что мои глаза расширяются.

Он наклонился вперед, открывая для меня пассажирскую дверь, и поцеловал меня в висок.

— Ладно. Хватит разговоров. Поезжай к Джейди. Дай мне знать, если тебя нужно будет подвезти домой. Я буду рядом.

Я крепко поцеловала его в губы и помчалась к Джейди.

***

— Он мне изменил. — Джейди шумно высморкалась в кучу влажных, рваных салфеток.

Она была великолепна, даже когда плакала, что меня совершенно бесило. Мне хотелось сказать ей об этом. Чтобы поднять ей настроение. Я бы хотела знать, похожа ли я на Венеру, поднимающуюся из пенного Средиземного моря, когда плачу. Я хочу сказать, что Том был великолепен (во всяком случае, до разоблачения измены), но не настолько, чтобы заслужить одну из самых милых, самых красивых женщин на этой планете.

— Изменил? — Я постаралась, чтобы в моем голосе не прозвучал шок. Меньше всего ей нужно было, чтобы я присоединилась к ее истерике. Ей нужен был кто-то, на кого можно опереться. Скала.

Джейди кивнула, разразившись очередным рыданием.

— Это случилось на вечеринке. Он был пьян, я думаю, и это случилось только один раз. Но... как, понимаешь? Как он мог так поступить со мной?

— Я знаю, это звучит как клише, но он идиот, Джейди. Нужно быть особенной дурой, чтобы отдать все, что у тебя есть, за одноразовую связь с неизвестным. С кем он вообще переспал?

Я наполовину ожидала, что это будет Эйнсли, по той же причине, по которой я наполовину ожидала, что Эйнсли будет нести единоличную ответственность за все уродливое в мире. В моем понимании, ее нужно было искать, когда речь шла о криптовалюте возле штаб-квартиры ЦРУ, мировом голоде и Джеке Потрошителе (я всегда плохо ориентировалась во времени, поэтому приписать ее к преступлениям, произошедшим в 1888 году, было не так уж сложно).

— С этой... этой дрянной девчонкой, с которой он ходит в школу. Елена.

— Она звучит ужасно, — вызвалась я. Так оно и было. Потому что единственное, что я знала о Елене, было достаточно - она соблазнила Тома на измену Джейди. Я бы сказала, что якобы, но, видимо, у Тома, по крайней мере, хватило здравого смысла сразу после этого побежать к Джейди и все рассказать, через час после того, как он проснулся и обнаружил, что его вялый член все еще в использованном презервативе, а Елена крепко спит рядом с ним.

— Алекс тоже ее знает. — Джейди похлопала своей проклятой салфеткой по глазам, оставляя шарики на ресницах. — В свое время она сделала ему несколько минетов. Не волнуйся, еще до того, как вы сошлись.

Ладно. Да. Я действительно ненавидела Елену.

Я притянула Джейди в объятия на ее кровать с белым и черным постельным бельем и зарычала.

— Кто идет и бросает трехлетние отношения ради случайной девушки? Да еще и переспать с ней на вечеринке? Совершенно пьяным? Вот это да. Какой неудачник. — Я разыграла свои эмоции и преувеличила, как повезло Джейди, что она избежала этой пули.

— Он хочет, чтобы я его простила. — Джейди теперь грызла нижнюю губу. Мороженое, которое я принесла, послушно превращалось в молочный коктейль на ее тумбочке. Правда заключалась в том, что когда твое сердце разбито по-настоящему, аппетит, как правило, испытывает ту же участь. Ни один из нас не был настроен на что-то сладкое.

— Ты простишь? — Мои брови взлетели вверх.

Она покачала головой.

— Я не знаю. Я люблю его. А он извинился и сразу признался.

Да, - внутренне хмыкнула я. Он также вошел в Елену.

— Ты, безусловно, можешь это сделать, но я думаю, что тебе, возможно, стоит подумать над этим решением, — осторожно сказала я.

— Я имею в виду, что бы ты сделала, если бы это сделал Алекс? — Она оживилась, с любопытством глядя на меня.

Что ж. Это был хороший вопрос. Я бы, наверное, взяла лопату и воспользовалась своими обширными знаниями о том, как избавиться от трупа, полученными от ЦРУ: Места, которые я никогда не посещала, помогут мне избежать обвинения в убийстве первой степени.

— Я не знаю, — сказала я.

Но я знала. Я знала, что уеду от Алекса и никогда не оглянусь назад.

Это не было гордостью. Я просто знала, что больше не смогу ему доверять.

— Разве он не переезжает в Швецию или что-то в этом роде в следующем году? — Джейди наклонила голову глядя на меня.

— Да. Да, переезжает. Но давай поговорим о тебе.

И мы поговорили. В то время как мой желудок бурлил от гнева и беспокойства. Наше время шло.

Алекс уезжал. А я оставалась.

***

После скандала с изменой Джейди и Том не стали снова встречаться.

Вместо этого Джейди начала встречаться с полуяпонским-полунемецким миллионером, который был наследником империи моти. Он был спортсменом, ездил на Range Rover размером с мой дом и ел свой стейк - да, стейк - так же, как трахался: сырым.

Назовем его Лэнсом.

Лэнс был проклятием существования Тома, и я была уверена, что Том ненавидел каждую секунду, которую он даже не помнил, проведенную с Еленой на той вечеринке, еще много месяцев.

На вечеринку, на которую Алекс, слава Богу, приглашен не был, поскольку мой парень имел неприязнь к подавляющему большинству западного мира, включая многих людей из его школы.

Через несколько недель после того, как сердце Джейди было разбито, а потом тут же залатано горячей штучкой, мы с Алексом поехали на пикник.

В тот день все пошло не так.

Он опоздал на полтора часа, потому что у него спустило колесо, а я сильно поссорилась с родителями. Было жарко. Слишком жарко. И я не могла найти, что надеть, потому что я выросла из желания быть похожей на Харли Квинн, но не была уверена, что Алексу нравится новый стиль, который я хотела перенять, - стиль Саммер Робертс из сериала "О.К.".

Все, чего я хотела, - это щеголять в розовых мини-юбках и кардиганах, держа в руках чашку кофе по завышенной цене. С панк-роком было покончено. Я торжественно поклялась не есть мясо, следить за окружающей средой и делать все возможное, чтобы быть хорошим человеком, но с меня хватило экстремальной жизни в саморазрушении. Это того не стоило.

Это было еще одно обстоятельство, которое меня беспокоило. Мы с Алексом менялись.

Или, если быть честным, я менялась, а Алекс оставался прежним.

Непоколебимым, нервным и до ужаса сосредоточенным на своих планах на будущее.

Он подхватил меня на руки, мрачно нахмурившись, с видом мудака, который в этот день ищет драки.

Я целовала его губы и не обращала внимания на бурю, зарождающуюся в его машине, даже когда она начала набирать скорость, тело и силу.

— Все взяла? — спросил он, не сводя с меня взгляда, его глаза были устремлены на дорогу. — Еду и все остальное.

— Не так много остального, но много еды.

Это не вызвало у меня улыбки. Даже не хихикнула.

Мы поговорили о шине. О том, что родители требуют, чтобы я начала строить конкретные планы относительно того, где и что я хочу изучать. И о том, что Том стал занудой и не выходит из своей спальни без крайней необходимости с тех пор, как они с Джейди расстались.

— Я просто думаю, что это полная чушь, — пробурчал Алекс, не отрывая глаз от дороги. В тот день от него исходила опасная энергия. Это говорило о том, что он ищет драки. Алекс никогда не искал драки. Не со мной. Со мной он был «мед и очарование». — Он буквально побежал к ней, как только очнулся. Чувак был без сознания, когда трахал Елену. Джейди должна была это простить.

— Он переспал с другой, — скрипнула я зубами, не желая ссориться, но и не желая слушать первоклашек. — Джейди имеет полное право теперь скакать на любом члене, на котором захочет.

— Это удобный взгляд на вещи. — Он нахмурился.

Я повернула голову и устремила на него взгляд.

— Извини, Алекс, ты хочешь мне что-то сказать?

— Например, что? — выплюнул он. Я не знала, почему мы ссоримся. Я понятия не имела, как это зашло так далеко.

— Например, ты тоже встречаешься с Еленой? Или с кем-нибудь еще?

— Нет, — прорычал он, бросив на меня взгляд, полный отвращения. — Я никогда не изменял тебе. Я просто говорю, что было бы неплохо знать, что если я когда-нибудь совершу ошибку...

— Это не ошибка, если ты можешь ее предсказать, — заметила я, прервав его слова.

Он невесело усмехнулся.

— Ну ладно. И я должен сидеть здесь и притворяться, что у тебя никогда не было почти ой-ей поцелуя с Брентом в тот день на пляжной вечеринке? Что ты, возможно, изменяла мне с этим придурком?

— Никогда! — выпалила я, скандаля. — Мы с Брентом просто друзья. Мы никогда не целовались. Он так много переживает из-за своей мамы. Но, очевидно, ты хочешь встречаться с другими людьми.

— Я не хочу встречаться с другими людьми. — Он внезапно затормозил посреди улицы. Дорога была пуста, но я все равно задыхалась. Мы оба одновременно отстегнули ремни и вышли из машины. Видимо, нам обоим понадобились жесты рук, чтобы передать друг другу то, что мы хотели сказать.

Мы обогнули машину и встали друг напротив друга, наши позы кричали о режиме борьбы.

— Что, черт возьми, на тебя нашло? — потребовала я. — Ты как будто хочешь со мной ссориться.

— Что на тебя нашло? — прошипел он в ответ, каждое слово было наполнено злобой. — Я тебя уже не узнаю. Когда ты в последний раз одевалась как Старый Медоед, или читала книги наших любимых философов, или приходила на демонстрацию, или, черт возьми, не знаю, НЕ ЖРАЛА МОЛОЧНЫЕ ПРОДУКТЫ.

Ах. Вот оно. Мой самый большой страх. Что все мои маленькие изменения личности за два года, что мы были вместе, будут накапливаться, пока я не перестану быть узнаваемой для него, потому что в глубине души я попала в этот мир панк-рока по неправильным причинам. А именно, ради него.

— Я не знаю, что с ней случилось, — тихо сказала я, делая шаг назад. — Я не знаю, где сейчас эта Лара. Иногда мне кажется, что я была ею только для тебя. Прости. Я просто взрослею, чтобы стать... кем-то другим, кем ты меня считал, наверное. — Я потерла подбородок. У меня был упрямый прыщ, и я соскребла его, оставив за ним кровавый след. — Послушай, нам нужно поговорить.

— Нет, черт. — Он фыркнул, повернулся ко мне спиной и зашагал к заднему сиденью машины, загребая руками волосы – те самые волосы, которые были у него, когда мы только познакомились.

И тут меня осенило.

Я посмотрела на переднее колесо со стороны водителя, потом посмотрела на Алекса.

Снова на колесо...

— У тебя не спустило колесо, — сказала я, а не спросила. Он застыл на месте, повернувшись ко мне спиной.

Я знала Volvo Алекса вдоль и поперек. Каждую вмятину и маленькую царапину на ней. В конце концов, мы столько времени проводили в ней. И я случайно узнала, что на переднем колесе его машины есть пятно старой белой краски. То самое колесо, которое, как он мне сказал, ему пришлось заменить.

— Отвечай. — Мой голос стал жестким, а мысли перешли на повышенные обороты. Он солгал мне.

Он нагло лгал мне.

Он никогда не делал этого раньше.

— Нет, — тихо признался Алекс, по-прежнему не поворачиваясь ко мне. — У меня не спустило колесо.

—Где ты был? — Мой голос дрожал. — С Еленой? С Эйнсли?

Он откинул голову назад и засмеялся. Возможно, это было самое болезненное, что он когда-либо делал. Смеяться таким образом. Потому что это напомнило мне обо всем том, во что я влюбилась. Его грубая, мужская красота. Сочетание его твердости и мягких глаз.

Он повернулся на пятках, прижав меня к себе взглядом, от которого у меня застыли все кости. Он не испугал меня, как таковой. Но в его взгляде была та же холодность, которая заставляла других людей опасаться его.

— Я был с родителями. Мы обсуждали мои планы на Швецию. В конце концов, мне не обязательно проходить здесь предварительную медицинскую подготовку. Я переезжаю через четыре месяца, сразу после окончания университета.

Мое сердце рухнуло, но не кирпичик за кирпичиком, а листами. Как выпавший снег. Было такое ощущение, что он залез в мою грудную клетку, вырвал ее и сжал, пока она не истекла кровью. Красная, ненужная губка.

Четыре месяца.

До его отъезда оставалось всего четыре месяца.

И судя по тому, как он говорил, он совершенно не собирался пытаться сохранить эти отношения на расстоянии.

Алекс закрыл глаза. Когда он снова открыл их, в них не было никаких эмоций. Я подумала, не является ли он хотя бы немного социопатом. Ведь перейти от той одержимости, которую он испытывал по отношению ко мне, к пустоте - это уже крайность. Как будто в тот момент, когда он понял, что уходит, он отрезал свои эмоции от остального тела. Он опустил голову на руки.

— Вот почему я опоздал. Дело не в спущенном колесе. Это мои родители, по сути, дали мне понять, что я должен начать искать возможность заказать билет в Швецию.

— Ты солгал мне, — прошептала я.

Я не знала, почему меня волновала эта информация, когда перед нами вырисовывалось нечто гораздо большее. Эта дурацкая спущенная шина.

— Да. — Алекс опустил глаза. — Извини.

Я сделала глубокий вдох, затем посмотрела вверх, внезапно осознав, что мы все еще находимся в общественном месте. Мимо проехала машина, объезжая нас, как будто мы были частью пейзажа, а не двумя людьми в середине расстройства.

— Итак, — сказала я.

— Смотри. — Он потер щеку костяшками пальцев. — Мы можем попытаться сделать это на расстоянии. Или, не знаю, ты тоже можешь приехать на учебу.

Казалось, он даже не хотел предлагать. И вообще, я не хотела переезжать в Швецию.

Я покачала головой.

— Мы знали, что это произойдет.

— Да. — Голос Алекса сломался. — Но все равно чертовски хреново.

Я слабо улыбнулась. Мы расставались. Это действительно происходило. Меня так переполняли эмоции, что казалось, будто я задыхаюсь.

Мы расставались, и ничего особенного, трагического или скандального не произошло.

После всего - моих обвинений в измене, школьной неразберихи, Райана, европейской поездки Алекса - это было то, что нас добило. Реальность просто настигла нас и ударила по лицу. Раньше, чем должна была.

На мгновение я была настолько дезориентирована, что пыталась удержать нас окровавленными пальцами.

— Может быть, я смогу навещать тебя... когда ты устроишься.

Даже произнося эти слова, я знала, что не смогу. Родители не разрешат, я еще несовершеннолетняя, и, кроме того, у меня нет денег. Но даже несмотря на все это, я знала, что Алекс этого не хочет. Не хотел ехать на дальние расстояния.

Алекс улыбнулся.

— Я не знаю, Сладенькая. Я думаю, может быть, это только усложнит ситуацию. Я действительно люблю тебя, ты знаешь.

Я кивнула.

— Просто ты любишь Швецию больше.

Он глубоко вздохнул, закрыв глаза.

— Нет. Не Швецию. Я больше люблю себя. Это плохо?

— Нет. — Я улыбнулась. — Просто честно. — Было больно, но я все равно сделала это. — Отвези меня домой, Алекс.

ГЛАВА 11

Как избежать встречи с бывшим за те четыре месяца, что вы все еще живете в одном городе друг от друга? Очень просто:

Вы заставляете свою лучшую подругу Паули пообещать, что она никогда, никогда не позволит вам звонить или писать ему, даже если он все еще посылает вам случайные сообщения с вопросом, не хотите ли вы встретиться (перевод: заняться сексом).

Вы выбираете совершенно новое хобби. В моем случае - чтение романтических романов. Много-много романов, где мудак в конце концов поступает правильно, а именно не бросает свою девушку и не переезжает в Стокгольм (что? Я не горькая).

Вы едите все молочные и яичные продукты в мире, следите за тем, чтобы все они были без клеток и органическими, но все равно становитесь ДИКИМ.

Летом вы устраиваетесь на новую работу с частичной занятостью в кафе-мороженое и копите деньги, хотя и не уверены, на что именно вы их копите.

Вы убеждаете маму в том, что находитесь в глубокой депрессии, и заставляете ее отвезти вас в торговый центр и купить вам совершенно новый гардероб, состоящий из всех милых вещей в стиле Summer Roberts, которые вы всегда хотели надеть, но так и не решились.

Вы напоминаете себе, что вы, как и ваш бывший, любите себя больше, чем свою первую любовь. И впереди еще много новых любовей.