В помещение с огромным, обрамлённым в старинную, украшенную резьбой и вензелями раму зеркалом Гарри заходил далеко не впервые. Он точно уже и не помнил. Приходил, садился и сидел. Раз, два, четыре, а может быть, и все десять. После того, как показал зеркало Рону, он уже не считал. Приходил, садился и сидел. Пристально, практически неотрывно смотря в находящуюся перед ним зеркальную гладь. Там в отражении он был не один. Справа за плечом была его мама, с левой стороны всегда появлялся папа.

Красивый, статный, он неизменно едва заметно, самым уголком губ ему улыбался. Чуть грустно, будто бы сожалея о чём-то Гарри неведомом.

Мама неизменно успокаивала, клала руку на плечо, и порой мальчику казалось, что он и в самом деле ощущает это её, наполненное лаской и любовью прикосновение.

Вот и сегодня он, вновь дождавшись отбоя, выбрался из гостиной и под покровом некогда принадлежащей, как гласила прилагавшаяся к ней записка, его отцу мантии, в очередной уже раз пробрался в этот забытый всеми в этом многовековом замке класс.

Скинул мантию подошёл к зеркалу, но вместо того, чтобы усесться, остался стоять. Обида и одиночество глодали мальчика изнутри, подтачивали, и Гарри понимал, что если он сядет, то, скорее всего, разревётся.

Из зеркала на него смотрел он сам, спокойный, довольный жизнью, мама в который уже раз погладила его по плечу, и невольно, не отрывая взгляда, мальчик коснулся его. Положил руку и неожиданно ощутил настоящую, всамделишную тяжесть. Всего один миг, гладь зеркала подёрнулась, женщина из отражения схватила его за коснувшуюся места её призрачного прикосновения руку и дёрнула на себя.

Всё это произошло в считанные пару секунд, и сидящий на парте, решивший, что пора бы уже и поговорить, директор попросту не успел. Миг, всплеск и всё, в помещении было девственно пусто. Только лишь директор и ничего теперь уже не отражающее в данный момент зеркало.

Понять, что и как именно произошло, подбежавшей к буквально втянувшему в себя ребёнка зеркалу убелённый сединами старец не смог. А вот то, как из зеркальной глади к заворожённо смотрящему вглубь неё ребёнку протянулась ни разу не человеческое, покрытое зеленоватого цвета хитином нечто, видел. Видел и был шокирован.

Ни о чём и близко подобном ни в одном из источников, описывающих данный, пусть и известный как чуть ли не демонический, артефакт не было. Про сумасшествие, потерю сил и здоровья — да. Про то, что может произойти нечто такое — нет. Именно поэтому и не переживал, да что там не переживал, сам, сам установил и найти даже помог.

И тут такое, взмах палочкой, другой, третий — пустота. Ребёнка нигде не было ни в самом зеркале, ни в помещении ни даже в Хогвартсе.

А в то время, как отчаянно машущий старшей палочкой директор и много ещё должностей Альбус Дамблдор пытался если не вернуть, так хотя бы банально понять, оказавшийся непонятно где Гарри испуганно сжался. Как и Дамблдор, в последний миг он увидел, как отражение такой любящей и ласковой матери обратилось в жуткую, напоминающую голову кузнечика переростка рожу.

Хищные, зелёные и явно ни разу не мягкие жвала, имеющие вывернутые в суставных соединениях, оканчивающиеся подобиями мечей, верхние конечности. Что было ниже, мальчик не рассмотрел. Его грубо дёрнули.

Тварь что-то проскрежетала, Гарри почувствовал удар, и наступила темнота. Того, как его заковывают в самые настоящие цепи, как на галерах в книжках, мальчик уже не видел. Очнулся, прикованным к полу у борта в какой-то повозке. Более в ней никого не было, мешки, тюки, какие-то коробки. Телегу, а это, если верить его не так чтобы обширным знаниям, была именно она, немилосердно трясло. Было холодно, и пребывающий в одной лишь пижаме мальчик испуганно сжался.

Где он, что это за место, как он тут вообще оказался? Ответов не было. Хотелось есть, домой и…

Додумать мальчик банально не успел. Где-то впереди ударил столб яркого, как будто бы солнечного света. Ещё и ещё, совсем близко, раздался звон мечей, крики, жуткий нечеловеческий скрежет. Телегу впереди разворотило, и перепуганный происходящим ребёнок что было сил зажмурился. «Это всё сон, всего лишь сон», — прошептал Гарри и, прижавшись к борту, всем сердцем постарался в это и в самом деле поверить.

Вскоре звуки скоротечного боя затихли, а затем его кто-то потряс. Это был человек, почти ещё мальчишка. Как и сам Гарри черноволосый, он удивлённо моргнул, затем что-то спросил. Увы, но Гарри его не понял. И лишь смотрел глазами размером не менее чем с блюдца.

Закованный в броню парень обернулся вполоборота, что-то прокричал. Вскоре к телеге подтянулись ещё несколько.

Девушка, одетая во всё темно-фиолетовое, очень красивая, как постановил, несмотря ни на что, рискнувший на них посмотреть Гарри. Рядом с ней оказался парень, даже чуть младше первого, тоже черноволосый, но, в отличие от первого, одетый во всё светлое. Он с интересом смотрел на него, и Гарри, хотя и боялся, ответил ему тем же. С другой стороны повозки были ещё трое или, может быть, даже четверо, в темноте было не разглядеть. Один даже телегу слегка наклонил. Здоровенный, совершенно лысый.

— Эй, Сима Сиан, прекрати.

— Прости, прости, брат, — ответил с любопытством разглядывающий Гарри лысый.

— Привет, как тебя зовут, я Лун Хао Чэнь, старший в этом отряде охотников на демонов, а ты? Откуда ты, как тут оказался, что с твоими родителями?

В ответ Гарри лишь замотал головой, то, что говорят именно с ним, он понимал, а вот слова… Язык, на котором говорил парень, был мальчику, от слова совсем, незнаком. Живший до этого в предместьях Лондона, Гарри даже близко похожего по звучанию никогда в жизни не слышал. Парень тем временем, видя его реакцию, истолковал оную по-своему и продолжил:

— Не бойся, теперь ты в безопасности, мы отведём тебя домой.

Именно в этот момент в телегу сунулся подошедший к хозяину Хао Юэ. Здоровенная ящероподобная морда, если совсем точно, то три морды с умильными наполненными любопытством глазами стали для ребёнка последней каплей.

Пришёл в себя Гарри от того, что кто-то тряс его за плечо. Где-то совсем рядом пахло чем-то одуряюще аппетитным, и только теперь Гарри сообразил о том, как же сильно он хочет есть. Сколько времени прошло с того момента, когда его затянуло в это оказавшееся по настоящему проклятым зеркало, мальчик не знал. Не день и не два, точно.

И вот теперь напротив него на корточках сидел тот самый, первый увиденный им парень, в руках у него была наполненная чем-то горячим, судя по исходящему от неё едва заметному пару, плошка. А до этого он же дал ему ещё и одеяло. Тонкое, но когда ты в одной лишь пижаме…

— Привал, малой, нам ещё день пути, (на самом деле меньше, но в светлое время передвигаться по вражеской территории никто не будет, поэтому ХанЮ говорит день, он включает и время привала и отдыха, и скорость передвижения) подкрепись, — произнёс принёсший ему миску с походной кашей и хлебом черноволосый. Увы, но Гарри его, как и ранее, не понял. Растерянно заморгал, но миску, протянутую в его сторону, принял. В оной, как оказалось, был рис, обычный, варёный, с какими-то травами. Одуряюще пахнущий рис и небольшая, но выглядящая очень аппетитной плоская, почти как лепёшка булочка.

Пока вцепившийся в сработанную из дерева плошку мальчик ел, парень не отходил, смотрел с любопытством. И лишь по окончании трапезы произнёс:

— Зовут-то как, родители где?

В ответ Гарри в отчаянии заморгал, увы, но слов он совершенно не понимал. Понимал, что говорят с ним, по интонации, по мимике, что спрашивают что-то. Увы, но что именно от этого яснее не становилось.

В итоге не придумав иного, Гарри показал на опустевшую уже миску, затем на себя и как можно, шире улыбнувшись закивал.

Получилось, правда, не очень. Улыбка была неживой, неестественной, да и призванный, как мальчик надеялся, показать его благодарность жест поняли явно неверно. Иначе с чего бы ему протянули ещё одну булочку.

— Прости, парень, ресурсы ограничены, каши больше нет, — произнёс решивший, что мальчик просит добавки, ХанЮ.

Булочку Гарри взял, детство у Дурслей научило не отказываться от еды, особенно от такой вкусной. И, спрятав оную в карман пижамных штанов, пожал парню руку. Так ведь все взрослые делают, когда хотят выразить своё признательное отношение. По крайней мере, при учёте языкового барьера Гарри надеялся, что так его быть может поймут. Обниматься мальчик не умел, не приучили, да и парня практически не знал. Чего-либо иного в голову просто не пришло.

Черноволосый же рукопожатие принял, почесал затылок и, задумчиво покривив губой, решил уйти на перегруппировку. Забрал плошку и направился к ответственному за готовку Сима Сиану. Там же обнаружились и остальные.

— Он пытался тебя благодарить, — сообщила ему, как всегда, находящаяся по одаль от Хао Ченя Сай Эр, едва лишь оруженосец её любимого ополоснул плошку в наколдованной Лин Синем воде.

— В смысле? — не понял Хан Ю.

— В прямом, стук его сердца и движение элемента света говорят именно об этом.

— Так он ещё и рыцарь?

— Нет, но сила в нём есть, правда же, Хао Чэнь?

— Да, я тоже чувствую сродство, да и он, как и мы, носит в себе свет.

— Теперь понятно, чего это с ним Хан Ю возится, братика себе младшего отыскал, — хохотнул закончивший собирать походный костёр Сима Сиан.

— И вовсе даже не братика, он, кажется, нас и вовсе не понимает, глазами лупает. Странно.

Договорить они не успели — сработал охранный контур, и стало как-то не до того.

Всего несколько секунд, а они уже были полностью окружены демонами. Будто бы из-под земли, и вот ни разу не слабые, не элита, разумеется, и тем не менее.

Сражение быстро сместилось, и вскоре отряд был полностью окружён. В центре оказался сжавшийся в комок, вусмерть перепуганный Гарри, а в паре-другой метров от него спина к спине стояли готовые сражаться до последнего, занявшие круговую оборону, спасшие его от этих жутких тварей ребята.

То, что они его именно спасли, Гарри не сомневался, и вот теперь на них снова напали.

Страшно, было до леденящего ужаса страшно. Вокруг всё звенит, взрывается, сияет от магии. В том, что это именно магия, Гарри не сомневался, кутался в доставшееся ему чуть ранее походное одеяло и со всё более и более нарастающим ужасом наблюдал за тем, как сужается образованное вокруг него и ещё двоих кольцо.

Вот принявший на щит по-настоящему жуткий удар накормивший его парень отступил на полшага назад. Вот его примеру последовал тот, у которого нет волос.

В круге рядом с ним была ещё на вид практически девочка, она лихорадочно что-то делала, вероятно, плела какое-то магическое заклинание. Чуть поодаль от неё парень с длинными волосами упрямо выставлял щит за щитом.

В какой-то момент дзынькнуло, надломлено так, и накормивший его парень обернулся, грустно, так, как будто бы извиняясь, прости, мол, мне жаль. Его меч был сломан, и Гарри не выдержал, заплакал так, как могут лишь маленькие вусмерть перепуганные дети, зовущие родителей защитить их. Спасти от беды и отвести угрозу.

— ПАПА, ПАПОЧКА, ПОМОГИ, СПАСИ МЕНЯ, — Навзрыд закричал в ужасе смотрящий, как пробивается сквозь защитный строй тварь и как не успевает оттолкнуть её очередным щитом длинноволосый.

Мiр неожиданно замер, как будто бы в тот самый миг, когда небеса расчерчивает молния. Вспышка и замирание, всего на миг, а в следующую секунду вокруг него появился и быстро расширился столб сияющего красно-золотого света. Гравитация пропала, и Гарри почувствовал, как его тело оторвалось от земли. Всего несколько мгновений, и перед ним прямо из света соткался очень высокий облачённый в сияющие дорожками света латы мужчина. Их глаза встретились всего на миг. Пламенно-алые и узким, будто бы у кота, зрачком и зелёные, будто бы весенняя листва, обычные человеческие.

— Папа? — недоверчиво спросил, сам не понимая, что именно он говорит и делает, Гарри, он был напуган, ему было страшно.

— Ну ты ведь звал, — совершенно спокойно откликнулся явившийся кажущийся таким родным и будто бы всю жизнь знакомым совершенно неизвестный ему мужчина.

Миг, и Гарри оказался у него на руках, обнял за шею и, прилипнув к скрывающему явившегося на его полный отчаяния зов латному нагруднику, затих.

Пришедший же на зов тем временем огляделся, оценил обстановку и как-то будто бы с ленцой притопнул правой ногой, тем создавая радиус в двадцать метров, внутри которого погибли все, за исключением всё ещё держащих круговую оборону практически ещё детей. Все, кроме них, повинуясь его воле, моментально сгорели. Спичка, и та горит медленнее.

Естественно, что подобное вызвало у всех интерес, как у обороняющихся, так и у наступающих. Сошедшее, как позже расскажет ребятам Лин Син, буквально с небес ало-золотое сияние практически истаяло, и демоны, видимо решившие, что человеческий маг что-то эдакое применил, пошли в атаку по новой.

По-своему вполне справедливо командиры тварей понимали, что после такого на повторение потребуется время, и именно этим и хотели воспользоваться. Не допустить перегруппировки и восполнения сил, столь нагло уничтоживших их по-настоящему безценный обоз людишек.

Увы, но это не только не сработало, но в добавок ко всему ещё и разозлило явившегося на зов мальчика закованного в броню неизвестного. До этого никем не замеченные окованные по гребню в броню крылья раскрылись, и по земле вновь ударила испепеляющая всё на своём пути, имеющая едва заметное по самому её краю свечение волна.

На этот раз радиус был отнюдь не несколько метров, и этого оказалось достаточно.

— Не плачь, маленький, видишь, они уже уходят, — произнёс прикрывший на всякий случай прижавшегося к нему ребёнка своим правым крылом великан (рост прибывшего три целый и две десятых метра)

— Папа, — будто бы клещ, вцепившись в мужчину, вновь пробормотал Гарри.

— Всё будет хорошо, ты лучше скажи мне, как же так вышло, что ты тут оказался, это же не твой мiр?

— Зеркало, там…

— Понятно, зеркало нескольких мiров, — перехватывая всплывающую в голове мальчика цепочку образов, произнёс мужчина, — не переживай.

И, чуть отстранив от себя мальчика, внимательно его осмотрел.

— Ты архангел, да, я в книжке видел! — восхищённо произнёс смотрящий на белоснежные, выглядывающие из-под защиты перья ребёнок (Гарри говорит на английском, и остальные его не понимают).

— Да.

— А если я твой сын, то тогда у меня тоже. — Гарри посмотрел на прекрасные закованные в броню находящиеся за спиной спасшего их всех крылья.

— Если захочешь.

— Я…

— Не сможешь вернуться домой, прости, но тут даже я безсилен. Прошедшей путями мiров лишь ими же и может вернуться.

— Нет, я…

— Боишься? Вижу, не плачь, к тому же там, где ты родился, ты не сумел бы исполнить того, о чём ты небесному отцу пообещал. Сразу два обещания из трёх, а вот здесь… спи, — без какого-либо перехода в конце переходя на властный тон произнёс тихонько щёлкнувший у самого уха ребёнка пальцами неизвестный.

В следующий же миг Гарри, повинуясь этому не так чтобы замысловатому требованию, мерно поник на его плечо и засопел.

— Ну а теперь с вами. За спасение мальчика я вам искренне благодарен, а потому помогу. Сегодня у меня хорошее настроение.

Именно в этот момент в поле его зрения попал высунувшийся из-за остальных питомец Хао Чэня. Пока все в шоке смотрели на происходящее, этот, с позволения сказать, беззастенчиво жрал. Кристаллы, силы демонов, такие вкусняшки, но вот пировать стало нечем, а отходить дальше Хао Юэ не рискнул и вот, вернувшись, наткнулся.

— Опа-на, кого я вижу!

— ВУ-ВУ-У-У-У… — испуганно пятясь и приседая на задние лапы, заголосил зверь.

— Не трогайте его, прошу вас, — тут же закрывая своего друга собой, произнёс готовый хоть сейчас за него умереть Хао Чэнь, — он мой друг.

— Вижу, как и то, кто он такой, случай сюда, головастик, я церемониться не буду. И за малейшее «не так» на каждую вторую голову укорочу, а владыке небес скажу, что так всегда и было, так что веди себя хорошо, будь паинькой и помни, как сильно тебе не свезло.

— Ву, ву-у-у, ву, — практически заскулил пригвождённый к земле вовсе не добрым, но тут же сменившимся на нейтральный взглядом трёхголовый ящер.

— Надеюсь, что ты и в самом деле меня понял, дружочек. Не трону я его, не за что пока, — пояснил переключившийся уже на закрывшего его собой столь храброго мальчишку гигант. — За прошлое он уже ответил, на будущее он предупреждён, церемониться я, как и сказал, если что, не стану. Каждую вторую голову укорочу лично, а теперь что касается тебя, — переведя взгляд своих тяжёлых, испытующий огненно-алых глаз, произнёс смотрящий теперь в упор на Хан Ю мужчина. — Ты позаботился о мальчике, и это достойно награды, а посему…

Всего один шаг, и трёхметровый гигант навис над с трудом, но выдержавшим оказываемое на него давление Хан Ю.

— Позаботься о нём, и он поможет тебе исполнить одно из данных тобой перед троном владыки обещаний. — С этими словами мужчина передал парню в начале мiрно посапывающего Гарри, а затем, отстегнув от своего пояса ножны, и их. Едва лишь это произошло, как они уменьшились и стали ошалевшему от происходящего парню точно по руке. — Его имя «Ирий, усекающий великую тьму», — раздалось у парня в голове, — он поможет тебе в твоём странствии и в час нужды не подведёт.

— Б-благ-годарю… — запинаясь, выдавил из себя невольно стискивающий свою ношу в моментально вспотевших руках юноша.

— Ты справишься, а его, кстати, Гарри зовут. — И уже в голос добавил: — Есть у кого монетка?

Ошарашенные столь быстрой сменой темы ребята переглянулись, и Лин Синь дрожавший от переизбытка эмоций рукой извлёк из кармана одну.

— Зачтётся, — произнёс забравший её у него крылатый, облачённый в боевые доспехи трёхметровый гигант, после чего по его ладони пошло едва заметное свечение. — Я уйду до того, как она упадёт, а когда это произойдёт, в радиусе пятидесяти ваших стандартных больших мерных единиц всех носителей не принадлежащей этому мiру ауры вырубит ровно на один час. Используйте это время с умом. — Ударившийся о его ноготь металл глухо звякнул, а в следующий миг неизвестный уже исчез. Лишь достигшая высшей точки своего полёта начавшая падать монетка да золотисто-красная дымка указывали на то, что им это всё не привиделось.

Но вот та начала падать, и в миг, когда она соприкоснулась с землёй, леденящая до самой глубины души волна разошлась во все стороны.

Миг, и все звуки будто бы замерли, кромешная, совершенно неестественная тишина, будто бы сам мiр замер в мгновение ока.

— Вот это да, вот это малец, — заговорил не выдержавший первым Сима Сан.

— Потом! — коротко произнёс внимательно смотрящий на оказавшегося на руках у Хан Ю ребёнка Хао Чэнь.

— Я не ощущаю какого-либо движения, — тихо произнесла, внимательно вслушивающаяся в мiр вокруг неё Сай Эр.

— Высший носитель света врать бы не стал.

— Высший чего?

— Потом, Сима Сан, всё потом, Хан Ю, понесёшь малого. Лин, помоги ему, закрепите мальца походным плащам. Нам предстоит смертельный забег. Хао Юэ, ты как, справишься?

— Ву-ву.

— Вот и славно, на тебе, призывателница, прости, Ин Эр, так будет лучше для всех нас.

— Хорошо, братик Лун, Хао Юэ, ты позволишь?

— Ву-Ву, — утвердительно откликнулся тот и, подхватив девочку своим элементом ветра, помог той устроиться у себя на спине.

— До заставы полдня пути пешком, у нас есть чуть менее часа. Линь, скажи, что ты припас что-нибудь?

— Пилюли восстановления, пилюли маны, пилюли выносливости, пилюли… Потом мы будем пластами лежат! — пробормотал вытряхивающий все свои оставшиеся у него запасы маг.

— Потом это не здесь, — ответил ему Хао Чэнь и, забрав свою порцию, проглотил всё разом. Эффект был практически мгновенным, и как только ХанЮ убедился, что малого на его спине надёжно закрепили, все шестеро рванули к невидимой отсюда восточной заставе.

Пятьдесят три минуты спустя к их бешеному забегу присоединились ещё двое. И так вдевятером с наседающими уже буквально на пятки пришедшими в себя демонами они и пересекали рубеж. Едва не снесли передовой заслон и с трудом остановились, едва не впечатавшись во второй. Сзади нападала озверевшая толпа, и на расспросы ни у кого не было времени. Именно так они и оказались в казарме и лишь утром узнали о том, что присоединившиеся к ним двое — это всё, что осталось от третьего отряда. Ассасин и маг, более никто не уцелел.

Едва оказались в помещении, как с трудом переведший дух упершийся в собственные колени Хао Чэнь произнёс:

— Пока нас всех не срубило, о том, что видели, без моего приказа ни слова. Информация, нами полученная, далеко не для всех.

— Да…

— Ясное дело…

— Конечно, командир…

Раздалось несколько усталых голосов.

— Всё, всем отдыхать, Хан Ю, я знаю, ты устал, но…

— Я понимаю, господин.

— Есть что сказать? — произнёс Хао Чэнь, когда его оруженосец оказался рядом с ним.

— Кажется, мне подарили духовное оружие, и я…

— Поздравляю, теперь ты на шаг ближе к своей цели, вот только…

— Мальчик…

— Мальчик…

— Он не человек, господин, его уровень сродства со светом…

— Он ребёнок бога, а если точнее, того, кого называют десницей владыки небес. Не спрашивай, откуда я знаю, Хао Ю со мной согласен, да и дух меча.

— Выходит…

— Похоже, демоны допрыгались, украсть настолько особенное дитя.

— Тогда, наверное…

— Ты сам слышал, в его родном мiре ему не нашлось места, мне этого не понять. Суметь провести настолько немыслимо сложный ритуал. Столько всего учесть, получить отклик и…

— Как думаешь, он…

— Вообще без понятия, но за сына, как видишь, заступился. Это ведь даже не уровень императора демонов, это… И поэтому нужно быть вдвойне осторожными, сегодня небеса благоволили нам, что будет завтра, не знает никто, и не свети пока месть своим новым мечом.

— Да, господин.

— Нам предстоит нелегкий путь. Поэтому постарайся как следует отдохнуть.

До утра им всем, судя по всему, дали отдохнуть иначе то, что вызвали их только на утро, объяснить было бы невозможным. На месте прибывший в штаб Хао Чэнь узнал, что те двое, что присоединились к ним практически в самом конце, оказались тем немногим, что уцелело от третьего отряда. Все остальные были мертвы.

— Мы выполнили задание, а затем начался ад, их было слишком много, скорее всего это была засада, и мы…

— Мы сражались, — подхватил рассказ запнувшегося на полуслове его товарищ, — были окружены и понимали, что попались и уже не уйдём. К нам прилизался свет одной из колонн. Красная с синими всполохами. Простите, командующий, я не могу сказать чего-то большего. Просто в один миг всё как будто бы замерло. Всё тело пронизало чем-то неведомым, мощным, до самых костей и они упали — все демоны, на ногах оставались я, Му Нин и командир, но он уже не смог бы, и он сказал уходить. Воспользоваться тем, что бы оно ни было, и уходить.

— И вы выполнили это его распоряжение?

— Да, вокруг были как будто бы мгновенно парализованные чем-то демоны, тысячи, их были тысячи, и все они лежали на земле.

— Лун Хао Чэнь?

— Как и третий отряд мы выполнили задание, в засаду попали позже. Столкнулись в точности с тем же, что описали и выжившие из третьего. Всё тело пробрало, и все демоны, как подкошенные, попадали. Вот это было в одной из повозок. — И юноша поставил на стол сразу два небольших ларца. — Мы не открывали, но выглядит как нечто ценное, остальное в основном припасы, оружие, железо.

— Выглядит так, как будто бы это не всё, рассказывай.

— Простите, командующий, но боюсь, что что-то больше я могу рассказать лишь главам храмов. Если я прав, то что мы обнаружили может в буквальном смысле перевернуть ход этой войны.

— И что же это?

— Простите, только для высшего командования, лишь они могут в полной мере оценить нашу находку, понять потенциал и обернуть его на пользу всего человечества.

— Не слишком ли для мальчишки вроде тебя? — навалившись на свой стол и буквально нависнув над всё ещё по юношески хрупким телом Хао Чэня, произнёс грозно смотрящий на него командующий Шен.

— Никак нет, могу сказать лишь, что я знаю, что вызвало оцепенение демонов. Ровно на один час, как и было обещано, это всё. Более я ничего вам не сообщу, — упрямо выдержав взгляд командующего, отрапортовал так и не дрогнувший Хао Чэнь.

— Ну что ж, я посмотрю, что можно со всем этим сделать, но учти, если то, что ты хочешь им доложить…

— Со всем уважением, но решение относительно этого могут принять только они сами.

— Я передам в ставку. Вы все можете идти.

— Ты правда знаешь, что именно произошло? — спросил притормозивший у выхода из цитадели Му Нин.

— Да, всё так, как я командующему и сказал: я, весь мой отряд, мы видели источник того, что заставило демонов отступить. И поверь мне, меньше знаешь крепче спишь, подобного груза ответственности я ни тебе, ни кому бы то ни было из ныне живущих не пожелал бы.

— Надеюсь, что ты прав и это и вправду перевернёт ход всей этой бойни. А это была именно она, бойня натуральная, самая настоящая. Пока я тебя слушал, я понял, они заманили нас. Убили моих товарищей, они сделали это специально. Полностью продуманная и спланированная от и до операция.

— Скорее всего, мы, как и вы, попали в засаду, просто немного позже, но, скорее всего, это связано с тем, что была разница во времени, когда мы напали на выданные нам цели. Мы атаковали свою где-то в час ночи, а нападение было примерно в четыре.

— Значит, ты прав, мы нашли свою цель в три пятнадцать, выполнили задание и ровно в четыре утра, толком не отойдя от боя, были атакованы.

Следующие четыре дня были тихими. На задания их никто не отправлял, но, главное, никто не замечал присутствующего в их казарме мальчика.

Гарри проснулся к обеду, был безапелляционно отправлен принимать душ. Благо указующего перста в его сторону и предварительно раскрытой двери оказалось достаточно даже для имеющегося у них языкового барьера. С оным, понятное дело, нужно было что-то решать, и быстро, но не за сутки же.

На выходе ребёнка ждали добытые здесь же в гарнизоне чистые вещи. Сай Эр сходила к родителям. Удивила мать и, ничего не объяснив, попросила у той найти где-нибудь детскую одежду.

Учитывая их отношения, это был практически подвиг, и тем не менее глава магов заставы «Восточные врата» просьбу своей дочери выполнила и уже к обеду с посыльным передала стандартный набор одежды ученика храма рыцарей света. Ведь именно его по возможности и попросила дочь. Лишь переглянулась с так же, как и она, ничего не понимающим и с самого утра хмурым мужем.

— Что они затеяли?

— Не знаю, с утра Лун Хао Чэнь, ни много ни мало прибытия всех глав запросил. Он, видишь ли, информацией ход войны перевернуть способной обладает, прям так и сказал, представляешь? Не по рангу мне, главнокомандующему, не пойму. Он, малолетний молокосос, поймёт, а я нет.

— Не кипятись дорогой, едва Сай Эр ушла, я приказала посмотреть, что там у них. Не знаю, что у мальчика за сведения такие, но ничего необычного в их расположении нет. Всё, как и до задания.

Одеяние село как влитое. Смотрелось ладно и как будто бы было создано для того, чтобы мальчик именно его и носил.

Теперь, увидь его кто, мальчик не так чтобы бросался в глаза, застава у восточных скальных врат большая, и дети тут хоть и не в больших количествах, но тоже имелись. Рыцари мужали, находили семьи, и тех, кто не желал или не мог покинуть службу, привозили их сюда. Опасно скажите? Не опаснее, чем быть сметённым ордой беснующихся от голода и перенаселения тварей, ответит вам любой из решившихся на такой прямо сказать не самый безопасный шаг.

Если заставу сомнут, то будет уже неважно, где твоя семья. Далеко она или же здесь за стеной. Исход будет один: смерть. Именно поэтому нет нет да и встречались дети. Немного, все как один в одежде рыцарей света или же ассасинов. Основа группировки на заставе состояла именно из последних. Вот и Гарри, одетый в стандартную одежду рыцаря подмастерья, не так чтобы в глаза бросался.

Правда, это никак не объясняло того, что все, кроме тех, кто состоял в отряде и вместе с мальчиком, выбирался из свалившихся на них бед, его как будто бы и вовсе не видели. Хоть прячь, хоть нет.

Вскоре доставили обед, и собравшиеся кружком юные, всего полгода как оказавшиеся здесь охотники на демонов переглянулись.

— Что будем делать? — задал и так витающий в воздухе вопрос обычно ответственный за пищу во время выходов Сама Сан.

— Делить, — коротко бросил, оценивающе смотря на свою порцию Хао Чэнь. — Хан Ю, у тебя…

— Вот, господин, — ответил тот протягивая свою походную миску.

— Тогда со всех по ложке, парни делятся овощами, и с каждого по чуть-чуть, девушки, с вас мясо. По одному кусочку, так нам на всех хватит.

Театрально вздохнувший Лин Синь тем не менее первым положил в протянутую Хан Ю плошку свою часть и, чуть подумав, ещё и ломтик мяса.

— Мне фигуру блюсти надо, — театрально, как, впрочем, и всегда, пояснил он.

— Благодарю, — кивнул ему держащий плошку Хан Ю.

Спустя минуту та оказалась полной. Шесть ложек каши. Четыре кусочка мяса и четыре ломтика овощей. Все разные, чтобы как у всех было.

— Вот, держи, — произнёс убедившийся в том, что все уже приступили к еде, Хан Ю и поставил перед Гарри его порцию, после чего уселся рядом и, разломив свой кусок хлеба пополам, протянул мальчику половину.

Ответом ему стал благодарный кивок, с которым мальчик принялся разглядывать переданные ему вместе с миской приборы. Посмотрел на устроившегося рядом с ним Хан Ю, его имя мальчик уже понял, тот ведь на него несколько раз при нём откликался. Тот с этими странными палочками справлялся на ура.

Попытка сделать как он привела к до обидного забавной раскоряке. Вполглаза наблюдающий за ним Хан Ю улыбнулся и, придержав за руку, показал, как правильно держать. Стало неизмеримо проще, да и пример был всегда перед глазами.

В итоге с едой Гарри кое-как, но справился. А когда сидящий рядом с ним Хан Ю попытался палочки у него забрать, замотал головой. И, демонстративно обтерев их об оставшийся кусочек хлеба, принялся на оном во владении приборами тренироваться. Быть посмешищем Гарри не хотел, а поэтому решил, что диковинным для себя прибором во что бы то ни стало овладеет.

Ближе к вечеру все, как-то так вышло, разошлись по делам или просто погулять. В казарме в итоге остался один только Хан Ю. Прошло уже более полугода, но он всё так же чувствовал себя немного чужим.

У всех в отряде было ровно шестеро, и хотя связь рыцаря и его оруженосца не воспрещалась, ему вечно казалось, что за спиной их осуждают, его самого, командира, ребят. В том, что он с ними, нет их вины, только его собственная. Глупо, по-дурацки вышло, а по итогу… И нет, он не в обиде, просто чувство такое, лишний он, навязанный и не имеющий права здесь быть.

Мальчик же тем временем спал, солнце уже практически зашло. А по ночам демоны активизировались и, если не успеть заснуть до… в общем, безсонная ночь тебе гарантирована, а если ты ещё и ребёнок…

Неожиданно в казарму кто-то зашёл, спокойно так, словно к себе домой. Ничем не примечательный рыцарь, вот только от тех, что заходили ранее, он отличался тем, что целенаправленно шёл именно в сторону спящего мальчишки.

Едва Хан Ю попытался встать, как тот обернулся и, одарив парня насмешливым взглядом алых, словно пламя костра, глаз, приложил палец к губам, после чего присел на край койки и бережно взял в свою ладонь правую рук, так и не проснувшегося ребёнка.

Несколько мгновений, и над тыльной её стороной появилось красное свечение, кожа слегка приподнялась, как будто бы под ней что-то было, миг, и она разошлась, показывая находящийся под ней алый оказавшийся шаром объект.

Повинуясь движению пальцев держащего руку мальчика в своей ладони, он приподнялся. Вокруг него вспыхнула начавшая вращаться надпись, затем ещё и ещё одна. Символы в них перемигивались, менялись и перестраивались, Повинуясь перебирающим их пальцам.

Минут примерно через пятнадцать они разом погасли, и шар вновь скрылся в руке ребёнка.

— Теперь он будет вас понимать, не полностью, но для начала этого хватит, не забывай то, что я тебе сказал, — произнёс поднявшийся на ноги визитёр.

В ответ, Хан Ю смог только кивнуть, и, проводив взглядом покинувшего их расположение «Рыцаря», уселся на край собственной кровати. Концентрация элемента света в этом месте просто зашкаливала.

Время и место действия неизвестны

Всего миг назад мягко сияющее одновременно и серебряным и золотым свечением пространство изменилось. Миг, мгновение ока, и пустовавший до этого храм наполнился жизнью. В центре появились несколько излучающих мягкое свечение фигур.

— Ну и что мы со всем этим будем делать? — спросила одна из них.

— Вернём?

— Не сработает, мiр сам отказался от него, иначе никакое бы зеркало не помогло.

— Тогда…

— Михаэль, ты ничего нам объяснить не желаешь? Зачем ты спускался в сто сорок пятый?

— Я лишь отозвался на полный отчаяния зов моего ребёнка.

— И с каких это пор ты…

— Да тут и думать нечего, мать-то у него из тех самых. Опять со своей любимой душой носится.

— Понятно, вот только.

— Никаких правил я не нарушал, ребёнка защитил, лишнего не болтал.

— Ага, только меч свой, «Мрак усекающий», там же оставил.

— На то была необходимость…

— НЕОБХОДИМОСТЬ, ГОВОРИШЬ, ДА ТЫ ХОТЯ БЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ИМЕНО…

— Спокойнее, брат, раса из сто тридцать пятого там тоже не у себя дома.

— И что с того, — смïряя тем не менее свой гнев, парировал говоривший, — это нарушение, а что до этих, так сто сорок пятый сам их пустил.

— Не без помощи, и поэтому…

— Предлагаю компромисс. Михаэль, Рафаэль, вы, а в особенности ты, всё это заварили, так что.

— Так я уже, владыка, с детем (не ошибка, именно деть) поговорил, око перенастроил, правила игры ему объяснил. Мальчишка смышлёный, всё понял.

— И!

— Предлагаю следующее: своего они пролюбили, нового так и не сумели призвать, и раз уж вернуть не получится.

— Не получится, — качнул головой стоящий справа от говорившего.

— Раз не получится, тогда пусть заслуживают, дозволяю вмешиваться в час крайней нужды. Стража и силу его заслужить нужно. Ну и сто тридцать пятые. Свой мiр они уничтожили, после были ещё два, да и сейчас. Сто сорок пятый их всё равно не примет. Победят, да толку-то — только в следующий мiр идти. И так как этого я допускать не хочу, как и сказал, в час нужды пусть помогает. А ты, Михаэль, проследишь.

— Как пожелает, владыка, я донесу до моего детя*** вашу волю.

— Славно, можешь приступать.

* Мiръ — именно такъ пишетсѧ это слово въ моментъ когда оно подразумевает, тотъ огромный мiръ что вокругъ нас. Миръ — состоѧние когда нетъ войны, сейчасъ въ мiре, не миръ. Мiръ — всѣленнаѧ вокругъ насъ, во всѩмъ смысле этого понѧтиѧ. Мïръ — общность люди вокругъ менѧ, социумъ.

Утро ознаменовалось тем, что пришёл тот, к кому Хао Чэнь обратился как к дедушке. И это изменило практически всё. Пришедшего не узнал разве что Сима Сан да лишённая в данный момент своего зрения Сай Эр. И если это у нас дедушка…

— Ничего не хочешь мне рассказать, что за детские выходки?

— Простите, я не хотел никого безпокоить, но то, что произошло, я просто не мог доложить об этом командующему, слишком важно.

— Ну а мне то ты пояснить можешь? Твою просьбу мы, как ты понимаешь, получили, и я здесь вполне официально. Остальные считают, что это блаж. Так что либо ты докажешь мне, что это и в самом деле важно, либо понесёшь суровое наказание. Я слушаю!

— Скажите, дедушка, вы что-то знаете о тех, кто выглядит как мы, но носит за спиной настоящие крылья? Имеет запредельное сродство с элементом света и может одним притопом ноги разогнать демонов так чтобы желание вернуться у них весьма надолго отбило?

— Ну и где ты информацию об этой древности откопал? Дай угадаю, трофейный текст вами изъятый? Если да, то да я знаю о подобном, как и о том, что в нашем мире ничего подобного нет. Когда-то очень давно о них слышали покинувшие нас создатели твоего меча. И…

— А если я скажу, что мы все видели именно такое существо? Три метра ростом, в броне, с крыльями как у настоящей птицы за спиной! Он явился и разогнал тварей, погрозил моему зверю пальцем и с тем, приложив всю округу на лопатки, отбыл в рассвет!

— Очень интересно, губа у тебя, внучок, не дура, с фантазией, как посмотрю, тоже неплохо и тем не менее.

— Зря вы ему не верите, вот и помогай таким, как вы, после этого, — совершенно неожиданно разнеслось по помещению. — Вам стоит больше внимания уделять словам своего внука, а не то как и шесть тысяч и шесть лет назад всё пролюбите, — произнёс свесивший с кровати босые ноги черноволосый щуплого вида мальчуган.

Глаза его при этом едва заметно мерцали, зрачки явственно сузились и более всего сейчас напоминали кошачьи. Смотрящий на всех собравшихся ребёнок нахальнейше улыбнулся и, сладко потянувшись и соскочив с койки, подошёл к замершему в нерешительности Хао Чэню.

— Не переживай, папа, мне всё рассказал и в том числе о том, как эти придурки своего стража пролюбили. И не надо таких глаз, дедуля, думаете я не знаю о том, как вы все эти тысячи лет пытались нового вырастить?

— Ты!?

— Рождённый под сенью крыльев его, в другом мире правда, но да кого и когда это останавливало. Меня из моего мира выкрали демоны. Видимо, я так сильно у себя нужным был, — изобразив воздушные кавычки, пожал плечами нахально смотрящий на одного из сильнейших рыцарей этого мира ребёнок. — Ничего общего не находите, сначала вашего скрали, теперь из другого мира. И как только пути междумирья сие святотатство позволили, — театрально пожимая плечами, не понимаю мол, произнёс с любопытством изучающий пришедшего к ним ребёнок. И, чуть прищурив глаза, продолжил: — Я здесь, и, учитывая мою принадлежность к трону творца небес, с демонами мне, мягко говоря, не так чтобы по пути. Творец небес уже в курсе и просил передать, что так как демоны здесь не по своему праву, то если я тут побуду, то он, — мальчик многозначительно указал пальцем в потолок, — закроет на это форменное безобразие глаза. Родной мир сам от меня отказался, вашего же стража подло убили. Равновесие, как ни посмотри.

— То есть ты!

— Маленький, не обученный ещё даже безкрылый засранец, так как банально не дорос. Справитесь?

— Я передам остальным, прости меня, внук, и Вы, милорд, приношу вам свои искренние извинения.

— Начать советую с того, чтобы обучить меня. Язык, навыки, то, что я сейчас говорю с вами — заслуга ока моего отца. И пользоваться этим на постоянке, — на этих словах мальчишка широченно зевнул, чуть пошатнулся и начал падать прямо на оказавшегося позади себя Хан Ю, — позаботься о моём хозяине, братик — пробормотал буквально на ходу вновь заснувший ребёнок, и сияющее до этого в его правой руке рубиновыми отсветами око закрылось.

— Ну что, теперь-то ты мне веришь, дедушка? — спустя чуть менее минуты произнёс с трудом переведший дыхание Хао Чэнь.

— Немыслимо, мальчик мой, это…

— А что он имел ввиду, когда сказал, что своего защитника мы, кхм, пролюбили?

— Шесть тысяч лет назад, как все вы знаете, в наш мир пришли демоны. И им удалось, подлостью и обманом они сумели уничтожить как нашего стража, так и весь род его породивший. С тех пор мы перед ними практически беззащитны. О силе демонических колон вы знаете. А вот о том, что существуют они в нашем мире лишь потому, что им удалось погубить нашего стража, нет. Именно сила хранителя нашего мира, заполученная ими посредством подлости и обмана питает, и даёт им силы, позволяя им находиться здесь и менять этот мир под себя. Не нас, не тех, для кого был рождён. Вы видели, что находится за стеной! Наш исток света едва держится…

— Но почему?

— Предательство, банальное, безчестное предательство. Наш страж… нет, простите, я просто не смогу произнести этого. Прошу, не спрашивайте, довольно и того, что уже рассказал, — оборвал сам себя убелённый сединой мужчина. — Я донесу всё, что здесь произошло, до ушей остальных и, видит отец небес, сделаю всё, чтобы не пролюбить, — невесело улыбнувшись, закончил текущий глава храма луны.

Три года спустя, пограничная застава «Восточные врата».

Звон клинков и грохот боевых орудий, не смолкая, отдавался от хребтов, окружающего её со всех сторон горного кряжа вот уже третью ночь.

Защитники были на пределе. Измотанные, едва стоящие на ногах из последних сил, они отражали этот нескончаемый демонический вал. Волна за волной, ночь ли, день ли — неважно. Противник как будто бы совершенно не смотрел на потери. Демоны пёрли сплошным нескончаемым потоком. В первые сутки было вообще не продохнуть, к исходу вторых начали иссекать резервы и то, что наступление врага хоть и ненамного, но всё же замедлилось, роли уже не играло. Помощи ждать было неоткуда. Час назад с северных врат ответили, что и у них то же самое.

Судя по всему, враги решили провести штурм человеческого мира всерьез, банально закидав защитников мясом.

Солнце скрылась за горизонтом, боевой барабан уже час как смолк, сил бить в него ни у кого уже банально не было. До рассвета, с которым, если им повезёт, до них таки доберётся подкрепление, собранное из буквально всего, что было можно собрать, было ещё несколько часов. Самых мрачных и длинных, кажущихся практически безконечными.

Заставу удерживать попросту нечем. Маги лежат полумёртвые с истощением. Воины стоят лишь на чистом упрямстве и понимании, что за ними уже никого, и едва лишь только дрогнет и так трещащая по швам оборона, как вся это собранная и скоординированная сразу четырьмя из семидесяти двух колонн орда нечестии хлынет за перевал и в мгновение ока расползётся и вырежет все находящиеся за перевалом поселения. Женщины, старики, дети или же просто негодные к службе. Все они будут убиты. Земли разорены города и селения обращены в пепел.

Дух безысходности витал над защитниками, сиянием кажущихся досягаемыми, но такими на в самом деле далёкими огнями сразу четырёх из семидесяти двух колонн. Из первой тридцатки сильнее них только первые десять. Их свет для каждого, кто находился на стене, был светом отчаяния. Непобедимые, неодолимые. Их появление говорило лишь о поражении.

И когда сутки назад они воссияли практически рядом, стало понятным и не прекращающееся уже вторые сутки нападение и то остервенение, с которым волна за волной демоны перли в атаку. Именно поэтому погружённые в полное безысходности отчаяние бойцы далеко не сразу заметили взобравшегося прямо на стену мальчишку. Черноволосый, одетый во всё чёрное. Лишь только ловящие одиночные блики, характерные для одеяния ученика рыцаря вставки, выдавали его присутствие.

— Парень! Эй слезай, совсем сбрендил?! — вскричал поднявшийся, опираясь на свой меч один из командиров — Слезай, я кому говорю, убьют же!!

— Не убьют, — с едва заметной, как будто бы чуть грустной улыбкой, оглядывая пока ещё стоящую стену, ответил ему взобравшийся на самую её вершину Гарри, после чего поднял голову и на несколько показавшихся вечностью секунд устремил свой взгляд в затянутое тучами небо. На краткий миг в одной из прорех показались сверкнувшие на пару мгновений звёзды, и над стеной разнёсся тихий наполненный неведомой этому миру силой мальчишеский голос, затянувший неведомый защитникам перевала мотив:

Солнце посылает лучи,