Ты растоптал и унизил меня. Ну ничего, милый. Я подстроила свою смерть, сделала пластические операции и похудела. Я знаю все твои слабости и болевые точки. Я отомщу за ужасный брак и развод…если только не влюблюсь в тебя снова…
— И я тоже рада познакомиться с вами, Кирилл, — одариваю самой загадочной улыбкой и кокетливо протягиваю руку.
— Надеюсь, наше знакомство будет иметь приятное продолжение, — припадает к руке, как лев у водопоя, не разрывая зрительного контакта. На самом деле, мне хочется отдернуться, дать ему по лицу, убежать и забиться в самый дальний угол. Воображение рисует —
— Нахал! Не делайте мне таких намеков, шалунишка, — хихикаю и разворачиваюсь, призывно виляя бедрами.
Походка от бедра, я теперь могу хоть марафон пробежать на каблуках. На мне линзы, волосы покрашены в дорогой блонд, укладка, элегантный макияж. Я сбросила тридцать килограмм, сделала себе грудь, нос, скулы, накачала губы и нарастила ресницы. Даже родная мама не узнала бы своего гадкого утенка.***(Четыре года назад)
— Знаешь, почему я женился на тебе, помпушка проклятая? — сильно напившийся Кир размахивает бутылкой и больно щипает меня за щеку.
— Кирилл, ты пьяный, я не буду воспринимать твои слова серьезно, — пытаюсь быть рассудительной, но глаза наполняются слезами.
— ДА ПРЕКРАТИ ТЫ СМОТРЕТЬ НА МЕНЯ ТАКИМ ЖЕРТВЕННЫМ ВЗГЛЯДОМ, — бутылка виски летит об стену, я еле успеваю увернуться.
Никто не будет готов к такому разговору в первую брачную ночь. Мое сердце разрывается, кружится голова. Только утром мы давали клятвы в церкви, час назад закончили праздновать. Почему моя самая счастливая ночь становится темной и кошмарной?!
— Я не могу тебя ненавидеть, я тебя люблю…Хоть твои слова и ранят меня как тупым ножом.
— ТЫ — МОЕ НАКАЗАНИЕ, — он схватил меня за лицо обеими руками и шипел, глядя в глаза, — Мамочка проучила меня…Либо наследство и место главы компании, либо пошел я вон со своими выходками…Хорошо поиздевалась, нашла самую уродливую девку в городе.
Я больше не могу это слышать. Босая, полураздетая бегу по коридору огромного особняка, ничего не вижу от пелены слез. На кухне сидит моя свекровь. Смотрит на меня с цинизмом и холодом:
— Так быстро раскололся, сопляк. Тряпка. Что, уже приполз скулить, какая у него несправедливая мамочка? Пожалела его, Кристина?
Ухожу со светского приема, не сказав ему ничего, кроме своего имени. Но не сомневаюсь — если мужчине что-то действительно нужно, он найдет любой способ, чтобы добиться желаемого.
Утром звонок в дверь.
— Кристина Дмитриевна, вас беспокоит доставка цветов.
Сейчас посмотрим, насколько сильно он хочет затащить меня в постель.
— Заносите.
Сдерживаюсь, чтобы не присвистнуть. Это букет не из 101, а, наверно, 1001 розы. Широкий жест, но какая, на самом деле, безвкусица — что мне, в ванной хранить этот кустарник?
— И открытка лично в руки.
«Сегодня в 7 вечера в ресторане «Азалия»
Комкаю и выбрасываю записку в урну, как только закрываю за парнишкой дверь. Не ты тут диктуешь правила, дорогой. В семь-пятнадцать вечера и набираю хостес: «Здравствуйте, у меня с Кириллом Багровым назначена встреча в вашем местечке. Уже пришел и ждет меня? Передайте ему, пожалуйста, чтобы в следующий раз согласовывался с моим графиком — у бизнес-леди все рассчитано на неделю вперед».
Победоносно вешаю трубку. Я знаю, что он бесится от непунктуальных людей и расторгает сделки, если на них опаздывают даже на минуту. Апплодирую его выдержке — прождал целых пятнадцать и не потерял самообладания!
Бедная хостес — представляю, с каким лицом он выслушивал мое послание. А ведь раньше гонцов с плохими вестями вообще казнили! Надеюсь, в бедную даму стакан не полетит — водится за ним такая дурная привычка. *** (Четыре года назад)
— Да не реви ты, как будто это для тебя — большое открытие! Или ты не видела, какой бегемот смотрит на тебя из зеркала?!
Зря я надеялась на утешение. На сострадание. Этот дом кишит демонами, нарядившимися в человеческую кожу.
— Я думала, что главное в человеке — его душа…,- хлюпаю носом. Надо бы высморкаться, но я так и стою — жалкая, побитая собачка под дождем.
Луиза Артуровна кривится в гадкой ухмылке: «Чтобы захотеть разглядеть душу, надо сначала заинтересоваться телом», — видимо, ей не хватило унижений, которые она мне подарила: «Нет, милая, ты тоже — довольно интересный экспонат. Не часто можно увидеть слона в платье, расхаживающего по улицам».
Не помню, что было после этого, только какие-то обрывки. Припоминаю, как вломилась и заперлась изнутри в кладовой, отчаянно надкусывала конфеты и пирожные и истерически жевала, пытаясь успокоить себя и справиться с шоковым потрясением единственным привычным мне способом.
Так слуги и нашли меня утром — спящую на полу на обертках, с вымазанным ртом и шоколадом, прилипшим к волосам.
«Я так рада, доченька, наше единственное сокровище. Будь счастлива в новой семье, пусть дом ваш будет — полная чаша. Какая же ты у меня красивая и нежная невеста!», — ах, мама, мамочка, светлая ты моя душа, самая сердобольная и искренняя. Зачем же ты воспитала меня такой наивной и доверчивой? Почему убедила, что я заслуживаю любви и такого холёного богатого мужа, не уберегла меня от подвоха?
На следующее утро опять звонок и опять букет — еще больше предыдущего. Может, мне открыть цветочный магазин, чтобы зря не пропадало?
«Напиши, пожалуйста, на открытке, когда у тебя окошко, бизнес-леди»
Так-то лучше! Хочется ответить «После дождичка в четверг», но он еще недостаточно клюнул, чтобы я пыталась его унизить. Назначила через неделю — успею встретиться со всеми своими коучами — по флирту, по пластике и соблазнению, танцам.
(Четыре года назад)
— Лучше бы ты напилась до похмелья, а не обжиралась. В очередной раз доказала, что продашь за шоколадку душу, — горничные уже успели сбегать к Луизе Артуровне и поделиться всеми сочными подробностями скандала.
— Извините…сама не понимаю, как так получилось…,- пытаюсь отряхнуться и вытереться, но все без толку — фантики позорно прилипли, волосы в колтунах.
— Быстро приведи себя в порядок, а то отправишься туда, где тебе место — на свинарню к твоим родственникам-поросятам, они с тобой с удовольствием поваляются в грязи.
Я бросилась в свою комнату, а после умывания не смогла заставить себя спуститься ни на завтрак, ни на обед. Сказалась больной. Впрочем, им как будто бы было все равно — никто даже не послал прислугу, чтобы справиться о моем состоянии.
После ужина стук в дверь. Это Кирилл.
— Думаешь, сможешь так всю жизнь прятаться в своей никчемной берлоге? Ночью как обнаглевшая мышь подъедать наши запасы из кладовки, а днем отсиживаться в норе? Хорошо устроилась. Вот только наследник сам себя не сделает.
Холодею от ужаса. Всего пару дней назад я с нетерпением ждала нашей первой брачной ночи, но проводить ее сейчас — просто немыслимо и неправильно!
— Я правда себя сейчас очень плохо чувствую…ты можешь оставить меня одну? — пытаюсь натянуть одеяло по самые уши, подсознательно строю между нами барьер.
Кирилл уже рядом с моей кроватью.
— Ты считаешь, мне хочется этим заниматься? Лучше тебе постараться, чтобы все получилось с первой попытки.
Он стаскивает меня на край кровати и ставит на четвереньки.
Больно. Унизительно. Нестерпимо долго. Грубо.
Не так я мечтала потерять свою невинность. Дикая боль, он вошел резко, без подготовки, а потом не давал мне перевести дух, хотя бы немного привыкнуть к этому жестокому темпу. Ему было все равно и на мою кровь, и на всхлипы. Но самая сильная боль — душевная. От унижения, от несправедливости, от растоптанной наивности.
Когда все кончилось, он с отвращением отстранился: «Постой в березке, если сможешь оторвать задницу от кровати. Или хотя бы лежи и никуда не вставай. Молись, чтобы сегодня ты забеременела».
И я остаюсь одна, в смятой, окровавленной и холодной постели, на месте преступления. Да, именно так я и воспринимаю это чудовищное надругательство. Он слышал, что я была против, но все равно с безразличием продолжал.
Так я лишилась невинности. Такой меня и дальше ждет медовый месяц.
«Пожалуйста, пожалуйста, пусть этого больше не повторится. Пусть с сегодняшнего дня я буду носить под сердцем мальчика! Я больше ни о чем не прошу!»
Лежу на кровати, прижав к лицу ладони. Я проведу так всю ночь. В содроганиях, судорогах и несчастных стонах о загубленной молодости.
Почему-то, пока собираюсь бежать по делам, вспоминаются события моего первого раза. Останавливаюсь, так и не надев вторую туфлю. А ведь я, как бы ни просила этого у всех всевышних сил, тогда так и не забеременела. И на следующий раз. И через неделю. И через полгода.
Что за страшный, жестокий и бессердечный человек. И зачем я снова ввязалась в это? Разыскала его на свою беду…Жизнь дала мне шанс сбежать и навсегда исчезнуть из его лап, а я, как безвольный мотылек, снова лечу на безжалостный убийственный свет…
А ведь на секунду, вручая роскошные цветы, он добился твоего расположения! Ты даже получала некое удовольствие, строя ему глазки…Неужели тебя так легко расположить? Готова прыгнуть в постель за любой нестандартный букетик?!
Почаще вспоминай то, как он к тебе относился, какие бесчеловечные слова говорил. И не попадись в его сети. Как говорится, Люцифер тоже был самым красивым ангелом. Ты здесь ради мести, поняла?!
В назначенное время к моему дому подъезжает красный Феррари. Водитель произносит невозмутимо: «Кирилл Станиславович просил вас довериться и позволить завязать глаза»
— Валяйте! — даю «ослепить» себя шелковой лентой. Она идеально подходит по цвету к ярко-красным губам, как будто я собралась на бал-маскарад и сама выбрала этот аксессуар.
Едем больше часа, но я ровно держу спину и ничего не говорю — как будто меня «похищают» каждый день.
— Мы приехали. Дайте вашу руку, я отведу вас к хозяину.
Как же холодно и мерзко звучит. Почему не начальник или босс? Всегда у него была эта страсть к рабам и обладанию другими людьми…
Близко-близко к своему уху слышу бархатный шепот: «Рад, что ты подвинула ради меня свои дела, принцесса». Дорогой тяжелый мужской парфюм. Запах власти и секса. Чувствую, как встали волосы на моем теле, появились мурашки.
— Позволь мне согреть тебя. В полете будет еще холоднее, — на мои плечи опускается невероятно мягкий пиджак.
Мы проходим десять шагов под руку, и Кирилл срывает повязку — перед нами вертолет!
Слава богу, что впереди сидит пилот! Не хотелось бы разбиться в лепешку от того, что Кирилл решит повыпендриваться своим умением водить.
Наконец-то я оказалась со старым актером не в ужастике, а в романтическом фильме. На высоте пять километров шампанское казалось невероятно вкусным. Огни родного ночного города. Прохладный воздух. Его рука на моем колене — мы целуемся на брудершафт, игриво закусывая клубникой.
Когда мы вместе ехали в машине до моего дома, это романтическое напряжение постепенно спадало. Я боялась, что он вытянет перегородку между водителем и пассажирами, и начнет приставать на заднем сидении. Но он только проводил меня до подъезда — и отправил наверх, прямо в своем пиджаке.
(Три с половиной года назад)
Полгода прошли как в аду. Первые два месяца я заточила себя в собственной комнате. Еду мне носили в постель, а на глаза другим людям я показываться боялась. Я чувствовала себя очень грязной, какой-то использованной вещью, к тому же еще и бракованной. Как будто, как только я выйду, прислуга будет перешептываться и тыкать в меня пальцем — "Вот на нее наш хозяин безрезультатно взбирается каждый вечер. Да-да, приходится залезать на такого бегемота!"
Чувствовала себя оплеванной. Попользованной. Бесполезной.
— В твоих складках потеряться можно, так сразу и не поймешь, где что, — Кирилл всегда с отвращением отпускает комментарий по поводу моего веса и тела. Видно, как ему лишний раз даже докоснуться до меня отвратительно.
Каждый раз разворачивает меня к себе спиной. Лицом к стене. Чтобы не видеть моей гримасы, моего стыда и ужаса. Перед встречами он напивается — «Без ста грамм на тебя без слез не взглянешь». Я не издаю ни звука, он тоже. Больше не плачу, как тогда, в мой трагичный первый раз. Не хочу показывать, насколько это подрывает мой дух. Да и его раздражает любое мое проявление жизни. Мне в память въедается монотонный и остервенелый скрип кровати.
Один раз он додумался до такого унижения — продемонстрировал мне эротический журнал с идеальными моделями. Сначала просто тыкал в них и сравнивал, как мне до них далеко, "даже если отрезать все твои шмотки сала". А потом положил мне на спину развернутую брошюрку и сказал, что только так у него получится поддерживать эрекцию.
Не получается. Отрицательный тест. Значит сегодня будет новая попытка.
Я делаю их каждое утро, в надежде, что сегодня мне не придется исполнять супружеский долг.
А вдруг он бесплоден?! Или я. Неужели так будет продолжаться из года в год?! Когда мы бросим эти тщетные попытки?!
Однажды меня на серьезный разговор выцепила его рассерженная мать. Прошипела, что все зависит только от моего настроя и желания. Если я прекращу ставить психологические барьеры против ее сына, то у меня в миг получится забеременеть. "А если и дальше продолжишь зажиматься и воротить нос, то мы только зря сотрясаем воздух! Ну и услугу нам оказали твои папаша и мамаша, когда подсовывали такого кота в мешке! Я-то думала — пышное тело, значит, проблем не будет. И залетит легко, и родит безболезненно. А мы с тобой все возимся и возимся, клуша ты бесполезная!"
Начинаю думать о том, чтобы попросить об услуге какого-нибудь дворецкого или повара. Может, от них мне получится поскорее забеременеть. Но слишком рискованно — что будет, если мои безумные попытки откроются? Да и сомневаюсь, что в их фантазии "переспать с женой начальника" органично впишется такая уродливая слониха как я.
Но теперь с меня хватит. Я больше не буду сидеть в своей башне в ожидании чуда. Я буду пользоваться всеми благами дома, раз уж мне приходится платить такую цену за проживание под его крышей.
Я буду мозолить вам глаза. Появляться на всех светских приемах. Я буду портить вам аппетит своей огромной тушей. Я буду тратить деньги, пока вы не заблокируете мне карточку.
Вы не будете измываться надо мной просто так.
Открываю дверь и не узнаю себя в зеркале. Влюбленная кошка, растаявшая студентка — такая блаженная, легкая улыбка.
— А НУ СОБЕРИСЬ, ДУРА! ПАРА КОМПЛИМЕНТОВ, И ТЫ УЖЕ ПОПЛЫЛА?! — встаю вплотную к своему отражению, теперь меня переполняет ярость.
Конечно, он увлекся тобой. Ты себе все лицо и тело перекроила, от тебя прежней остался разве что скелет и мозги. Хотя я сомневаюсь, что сегодня ты их не выбросила на помойку. Красивых людей любить легко. Тебя толстушку он втаптывал в грязь — вот его настоящая джентльменская сущность!
— Алло, Кристина? Просто хотел поблагодарить тебя за сегодняшний вечер.
Вспомнишь черта — и он тут как тут.
— Спасибо, что развеял мою скуку. Спокойной ночи, — протяжно зеваю и бросаю трубку. Пусть не думает, что я повелась на его понты. Молодец, скрасил вечер, но я не должна за это раздвигать перед тобой ноги и прыгать от радости. Меня не купить, слышишь?!
Но чувства берут свое. Ночью мне снится, как мы снова в вертолете, вот только у нас зашло все дальше поцелуев.
— Я никогда не видел таких пронзительных, загадочных глаз. За ними скрывается глубокая история, — целует меня в шею, запуская руки под свой пиджак на моих плечах.
— Возьми меня, когда мы будем пролетать Воробьевы горы, — я высовываю голову из окна, пока он раздевает меня и прижимает ближе.
Внезапно все меняется — я задыхаюсь от того, что он сдавливает мне горло. Я хочу кричать, но не могу — он вытолкнул меня в полете, и я просыпаюсь за секунду до столкновения с землей.
Намотай на ус этот вещий сон, Кристина. Ведь именно так он и поступит — воткнет нож в спину. Ты можешь сделать это первой. У тебя есть преимущество в неожиданности.
— Ты уже третью порцию уминаешь. Я прикажу повару — посадит тебя на хлебцы и воду. Зачем на тебя переводить продукты, если ты все равно заглатываешь все целиком и даже вкуса не чувствуешь?
— Луиза Артуровна, во мне прямо сейчас может быть малыш, и он требует, чтобы я ела за двоих! — чем больше меня унижали по поводу веса, тем чаще я совершала набеги на буфет. Жевала из злости в огромных количествах. Назло. Чтобы у них не получилось ткнуть меня носом и пристыдить.
— Нет там никакого ребенка, у тебя всегда было пузо как шар, — отрезала свекровь, и остаток завтра мы провели в тишине.
Я много брожу по особняку. У меня нет водительских прав, и наружу меня никто не выпускает даже с шофером. Часто плаваю в бассейне или прохаживаюсь, рассматривая картины и диковинные статуэтки.
Однажды вечером я проходила мимо спальни Кирилла, и оттуда выплыла довольная, потрепанная горничная. Взгляд как у дьяволицы! Кокетливый, лукавый, призывающий к действию. На ходу пытается перевязать фартук.
— Ты забыла свои чулки, сладкая, — слышу из глубин комнаты. Никогда я не получала от него таких игривых интонаций! Доброжелательных, похотливых и непринужденных.
Он появляется в дверях — полуголый, отдохнувший. По сути, я никогда не видела его раздетым — меня постоянно отворачивали к стене.
Кирилл ничуть не смутился того, что их застукали. Только шлепнул Эльвиру по бедру и промурчал: «Возвращайся к работе, солнце», потом перевел ледяной взгляд на меня: «Можешь приходить ко мне после какой-нибудь горничной или кухарки. А я зажмурюсь. Хоть так у меня будет стоять в твоем присутствии».
Как я позже узнала, он переспал с каждой женщиной из штата. Горничные, посудомойки, дизайнерши — все проходили через его постель.
И многие беременели. Значит, попытки зачатия будут продолжаться.
Почему, вместо того, чтобы выгонять очередную прислугу с ребенком в подоле, мы не можем тайно выкупить его и притвориться, что это — наш общий законный малыш?! — в приступах истерики меня поглощали такие безумные мысли, как покупка и присвоение живого человека…
Второе свидание — романтическая прогулка на лошадях. Я держалась в седле немного криво, но это было даже на руку — прекрасный принц всегда скакал рядом, чтобы поддержать от падения и успокоить мою лошадь.
— Догони меня! — бегу в белом развевающемся платье что есть мочи, босиком по слегка мокрому холодному берегу пляжа. Мы уже отпустили лошадей, и я, почувствовав себя свободной птицей, силилась взмыть ввысь.
— Догоню и тогда уже не отпущу! — хоть я и дала ему фору, он добежал до меня в считанные секунды. Но я, по советам коучей, не собиралась даваться сразу — слишком легкая добыча не интересна. Увиливала, повизгивала, шуточно брыкалась, но потом милостиво сдалась.
Кирилл в прыжке повалил меня близко-близко к воде, и его поцелуи почему-то были тоже соленые, освежающие, бодрящие. Мы не заметили, как поднялся ветер, который окатил нас волной, промочив насквозь!
После этого был ужин в пледах с музыкантами, свечами и цветами — укромное место на пляже только для нас, и мы снова целовались. Но ничего больше.
— Прости за грубость, но, может, хватит строить из себя недотрогу? — Кирилл тянется ко второй бутылке вина, в то время как я к алкоголю даже не притрагивалась.
Кирилл перебрал лишнего. Будет раскачиваться. Швырять в меня бутылкой. Надо бежать?!
— На первый раз прощаю. Я никогда ничего не играю и не строю. О чем ты вообще? — вроде, пока драться не собирается, но уже достаточно раздражен, чтобы показать свое «фи».
— Тогда почему мы с тобой до сих пор топчемся на «первой базе»? — понятно, он хочет беспрекословно обладать мной, а я не слушаюсь, останавливаю там, где заканчивается моя зона комфорта.
— Потому что я живу по велению моего сердца и не держу в голове, когда и на какую «базу» мне пора переходить по негласному расписанию. Разве мы плохо провели время?
— Неплохо. Но я уже не школьник, и мне нужно больше.
НУ ТАК ИДИ И СНИМИ СЕБЕ ОЧЕРЕДНУЮ СЛУЖАНКУ, КОТОРАЯ БУДЕТ РАДА ЗАПРЫГНУТЬ НА ЧАСОК В ТВОЮ ВДОВЬЮ ПОСТЕЛЬ, — мне очень тяжело играть роль непринужденной девушки. Похоже, он не изменился — воспринимает меня как кусок мяса, но только более элитный, труднее добываемый деликатес.
После долгого молчания и еще пары бокалов он продолжил: «Слушай, я знаю все эти ваши приемчики эскортниц и содержанок. Давай завязывать?»
— ЭТО ТЫ СЕЙЧАС ВООБЩЕ О ЧЕМ?! — я чуть не задохнулась от возмущения. Чего-чего, а денег своим телом вымогать я у него не планировала.
— Строишь из себя «не такую как все». Я буду тебе присылать дорогие подарки, ты от них отказываться. Ломаться. Потом вручу вещь подороже — ну, тачку там или коллекцию платьев, и ты как миленькая примешь дар и в тот же вечер пустишь меня к себе в постель. Давай сразу список того, что ты хочешь, и мы пропустим эти этапы.
Я вскакиваю из-за стола, случайно задев и разбив бокал. Ну ничего, так даже драматичнее.
— Я ХОТЬ РАЗ У ТЕБЯ ЧТО-ТО ПОПРОСИЛА?! Делала намеки на дорогие подачки?! Я согласилась пойти с тобой на свидание, потому что ты мне понравился, и потому что, как мне казалось, ты умеешь удивлять женщин. Удивил так удивил, ничего не скажешь.
Швыряю плед на стул, ищу сумочку — надо собираться домой. Останавливаюсь и смотрю ему в глаза: «Ты не думал, что на свете бывают разные люди, и не все женщины хотят твои миллионы? Подумай об этом на досуге, и мне больше не звони».
Кирилл сначала сидит ошарашенный, и начинает нервничать: «Куда ты собралась? Сюда такси не приедет, это закрытая территория»
— Значит я пойду пешком! Будет время, чтобы протрезветь и все осмыслить.
Он хватает меня за руку: «Кристина, я умоляю, мой человек отвезет тебя домой».
— У тебя здесь только один шофер, а я не горю желанием ехать с тобой в одной машине, уж прости меня за мою откровенность!
— Клянусь, я сяду на переднее сидение, и ты меня даже не заметишь. Пожалуйста, не ходи никуда ночью одна, это очень опасно.
— С каких пор ты печешься за жизнь обычной содержанки-потаскушки?
Видно, что Кирилл очень сильно паникует. Он-то, такой самодовольный и циничный, думал, что идеально разбирается в людях — алчных, лживых, двуличных; видит всю их грязь и уловки. А оказалось, что своими необдуманными выходками он, возможно, отпугнул навсегда достойную, идеальную для себя женщину — и теперь в шаге от того, чтобы рвать на себе волосы. Спасибо вину, оно помогает стрессу расти, и мне это на руку.
— Прошу тебя, не говори так! Я идиот, сам не знаю, что на меня нашло, когда я делал такие намеки…
— Что у трезвого в голове, то у пьяного на языке. Хорошо, что я не успела в тебя влюбиться, и ты проявил себя в самом начале.
Он сейчас в обморок грохнется от досады. Ладно, на сегодня я наказала его достаточно сильно, надо бы не перегнуть с отвращением. Хотя обидно, черт возьми! Что он себе позволяет?!
— Давай поговорим в другой раз, а сейчас, пожалуйста, садись в машину. Если я совсем тебе противен — я отправлю водителя с тобой, а сам подожду своей очереди на пляже.
— Не нужно. Еще простудишься или нарвешься на отморозков. Поехали. Но ни слова в мой адрес.
Домой я возвращаюсь в гробовой тишине. Пытаюсь понять, правильно ли отреагировала на обвинения или перегнула палку? То, что я им манипулирую, он почувствовал, просто ткнул не в ту область. А что если у меня не удастся влюбить в себя эту эгоистичную скотину?
(Три года и два месяца назад)
Стена. Грубые толчки. Мне снова больно.
Наконец-то все заканчивается, но Кирилл не спешит уходить как раньше. Сел на кровать и смотрит слегка затуманенным взглядом. Видимо, сегодня он выпил что-то, что толкало его на откровения.
— Как же ты мне противна. Узнала правду, и ни слова мне не предъявила. Все проглотила. Все терпишь. Я бы на твоем месте подсыпал мышьяка всей нашей семейке. Я бы в нашу брачную ночь накинулся на себя с кулаками, если бы про меня вякали подобное.
— Ты хочешь, чтобы я тебя сейчас ударила? — не понимаю, чего он добивается. Я тут на птичьих правах, любой писк — и вылечу за дверь. Но не жилплощадь меня беспокоит, а мои бедные доверчивые родители, у которых разорвется сердце, если они узнают, какая судьба оказалась у их единственной дочери.
— Только попробуй, — сразу же оскалился и оживился, — и я сломаю тебе палец или руку.
Зачем он провоцирует меня, подначивает на агрессию? Уже не интересно измываться надо мной просто так? Теперь я должна подарить ему малейший повод, чтобы он "справедливо" обрушил на меня весь свой нереализованный гнев?
Я задерживаю дыхание, не смотрю в его сторону и стараюсь не шевелиться. Может, он потеряет интерес и уйдет? Пусть идет скандалить с матерью, с прислугой. Сегодня он уже достаточно тиранил одну меня.
— Что, тебя даже не волнует, почему мама выбрала тебя?! Почему связала нас эти браком-посмешищем?!
— Я верила, что ты меня любишь… — голос мой сдавленный и с горечью. Тереблю в руках одеяло — у меня все еще болит и ноет душа от такого предательства.
Он с отвращением сплёвывает на пол: «Я никогда в жизни не говорил тебе этого».
— Некоторые вещи не обязательно говорить, это можно чувствовать сердцем… — робко повторяю то, чему меня учила мама.
— Сходи тогда к врачу и проверься. Как вообще можно было почувствовать, что я клюнул на такую как ты?!
— Я ПОНИМАЮ, ЧТО Я НЕ САМЫЙ КРАСИВЫЙ ЧЕЛОВЕК НА ПЛАНЕТЕ, НО ПОМИМО ВНЕШНОСТИ У МЕНЯ МНОГО ДРУГИХ ХОРОШИХ КАЧЕСТВ, КОТОРЫХ ТЕБЕ, АПОЛЛОНУ, НЕ ДОСТАЕТ, — кто бы мог подумать, что от робости я так быстро перейду к нервному срыву?…Мне надоело, что все в этом доме унижают меня, хотя я перед ними ни в чем не виновата. Я не выбирала, с какой внешностью мне родиться, но я выросла достойным человеком!
Кирилл молниеносно подскочил и больно сжал мне подбородок рукой. Он зашипел: «А ну замолчи, тварь. Кто тебе дал право так орать в моем доме? Какие другие качества? Ты никто. Пустышка. С тобой не весело и не интересно. Ты — жалкий червяк. Напоминай себе почаще».
Я опять замолкаю и только горько-горько плачу. Нет смысла ничего ему доказывать. Пусть в его глазах я — отброс, его не переубедить. Только пусть это унижение прекратится, я больше не хочу и не могу! Я не вынесу его издевательств!
Мой муж решил не униматься. Он хватает меня за плечо и с силой дергает — мое тело как-то опасно хрустит, и я ойкаю от неожиданности и того, что сустав заныл: «Смотри на меня, когда с тобой разговаривают. Я еще не закончил».
Смотрю на него и начинаю плакать еще сильнее. Его бесят мои слезы. Я вижу, как он сжимает кулаки и трясется. Я пытаюсь прекратить реветь, но от страха плачу еще больше.
— Ты узнаешь…нет, ты все узнаешь…Я все тебе расскажу…Почему именно ты, почему меня вынудили на брак…Почему я тебя так ненавижу…,- хотелось бы, чтобы это было просто пьяным бредом. Но увы. Он собрался окончательно втоптать меня в грязь и посвятить меня в самые низкие подробности нашего брака по расчету. Как будто мне было мало унизительных откровений.
Я уже сломлена, зачем добивать меня до конца?!
Мы пересекались на каких-то общих мероприятиях, вежливо здоровались, но никогда не беседовали даже вскользь. Я чувствовала на себе его пытливый взгляд, но никогда на него не отвечала — не заслужил еще моей милости.
Однажды, когда я вышла на балкон подышать свежим воздухом, он проследовал за мной.
— Кристина…
Я вздрогнула и от неожиданности разжала руку. Бокал полетел на асфальт. Хорошо, что никто в этот момент не выходил наружу.
— Чего ты меня так пугаешь? Зачем подкараулил и подкрался? — все еще злюсь, но уже менее сердито.
Он нерешительно стоит сзади меня, а я не поворачиваюсь.
— Прости, я не хотел…не только подкрадываться, но вообще всего того диалога…
— Не хотел его озвучивать, но был не против и дальше держать такие оскорбительные мысли у себя в голове? А теперь миленькая маленькая шлюшка не даст тебе — зря организовал два свидания?
— Я вообще не имел всего этого в виду… — Кирилл облокачивается рядом со мной на перилла, — точнее имел, но потом понял, как был не прав. Не потому что ты больше не хочешь меня целовать, — на этих словах делает паузу — неужели думает, что я сейчас возражу и прильну к его губам?! — Просто пойми меня — живя в таких роскошных условиях, среди жестокого бизнеса, приучаешь себя не верить людям.
Да, вот только у тебя была жена, которая верила тебе беспрекословно. Была верна и предана как собачка, а взамен просила только толику твоей ласки. Ты бы мог научиться у нее открытости и вере в людей, но ты выбрал не улучшить себя, а сломать другого хорошего человека….
— И что, ты так и живешь, как волк-одиночка? У тебя нет друзей, приятелей хотя бы?
Кирилл надолго задумался, а потом закурил.
— Знаешь…как бы жалко это ни звучало…Но, наверно, нет…
А никогда не задумывался, что, если ты чувствуешь, что везде пахнет навозом, то, может, это от тебя самого воняет?!
— Сочувствую. Не представляю свою жизнь без близких людей, без разговоров по душам. Чтобы всех вокруг презирать, ждать заточки в спину, — пожалуйста, ожидай ее ото всех, кроме меня, потому что именно я нанесу тебе сокрушающий удар, — Но, как я понимаю, ты намеренно отгородился ото всех?
— Не хочу сваливать все на маму, но с детства она учила меня ни с кем не сближаться. А потом уже перенял ее наставления и укрепился в них — столько раз меня предавали, все хотели урвать кусок получше. Я бы и так дал, но люди почему-то выбирали действовать подло.
Мы снова стоим молча, дистанция между нами уменьшается. Плечи соприкасаются друг с другом. Мы затягиваемся от одной сигареты. Я отвлекаюсь на колечки пара, медленно летящие в полумраке.
— Ну так и что ты хочешь всем этим сказать? Честно, несмотря на твой сложный характер, я не вижу подходящего для тебя оправдания.
— А я и не оправдываюсь. Был козлом. Признаю. Я пытаюсь сказать…Я никогда еще не встречал таких женщин, как ты. Чутких, настоящих, наслаждающихся моментом. В тебе нет расчетливости и жадности. Наверно, я испугался, когда понял, как ты хороша, и сам не заметил, как все испортил.
Почему мое сердце бьется так часто?! Он не блефует. Он действительно считает меня особенной. Необычной. Неужели он влюбляется в меня?! — жестко себя одергиваю, — не совсем в тебя, Кристина. Ты играешь роль. Ты всего лишь образ. Такого персонажа не существует в реальности, сними розовые очки!
Прикладываю указательный палец к его губам: «Чшшш, не надо громких слов и разговоров про любовь. А то спугнешь меня снова».
— Но я как раз…,- Кирилл озадачен, потому что все снова идет не по его плану. Сейчас он нервничает — неужели я собираюсь сказать, что он не в моем вкусе? Что у него, двуличного и одинокого, нет шансов рядом с такой шикарной женщиной. Было бы неплохо отшить прямо сейчас — но тогда он не будет страдать так сильно. Погрустит недельку и забудет, еще раз убедится, что был прав в своей теории.
Нет, милый, я хочу, чтобы ты открыл мне свое сердце, и тогда я вырву его из твоей груди и брошу на асфальт, как ни в чем неповинный бокал полчаса назад.
— Пока я предлагаю нам попробовать себя в роли друзей. Не бойся, не фрэндзона. На время. Я хочу, чтобы мы доверяли друг другу, много разговаривали. И тогда я подумаю, отвечать тебе взаимностью или нет.
— Но я могу по-прежнему звать тебя на свидания?
Улыбаюсь снисходительно: «Можешь», — стряхиваю последний пепел и ухожу. Даже не заметила, как промерзла до самых кончиков пальцев. Или это озноб внутри моей души колотит меня с бешеной силой?
(Три года и два месяца назад)
— В молодости я был отвратительной свиньей. Постоянно бухал, даже принимал запрещенку. Не просто баловался, а подсел конкретно. Пару раз даже несильно давил пешеходов машиной — сам помню смутно, на суде мне зачитывали подробности. Меня отмазывали без проблем, а мне было плевать, сколько это стоило — у нас денег куры не клюют. Мама не знала, что со мной делать, никакие разговоры, ссоры и рехабы не помогали. Я не видел смысла в своей жизни — денег у меня уже была огромная куча, преумножать их и прославлять род меня не привлекало. Ноль амбиций, только тупое прожигание жизни. Я пытался почувствовать себя живым, но ко всем и себе питал только отвращение….
Я вижу, что Кириллу больно говорить о тех саморазрушительных временах. Наверно, сейчас он снова окунается в чувства, которые заставляли его заливать себя до беспамятства алкоголем. Презрение к себе, своим слабостям и зависимостям, жизнь сквозь пелену дурмана…
— И мама пошла на крайние меры. Сначала она заплатила двум рабочим, и те скрутили меня ремнями и затолкали в подвал нашего дома. Первое время я думал, что она меня запугивает. Но нет. Прошел день, второй. Меня приходили только кормить. При этом я орал страшно — до одури, до сорванного голоса. Злился, угрожал. Началась ломка….Я думал, что не выживу. Я умолял, пытался шантажировать, проклинал, даже притворялся мертвым — мама только стояла, скрестив руки на груди и испепеляла меня взглядом. В ней не было сострадания. В этой старой злой карге. Только разочарование, что ее единственный сын оказался таким слабовольным чмом, а она так долго не могла взять ситуацию под контроль.
Кирилл сглатывает. Видимо, он глубоко запер всех демонов, напоминающих ему об избавлении о зависимости. Но он сознательно и с каким-то остервенением погружал себя в самые неприятные воспоминания.
— Первые месяцы не помню — только холодный пот. То озноб, то через пару минут подскакивает дикая температура. Было ощущение, что мне молотком ломают все кости. Каждый звук, каждый шорох был увеличен мозгом в сотню раз, меня оглушал любой скрип и стук. Где-то я рычал, где-то судорожно пытался вырваться — бесполезно. Это унижение, когда подо мной меняли утки, как будто я какой-то немощный и юродивый. Мама соврала всем, что я уехал в Финляндию, а сама заточила меня в подвале на полгода.
— Да, вижу, что ты удивлена. Наверно в шоке с темного прошлого своего любимого мужчины?! Какого это — любить не прекрасного принца, а бывшего отброса, а, сладкая? — он снова дергает меня за плечо и перенаправляет агрессию на меня, хотя злится-то на себя и маму! — ОТВЕЧАЙ, ЖИТЕЛЬНИЦА СТРАНЫ ПОНИ И САХАРНОЙ ВАТЫ! Ты наверно всю юность читала книжки, и знать не знала, что твой сосед или одноклассник ширяется по вене в темной подворотне. Тошнит от твоей приторности и наивности.
Снова плюет на пол.
— Я правда удивлена, но я тебя не осуждаю, Кирилл…я…
— О, спасибо огромное, мисс благородство! Да кто ты такая, чтобы судить меня? Чтобы меня оправдывать? Заткнись и слушай дальше, мне плевать, что ты там обо мне думаешь.
— Дааа, шесть месяцев…Чтобы на этот раз наверняка…Но это была не самая худшая часть в мамином плане по моему выздоравлению…
Поднимаемся на маяк. Винтажная закрученная лестница, я слышу плеск воды и непонятный гул, доносящийся откуда-то из под крыши.
— Похоже, ты нашел самое уединенное место, я как будто перестала существовать для всего мира, как только ступила на порог.
— Просто хотел, чтобы нас никто не отвлекал.
И чтобы у меня не было возможности самовольно покинуть маяк, если мы в очередной раз поссоримся?
Сегодня я здесь, чтобы спросить его о прошлом. Не буду раскрывать всех карт, пока еще слишком рано. Но я должна хотя бы примерно представлять, что у него на душе.
— Кирилл, не знаю, как ты к этому отнесешься…Помнишь, я говорила тебе о доверии и честности? — он немного напрягся, но старается не подавать виду.
— Да. Спрашивай, что хочешь, я не буду увиливать. Мы же договорились, — ох, ты понятия не имеешь, какую тему я сейчас затрону…
— Прости, что так бесцеремонно копалась в твоей жизни…В общем, я вбила в интернете твое имя и узнала, что у тебя была жена, и что она умерла в горах…
Ооооо даааа, вижу, как твои брови поднимаются вверх, а улыбка сползает с лица. Ты даже вздрогнул от упоминания обо мне. Наверно, давно не вспоминал бедняжку? Думал, что этот призрак прошлого никогда тебя не потревожит?
— Да. Была, — краткость-сестра таланта? Понимаю, что ты вообще не готов разговаривать на эту тему. Но Я этого хочу очень сильно.
— Можешь рассказать мне о ней побольше? Какая она была? — я, конечно, не ожидаю, что он ответит так, как характеризовал меня «при жизни» — «уродливая», «жирная», «тупая». Но скажет ли он хотя бы толику правды?
— Какая?.. — на секунду задумывается, — хорошая, светлая и добрая, — каждый мускул его тела напряжен, я слышу, как он сопит — винтики в голове хаотично крутятся, чтобы избежать всех острых тем и подробностей.
— Я понимаю, что это было давно, и раны уже подзажили, но ты как будто читаешь мне цитату из некролога. Ты любил ее?
— Да.
ВРЕШЬ, ВРЕШЬ, ВРЕШЬ. МЕРЗКИЙ ЛЖЕЦ, ПОДЛЫЙ ОБМАНЩИК. ДА ЧТОБЫ У ТЕБЯ ЯЗЫК ОТСОХ ЗА ТАКИЕ СЛОВА.
— Тогда можешь рассказать о вашем браке подробнее? Все-таки, это женщина, которую ты выбрал в спутницы своей жизни. Самая достойная из всех кандидаток, особенная. Я с ней пока что и рядом не стояла.
— ТЫ стоишь на голову выше их всех! — я даже вздрогнула от такой горячности и поспешности. Спасибо, что сравниваешь девушку, которую знаешь пару недель, с женой, с которой жил вместе больше года. Но это не делает тебе чести. Отвратительный комплимент, если честно. А если учитывать, что мы — один человек, просто с разной внешностью….
— Как-то неправильно это по отношению к покойнице. Я не соревнуюсь с ней, кто лучше, и я готова принять, что для нее у тебя будет отведено специальное место в сердце. Вдовцам даже в старости тяжело забыть о такой ранней утрате. Не понимаю я тебя, Кирилл. Говоришь мне, что любишь ее, а потом так легко от нее отказываешься.
Не ожидал, что твой вшивый комплимент на меня не подействует? Ты чувствуешь, что я вижу твою ложь насквозь. Как будешь выпутываться из своего вранья?
Мы долго молчали. Если бы я была посторонним человеком, я бы напридумывала себе, что он погрузился в милые семейные воспоминания, и сейчас перебирает в памяти самые драгоценные моменты. Но я-то знаю, что таких не существовало. Ни одного. Пытается придумать красивую легенду, чтобы я его пожалела и приласкала?
— Да, ты права…Я не слишком сильно ее любил…Но я долго горевал по своему погибшему сыну…
— Сыну? В интернете ничего не было о нем сказано. Как это ужасно! — обнимаю его со спины, чтобы он не видел моего злого лица.
Ах ты сволочь! Решил надавить на то, мимо чего не пройдет ни одна девушка — спасибо врожденному материнскому инстинкту.
Ладно, сделаю вид, что тронута, чтобы вытянуть больше подробностей.
(Три года и два месяца назад)
— Сразу же, после того, как меня развязали, мама решила нанести еще один удар — она объявила мне, что выписала меня из наследства, и после ее смерти все деньги пойдут в фонды по борьбе с зависимостью у молодежи. Она также выгоняла меня из дома. Морозила все кредитки и карты. Отбирала долю всего, чем я владел и управлял. «Тут твоего ничего нет, я просто позволяла тебе паразитировать на том, что создавала и преумножала с умом. Больше мне на глаза не попадайся».
Это жестоко, но вполне справедливо…Может, она перегнула палку, но ты должен был понять — тебе пора учиться самостоятельности и тому, что твои поступки будут иметь последствия, как и у всех обычных людей…
— Она усмехалась: «Хочешь — ходи по улице с протянутой рукой, пробуй устроиться в другие фирмы и подниматься с нуля. Или как любой нормальный мужик, у которого есть руки и ноги — шуруй на стройку или разгружай мешки. Снова начнешь торчать — сгниешь в канаве. Я и пальцем не пошевелю, чтобы ты отлеживался в чистой клинике. Пусть у тебя сгниют ноги и зубы, ты сам выберешь для себя этот путь» Сначала я не поверил, что она на это способна…
Я тоже не верила, что ваша семейка такая бесчувственная, но, видимо, это передается по наследству…Вот только я-то ни в чем не провинилась, чтобы вы вдвоем преподавали мне жестокие жизненные уроки…
— Но этим же вечером я был выставлен за дверь. Она оплатила мне за два месяца однушку на севере, дала с собой закруток и круп, немного одежды — ничего дорого, чтобы я не смог ничего заложить в ломбарде, и пожелала удачи. Я послал ее на три веселые буквы. Первые недели ждал, что сейчас она посигналит мне, и я пулей сбегу вниз, извинюсь, и мы заживем как раньше. Через месяц я сам пришел ползать у нее под воротами, но она прислала дворецкого и просила передать, что спустит на меня собак, если я не исчезну в тумане.
— И как же ты выживал дальше?
— Как-как, устраивался на работу. Но сразу же увольнялся. Я не клоун, чтобы клиенты, которые никогда в жизни не были на Мальдивах и не ели лобстеров, указывали мне, как мальчишке на побегушках, что делать. Как только кто-нибудь повышал на меня голос или пытался отчитать, я тут же увольнялся. Я не хотел работать за копейки. Не хотел надрывать здоровье и таскать тяжести. Криминал тоже был не для меня — я боялся, что мама сдержит слово и оставит меня гнить за решеткой. Унизился даже до того, что пытался занять денег у бывших бизнес-партнеров. Но мама всех успела предупредить, что я в черном списке. И если кто-то мне поможет, то его компанию потопят.
Подумать только — простую «грязную» работу надо оставить простолюдинам, а он, голубых кровей, должен сразу устроиться начальником и час в день перебирать бумажки и раздавать указания…
— И как ты вернулся назад? — спрашиваю, скорее, для поддержания беседы, чтобы он снова не дергал меня за плечи. Я догадываюсь, как. Через меня.
— Через два месяца, когда срок аренды истек, я был в отчаянии. Я похудел на двадцать килограмм, стал нервным и дерганным. Я лежал в комнате и смотрел в потолок, была на душе такая безнадега, как будто я никогда не выберусь из этой жопы. И тут ко мне стучится личный водитель. Мама зовет к себе на ужин тет-а-тет. Я так и рванул — грязный, небритый, в несвежей одежде. Накормила меня до отвала самыми роскошными блюдами, о которых я мечтал перед сном, пока у меня живот сводило от голода. А потом, когда я снова вкусил все блага человечества, предложила мне непоколебимые условия.
Как больно от того, что я, даже не зная об этом, выступила в роли наказания для другого человека…Как можно так играть людьми, словно пешками?! Или вы, короли, забыли, кто двигается по полю, пока вы прячетесь за другими фигурами и стоите на месте?!
Я больше не хочу слушать его. Я закрываю глаза и пытаюсь погрузить себя в транс, чтобы мимо меня прошло самое больное и едкое.
И как у тебя хватило совести приплетать сюда нашего нерожденного сына? Насколько сильно ты опустишься, чтобы затащить меня в постель? И самое ужасное — мне придется лечь с тобой, потому что без этого моей мести не получится.
— Да…он был совсем маленький…точнее даже — он еще не родился, но мы его очень сильно ждали…Я представлял, как буду играть с ним в футбол, ездить на рыбалку, приходить на его школьные матчи. Куплю ему все на свете машинки и вертолетики, и постараюсь быть для него примером достойного мужчины.
Не могу сказать, врешь ты или нет. Может, с сыном бы у тебя и сложились теплые отношения — все-таки, он бы был твоим первым кровным наследником. Вот только сомневаюсь, что не вмешалась бы мама, которая лучше знает, в какой строгости стоит воспитывать спартанских младенцев.
— Прими соболезнования от всего моего сердца. Я уверена, он бы вырос замечательным и добрым мальчиком, — мое сердце ликует, потому что именно таким и растет мой зайчик. Добрым, послушным и чутким. И никто не отберет его у меня. Никто не сделает его капризным и жестоким богачом, — давай помолчим и продолжим, когда ты будешь готов.
Чувствую, что Кирилл недоволен. Наверно, он рассчитывал, что мне будет стыдно копать дальше после разговоров о его крохе. Но он ничего не сказал о мертвой мне. По моим подсчетам, молчим минут пятнадцать или даже больше.
— Что еще ты хочешь узнать от меня?
— Ты практически ничего не сказал о своей жене, Нине. Мне, как женщине, важно знать любую правду. Поверь, не надо обелять себя, чтобы добиться моего расположения. Ты мне будешь ближе со всеми грехами, чем вылизанная идеальная картинка.
Конечно, ты знаешь, что это не так. Что любая нормальная девушка убежит, если узнает, какие зверства ты творил. Можно простить алкоголизм, можно простить грубость, но все вместе и невероятную жестокость…Слишком гремучая смесь получится, даже для такого плейбоя-красавчика.
— Возможно, ты пожалеешь о том, что так усердно пытаешься выяснить у меня правду… Потому что я невероятно сильно сожалею о том, что тогда происходило, и мне стыдно, что я никак не могу изменить прошлое. Я был отвратительным мужем, плохим человеком в целом.
Не перебиваю. Главное не спугнуть.
— Я никогда ее не любил. Наш брак был выгоден моей маме, и она толкнула меня на женитьбу. Можно сказать — вынудила. Как — сейчас говорить не буду, но, поверь, у нее были рычажки, за которые можно дергать бесконечно. Я раскаиваюсь в том, что не уважал Нину. Плохо с ней обходился. Не защищал и сам обижал.
Какой мастер — вроде бы и сказал, что поступал плохо, но умолчал о том, как. Одно дело — упрекать за то, что жена вовремя не помыла посуду и иногда намекать, чтобы она сбросила вес. Другое — швыряться в нее бутылками, насиловать, унижать и пытаться заказать у киллера.
— Что бы ты сказал ей, если бы она прямо сейчас появилась перед тобой? — конечно, я не дура, чтобы срывать с себя маску и признаваться в обмане, но мои глаза лихорадочно заблестели — я никогда не подбиралась так близко к его душе.
— Я бы попросил у нее прощения. Наверно, на коленях бы пытался его вымолить. И пусть не прощает, это ее право — я чувствую, что должен извиниться перед ней и сказать, что я дико сожалею. Я корю себя за свою жестокость, за то, что никогда не был мужиком. А она так ни разу и не дала мне отпор, даже не пыталась. Я от этого злился и раздражался еще больше. Мне казалось, что она строит из себя святую великомученницу, пытался уличить в лицемерии. Но трагедия в том, что она и была такой — искренней и доброй, а я — чудовищем.
Что это такое?! Неужели ты…плачешь?!
Кирилл не просто проронил скупую слезу, он ревел и чуть ли не рыдал. Я не могла понять, раскаивается ли он искренне, или ему настолько неловко обличать себя в грязном прошлом. Это слезы стыда или сожаления?
Искренен ли он в своем намерении извиниться от всего сердца? До этого момента я злорадствовала и злилась, что он утаивает подробности. Но теперь я запуталась. Какой же он на самом деле?!
Я снова ходила на массовые чтения стихов в библиотеку. Максимально простой и комфортный вид, нет макияжа, секси-кошечкой тут и не пахнет. Здесь у меня другая задача — облегчить свою душу, поделиться со всеми моими любимыми произведениями и болью, которую я проживаю через них.
У выхода меня догоняет по-хипстерски одетый мужчина: очки, завитые усики; борода, сто процентов выстреженная в барбер-шопе; хиппи-шарф над рубашкой и проколотое ухо.
— Подожди! Не убегай так быстро, если, конечно, не спешишь по делам, — от боязни упустить меня в толпе, он машинально ловит меня за рукав.
— Стою-стою. Я сумку забыла на стуле или что? — не понимаю, что ему надо.
— Ты так красиво сегодня читала Анну Герман! Мне захотелось во что бы то ни стало с тобой познакомиться.
Понятно, еще один клюнул на красивую обложку. Повод нашел, теперь можно клеиться к люкс-чикуле.
— Если уж на то пошло, читала я Николая Добронравова, потому что Герман исполняла песню, а не писала к ней стихи.
— Вау, я не ошибся, что подошел именно к тебе! Просто кладезь мудрости!
— Слушай, я понимаю, тут в библиотеке в большинстве своем одни старушки и барды за сорок. Но поищи себе другое место, где можно подцепить девочку.
И зачем я так груба с ним? Всех мужчин гребу под одну гребенку…
— Ты и правда красивая, но, клянусь чем хочешь, поразила ты меня не внешностью. Точнее, я любовался твоими горящими воодушевленными глазами, тем, как ты непроизвольно двигаешь руками по воздуху, когда зачитываешься стихом. Но сначала ты очаровала меня своей эмоциональностью и глубиной, с которой ты прониклась произведением.
Наверно, впервые в жизни мужчина делает комплимент моей душе и моим интересам. Неужели еще остались на свете романтики?
Протягиваю ему руку: «Меня зовут Агата». Было опасно раскрывать ему мое настоящее имя. И теперешнее тоже — вдруг он как-то знаком с Кириллом, и общая знакомая Кристина их насторожит? Конечно, плохо начинать знакомство с вранья, но, если вскроется — отмажусь, что мне не нравится имя, которые мне дали родители, а паспорт поменять руки не доходят.
— Руслан. Не хочешь пройти до соседней улицы и посидеть в уютной кафешке? Я открыл ее пару лет назад и постарался, чтобы она стала душевным местом для необычных и ярких людей.
— Что ж, почему бы и нет? — библиотека находилась в противоположной стороне города от компаний Кирилла, я специально выбрала такую, чтобы не пересечься с ним. Вряд ли он заглянет на бизнес ланч в хиппи-кафе, пока что волноваться не о чем.
Пока мы идем, я рассматриваю Руслана получше. Хоть он и не из «моей субкультуры», но выглядит очень мужественно и стильно. Накачанные руки, приятный парфюм — этакий современный викинг.
— А я думала, что все хиппи сидят на маминой шее и курят травку у друзей на балконе.
— Вот наше знакомство как раз и поможет тебе перестать думать стереотипами, — он не разозлился на мою полушутку-полувыпад, был обходителен как изящный кот.
Заходим в «Хари Кришну», и я присвистываю — стены расписаны солнечными, лунными и травяными символами, окна заставлены причудливыми статуэтками и цветами, есть книжные стеллажи и зона для отдыха — с натянутыми гамаками и милыми подушками и коврами на полу. Кто-то играет на гитаре, барабанах и трещетках. Тут даже спокойно ползают дети — одна женщина спокойно играет на гармошке прямо с грудничком на руках!
Ловлю себя на мысли, что сыночку тут бы тоже очень понравилось.
Все знают Руслана, приветливо машут ему и мне, хотя меня видят впервые в жизни.
Хотелось бы мне сделать это кафе убежищем, местом силы, где можно укрыться от проблем и просто быть собой.
Но не слишком ли я привязываюсь к зданию и Руслану? Как это он умудрился так быстро расположить меня к себе? Нельзя терять бдительности, Кристина.
(Три года и два месяца назад)
— Она сказала, что постепенно вернет мне маленькую часть бизнеса, и я должен буду доказать, что смогу привести компанию к процветанию. Это было для меня легко. Я улыбался, как Чеширский кот — блудный сын вернулся домой, меня убрали из немилости. Рано радовался, идиот.
— Я знаю, что она заставила тебя жениться. Но почему именно на мне? — дура, не выдерживаю, все-таки задаю вопрос, который терзает мне душу.
— ПОЧЕМУ ИМЕННО НА ТЕБЕ?! ПОЧЕМУ ИМЕННО ТЫ?! ЭТО Я ЗАДАЮ СЕБЕ ЭТИ ВОПРОСЫ КАЖДЫЙ ПРОКЛЯТЫЙ ДЕНЬ, КОРОВА ТЫ ТУПАЯ, — теперь я зарубила себе на носу — не лезть, громко не дышать, не задавать лишних вопросов. Пусть рассказывает все, что хочет. Это не диалог, а своеобразная исповедь. Он как будто забывает, что перед ним именно я, а, когда я напоминаю ему об этом — раздражается…
— Она сказала, что будет контролировать каждый мой шаг. Что я обязан ее слушаться — и пусть только попробую возразить, сразу окажусь за воротами, на этот раз навсегда. Второе ее условие — я должен остепениться и жениться. Это, якобы, создаст мне более солидный имидж среди партнеров, и вытеснит мысли о загульной жизни из головы. Я снова согласился — мало ли у нас на Рублевке аппетитных дочек папочек-миллиардеров, мечтающих о таком перспективном женишке. Но она сразу опустила меня с небес на землю: «На стороне пользуйся любой девкой, а брак тебе нужен для другого. Порядочная, неизбалованная девушка, которая родит тебе наследника и не будет плести интриги, чтобы оттяпать после развода половину нашего бизнеса».
И зачем меня мама воспитывала хорошим человеком?! Надо было как все быть наглой, смелой и бойкой, может, это бы отпугнуло их при выборе невесты.
— Я снова с ней согласился. Окей, придется попотеть, но я смог бы найти милую неизбалованную миллионершу. Но вся эта ее брехня по поводу идеи и посыла брака — хрень полная. Она хотела надо мной поиздеваться. Специально подыскивала самую уродливую бабу. Долго, методично. И вот увидела твою семейку на отдыхе на Сейшелах.
А ведь мы обычно летаем с семьей в Турцию или Египет…Просто папа хотел побаловать нас с мамой — у них золотая свадьба, он очень долго копил и даже залез в долги, чтобы мы хоть раз почувствовали себя «элитой»…Получается, мы бы никогда не встретились, если бы не эти злополучные обстоятельства…
— Прямо на пляже стоишь ты — бока выпирают из купальника, вся жопа в целлюлите. Мамаша твоя что-то беспокойно блеет о том, что нельзя пить напитки из холодильника в номере, потому что они дорогие. Мы сначала откровенно с вас смеялись — думали, вы сейчас достанете вареные яйца, и начнете жрать прямо на песке. И вот, когда мы наржались вдоволь, мать говорит: «Она». И идет разговаривать с твоим отцом о чем-то. Я сначала не понял, а потом у меня все органы сжались и перекрутились как в блендере. Пытался убедить себя, что она меня разыгрывает и пугает.
Я помню этот разговор…Такая милая женщина, поинтересовалась, откуда мы, и в честь того, что живем мы все в одном городе, любезно пригласила к себе на ужин…
— Я сразу же увел ее с пляжа, чтобы она потеряла вас из виду, но поздно. Старая змея уже успела пригласить вас к нам. Днем я ломал вещи, разносил все комнаты на вилле, рвал на себе волосы. Мать, как умеет только она, по-генеральски отчеканила: «Только попробуй выкинуть какую-нибудь выходку, быть грубым с гостями, не улыбнуться, когда это будет нужно. Ты сделаешь все, чтобы охомутать эту дурнушку. Свою будущую жену».
А я все гадала, почему мой новый знакомый какой-то загадочный и немного хмурый…Думала, что он стесняется, но потом была приятно удивлена, когда он пригласил меня танцевать, а потом позвал погулять по приезде в Москву…
— И теперь ты должна родить мне наследника. Может тогда все закончится. Я вижу, что матери уже не особо весело измываться надо мной, старая забава надоела. Да и тебя она тоже терпеть не может.
Так отпустите меня прямо сейчас…Наймите суррогатную мать, в конце концов…
Кирилл как будто бы немного протрезвел, но стал еще злее и грубее: «Давай, поворачивайся и задирай сорочку. Чем больше попыток, тем выше шанс тебя обрюхатить»
ВТОРОЙ РАЗ ЗА ВЕЧЕР?! Я НЕ ГОТОВА. Я НЕ ВЫНЕСУ ЭТОЙ ПЫТКИ.
Руслан показывал мне вещи, которые привозил из путешествий — хотела бы и я тоже быть свободной как птица и каждый месяц просыпаться в новом городе!
— Ты колесишь по свету один или с друзьями? — не стала спрашивать «или с возлюбленной», потому что не хотела разрушать свои мимолетные надежды.
— Когда как. Но, знаешь, ничего не сравнится с путешествиями со своей второй половинкой, родственной душой, — он мечтательно закрыл глаза. Сейчас начнет расхваливать свою легкую на подъем спутницу? — я пока еще не встретил своего человека, но уверен — сердце мне быстро подскажет, окажись он поблизости.
Почему мое сердце забилось так сильно? Втайне надеюсь, что сердце укажет ему на меня?
— Как это мило и замечательно! Вот бы тоже сорваться в какую-нибудь другую страну, поплавать на море, забраться в горы…Ты все так интересно рассказываешь — я за всю жизнь практически нигде и не побывала.
Он смеется: «Так ты еще не восьмидесятилетняя старушка, чтобы печалиться об упущенных возможностях. Хочешь, возьму тебя с собой, Агата?»
Хочу! Хочу-хочу-хочу и очень сильно! Но сначала надо получше прощупать почву.
— Я не совсем вольна делать то, что хочу сию минуту…у меня есть трехлетний сын…Наверно, не такого рода отдых ты планировал.
Все, вот я и приоткрыла завесу. Современным мужчинам не нужны «разведенки с прицепом».
Руслан хватает меня за руки и радостно восклицает: «Да ты что, Агата! Дети — это цветы нашей жизни, это отражение и продолжение нас. Когда смотришь, как ребенок познает мир — напоминаешь себе, что простые вещи могут вызывать столько восторга!» — и чуть погодя добавил, устремив взгляд вдаль, — Я всегда мечтал о большой семье. Три ребенка точно, а там как Бог пошлет. Чтобы дом всегда был полон смеха и музыки, и мы путешествовали как одна большая и дружная стая».
Звучит сказочно, просто великолепно…Как ему удается с каждой минутой все глубже западать мне в душу?
Подозрительно…Ну что ты за человек такой, Кристина! Свинья везде грязь найдет…
Вроде бы я вижу, что он искренен в своих идеях и планах, у него глаза горят искренне и волшебно. Но вдруг это просто накатанная схема — выдавать желаемое каждой женщины за действительное, всецело принимать ее, и собирать свой собственный гарем?
— Знаешь, я приятно удивлена твоим предложением. Не могу так сразу дать ответ — мы знакомы как-никак всего полчаса… Но я не против узнать друг друга поближе.
— Я и не тороплю тебя, никакого давления, ты не подумай! Просто говорю, что меня привлекает мысль посидеть с тобой на берегу Ирландского моря и посмотреть, как олени носятся друг за другом в лесах.
Мы посидели в кафе, и я не заметила, как пролетели целых четыре часа! Он угощал меня кофе, который сварил сам, пел песни собственного сочинения, рассказывал какие-то забавные истории из поездок. Какой легкий, добродушный, но в то же время мудрый и зрелый человек!
Затем Руслан вызвался проводить меня до метро. Мы идем по длинному каменному переулку. Руслан останавливается, чтобы завязать шнурки, а я просто так поворачиваю голову налево…И холодею…
Вдалеке, едва-едва различимые на горизонте, шагают два мужчины в деловых костюмах. В одном из них я узнаю Кирилла. Я еще не вижу его лица, но все мое нутро кричит — это его походка, его костюм, его аура.
Руслан поднимается: «Ну что, пойдем дальше?»
Думай, думай, думай. БЕЙ ИЛИ БЕГИ, КРИСТИНА. ВКЛЮЧИ ГОЛОВУ.
Подтягиваю Руслана к себе.
— Больше всего на свете я хочу, чтобы ты поцеловал меня так долго и чувственно, как только можешь.
— Ни слова больше! — он прижимает меня к стене и припадает своими губами к моим.
Он очень эмоционален и нежен, но я не могу сейчас сконцентрироваться на ощущениях. Приметил ли меня Кирилл издалека также как я его? Закрывает ли сейчас меня Руслан телом полностью? А что если он отстранится от меня раньше, чем они пройдут мимо нас?!
— Ну-ну, молодежь. Снимите хостел! — Кирилл добродушно делает нам замечание, и они с коллегой удаляются от нас, посмеиваясь над нашей необузданной страстью. Слышу обрывки фраз: «Едят друг друга прямо посреди улицы при свете дня!»
Чувствую, что мне уже не хватает воздуха, и легонько отвожу голову в сторону. Руслан улыбается во все тридцать два зуба.
— А мне почему-то казалось, что у тебя совершенно другой характер.
— Ты меня еще совсем не знаешь, дорогой, — хитренько улыбаюсь в ответ, — тоже решила прислушиваться к своему сердцу.
— Продолжай, мне очень нравятся его советы!
До метро мы доходим уже держась за руки. Чмокаю его в щеку на прощание.
— Эй, мне этого уже мало! — не хочет довольствоваться малым и снова целует по-французски.
— Как быстро человек привыкает к хорошему! — салютую Руслану и бегу к турникетам.
Я не хотела, чтобы у нас все развивалось так быстро, но надо было принимать экстренные меры. И назад теперь шаг не сделаешь — как тогда объяснить Руслану, почему я была такой смелой и страстной?
Ладно, будь что будет. Главное, что не попалась. И надо же было Кириллу появиться именно в этой богом забытой части города!
Может, это намек от судьбы, что мне сейчас нельзя думать о личной жизни, иначе мой план мести провалится?
(Три года и месяц назад)
Та страшная ночь, когда мне пришлось дважды терпеть надругательства, воздала мне за мои страдания сполна — я наконец-то увидела две полоски на тесте.
Сначала сомневаюсь, рассказывать всем или нет, но потом одергиваю себя — конечно рассказывать, и уже сегодня вечером Кирилл не будет стоять на моем пороге!
Вбегаю в столовую — запыхавшаяся, слегка растрепанная, но светящаяся счастьем. А за столом все те же кислые и недовольные рожи.
— Что с тобой, Бурёнка? Услышала о распродаже сливочного масла?
— Нет, Луиза Артуровна, у вашей любимой коровы скоро будет теленок.
— Ты не врешь? Тест не может ошибиться? — Кирилл тоже вскакивает с места в волнении.
— Нет, я все перепроверила, — после этих слов он мчится ко мне и стискивает в объятиях, даже как-то неловко клюет в макушку — первое проявление близости за все время.
— И Я НАКОНЕЦ-ТО БУДУ СВОБОДЕН! ПОЛУЧИЛОСЬ!
— И зачем кого-то освобождать? Поглядите на себя — вы все еще можете стать дружной семьей — вон как вцепились друг в друга от радости. Ребенок-то все исправит, всех сплотит, — и хохочет как химера.
Кирилл тут же расцепляет объятия и толкает меня от себя с такой силой, что я падаю на пол и больно ударяюсь копчиком.
— Лучше так не шути, женщина…,-он подлетел к матери и так долбанул ладонью по столу, что с него слетело несколько ложек, — У НАС С ТОБОЙ БЫЛ УГОВОР, СТАРАЯ ТЫ КЛЯЧА, И ТЫ БУДЕШЬ ЕГО ПРИДЕРЖИВАТЬСЯ, — он впервые осмелился кричать ей прямо в лицо. Но свекровь сидит с невозмутимым лицом, как будто вокруг нее просто летает надоедливая мошка!
Она хлопает в ладоши: «Альберт, приберись здесь и подготовь все к моим водным процедурам!» — затем аристократичной походкой удаляется из комнаты.
— ЧТОБ ТЫ ТАМ УТОНУЛА, ВЕДЬМА ПРОКЛЯТАЯ — Кирилл продолжает крушить стол, и в какой-то момент даже замахивается на меня сахарницей. Я инстинктивно прикрываю живот руками, и это его отрезвляет. Он не может навредить собственному сыну.
Муж медленно, с садистическим взглядом подходит ко мне: «А ты что, уши развесила, размечталась, что вы теперь с этой маразматичкой союзники? Нравится у нас на шее сидеть? Хочешь меня своим ублюдком привязать к себе? Молись, чтобы мы развелись, иначе кровью плакать будешь. Ты меня поняла?!»
— Поняла, Кирилл, поняла. Ты меня пугаешь. Мне теперь нельзя волноваться. Я пойду в свою комнату…,- и я не просто иду, я бегу туда со всей мочи, а потом падаю прямо на холодный пол, сворачиваюсь клубком и реву.
Я хотела до вечера оставаться в своей комнате, но меня привлекли крики с этажа ниже. Чувствуя, что я тоже причастна к этой ссоре, я на цыпочках спустилась и спряталась в соседней комнате.
— ТЫ ОБЕЩАЛА, МАМА. Я ВЫПОЛНИЛ ВСЕ УСЛОВИЯ. Я ЖЕНИЛСЯ НА ЭТОЙ ЖИРНОЙ ДУРЕ. Я СПАЛ С НЕЙ КАЖДЫЙ ЧЕРТОВ ДЕНЬ, ЧТОБЫ У НАС ПОЯВИЛСЯ НАСЛЕДНИК, КОТОРОГО ТЕБЕ ПРИСПИЧИЛО ПОЛУЧИТЬ. И ЧТО ТЫ ПРИДУМАЛА ТЕПЕРЬ, КАРГА СТАРАЯ?!
— Я еще тогда никаких гарантий на развод тебе не давала — ты сам все додумал. Я решила не разубеждать тебя раньше времени. Но ни о каком разрыве и речи не может идти. Она — мать твоего ребенка. Какие слухи поползут по городу — «Кирилл Станиславович выгнал женщину, которая подарила ему сына!» Да и не факт, идиот, что она беременна мальчиком — девочка не сможет управлять нашей бизнес-империей.
— МНЕ ПЛЕВАТЬ, ДЕВОЧКА ТАМ, МАЛЬЧИК, ДА ХОТЬ КОТЕНОК — Я БОЛЬШЕ НИ РАЗУ НЕ ЛЯГУ С ЭТОЙ УРОДИНОЙ В ОДНУ ПОСТЕЛЬ.
— Твое право, дорогой, тебя никто не заставляет. Просто напишешь заявление по собственному, и катись на все четыре стороны. Будешь делать, что твоя душа пожелает, и я тебя не потревожу своими советами и наставлениями.
— ТЫ ЧТО, ВСЮ ЖИЗНЬ БУДЕШЬ ШАНТАЖИРОВАТЬ МЕНЯ НИЩЕТОЙ И БЕЗРАБОТИЦЕЙ?!
— Видимо да, раз ты никак не можешь найти свои собственные яйца — любой нормальный мужик давно бы уже начал свое собственное дело, сколотил состояние и послал бы меня куда подальше. А ты хочешь усидеть на двух стульях: и беззаботным, свободным быть, и сосать мои денежки как пиявка.
— ТЫ ЕЩЕ…И ОНА ТОЖЕ…ВЫ ВСЕ ПОЖАЛЕЕТЕ О ТОМ, ЧТО ЗАСТАВЛЯЕТЕ МЕНЯ С НЕЙ ОСТАВАТЬСЯ…
Кирилл громко хлопает дверью и бубнит себе под нос, но я, прячась за дверью, все равно все слышу.
«Как только она родит, я найму киллера, и никакого грязного развода и сплетен…»
Снова свидание с Кириллом. Незапланированное — потому что он просто неожиданно позвонил мне в дверь.
— Уже иду! — хорошо, что я как раз тренировалась над новым макияжем, и была при полном параде. Ведь «элитные женщины» даже спать ложатся накрашенные и с укладкой.
— Кристина, привет, это тебе, — огромный букет лилий, как мило, — можно войти?
— Да, конечно, я сейчас поставлю чайник.
Мне очень сильно повезло, потому что буквально неделю назад у меня в зале висела фотография Кирилла, и я с остервенением кидала в нее дротики…Но потом я решила, что это уже что-то маниакальное, и выбросила в мусорку.
— Прости, что опять так внезапно…Просто меня тяготит чувство, что после нашего откровенного разговора ты испытываешь ко мне отвращение и стараешься меня избегать.
— Нет, что ты! Я же сама вынудила тебя быть искреннем и пообещала, что не буду тебя осуждать — мы же не в суде, и я не прокурор. Не буду скрывать, я не ожидала услышать такое…Но у всех свой жизненный путь, и все мы делаем ошибки разной тяжести. Главное, что сейчас ты раскаиваешься в этом.
Он рухнул на стол и обхватил голову руками: «Я правда раскаиваюсь! Если бы она была жива, я бы извинялся перед ней каждый день, если бы она позволила. Я часто мечтаю о том, чтобы переместится в прошлое и не сковывать ее нашим браком. Возможно, она бы и не умирала…»
Я снова обнимаю его за плечи: «Давай пока больше не будем касаться этой темы, она вгоняет тебя в уныние, —
Это была правда. Умом я мысленно отвечала ему всякие гадкие вещи, заставляла себя ликовать над его слабостями. Но сердце мое, хоть и таило в себе столько обиды, было очень жалостливым и сердобольным. Я вообще редко видела плачущих мужчин, и каждый раз это воспринимается мною как что-то очень трагичное.
— Кристина, ты невероятная…Может, ты ангел, которого Бог послал мне, чтобы я встал на истинный путь? — он рывком сажает меня себе на колени и утыкается в мое плечо.
— Ну что ты…я обычная женщина, я далеко не святая…
— НЕТ! В моих глазах ты — воплощение искренности и чистоты. Я никогда никого не подпускал так близко. И я больше не боюсь быть слабым и эмоциональным. Я жажду этого сближения и боюсь только того, что ты отдалишься от меня.
Я целую его, чтобы он замолчал. Мне очень странно слышать от него такие вещи. Тем более, что вся моя личность — выдумка, и в голове у меня целый рой черных жестоких слов и мыслей по отношению к нему.
— Не останавливайся, дорогая, — он прижимает меня слишком крепко, но не замечает этого.
Как же все-таки поцелуи с Русланом и Кириллом отличаются друг от друга! Первый сосредоточен на совместном удовольствии, он делится со мной своей нежностью. А Кирилл думает только о себе — он как будто жадно берет все, что я даю, и хочет отобрать без спроса еще, потому что ему мало.
— Я очень сильно к тебе привязан, Кристина. Милая моя, прошу, подари мне эту ночь!
Я закрываю глаза и целую его снова. Все мое нутро сжимается при воспоминаниях о наших предыдущих половых контактах. Но я обязана это сделать. Я должна продать себя, чтобы он влюбился в меня и не почувствовал подвоха.
И самое страшное — мне больше не позволялось быть отстраненной жертвой. Тогда от меня требовалось только молчать и прятать лицо. Сейчас же, я не сомневаюсь — секс у нас будет долгим, омерзительно длинным. Он будет целовать меня, смотреть на меня, ждать от меня реакций и инициативы.
(Три года назад)
Кирилл стал ко мне подозрительно добрым. И нет, это не из-за нашего общего ребенка, я такие вещи теперь чувствую. Жалко, что год назад мне не хватило опыта и проницательности, чтобы увидеть этого гнилого человека насквозь. Если так подумать, было в его добрачных действиях много красных флажков, которые я не смогла правильно считать из-за наивности и того, что не привыкла искать в людях подвоха.
Сейчас мой муж снисходителен и благосклонен со мной, как будто я его умирающий старый родственник, и он хочет скрасить последние дни увядающей души. Небольшая поправка — вместе с этим он, как акула каплю крови, выжидает кончины, ведь после похорон ему обеспечены дивиденды.
Он не шутил про киллера. Не пускал гневных слов на ветер. Возможно, прямо сейчас планирует, как подстроить все под несчастный случай…
Каждый день я просыпаюсь с огромной паранойей — вдруг именно сегодня настал день, когда на меня «случайно» свалится кирпич с крыши? Может, мне отравят еду? Столкнут с лестницы? Не зря он тогда говорил мне про "подложить мышьяк всей семейке", видно, озвучивал собственные скрытые желания.
Нет, надо что-то менять, надо сбежать…Но как?! Как сделать это незаметно, и чтобы меня не выследили? Откуда взять деньги? У меня нет связей, нет финансов, к родителям тоже бежать бесполезно…
Но я знаю одно — надо спасать свою шкуру, и незамедлительно!
(Через неделю после вышеупомянутых событий)
— Алло, Ниночка, твоя дядя Матвей вчера умер.
Еще одни дурные вести…В детстве, да и в юности мы были с ним очень близки. Почему Бог забирает хорошие души, а дурные люди живут до глубокой старости?! Я ведь даже хотела, чтобы он стал крестным для моего малыша. Чтобы он, как и я когда-то, брал пример с дяди Матвея.
— Но это еще не все, зайчонок. Он кое-что скопил за свою жизнь. Конечно, дом, машину и другое имущество отпишут более близким родственникам. Но в завещании он четко указал передать определенную сумму именно тебе.
ВОТ О ЧЕМ Я МОЛИЛАСЬ ГОРЬКИМИ НОЧАМИ! ЭТО МОЙ ШАНС НА СПАСЕНИЕ! Бездушно, конечно, радоваться смерти близкого мне человека — как будто мне на руку, что он умер…Я отдам ему дань потом, когда выберусь отсюда…Уверена, если он смотрит на меня с небес, он не обижается на мои неуважительные мысли…
— И еще, солнышко…Его последней волей было, чтобы именно ты развеяла его прах. Помнишь гору Дыхтау, на которую вы взбирались, когда ты окончила начальную школу? Но об этом, конечно, не может быть и речи — в твоем-то нынешнем положении…
— НЕТ! — сама пугаюсь собственного отчаянного крика. Никто не лишит меня последней спасительной соломинки! — Я ПОЕДУ! Я многим ему обязана, и грубо будет проигнорировать его последнее желание.
— Нина, лапочка…Он же не знал тогда, что ты будешь беременна…Подумай о своем малыше — он сейчас должен стоять в приоритете.
— Мам, у меня еще очень маленький срок, даже нет полных трех месяцев. Я не собираюсь скакать как горный козел по всем отступам и вершинам. Просто поднимусь с обученными людьми на самую безопасную тропку, скажу слова прощания и поеду обратно.
— Ладно, милая. Я посоветуюсь с папой, а ты с мужем. Потом придем к общему семейному решению.
— Хорошо, люблю тебя и обнимаю, — мне дико не хочется прощаться с мамочкой. Я специально звоню ей редко, потому что каждый раз невыносимо скучаю, когда слышу ее родной голос. На душе неспокойно — а вдруг мы разговариваем в последний раз? Вдруг я не успею сбежать, или что-то пойдет не по плану, и меня закопают в холодной мерзлой земле? И именно это будет вспоминать моя мамуля — как не отговорила свою единственную дочь от небезопасного похода в горы.
— И я тебя люблю, моя принцесса. Пока. Береги себя. От папы — большой привет.
Нет, не бросай трубку, мне столько надо тебе рассказать…Ты даже не представляешь, что тут со мной творится, мамуля моя милая. Еще секунда — и я прокричу тебе в трубку, чтобы вы приехали, чтобы забрали меня из этой пыточной! Но поздно. Я слышу короткие гудки.
Не буду я ни с кем из этой змеиной семейки советоваться по поводу гор. Просто поставлю в известность. Есть же, в конце концов, и в камере смертников последнее желание — Кирилл ничего не заподозрит и разрешит мне попрощаться с дядей. А потом по приезде в особняк всадит пулю мне в лоб.
Он никогда не был таким ласковым с Ниной. Но наверно был со всеми горничными, посудомойками и кухарками.
Сначала он относит меня на руках в постель, а потом наваливается сверху.
Игриво выныриваю из под него и сажусь сверху. Вижу его восторженные глаза — ему нравится моя инициатива, дерзость.
— Помнишь, как на втором свидании ты прикрыл мне глаза платком? Теперь твой черед, — игриво протягиваю ему мою маску для сна.
— Не сегодня. Я хочу видеть тебя полностью и целиком, моя красавица, — это правда. Мне противно от того, как он пожирает меня взглядом. Как он скользит по всему моему «идеальному» телу. Мне почему-то кажется, что сейчас он увидит маленькие хирургические шрамики, скинет меня с себя и заорет: «Я УЗНАЛ ЭТИ РОДИНКИ НА ЖИВОТЕ, НИНА. НИКАКИМИ ОПЕРАЦИЯМИ ТЫ МЕНЯ НЕ ПРОВЕДЕШЬ, СВИНЬЯ»
— Любуйся на здоровье, дорогой, — подаюсь вперед, чтобы мой подбородок лежал у него на макушке. Мои глаза наполнились слезами, и я силюсь втянуть их обратно, пока не стало поздно.
Хорошо, что Кирилл слишком увлекся процессом. Он целует, мнет, трогает, гладит — но не с целью доставить мне удовольствие. Он берет, берет все себе. Я стону старательно и страстно, но иногда невпопад. Однако он ничего не замечает — двигается во мне с неведомой мне прытью. Я помню наши соития другими — монотонные остервенелые толчки. Одинаковый темп, как будто он забивает молотком гвозди. Сейчас же он был настоящим породистым жеребцом — страстным и возбужденным.
Симулирую оргазм в надежде, что это подстегнет закончить и его тоже.
Но он только переворачивает меня на спину и нависает надо мной: «Я пропустил этот, но следующим буду любоваться».
Мне приходится включить все свое актерское мастерство, чтобы изображать удовольствие. Большую часть времени я целую его и стону ему в губы. Но, когда подходит время для второго фальшивого оргазма, он отстраняется и жадно впивается мне в лицо взглядом.
Хмурю брови, закатываю глаза, жмурюсь и издаю самый сладкий стон, на который способна. Мне кажется, что он напоминает стон усталости и разочарования, но Кирилл не замечает этого. Он насладился, удовлетворился и наконец-то шумно кончил вслед за мной.
Пытаюсь вылезти из под него, но Кирилл сильно обхватывает меня руками и ласково просит: «Полежи со мной еще немного, пожалуйста. Я всегда прогонял женщин из постели или уходил сам, когда все заканчивалось. Но сейчас я хочу запомнить этот момент на всю жизнь. Лежать с тобой как одно целое, принимать тепло твоего тела».
— Конечно, милый, — обнимаю его в ответ и стараюсь подавить нарастающую внутри себя истерику.
Мы лежим так омерзительно долго. Непростительно долго. Я погружаю себя в транс, чтобы не закричать. А когда прихожу в себя, вижу нас все в той же позе — только Кирилл сладко спит, посапывая на мне.
Я осторожно выбираюсь из под него и мчусь в ванную. Включаю самый горячий напор воды и тру, тру себя мочалкой, пока мне не становится больно от любого прикосновения. Включаю воду погромче и реву, заткнув себе рот руками.
Рано или поздно, но мне приходится вернуться обратно в постель и проспать в его объятиях до самого утра.
(Почти три года назад)
Сидим за столом. Свекровь дает понять, что у нее везде есть уши: «Слышала о смерти твоего дяди. Соболезную твоей утрате, Нина».
Интересно, а как именно она слышала? Не удивлюсь, если у них в особняке на телефонном проводе сидит обученный человек, который перехватывает и записывает все разговоры с внешним миром.
— Спасибо, — опускаю глаза в пол. А о наследстве ей что-нибудь известно? Неужели попытаются отобрать его у меня, якобы в общую копилку семейства?!
— И что, поедешь на похороны? — Кирилл в последнее время как-то слишком сильно будоражится от любого упоминания о смерти. Не удивлюсь, если в такие моменты он не может отказать себе в удовольствии и представляет меня, мертвенно бледную в гробу. И себя — одинокого, но по-прежнему обаятельного вдовца.
— Да. Я очень сильно его любила, — я не вру, но и не собираюсь показывать, что это — не единственная и даже не главная причина, по которой я отправляюсь в дальнее путешествие.
— А я, если хотите услышать мое мнение, не советовала бы тебе ехать. Это лишний стресс для ребенка! Наверняка в такой гнетущей атмосфере ты будешь плакать больше обычного, это повредит плоду, — непривычно, что она о ком-то может искренне волноваться…
— Да ладно, мама, она не сахарная. Была бы твоя воля — ты бы обмотала ее пленкой с пупырками и поместила в комнату, обклеенную матрасами, пока она не родит тебе любименького внука.
— Странно, что об этом забочусь только я, — парировала Луиза Артуровна.
Если даже с первой частью возникли проблемы, то как подступиться и сообщить им про горы?..Но надо действовать, Кирилл пока что на моей стороне. А двое против одного — железное правило.
— И это еще не все… — прямо ком в горле стоит, как будто снова стою перед классом, на уроке самой противной и строгой учительницы, и мне надо сказать, что я не сделала итоговый проект, — он завещал, чтобы я развеяла его прах в горах, куда мы ходили в поход больше десяти лет назад…
— ОБ ЭТОМ НЕ МОЖЕТ ИДТИ И РЕЧИ! — женщина даже подскочила со стула, и яростно ударила ладонью по столу.
Я вздрогнула от ее резкого возмущения.
— Брось, мама. Последнюю волю покойника надо уважать, а то спустится на землю в виде призрака и будет кошмарить и проклинать нашу бедную Ниночку, пока у той не случится выкидыш.
— Типун тебе на язык! Не смей даже в шутку произносить таких страшных вещей про моего Якова.
Яков…Она уже и имя ему придумала. Какое ужасное. Его даже никак не сократишь ласково. Это имя послушника или царя, но никак не современного мальчика.
На удивление, Кирилл снова поддержал меня. Может, я была ему противна, но мать — просто ненавистна до одури, поэтому он пользовался любым случаем довести ее до белого каления: «Все будет нормально. Я выделю ей надежного человека, телохранителя. Будет идти впереди и каждый уступ проверять, а если Нина сорвется — бросится за ней в пропасть»
— А сам, естественно, сопровождать любимую жену не поедешь, — Луиза Артуровна поджала губы и скрестила руки на груди. Похоже, второй раз за такой короткий промежуток времени шантажировать сына лишением наследства она не решалась — а то железный аргумент потеряет свою силу и сотрется до дыр.
Проблематично будет задумать план побега при постороннем человеке, еще и специально обученном…Ну ничего, главное — выехать за пределы города, а там я уже что-нибудь придумаю. Напою его, разрешу отдохнуть, а сама улизну в ночи. Не будет же он день и ночь бдеть вокруг меня.
Сначала я думала, что просто получу деньги и сбегу. Но потом мне пришла идея получше — я инсценирую собственную смерть! Это идеальный вариант. Упала в горах, тело засыпало камнями, поэтому искать меня никто не станет — слишком опасно. Оставлю на месте происшествия кусок одежды и свою кровь.
Гений, Нина, ты просто гений! У тебя открылось второе дыхание, когда ты почувствовала запах свободы!
Так, соберись. Убери с лица улыбку — ты все-таки держишь траур.
Ночью я постоянно просыпалась от кошмаров. Казалось, что меня зажали в тиски и сейчас сожмут так сильно, что сломают мне ребра. Потом мне чудилось, будто ужасный мерзкий спрут заполз на кровать и обвил меня скользкими щупальцами и присосками. Что мою грудь в кольцо схватил питон.
Но всегда, когда я резко открывала глаза с дико бьющимся от паники сердцем, это был «всего лишь Кирилл».
Все тело кричало, сигналило мне, что надо держаться от этого человека подальше, что я подвергаю себя опасности, находясь с ним так близко. Но я, самонадеянно поверившая в свои новые суперсилы, почувствовала себя укротительницей диких львов. Мне по силам приручить любого хищника. Смотри, публика, как я засовываю свою голову в раскрытую Кириллову пасть.
— КТО ЗДЕСЬ?! — поздним утром, измотанная от тревожных сновидений, подскакиваю от шума на кухне. Воры пробрались в мою квартиру и теперь орудуют там на полную катушку?!
— Прости, не хотел шуметь, — в дверях появляется смущенный Кирилл и стеснительно чешет затылок, — хотел сделать тебе сюрприз, но не ожидал, что на меня из верхнего шкафчика посыплются кастрюли.
Сюрприз? Да, я действительно очень удивлена происходящим…
— И что же ты мне приготовил, Ромео? — надо снова надевать восторженную влюбленную маску и голышом, походкой вальяжной пантеры, идти до кухни.
— Не называй меня так, пожалуйста…У них же был несчастливый финал…Не хочу, чтобы это прозвище каким-то мистическим образом повлияло на исход наших отношений.
Чего-чего, а такого подросткового символизма я от него не ожидала.
— Хорошо, мой лев, чем же ты собирался порадовать меня с утра пораньше?
Вижу на столе тарелку, накрытую крышкой.
— На самом деле, не надейся на что-то грандиозное…Я никогда раньше не готовил сам и переоценил свои возможности…Хорошо, если хоть часть из этого будет съедобной.
Он сам приготовил мне завтрак в постель?! Это Кирилл, или ночью его подменили инопланетяне?! Это хотя бы объяснит, почему мне всю ночь снилась такая ужасающая тарабарщина.
— Как это мило! Ты меня прямо балуешь — и яичница, и бутерброды с кофе, — я смотрю на полуобугленные яйца и куски колбасы, которые как будто в приступе ярости кромсал мясник-недоучка.
— Не надо, не ешь, это гадость несусветная! — Кирилл и сам понимает, что это непригодно для еды, и пытается одним движением вырвать у меня из рук тарелку. Но я уже успела подхватить кусок и отправить его себе в рот.
Какая мерзость, он даже не смог вынуть всю скорлупу…Я в начальной школе уже могла приготовить полноценный обед для всей семьи!
Но своих злобных мыслей я не озвучиваю: «Это очень вкусно хотя бы потому, что ты старался ради меня!» — я даже героически отхлебываю кофе, но не могу заставить себя проглотить эту отраву. Сколько ложек он туда щедро бахнул?! Не меньше десяти?!
От слишком неожиданного противного вкуса и от того, какое растерянное лицо у Кирилла, я, заливаясь смехом, случайно выплевываю весь напиток ему на рубашку.
Он не меняется в лице, не орет за испорченную брендовую вещь. Только разводит руки в стороны и протягивает басом: «А нууу иди сюдааа». Я пытаюсь обежать стол и выбежать в зал, но он ловит меня и прижимает до тех пор, пока я тоже не испачкаюсь кофе.
— Ну что, идем принимать душ вместе, красавица?
НИ ЗА ЧТО! Секса в ванной с утра пораньше я точно не вынесу.
— Ты иди, а я пока совершу вторую попытку, чтобы мы с тобой не умерли с голоду.
Он шлепает меня по ягодице и, насвистывая что-то веселое, идет на водные процедуры.
Пока я копаюсь в холодильнике, у меня вибрирует телефон. Это Руслан пишет СМС.
«Доброе утро, очаровательная знакомка!»
«Я не знал твоего адреса, только станцию метро, на которой тебе нужно выходить»
«Не сочти меня маньяком, но я очень хотел порадовать тебя сразу после твоего пробуждения»
«Я с цветами сейчас у выхода на твою станцию, подскажешь, в каком направлении идти дальше?»
ЗА ЧТО МНЕ ВСЕ ЭТО?!
Почему судьба постоянно пытается столкнуть этих мужчин лицом к лицу?! Что же придумать, чтобы они не встретились?!
(Примерно три года назад)
Кирилл действительно приставил ко мне человека! Солидный, сильный мужчина с непроницательным лицом. Но было в нем что-то такое от головореза, и меня каждый раз пробирала дрожь, когда я случайно смотрела на него.
Очень трудно было скрыть симптомы токсикоза от Луизы Артуровны, иначе она бы обернула все в пользу постельного режима. Меня так сильно мутило в автобусе, но я все списала на укачивание.
— Тетя Алла, примите мои соболезнования! Он был таким чудесным человеком! Не представляю, что сейчас творится у вас на душе.
— Спасибо, что приехала, несмотря на свое положение, Ниночка. Пойдем, пока все не началось, в кабинет, там тебя ждет нотариус. Надолго не задержимся. Ты, наверно, устала с дороги.
Я оставила телохранителя Михаила в гостиной со всеми. Не хватало еще, чтобы при нем озвучили сумму моего наследства. Он-то уж сразу донесет своим хозяевам, насколько меня «озолотили».
— Антонина Евгеньевна, здравствуйте, — нотариус достает из папки какие-то бумажки, готовит ручку.
— Здравствуйте, — я уже начинаю нервничать. Почему никто не сказал мне, какая именно сумма достанется мне от дяди? Я уже прокрутила сто сценариев в голове. Будет это тысяча или миллиард рублей?
— Покойный распорядился, чтобы его накопления в размере четырех миллионов рублей поступили к вам. Распишитесь, если вы согласны принять их. После этого я направлю информацию в банк, и вам нужно будет явиться туда с паспортом и документом, который я вам дам позже — и деньги ваши.
ЧЕТЫРЕ МИЛЛИОНА?! ВОТ ЭТО СКОПИЛ ТАК СКОПИЛ, ДЯДЯ…Не знаю, что натолкнуло тебя на мысль отдать все это мне, может, ты сердцем чувствовал, как я в них нуждаюсь, но спасибо тебе от всей моей души! Я уверена, что за этот поступок тебя без проблем пустили в рай…
— Да, я подпишу, только покажите, где, — у меня трясутся руки и слегка кружится голова. Я никогда в жизни не выигрывала в лотереях или розыгрышах, даже если это был какой-нибудь магнитик или билеты в кино. Неужели вся моя удача копилась для этого незабываемого момента?
Я начну новую жизнь. Я смогу уехать! Я ни от кого больше не буду зависеть! Я и мой сын больше ни в чем не будут нуждаться!
— Вам также передадут урну с прахом покойного, чтобы вы смогли выполнить последнее его желание. Вы согласны его выполнить, Антонина Евгеньевна?
— Да, конечно, я готова.
Получаю урну и грустно думаю: «Был таким высоким, прекрасным человеком. А осталось от него в итоге крохотная горстка пепла».
Решаю не задерживаться на основную часть.
— Тетя Алла, дорогая моя, еще раз хочу подчеркнуть, как я скорблю нашей общей утрате. Я не смогу остаться на поминальную церемонию, хочу поскорее исполнить наказ покойного. Но если я нужна вам тут, я, конечно же, останусь.
— Нет-нет, спасибо, что приехала, Ниночка. И что не отказалась беременной тащиться в горы. Не знаю, почему именно это взбрело ему в голову…
Мы обнимаемся, и тетя плачет на моем плече. После утешений я мчу в банк и ликую — он еще не успел закрыться до моего прибытия.
Мне как можно быстрее хочется осуществить план побега. Если сниму деньги сейчас, то в горы можно будет выезжать уже сегодня вечером!
В банке на меня смотрят как на мошенницу: «Вы действительно хотите снять четыре миллиона рублей наличными?»
Кстати говоря, не так я себе представляла такие огромные деньги. Наверно, насмотрелась голливудских фильмов, где гангстеры бегают с набитыми до отвала спортивными сумками.
Было очень страшно брать пачки моих драгоценных денег. А что если случайно выроню из сумки? А что если ее вырвут из рук на улице и убегут в неизвестном направлении? А вдруг сотрудники сговорятся и будут подстерегать меня с ножом за углом?!
Спокойно, Нина. Жизнь не зря подарила тебе надежду и второй шанс на достойное будущее. Не для того тебе с неба упали такие большие деньги, чтобы тебя ждала впереди неудача. Все получится.
Последний штрих — и я стану самой счастливой на планете!
Может, просто проигнорировать его сообщения, типа была занята? Но он наверняка видел, что я сейчас онлайн. Да и вдруг позвонит? Некрасиво пресекать такой воодушевленный порыв порадовать меня.
Набираю первое более менее адекватное, что приходит мне в голову: «Привет! Я сейчас на пробежке! Давай встретимся через двадцать минут в Южном парке?»
Теперь осталось придумать, как выпроводить Кирилла. Не удивлюсь, если он иронично сегодня решит взять выходной, чтобы провести весь день в моей компании. Вот они — директора, делают, что хотят. Встречалась бы с обычным работягой — он бы уже как штык был в офисе!
— Кирилл, мне пора на пробежку! — в спешке натягиваю свой фитнес-костюм. Сроду не бегала, если честно. Повезет, если у меня на пятой минуте не заколет бок.
Кирилл выходит из душа голый и посвежевший, прижимает меня к стене и целует: «Если тебе не хватает физической активности, я могу организовать для тебя лучший вариант, чтобы сбросить калории».
Ненасытный кровопийца! Он такой бодрый и веселый, как будто выкачивает из меня все жизненные соки.
— Для хорошего результата надо чередовать виды тренировок, — пытаюсь отшутиться, а сама подаю ему его рубашку. Давай, загостился, считай мои намеки и проваливай!
— А твоя пробежка не может подождать? Мы же еще не позавтракали!
Господи, ты можешь купить себе шикарный завтрак в любом ресторане, что ты так прицепился к моим оладьям!!
— К сожалению, в попытке сделать мне приятно, ты не посмотрел срок годности продуктов. Так уж бывает у заядлых холостячек — половина непоправимо стухла.
Хоть бы он не полез смотреть на упаковки…
Наконец-то Кирилл начал собираться! «Хорошо, чтобы как-то воплотить свой сюрприз в жизнь, я приглашаю тебя на ланч. Не занята?»
— Для тебя попытаюсь подвинуть свои планы, дорогой, — снова целует меня, и мы выходим в подъезд вместе.
Пытаюсь имитировать бег в хорошем темпе, пока не скроюсь за углом, но потом хватаюсь за живот и жадно глотаю ртом воздух. Надеюсь, никто не видит моего позора…
Недалеко от входа в парк снова набираю хороший темп, и ищу глазами Руслана. Сначала я думала, что он, как и Кирилл, всучит мне огроменный веник самых типичных роз.
— Вау, какие милые полевые цветы!
— Да, проезжал после йоги мимо поля, не удержался и вышел из машины собирать. Сразу подумал, что они напоминают мне о тебе — такие живые и жизнелюбивые, в них нет фальши.
Уже второй мужчина, которого я бессовестно обманываю, пытается заверить меня в моей искренности и честности…
— Спасибо большое, мне давно никто не дарил таких простеньких вещей с глубоким смыслом!
— Я считаю, что лучше сделать что-то своими руками, или хотя бы вложить в подарок идею, чем просто искать самый богатый и вычурный вариант, чтобы впечатлить девушку размером твоего кошелька.
— И тебе удалось впечатлить меня, — садимся на скамейку, и я обнимаю его крепко-крепко.
Руслан дает мне то, что не мог дать даже самый обжигающий душ. В его компании я как будто бы очищаюсь, забываю о своих грехах и безумных идеях. Он кажется мне всепрощающим, понимающим и мудрым, готовым принять меня со всеми недостатками.
Где-то полчаса мы болтаем о жизни в солнечном парке. Я болтаю ногами и ем мороженое.
— Пойдем, провожу тебя до дома? Хоть буду знать на будущее, где ты обитаешь.
— Пошли! — беру его за руку, и мы медленно и блаженно прогуливаемся до моей квартиры.
Руслан замечает магазинчик напротив моего дома и говорит: «Ты поднимайся, а я сейчас дико захотел приготовить любимую сладость из детства. Иди, а я тебя догоню»
— И купи, пожалуйста, кофе — выпила все подчистую!
Сама целую его у подъезда, обнимаю, машу рукой, пока он бежит до светофора, и вприпрыжку поднимаюсь по лестнице.
Странно, почему за дверью какой-то шум?
— С возвращением! — мне открывает радостный Кирилл, — Никак не мог настроить себя на работу, доехал до офиса и понял, что мне жизненно необходимо провести этот день с тобой!
— А как ты попал в мою квартиру? Я же при тебе закрывала дверь…
— Решил рискнуть и проверить под ковриком в прихожей — и удача мне улыбнулась!
РУСЛАН БУДЕТ ТУТ МАКСИМУМ ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ МИНУТ!
ВОТ ЭТО Я ВЛИПЛА…
(Почти три года назад)
К ночи мы добираемся до домика, который принимает постояльцев, приехавших полюбоваться горами.
— Антонина Евгеньевна, вы же не собираетесь развеивать прах прямо сегодня? — видно, что дорога уморила даже такого здоровяка как Михаил.
— Нет-нет, можешь идти к себе в комнату, с утра поедим и только тогда двинемся в путь. Мне надо долго отсыпаться после таких утомительных поездок, ты же понимаешь.
На самом деле, я как раз-таки собираюсь сделать вылазку сегодня ночью.
— Хорошо, спокойной вам ночи. Если вдруг станет плохо, или захотите чего-то, я все для вас сделаю, — с облегчением направляется в свой уголок.
— Спасибо, Михаил, если что — обязательно, — напускаю на себя невероятно сильную усталость, зеваю и плетусь в свою комнату. Все поверили бы, что я собираюсь бухнуться на кровать и проспать сладким сном младенца.
Плотно закрываю дверь, застываю над своей дорожной сумкой и прислушиваюсь, пока все не затихнет. Дом полностью погружается в глубокий сон, и я осторожно достаю все, что мне понадобится для побега.
Немного еды, огромное наследство, фонарик, сотовый телефон, острый кухонный нож, который я стащила еще в особняке, и монотонно затачивала, теша себя мыслями о свободе. И, конечно, прах дяди. Все остальное придется оставить позади.
Давай, Нина, пиши записку.
«Я не могу нормально спать, мне все время снится дядя. Он просит, чтобы я как можно скорее развеяла его прах над горами. На рассвете я сделаю это. Не переживайте, примерно к восьми утра буду на завтраке»
Осторожно, боясь оступиться и упасть в кусты, вылезаю через окно. Отлично. Шуршала не больше, чем какая-нибудь дворовая кошка.
Взбираюсь по тропкам, специально огороженным для туристов. Никакой подсветки, приходится светить себе телефоном — фонарик будет слишком видно в окнах постоялого двора.
Вот сейчас выпрыгнет на тебя из темноты шакал, и разгрызет на куски…
Нарвешься на группу уголовников, и они обчистят твою сумку, а тело, как ты и хотела, сбросят на острые камни…
И так сердце уходило в пятки, а я запугивала себя еще больше, не знаю, зачем.
Подъем давался мне тяжело, и занял намного больше времени, чем я представляла. В детстве я покоряла вершины как молодая горная козочка — бесстрашная и полная энергии. Сейчас же я плетусь как черепаха, и моя одышка, наверно, отпугивает всех диких зверей поблизости.
Наконец-то достигаю склона на приличной высоте. Достаю урну. То ли звезды действуют на меня так лирически, то ли мысль о том, что со мною свершается настоящее чудо, но мне хочется произнести прощальную речь.
— Вот и все, дядя. Ты даже не представляешь, как я благодарна тебе. Ты не знаешь, из какой беды ты меня вызволил. Никто из моей семьи не знает. Что мой муж каждый день насиловал меня, поднимал на меня руку, издевался словесно вместе с мамой. Что меня в том доме не считали за человека, и я почти поверила, что превращаюсь в мерзкую скотину. Мой муж даже собирается нанять киллера сразу после того, как отберет у меня младенца! Но ты подарил мне возможность сбежать из этого ада! Я буду молиться за тебя всю свою жизнь, и назову сына в твою честь.
Я плачу и высыпаю пепел с обрыва, его тут же подхватывает ветер, и уносит куда-то далеко-далеко, в края умиротворения и успокоения.
— Очень трогательная речь, Нина Евгеньевна.
Резко оборачиваюсь. Вот черт. Все пропало. Михаил все это время шел следом.
Стоп.
ПОЧЕМУ У НЕГО В РУКАХ ОСТРЫЙ НОЖ?!
— Кстати, красивые цветочки! — Кирилл нагибается, чтобы понюхать мой чудесный Руслановский подарок.
— Ага, забежала случайно на такую прекрасную полянку, прямо как из мультика или сказки — цветов видимо-невидимо, и не удержалась — нарвала себе для поднятия настроения!
Фух, хоть здесь выкрутилась…А что было бы, если бы Руслан все-таки притащил огромный букет пионов или и анемонов?! «Ой, бегала в парке и нашла волшебную полянку с магазинными растениями!» Кириллу, конечно, оказалось лапшу на уши вешать легче, чем я думала, но он все-таки не последний кретин.
— Не знал, что такая шикарная девушка втайне любит что-то простенькое. В следующий раз оставлю другие пожелания своему флористу.
— Буду ждать, милый. Держи, поищи пока вазу и набери прохладной воды. А я сбегаю в магазин через дорогу за кофе.
Хоть бы спуститься раньше, чем Руслан начнет подниматься ко мне…А вдруг он прямо сейчас позвонит в дверь?! Надо бежать, надо бежать, но не подавать вид, что я паникую…А ПАНИКУЮ Я ОЧЕНЬ СИЛЬНО!
Резко втюхиваю Кириллу цветы и бодренькой трусцой, якобы еще не переключилась с темпа пробежки, спускаюсь до первого этажа. Чуть не врезаюсь в Руслана.
— Ого, а ты что здесь забыла? Думала, что я потерялся по пути к тебе, или так сильно соскучилась за десять минут?
Хоть бы Кирилл не стоял у двери и не слышал, как голос Руслана разносится эхом по всему подъезду…
Перехожу на самый низкий и тревожный шепот: «Руслан, дело — дрянь…Я совсем потеряла счет времени, и ко мне домой приперся злобный менеджер»
— Так давай я поднимусь и приструню его, если он перегнет палку.
— В том-то и дело…Еще до встречи с тобой я подписала контракт, по которому не могу публично заявлять о своих отношениях. Я практически поклялась, что буду свободной девушкой, потому что это будет на руку моему имиджу как начинающей звезды.
— Ничего себе. Я думал, что такое бывает только на западе. Да скажем ему, что я твой двоюродный брат, делов-то.
— Не сработает. Во-первых, там с первого дня изучили всю мою родословную и поднаготную. А во-вторых, он сразу заметит, как я влюбленно смотрю на своего «родственника», и все поймет. И откусит мне голову за двойное вранье.
Лишь бы ты, мой дорогой, сейчас не почуял, что я плету тройное вранье в твой адрес. Я тогда сама себе откушу башку от негодования.
Руслан смутился, когда я заговорила про влюбленность. Я тоже покраснела, потому что осознала, что это правда. И что я вот так быстро выпалила то, что у меня на сердце.
— Если честно, то и я смотрю на тебя по-особенному, солнышко, — Руслан прижимает меня к себе и целует в макушку, — ты мой маленький полевой цветочек. Беги, пока не получила нагоняй. А если совсем припрет — пиши мне, пришлю своего адвоката. Найдем тебе более адекватное агенство для старта.
— Можно я завтра приду к тебе в кафе? — хоть мне и правда пора бежать, я не хочу отпускать его. Пожалуйста, давай перекинемся еще парочкой беззаботных фраз, лишь бы не прекращать наше прекрасное взаимодействие!
— Хорошо, только не забудь надеть солнечные очки и приклеить накладные усы для конспирации, — хулиганисто щелкает меня по носу.
Мы оба хихикаем, я забираю пакеты с продуктами, и плетусь наверх. Надо сделать вид, что я безумно счастлива, что Кирилл решил провести со мной целый день, но я чувствую, как будто меня посадили в тюрьму.
Я хочу остаться с моим милым, хорошим и добрым Русланом. После сегодняшней кошмарной ночи я заслужила хоть немного искренних позитивных эмоций!
Кирилл ненасытный, он и не скрывает, насколько сильная похоть обуревает его, когда он рядом со мной. Если он пристрастится и будет требовать секса каждый день, я очень быстро сорвусь и впаду в истерику только от вида его обнаженного тела.
— Привет-привет, открывай холодильник, курьер Кристина выполнил заказ!
Сидит на кухне обнаженный, и я вижу, как его член поднимается.
— Ты такая сексуальная в этом облегающем спортивном костюме, ничего не могу с собой поделать, — он явно горд своей бурной физиологией, и ждет, что я буду прыгать от восторга при виде его налитого кровью отростка.
(Почти три года назад)
— Очень трогательную речь вы произнесли, Антонина Евгеньевна. Вот только в одном ошиблись — Кирилл Станиславович не захотел ждать, пока у вас родится ребенок. Он отдал приказ убить вас прямо сейчас. В горах.
Голос Михаила тихий и вкрадчивый. С каждым предложением он делает шаг, который сокращает спасительную дистанцию между нами.
— Не подходи….Я буду кричать… — между тем, я едва шепчу, сама еле-еле себя слышу.
— Кричите, мне так даже выгоднее. Записку вы мне на руку оставили. Ушла моя хозяйка в горы, а там ее бандиты прирезали. Извините, не доглядел, буду наказан.
А ведь и правда…Никто не видел, как Михаил покидал наш домик. Сделает растерянное лицо, будет метаться, искать меня со всеми, зная, под каким именно камнем я тут погребена…
— Пожалуйста, умоляю тебя, не делай этого! Сколько он тебе заплатил? Я смогу перебить цену!
И в ту же секунду поняла, какую глупость я сморозила.
— Спасибо за наводку. Я не планировал обыскивать ваш труп, но теперь вы сами признались, что у вас с собой крупная сумма денег. Я получу долю за заказ, и ваши наличные, о которых Кирилл Станиславович, видимо, не знает.
Что же делать, что же делать?! Ведь не может все закончиться так!
Угрожать не поможет. В драке я его не одолею. Бежать некуда. Подкупить не удалось. Осталось только…
Встаю на колени и поднимаю к Михаилу руки. Сначала просто захлебываюсь в слезах. Он молча ждет, но с места не двигается. Начинаю вымаливать себе жизнь.
— Прошу тебя! Разве у тебя поднимется рука зарезать беременную женщину?! Ведь я не мафия, не бандит, сама никого не убивала и не грабила — моя смерть будет камнем висеть на твоей душе. И смерть моего маленького сыночка.
Вижу на его лице проблеск сомнения.
— Умоляю, Михаил, отпусти меня, я никому ничего не скажу. Ведь ты сам слышал — я уже продумала план побега. Я сама хотела подстроить свою смерть. Зачем убивать меня по-настоящему?!
Он все еще продолжает молчать. Эта тишина кажется мне бесконечной. Я не слышу звуков природы, своих мыслей. Мне в уши как будто залили цемент, и теперь мне доступны только оглушительные удары собственного сердца.
Помилует или занесет в воздухе нож? Отпустит или нанесет смертельную рану?
Михаил убирает нож за пазуху!
— Наверно, вы тоже в детстве читали «Белоснежку», Антонина Евгеньевна. Охотник, которого послали вырезать сердце невинной девушки, не смог сделать этого, и прирезал вместо нее оленя.
— И ты не убьешь меня тоже, правда?! — все еще сидя на коленях, обхватываю его ноги руками и реву пуще прежнего. Ведь я уже приготовилась к худшему. Я уже попрощалась со своей земной жизнью.
— Нет. Вы были правы. Я не смогу.
Я думала, что киллеры привыкли ко всему, к любой жестокости — вряд ли это было его первое дело. Но, наверно, все-таки существует разница, кого убивать.
— СПАСИБО! Я никогда не забуду твоей доброты, я обязана тебе всем, что у меня есть. Хочешь — забирай деньги. Правда, забирай. Моя жизнь мне дороже любых бумажек! — от счастья я обезумела и забыла о том, как я сама нуждаюсь в своем наследстве. Что без него я даже город не покину.
— Не надо, Антонина Евгеньевна. Я ведь не из-за денег передумал. Просто хоть раз в жизни должен был поступить по-мужски. Сделать все правильно.
— Правда. Это правильно. Это самое верное решение.
Михаил подает мне руку: «Ну ладно вам, хватит. Вставайте. Засиделись вы на земле. Простите за эту нервотрепку. Надо было либо сразу вас отпустить и не высовываться, незаметно вернуться в домик, а утром начать поиски. Либо молча перерезать вам горло, чтобы вы не мучались».
На этих словах у меня закружилась голова, и я рухнула на руки Михаилу, который едва успел меня подхватить.
— Тихо, тихо, Антонина Евгеньевна. Я так, вслух рассуждаю. Я же не маньяк какой-то, не садист. Вы не думайте, это для меня не хобби. Просто со временем привык, что одни богатые мрази заказывают других грязных ублюдков, и я этих подонков перестал принимать за людей. Уж поверьте, если бы они в ворота рая постучались, в них бы сам архангел плюнул и лично за шкирку в ад вышвырнул. Но все равно, даже за них, за каждый «заказик» мой я потом ставлю свечку. Прошу простить меня — ведь у каждого работа разная. Мне такая выпала.
И как в нем уживаются хладнокровие и милосердие? Впрочем, может быть, все мужчины такие? Все, кого я встречала, когда надо, были добрыми, но, чуть что, стискивали руки у горла. Может, в них это заложено генетически?
— Еще раз спасибо, что ты передумал, Михаил. Значит, ты поможешь мне бежать? Времени до рассвета осталось мало.
— Да, я подскажу вам, что нужно будет делать. Только предупреждаю сразу — будет больно.
— Я готова на все. После сегодняшнего я все перетерплю.
— Хорошо, тогда встаньте у этого камня рядом с обрывом и дайте мне свою кофту. Теперь вытяните вперед левую руку. Когда я досчитаю до пяти, я полосну вас своим острым ножом.
Что-то я уже не такая храбрая, как уверяла пару секунд назад…Но деваться некуда. Даже хорошо, что это делает Михаил. Кто знает, может, я бы струсила наносить себе такое масштабное увечье.
Встаю, протягиваю руку и зажмуриваюсь.
— Раз.
Я смогу, я смогу, я все выдержу.
— Два.
Господи, как же сейчас, наверно, будет больно. Но я справлюсь, я должна справиться.
— Три.
Нет, я соврала!
Хочу отдернуть руку, но Михаил, не досчитывал до пяти, проводит по моей руке холодным лезвием.
От шока я только охаю, но все еще не открываю глаза — боюсь потерять сознание. Однако прихожу я в себя уже с крепко перемотанной рукой, Михаил бьет меня по щекам — ласково, но твердо.
— Некогда вам разлеживаться, Антонина Евгеньевна. Идите, посмотрите быстро на место происшествия, и выдвигайтесь в путь. Я написал вам на бумажке адреса пары чуваков, они занимаются поддельными документами.
— Не знаю даже, как тебя благодарить. Разве только назвать сына в честь своего спасителя?
Однако Михаилу этот вариант не понравился: «Не надо детей называть в честь кого-то. А то перекинется на них судьба этого человека. Пусть сын вырастет без налепленной на него с пеленок грязи».
Я подхожу к краю склона. Вон там, на камнях — моя окровавленная кофта. И на земле тоже много алых брызг. Что ж, прощай, Нина. У тебя была горькая жизнь. Богдана будет вместо тебя. «Б», как «Белоснежка» из сказки.
— От всей души и в последний раз — огромное спасибо! Прощай! — разворачиваюсь и бреду дальше по склону. Если ничего не изменилось, там, дальше, должен быть тайный спуск, который проведет меня мимо всех туристических локаций.
— Прощайте, и проживите новую жизнь так, чтобы ни о чем вам не пришлось сожалеть! — Михаил говорит это с нежностью. Я слышу, как он тоже торопливо начинает спускаться.
Ну что ж, дорогой мой муженек. Сначала в моих планах был только побег. Но раз уж в тебе не осталось ничего святого, и ты был готов похоронить собственного сына…У меня для тебя найдется самая страшная месть на свете.
Роняю пакеты на пол. От бессилия просто опускаются руки.
Кирилл подскакивает, чтобы помочь собрать рассыпавшиеся продукты: «Воу, малыш, с тобой все в порядке?»
Что же мне делать? Я знала, что это — не последний секс, который мне придется перетерпеть. Но почему так часто?! Он что, какой-то маньяк?! Придумать отговорку или отдаться ему снова?
— Ошеломлена твоей шикарной фигурой, дорогой. Да и, честно, никогда не видела на своей кухне подобного — это было очень неожиданно с твоей стороны.
Сама инициативу проявлять не буду. Может, передумает?
— Ну, раз уж я такой сногсшибательный, ложись и предоставь все мне. Ты, наверно, устала на пробежке. Я все сделаю сам, — он чуть ли не облизывается как самый настоящий хищник.
Я уже помню, как тогда, три года назад, ты тоже все «делал сам», чтобы зачать мне сына. Противный, мерзкий, похотливый бабуин.
Кирилл от нетерпения практически срывает с меня одежду. Я даже думаю, что он сейчас разорвет мои узкие лосины, потому что они никак не поддавались ему в спешке.
— Какая же ты аппетитная, податливая и красивая, — рука уже по-хозяйски устроилась на груди, он раздвигает мне ноги.
— Возьми меня скорее, — целую его, успокаивая себя: «Чем раньше начнем, тем быстрее закончим».
Пытаюсь представлять на его месте Руслана, но получается плохо. Хоть Кирилл и не хочет сделать мне больно, он все равно от нетерпения и перевозбуждения остается грубым. Местами мне больно, но вместо того, чтобы сказать «ой», а простанываю «ааах».
Как-то раз я попыталась поправить его и направить на темп, который мне нравится — он согласился, но по его лицу я поняла — он тут царь и бог, и он всегда лучше знает, как заниматься сексом. Впрочем, уже через минуту он все делал по-своему, а я не отвлекала.
Интересно, хоть какая-нибудь женщина испытывала с ним оргазм по-настоящему? А он, наверно, никогда не ставил под сомнение свои навыки, чтобы заподозрить что-то искусственное.
— Обожаю твое тело, ты такая стройная и сочная, — его голос не дает мне унестись в мир фантазий. Как только я настраиваюсь и представляю, что надо мной навис Руслан, Кирилл перетягивает внимание на себя — голосом, резким движением, — как будто подсознательно чувствует, что я не с ним, и мысленно одергивает: «Эй, я здесь, ты полностью моя. Смотри на меня, думай обо мне, ты принадлежишь мне одному».
— Да, да, еще, мой ненасытный тигр, — если не получается избежать контакта с ним, надо сделать все возможное, чтобы он быстрее кончил.
В подтверждение моих слов о ненасытности, Кирилл начинает двигаться все быстрее и сильнее. Видимо, ему польстило, что я похвалила его необузданность.
— Ты лучшая, — он с рыком кончает и валится на меня, вдавливая всем своим телом в диван. Но даже сейчас он не может успокоиться — в идеале отпустить меня в душ, или хотя бы молча лежать и приходить в себя.
Потный, липкий, он сгребает меня в охапку и жадно целует все мое лицо и шею, и так по кругу. Оставляет огромные алые засосы на чувствительной коже.
Он что, увлекся и сейчас действительно меня сожрет?!
На пару секунд мне показалось, что так и будет — он слишком ушел в себя, и прикусывал уж слишком сильно, как будто сейчас вопьется зубами и откусит кусок моей плоти.
Наконец-то он приходит в себя: «Прости, заигрался»
Точнее и не скажешь — у тебя появилась новая любимая игрушка, очаровательная куколка. А человека ты в ней, наверно, так и не видишь.
— Ничего, но впредь будь нежнее, хорошо?
— Постараюсь, — Кирилл снова смотрит на меня кровожадным взглядом, — но, когда я с тобой, я просто теряю голову. Мне сносит крышу — ты мой наркотик, по-другому сказать не могу.
Кстати говоря, ты умолчал «Кристине» насчет своих зависимостей. Не хочешь перестать зацикливаться на сексе и показать еще одну свою темную сторону?
— Ты мне льстишь, — хихикаю, немного нервно, но для Кирилла, скорее всего, это звучало кокетливо.
— Нет, правда! Я только что кончил, но хочу тебя снова — Кирилл указывает мне взглядом вниз, и я чуть не кричу от осознанного. Все это время он был во мне, и теперь я чувствовала, как его член твердеет во мне опять.
Это будет моим личным наказанием, когда я попаду в ад. Секс с Кириллом, снова и снова, без перерыва и передышки — будут меняться позы, но после оргазма он будет возбуждаться снова. Или я уже в аду за то, что не отказалась от мыслей о мести?!
— Вау, ты просто богатырь…,- единственное, что мне удалось из себя выдавить.
Но он же не серьезно? Похвастался своим тестостероном и отложит на другой раз, правда?
— Ты же не против полежать в такой позе еще немножко? — Кирилл опирается на мои плечи вытянутыми руками и, не дожидаясь ответа, начинает двигаться снова.
(Два года и восемь месяцев назад)
Адреса, которыми меня снабдил Михаил, были очень сомнительными. Я, конечно, понимала, что не стоит ждать чистого цивильного офиса и талончика, по которому меня пригласят получать поддельный паспорт. Но не ожидала, что мне придется ходить по таким опасным районам и закоулкам.
Спускаюсь в первый обшарпанный подвал. За столом в маленькой комнатушке сидит щуплый пацан. Очень плохая, рыхлая кожа, а взгляд, как у крысенка.
— Чего приперлась, клуша?
Начинается — у меня что, на лице написано, что меня с порога можно оскорблять?
— Я пришла купить поддельный паспорт, сколько это бу… — не успеваю договорить, как он подлетает ко мне и затыкает мне рот ладонью.
— ТЫ ЧЕ БОЛЬНАЯ СОВСЕМ?! У ТЯ МОЗГОВ ВАЩЕ НЕТ?! ТЫ ОФИГЕЛА ТАКИЕ ВЕЩИ ОРАТЬ ПЕРЕД ВСЕМИ, ИДИОТКА?!
По голосу я понимаю, что это не пацан, а мужик лет сорока, который застыл в такой странной внешности.
Да, наверно, я сморозила глупость…Но как мне по-другому намекнуть, зачем я здесь? Тут же занимаются только нелегальными вопросами, зачем ломать комедию?
Администратор все не унимался: «Я ЩА ТЕБЕ ГОРЛО ПЕРЕРЕЖУ И В КАНАВУ ВЫБРОШУ. ТЫ ОТ ЛЕГАВЫХ С ПРОВЕРКОЙ ПРИШЛА, ЧТОБЫ НАКРЫЛАСЬ МОЯ ЛАВОЧКА МЕДНЫМ ТАЗОМ?! ЩАС! Я ВАС ВСЕХ ЕЩЕ ПЕРЕЖИВУ, СУКИ!»
Резко убираю его грязную пыльную руку с моего лица.
— Простите, я никогда раньше таким не занималась, не знаю, как надо спрашивать…Но разве вы сами не привлекаете больше внимания окружающих тем, что орете как ненормальный?
— ТЫ МЕНЯ ЕЩЕ ЖИЗНИ ТУТ ПОУЧИ, ПРИДУРОШНАЯ, — но все-таки отходит от меня и садится обратно, — гони полторы тысячи долларов.
— Что, прямо в долларах? — я очень сильно теряюсь, потому что не имею никакого представления о том, как ведутся такие дела. И у знакомых не посмотришь, и в интернете не попросишь. Жаль, Михаил не мог пойти со мной или хотя бы уделить мне побольше времени.
— Нет блин, в гривнах. Да шучу я ёпта, куда ты поплелась, обменник искать что ли? Гони бабосы какие есть.
Отсчитываю и нерешительно протягиваю ему деньги.
— Все, шуруй, будет готово через неделю, — администратор воровато огляделся, спрятал пачку денег в тайничок и собирался игнорировать мое присутствие, уже даже развернул засаленную газету.
— Подождите, а вы не будете фотографировать меня и спрашивать, какие ФИО я хочу видеть в документе?
Он делает вид, что, якобы, ошибся и запамятовал: «Ах да, забыл совсем. Ну садись, щас все порешаем».
Усадил меня на фоне белой стены, обдал вспышкой, даже не предупредив, когда мне нужно будет постараться не моргать, и снова направился к стойке.
— Запишите, пожалуйста — Снегова Богдана Семеновна.
— Не учи ученого, у меня память как у орла, я все с первого раза запоминаю. А теперь вали отсюда, пока не выбесила.
У меня на душе много подозрений, но я не решаюсь их высказать. Может, криминальный мир именно такой. Но, раз Михаил дал мне этот адрес, тут сидят проверенные люди? Какая разница, что он хамоватый и грубый, мне же с ним не детей крестить. Главное, чтобы подделал качественно.
Возвращаюсь через неделю и вижу, что в документе написано «Снежова Богдана Самуиловна», но спорить как-то не хочется. Ему не докажешь — будет орать и настаивать, что я сама так продиктовала, а теперь «из него лоха делаю».
Еще и лишние пятьсот долларов с меня содрал, якобы то была предоплата, а сейчас надо дать ему остаток. Куда я денусь — можно торговаться, но тогда он и паспорт мне не отдаст, и залог — и как докажешь, что мы вообще с ним знакомы?
Ладно, все равно я похудею и сделаю пластическую операцию — документы придется менять снова. Сейчас главное как-то перекантоваться до рождения ребеночка.
Моя рука так сильно саднит и немного гноится после нашей инсценировки смерти. Видимо, нож не был обработан должным образом (да и зачем, трупу-то все равно, насколько орудие его убийства стерильно), или я ухаживала за раной как-то не так. Теперь, когда у меня есть документы, я смогу обратиться за профессиональной помощью.
Поздравляю всех с Днем Святого Валентина! Люблю и обнимаю!
После двух раз подряд я искренне не знала, последует ли за всем этим третий. Но, мои отчаянные молитвы были услышаны, и выдохся даже Кирилл.
К моей огромной досаде он проскользнул в душ первым. Я сидела в оцепенении и чувствовала, что с каждой минутой его запах все глуюже проникает мне под кожу.
Если я не помоюсь прямо сейчас, он останется со мной навсегда…как клеймо…
Засосы, которые он щедро оставил по всему моему телу, были как будто бы следами от затушенной об меня сигареты — прожигали мою кожу, пульсировали, напоминая о себе.
Как же я буду выходить в люди, как буду видеться с Русланом? Сказать, что упала — он не дурак. По-хорошему надо изолировать себя от всех на неделю и сказаться больной, чтобы дать этому безобразию хоть немного выцвести. Но я не выдержу без моего спасительного глотка воздуха…
— Ах, как освежает и бодрит контрастный душ! — Кирилл выходит из ванной голым, и я даже не смотрю ему между ног. Как будто один мой взгляд — и это приведет в движение весь ненавистный мне механизм.
Я пулей лечу в ванну, и с еще большим остервенением, чем сегодняшней ночью, тру себя мочалкой. В изнеможении опускаюсь в ванну и задумываюсь над тем, чтобы разок, но со всего размаха удариться головой об кафель, и тогда кончатся все мои мучения. Но меня прерывает стук в дверь:
— Русалочка моя, долго еще плескаться будешь? У тебя там, наверно, уже ноги срослись в хвост от таких водных процедур.
Хорошо бы…Тогда бы ты не смог тыкаться между них своим мерзким отростком.
— Уже иду, мой Посейдон! — и чего он кружит надо мной как коршун над своей раненой добычей? Никогда не выпускает из поля зрения, постоянно напоминает о себе. Хоть бы о бизнесе пару раз за день подумал, а не о сексе. Наверно, всем действительно руководит мама, а сыночка на пост главы посадила просто так, на бумаге.
Выхожу. Кирилл уже сидит за столом и поедает мороженое, заботливо купленное Русланом. Я вижу две обертки — он по-свински умял и мою порцию тоже! А я, между прочим, тоже ничего не ела со вчерашнего дня!
— Прости, — видимо, он поймал мой взгляд, — не удержался. Никогда такого не ел — мама все время выпендривалась и заставляла повара самому готовить мороженое из домашних продуктов. Кто же знал, что самое вкусное — дешевое и химозное?
— Да на здоровье, мой хороший! — чтоб ты подавился этим мороженым…Или хотя бы ангину схлопотал, тогда бы валялся месяц без сил и меня не лапал.
— Я оставил тебе печенье и кофе, садись, обслужу тебя по первому разряду!
Он засуетился вокруг меня, шутливо повязал салфетку на шею, положил на колени полотенце, и выложил печенье как в элитном французском ресторане.
— Э, нет, оставь свою молекулярную кухню как-нибудь на потом, я сейчас слона съем от голода! Насыпь даме нормальную порцию, или я откушу от тебя! — стучу по столу вилкой и ножом, и скандирую: «Мяса! Мяса! Мяса!»
Кирилл настаивает на том, чтобы кормить меня с рук — никогда в жизни я ни с кем так не делала — мне же не пять лет. Но пришлось подыграть ему. Без флирта не обошлось и тут — нет, чтобы просто отправить печенье мне в рот и полезть в пачку за следующим. Он ждал, пока я прожую свою маленькую порцию, и не убирал свои пальцы до тех пор, пока я не вылижу на них каждую крошку. И так раз за разом, пока я хоть немного не наелась.
Потом мы сели на диван, и пришлось обниматься настолько долго, что я чуть не уснула от стресса. Старалась дышать как можно тише, раствориться в воздухе, чтобы ничего не напоминало ему о моем присутствии. Может, сейчас я смогу силой мысли исчезнуть из его жизни и памяти? Вдруг еще не поздно?
Он гладил меня по голове как домашнее животное — длинным размашистым движением, прилизывая мои бедные волосы. Казалось, что Кирилл о чем-то глубоко задумался, но потом, все же, нарушил свое молчание.
— Я уже говорил тебе, что ты — самая лучшая женщина в моей жизни?
— Мне очень приятны такие слова, Кирилл. Ты тоже очень важен для меня.
— Нет, ты не понимаешь, это не пустые слова и не комплименты, чтобы тебя очаровать, — он вдруг стал слишком серьезным. По голове гладить он меня не переставал, и рука его сделалась тяжелой, больно вдавливала мой затылок, — ты правда для меня — как свет в окошке. Ни одна другая женщина не смогла разбудить в моей душе то, что удалось тебе за пару месяцев.
Не буду его перебивать. Он так и не поменялся — если сидеть и тихо слушать, он уйдет в долгий монолог. Кирилл не нуждается в комментариях, ему нужно выговориться.
Я была права. Кирилл продолжал: «Все, кто окружал меня, сколько я себя помню — всегда льстились и заискивали передо мной. Да что уж там говорить — мое первое знакомство с женским телом…Когда мне было шестнадцать лет, и я зашел в пик своего пубертата, мама поняла, что я заглядываюсь на одноклассниц. В день моего рождения она приказала мне нарядиться и ждать в своей комнате. Вечером, пока мать развлекала гостей и была королевой бала, ко мне постучалась красивая, харизматичная женщина, и я сразу понял — опытная. И следующая моя догадка, прямо в яблочко — ей заплатили. Тогда я был не против, даже ликовал, что все так получилось — без стыда, без проблем и ошибок. Мать тоже была уверена в своей правоте: «Чтобы ты научился обращаться с женским телом. Это тебе как пробное занятие, чтобы ты понял, что к чему и не оплошал в свой настоящий первый раз».
Какой ужас…Это что, выставка собак, где ее кобелек всегда должен показывать самый лучший результат и утирать нос своими наградами и медалями соседкам?
— Однако после пробного раза с проституткой были еще и еще. Целых два месяца она заказывала мне разных женщин. Не потасканных, с потухшим взглядом от толпы клиентов и венерическими заболеваниями — это были элитные девочки, которые обучали меня мастерству. Я больше не трепетал перед голыми девушками, как мои сверстники, для меня сношения стали чем-то обыденным. Теперь я понимаю, что предпочел бы отказаться от всего этого. Я хотел бы душой прочувствовать свой первый трепетный раз с девочкой, которая мне искренне нравилась. Мы бы оба были невинными, стеснительными, и методом проб и ошибок изучали бы тела друг друга.
Вот как ты печешься о своих ранних юных чувствах…Мне практически стало тебя жаль, если бы не одно НО, Кирилл… Напомнить тебе, как ты обошелся с МОЕЙ девственностью?! Как раз за разом ты навешивал на меня ассоциацию, что секс — равно боль и унижения?
— Но я уже был слишком циничным, чтобы любоваться своими нежными одноклассницами. Они были для меня слишком стеснительными и закомплексованными неумехами. Я тогда думал так: «Зачем мне тратить время, чтобы возиться с этими неумелыми пустышками? Они наверняка будут стесняться наготы, лежать бревнами и отказываться от всего, что я хочу с ними провернуть. Проще заплатить профессионалке и наслаждаться ее трюками и божественным раскованным телом». А потом и платить стало не нужно. Как только меня вывели в свет по-настоящему, у меня не было отбоя от секса. Мне даже и пальцем не приходилось шевелить, потому что женщины каждый день висли на мне. Я не приукрашиваю, чтобы поднять собственную значимость. Каждый день дамы либо делали мне двусмысленные намеки, либо в открытую предлагали мне себя — и я всегда брал. И эти женщины ничем не отличались между собой — просто тела для удовлетворения моей похоти.
Вот она — одна из огромных проблем в воспитании богатеньких детей. Во всех сферах жизни им все приносят на блюдечке с голубой каемочкой, и у них пропадают интерес и мотивация ко всему…
— И то, что меня гложило всегда — все они были неискренними. Кто-то хотел заполучить красавчика хотя бы на одну ночь. Кто-то строил более долгосрочные планы — раскрутить меня на дорогие подарки или хорошее рабочее место. А самые смелые целились мне в невесты.
А я стремлюсь сломать тебе жизнь, мой дорогой. Не думай, что и этот секс дается тебе бесплатно.
— И со временем я принял правила игры. Я уверовал, что любви между людьми не существует, есть только прагматичные связи. Кто слабее — предлагает себя для получения желаемого, а кто сильнее — пользуется этим. Мне не надо было ни перед кем унижаться, поэтому я всю жизнь только брал, брал, и даже не чувствовал за это благодарности. НО ТЕПЕРЬ, — он так неожиданно повысил голос и взял меня за руку, — теперь я жажду отдавать. Я хочу делиться с тобой своими эмоциями, я хочу весь мир бросить к твоим ногам. Скажи, что ты хочешь, Кристина, и я буду счастлив исполнить это!
Я хочу, чтобы ты страдал так, как никто другой на свете…
— Я…я даже не знаю, это так неожиданно, — я понимала, что просить что-то материальное, значит обесценить весь свой возвышенный образ. Но какие-то мирские желания мне в голову не шли.
— Хочешь ли ты официально стать моей девушкой, моя ты прелесть?! — от переизбытка чувств он так сильно стискивает мне руку, что костяшки начинают белеть.
Моя, моя, моя. Сколько «моя» ты можешь запихнуть в одно предложение, чертов эгоист!?
— ДА! — вырывается из меня. Кирилл думает, что это согласие на долгожданное событие, что я ликую от нашего нового совместного жизненного этапа. Но это радость от того, что я на шаг приблизилась к исполнению своего злобного плана.
— Ты не представляешь, какие эмоции переполняют меня, родная! — он обнимает меня так крепко, что мне становится трудно дышать.
Хорошенько запомни этот день. День, когда ты отдал мне свое сердце. Ты часто будешь вспоминать его потом. Когда я на твоих глазах порежу его на мелкие кусочки.
(Два года и восемь месяцев назад)
По новым паспортным данным покупаю симкарту — получается без лишних вопросов. Захожу в интернет — про меня даже писали в газетах и онлайн-блогах!
«Двадцать пятого мая в горах погибла жена известного московского бизнесмена Кирилла Анохина. Все следы обрываются на склоне Дыхтау. Тело женщины так и не нашли, предположительно, оно упало между камней в опасную зону, куда специалистов отправлять слишком рисковано».
Даже имени моего нигде не назвали…Зато целых три фото скорбящего Кирилла. Как я и предполагала — неприступного, закрытого, но наслаждающегося своей красивой утратой.
В комментариях, как я и ожидала, мало сочувствующих слов именно мне. Людям плевать на мою смерть — они глумились над фотографией, которую выбрали для моей могилы.
«Наверно, у нее было огромное состояние, раз женился на такой крокодилице»
«Мужик после похорон сразу поедет кайфовать и на мальчишник»
«А есть фотки тела на камнях без цензуры?»
«Убил ее, чтобы жениться на молодухе. Но я его не осуждаю. Ну и рожа».
В очередной раз поражаюсь человеческой жестокости…Такая трагедия, а им все равно только красивую картинку подавай.
— Ох, бедные мои мамочка и папочка! — я случайно натыкаюсь на фотографию, сделанную во время похорон. Они так сильно состарились от ужасающего известия. Не передать словами, как же мне стыдно, что я устроила им такую нервотрепку — в один день они потеряли и любимую дочку, и будущего внука.
Но сейчас я никак не могу послать им весточку о том, что со мной все в порядке. Иначе, я уверена, их лица просияют счастьем и надеждой, а это вызовет подозрения. Пусть пока носят траур, не привлекают к себе лишнего внимания. Когда шумиха уляжется, я свяжусь с ними. Если к этому моменту меня не прихлопнет кто-нибудь по-настоящему в этом грязном криминальном мире.
(Два года и два месяца назад)
Я выбрала жить в самом захолустном селе в подмосковье — так и вопросов меньше, и практически ни с кем я не пересекалась. Я все еще боялась обращаться в государственную больницу — не доверяла тому, насколько надежным был мой новый паспорт. Сомневаюсь, что этот крысеныш действительно вбил меня во все базы, и я имею хоть какой-то информационный след в истории.
— Хорошо, что с такими «приключениями» у меня не случились преждевременные роды, — я поглаживаю живот, вспоминая, что мне пришлось пережить за последний год.
Сегодня ко мне больше никто не придет — разнорабочий уже наколол дрова и затопил печь, помощница приготовила еду на три дня вперед и ушла к семье. По выходным я совершенно одна.
Честно признаться, у меня были мысли нанять себе «охрану» из местных жителей — от каждого шороха или завывания ветра я вскакивала и хваталась за кухонный нож. Казалось, что, либо Кирилл меня выследил, либо в дом к одинокой вдове (а именно так я и представилась всем) залезли домушники. Но я понимала, что здесь так не принято, и моя повышенная паранойя только усилит слухи среди местного населения.
— Вот мы и остались с тобой одни, Андрюшенька. Когда же ты уже появишься на свет, и порадуешь свою мамочку?
Так…кажется, кто-то воспринял мое предложение слишком буквально….
Хватаюсь рукой за резко занывший живот: «Да я же не настолько тороплю, сынок…Не надо рождаться прямо сейчас…Уууууу» — сама не ожидала, что будет так больно.
Надо добежать до сотового. Только куда я его дела? Не могу вспомнить, мне как будто ножом режут живот…Ох, что же это такоооеее
Пока я мечусь по комнатам, у меня отходят воды. Чем дольше я не могу позвонить в скорую, тем больше меня охватывает паника.
Подкашиваются ноги, меня мучает одышка, я валюсь на кровать.
Я сейчас рожу прямо здесь…Точнее, умру во время родов. Какое-то плохое предчувствие…Как же мне не умереть, если я ничего не знаю о схватках? Как дышать, когда тужиться? Хоть бы книжек по материнству себе прикупила, дура.
Такое ощущение, что я сейчас отключусь от слабости. Но у меня нет такой привилегии — предоставить все на волю судьбы, а самой валяться в обмороке. Ребенок сам себе дорогу не проложит.
В голове всплывают какие-то воспоминания из фильмов — при родах дома кипятят воду в большом тазу, но зачем? Какие-то мельтешащие обрывки, и я не могу почерпнуть из них ничего полезного.
— КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ! Я РОЖАЮ! ПОМОГИТЕ!
Меня никто не услышит. Додумалась — выбрать дом на самом отшибе, удаленном от всех соседей.
— ГОСПОДИ, КАК ЖЕ БОЛЬНО! Я ВСЕ ПЕРЕТЕРПЛЮ, ТОЛЬКО БЫ РЕБЕНОК РОДИЛСЯ ЗДОРОВЫМ!
Пытаюсь положиться на свои животные материнские инстинкты — как-то же раньше женщины рожали в чистом поле, и никто не колол им обезболивающие.
Тужусь, когда живот скручивает уж очень сильно, дышу в такт «раз-два-три», понятия не имея, правильно это или нет. Лежу с широко раздвинутыми ногами и, когда становится совсем невмоготу, ору на весь дом.
— АААААААААААААААА…,- «вдох-выдох-вдох», — ААААААААА, — «вдох-выдох-вдох».
Это уже не надежда о помощи кого-то мимо проходящего, просто какая-никакая отдушина. Иногда мне правда становится легче от того, что я могу выкричать свою боль. Но чаще всего — я не могу это контролировать.
А я раньше думала, что рожающие женщины в фильмах орут слишком приукрашенно…Теперь знаю — недоигрывали….
Не знаю, вполне ли я отдаю себе отчет в действиях, но знаю другое — я буду выкладываться по-максимуму, пока не рожу Андрюшу. Пока не буду убеждена, что он дышит и издает звуки.
Я чувствую руками головку — слава богу, хотя бы рождается нужной стороной.
После того, как появилась голова, все полетело как-то слишком быстро. Еще пару раз мне смертельно скручивает живот, и я дрожащими руками нащупываю, что на кровати лежит целый малыш.
Все в крови, какой-то слизи, но вот он — мой дорогой младенец.
Вспоминаю, что на тумбочке для самозащиты лежит мой острый кухонный нож, и перерезаю им пуповину.
— Кто кричит?! Что у вас тут происходит, почему дверь открыта?! — слышу мужской и женский голоса.
— ПЕТЯ, ИДИ СЮДА ЖИВО. ТУТ ТЕТКА РОДИЛА ПРЯМО НА КРОВАТИ — в дверях стоит испуганная женщина, но мой взгляд мутнеет, она расплывается и рябит.
— ПЕТЯ, ОНА СЕЙЧАС ГРОХНЕТСЯ В ОБМОРОК, Я СКАЗАЛА — ИДИ СЮДА СРОЧНО
Это правда. Я потратила все свои силы. Помогите, пожал….
Я стала девушкой Кирилла, хотя, какая ирония — я ведь уже была его женой четыре года назад.
За ночь, пока мы спали вместе, мысли об отмщении на время улетучились.
А он ведь действительно меняется в лучшую сторону…Его глаза светятся счастьем, он по-настоящему влюбился в мою выдуманную личность. Не удивительно, ведь я создала ее специально для него.
Но меня гложет другое. Имею ли я право поступать с ним злобно? Я была уверена, что это будет справедливо — но тогда он был противным и эгоистичным человеком. Но будет ли это честно по отношению к переродившемуся Кириллу? Он ведь встает на правильный путь. Может, вместо того, чтобы снова превращать его в поломанного жестокого человека, мне стоит поощрить его добрые порывы, и тогда количество счастливых людей в этом мире увеличится? А значит, он тоже захочет больше радовать других.
— Никогда не бросай меня, Кристина, моя ты сладкая, — бормочет сквозь сон, и не отпускает меня даже попить воды.
Поздно я уже задумалась о морали…С камнем на душе или со злорадным облегчением, я должна задумать начатое. Не могу же я притворяться до старости лет, только чтобы ему было комфортно. У него уже был шанс строить со мной примерную семью, и Кирилл им не воспользовался.
— Да, на сегодня совещания не отменяй, через час я буду на месте, — телефон Кирилла начинает вибрировать и звонить уже в шесть утра.
Он целует меня в макушку: «Дорого же мне обошелся день простоя. У начальства обычно нет выходных. Но я ни о чем не жалею, пусть это и принесло мне убытков в пару сотню тысяч»
Даже сейчас не может не похвастаться, какая он — крутая шишка. Какие контракты теряет фирма без его великого незаменимого высочества.
— Беги, конечно. Не могу же я вечно перетягивать тебя с твоими подчиненными. Надо делиться такими светлыми умами, двигателями прогресса.
Обнимаемся на прощание, и Кирилл чуть ли не выбегает по лестнице — и когда только к дому успел припарковаться его личный шофер?
Отрубаюсь еще на пару часов, на телефоне два непрочитанных.
От Кирилла: «Не могу, даже на совещании думаю не о цифрах, а о том, как ты сладко стонешь, Кристина». Нет моих больше сил — посылаю просто подмигивающий смайлик. Такое ощущение, секс — это не просто его главное хобби, но и смысл жизни.
И второе от Руслана — «Ну что, Агата, ушел твой менеджер? Можем продолжить прерванный завтрак?»
ДА! ДА! ДА! МОЖЕМ, КОНЕЧНО!
Я почти набираю приглашение заглянуть ко мне в гости, но вовремя бросаю случайный взгляд в зеркало и застываю. Все тело в засосах, но больше похоже, как будто я участвовала в подпольных боях, и меня отмутузили как следует.
Вот же гад…Даже когда его нет рядом, он продолжает портить мне жизнь…
Набираю: «Мне очень хочется, чтобы ты приехал, но я чувствую, что заболеваю. Не хочу случайно заразить тебя, а то оба сляжем на неделю».
Если бы на неделю…Такое безобразие дай бог за две сойдет…
«Болеть — это совсем не дело. Я не буду надоедать, просто привезу все самое необходимое, подбодрю немного, а дальше — отсыпайся. Идет?»
«Идет!»
И зачем я дала обоим мой настоящий адрес? Точнее, Кирилл сам пробил его по своим каналам связи. Но Руслану я зря так быстро рассекретила квартиру. Вот сорвется сейчас сюда Кирилл на обеденный перерыв, и пиши-пропало…
Звонок в дверь через полчаса. Я натягиваю на себя кофту с длинным рукавом, и обвязываюсь шарфом намертво. Ужасно жарко, мне становится плохо от стольких слоев одежды, но кроме легенды, что меня бьет озноб, у меня нет ничего более подходящего — как еще спрятать все засосы и синяки?
— Привет-привет, лодыри и тунеядцы, — Руслан протягивает мне огромный пакет с фруктами, элитным чаем и букетик цветов, — таблеток не принес, нечего организм травить всякой гадостью.
— Привет, — стараюсь сделать голос сиплым, — меня пробивает пот, очень тяжело в такой духоте.
— Батюшки, да тебя и правда озноб колотит. Чего ты завернулась в сто слоев как капусточка? Давай сбегаю за спиртом, сделаем тебе растирание.
— НЕ НАДО! — я, конечно, не против своеобразного массажа от Руслана, но паршивец Кирилл даже спину мне умудрился искусать, — это надежное бабкино средство — чем быстрее пропотеешь, тем эффективнее болезнь из тебя уйдет. Спасибо большое за гуманитарную помощь.
— Давай, ложись, я сейчас подготовлю все самое необходимое, — треплет меня по затылку, и продвигается на кухню. По звукам я понимаю, что он моет и нарезает овощи, заваривает чай.
— Вот, витамины ешь обязательно. Я не боюсь заразиться, но и надоедать тебе не хочу — может, ты сейчас мечтаешь о том, чтобы улечься поудобнее и проспать до вечера?
Притворно зеваю: «Если честно, есть у меня, бедолаги, такие мысли»
Он усаживается рядом, и кладет мою голову себе на колени: «Тогда давай так — прочитаю тебе одну сказку, и пойду»
Последний раз мне на ночь читала мамочка, давным-давно…Когда все было хорошо, и единственное, что меня интересовало — разрешат ли мне в школу повязать огромный белый бант…
— Я готова слушать! — устраиваюсь на его коленях поудобнее, и Руслан начинает нежно поглаживать меня по волосам.
«Давным-давно…», — начинает он своим бархатным голосом, и меня уносит в волшебную страну сновидений.
(Два года и два месяца назад)
— ЧТО С АНДРЮШЕЙ?! — первое, что я кричу, как только прихожу в себя.
— Не кричи ты, малохольная, я только уснула — оборачиваюсь и вижу полненькую миловидную соседку. Видимо, тоже роженица, — через полчаса принесут на кормление, тогда и поглядишь на своего сыночка.
Значит, я справилась. Не знаю, как зовут женщину, которая меня спасла, но я достойно отблагодарю ее, когда выпишусь отсюда.
Полчаса тянутся очень долго. Я переживаю обо всем на свете — а вдруг он родился больной? С шестью пальцами или какими-то другими осложнениями? Вдруг стресс во время беременности все же повлиял на моего ангелочка?
Слышу шаги по направлению к нашей комнате. Так и есть — румяная медсестра вносит два сверточка.
— Это мамочке Агапкиной, — протягивает розовощекую девочку.
— А это мамочке Снежовой, — я не сразу откликаюсь на фамилию, к которой так и не успела привыкнуть, но мою заторможенность списывают на послеродовой эффект.
Наконец-то я вижу своего Андрюшу. Немного боюсь приподнимать уголок конвертика, посмотреть ему в лицо. Но все прекрасно — щекастый младенец, пахнущий молочком, как будто он всю ночь пролежал бок о бок с телятами и ягнятами.
— Ну привет, кроха, — с первого взгляда меня переполняет огромная волна нежности. Во время беременности я боялась, что буду испытывать к ребенку ненависть из-за Кирилла. Неприятные ассоциации, вдруг у него будет отцовская внешность или характер — воспоминания болезненные. Но все обошлось — я готова прямо сейчас умереть, если потребуется, ради этого милого беззащитного свертка.
Он улыбается, хоть смотрит на меня каким-то несфокусированным взглядом. Ну да ладно, потом еще успеем познакомиться поближе. Мы — вместе, и это главное.
— После кормления надо будет заполнить документы, зайдете к главному врачу?
— Да, конечно, — я не предчувствую угрозы, слишком занята своим драгоценным мальчиком.
Меня провожают в кабинет в конце коридора. В отличие от приветливой ласковой медсестры меня встречает пожилой худой мужчина с холодным строгим взглядом.
— Садитесь, гражданочка Снежова. Хотя сомневаюсь, что это ваше настоящее имя.
— С чего вы делаете такие странные выводы? — не подаю виду, что он прав.
Вот так новости — с чего вдруг мне решили устроить допрос с пристрастием?
— Никто из местных жителей мало-мальски приятельски с вами не знаком, хотя живете вы здесь уже около четырех месяцев. Больничной карты у вас нет. На учет вы ни разу не вставали — хотя для беременных женщин это чуть ли не преступление! В женскую консультацию не обращались ни разу, и я сомневаюсь, что вы все это время наблюдались в частной клинике.
То, что он говорит — заслуженные упреки…Со стороны выглядит, что мне плевать на здоровье собственного ребенка, но у меня были причины вести затворнеческий образ жизни! Все началось с момента, когда я решилась показать руку в государственной больнице. Мало того, что они были убеждены в том, что вены я порезала сама себе, и захотели поставить меня на учет в психиатрическую больницу. Самое главное — они попытались пробить меня по базе и поняли, что я пришла по поддельным документам.
Я слышала, как медсестры шептались, что нужно вызывать полицию, и пусть там со мной разбираются, и чудом умудрилась улизнуть. Мне нельзя было раскрывать свою личность, шокировать всех своим «воскрешением». Новые документы я пока делать не стала — мало ли на какого отморозка нарвешься с огромным беременным пузом?
— Я не очень люблю заводить новые знакомства…И у меня ничего не болело…Если бы болело — я бы сразу пришла.
Он не верит в мои жалкие оправдания…
— Когда заболит — уже поздно будет, — сказал как отрезал, и даже шлепнул прямой ладонью по столу, — а кто будет проверяться на сахар, на витамины, на другие еженедельные анализы?!
— Я не знала, что это обязательно… — опускаю голову и жду, когда же он уже прекратит меня отчитывать. Ребенок-то родился здоровый, в прошлое мне не вернуться, чтобы носить ему анализы к сроку!
— Настолько нелюдимая, что решила как подзаборная кошка рожать в первом попавшемся подвале? Пуповину зубами перегрызала или чем? Если бы не Клавдия Алексеевна, ты бы в отключке задавила своего мальчишку и не заметила, дура окаянная!
Все мое тело трясется от холода. Это правда. Он не придумывает чернуху, все так бы и было. Но обошлось.
— Схватки начались так внезапно, я даже не успела позвонить в скорую. Клянусь, я не собиралась рожать дома. Я не сумасшедшая.
— Почему родственников никаких не было и так и не объявилось? Где муж, отец?! Сестра, мать, двоюродная тетя, какая-нибудь подруга? Будем говорить правду, или звоню в полицию и органы опеки? У тебя за такие выкрутасы сына мигом заберут, на малышей большая очередь стоит.
ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ! У меня уже пытались забрать сына, именно поэтому я сейчас нахожусь в вашей захолустной деревеньке. Всех загрызу, но Андрюшу никому не отдам!
— Вы правы, документы не настоящие, — вижу, как он тянется к телефонной трубке, чтобы, видимо, связаться с органами, — ДА ПОДОЖДИТЕ ЖЕ ВЫ! Я не преступница. Я скрываюсь от мужа. Майора полиции. Он всегда много пил, бил меня. Но, когда я забеременела и хотела от него уходить, клялся, что изменится. На третьем месяце он поколотил меня так сильно, что я чуть не оказалась с выкидышем. Тогда я купила первые попавшиеся документы и бросилась спасать своего ребенка и себя. Сначала жила в этой деревне, пока все не утихнет, а после родов собираюсь вернуться в Москву к родителям.
Только бы он мне поверил…Дяденька, сжалься и отпусти меня, и я завтра же исчезну из вашей деревни, чтобы не портить вам статистику…
Подействовало! Он тяжело вздыхает и смягчается: «Много я таких повидал, бедовых. Не умеете мужиков выбирать, а потом плачетесь и всю жизнь мотаетесь непойми где. Но я не злодей. Это не дело, чтобы ребенок рос без мамки. Поезжай к своим родителям, если не соврала, и не ищи больше приключений на свою задницу»
Я выдыхаю с облегчением и даже пускаю слезу. Он продолжает бормотать себе под нос: «Поддельные документы, во че выдумала…Насмотрятся американских сериалов, и повторяют ерунду всякую…»
Потом обращается ко мне: «Неделю еще побудете под нашим присмотром. В графе об отце, я так понимаю, ставим прочерк?»
— Нет, не хочу привлекать внимания. Пусть будет отчество от моего папы.
— Андрей Семенович, хорошо звучит.
Чуть не поправила на «Евгеньевич», а потом вспомнила, что по фальшивому паспорту отца моего зовут по-другому! Вот балда!
Фух, на этот раз тоже выкрутилась. На будущее надо будет все продумывать тщательнее.
Когда я проснулась после сказки, Руслана уже не было в моей квартире. Только записка на тумбочке у кровати «Выздоравливай, принцесса. Сладких снов». Судорожно проверила шарф — фух, на месте, не сбился и не приоткрыл моих засосов.
Проверила почту, и меня передернуло — Кирилл прислал фото, как через его штаны виднеется упругий стоячий член. Почувствовала рвотные позывы. Между этими двумя мужчинами — небо и земля. Один — благородный рыцарь, влюбившийся в меня за душу. А другой — похотливая свинья, дорвавшаяся до чужого «аппетитного тела».
Быстро отстукиваю ему о том, что заболела, и врачи посадили меня на карантин на неделю. Хотя бы отдохну от этого возбужденного прилипалы, и стараюсь не думать о том, что меня ждет после «выхода с больничного»…
Так странно — когда мы были женаты, у меня сердце разрывалось от обиды, что он в открытую ходит налево. А сейчас я только и мечтаю о том, чтобы он переключил внимание на красивую и бойкую секретаршу, а меня не дергал по зову плоти…
Эта неделя пролетела быстро — Кирилл передал мне через курьера таблетки и роскошные цветы в своем стиле, и каждый день жаловался мне по смс, как ему без меня тоскливо и одиноко. Даже ни разу не справился о моем самочувствии.
С Русланом же мы созванивались утром и вечером, говорили то о ерунде, то о серьезных и глубоких вещах, узнавали мировоззрение друг друга, любимые вещи. Когда я заметила, что все засосы побледнели достаточно, чтобы можно было спрятать их под тональным кремом, я, прыгая от радости, позвала Руслана в гости.
— Привет, прелесть, как твое самочувствие? — дарит милую плюшевую гориллу и обнимает.
— Намного лучше, когда я вижу тебя перед собой! — обнимаю его в ответ и утопаю в ткани его мягкой толстовки.
Мы ужинаем, болтаем, смотрим фильм. И в один момент я засматриваюсь на него дольше, чем обычно.
Собственно, а чего мы ждем? Когда-нибудь это должно случиться, и впервые за долгое время я не против интима.
Мы сидим в обнимку, и, когда Руслан делаем паузу в диалоге, я наклоняюсь к нему и целую. Он целует меня в ответ, улыбается, и собирается продолжить: «Так вот, эта выставка была на другой станции…», но я не собираюсь так просто сдаваться — целую его еще раз, и аккуратно сажусь сверху.
Ну уж настолько толстый намек он понять должен!
— Не сочти меня дураком, но ты затеяла то, о чем я думаю?
— А ты догадайся, — лукаво улыбаюсь и целую его настойчивее.
Руслан запускает руку мне под майку, но поглаживает все, кроме интимных зон — спину, плечи, шею.
С ним у меня была самая долгая, но и самая чувственная прелюдия в моей жизни! Сначала он убедился, что я действительно готова к сексу — все мое тело тянется к нему и трепещит от нетерпения.
Перед тем, как войти в меня, он еще раз уточнил: «Ты точно готова? Не тороплюсь?»
Я подалась к нему всем телом вперед и прижалась обнаженной грудью.
При первом толчке мы синхронно простонали
Для меня это было в новинку — мне не больно, не противно, все мое тело стало эрогенной зоной. Руслан обращал внимание на каждый мой стон, на каждое подрагивание, и сначала убедился, что кончила я, а потом уже позволил и себе получить оргазм.
Он был таким нежным и ласковым, с ним я по-настоящему поняла, почему люди так кайфуют от секса. Такой внимательный, заботливый мужчина, я действительно чувствовала бабочки в животе, о которых так много говорили окружающие. И все это время это была не метафора!
— Я влюбилась в тебя, ты это знаешь?! — сама от себя не ожидая, я выпалила это, как только мы встретились взглядами. И тут же ужасно сильно покраснела. Даже легонько шлепнула себя по губам от удивления.
И что это вдруг на меня нашло?! Разве так принято у людей? Это самое подходящее время, чтобы признаваться в чувствах?!
— Я влюбился в тебя тоже, моя родная Агата, — Руслан засиял от счастья, и крепко обнял меня за талию, — только немного сомневался, что это взаимно.
— А когда ты понял это?
— Только не смейся, — Руслан смутился как мальчишка, — во время того, как тогда, в библиотеке, ты забылась и со всей бурей эмоций читала стихотворение. Уже тогда я подумал — «Чего бы мне это ни стоило, я добьюсь этой чувственной девушки!»
Ничего себе…Я думала, любви с первого взгляда не существует…
— А я после того, как ты прочитал мне сказку перед сном. Так с тобой стало уютно и спокойно, как будто за окном бушует смерч, а в моей комнате — безопасное, теплое и светлое пристанище.
Руслан играется с моими волосами: «Я так рад, что мы поговорили об этом. Не умею я искать нужный момент — свечи, пол, усыпанный лепестками роз — да, это красиво и помпезно, но слишком уж натянуто и искусственно. Для меня очень ценно, что ты поделилась эмоциями, которые переполняли твое сердце прямо сейчас».
Он как будто бы сошел со страниц книг…Идеальный принц.
— Я тоже этому очень рада. Такое волнительное облегчение!
Засыпаю в его объятиях, и никакие спруты и осьминоги мне уже не снятся. В о сне я — маленький медвежонок, который улегся в теплой берлоге пережидать морозную лютую зиму.
(Два года назад)
К родителям, как я обещала врачу, я пока что не поехала. Мало ли — вдруг за их домом ведется наблюдение? Кирилл, может, и удостоверился тем, что наплел ему Михаил, но свекровь более бдительна — она знает примерный срок моих родов, и сразу заметит, если в доме ее «родственников» вдруг появится малыш.
Первые два месяца, несмотря на наличие двух нянь, дались мне очень тяжело. Во-первых, я еще на момент выписки дико завидовала соседке, которую встречала родня с шариками и цветами, а я скромно и понуро спустилась со ступенек и побрела в застуженный домишко. В спешке, пока меня увозили на скорой, люди забыли подпереть дверь, но, слава богу, заначку мою не нашли — только сперли мобильник и новую куртку.
Во-вторых, я постоянно нервничала, у меня пропадало молоко. По любому поводу, чиху или коликам, я придумывала себе самые страшные болезни для сына, и это сводило меня сума. Я безумно боялась потерять сыночка из-за какой-нибудь своей глупой ошибки. Столько раз уже я подвергала нас опасности из-за неосторожности!
— Алло, да, это Богдана Снежова, я бы хотела записаться на консультацию к пластическому хирургу на этот четверг. Полных двадцать три года. Спасибо, до встречи!
Неужели я наконец-то начала осуществлять задуманное…Пластические операции — это мой главный козырь в борьбе с Кириллом. Надеюсь, что новый паспорт более качественный, и я не угожу в криминальный капкан прямо в клинике…
Я бы могла попытаться похудеть самостоятельно, тем более, я хотела минимизировать последствия после хирургического вмешательства. Но у меня было не так много времени, да и рисковать было нельзя — мне нужно совершенно новое лицо. Я должна стереть себя старую с лица Земли.
— Ну что ж, уважаемая, — хирург, услышав мои запросы, смотрит на меня как на огромный денежный мешок, — я предлагаю вам вот что: сначала мы откачаем вам жир из неудачных мест, и часть переместим вам в грудь и ягодицы. Потом сделаем подтяжку кожи, чтобы убрать все обвисшие участки. Также предлагаю бандажирование желужка — ну это уже на ваше усмотрение, просто поможет вам меньше хотеть есть. Вес уйдет, а аппетит-то никуда не денется, верно я говорю, а? — подмигивает
Какой неприятный мужчина…Как будто во время консультации хочет навесить мне побольше комплексов, чтобы я согласилась на большее количество операций, чем планировала…
— Посмотрим…Что по поводу лица?
— Да, давайте перейдем к нашему милому личику. Нос, естественно, сделаем маленький, курносенький. Для глаз — блефоропластика, за счет этого они будут казаться больше. Если хотите — можем поработать и с вашей челюстью, сделать ее более острой, подпилить там, подправить здесь. Интересует?
— Нет-нет, это уже не обязательно.
— Также, когда все основные места подзаживут, советую обратиться к нашему штатному косметологу. Удалим вам комки Биша, чтобы скулы были видны более четко. Вколем пару миллиграмм в губки, нарастим реснички. И для кожи я бы посоветовал вам нитевой фейслифтинг — но это уже мелочи, сейчас нам надо сосредоточиться на более масштабной работе.
— Хорошо, я пока переварю эту информацию, и пойду потихоньку сдавать анализы и проходить осмотр…
От такого количества терминов у меня голова шла кругом. На кассе мне навскидку сказали, что за все про все я должна буду отдать около трех миллионов рублей. После этого у меня останется около трехсот тысяч рублей…Но к этому времени я что-нибудь придумаю…
(Год и шесть месяцев назад)
Кто бы мог подумать, что пластические операции — настолько болезненная штука…А в фильмах показывают — полежала девушка с бинтами, посидела с повязками, а потом вспорхнула как бабочка и затанцевала по комнате в своем новом идеальном теле.
Мне надолго пришлось забыть про сыночка. Первые недели были особенно тяжелыми, я была вся в отеках и синяках, даже не могла сама встать с постели. Мысли были какие-то нечеткие, упаднические — мне каждый раз казалось, что я не очнусь после наркоза. Из-за рисков для организма мы, естественно, не могли провести все операции за раз, поэтому я снова и снова проходила все ступени восстановления после хирургического вмешательства.
Я специально не смотрела на себя в зеркала, пока не будет завершен финальный штрих. И, спустя четыре месяца, сидя в кресле у косметолога, я наконец-то взглянула на себя свежим взглядом.
Кто это?! — я отшатнулась от собственного отражения. Я не была готова к тому, что даже я сама не узнаю себя ни в одной детали своего лица.
Какая красивая девушка…Перед ней будут открыты все дороги…
Красота не только спасет мир, но еще и будет оружием для страшной мести…
Так все у нас и крутилось еще три месяца — секс по принуждению с Кириллом, настоящая любовь с Русланом. Я металась между Кристиной и Агатой, иногда впадая в уныние от того, что никто так и не знает о Нине. Но чаще задумывалась — а хочу ли я вообще, чтобы о ней кто-то узнал? История не для слабонервных.
И я вроде как со всем справлялась удачно — Кирилл был от меня без ума, с Русланом мы сближались так, как я и не мечтала. Спокойно сидела себе на двух стульях и гордилась, как я умею жонглировать такими разными партнерами. Даже начинала втягиваться — своеобразный азарт, каждый день на волоске, что тебя рассекретят. Но все разрушил один майский вечер…
— Это было самое шикарное свидание в моей жизни! — мы возвращаемся домой с Кириллом пешком, что бывает довольно редко — обычно он всегда поручает это личному водителю, — я не соврала, когда так сказала. По части организации и удивления Кирилл — номер один. Все так ярко, красочно, незабываемо! Подозреваю, что личный ассистент занимается идеями и воплощением свиданий по моему завоеванию, а он только пожинает плоды.
— Я старался держать планку. Сегодня все должно быть по высшему разряду!
— Да? Почему именно сегодня? Какой-то праздник, я забыла про чей-то день рождения? — у меня засосало под ложечкой.
— Чшшш, — Кирилл тоже выглядел взволнованным, — давай просто посмотрим на прекрасное вечернее небо.
Что-то раньше я в нем не наблюдала такой сентиментальности…Неужели?…
БАМ! БАМ! БАМ!
Небо начало наполняться фейерверками. Кто-то запускал их с особой щедростью — на иссиня-черном полотне проступали диковинные узоры, которые не успевали сменяться одни другими. И вдруг я вижу пролетающий самолет с грациозно развевающимся баннером: «КРИСТИНА, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!»
Забавно — он никогда никому не говорил этого в жизни, и даже сейчас выбрал для показа эмоций бумагу, а не слова.
Отвлекшись на небесное шоу, я совсем упустила из внимания Кирилла. Он-то, вопреки своим предложениям, не наслаждался небесным шоу. Поискала его глазами…И ОБНАРУЖИЛА СИДЯЩИМ НА ОДНОМ КОЛЕНЕ!
Кирилл уже успел незаметно достать элегантную коробочку и открыть ее, и теперь выжидающе смотрел, когда я повернусь в его сторону. На его лице я так и читала: "Ну что? Ну что, ты скоро? Повернись, давай, быстрее!"
— Кирилл…Это…Как же…Это же…,- я была в шоке со всего происходящего. В мои планы вообще не входило замужество, я прыгнула выше своей головы! Так сразу и не могу сказать, на руку оно мне или в тягость. Ну что за человек — даже неосознанно продолжает ставить мне палки в колеса!
— Кристина, я уже много раз говорил тебе, что ты — идеальная девушка. Я надеюсь, что этот брак будет навсегда. Станет для меня счастьем, отрадой, принесет долгожданных детей. Только с тобой я хочу состариться вместе. Ты делаешь меня лучше, ты добавляешь в мою жизнь красок, я дышу тобой, милая. ТЫ ВЫЙДЕШЬ ЗА МЕНЯ?!
А он действительно переживает очень сильно…Хоть самомнения ему и не занимать, он не уверен, что я соглашусь стать его женой! Последнюю фразу прямо прокричал с дрожью — ждет немедленного ответа.
— Да…,- на моем лице гримаса ужаса, но Кирилл интерпретирует ее как шоковое состояние от сюрприза. Он сам берет мою руку и надевает кольцо на негнущиеся руки, на мой бедный безымянный палец.
— Это золотое кольцо от Тиффани. Рубин в сплаве с бриллиантом. Помолвочное. На свадьбу будет другое, какое выберешь сама.
Даже сейчас не забыл козырнуть своим финансовым состоянием! Ладно, запомню твое "аппетитное" описание, потом повторю его в ломбарде, чтобы побольше денег выбить за "безделушку".
— Оно шикарное, Кирилл, у меня просто нет слов! Я согласна, я буду твоей женой! — закрываю лицо руками и прыгаю от "радости", чтобы оправдать все его вложения и старания.
— Я так счастлив! — он встает, хватает меня и кружит в воздухе.
Могла ли я тогда, четыре года назад, когда беременная планировала побег из особняка, подумать, что снова добровольно стану его женой? Если бы мне кто сказал, я бы посчитала этого человека сумасшедшим…А в итоге кто и сошел сейчас сума, так это я…
Мы страстно целуемся, и я уже собираюсь открыть ключом домофон, как вдруг мое внимание привлекает шум с противоположной стороны улицы.
Мужчина бросил букет цветов на землю и яростно топчет его ногами.
— Похоже, не у всех сегодня самый счастливый день в жизни, — хмыкает Кирилл, и, положа руку мне на плечо, мягко уводит в подъездную дверь. На фоне чужого горя он становится еще веселее.
Да. Не у всех. И не у меня тоже.
Я узнаю личность мужчины с разбитым сердцем, когда он проходит мимо фонаря, и я вижу его лицо в слезах.
Сегодня вечером я невольно растоптала сердце Руслана также, как он вдавливал в землю хрупкие нежные цветы.
Не каждый день спешишь с сюрпризом к своей девушки, чтобы получить ответный сюрприз в ответ — смотри, дорогой, как я выхожу замуж за другого!
(Год и девять месяцев назад)
Денег стало катастрофически не хватать. Накопления таяли, и я понимала, что на обычную работу пойти не смогу. У меня не было образования, и оставлять ребенка с няней на целый день значило работать себе в убыток.
Что ж…Пора мне воспользоваться тем, что я выучила на курсах по соблазнению…Перед Кириллом будет неплохо потренироваться на каком-нибудь черновом варианте…
Я стала ходить по местам, где водятся богатые мужчины — дорогие рестораны, гольф-клубы, элитные теннисные корты. Это все влетало мне в копеечку, и я с каждым днем становилась все злее и требовательнее.
Конечно, со мной знакомились мужчины, но чаще всего это были женатики — а роль второсортной любовницы или секса на одну ночь меня совсем не устраивала. И наконец-то удача улыбнулась мне снова — я встретила Марио!
— Такому прекрасному цветку не место в холодной угрюмой России. Я готов увезти тебя в прекрасную солнечную Италию. Одно твое слово — и мы уже в самолете! — сказал он мне на одном из свиданий.
А что…Шикарная теплая страна, хотя бы попутешествую вдоволь…Стану еще здоровее, красивее, наберусь сил перед местью…
— Поедем туда в наше свадебное путешествие! — переплетаю его пальцы с моими, и целую красавца в запястье.
Мой план прост — расписаться, а потом развестись, забрав половину имущества себе. От такого бизнесмена не убудет, а меня и Андрюшу прокормит на ближайшие пару лет.
— Ай, кошечка моя, уже думает о торжестве и ЗАГСЕ! — притягивает меня к себе и по-хозяйски целует, — Я и не против, сладкая моя, не дуй губки! Засиделся я в этой стране, бизнес-контракт уже давно заключен. Если хочешь — завтра же приглашу нотариуса, и мы все устроим!
Зачем нотариуса? Хочет расписаться без лишнего шума? Что ж, мне это даже на руку…
(На следующий день)
Надеваю свое лучшее платье и прихожу в особняк к Марио. Я еще не переехала к нему, и даже не раскрывала, что у меня есть сын…Но в каждой женщине должна быть изюминка, так ведь?
— Аморэ мио! — целую его взасос, потому что с таким горячим мужчиной по-другому никак, — ты еще не передумал брать свою куколку в жены?
— Как я могу не хотеть сделать своей одну из самых прекрасных женщин в мире?! Уже все готово, синьоре Анжело уже ждет в моем кабинете!
Не думала, что все пройдет, как по маслу…Но, может, красивым женщинам все и правда достается по щелчку пальцев?
— Богдана Семеновна, добрый день! Я не задержу вас надолго — просто ознакомьтесь с этим брачным договором, поставьте свою подпись, и продолжайте наслаждаться этим чудесным зимним днем!
АХ ВОТ ТЫ КАКОЙ, ПОДЛЫЙ ЖАДНЫЙ ЖУЧАРА!
Притворюсь немного глухой, чтобы скрыть подступающий гнев: «Я что-то не так расслышала, аморэ мио? Брачный договор?»
Марио вальяжно развалился в кресле: «Ну да, кошечка моя, чистая формальность. Он нам наверно и не понадобится никогда, мы же не собираемся с тобой разводиться. Но не иметь такого документа для состоятельного бизнесмена — просто фатальная ошибка, понимаешь, прелесть?»
Видимо, не я одна такая умница — уже были претендентки на его богатства…
— Никаких проблем, сладкий мой! — с самым беззаботным выражением лица подписываю бумаги, хотя внутри меня клокочет ярость.
Пробежалась по ним глазами — в случае развода каждый остается при своем, имущество не делится. С чем вступили в брак, с тем оттуда и вышли, все приобретенные вещи остаются в доме мужа.
Пусть будет так, но я все равно оберу тебя как липку…
— Какая ты у меня понимающая, прогрессивная женщина, Богдана! Всем бы по такой умнице, и мужчины бы горы сворачивали от счастья!
— Конечно, ведь я выхожу за тебя, а не за твои миллионы, любимый.
Рассчетливый скряга!
— Тогда я предлагаю не тянуть и выезжать уже послезавтра. Хватит тебе времени, чтобы собраться? Много с собой не бери, по прилете обновим тебе гардероб по последней моде!
— Супер, сладкий.
Оставшийся вечер мы проводим вместе, а вечером я уезжаю домой, якобы паковать чемоданы. А сама заезжаю в аптеку за снотворным…
(На следующий день)
Прихожу к нему с пустым чемоданом, но уйду с набитым до отвала. С чего я вообще решила, что имею право на его деньги, вещи? Никакого права у меня нет, я подлая воровка. Но он не обеднеет — у такого в каждой стране по огромной заначке. Ни он, ни его правнуки не потратят всего его состояния, даже если будут жить на широкую ногу. Это меня не оправдывает, но все-таки немного успокаивает — не последний кусок хлеба у человека отнимаю.
— Так выпьем же за пламенный союз двух сердец! — я накачиваю его алкоголем больше обычного, и в добавок размешиваю в бокале спасительную таблетку.
— Пусть этот брак соединят небеса! — он лихо опустошает свой напиток, тянется поцеловать меня, но так и отрубается — мордой в салате.
Пора действовать. Ты же не хочешь, чтобы твоему сыну нечего было есть? Чтобы его забрали органы опеки? Чтобы твоя месть Кириллу так и не осуществилась? Цель оправдывает средства. Вперед и ни о чем не жалеть!
Я пару раз видела, как Марио вводит комбинацию на сейфе. Если ошибусь хоть на одну цифру — включится оглушительная сигнализация, и сюда прибегут охранники.
Какая же там была последняя цифра?! Три или четыре?! Именно на столько лет меня засадят в тюрьму за спланированное ограбление, если я не угадаю…
Хочу нажать на тройку, на палец соскальзывает…Я зажмуриваюсь, и…Дверца открывается!
Спасибо, о, высшие силы!
Я сваливаю в сумку все — деньги, украшения, зачем-то даже прихватываю дорогие папиросы. Стараюсь везде стереть свои отпечатки пальцев. У меня уже куплен ночной билет на поезд — надо успеть закончить дела и забрать из отеля Андрюшу.
Прости, Марио, я очень хотела, чтобы ты показал мне Италию. Но твоей Богданы больше нет. На ее место пришла Кристина.
Ну что ж, это уже середина нашей истории. Проверьте, пожалуйста, не забыли ли вы поставить лайк и подписаться, оставить комментарий по поводу прочитанного. Спасибо!
— Ну чего ты там встала как вкопанная? — Кирилл уже более настойчиво дергает меня за плечо, — Пойдем, кисюш, ты чего сама как не своя?
— Да как-то не выходит у меня из головы этот бедный мужчина…Так отчаянно он топтал этот букет…
Пожалуйста, не уходи так быстро. Я сейчас побегу за тобой. Я выдам себя, я испорчу свою месть, только не отрекайся от меня, умоляю тебя. Я хочу быть с тобой, Руслан, только с тобой!
— Отшила его девка — с кем не бывает, — Кирилл злорадно хохотнул, — ты вообще видела, с каким дешевым веником он сюда приперся? Я бы на месте девушки с таким нищебродом тоже не стал трахаться.
Я-то видела этот «веник»…В нем только мои любимые цветы…А ты так и ни разу не поинтересовался, что мне нравится… И как же все просто в твоей примитивной голове — "купи роскошный букет, и тогда тебе дадут. А нет — дрочи в кулачок и плачь тихонько, нищеброд"
— Все равно, слишком он был несчастный и неприкаянный…Я вспоминаю себя в восемнадцать лет, свою первую любовь, как я шла по улице и рыдала из-за расставания, — плету всякий бред. Мое тело напряжено, я в шаге от того, чтобы сорваться и побежать за Русланом без объяснений.
Милый, любимый, не уходи так быстро. Я почти потеряла тебя из виду. Я не должна упустить тебя сегодня! Иначе все кончено…
— Странная ты у меня, Кристинка-Буратинка. И что ты хочешь сейчас сделать? — наконец-то перестал дергать меня за плечо и решил прислушаться к моим желаниям.
ДАТЬ ТЕБЕ ПО НАГЛОЙ РОЖЕ И ДОГНАТЬ МОЕГО ЛЮБИМОГО!
— Не знаю…Догнать его, поговорить, утешить как-то… — мое состояние похоже на бредовую лихорадку, — я с трудом контролирую, что говорю — сейчас могу случайно выболтать часть страшного секрета, лишь бы меня отпустили к Руслану.
— ТЫ СУМА СОШЛА?! А если он сделается агрессивным из зависти, пырнет тебя ножом. Он же видел, как я делал тебе предложение. Решит еще, что, раз у него жизнь провалилась в канаву, то и тебя за собой утащит.
— Да не сделает он этого. Я быстро, Кирилл. ЭТО ДЛЯ МЕНЯ ОЧЕНЬ ВАЖНО! — чувствую, как накатывает непрошенная истерика.
Возможно, я прямо сейчас выдала себя…Мне плевать, мне уже на все плевать…Я обязана поговорить с Русланом.
Смотрю на Кирилла с такой горечью во взгляде, что он сомневается и перестает настаивать. Он не может понять мотивов моего поведения. Конечно, как он догадается, что я все время вела двойную игру, и сейчас мой второй любовник меня раскусил?
— Если только быстро… — сдался под моим отчаянным напором, — Не вернешься через пятнадцать минут — я бегу за тобой. Буду стоять здесь. Если что — кричи со всей дури.
Пока он это говорит, я уже разворачиваюсь и бегу по улице, не дождавшись его разрешения. Даже если бы он был против, я бы вырвалась и помчалась.
— Хорошо, я мигом! Спасибо!
Так, он повернул за угол…Скорее всего, пошел на мост…Или к фонтанам?! Куда мне бежать дальше?!
Доверяюсь интуиции, и сердце ведет меня на мост. Вижу вдалеке какую-то точку. Видимо, Руслан уже исчерпал свою ярость, и теперь замедлил темп.
Я задыхаюсь, от нервов и настолько быстрого бега не хватает воздуха.
— РУСЛАН!!! ПОДОЖДИ МЕНЯ…РУСЛАН….
Я кричу, что еще больше выбивает меня из сил и темпа. Он разворачивается и вообще перестает понимать, что происходит.
— РУСЛАН, УМОЛЯЮ, ОСТАНОВИСЬ!
Я почти добежала до него, и теперь видела, как лицо моего любимого человека исказилось звериной злобой.
— ТЫ СУМАСШЕДШАЯ ИЛИ КАК?! ЧТО ТЕБЕ ОТ МЕНЯ НУЖНО?!
— Я сейчас все объясню…Все очень сложно и запутанно, но я все тебе расскажу…
— Объяснишь что?! Я понимаю, что с «менеджерами» принято трахаться, тут ты не первооткрывательница. Но выходить за них замуж?! Кто он? Твой папик, спонсор? Решила крутить сразу с двумя бизнесменами, чтобы жить припеваючи?!
— Мне не нужны ваши деньги! Все совсем не так…
— Какого черта он называл тебя Кристина?! Тебя так зовут?!
— Нет…Меня зовут Нина….
Руслан воет и хватается за голову руками. До него доходит, что все, что я ему говорила — все факты обо мне, вся моя личность — всего лишь фальшивая стекляшка, пытающаяся казаться драгоценным камнем.
— ЧТО ТВОРИТСЯ У ТЕБЯ В ГОЛОВЕ?! ТЫ ПРАВДА БОЛЬНАЯ, СКАЖИ МНЕ ЧЕСТНО?! ТЕБЕ НРАВИТСЯ ИГРАТЬСЯ ДРУГИМИ ЛЮДЬМИ?!
— Руслан, ты имеешь полное право злиться на меня…Но позволь рассказать тебе мою историю…Клянусь, на этот раз я буду говорить только правду. Я прошу только об одном — не перебивай меня и выслушай, а потом я отдам тебя на твою суд…Как ты решишь, так и будет.
Пожалуйста, позволь открыть тебе свою душу…Мы так сблизились за последнее время…Я верю, ты единственный, кто меня поймет…Наши отношения все еще можно спасти….
Я вижу, как он сомневается и колеблется. Видимо, не верит, что я не запудрю ему мозги снова. Но, как я поняла, сердце не может просто так смириться и распрощаться навсегда, когда осталось столько недосказанности и недопонимания.
— Хорошо. Не знаю, зачем я соглашаюсь, но я готов. Говори.
Он опирается о перилла моста руками и устремляет взгляд на тихую гладь реки.
У меня осталось меньше, чем десять минут, и сюда придет Кирилл…А зная его нетерпеливый характер, не удивлюсь, если он разыскивает меня прямо сейчас…
— Мы познакомились с Кириллом четыре года назад. Я была еще совсем юной, наивной и нежной. Он сделал мне предложение, и я согласилась, не зная, каким адом будет для меня этот брак. Тогда я была совсем другой — толстой, некрасивой, неуверенной в себе. Он и его мать издевались надо мной каждый день. Каждый вечер Кирилл напивался и насиловал меня, потому что его мать требовала наследника.
Мне дико рассказывать кому-то свою историю. По сути, Руслан — первый не кровный человек, кому я приоткрыва завесу в ужасы моей жизни.
— Почему ты просто не развелась с ним? Не уехала к родителям, в специальный центр для женщин, попавших в беду? Он же не всесильный, и мать его тоже.
— Я боялась и была глупой девчонкой. Когда долго живешь в таких условиях, начинает казаться, что ты не имеешь права на лучшую жизнь. Потом я забеременела, но он передумал оставаться семьянином и нанял киллера, чтобы избавиться от брака, который был ненавистен нам обоим. Мне чудом удалось избежать смерти, потому что киллер пожалел беременную женщину и помог мне инсценировать мое же убийство — можешь даже почитать об этом в интернете, если хочешь. Я родила сына, купила фальшивый паспорт и сделала кучу пластических операций, чтобы отомстить Кириллу.
— Какая месть, Агата?! То есть, Нина…Почему ты не зажила нормальной жизнью вместе с сыном?! Зачем ты снова лезешь на рожон, бросаешься в самое пекло?! Отпусти и живи дальше — зачем ты продолжаешь держаться за страшное прошлое?! Разве это не терзает твою душу?!
— Я хотела…Но, понимаешь, Кирилл отнял у меня слишком многое. Он был так жесток и груб со мной, и продолжал жить на свободе, припеваючи. Я уверена, его не мучала совесть ни разу. Ему все сошло с рук, и я не могла этого допустить. Мне в голову засела идея о мести, и я уже не могла от нее отказаться. Я просыпалась по утрам ради этого, два года ненависть была моим основным топливом. В мои планы не входило встречать тебя и влюбляться…Тогда, в библиотеке, я не планировала знакомиться, но ты покорил меня тем, что заглянул прямо в душу. И потом я уже не могла тебя потерять.
— И все это время ты встречалась с нами двумя? Пускала пыль в глаза двум мужчинам? Клялась мне в любви, говорила о счастье, а потом бежала раздвигать ноги перед своим заклятым врагом?! Насколько надо быть не в себе, чтобы заниматься подобным?!
— Я не знала, как поступить по-другому! Я должна была завершить свою месть над Кириллом, но мои чувства к тебе не хотели ждать. Я не могла отложить тебя до следующего месяца или года, мое сердце рвалось к тебе. Я люблю тебя, Руслан, не знаю, поверишь ты мне или нет, но я всегда любила только тебя. И если бы не ты, я бы, возможно, не пережила всего того, что заставляла делать себя ради своего кровавого плана. Телом я была с Кириллом, но мыслями и чувствами всегда взывала к тебе.
— Ты вообще слышишь себя со стороны?…Это какой-то бред сумасшедшего, и я тоже схожу сума от всей этой мыльной оперы, в которую ты меня нечестно втянула…
Я хотела еще что-то сказать в свое оправдание, но не стала. Действительно, все так нелепо и трагикомично. Раньще я смотрела такие сюжеты только по телевизору и усмехалась — "ну сценаристы, ну и накрутили драмы для поднятия рейтингов". А сейчас все это происходит со мной.
Воцарилось долгое молчание. Я нервничала, потому что драгоценное время утекало сквозь пальцы — Кирилл наверняка уже начал поиски. Но вместе с тем я не торопила возобновления диалога, потому что боялась услышать, что же мне ответит Руслан.
Он повернулся, впервые посмотрел на меня и встряхнул за плечи.
— Нина…У меня не до конца укладывается в голове то, что ты мне тут наговорила…Ты знаешь, что я тоже люблю тебя, и, надеюсь, не пользуешься этим в других корыстных целях. Не понимаю, зачем тебе нужны были все эти операции и курсы по соблазнению, вместо этого ты должна была обратиться за качественной помощью к психологу. И я искренне верю, что ты одумаешься и запишешься на прием после сегодняшней ночи. Я же скажу тебе вот что — я готов начать все сначала. Готов узнать тебя настоящую заново. Я готов растить твоего сына как своего собственного. Я попробую довериться тебе еще раз, если ты поклянешься никогда больше меня не обманывать, даже в мелочах.
Неужели произошло еще одно чудо?! Он не отвернулся от меня? Я ему не отвратительна?!
— Но у меня есть одно условие — ты прямо сейчас откажешься от мести. Больше не будешь видеться с этим Кириллом. По твоим словам я понял, что он — опасный человек, который пойдет по головам ради своих жестоких целей. Я больше не подпущу его к тебе. Я защищу тебя, если будет надо — переедем в другой город. Ты готова на это? Отрекись от мести, и мы заживем счастливо.
Руслан умоляюще смотрит на меня. Одно мое слово — и я обрету крепкую надежную семью, о которой так долго мечтала. Одно слово — и я буду обычной любящей женой, живущей в гармонии и спокойствии. Никакого притворства, лжи, ломания себя и своих принципов. Больше кошмаров во сне и наяву.
— Руслан, я…
(Год и восемь месяцев назад)
Теперь я наконец-то могу приехать к своим родителям! Я знала, что наша разлука не продлится вечно. Думаю, свекровь уже потеряла бдительность, и теперь третирует очередную невестку. Хотя я проверяла в интернете — Кирилл ни с кем не обручен.
Может, приехать сразу с Андрюшей? Уже не терпится показать им дорого внука — они и так пропустили первый годик его жизни!
Нет, сначала надо прощупать почву. Все-таки, за это время многое могло измениться…
Набираюсь сил и нажимаю на дверной звонок.
— Кто там? — мамин голос заспанный, она не ждала гостей.
— Наталья Никитишна, к вам курьер с заказным письмом, — не буду же я при соседях огорошивать маму — родная дочка приехала, открывай, старушка, двери!
— Одну минутку, — в замочной скважине завозились, — давайте пройдем к столу, чтобы было удобнее расписываться на гладкой поверхности.
Йокнуло сердце. Она меня не узнала! Материнское сердце не подсказала, что глаза, смотрящие на нее — ее родненькие!
Прохожу, сажусь, и продолжаю молча таращиться на нее. Вот она — моя мамулечка! Немного грустная, прибавились новые морщинки под глазами и над губой, но все такая же прекрасная и милая!
— Ну так..? — в нерешительности тормошит меня мама, — где расписыватться-то?
— Ах да, письмо…Знаете, я вас обманула…У меня нет для вас письма, зато есть хорошие новости…,- не знаю, как подступиться. Столько раз репетировала в своей голове, но слова как назло вылетели в нужный момент!
Мама сразу же разозлилась: «Это что еще за фокусы?! Сейчас косметику мне свою впаривать начнете?! А ну убирайтесь из моей квартиры, пока я не позвала соседей мне помочь ваш вышвырнуть, нахалка сетевая!»
Вместо того, чтобы огорчаться, я улыбаюсь — узнаю свою боевую маму, такую прелестную даже в гневе.
— Мам, сядь, пожалуйста, — сама не замечаю, как это обращение выскакивает из моего рта.
— Какая я тебе мама?! Ты что, сумасшедшая? Квартирой обозналась. Нет у меня дочери! — при этих словах мама силится, чтобы не заплакать, и хватается за сердце.
— Есть у тебя дочь, есть, сядь, Кукся! — называю ее нашим тайным детским прозвищем, чтобы она мне поверила.
Мама вздрагивает, когда слышит это давно забытое обращение и садится.
— Уж не знаю, откуда вы получили эту информацию, и что вы от меня хотите…Если это розыгрыш, то очень, очень жестокий. Если вы аферистка, то не знаю, как вам эта схема пришла в голову — вы ни на каплю не похожи на мою Ниночку.
— Спроси у меня все, что угодно, и я отвечу тебе! Спрашивай то, что никто не знает, даже папа — и я ни разу не ошибусь!
И тогда мы воссоединимся снова, моя дорогая!
Мама начинает дышать еще тяжелее, но, видимо, решается уцепиться за призрачную надежду: «Уж не знаю, зачем я на это поддаюсь…Надо было выгнать тебя и не терзать больную душу…По какому предмету ты получила единственную тройку в начальной школе и горько плакала от обиды?»
— По физкультуре.
— На что у тебя началась аллергия, когда мы поехали отдыхать в Египет, и сколько тебе было лет?
— Восемь или девять, на креветок, которых мы поели на завтрак.
— По какому певцу ты фанатела, когда тебе было пять лет?
— По Михаилу Боярскому!
Мама меняется в лице и медленно сползает со стула: «Ниночка…родная…но как же так? Как же это возможно?! Или это я на старости лет сошла сума от горя?!»
Я мечусь по кухне, наливаю маме воды, капаю корвалол — так странно, что все застыло, сохранилось на прежних местах.
— Мама, я тебе расскажу, когда ты перестанешь так сильно волноваться…Еще не хватало, чтобы тебя удар накрыл!
Но мама успокаивается не сразу. Добрых десять минут она смотрит в одну точку и повторяет: «Как же так? Как же это так?»
Потом подходит, обнимает меня крепко-крепко, и я удивляюсь, сколько же в этой пенсионерки силы!
— Нина, доченька, что же с тобой приключилось? Ущипни меня, пожалуйста. Может, я уснула из-за магнитной бури.
Я щипаю ее, завариваю нам чай и начинаю: «Все началось, как ты и сама знаешь, четыре года назад…»
Слезы катятся по моим щекам.
Все бы хотели, чтобы я ответила: «Я согласна». Руслан ждал этого. Я почти сказала эти заветные слова тоже. Но вместо счастливой концовки мы получили:
«Руслан, я не могу»
Я опустила голову и заревела пуще прежнего.
Сначала он не поверил в то, что услышал. Поэтому даже переспросил: «Прости…но ты…что?»
— Я НЕ МОГУ ОТСТУПИТЬСЯ, РУСЛАН! Не сейчас…
Меня всю трясет. Допрыгалась. Доигралась в двойного агента. Думала, что все пойдет как по маслу — и Руслан ничего не заметит, и Кирилл будет повержен. И после мести я прыгну в объятия моего суженого и верного мужчины.
Но жизнь не любит, когда кто-то пытается усидеть на двух стульях. Она ткнула меня мордой и сказала — выбирай, по какой развилке будешь следовать. Либо то, либо другое. И я выбрала.
— Что значит не сейчас? Нина, ты точно поняла все, что я сказал тебе до этого? Не думай, что ты сможешь завершить месть, и потом вернуться ко мне. Мне противны такие жизненные позиции, ты же знаешь, что я против насилия над другими. Откажись от злобы, вспомни — мы же были так счастливы, когда проводили время вместе. Больше ничего не будет скрести тебе душу.
— ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ГОВОРИ МНЕ О НАШЕМ СЧАСТЬЕ. Я БЫ ХОТЕЛА ЭТОГО БОЛЬШЕ ВСЕГО НА СВЕТЕ!
Руслан понизил голос и сжал кулаки: «Но, видимо, существует одна вещь, которую ты желаешь больше этого…»
— Да. К сожалению. К моему глубочайшему прискорбию. Появись ты раньше, я бы выбрала тебя. Себя. Наше счастье. Но я прошла через слишком многое. Я предавала, воровала, запугивала, обманывала, продавала себя, убивала себя раз за разом, делала много плохих вещей — я рассказала тебе только краткий пересказ моей поганой жизни, на большее у нас нет сейчас времени. Я совершала все эти поступки, успокаивая себя — все не напрасно. Ты делаешь это ради великой цели, ради огромной мести. Все оправдано. И если я сейчас отойду в сторону, получится, что я целых два года была отвратительным человеком просто так…
— И ты решила продолжить быть им?! Отдаться саморазрушению и анархии?! Нина, послушай — ты все еще живешь прошлым, оглядываешься назад — не отдавай долг всем своим плохим поступкам, отвернись от них и иди навстречу своему счастью! Зачем ты наказываешь себя еще больше?!
— Потому что сейчас это — единственный правильный путь, который я вижу для себя…
— Даже если ты потеряешь меня навсегда?!
В его глазах столько боли. Он не может поверить, что я делаю выбор в пользу таких ужасных вещей.
— Да, любимый. Даже если так. Я изначально не должна была тебя встречать, это был просчет судьбы, нелепая случайность. Но ты подарил мне незабываемые полгода, я буду помнить их даже в глубокой старости. Возможно, это самое ценное, что у меня останется. Возможно, я не приобрету ничего, что даже едва приблизится к блаженству, что было у нас с тобой, — я перехожу на шепот, — а, возможно, я вообще не останусь в живых во время исполнения моей мести…
Руслан падает на колени и обхватывает меня руками: «Нина, любимая, хорошая моя, что ты вообще такое говоришь?! Ты даже умереть готова, лишь бы Кирилл захлебнулся в собственной боли?!»
— Да…Зуб за зуб…,- я чувствую, что этот разговор отнимает у меня все силы, выворачивает душу наизнанку и рвет ее на мелкие кусочки.
— Я НЕ МОГУ ПОЗВОЛИТЬ ТЕБЕ ЭТОГО СДЕЛАТЬ! Ты не в себе, ты не отвечаешь за свои действия. Я не могу отпустить тебя на самоубийство.
Вырываюсь из его объятий и отпрыгиваю назад: «ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ, РУСЛАН! Если ты помешаешь мне, если ты хоть как-то намекнешь Кириллу обо всем, что я рассказала тебе по секрету, я сделаю с собой что-то страшное…Ты не отнимешь у меня того, ради чего я жила три года…»
Это мой голос?! Такой глубокий и грубый…Пробирает до костей…Мне страшно…Я как будто смотрю на себя со стороны…
До Руслана наконец-то доходит, что я действительно готова НА ВСЕ ради своих безумных планов.
— Позволь мне поцеловать тебя в последний раз и попрощаться…
— Прости меня, моя любовь.
На короткий миг мы падаем в объятия друг друга и забываемся в отчаянном, жадном прощальном поцелуе. Таком горьком и соленом — мы оба плачем и знаем, что это расставание насовсем. Навсегда.
Я возвращаюсь обратно и больше не оборачиваюсь назад. Когда до дома остается один переулок, бегу как сумасшедшая, и задыхаюсь от темпа и собственных слез.
У подъезда стоит Кирилл. Он бросает телефон от неожиданности и мчит ко мне навстречу: «Кристина, золотая, родная, что с тобой?! Он обидел тебя?! Он что-то тебе сделал?!» Трогает, вертит, осматривает на предмет ран.
— Нет-нет, все хорошо, мы просто поговорили. Он рассказал мне очень грустную историю своей жизни.
Сменяю грустный тон на отчаянное притворное веселье человека, который пирует в последний раз перед утренней казнью: «Но мы ведь здесь не для этого, правда? У нас сегодня вообще-то помолвка! Так будем же веселиться от души!»
— Вот это по-нашему! — Кирилл обнимает меня, и мы растворяемся в темноте подъезда.
(Год и восемь месяцев назад)
Сначала я сомневалась, стоит ли вываливать на мою нежную маму столько грязных подробностей — от одной только моей смерти ее так подкосило. Но шила в мешке не утаишь. Сказала «а», значит, говори и «б».
— Помнишь, ты поздравляла меня с таким удачным счастливым браком?
— Конечно помню! Кстати, а Кирилл-то знает, что ты, бедняжка моя, вернулась? Он-то весь уж распереживался, места на себе не находил!
Я подозрительно смотрю на маму: «Уж прямо разволновался? Или ты сама себе это надумала, потому что считаешь его хорошим человеком?»
Она потупила взгляд: «Ну, с виду он, конечно, был спокойный и холодный…Но это он просто от стресса замкнулся в себе! Я-то чувствую, как это по нему ударило! Каждый ведь горе переживает по-разному…»
— Я тебе скажу вот что — ни на секунду он не погрустнел, более того, он злорадствовал и ликовал. Не делай такое испуганное лицо. Он заказал на меня киллера.
Этот факт, конечно, сильно подкосил маму. Она захлопала глазами, как будто бы снова ослышалась: «Нинуся, ты у меня точно здорова?…Какой киллер? Чтобы муж на родную жену? Да еще и на беременную?»
Я тоже этому очень удивилась, когда однажды в горах увидела Михаила с ножом…
— Все, что я тебе буду сейчас говорить — чистая правда. И тебе придется поверить мне, а не образу Кирилла, который он выстраивал годами. На людях он был сдержанным и галантным, а дома бил и унижал меня, принуждал к зачатию сына, они с мамой держали меня как в клетке. Потом, когда я решила сбежать, он нанял киллера, но киллер спас меня. Я сделала пластические операции, чтобы Кирилл не выследил меня и больше не преследовал»
Мама накапала себе еще корвалола: «Что ж это творится…Что же это делается?!», — а потом немного оживилась: «Так, получается, если ты жива…ТО И МОЙ ВНУЧОК ТОЖЕ?!»
Какая она все-таки милая! Столько ужасов ей рассказала, а мозг сразу переключил на что-то позитивное — маленькую родную кровиночку.
— Да, мама, жив Андрюшка, и скоро я тебя с ним познакомлю!
Мы радостно обнялись, как будто не было между нами этого удручающего, болезненно-откровенного разговора. Но все-таки со временем до мамы дошло, о чем именно я ей поведала. Она превратилась в колготящуюся курицу-наседку, которая пучила глаза и мельтешилась в панике.
— Подожди…Так, получается, его надо посадить в тюрьму! Найдем того киллера, даст показания! А что если он тебе опять навредит?!
Я не могу не хихикнуть: «Мамусь, ну ты себя вообще слышишь со стороны? Придет человек в суд и признается, что он работает наемным убийцей? Даже если он сойдет сума и сделает это, Кирилл и его мама всех подкупят. И мне совсем-совсем ничего не угрожает, ведь меня, по сути, больше не существует»
Это немного успокоило ее. Она отхлебнула большой глоток чая: «И что ты теперь собираешься делать?», потом посмотрела на меня и запричитала: «Красивая, конечно, но как носик жалко! Такой нос был фамильный, колоритный! И даже ушки, ушки мои любимые поменяла, маленькая моя!»
— Мам, тебе что дороже — ушки мои или жизнь моя в целости и сохранности? Это небольшая жертва по сравнению с тем, что я осталась невредима. А планы мои…заберу тебя из этой квартиры, будешь жить вместе с внуком, помогать мне по возможности. Мне надо будет отправиться в город на заработки. Папа тоже поворчит, но поедет — тебя одну он не оставит.
Конечно, я ничего не скажу ей о моей мести…Никто не поймет меня, только осудят и попытаются остановить.
И вдруг замечаю, что мама как-то вмиг помрачнела. Вряд ли из-за моего предложения сменить место жительство: «А папа, кстати, где? Куда ушел в выходной с утра пораньше? На рынок?»
— А нету больше папки, Ниночка… — скорбь моментально омрачает ее лицо, — не пережил он твоей кончины. Сначала держался, но через месяц после похорон у него отказало сердце. Очень он тебя любил, козочку свою.
Вот к чему привели мои игры…Мои шпионские попытки похоронить себя заживо…Что же я наделала?! ХОТЯ СТОП! Почему я? Если бы я не скрылась, Кирилл убил бы меня по-настоящему. Смерть моего отца на его руках. Уже третья. А скольких он убил до меня — устранял конкурентов, убирал надоевших женщин?! Этот подонок за все ответит!
Мы долго молчим. Я не могу успокоить маму и сказать, что папа будет отомщен — пока что это будет моей тайной. Мы обнимаемся еще минут пятнадцать, я говорю собирать ей вещи и не привлекать внимания — через неделю я заберу ее в новую жизнь.
— И главное — никому не слова. Ни подругам, ни родственникам. А то меня найдут и прихлопнут, в этот раз уж наверняка.
Кирилл не замечает, что мое веселье граничит с бешенством и безумием. Ему приносит удовольствие, какая я стала энергичная и раскрепощенная.
Я ненавижу себя. Я сделала больно единственному дорогому мне человеку. Я сломала себе счастливое будущее.
С этими мыслями я танцую стриптиз. С этими мыслями я напиваюсь в стельку. Целую Кирилла так развязно, как никогда не делала до этого. Протолкнуть свой язык поглубже в эту похотливую ненасытную глотку. Прикусить его мерзкие жадные губы. Поделиться своей слюной и перемазаться в его.
Я хочу наказать себя. Хочу распотрошить свою душу окончательно. Хочу сделать себе невыносимо больно. Продать себя Кириллу еще раз, но уже не делать себе поблажек — не избегать вещей, от которых меня тошнит, проявлять инициативу там, за что я буду презирать себя еще больше.
Раз ты — продажная девка, то и веди себя соответствующе. А ты именно что кусок мяса, даже не спорь. Больше не будешь воротить нос. Иди и обслужи его по высшему разряду!
— Надо было сделать тебе предложение еще раньше, если бы я знал, что меня ждет такая бурная реакция, малышка!
Почему ты не сделал его хотя бы на полчаса раньше?! Почему все совпало именно так, чтобы уничтожить во мне любую надежду на светлое будущее?!
Срываю с себя одежду и кружусь в диком танце, пока Кирилл вальяжно пожирает меня глазами на кресле. Опять чувствую себя мясом на прилавке. Надо показать ему все свои прелести, чтобы он "купил" меня без раздумий.
Ты не человек. Люди так не поступают. Ты просто вещь. Тобой надо пользоваться. Ты не должна иметь чувств. Никаких эмоций. По крайней мере позитивных. Никаких "хочу- не хочу". Я себя ненавижу. Как же я себя ненавижу!
Подбегаю к Кириллу, и быстро расстегиваю ему рубашку, ремень, ширинку штанов. Даже в браке он не унижал меня этим видом секса. А Кристину слишком уважал, чтобы просить ее о подобном. Но теперь я потеряла самоуважение, выкинула свою гордость — я хочу опустить себя на самое дно, где мне и место.
— Вау, ты не перестаешь меня удивлять, — Кирилл кладет мне руку на голову и от страсти больно сгребает волосы всей пятерней. Я не поправляю его и не показываю, что надо ослабить хватку. Чем больнее мне физически, тем легче переживать бурю, творящуюся на сердце.
Вырви мне клок волос, пока я буду ублажать тебя. Я чувствую, что умерла морально, и боль — единственное, что связывает меня с этим миром.
Раньше я видела этот отросток только издалека, но старалась сразу же отвести взгляд. Теперь я гляжу на него в упор, не разрешаю себе смотреть в сторону. Заталкиваю член себе поглубже, и мне мерзко от того, насколько громко стонет Кирилл. Как будто рядом со мной какой-то дикий зверь.
— Да, детка, ты просто супер! О да, вот так, оближи его. Возьми поглубже, моя сладкая! — от этих пошлых комментариев хочется завыть.
Он думает, что своими словами подбадривает меня, и я орудую его членом на чистом энтузиазме. Но мной движет нескончаемая ярость на саму себя. На него. На эту чертову несправедливую жизнь.
Хочется откусить ему член, но вместо этого я с остервенением вожу головой вверх-вниз. Меня тошнит. Из глаз льются слезы, но Кирилл думает, что это из-за его большого размера. Он давит своей рукой мне на затылок, не понимая, что я задыхаюсь от нехватки воздуха. Мое горло заходится в судорогах, я непрекращая шлепаю ему ладонью по бедру, но он не понимает моих намеков. Или понимает, но игнорирует, ставя свой оргазм на первое место.
Кирилл слишком сильно увлекся, и на мгновение я думаю, что умру именно так. Собаке — собачья смерть. У меня даже начинает темнеть в глазах от нехватки свежего воздуха.
Но вот он шумно кончает, и я заставляю себя проглотить всю мерзкую вонючую слизь. Все до последней капли. И еще пройтись по всему члену языком, вылизав всю грязь его тела. Мое наказание еще не закончилось.
Я не разрешаю себе идти в душ и смывать с себя эту отвратительную ночь. Никаких послаблений. Я еще не скоро искуплю боль, которую причинила Руслану. Как я могу делать что-то для своего комфорта, если прямо сейчас он скорчился от предательства по моей вине?!
— Я люблю тебя больше всего на свете! — Кирилл в восторге, для него сегодняшний день — одно из лучших воспоминаний.
— И я тоже люблю тебя, КИРИЛЛ, — я издеваюсь над собой, специально называю его по имени. Больше ты не будешь мысленно адресовывать все свои милые слова Руслану. Для тебя теперь существует только один мужчина. Которого ты ненавидишь. Которого презираешь. И ты станешь для него самой податливой, самой раскованной. Будешь расшибаться в лепешку, чтобы исполнить любое его желание. Ты теперь живешь ради него.
(Шесть месяцев назад)
Маме больше не надо было работать — она сдавала свою старую квартиру и в свое удовольствие нянчилась с внуком. Моя душа радовалась, когда я вновь видела ее такой — вновь обрела семью, снова погружена в милые семейные заботы, а не в сплошное горе и утрату.
Я же, слава богу, тоже нашла способ заработка. Легальный!
Не хочу, чтобы мне всю жизнь приходилось прыгать от одного богатого мужика к другому. Скольких еще мне придется обворовать, чтобы не бедствовать? Да и возможности мои не бесконечны. Пока что, не спорю, я для них — привлекательный кусок мяса, который они согласны взять. Но что будет потом, когда я потеряю свой "рыночный вид"?
Мои хорошие знакомые рассказали мне об инвестициях. Въезжала я долго, на начале чуть не просадила половину своего капитала, но потом вышла на стабильный доход — на жизнь и на месть хватает, а звезд с неба я хватать и не хочу. Деньги никогда не были моим жизненным ориентиром. Перед глазами уже были плачевные примеры, как пачки зеленых бумажек могут до неузнаваемости менять людей.
— Доченька, тебе точно не нужен специалист? Все-таки, столько ты у меня бед пережила, намаялась…Мне врач очень сильно помог, когда одни за другим начали происходить похороны. А ведь я тогда еле держалась, хотела за твоим отцом последовать. Ничего уже меня здесь не держало, — иногда мама пыталась робко поднять эту тему, но я всегда либо отшучивалась, либо отнекивалась.
Почему я не хочу идти к психологу? Я знаю, он поможет мне, он вылечит меня, облегчит мою боль. Но я до безумия боюсь, что он подтолкнет меня к прощению Кирилла. Для того, чтобы мне на душе стало легче, он внушит мне, что мне нужно отказаться от отмщения. Может быть, это и правильно, но я не могу этого допустить — сначала моя главная цель, к которой я иду уже долгие годы, а потом вправляйте мне мозги, сколько хотите! Мне жутко было думать о том, что, если я откажусь от отмщения, получается, четыре года я просто пустила на ветер.
Живет свою лучшую холостяцкую жизнь, гаденыш…Ни о чем не беспокоится, только берет все самое дорогое и шикарное. Почему именно такие продажные и прогнившие люди слаще всего спят по ночам?!
Сначала я просто следила за ним по социальным сетям и новостным сводкам. Информации было мало, только то, что год назад он скандально разошелся с очередной пассией — она устала от измен и слишком уважала себя, чтобы продолжать играть роль второй скрипки. Женщина прилюдно оскорбляла его, называла бесчувственным роботом, и он не подвел свое прозвище — кажется, вообще забыл, что встречался с такой красоткой и продолжал со скучающим видом цеплять моделей.
Затем я, как какой-то больной сталкер, стала выслеживать его. Худи с капюшоном, огромные темные очки — и я пересекаюсь с ним в торговом центре, стою рядом с ним на эскалаторе. Мне нужно привыкнуть к его присутствию.
Впервые, когда я услышала его голос, я так сильно вздрогнула, как будто сидела на показе фильма ужасов. Мне захотелось бежать, не оглядываясь, забиться под стол и спрятаться, пока он не отойдет подальше. Но я заставила себя остаться. В будущем мне предстояло разговаривать с ним, флиртовать, целоваться — такого со взглядом испуганной лани не добиться. И бог с ними, с поцелуями, с постелью. Я должна была вкладывать в это мерзкое дело свою душу. Лежи я бревном, он бы выгнал меня сразу — я обязана показывать свою страсть, вовлеченность, отдачу.
Я даже раздобыла запись его выступлений и интервью и слушала дома, пока меня не перестало бросать в дрожь от его голоса. У меня была только одна попытка ему понравиться — при провале пришлось бы снова делать пластическую операцию, и, сомневаюсь, что я не стала бы похожа на чудище Франкенштейна при таком раскладе.
Мне очень стыдно, что я практически не вижусь с сыном…И так растет без отца, а тут еще и мама пропадает целыми днями непонятно где…И не объяснишь же им всем, что причина у меня уважительная.
Я бы очень хотела, чтобы у меня с Андрюшей выстроилась тесная духовная связь. Но для этого нужно было быть подле него, заниматься с ним, разговаривать. Однако сейчас в моих мыслях и сердце главным был другой мужчина. Тот, который и случайного взгляда моего не стоил. Я все оправдывалась сама себе — пока сыночек еще очень маленький, даже и не запомнит, что ты неделями не появлялась дома. Потом, после мести, ты наверстаешь все упущенное. И эмоционально отдашь гораздо больше, ведь тебя перестанут терзать дурные мысли и чувства. Пыталась откупиться от Андрюши подарками, но видела — он бы предпочел, чтобы я осталась и поиграла с ним подольше, чем получить очередную огромную машинку или вертолетик.
Я растворилась в мести. Я стольким пожертвовала из-за нее и продолжаю осознанно жертвовать. Пути назад уже нет. Я не дам себе даже оглянуться, чтобы проверить, правда это или нет. Я запрещаю себе поворачивать назад. Пока что у меня нет своей жизни. Я не делаю то, что мне нравится, не общаюсь с людьми, которые мне интересны, не позволяю себе разобраться, что у меня на душе. Сейчас не время для отдыха и слабости.
Ты даже не представляешь, какой удар тебя ждет. Доживай свои последние дни в неведении, ублюдок.
Наутро просыпаюсь с дикого бодуна. Но основная боль, тошнота, нежелание жить — не из-за алкоголя. Я окончательно осознала, что все кончено.
Руслан не добавлял меня в черный список, не удалял из друзей — мы взрослые люди, и нам это ни к чему. Но я точно знаю — если я позвоню ему, он больше не ответит. Если окликну на улице — пройдет мимо.
Я разрушила все, что было мне дорого…И у меня нет вчерашней уверенности, что я выбрала правильную дорогу. Самый мой большой страх — что я отомщу, но никакого удовлетворения не почувствую.
— Проснулась, куколка моя? — в отличие от меня, Кирилл сияет и сверкает. Какого это — многие годы подряд просыпаться и понимать, что твоя жизнь похожа на нескончаемый праздник?
— Да, проснулась самой счастливой невестой, — я могла бы и не говорить этого, но специально стараюсь сделать себе побольнее.
— Кстати об этом — я еще не говорил маме, что у меня появился кто-то в серьезном смысле. Неплохо было бы перед ЗАГСОМ с ней познакомиться, как считаешь?
Уже знакомы…Век бы мне ее еще не видеть…Наверно, с возрастом ее характер стал еще дурнее.
— Я вроде как и не против, но ты мне про нее такие нелестные вещи рассказывал, — делаю взгляд невинного и испуганного ангелочка, — как-то я боюсь с ней встречаться, если честно.
Может, удастся избежать этих неприятных посиделок? Кирилл, хоть раз в жизни будь мужиком и вылези из под маминой юбки!
Но вместо этого он расправляет плечи и даже немного напрягает мускулы: «Не бойся, дорогая. Я тебя защищу. Она и слова дурного тебе не скажет, я не позволю. Ты не думай, я ее тоже не шибко люблю, но традиции все-таки чтить надо — попросить благословения, все дела»
То же мне — герой нашелся. Что же ты не защищал, когда в этом твоя жена действительно нуждалась? Только пристроился рядом и клевал посильнее!
— Ну хорошо, раз ты будешь рядом и обещаешь не дать меня в обиду — я за тобой хоть на край света пойду! — бросаюсь к нему в объятия, как принцесса, которую только что вытащили из лап дракона.
А ведь на край света я должна была отправиться с совершенно другим человеком…
Наверно, я еще долго, очень долго буду с горечью вспоминать о Руслане. Все мои счастливые воспоминания за прошедшие полгода связаны только с ним. Столько мечтаний, надежд, совместных планов. И я искренне верила, что мы все осуществим вместе. Только забыла одну маленькую деталь — он не прощает обмана и жестокости, из чего я, по сути, состою на пятьдесят процентов точно.
— Не надо сейчас думать об этой противной грымзе, а то на лбу появятся морщинки от грустных мыслей, — Кирилл треплет меня за щеку.
Появятся морщинки — вколю еще раз ботокс, мне не привыкать ложиться ради тебя под нож хирурга и косметолога.
— А о чем же мне думать, любимый? — я не удерживаюсь от пассивной агрессии, произнося эту фразу, хлопая глазками. Но Кириллу, насколько я поняла, это нравится — руководить мной во всем, даже советоваться, чем заняться свои мысли — он чувствует себя полноценным хозяином и дома, и меня.
— Лучше покатайся по городу, присмотри все, что тебе будет нужно — пышное платье, кольцо, другие украшения. Я дам тебе мою кредитку, на ценники даже не смотри. На торжестве будет много моих бизнес-партнеров, они не должны подумать, что я экономлю на собственной жене. Бери все самое элитное и красивое — в этот день ты будешь блистать.
Вот он — знаменательный день — похвастаешься друзьям, какую куклу Барби тебе удалось подцепить. Наверно, ты со стыда сгорал, когда женился в прошлый раз. Даже не спасла фата, которую, как мне тогда казалось, ты кокетливо повесил на мое лицо, точно как шторку.
Я соблазнительно выхватываю кредитку и шутливо прячу ее в лифчик: «Смотри, не пожалей о своих словах. Завтра посмотришь на счет — а он уже ушел в минус».
Кирилл хвастливо хохотнул: «Не уйду, любимая, ты меня недооцениваешь. Хоть весь город купи, на балансе останется приличная сумма!»
Надо подумать, как использовать это против него. Как бы удачнее снять побольше денег, чтобы он списал все на предсвадебную суету?
Но, конечно, разорение — это только вторичная цель. Мне не особо важно, сколько денег я могу с него выкачать, он прав — у их семейки не убудет. Я жажду того, чтобы раздавить его морально и опозорить, унизить и разгромить. Мне нужно упиваться его болью.
Так уж и быть, придется знакомиться со свекровью во второй раз. Если Кирилл меня не узнал, хотя провел столько времени в интимной близости, лицом к лицу, то и старуха тоже не должна ничего заподозрить.
Кирилл хочет свадьбу как можно скорее, так что пора мне перестать просиживать задницу. Сколько можно мяться и сомневаться? Пора переходить к более решительным действиям и кончать со всем этим!
Собираемся к его маме — хоть Кирилл и уверял меня, что ее мнение его не интересует, и это все формальности, я прекрасно вижу, как он нервничает.
— Нет, сладкая, этот наряд совершенно сюда не подходит; Нет, котенок, это слишком вульгарно, она обзовет тебя эскортницей; А вот сейчас ты слишком переборщила — ты же не на бизнес-заседание наряжаешься!
Я уже закипаю на полную катушку и швыряю блузку на пол: «Тогда сам выбери мне наряд, и я надену все, что ты скажешь!»
Кирилл тоже швыряет первую попавшуюся сумку на пол: «А Я-ТО ОТКУДА ЗНАЮ, ЧТО ВАМ, БАБАМ, НУЖНО НОСИТЬ НА ВСТРЕЧИ СО СВЕКРОВЬЮ?»
Зря я вывела его на эмоции…Это первый раз, когда он кричит и при мне, и на меня…
На моих глазах сразу же проступают слезы от страха — вот черт! Сколько себя ни готовь, все равно любое проявление жестокости от Кирилла возвращает меня в мрачное прошлое.
Он тут же подлетает ко мне и гладит по щеке: «Принцесса моя, ну ты чего?! Прости, переборщил. Давай не будем ссориться из-за этой мамаши. Надевай вот это лиловое платье и поехали, а то опаздывать некрасиво».
Не случится ли у меня паническая атака, когда я снова вернусь в этот проклятый особняк?
Когда мы подъезжаем поближе, я вздрагиваю — дом как будто бы застыл во времени. Сейчас окажется, что мне приснились пять лет жизни, и я проснусь беременной на нашем семейном холодном ложе.
Ворота нам открывают слуги, на входе — все выстроились в две колонны, и полупоклоном встречают «важных гостей». Раньше я не замечала за Луизой Артуровной такого выпендрежа. Хотя, может, в прошлом я и не была настолько значимой персоной, чтобы встречать меня по высшему разряду? Или же ближе к старости в ней проснулась эта тяга доказать самой себе, что она по-прежнему властная и авторитетная богачка?
— Кирилл! — к нам навстречу выплывает статная женщина с идеальной осанкой. Да, она постарела, но не так, как моя мама. По моей маме сразу видно, что она — пенсионерка, вдобавок подкошенная огромным горем. Свекровь же — красиво стареющая женщина, балующая себя за каждый прожитый год.
— Добрый вечер, мама! — он едва-едва приобнимает ее, и я вижу, что она тоже не касается его руками — вместо этого взяла в кольцо воздух.
— А это Карина, правильно? — она улыбается мне ехидной улыбкой.
Ты прекрасно знаешь, что Кристина, противная ты тетка! Специально тыкаешь носом в то, что я — очередная игрушка твоего сына, и ты даже не удосужишься напрячь память, чтобы меня запомнить — все равно через неделю он переключится на «новую жадную шлюшку».
— Кристина. Очень рада с вами наконец-то познакомиться, — улыбаюсь и не знаю, что делать дальше. Протянуть ей руку? Обнять? Мы еще не настолько близки.
— А зачем так отчаянно ждать со мной встречи? Я что, английская королева?
— Перестань косить под дурочку, мама! Если у тебя сегодня болит желудок, и ты не можешь не выплевывать свою желчь, то мы лучше зайдем в другой раз или увидимся сразу на свадьбе.
— На свааадьбе, — злобно тянет Луиза Артуровна, — будет ли вообще эта свадьба, мой дорогой… — я понимаю, что она видит во мне угрозу — уж Кирилл-то, в отличие от Марио, никакого брачного договора подписывать не будет — он посчитает это унижением своего достоинства. Поэтому у женщины есть все основания опасаться дележки имущества.
Кирилл то ли пропускает это мимо ушей, то ли действительно не слышит. Возможно, не хочет собачиться с мамой в моем присутствии.
— Ты так и будешь держать нас на пороге? Хотя бы прислугу отпусти, чего они у тебя стоят как истуканы? Им работать надо.
— Конечно-конечно, проходите к столу, у нас уже все готово.
Интересно, далеко ли упало яблоко от яблоньки? А то зная пристрастие Кирилла к заказу киллеров, я не удивлюсь, если свекрови взбрело в голову отравить меня на торжественном застолье…
И самое обидное — я не могу ей нагрубить от души! Пусть Кирилл и на моей стороне, он не простит мне дерзости к маме. Сам-то он тоже говорит гадости только за спиной, а тут молча проглатывает все ее шпильки и колкости.
Давай, ты сможешь сыграть роль примерной невесты. Тебе не обязательно набиваться к ней в подружки — просто не сорви свадьбу. Продержись сегодня, а завтра ты уже отомстишь Кириллу по полной.
Элегантный стол, ломящийся от изысканных деликатесов. Может, она хотела поставить меня в неловкое положение таким изобилием столовых приборов — но я прекрасно натренировала себя по части этикета. Или я просто сошла сума и везде вижу подвох — уже не знаю.
— Какие прекрасные устрицы, Камилла, вы не находите?
Продолжай свою игру. Я не опущусь до того, чтобы назвать тебя Лиза Артемовна.
— Чудесные. Особенно с лимонным соком.
— Посмотри на нее — проглотила такую гадость и не поморщилась. Ты с ней поэтому, Кирилл? Глубоко берет и все проглатывает?
Я не удержалась и поперхнулась от такого хамства. Кирилл сжал в руках скатерть так сильно, что у него побелели костяшки рук.
— ТЫ ЧТО СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕШЬ?! КАК ТЫ С НЕЙ РАЗГОВАРИВАЕШЬ, МАМА?! ТЫ ЕЕ ЗНАЕШЬ МЕНЬШЕ ПЯТИ МИНУТ!
Видимо, она привыкла к крикам сына, потому что даже не моргнула: «И этих минут мне хватило понять, что она — приживалка. Полный набор собрала — надутые губки, подтянутая жопа, и тупорылые щенячьи глаза. Только и ждет, когда ты ей подаришь колечко, шубку и машинку»
Может, я и перестаралась с пластическими операциями, раз обо мне складывается впечатление как о дешевой содержанке…Или она завидует моей красоте и молодости? Толстая была жена — ее не устраивало. Худая и ухоженная — тоже нашла, к чему прикопаться.
— Я ей и машину куплю, и квартиру, а ты в наши дела не лезь, — Кирилл то ли пропустил мимо ушей, что меня обозвали глупой приживалкой, то ли неосознанно согласился. В конце концов, он тоже видел во мне красивую обертку, а разговаривали мы редко.
Я съела еще одну устрицу, не встревая в разговор. Пусть собачатся друг с другом, они уже привыкли к таким перепалкам, я буду третьей лишней.
— Ты меня прости, конечно, но я просто не понимаю, зачем тебе жениться — развлекайся, сколько влезет, пока не надоест. Или она залетела?! — свекровь смерила меня таким презрительным взглядом, как будто это не она четыре года назад давила на сына, чтобы тот заделал ей внучка.
— Нет, я пока что не беременна, — говорю даже с неким облегчением, но на секунду задумываюсь — во всей этой суматохе я совершенно перестала следить за своим циклом. Если так вспоминать, то сколько их не было? Месяц или чуть больше? С таким стрессом — не удивительно.
— Но то есть активно это планируешь, правильно я понимаю? — говорит победоносно, как будто уличила меня в самых грязных планах.
Кирилл снова не может не вспылить: «А что плохого в наследнике?! Мы уже люди взрослые, ребенка обеспечить всем сможем. Не в коммуналке же Кристина рожать собралась!»
— Дурак! — в сердцах бросает Луиза Артуровна, — в том-то и дело, что не в однушке. Хочет прописаться у нас и денежки качать, прикрываясь младенцем, а ты и рад ей потакать.
Нет уж, спасибо. Знаю я, как вы обходитесь и с беременными, и с младенцами. С такими кровно родниться — себе дороже.
Заметно, что Кирилла это все уже порядком достало. Он в шаге от того, чтобы вскочить из-за стола и уехать: «Хватит. Засиделись мы у тебя, мамуля, загостились. Я и забыл, что ты не можешь вытерпеть других людей дольше, чем пара минут, потом твоя настоящая гнилая сущность рвется наружу. Мы поехали, спасибо за благословение».
— Куда же вы поедете, когда твоя благоверная еще не все сожрала со стола? Наверно такой экзотики никогда не видела — заверни ей в салфеточку, а то будет ехать в машине и пальцы обсасывать.
Ну и ну…Я съела всего две штучки! Сама поставила на стол угощения, а мне надо было сидеть и чинно пить водичку?! Уже с потолка берет претензии, лишь бы прицепиться.
— И по поводу благословения, — теперь уже свекровь побагровела от злости, — никогда ты его от меня не получишь. С матерью не посоветовался, просто притащил девку и поставил перед фактом — принимай в семью. Черта с два я ее приму, пигалицу эту! Свадьбы не будет!
Она до сих пор думает, что имеет над ним такую неограниченную власть? Или я переоцениваю Кирилла? Вдруг он сейчас потопает ногами, а потом виновато отзовет предложение руки и сердца?
— Свадьба будет. Значит ты на нее просто не приглашена, — Кирилл встает из-за стола и больно дергает меня за руку, — Мы уходим. Провожать не нужно.
— Выход ты прекрасно знаешь. А ко входу дорогу забудь! — она снова скрестила руки и поджала губы.
— До свидания…,- прозвучало как-то грубо, но я не знала, что еще сказать. Бросить в нее что-то язвительное — еще от Кирилла прилетит за неуважение. Родственники-то могут друг с другом лаяться, а я себя кем возомнила?
— Иди к черту! — чуть ли не плюется женщина. Никогда не слышала от нее таких выражений. Чем же я ее так сильно довела?
В машине я виновато кладу руки на колени Кирилла: «Прости, что не понравилась твоей маме. Я очень старалась. Но она с самого начала так обрушилась на меня…»
Кирилл хмыкнул: «Наоборот, все прошло нормально. Не удивляйся. Если бы ты по-настоящему ей не угодила, она бы спустила дворовых собак и не пустила бы нас за порог. Она у меня такая женщина, театральная. Если устроила такое представление — значит, начало положено»
— И на нашей свадьбе она тоже будет?
— Конечно! Более того — я уверен, она скоро позвонит и настоит на встрече тет-а-тет. Ты уж продержись. Это ее своеобразное испытание на вшивость.
Делать мне больше нечего — с этим монстром один на один разговаривать…Какие такие проверки? А если она на меня руку поднимет — тоже считать это как успешное прохождение этапа?
— Для тебя, любимый, я сделаю все, что угодно!
Как же ему нравится моя жертвенность…Ну ничего, завтра уже я буду в позиции охотника…
Покупаю одноразовый телефон, электронную симкарту и бинокль. Я мало что смыслю в ограблениях и шантаже, и мне не с кем проконсультироваться, поэтому надеюсь, что Кирилл на стрессе сделает все как надо.
Я две недели до этого следила за ним, тщательно изучая расписание — обедать ходил всегда в одно и то же время по Советской улице. Я специально сняла там на месяц комнату — прохожим тебя не видно, зато они у тебя как на ладони.
Вот он — проходит мимо. Набираю. Не берет, скотина. Набираю еще раз. Так-то лучше!
— Привет, Кирилл, — говорю через специальную программу, которая искажает голос.
— Могу я поинтересоваться, кто это? — он явно не в духе, и хочет закончить разговор побыстрее. Наверно, думает, что я рекламирую очередную фигню.
Выдерживаю небольшую паузу, чтобы мой голос не дрожал: «Это Нина.»
Ноль эмоций?! Ты уже забыл, кому принадлежит это имя, козел?!
— Какая Нина? Из бухгалтерии, из химчистки? Свяжитесь с моим ассистентом и не тратьте мое время.
Прежде, чем он сбрасывает, я коротко бросаю: «Твоя жена Нина, ублюдок.»
КАК ЖЕ Я ДАВНО ЖДАЛА ЭТОГО МОМЕНТА!
Лицо Кирилла искажается так, будто он откусил половинку лимона.
— Розыгрыш у вас получился не смешной. Как вам не стыдно — надругаться над памятью о покойной!
Я вижу, что он сам не верит своим словам — никому нафиг не сдалось пранковать его подобной историей, и он это знает.
— А тебе не было стыдно нанимать киллера, чтобы убить беременную женщину, подонок?!
Кирилл пошатывается в сторону и опирается рукой о стену.
Никаких обмороков, это не входит в мои планы. Ты нужен мне живым.
— Как это вообще возможно…Почему ты…Как ты…
— Как я — это уже не твое собачье дело, упырь. Живешь себе припеваючи и не вскакиваешь от ночных кошмаров, что убил двух невинных людей? Кара твоя тебя настигла, ублюдок!
Я вижу, как он тяжело дышит. Даже как пот стекает у него со лба.
— Что тебе от меня нужно?! — он говорит это тонким срывающимся голосом, я никогда еще не видела его таким паникующим.
— В тюрьму ты не пойдешь, не переживай. Заплатишь — и мы квиты. Живи свою поганую жалкую жизнь дальше, бездушная ты тварь.
— Сколько? — он схватился за эту спасительную возможность как за соломинку, которую бросили утопающему. Столько раз он откупался и выходил сухим из воды.
Не считай меня дурочкой, мистер умник. Ты думаешь я, такая простушка, назову мизерную цену, и ты легкой рукой выпишешь мне чек? Молчание многого стоит, муженек. Я оберу тебя до последней нитки.
— Два миллиарда долларов.
— ТЫ СУМА СОШЛА?! — он затрясся от гнева как осиновый лист.
— Мы не на рынке, и я не собираюсь с тобой торговаться.
Его глаза забегали, Кирилл что-то судорожно высчитывал в уме. Вдруг его лицо оскалилось в злобной усмешке и просветлело.
— А чем я, собственно, рискую? Доказательств у тебя никаких нет, сомневаюсь, что ты привлечешь Михаила как свидетеля. Он больше не киллер, но сомневаюсь, что раскаялся настолько, чтобы ради тебя отбывать срок.
Да, все то же самое я говорила маме…Он бы прижал меня к стенке, если бы я действовала так напрямую.
— Мне все равно, сядешь ты или нет. Я сломаю тебя по-другому.
— Это как же, идиотка?! — он ликует, чувствуя, что выбрался из тяжелой ситуации.
Я победоносно смеюсь в трубку «Расскажу всю правду твоей ненаглядной Кристине», и после этого хохочу снова, наблюдая за тем, как он снова падает в яму отчаяния.
Что, думал, я не знаю, на какой секретный рычажок надо надавить?! А теперь встань на задние лапки и попрыгай, как цирковая собачка!
— Ты не посмеешь…Она тебе не поверит…Ты этого не сделаешь, — самоубеждение работает плохо, потому что он прекрасно знает — и расскажу, и поверит.
— С чего бы ей мне не верить? А если она у тебя совсем тупая, то зерно сомнения мне в ней посеять все равно удастся. Сможет ли она жить с таким тираном и детоубийцей? Если есть смелость — проверь. Удачной свадьбы, любимый.
Надо было бы бросить трубку, чтобы он совсем сошел сума от тревоги. Но боюсь, он в панике не возьмет входящий звонок, а я еще не продиктовала все условия.
— БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА, СУКА, — он в шаге от того, чтобы бросить мобильник на асфальт.
Заливисто хохочу: «Нет уж. Я здесь, чтобы проклинать ТЕБЯ»
После того, как насмеялась вдоволь, говорю: «Даю тебе ровно два дня, чтобы ты собрал нужную сумму. В обеденное время придешь и положишь их в телефонную будку, рядом с которой стоишь. Не звони в полицию. Не пытайся выследить меня. Навредишь мне — на этот случай я подготовила запись, которая автоматически отошлется Кристине, если я пропаду из сети больше, чем на два дня. Ты все понял, урод?!»
— ГОРИ В АДУ, НИНА!
— Буду считать это за утвердительный ответ, — бросаю трубку и наблюдаю за метаморфозами Кирилла.
Он совсем потерял самообладание, упал на колени и обхватил руками голову. Я видела, как слезы злости катятся по его щекам — он как в трансе раскачивался из стороны в сторону и, насколько я поняла, беспрерывно матерился.
Мимо проходящий мужчина попытался ему помочь, но Кирилл, как бешеная бродячая собака, наорал на него и чуть было не набросился с кулаками. Мне даже стало страшно — вдруг он сейчас тронется рассудком от такого эмоционального потрясения?
Вместо этого он дрожащими руками полез в телефон.
Неужели все-таки не испугался и решил прижать меня полицией?!
Стоп. Снова звонит мой телефон. Точнее Кристинин.
— Я СЕЙЧАС К ТЕБЕ ПРИЕДУ.
— Кирилл, я не дома, что-то случилось?!
— ЗНАЧИТ, ЧТОБЫ ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ МИНУТ БЫЛА. И ЛУЧШЕ ТЕБЕ НЕ ОПАЗДЫВАТЬ!
Это еще что за фокусы…Что он задумал?!
Не хотелось бы мне сейчас попадать ему под горячую руку, ох не хотелось бы…Неужели он сейчас хочет выпустить на мне весь пар?!
ИЛИ ОН ОБО ВСЕМ ДОГАДАЛСЯ?!
В любом случае, я сейчас не могу пасовать перед трудностями. У меня, как у Кристины, нет никакой важной причины, чтобы не приехать по его просьбе домой. И надо в лепешку расшибиться, но только не показывать, что мне страшно от своих шпионских игр — он сразу почувствует, что я перед ним в чем-то виновата.
Такси встало в пробку — так не вовремя! Я себя уже накрутила до невообразимого состояния, придумывала самые худшие исходы событий. Каждая минута тянулась невыносимо долго, и я думала уже выбраться из машины и побежать на своих двух.
Как я и предполагала — его машина уже здесь…Вдох-выдох, и заходим…
— БЛЯДЬ. СУКА. МРАЗЬ, — еще из подъезда я слышу злобные крики из своей квартиры.
В коридоре застываю от страха — Кирилл крушит мою мебель и матерится.
Еще не поздно тихонько выскользнуть за дверь и улепетывать…
Но вот он — любимый сюжетный троп всех сериалов и фильмов! От стресса я спотыкаюсь и выдаю свое местоположение.
Даже несмотря на крики и беспощадную казнь моих вещей, Кирилл, как акула кровь, улавливает этот подлый звук и несется в коридор.
— Ты пришла! — чуть ли не сшибает меня с ног и обнимает так, что я боюсь за целостность своих ребер. От него сильно несет спиртом — и где только успел надраться?
Слава богу, он ничего не знает!
— Кирилл, что-то случилось?! Что-то с мамой, со здоровьем? Проблемы на работе? Кто-то умер?! — что-что, а включить дурочку я всегда умею. Тем более, когда опасность миновала.
— Потом, потом. Просто давай вот так постоим, — он навалился на меня всей своей пьяной тушей, и только сейчас я заметила, что он дрожит всем телом.
— Да, конечно, постоим. Не хочешь присесть на диван? Так будет удобнее.
Играть роль заботливой домохозяйки мне удается лучше, чем бандита-шпиона-вымогателя.
— ТЫ ЖЕ ОТ МЕНЯ НИКОГДА НЕ УЙДЕШЬ, ПРАВДА?! — Кирилл вцепился в мое плечо мертвой хваткой и сверлит отчаявшимся взглядом, — ТЫ ЖЕ МЕНЯ НИКОГДА НЕ БРОСИШЬ, ДА?
— Какие глупости тебе лезут в голову! И мыслей у меня таких не было!
Без твоих денег никуда не уйду, ты уж не сомневайся.
— ПОКЛЯНИСЬ, ЧТО ВСЕГДА БУДЕШЬ СО МНОЙ!
— Кирилл, мне больно, ослабь немного хватку, дорогой…Клянусь я, клянусь.
Он слегка отпустил мое плечо, но продолжил стоять на своем: «НЕТ, НЕ НАДО МНЕ ШУТЛИВЫХ ОТГОВОРОК! КЛЯНИСЬ ПО-НАСТОЯЩЕМУ!»
Какая деловая колбаса…Не выдерживаю в язвительной вставке: «Может, мне еще библию поискать, чтобы все как в суде, по официальному?»
Язык мой — враг мой…
— Я ТАК И ЗНАЛ, ЧТО ДЛЯ ТЕБЯ ЭТО ВСЕ — ШУТКИ, — раз, и с коридорных полок сбрасывается вся моя обувь, — ЧТО ТЫ КАК КРЫСА С ТОНУЩЕГО КОРАБЛЯ ПОБЕЖИШЬ ПЕРВАЯ, — еще одним буйным толчком на пол летит стеклянная дверца, и осыпается сотней осколков у моих ног.
— Что?! — я не успеваю толком ничего сказать, как пара осколков не глубоко, но все равно опасно впиваются мне в ногу.
Стою как вкопанная, а у Кирилла снова меняется настроение. Он падает на колени, хорошо, что не прямо на побитое стекло, и начинает рыдать: «Я монстр, я просто чудовище. Ты права, ты будешь права, если бросишь меня»
Аккуратно вынимаю «стеклянный подарок» и пытаюсь увести Кирилла в зал, подальше от этой вакханалии — сейчас ее плюхнется в порыве самобичевания на пол и изрежется весь.
— Я действительно не заслужила всех твоих обвинений, но мы поговорим об этом в зале. Кирилл, пошли. Пойдем, пожалуйста. Я умоляю тебя, уйди из коридора!
Убеждаюсь, что он послушно плюхнулся на диван, и бросаюсь за ваткой и перекисью — надо промыть ранки от греха подальше. Страшно представить, если бы один из осколков задел мне вену или типа того.
— Я не достоин тебя…Я ужасный, отвратительный. Я гадкий, — Кирилл снова встал на колени и обхватил меня руками.
На пару секунд меня парализовало — я вспомнила наше прощание на мосту с Русланом. Точно такое же движение. Как он умолял меня выбрать счастливый путь с ним. От этого я тоже начинаю плакать.
— Ну вот — я такая скотина, что довел тебя до слез! Пни меня, если тебе станет от этого легче, я все заслужил!
Не нарывайся и лучше заткнись…Я правда в шаге от того, чтобы не отделать тебя как следует…
— Мне просто жалко, что ты с собой так поступаешь и ничего мне не рассказываешь. Что у тебя случилось, дорогой?
Может, он поймает то настроение, как делал до этого пару раз — когда рассказывал про жену на маяке и про свои первые разы с проститутками? Иногда в нем просыпается тяга исповедоваться, а сейчас на душе лежит настолько тяжелый груз.
Нет, делиться проблемами он не настроен. Видимо, слишком стыдно за очень темное прошлое. Он полубессвязно бормочет «Ничего не случилось…Это не важно…Просто я тебя так люблю… Все не важно…Я люблю тебя больше всего на свете…»
Потом снова сжимает меня с неистовой силой и говорит твердо: «Я сделаю все, чтобы не потерять тебя. Клянусь. Я тебя не потеряю».
Значит, ты уже смирился со сделкой. Ты у меня на крючке.
Делаю все, чтобы оправдать его будущие вложения — раздеваю его, укрываю одеялом, глажу по голове и успокаиваю. Убеждаю, что я всегда буду рядом с ним, что мы вместе разделим все невзгоды. Уверяю, что верю ему — что он не плохой человек, и просто на себя клевещет. А если и был таким раньше, то сейчас-то он сильно изменился, и каждый имеет шанс на исправление!
Давай-давай, делай меня своим местом силы, своим спасением, своим наркотиком. Через два дня ты лишишься всего.
Пока я убаюкивала Кирилла, я невольно вспоминала о том, как убаюкивала когда-то Андрюшу. И вдруг в мозгу отчетливо вспыхнуло — я беременна вторым ребенком. Мне не нужны были тесты и врачи, я просто чувствовала это.
Я надеюсь, что это ребенок от Руслана. Пусть у меня хотя бы частичка останется на память о самых счастливых днях моей жизни.
Но, как бы ни сильна была моя надежда, я чувствую другое — это сын Кирилла, даже если я буду внушать себе обратное.
Стоит ли вообще продолжать всю эту месть? Куда я подамся, с двумя малышами и искалеченная морально?
Ведь Кирилл любит меня по-настоящему. Он готов даже в долги залезть, лишь бы «Кристина» не узнала правду о его темном прошлом. Может, я и больная на голову дура, но что если бы мы встретились при других обстоятельствах? Если бы я изначально была красивая и не знала всю подноготную? Мне бы он показался весьма хорошим партнером.
Любит меня безумно, готов доказать это действиями. Может, если я зарою топор войны, закрою на все глаза, у нас с ним получится все поменять?
Хотя бы второй сын будет расти в полноценной семье…А про первого скажу, что он мой племянник…И как еще объяснить маме, что мы сойдемся заново? Лучше бы я тогда не рассказывала ей все тайны прошлого, было бы меньше расспросов.
При любом раскладе у меня как будто бы не было и шанса на счастливую жизнь — хранимые мною секреты постоянно тянули на дно, лишали полноценного существования.
Вспомнила о маме — и тут же завибрировал телефон. Ну не магия ли? Материнское сердце почувствовало, что мне плохо?
— Алло, — тихонько встаю с кровати и на цыпочках иду на кухню, — привет, что-то случилось?
— Ниночка, прости меня, умоляю, я просто старая дура! — мама всхлипывала, и у меня внутри все похолодело.
— Что-то с Андрюшей?! Ты недоглядела за ним?! — так и знала, что надо было продолжить нанимать профессиональную няню!
— Нееет, — продолжает плакать, и от этого волнение смешивается с раздражением.
— Тогда что у вас там произошло?! Мам, у меня и так нервы ни к черту, а ты еще тянешь резину! — я не имела права так ее отчитывать, но пора было бы ей переходить к сути.
— Мне так стыдно перед тобой, дочка, так стыдно, не могу даже начать…
— МАМА, БЫСТРО ГОВОРИ, ЧТО ТЫ НАТВОРИЛА, — Кирилл заворочался от моего истеричного крика, я мне пришлось перейти на злобный шепот, — зачем ты мне позвонила и просто давишь морально?! Соберись и выкладывай, не важно уже, что ты там наделала — я хочу знать. Сейчас же!
— Я помню, что клялась, что никому не скажу…Но как-то немножко выпила, и тут заглянула твоя двоюродная сестра…Спрашивает, почему я такая счастливая, я и ляпни — Ниночка вернулась с внуком! Потом пыталась ей наврать, что мне по пьяни привиделось, но она мне не поверила…Разулыбалась, а потом говорит — у нее муж всегда был при деньгах, сейчас, я уверена, тоже имеются — если заплатит мне за молчание — я к вам в гости как будто бы и не приходила.
Мама…Ну как можно быть такой легкомысленной?! Как она вообще допустила такое?! В самый ответственный момент мести! Теперь я боюсь не только опоздать с местью, но и шанса на счастливую жизнь в неведении с Кириллом у меня тоже забрали…И кто — самый близкий человек «постарался»…Если только не получится договориться с этой стервой…
— Где сейчас эта сука? Ты ее выпустила из виду?! — сейчас приеду и попытаюсь поговорить с ней и по хорошему, и по плохому. Нельзя дать случиться непоправимому….
— Она сказала, что зайдет через пару часов…чтобы я с тобой переговорила обо всем….
Честно, мне хотелось завыть — сколько всего успеет натворить эта дрянь за два часа. С самого детства она была такой — медом не корми, дай только отобрать и сломать мою любимую игрушку.
— Я сейчас приеду. Не реви. Разберемся, — ты-то чего ревешь? Это мне надо лбом об пол биться и рыдать — четыре года могут полететь коту под хвост. И где гарантия, что эта скотина не продолжит шантажировать меня дальше?!
Мне вообще нельзя сейчас отлучаться — в идеале я должна быть рядом с Кириллом, когда он проснется — показывать ему свою верность и преданность. А так подумает — «чуть закрыл глаза, и она сразу же усвистела куда-то».
Нельзя рисковать — навожу в стакан воды сильное снотворное и ласково бужу Кирилла: «Милый, попей водички, тебе станет легче». Он благодарно выпивает все до последней капли — видимо, последствия запоя не прошли мимо него.
Как только я замечаю, что он снова отрубился, наскоро царапаю записку: «Ушла в магазин, не теряй, скоро приду. Целую, Кристина!» и со всех ног мчусь в такси.
Я не позволю какой-то жадной дуре смешать все мои карты!
Приезжаю и застаю маму по-прежнему плачущей.
— Мам, после драки кулаками не машут. Давай, бери себя в руки — раньше надо было за голову хвататься, а сейчас уже хватит с меня драмы.
Мама явно не привыкла к такой жестокой моей стороне, но я вообще полна сюрпризов. Лучше меня не доводить, чтобы я не начала их демонстрировать.
— Нельзя показывать этой стерве, что мы в отчаянном положении. Пусть не считает себя королевой бала — а то заломит тройную цену за свое поганое молчание.
— Да-да-да, доченька, ты права, ты права. Я, наверно, вообще не буду выходить из комнаты — посижу с Андрюшей. От меня одни проблемы. Прости меня, пожалуйста, во всем виновата перед тобой.
— Мам, не причитай, пожалуйста, и без тебя тошно! — сейчас я не могла найти в себе силы, чтобы успокоить ее и благородно заверить, что ничего страшного не произошло. Потому что она проебалась по-настоящему, без мата по-другому и не скажешь.
Делаю хладнокровное лицо и сосредотачиваюсь на ожидании. Даже к Андрюше не могу заглянуть — он испугается меня в таком состоянии. Хорошо бы мне вообще не показываться ей на глаза, и тогда она не будет знать моей новой внешности. Но маме это дело не доверишь — ее как липку оберут, и никаких гарантий она не добьется.
Когда остается минут сорок до ее прихода, я убеждаюсь: «Нет, лучше и правда не показываться ей на глаза. Меньше знает — меньше у нее доказательств». Набираю номер одного проверенного человека, знакомство с кем уже ставит меня в криминальное положение.
— Мам, не пускай ее в квартиру, я с ней поговорю на улице. Ноги этой гниды не будет больше в нашем доме. И номер ее заблокируй — пусть только попробует приседать тебе на уши.
Выбираю укромное место во дворе, из которого хорошо видно арку. Люди через нее ходят редко, потому что она — идеальное место либо для ограблений, либо для вечно пьяных мужиков, которые используют ее вместо туалета. Но Алла должна пройти именно там — самый короткий путь к нам в подъезд, прямо для Мисс «Самая Ленивая И Жадная Жопа».
У входа уже пристроился Егор. Делает вид, что втыкает в телефоне. Вот радостная вышагивает Алла — чуть ли не подпрыгивает от предвкушения. Думает, что сорвала огромный куш. Через секунду ты поймешь, на что нарвалась в действительности.
Раз — Егор притягивает ее к себе и зажимает рот. Два — удары по животу, рукам и ногам обрушиваются на ничего не понимающую двоюродную сестру. Он избивает ее не долго — я не хочу, чтобы состояние было критичным. Но я все равно успеваю получить ранее незнакомое мне удовольствие и наслаждение — приятно, когда гадины получают по заслугам.
Егор дожидается, когда Алла перестанет пытаться верещать и вырываться, и набирает меня. Прикладывает трубку к Алкиному уху: «Слушай сюда, сестричка сраная. Еще раз поймаю тебя на подобных фокусах — очнешься в больнице. Забудь дорогу к моей матери и все, что ты от нее слышала, если жизнь дорога. Надеюсь, мы поняли друг друга».
Вроде бы должна уяснить — за свою жизнь мы все трясемся.
Мой «работник» встряхивает Аллу пару раз. Догадываюсь, что спрашивает: «Все тебе понятно, идиотка?!» или что-то в этом роде. Она кивает и уползает от него на четвереньках — Егор уже не смотрит. Мы, как два незнакомых человека, идем навстречу друг к другу, и, поравнявшись, я сую ему в руки толстенький конверт.
Деньги, приготовленные для Аллы, я решила потратить в более выгодное предприятие.
Успеваю обронить: «Послезавтра будь на связи».
Теперь обратно к Кириллу. Нельзя разрушать образ идеальной невесты. Я поставила на кон всё.
Прихожу как раз вовремя — хоть я и накачала Кирилла для надежности, когда я забегала на кухню, он уже ворочался и находился в чуткой фазе сна.
— Спокойно, милый, я здесь. Просто отходила в туалет, — подлетаю на диван и глажу его по голове, — тебе приснился кошмар?
— Да, — смотрит на меня таким сонным наивным взглядом, что это невольно на пару секунд растапливает мое сердце, — как будто ты ушла от меня навсегда, и я не знал, как дальше жить с этой болью.
— Такого никогда не случится, ты же это знаешь, — наверно, он подсознательно чувствует, что я в шаге от того, чтобы с ним порвать…
— Знаю, но все равно не могу перестать бояться. Иногда я думаю, что зря разрешил себе привязываться к тебе настолько сильно. Я стал слабым, уязвимым. На мне нет непробиваемой брони как раньше — и я вижу это и по работе, и по разговорам с мамой, и по нашим свиданиям.
— Так это же хорошо, котенок. Теперь ты живешь по-настоящему. Твои чувства обострились и исходят из самого сердца — разве это не прекрасно?
Он немного задумался: «Может, и прекрасно. Но слишком уж ненадежно. Меня любой удар сильно подкосит, и я из-за этого нервничаю».
Пытаюсь усыпить его бдительность: «Никто не собирается бить тебя под дых, милый. Зачем ты живешь тревогами? Будешь волноваться, когда случится что-то плохое, а сейчас зачем себя накручивать?»
Ну вот! Надо было говорить не «когда», а «если»! С таким параноиком нужно тщательнее подбирать слова!
Весь день мы провели в идиллии и гармонии. Делали какие-то милые домашние вещи вместе, особо не напрягались. Кирилл вел себя как преданный пес — он вспоминал обрывки гадостей, которые вчера наговорил мне от страха в пьяном угаре, и теперь ему за все было дико стыдно. Он даже ни разу не приставал ко мне с подтекстом на секс.
Может, если и дальше все так пойдет, я смогу со всем смириться? Если я обуздаю его похоть, мне будет почти не в тягость быть его женой. Ну и что, что не люблю? Мне теперь кажется, что я никогда в жизни не полюблю никого, кроме Руслана, а эта дверь теперь для меня навсегда закрыта… Тут хотя бы будут меня оберегать и носить на руках.
От таких «предательских» мыслей и милого настроя я совсем расклеилась.
— Кирилл…Я, как ты, не умею находить подходящие моменты, чтобы сказать важные слова…Конечно, надо было перепроверить все, прежде чем волновать тебя…
Он напрягся и слушал очень внимательно.
— Короче, мне кажется, что я беременна…Примерно месяц. Завтра собираюсь перепроверить, мы можем сходить на УЗИ вместе, если хочешь.
Таращусь ему в лицо и жду реакцию. В прошлый раз он тоже радовался моей беременности, но только повод у этого был другой — освобождение из под маминого гнета и супружеского долга.
Сначала он просто ошарашенно таращится на меня, но потом в его глазах снова стоят слезы: «Кристина…Я не знаю, чем я заслужил это все…Сначала судьба подарила мне идеальную девушку, которая согласилась выйти за меня…Так еще и радует меня ребенком…Конечно радует — что за сомнение у тебя на лице? Я хочу, чтобы у нас с тобой было как минимум пять детей — тебе беременность будет очень к лицу, и я не смогу сдерживаться!»
Он ластится ко мне, обнимает, одаривает поцелуями.
— Ну-ну, фальстарт. Я же сказала, что только предполагаю, это все еще не точно.
— Если не точно, то мы это мигом исправим, — Кирилл продолжает взбудоражено делать всякие нежные вещи.
Так, получается, отзывать мне все-таки свой план? Отменять Егора, делать вид, что звонок от Нины бедному Кириллу причудился? И будет у меня дом — полная чаша…
У меня есть еще один день на раздумья. Перед тем, как идти на попятную, мне нужно задать ему последний, самый важный вопрос. Знаменательный. Решающий.
Утром Кирилл записал меня в элитную клинику — врачи обращались со мной так, как будто я рожу какого-то очень великого человека, как минимум всемирно известного ученого или спортсмена.
— Ей не будет больно во время УЗИ? Крем не слишком холодный? Посмотрите — она вздрогнула! — Кирилл носился вокруг меня как курица-наседка, и врачи, хоть это их и раздражало, отвечали ему самой нежной улыбкой: «Не волнуйтесь вы так, папочка, все у нас проходит хорошо».
Я не узнаю его…Он стал таким ласковым и заботливым…Не показушно, а всем сердцем переживает за нас с малышом.
— Да, вы действительно беременны, срок — примерно шесть недель. Пол пока мы с вами узнать не можем — еще слишком рано. Но пока я вижу, что все протекает без осложнений.
— Это будет мальчик, мы уже знаем, — Кирилл снова приосанился и принялся наглаживать меня по пока еще плоскому животу, — одевайся, милая, и посиди в коридоре, а я пока займусь скучными счетами.
Сквозь плохо притворенную дверь я слышала: «Запишите нас на все оздоровительные процедуры. Закажите самые лучшие витамины и пищевые добавки. Массаж, психолог — все, что нужно для легкой беременности. Делайте все, что она захочет, просто присылайте чеки моему ассистенту».
Я никогда не мечтала сидеть на чьей-то шее и как принцесса тыкать пальцем в очередную хотелку. Но, черт возьми, как же это, оказывается, приятно!
— Поехали домой, моя золотая. С этого дня — никаких пробежек, отменяй потихоньку свои бизнес-встречи. Реализовываться будешь в декрете, а пока — минимум стресса. Со следующей недели приставлю к тебе личного водителя с медицинским образованием.
А вот такая золотая клетка меня начинает потихоньку пугать…
— Ну-ну, не пори горячку, котик, это мы еще обсудим дома.
— Нечего тут обсуждать, — сказал, как отрезал, — ты теперь не одна, и, пока у малыша нет своего голоса, я буду его представителем.
Меня немного бесит его черта никогда не идти на компромисс…Как будто он всегда знает все лучше остальных. Даже шанса мне не дает высказать свою точку зрения. Женщины до седьмого месяца спокойно работают, а меня уже обложили подушками и хотят изолировать от всего мира…
— Я, как второй представитель малыша заявляю, что он только что выказал официальное желание поесть пиццы, — пытаюсь смягчить углы и перевести все в шутку.
— Само собой! Она будет ждать нас на пороге, когда мы приедем!
Так оно и было — Кирилл от переизбытка чувств заказал столько еды, что мы бы и за неделю не съели столько вдвоем. А себе он взял подозрительно много алкоголя.
Ладно, сейчас мне это даже на руку…С пьяными легче найти общий язык. Я не могу успокоиться, пока не задам свой финальный вопрос…
Мы веселимся, я жду, пока Кирилл опьянеет, и снова начнет свои телячьи нежности. Пара часов — и он снова как иступленный повторяет: «Я люблю тебя и малыша больше всего на свете. Ты — единственная причина, по которой я улыбаюсь. Ты меня никогда не оставишь».
Еще вчера он спрашивал — а теперь уже убежден, что я — его навсегда. Хотя в моей голове это еще под вопросом.
— А что если оставлю? — стараюсь сказать это наполовину в шутку, чтобы он не протрезвел от серьезности. Вижу, как ему перекосило лицо, — ну, жизнь — сложная штука, ситуации случаются всякие…
Я в шоке с того, как его лицо за пару секунд сделалось злобным. Он больно сжал мне запястье: «Никогда. Никогда не будет таких ситуаций, ты меня поняла?!»
Пытаюсь освободить свою руку: «Кирилл, я же просто спросила…Ты делаешь мне больно. Пожалуйста, не сжимай так крепко».
Но он как будто меня не слышал. С огромной ненавистью во взгляде и голосе Кирилл продолжал: «Ты никогда от меня не уйдешь, понятно тебе?! Я тебя не отпущу. Ты — моя навсегда. Что бы ни случилось. И чтобы я никогда больше не слышал от тебя ни слова о расставании».
Это не было похоже на подростковые романтические диалоги: «Ты моя навеки, и мы всегда-всегда будем вместе!»
Кирилл приказывал мне. Почти что угрожал.
— Умоляю тебя, мне правда очень больно. Сейчас синяк останется. Отпусти мою руку, прошу.
Но вместо этого он схватил меня еще и за плечо и начал трясти со звериным оскалом: «Я СПРАШИВАЮ — ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛА?! ОТВЕЧАЙ, КОГДА Я С ТОБОЙ РАЗГОВАРИВАЮ!»
Мне не остается ничего другого, как тоже перейти на отчаянный крик: «Я ВСЕ ПОНЯЛА! ПОЖАЛУЙСТА, ОТОДВИНЬСЯ, ТЫ МЕНЯ ПУГАЕШЬ!»
Но он не унимался: «КЛЯНИСЬ, ЕСЛИ ПОНЯЛА. КЛЯНИСЬ, ЧТО НИКОГДА НЕ УЙДЕШЬ. КЛЯНИСЬ, КЛЯНИСЬ, КЛЯНИСЬ». Его как будто заклинило. На каждом "клянись» он истерично тряс меня.
— Я КЛЯНУСЬ! — толкаю его свободной рукой, и у меня наконец-то получается выдернуть запястье. Как я и думала — оно покраснело и саднило.
Стараюсь медленно отползти от него как можно дальше. Жалко, что на пути не попадается никаких предметов для самообороны — ни бутылки, ни хотя бы пульта.
Теперь я поняла все точно. Если хотя бы намекнуть ему, кто я такая, он сойдет сума и придушит меня собственными руками…У нас нет будущего, он не примет меня настоящую…А жить со страхом того, что рано или поздно всплывет какой-нибудь подлый факт, и он проломит мне черер в темной квартире, я не хочу…
Нет, завтра беру деньги и сматываюсь. Доигралась.
— Маленькая моя, родная, ты чего? — Кирилл наконец-то заметил, что я в испуге отползаю от него все дальше и дальше, — я тебя напугал? Прости, пожалуйста, я не хотел.
Он идет за мной следом, и мне стоит титанических усилий, чтобы не заорать и не запульнуть в него чем-нибудь.
— Кристиночка, зайка, ну ты чего? Немного перегнул палку…Просто ты о таких страшных вещах начала рассуждать, меня и переклинило… Иди ко мне. Ну, пойдешь? ПОЙДЕШЬ?!
— Пойду…,- я совсем не хочу идти к нему в объятия. Не уверена, что руки сейчас сомкнутся не вокруг моей талии, а на горле. Но деваться некуда — если сейчас ослушаюсь, то он может взбеситься еще больше.
— Правильно, моя золотая. Не прогоняй меня. Не надо.
Он долго сидит и как будто убаюкивает меня, хотя я понимаю, что это больше нужно Кириллу для своего же успокоения.
Когда мне кажется, что он пришел в норму, я аккуратно спрашиваю: «Можно я ненадолго выйду на балкон подышать свежим воздухом? В квартире как-то душно»
— Иди, конечно. Только накинь куртку, к вечеру уже похолодало.
Я делаю все, как он говорит, и врываюсь на балкон, жадно вдыхая свежий воздух. Голова кружится от стресса. Но я смогла. Держалась молодцом.
Не сразу у меня появляется желание смотреть на прохожих. Но, когда мой взгляд все-таки начинает скользить по незнакомым пешеходом, я замечаю одно родное лицо под собственным подъездом. И оно тоже в упор смотрит на меня.
РУСЛАН! ЛЮБИМЫЙ! Но как? Зачем?…
Он жестами показывает, чтобы я спустилась во двор. Отвечаю пальцами: «Одну секунду!», мчусь за телефоном и набираю СМС: «Ты можешь подождать еще полчаса?»
«Я буду стоять хоть до рассвета, пока мы не поговорим»
Прижимаю телефон к беспокойной груди. О чем же будет эта беседа?!
Действую уже по старой накатанной схеме, даже не задумываясь о том, что будет с Кириллом, если он так часто станет глотать лошадиные дозы снотворного. Но теперь мне уже его совсем не жалко.
— Я выпью сок, а ты коньяк. Поднимаем тост за нашего чудесного сыночка! — подаю ему большой бокал с хорошо растворенным порошком.
— До дна! — за такой уважительный повод Кирилл все мигом опустошает.
Гладит мне руки, обнимает, а я только гипнотизирую его взглядом: «Засыпай, засыпай, засыпай». Каждая минута тянется бесконечно долго, и я начинаю себя накручивать — а вдруг Руслан передумает и уедет домой? Где же мне потом его искать?!
Кирилл клюет носом, протяжно зевает, а потом просит провести его до кровати. Никогда прежде я не исполняла его просьбы с таким энтузиазмом.
— Поспи немножко. Сегодня был насыщенный день. А я с тобой лягу рядышком.
Но, как только я слышу его размеренное посапывание, пулей встаю с кровати и сбегаю вниз по ступенькам. Хоть бы не ушел, хоть бы дождался!
— Руслан! — кричу, как только открываю подъездную дверь. Рыщу глазами — нигде его нет. Неужели передумал?!
— Я здесь, — он встает со скамейки и идет мне навстречу. Какое облегчение. Мы все-таки поговорим, — присядем? Нечего любопытным соседям глаза мозолить.
— Присядем, — я иду и сажусь рядом с ним. Как все переменилось. Раньше, когда мы сидели вместе, мы всегда обнимались или держались за руки. Сейчас я даже не знаю, куда себя деть. Кто мы теперь друг другу?
— Ты, наверно, думаешь, зачем я пришел — на мосту я ясно дал тебе понять, что разрываю с тобой все связи. Точнее, я дал выбор тебе самой — разорвать отношения или воссоединиться навсегда.
Мучительно отвечаю: «Да…я помню…»
Руслан подбирает слова. Я чувствую, как он думает — вот бы не пожалеть о том, что сейчас скажу.
Он кладет свою руку на мою, и у меня все в миг оживает от стремительно расцветающей надежды. У нас еще есть совместное будущее!
— Я пришел сюда не для того, чтобы отговаривать тебя от мести. Хотя, скажу честно, я до сих пор против таких методов. Но я долго размышлял и понял, что тебя не переубедить. Я понял и другое — я готов закрыть глаза на твое прошлое. На этот жестокий поступок, который ты собираешься сделать. Я не в праве судить тебя, потому что со мной никогда такого не происходило. Возможно, это единственный путь отпускания всех твоих проблем. Я не могу ручаться, что не желал бы поступить также со своим заклятым врагом.
Не могу поверить в услышанное…Может, я случайно перепутала бокалы, и выпила снотворное, предназначающееся для Кирилла?!
— Руслан, я…,- от внезапно свалившегося счастья не могу подобрать слов и решаюсь честно признаться в этом, — я даже не знаю, что сказать…
— Понимаю, я поступил не как взрослый человек, и прости, что терзаю тебя своими метаниями.
— НЕТ! Это ты прости, что я врала тебе все это время…Ты заслуживаешь только самых искренних и надежных отношений!
Он качает головой: «У тебя были свои веские причины, чтобы не открыться мне с самого начала. Но впредь я прошу, чтобы между нами не было тайн, даже самых маленьких»
— Клянусь! — говорю это и чуть не вздрагиваю — вспомнилось, как час назад под давлением давала вымученную ложную клятву Кириллу, — уже завтра все наконец-то свершится, и я забуду это как страшный сон. Переверну книгу жизни на новую страницу.
Не вижу на лице Руслана облегчения. Он вздыхает и жалостно напрягает брови: «Уже завтра…Хоть я и пообещал не отговаривать тебя, но я безумно волнуюсь. Ты точно хорошо подготовилась? Ты уверена, что он не навредит тебе? Я же вообще, по сути, не в курсе, что ты конкретно собралась с ним делать. Не убивать же? Правда?»
— Никакого рукоприкладства, обещаю тебе. Только моральное отмщение. Да, я все продумала, пока что все идет точно по моему плану. И не бойся так — он меня не тронет. Потому что… — чуть не проболталась: «Потому что я беременна его вторым ребенком», — но пока что не стала сообщать эту информацию Руслану. Он и так уже принял во мне слишком много на сегодня, не хочу огорошить его очередным шокирующим фактом, — потому что он изменился.
— Ну раз изменился, может, тогда и не стоит его наказывать? — вырывается у Руслана, но, видя, как я хмурюсь, поспешно прибавляет, — всё-всё. Больше не отговариваю. Решай, как считаешь нужным. Только береги себя. Что ты собралась делать после мести? Помни — я защищу тебя от всего.
— Да, твоя помощь будет как раз кстати. Послезавтра я приеду к тебе с сыном. Сможешь спрятать нас на неопределенный срок? Кирилл будет рыскать по всему городу, но к тебе его ничего не приведет.
Вижу, что Руслан сомневается по поводу моих уверений — а точно ли я не замышляю ничего противозаконного? Но все равно соглашается: «Конечно. Я всегда будь со мной на связи, хорошо? Я завтра весь день буду сходить сума, все ли с тобой нормально. Хочешь, я побуду вместе с тобой?»
Очень хочу, но ты, любимый, будешь только мешаться под ногами…И с тобой я становлюсь менее жестокой и агрессивной, ты заземляешь и успокаиваешь меня. Мне нравится это, но только не в предстоящей ситуации…
— Нет, не нужно, — говорю мягко, но твердо, — мы будем с ним один на один. Глаз за глаз, зуб за зуб. Это мое личное дело, и я хочу завершить его сама, от начала и до конца.
— Хорошо. Но, молю тебя, будь осторожна!
— Буду. Обещаю. А сейчас мне пора идти. Завтра будет очень важный день.
Он прижимает меня к себе и целует. Этот поцелуй похож на чувство, когда ты бредешь неделю по пустыне, и вдруг видишь спасительный колодец с прохладной влагой. Хочется припасть губами и пить, пить, пить, не веря в собственное счастье.
— Я люблю тебя. Береги себя, моя любовь!
— И я люблю тебя. Спасибо, что ты снова со мной!
Бегу к подъезду. Теперь у меня нет права на провал. Я выгрызу зубами свое счастье.
Последняя ночь, которую мы проводим с Кириллом вместе…Мне даже немного его жалко — я глажу его по голове, и он мирно сопит и даже улыбается. Но жалко не настолько, чтобы все отменить.
С утра он уходит на работу, неловко клюнув меня в щеки, от чего я просыпаюсь: «Самого лучшего тебе дня!» и делаю вид, что снова впала в дремоту. Кирилл собирается очень шумно — на его лице я вижу огромное волнение. Он постоянно роняет предметы или обо что-то спотыкается, не может найти нужную вещь и матерится сквозь зубы.
Значит, нашел деньги. Привезет их. Все получилось!
Я больше не буду рисковать — не поеду в съемную квартиру куковать с биноклем. Это за меня сделает Егор. Конечно, сидеть и ждать, сложа руки — занятие не из легких, но это самое безопасное. Мало ли, что все-таки попытается выкинуть этот фрукт — опять наймет киллера, подложит в сумку взрывное устройство — он иногда неадекватный от слова совсем.
Но что если Егор кинет меня, и вместо обещанной трети заберет себе всю сумку? Нет, он так не поступит. Он мне и паспорта делал, и с Аллой выручал, и сейчас тоже согласился в аферу вписаться.
Пять часов я слоняюсь по дому. Постоянно подбегаю к телефону — не пришло ли мне новых уведомлений? Один раз отписалась Руслану, что пока что все ровно, а дальше — тишина.
— Везу тебе сумку, аферистка, — Егор счастливый и взволнованный, — такая тяжеленная! Я сначала подумал, что там кирпичи. Но пошебуршил — вся в бабках. Не поддельных. Уж я-то в этом разбираюсь. Сейчас покружу по городу, проверю хвосты, и потом к тебе.
— Спасибо, дорогой, золотой! Возьми сразу, сколько там тебе причитается, и чаевые, сколько наглость позволяет!
Дело ведь совсем не в деньгах. Понятно, что лишними не будут, но они — не моя основная задача!
Снова приходит СМС от Егора — видео, как озверевший от злобы Кирилл буквально швыряет сумку в телефонную будку и пытается трубкой разбить стекло. У него ничего не получается, и тот уходит по улице, опрокидывая мусорные баки.
Звоню ему с одноразового телефона: «Деньги получила. Не расскажу ли я все Кристине — посмотрим на мое настроение»
— АХ ТЫ…ТЫ ЖЕ ОБЕЩАЛА…ЕБАНАЯ ТЫ СУКА….МЫ ЖЕ ДОГОВАРИВАЛИСЬ
Наверно, такие же эмоции у Кирилла были в тот день, когда маман обломала его насчет развода и наследника.
— Ты тоже мне много чего обещал, особенно у алтаря. Живи теперь и вздрагивай. Станет мне скучно — все расскажу твоей женушке, чтобы жизнь малиной не казалась. А буду доброй — так и быть, храни свои жалкие секреты дальше.
Ничего не даю ему сказать мне в ответ. Бросаю трубку.
Вау…Я сделала это….Я правда это сделала?
Через десять минут звонок в дверь — на пороге синяя спортивная сумка, а Егор уже убегает вниз по лестнице. Это его какие-то криминальные заморочки, сейчас не хочу в них разбираться.
Заглядываю в сумку. Обалдеть. Даже после того, как Егор забрал свою долю, она полна купюр. Я никогда в жизни столько в руках не держала.
Я задергиваю шторы, а потом, как маленькая, запускаю обе руки в деньги и начинаю разбрасывать их по комнате, кружиться и смеяться.
Набираю Руслану: «ПОЛУЧИЛОСЬ! УРА! ПОЛУЧИЛОСЬ! ПОЗВОНЮ ТЕБЕ ПОПОЗЖЕ, ЛАДНО?»
Не знаю, сколько продолжается мой радостный танец, но постепенно я прихожу в себя. Так, надо для начала закрыть дверь. Убрать все обратно и задвинуть ее куда-нибудь подальше. И начать потихоньку собирать вещи для переезда.
Не успела я спрятать сумку в укромный тайничок под кроватной двойной дверцей, как в дверь забарабанили с неистовой силой.
— ОТКРЫВАЙ! БЫСТРО ОТКРЫВАЙ! ОТКРОЙ!
Опять гадкое чувство растерянности, что он обо всем догадался. Пришла моя кара. Но потом убеждаю себя — он просто как и в тот раз решил поискать во мне успокоения.
Да. Снова Кирилл. Снова пьяный. Дай бог мне пережить этот последний раз. Ведь сейчас он не просто пьяный и злой. Он в непередаваемом бешенстве и опасно напившийся.
— Почему все не сбылось так, как ты пожелала…Почему это стало самым поганым днем в моей ебаной жизни?! — вваливается и в грязной обуви топает ко мне.
Потому что всей своей душой я желала совершенно противоположных вещей…
— Милый мой, что стряслось?! — помогаю сбросить куртку и услужливо смотрю в глаза.
— Самый сраный день за всю поганую жизнь. Меня наебали. Нагнули. Унизили.
О, ты не представляешь, какой удар ждет тебя завтра…
Снова его любимый жест — две руки впиваются в мои бедные плечи: «Ты можешь не брать трубку с незнакомых номеров?! Никогда. Никогда в жизни. Не читать незнакомые СМС. Не разговаривать с подозрительными жирными женщинами на улице?»
Он вообще понимает, как это все выглядит со стороны? Белая горячка… Но сейчас, когда я ликую над своей победой, мне ничего не стоит наобещать даже самых невыполнимых вещей.
— Родной, это все очень странно…Но, если тебе это важно, я на все готова.
— И никому не верь. Что там про меня говорят — полная хуйня. Сплетни, слухи. Никого не слушай. Только меня.
Ага-ага. Ты — такой белый и пушистый, а кругом — моральные уроды, которым делать нечего, как про тебя придумывать байки.
— Хорошо, дорогой. Твое слово для меня — закон. Я никогда в тебе не сомневалась.
Кирилл никак не унимается: «ТЫ ХОТЬ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, ЧТО Я СДЕЛАЛ РАДИ ТЕБЯ?! НА ЧТО Я ПОШЕЛ РАДИ ТЕБЯ, КРИСТИНА?! ЧТО Я С СОБОЙ СДЕЛАЛ, ТВОЮ МАТЬ»
Не ради меня, а ради своего эгоистичного счастья. Сначала заварил кашу, а потом думал, что никогда не придется ее расхлебывать. Еще и меня по гроб жизни хочет сделать обязанной за то, что «Кристина» даже не знает.
— Милый, я не понимаю, о чем сейчас идет речь, ты мне ничего не рассказываешь…Но я благодарна тебе за многие другие вещи. Спасибо за все, что ты для меня делаешь.
— НЕТ, ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ…ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ И НЕ ЗНАЕШЬ…И НИКОГДА НЕ УЗНАЕШЬ!
Кирилл снова принимается крушить мою мебель. Так меня это достало — просто слов нет. Езжай в свою квартиру и порти там имущество, а от моего убери свои противные лапы.
Я молча смотрела, как он ломает и портит стулья, шкафы, их содержимое. Но страшно мне стало потом — когда он нахлебался еще коньяка, совсем обезумел и впервые швырнул в меня вещью. Сначала нетвердо, как будто бы распробовал. Потом, я не сомневалась — он целился мне в солонкой голову! Я еле успела увернуться!
— ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?! КИРИЛЛ, ПОЛОЖИ САХАРНИЦУ НА МЕСТО!
Кирилл, пьяным затуманенным взглядом снова метнул в меня посуду. Хорошо, что у него сильно был сбит прицел — снова промах. Он вложил в бросок слишком много стараний, поэтому покачнулся и грохнулся на пол. Это разозлило его еще больше.
— ТЫ СОШЕЛ СУМА!
Бог с ним, с деньгами, потом заберу. Или никогда не заберу. Жизнь дороже. Сейчас надо успеть добежать до выхода и позвать на помощь.
Я бегу, но Кирилл уже успевает оклематься от своего позорного броска и хватает меня за ногу. Я падаю, выставляя вперед руки — лишь бы не на живот!
Кирилл крепко держит меня за голень и подтягивает к себе.
— КИРИЛЛ, УМОЛЯЮ, ОЧНИСЬ! ПОСМОТРИ, ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ!
— ЗАТКНИСЬ! — он бьет меня по лицу. Больнее, чем обычная пощечина, но еще не удар кулаком.
Что-то лихорадочно и бешено бормочет: «Я сильный. Я неприступный. Я всегда был выше всех, лучше всех. Я не позволю меня шантажировать. Так и будет всю жизнь шантажировать. Я не дам себя шантажировать».
О боже, неужели он?…
Не успеваю ничего подумать. Кирилл набрасывается на меня и начинает душить.
— НЕ БУДЕТ ТЕБЯ — НЕ БУДЕТ БОЛЬШЕ МОЕЙ СЛАБОСТИ. Я ПЕРЕЖИВУ. ЛУЧШЕ ТАК. НИКТО МЕНЯ БОЛЬШЕ НЕ УНИЗИТ. НИЧЕГО ОНА ТЕБЕ НЕ РАССКАЖЕТ. Я САМ ТЕБЯ УНИЧТОЖУ. ВСЕМ НАЗЛО.
Бьюсь в его руках как птичка, пойманная в ловушку.
— КИРИЛЛ, ПЕРЕСТАНЬ. ПРЕКРАТИ. ПРИДИ В СЕБЯ, УМОЛЯЮ!
Но он не слушает. Он решил, что я — его Ахиллесова пята. Не будет меня — не будет больше угроз и волнений.
— МОЛЮ, ПОДУМАЙ О НАШЕМ РЕБЕНКЕ! «Хотя бы о втором подумай, если мертвый первый не снится тебе по ночам…» ТЫ ЖЕ НЕ УБЬЕШЬ БЕРЕМЕННУЮ ЖЕНЩИНУ?! ПОЧТИ ТВОЮ ЖЕНУ!
Это не имеет на него никакого воздействия. Наоборот — взгляд становится более холодным. Я не верю в то, что слышу.
— Я уже убил один раз. Первый раз — самый сложный, а сейчас я даже не буду колебаться…
Господи, какая же я дура. Сколько раз меня отговаривали, столько раз пытались уберечь от опасности…С ним ни разу нельзя было оставаться наедине…Каждая ночь, проведенная вместе — игра со смертью. Русская рулетка — ждать, когда его переклинит так сильно, как сегодня, и он не будет сомневаться в моем убийстве…
— Пожалуйста…помогите…,- уже хриплю и сиплю, потому что Кирилл не перестает сдавливать мое бедное горло.
Я уже мысленно попрощалась со всеми. И с Русланом, который простил меня. И с мамулей. И с маленьким Андрюшей. И с еще не родившимся Димой. Первый раз я выскользнула из лап смерти, хорошо спряталась. Но она нашла меня, и захотела отнять жизнь по неисполненному сценарию.
— Прощай, моя любовь. Я никогда не прощу себя. Но другого выхода нет, — Кирилл рыдает.
Подумать только…Он душит меня, а жалеет прямо сейчас все равно себя…Страшно…как же страшно умирать молодой…
— ЧТО ТАМ У ВАС ПРОИСХОДИТ?! — в дверь бешено колотят руками и ногами.
— Полиция уже едет! Открывайте!! — за дверью столпились все соседи по лестничной клетке.
— НЕ ДЕЛАЙТЕ ГЛУПОСТЕЙ И ОТКРЫВАЙТЕ СЕЙЧАС ЖЕ! — эти голоса приводят Кирилла в чувства, и он разжимает мое горло. С удивлением смотрит на свои руки, как будто не помнит, что произошло.
— ПОЖАЛУЙСТА ПОМОГИТЕ! УБИВАЮТ! — из-за поврежденного горла кричу не так громко, как мне хотелось бы, но спасители меня слышат.
— ОТКРОЙТЕ ИЛИ МЫ НАЧНЕМ ЛОМАТЬ ДВЕРЬ!
Кирилл в недоумении слезает с меня, а я уже мчусь повернуть задвижку.
— Девушка, полиция уже едет, не плачьте. Господи, какие синяки…Да тут и скорую надо подключать.
— Мы этого ублюдка к вам не подпустим, все уже позади.
Какие милые люди делили со мной лестничную клетку все это время…А я даже не здоровалась с ними никогда…
Кириллу странно, что столько людей смотрят на него с отвращением и осуждением. Он начинает шевелиться в гостиной: «Кристина, милая…Я не совсем помню, что тут случилось…Все как в тумане…Откуда столько народа?…»
Боевая соседка хмыкнула: «Не помнишь? Мы тебе сейчас освежим память, не переживай. Хотел бабу свою задушить, а теперь под дурачка косишь?»
— ЗАДУШИТЬ?! — Кирилл снова смотрит на свои руки. Потом пробегается глазами по квартире — везде погром, бардак, от мебели живого места не осталось. Везде осколки и поломанные деревяшки.
Соседка снова не унималась: «Задушить. Прибить. Сказки свои про провалы в памяти оставишь для следователя», — потом обращается ко мне: «Ты не бойся. Был у меня такой бывший, по синьке постоянно из окна меня высовывал и держал. Все время ему казалось, что я ему с почтальоном изменяю. Позвонила куда надо — до сих пор мотает срок».
Ага, только Кирилла ни за что на свете не посадят…Еще и при его желании обернут так, что я пыталась его ограбить, а он защищал свои миллионы…Сейчас обыск начнется, сумку мою с миллиардами найдут….
Кирилл снова подал голос: «Любимая. ТЫ ЖЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО Я ПРОСТО ПЕРЕПИЛ?! Чего ты вжалась в этих чертовых соседей?! Иди ко мне. Обними меня. Такое же уже бывало. Ты знаешь, что я не опасен…»
Я не двигаюсь с места. Соседи продолжают жужжать про скорую и полицию. На лестнице уже стоят те, кто пришел просто поглазеть и развесить уши.
Говорю то, за что меня сразу же все считают идиоткой: «Не надо полицию. И скорую тоже. Просто выгоните его из моей квартиры. Мне некогда по всем этим инстанциям возиться. Завтра очень трудный день».
— ВЫГНАТЬ МЕНЯ?! — Кирилл снова взревел. Но потом осекся. Снова на глаза ему попался погром.
— Кирилл, мы с тобой поговорим завтра, когда ты протрезвеешь.
— ТЫ ЧТО, ТЕТЁХА, СОБРАЛАСЬ ХАХАЛЯ СВОЕГО ПРОСТИТЬ?! — послышался неодобрительный гул, — он же тебе снова нос расквасит!
Ну не буду же я сейчас стоять и объяснять им, что с утра запакую чемоданы и навсегда перееду к Руслану в счастье и гармонию…Пусть думают, что я слабоумная. В конце концов, последний раз в жизни видимся. Свое возмездие я уже получила. А заодно и ОЧЕНЬ ценный жизненный урок…
— Тьфу, ну и дурная женщина…
— Помяните мое слово — скоро нас на опознание этой умалишенной позовут!
Как много раз уже обозвали меня, хотя злодей данной истории — Кирилл…Во люди…
Мужики, кто покрепче, уже протискивались, чтобы выдворить Кирилла вон.
— УБЕРИТЕ ОТ МЕНЯ СВОИ РУКИ! Я САМ УЙДУ!
Кирилл, все движения которого говорили: «Я благородный принц, а вы, стая шакалов, даже не смейте меня трогать», начал собираться.
— Кристина, это же еще не конец, правда? Мы же завтра поговорим как нормальные люди?
Разве что по телефону, чтобы ты не смог до меня дотянуться…
— Да…Приходи ко мне завтра вечером. Не раньше. Мне многое надо обдумать.
Меня не будет в квартире уже и в полдень, слава богу…Но ты приходи, покружись тут, поскули…Можешь доломать шкаф…
— Прости меня, детка. Прости, прости. Ты же простишь? О чем ты там собралась думать? Я же люблю тебя. Тебя и малыша.
— Во заливает! Давай на выход, Ромео недоделанный! — видимо, соседям уже надоело околачиваться в моей прихожей.
— КРИСТИНА, ОТВЕТЬ!
— Я люблю тебя. Приходи завтра вечером, — в глаза ему посмотреть так и не могу себя заставить. Слишком страшно. Теперь я боюсь его по-настоящему. Как будто голова встала на место.
Он пытался поймать мой взгляд, погладить по руке, но мужики не позволили.
Убедившись, что Кирилл уехал, все стали потихоньку расходиться. «Если что — кричи, стенки у нас довольно тонкие», — бросил один качок.
— Спасибо. Буду. Точнее надеюсь, что не буду — не придется больше…
Закрыла за ними дверь, и слышала, как та бойкая женщина говорила подружке: «Ну ты подумай только! Пиджак от Армани и денег куры не клюют, а напивается и дебоширит все равно как мой грузчик-Пашка. Все мужики, сволочи, одинаковые!»
Да уж, дала я им поводов для разговоров на неделю вперед…
Ладно, я еще легко отделалась. Мог бы вообще меня прибить. Зато теперь у «Кристины» будет веский повод, почему она сбежала и разорвала помолвку. Не умеет культурно выпивать — пусть пеняет сам на себя!
Ночью долго не могла уснуть. Сначала принялась наводить в квартире порядок, но потом махнула рукой — какое мне теперь до этого дело? Пусть сам вызывает клининг и все разгребает. Или может до конца тут все уничтожить — уж я буду не в обиде — моральную компенсацию получила.
С утра у меня должна была начаться новая жизнь. Сколько этих «новых» у меня было, но все они — фальшивки. А сейчас я перерожусь по-настоящему. Столько было проб и ошибок, должна же я когда-нибудь приблизиться к настоящему результату, который меня удовлетворит!
«Кирилл, так больше не может продолжаться. Ты угрожаешь не только мне, но и нашему малышу. Я не смогу жить с таким жестоким человеком. Не ищи меня, если ты меня хоть немного ценишь и уважаешь».
Записка готова. Положим на кровать, чтобы не проглядел. Что он будет испытывать, когда прочтет ее? Гнев, отчаяние, обиду? Разобьется ли у него сердце? До сих пор иногда не верится, что он искренне меня любил. И можно ли вообще называть эти чувства подлинными, если он так и не смог справиться со своим желанием время от времени причинять мне насилие и страх? Что-то в последнее время он совсем развязал себе руки. Пусть "Нина", молоденькая и наивная, приструнить его не смогла, но "Кристина" должна показать, что так с женщинами обращаться нельзя!
Месть не принесла мне никаких положительных эмоций…Я уже не хочу сделать Кириллу больнее…Просто вырваться отсюда и забыть как страшный сон…И надо перестать ассоциировать себя с разными именами, так и до раздвоения личности не далеко…Это я, я, только я — не существует слабой Нины или сильной Кристины, это мои планы и мои действия, и только я несу за все ответственность.
Начинаю паковать вещи. Возьму только самое необходимое и "справедливо награбленные" деньги. Я как Робин Гуд — отобрала у богача и раздала всем нуждающимся. Так уж получилось, что больше всего в них нуждалась я же сама. А Руслан-то купит мне все, чего не хватает. Сейчас главное — не мешкать и не буксовать. Сумку на плечо — и вперед!
Звонок в дверь!
ВОТ ЧЕРТ! Неужели он не дотерпел и прилетел извиняться с утра пораньше?! Надеюсь, это соседи звонят справиться о моем самочувствии.
— Кто там? — кто бы там ни был, сейчас ОЧЕНЬ неподходящий момент, чтобы меня отвлекать.
Хочешь посмешить Бога — расскажи ему о своих планах, как говорится в народе…
— Свои, Кристиночка, свои, — я обомлела. Что тут забыла Луиза Артуровна?! Неужели как-то прознала про наш конфликт, и Кирилл попросил ее умаслить меня?!
"Свои в такую погоду дома сидят", — невольно вспомнилась мне меткая цитата из Простоквашино.
— Доброе утро…Извините, у меня тут не очень прибрано…Я гостей не ждала…,- лучше бы тебе самой понять, что самым вежливым вариантом будет уйти и назначить мне встречу как нормальный человек. Я даже пока что не пускаю ее на порог — приоткрыла маленькую щелочку, давая понять, что готова только на быстрые переговоры.
Вот блин, синяки на шее я тоже спрятать забыла! Уже поздно натягивать кофту, она, зараза, все видела.
— Мда, не очень-то и доброе утро, как я посмотрю. Не зря я решила заехать к тебе с цветами, — протягивает букетик роз. Я нюхаю из вежливости — пахнут странно. Наверно, продавцы так пытались замаскировать несвежий завоз. Бесцеремонно протискиваясь внутрь и отодвигая меня с коврика, она снимает обувь. Тапочки предлагать я ей не буду. Пусть потерпит хоть толику некомфорта, которого доставляет мне чуть солнце взошло.
— Спасибо вам большое, как это неожиданно! — невольно мысленно пересчитываю и замечаю, что цветов десять штук, — но вам случайно продали четное количество…Плохая примета.
Она не обратила на мою ремарку никакого внимания: «Я пришла извиниться и сказать, что одобряю ваш брак. Если ты, конечно, после вчерашнего не передумала сама. Нет-нет, не округляй глаза, Кирилл мне ничего не говорил. Я сложила два плюс два, когда зашла внутрь. Мой мальчик может быть жестоким, это правда».
Я тоже сложила два плюс два и знаю, от кого именно он научился такой садистической жестокости…И что она от меня хочет? Будет уговаривать простить его? Или отговаривать от брака? Не верю я тебе, лиса. Не даешь ты нам своего благословения. Всегда у тебя есть своя подлая личная выгода, пусть ты ее и не озвучиваешь.
— Понюхай цветочки, Кристина. Я их побрызгала любимыми духами молодости. С ними выходила замуж. Очень символично, правда?
Чтобы сделать ей приятно, подношу к самому носу и делаю глубокий вдох. Странный у нее выбор был в юности — пахнет больше каким-то медицинским препаратом, чем парфюмом.
— А ты что, собралась куда-то? — уже скользнула взглядом и по всей моей квартире. Приличный человек посмотрел бы, но промолчал! А этой любопытной Варваре все надо знать на свете!
— Нет-нет, просто прибираюсь после вчерашнего…Сами понимаете…Милые бранятся — только тешатся…Мы с Кириллом пройдем через все трудности вместе, я на него не в обиде, — только бы не заподозрила, что я в одном шаге от побега. Если они с сыном прямо сейчас поднимут бучу, мне не удастся скрыться незамеченной.
Как-то странно кружится голова…Надо незаметно запихнуть под кровать сумку с деньгами, пока свекровь не начала совать свой нос куда не надо.
— Вы проходите пока на кухню, осколки я уже подмела. Посидим, попьем чай по-семейному.
Сейчас она уйдет на кухню, и я все спрячу…
Делаю пару шагов в сторону зала.
Но почему так чертовски сильно кружится голова?
Нечетное количество цветов…запах аптеки…Символично?!
Мысли начинают судорожно носиться у меня в голове, но этот вихрь прерывается головокружением. Я падаю и теряю сознание.
С трудом разлепляю глаза. Тошнит. Даже с открытыми глазами ничего не вижу.
У меня на голове что, мешок?!
Ерзаю — руки тоже оказались связаны. Хоть кляпа во рту нет. Значит, можно попытаться подать голос.
Что происходит?! Кирилл все-таки решил меня закопать? Что случилось? С кем я еду?! Нет, это не Кирилл…Последняя ко мне приходила свекровь…Ее тоже украли вместе со мной?!
— ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИТЕ! — глупо кричать это в машине, когда ты окружена похитителями. Но мысли все еще путаются в моей голове.
Тут же получаю удар кулаком в живот: «Заткнись, пока тебе все зубы не выбили, стерва».
Что же они сделали с бедной старушкой?! Она от любого удара может окочуриться…СТОП! ДА КАКАЯ ОНА БЕДНАЯ? ОНА МЕНЯ И УСЫПИЛА!!
Наконец-то начинаю нормально соображать. Цветы. Она подсыпала что-то в цветы, а я вдохнула. Но куда она меня везет?! Что за чокнутая семейка — с любым их родственником лучше никаких дел не иметь никогда в жизни.
Меня грубо вышвыривают из машины и куда-то ведут. Один раз я споткнулась и больно упала, расквасила коленку до крови. Меня тут же подняли за шкирку: «Давай без фокусов. Ноги тебе пока никто не ломал — не заплетайся».
Вот я и доигралась…Возомнила себя крутой шпионкой, самой хитрой…А теперь по-настоящему опасные люди меня выследили. И у них уже нет смысла просить о пощаде…Но не понимаю одного — у нее-то на меня какой мотив?!
Сажают на стул, крепко привязывают веревками. Я думала, такое бывает только в фильмах. И там у героев обычно есть какая-то острая заточка, которой они подпиливают веревку, пока отвлекают разговором злодея. Я же была тотально беспомощна.
Мешок снимают с головы. Жмурюсь от яркого света. Вижу перед собой Луизу Артуровну, а по бокам от нее — два головореза. Огромные, мускулистые, с оружием и злобными мордами.
Такие не просто за деньги выполняют работу. Они не могут без жажды крови. Им не надо приказы давать — сами проявят инициативу во всей красе.
— Луиза Артуровна, что тут творится?! Вы меня пришли запугивать, чтобы я не женилась на вашем сыне? Я не буду. Хотите — вообще забуду его и навсегда исчезну. Вы меня больше не увидите. Я клянусь!
— Конечно, не увидим. Не только мы. Сейчас тебя навсегда сравняют с землей, дрянь ты малолетняя.
Она качает головой, и я вижу свою спортивную сумку, набитую деньгами.
— Я…я могу все объяснить…Это не то, о чем вы думаете… — думай, думай, думай. Как наврать ей? Откуда у меня могли взяться такие огромные суммы?!
— Честно признаться, ты меня удивила. Я тебя недооценивала. Хорошую нервотрепку ты нам устроила.
— Умоляю, простите меня. Я разорву все связи с вашим сыном. Забирайте деньги себе. Я вам еще заплачу, кредит возьму в банке. Никому не скажу. Только отпустите меня, прошу!
— Еще бы ты мне их не вернула. Мои же деньги. Браво, долго же ты бегала от нас, Нина.
— Я…,- СТОП! ОНА ВСЕ ЗНАЕТ?! Я НЕ ОСЛЫШАЛАСЬ, — Как вы меня сейчас назвали?
Свекровь качает головой: «Давай уже прекратим этот фарс, Нина. Все маски сорваны. Жадность и глупость погубили тебя, детка».
Такого я совсем не ожидала. Я-то думала, она тут ради своего ненаглядного сыночка пришла меня запугивать…А все оказалось намного хуже…Безвыходная ситуация, я бы даже сказала так.
— И давно вы знаете?!
— Всего пару дней. Но этих дней мне хватило, чтобы прижать тебя к стенке, дрянная ты девчонка. Признаться, я даже немного погоревала, когда услышала о твоей кончине. Пару дней даже испытывала угрызения совести — а не слишком ли жестко я обходилась с бедняжкой? Теперь жалею — надо было дрессировать тебя еще жестче, чтобы ты даже пикнуть не могла.
— У меня не было другого выхода…Мне нужно было сбежать…Кирилл нанял киллера, чтобы убить меня в горах…И этого не случилось, если бы вы не запретили ему разводиться!
Женщина рассмеялась: «Ну да, ну да. Виновата всегда будет мама. Вы прямо два сапога пара. Кирилл тоже не устает винить меня во всех своих бедах, хотя уже здоровый мужик. А как дерьмо за ним подчищать, спину прикрывать — всегда мамочка этим занимается. И хоть раз бы поблагодарил!»
Не надо втягивать меня в свою семейную грызню…Все обиды на сыночка выясняйте непосредственно с ним…И руки лучше связывайте ему, чтобы он не крушил все подряд….
— Я не имею ничего против того, что ты сбежала. Но зачем ты, дурья башка, вернулась? Отомстить хотела, я уже поняла. Но надо же думать своей башкой, на кого ты лезешь. Противников выбирают с умом.
— Я ошиблась…Усвоила свой урок…Я отдам недостающую часть денег…
— Да кто вообще говорит про эти жалкие бумажки! Я прямо сейчас могу приказать сжечь эту сумку или бросить ее в реку. Тут дело в уважении. Семейная вендетта. Захотела влезть в мою семью, сделать больно моему мальчику? Игралась с ним, пудрила мозги — смеялась над тем, как ты водишь нас за нос…Ну теперь посмеемся мы.
Только не это. НЕТ, НЕТ, НЕТ!
Она медленно подносит телефонную трубку к уху.
— Мама, мне сейчас не до тебя! Перезвоню потом.
— Стоять. Слушай меня внимательно. Нашлась твоя дорогая Ниночка. И в твоих же интересах приехать сюда прямо сейчас.
В трубке повисло молчание. Кирилл явно не ожидал таких новостей — он был занят моей пропажей.
— Я уже выезжаю. Она у меня кровью своей захлебнется. Вот это подарок, мамуля, спасибо!
Женщина кладет мобильник в карман и долго, громко смеется: «А ведь этот лопух так и не понял, что ты с его ненаглядной невестой — один человек! Поскорее бы посмотреть на его ошарашенную рожу».
Он убьет меня…Он точно меня убьет…Мокрого места не оставит…Удача отвернулась от меня окончательно…
— А пока сын едет, я расскажу тебе, на чем ты попалась, идиотка.
Она расхаживает взад-вперед, как будто заправский злодей, собирающийся поведать мне план по захвату Земли. А я, по логике — беспомощный супергерой, единственный, кто может остановить эту безумную женщину. Да уж, хотя бы на пару секунд мне иметь сверъестественные силы, я бы пробила потолок и улетела в неизвестном направлении…
Вот так я и проведу свои последние часы в этом мире…Не в такой компании и не при таких обстоятельствах я хотела умирать…А если быть еще честнее — я вообще умирать в ближайшие сорок лет как-то не планировала…
— План-то ты придумала хороший — Кириллом, оленем этим, манипулировать легко, особенно если это будет делать смазливая шлюшка. Но опыта у тебя криминального нет, это видно сразу. Может, и путалась ты в таких делах, но смыслишь в них мало — тебе больше везло. Никто не захотел прирезать твой любопытный нос в подворотне. Сама не понимала, с каким играла огнем.
Это правда…Но и не было у меня желания заводить крепкую дружбу с криминальными авторитетами, чтобы подучить преступную матчасть…
Внимательно слушаю, что она скажет дальше. Сдал Егор? Или он не увидел хвост, когда вез мне огромную денежную сумку? Или у этой женщины реально такие связи-паутины по всему городу, что она как всевидящее око контролирует каждый людской чих?
— Прибегает ко мне весь в соплях, падает на колени, просит дать денег и не признается, зачем ему нужно. Я сначала подумала, что невеста его затянула слезоточивую шарманку — у меня рак, у мамы рак, срочно дай денег на лечение. Но он стоял на своем — причину не скажу, дай в долг, все верну потом до последней копейки. Дать-то я дала, вот только поставила на сумку датчик, отслеживающий местоположение. Ты же даже сумку не догадалась проверить, дура. Я уж боялась, что ты ее сожжешь или выбросишь, но тебе не хватило мозгов. А в ней, между прочим, двойное дно.
Значит, подставила сама себя…Мне и правда даже в голову не пришло, что с сумкой может быть что-то не так…Слишком была увлечена успехом операции…
И что я вижу — сумочка-то наша на знакомый адрес приехала! И, ты не поверишь, как судьба над тобой посмеялась — приезжает ко мне незваная гостья. Вся побитая, поцарапанная, но очень злобная. Говорит — «Ваша Нинка все это время была жива, просто рожу себе перекроила. Шалавилась где-то по стране, а сейчас вернулась. И очень боится, что вы ее найдете».
Аллка, зараза…Мало ей тумаков было, надо было компромата еще сверху на нее нарыть, чтобы даже пикнуть боялась…Иуда…Интересно, за сколько она меня сдала? Могла бы я этого избежать, если бы просто ей заплатила?
— Тогда у меня все сошлось. Пробила твои документы — сделаны они неплохо, но, если кто-то, как я, захочет прикопаться — будет видно, что шито белыми нитками. И если бы не твоя голова, но хотя бы твое чутье звериное тебе подсказало, что надо бежать этой же ночью — я бы тебя упустила. Но ты осталась, не наигралась вдоволь с моим сыном, продолжила разыгрывать спектакль, финальный акт. Что ж, я немного подправлю эту концовку на более интересную и трагичную!
Я даже не могу ей ничего ответить…Все бесполезно…Извиняться, умолять, угрожать…И никто не мчится мне на помощь….И никто не услышит моих отчаянных криков…
Видимо, ее злило, что я особо не выражаю никаких эмоций — только отчаянное смирение. Она-то ожидала, что я высоко оценю ее гениальность, буду биться в истерике и вымаливать свое спасение. Но никогда не поздно научиться, когда надо вовремя останавливаться. Сейчас пора. Мои действия ни к чему не приведут.
— Язык проглотила? Ничего, ты у нас еще заговоришь. Не думай, что мы тебе просто пустим пулю в лоб и разойдемся. Ты заслужила помучиться, вертихвостка. Но я отойду в сторону — предоставлю Кириллу выбирать, как именно ты будешь наказана.
— Что будет с моим сыном? — сейчас я думала не о себе, а о моем драгоценном мальчике. Не стоит надеяться, что я достаточно надежно спрятала его. Она уже знает о его существовании.
— Естественно, мы заберем его себе. Мать твоя с ним видеться больше не будет — она плохо на него влияет. Да и лишнее упоминание о тебе ему не нужно. Не волнуйся, на ребенке мы отыгрываться не будем, все-таки, родная кровь. Дам ему лучшее образование, ни в чем нуждаться не будет.
Хорошо…Хотя бы об этом я могу быть спокойна…Хотя бы Андрюша будет устроен как надо…Я могу умирать хотя бы с одной позитивной мыслью…
— Спасибо, — самое глупое и смешное, что я могла сказать в этой ситуации. Но я была рада, что мой сын не станет громоотводом ее злости ко мне.
А про второго внука она и не знает. Да это и не поменяет ничего. Один у нее уже есть, ей будет достаточно.
— Ну и где эта дрянь?! Добегалась, уродина тупорылая? — Кирилл ликует, торжествует, идет быстро-быстро, сгорая от предвкушения, — Сначала я прострелю ей колени, потом поставлю на них и заставлю извиняться! — дверь заброшенного завода открывается, он стремительно приближается к моему стулу.
— А вот и мой сынуля порадовал своим визитом! А говорил, что занят. На маму всегда время должно быть, — за пассивной агрессией женщина скрывает удовлетворение от последующих эмоций сына. Она-то прекрасно знает, что он еще не в курсе моего провалившегося маскарада. Никакого сочувствия о разбитом сердце собственного ребенка — только плохо прикрытое злорадство.
— Теперь будет, мам. Отблагодарю потом. Это…,- он приближается достаточно близко, чтобы понять, кто сидит на стуле, — ЭТО ЧТО БЛЯТЬ ТАКОЕ?!
— ТЫ СОВСЕМ ИЗ УМА ВЫЖИЛА, ВЕДЬМА СТАРАЯ?! — Кирилл оказался глупее, чем я думала…Мама его тоже была, мягко говоря, в шоке, — ТЫ КОГО СЮДА ПРИТАЩИЛА?!
Он с шумом опускается передо мной на колени и начинает судорожно развязывать: «Я ее по всему городу ищу, почти привлек людей с собаками, а ты, старуха проклятая, в мафию решила поиграть?!», — потом обращается ко мне ласковым и извиняющимся тоном: «Кристиночка, родная моя, прости маразматичку за это недоразумение…Мы сейчас уедем домой, и все будет хорошо…»
Хорошо бы, если бы его мать внезапно потеряла возможность говорить, и Кирилл спас меня своей наивностью и неведением…
— А теперь включи мозги и подумай еще раз, герой-любовник недоделанный. Ты серьезно будешь думать, что я просто так, без проверок и доказательств, схвачу человека?
Кирилл перестал меня развязывать и повернул на мать голову: «Что ты имеешь в виду?..» Потом снова посмотрел на меня новым взглядом, как будто мы не были знакомы. Он отскочил от стула как рассерженный кот: «ДАВАЙТЕ БЕЗ СРАНЫХ ЗАГАДОК. ЧТО ВСЕ ЭТО ЗНАЧИТ?!»
— Тебе всегда все приходилось разжевывать. Знакомься — на стуле сидит твоя Ниночка. Что, сопляк, уже перехотел крошить ей колени?
— ЭТО ПРАВДА?! Я ХОЧУ УСЛЫШАТЬ ЭТО ОТ ТЕБЯ. ТОЛЬКО ОТ ТЕБЯ. ОНА НЕ ВРЕТ?! — он взревел и начал вышагивать по комнате, обхватив голову руками.
Нет смысла пытаться увильнуть…Меня прижали к стенке…Но, черт возьми, как же страшно сказать одно-единственное слово…
Читая мои мысли, Кирилл снова подлетел ко мне, обхватил руками и заглянул в глаза: «ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПЕРЕУБЕЖДАЕШЬ МЕНЯ?! НЕ ГОВОРИШЬ, ЧТО ПРОИЗОШЛА ЧУДОВИЩНАЯ ОШИБКА, ЧТО ТЕБЯ ОКЛЕВЕТАЛИ! ВЕДЬ ЭТО НЕ МОЖЕШЬ БЫТЬ ТЫ! СКАЖИ МНЕ! СКАЖИ ЖЕ!»
Да, ты явно предпочтешь сладкую ложь горькой правде…Я столько раз тебя обманывала, но сейчас не могу подарить ложную одежду…
— Это не ошибка, Кирилл, — не успеваю договорить, а из глаз уже идут слезы у нас обоих. Не знаю, отчего именно я плачу — ужас за свою дальнейшую судьбу или раскаяние за то, что так игралась с чужими чувствами? Он начинает плакать вместе со мной.
— Какой же ты нюня и слабак, — Луиза Артуровна с презрением сплевывает на пол, — позоришься перед двумя настоящими мужиками! — и указывает на двух головорезов, — Я-то думала, что ты сейчас свернешь ей шею, а ты свернулся калачиком и скулишь.
Сейчас она науськает его, возьмет на слабо, и он проявит всю силу, чтобы не упасть в грязь лицом…
Я зажмуриваюсь в предвкушении неизбежного.
— А НУ ВЫШЛИ ВСЕ ВОН, — рявкает Кирилл, и дрожащей рукой указывает на дверь, — КАТИТЕСЬ ОТСЮДА. И ТЫ ПЕРВАЯ, СТАРАЯ ТЫ СУКА. ЭТО ТОЛЬКО НАШЕ ЛИЧНОЕ ДЕЛО.
— Почему-то пару дней назад в вашу личную жизнь ты меня впутывать не стеснялся, когда денежки клянчил. А как получил свое, снова: «Вали ты, мама, вот моя тебе благодарность!»
— Деньги свои ты получила назад. Хотя ты бы даже не заметила их отсутствие. Ты срешь деньгами и жрешь деньги, они у тебя никогда не кончатся. А вот человеческих эмоций тебе, бессердечной твари, никогда не получить — ходишь и подсматриваешь за другими. ВЫМЕТАЙТЕСЬ, Я СКАЗАЛ!
Я не верю в свое спасение…То, что он с ненавистью вышвырнул мать — ничего еще не значит…У него настроение меняется каждую минуту. Казнит или помилует?!
— Забудь дорогу в мой дом навсегда. Если что — на том ящике лежат пистолет и нож. Так, на всякий случай, — женщина уходит с гордо поднятой головой, уводя за собой двух душегубов.
Кирилл тяжело дышит, как и каждый раз, когда вступает в конфликт с матерью. Потом немного приходит в себя и развязывает до конца. В его глазах столько боли. Я не пытаюсь кричать или бежать. Нам надо поговорить.
— НУ И ЧТО ТЫ ПРИКАЖЕШЬ МНЕ ДЕЛАТЬ С ТОБОЙ?! — его брови напряжены, взгляд раненый, болезненный.
— Кирилл, я глубоко виновата перед тобой…
— НЕ НАДО ОПРАВДЫВАТЬСЯ! За жизнь свою жалкую трясешься?! Выбиваешь себе прощение и спасение?! Зачем ты так со мной поступила?! За такой обман я должен был бы тебя прикончить!
Я тяжело вздыхаю: «Видишь — тебя уже посещают мысли мне отомстить. А теперь поставить себя на мое место — ты принуждал меня к сексу каждый день, а потом нанял киллера, чтобы избавиться от меня и ребенка. У тебя бы не возникло желание превратить жизнь обидчика в ад?! Отвечай, но только честно!»
Кирилл наконец-то перестал мыслить эгоистично и задумался.
— Да…ты права…Я бы от тебя и мокрого места не оставил…
Он немного помолчал, а потом опять продолжил: «Но ведь…ведь было все совсем по-другому! Я имею в виду мы…Наша новая история…Наша любовь…БЫЛА ЛИ ЛЮБОВЬ?! ЛЮБВИ НЕ БЫЛО?!»
Поздравляю тебя с твоим первым разбитым сердцем, мой дорогой…Но я все еще боюсь быть до конца откровенной, с твоим-то расшатанным состоянием…
— Когда мы только с тобой познакомились, я начал испытывать к тебе настоящую симпатию. Такие милые душевные свидания, я видела, как ты старался добиться моего расположения.
Его глаза снова засияли надеждой, но мне надо было высказаться, хоть и аккуратно.
— Но ты говорил столько ужасных вещей…Ты врал мне про прошлое, многое недоговаривал, многое сознательно утаивал. А потом…Вспомни последние дни — постоянно напивался, дебоширил. Вчера ты чуть меня не задушил! Прости, но любовь — это светлое и прекрасное чувство, которое не может вырасти на жестокости…
Кирилл как будто прослушал вторую часть моей речи, он зацепился только за начало, когда у нас все было хорошо и обнадеживающе: «Я безгранично виноват перед тобой, Кристина! Я подонок и скотина, я буду извиняться перед тобой всю жизнь. Но ведь если ты была способна испытывать ко мне близость, может, еще не поздно начать все сначала?! Попробуем разжечь огонь в твоем сердце еще раз?!» — он смотрел на меня так умоляюще…
Ну и дела…После всего того, что я ему сделала?! После того, как открылась вся правда?! Похоже, он действительно полюбил меня всем сердцем…Да, когда мы любим, мы готовы унижать себя сколько угодно раз, лишь бы не быть покинутыми…
— Кирилл…Послушай себя — ты снова извиняешься перед Кристиной. Но виноват-то ты больше передо мной, Ниной. Однако я до сих пор не вижу искреннего раскаяния за то, что ты натворил тогда, четыре года назад. Тебе не жалко ту бедную толстую женщину, потому что ты не испытываешь к ней романтических чувств. Ты извиняешься передо мной сейчас, потому что видишь в этом любовную выгоду.
— Нет-нет-нет, — Кирилл засуетился, пытаясь исправить положение, хотя прекрасно понимал, что я права, — я виноват перед тобой в целом…Но все это было так давно…Я пытаюсь изменить хотя бы настоящее, где мы все еще можем быть вместе…Я хочу этого. Очень этого хочу! А ты?!
Я очень сильно надеюсь, что своим отказом не разозлю его до непоправимых последствий…Но больше врать не имеет смысла. Я не смогу всю жизнь жить с ним и притворяться, что оставила все в прошлом, что он — мужчина всей моей жизни. Лучше сейчас получить пулю в лоб, чем снова окунаться в нескончаемое притворство и ложь!
— Кирилл, наши отношения были построены на обмане. Ты не знаешь меня настоящую. Ты любишь Кристину, а я — всего лишь ее сценарист. Я подстраивалась под тебя. Говорила то, что ты хочешь услышать, делала то, что будет тебе приятно.
При этом испытывая глубокое отвращение, но добивать тебя этой информацией я не буду…
— Я так и знал, что настоящей любви не существует…А я-то, дурак, всем хвастался, что нашел идеальную девушку…
Легонько дотрагиваюсь до его руки: «Так может, не надо искать себе идеал? И тогда свое счастье придет быстрее».
Но он почему-то воспринял это как намек: «Да, ты права! Мне не важно, что ты приврала некоторые свои характеристики. Я готов принять тебя со всеми недостатками! Я же уже люблю тебя безумно! Я на все готов, родная моя!»
ДА НЕ СУЩЕСТВУЕТ ТВОЕЙ РОДНОЙ! И как тебя вообще мысли унесли в такую степь?!
— Кирилл, я сейчас не готова дать тебе ответ…Я столько всего пережила за последние пару суток…Можно, мы вернемся к этому разговору позже? — надо все-таки попытаться спасти себя. Вроде, он сейчас не агрессивен. Может, еще и выберусь живой с этого проклятого завода.
— Опять хочешь сбежать! — Кирилл смотрит разочаровано, — как только я довезу тебя до города и отвернусь, ты исчезнешь. Говори сейчас. Больше не могу ждать.
Ну хорошо, ты сам напросился…
— Я не могу быть с тобой. И не хочу быть с тобой. Настоящие мы друг другу не подходим. Я до сих пор тебя боюсь. Твоих вспышек гнева особенно. Твоей сумасшедшей матери. Безграничной власти и безнаказанности, которая исходит от всего вашего семейства…
— У ТЕБЯ ЕСТЬ КТО-ТО ДРУГОЙ?! — лицо снова становится похожим на быка, которого со всех сторон тормошили и дразнили.
И что мне ему отвечать?! Сейчас этот ревностный Отелло меня задушит…Он ведь до сих пор считает меня своей собственностью!
— Кирилл, дело не в том, есть у меня кто-то или нет…Мы просто слишком разные…
— ЭТО НЕ ОТВЕТ, КРИСТИНА!
Если я скажу «да», то вскроется, что я встречалась с двумя мужчинами одновременно…Такие личные обиды не прощаются…
— Мне кое-кто начал нравится в последнее время, — хорошо, что я начала так мягко, потому что лицо его сразу же исказилось гневом, — он даже не знает о моем существовании, мы никогда не разговаривали друг с другом, я…
— И ты наставила мне рога и намылилась к нему! С хуя на хуй скачешь, хороша невеста! — Кирилл снова вцепился себе в волосы и взревел.
Я даже не могу обидеться, потому что, как бы грубо это ни звучало, так все и есть…
— Никто тебе рога не наставлял. Я же говорю — дело не в другом мужчине. Даже если его и не было бы, я бы ушла, как только получила деньги. А сейчас я уйду без них. Лишь бы уйти из этого ужасного заброшенного места. Ты же вытащишь меня?! Не оставишь меня гнить здесь?! Скольких людей тут лишили жизни?!
Зря я приоткрыла ему свою душу…От ревности он снова начал мыслить слишком нестандартно и зловеще…
— И ЭТОТ МУЖИК БУДЕТ РАСТИТЬ НАШЕГО С ТОБОЙ СЫНА?! МОЙ СЫН ПРИ ЖИВОМ ОТЦЕ ЧУЖОГО ДЯДЬКУ БУДЕТ НАЗЫВАТЬ ПАПОЙ?!
Я не выдержала и тоже перешла на повышенные тона: «ПРИЧЕМ ВООБЩЕ ТУТ НАШ С ТОБОЙ СЫН?! ТЫ УБИЛ ЕГО ЧЕТЫРЕ ГОДА НАЗАД! ТЫ САМ ЛИЧНО ПОДПИСАЛ ЕМУ ПРИГОВОР! ОН ДАЖЕ НЕ ЗНАЕТ О ТВОЕМ СУЩЕСТВОВАНИИ, КАК И ТЫ О ЕГО!»
— Какие четыре года? — Кирилл осекся, и до него начало доходить.
Черт, черт, черт! Он совсем не вспоминал про Андрюшу! Кирилл говорит про малыша, которым я беременна.
— Тот ребенок тоже был жив?! — злится не на шутку, — Я предлагаю тебе вот такую сделку — того мальчика можешь забирать себе. Он меня уже не полюбит. Но этого отдашь мне. Все по честному. Каждому по ребенку. И больше мы никогда с тобой не увидимся.
— Кирилл, ты сума сошел?! Что ты мне такое предлагаешь?! Каково это — матери добровольно отказаться от малыша, которого она девять месяцев носит под самым сердцем!
— Это мои условия сделки. И не в твоем положении сейчас диктовать мне условия.
Вот он — во всей красе. Сначала «люблю, не могу», а потом снова грозится прибить меня, раз я не покоряюсь его воле.
— Четыре года назад я уже наступила на эти грабли. Тогда, молодая и напуганная, я готова была отдать вам мальчика, лишь бы вы отпустили меня на свободу. И чем это все обернулось?! Ты передумал спустя пару месяцев и приказал угробить и меня, и сыночка. Какие гарантии, что и с этим младенцем ты не поступишь так же жестоко, когда у тебя будет плохое настроение?!
Кирилл практически меня не слушал. Он подошел к коробке, про которую говорила его мать, взял пистолет и снял его с предохранителя.
Наставил холодное дуло прямо на меня.
— Мне твой окончательный нужен ответ. Сейчас.
Смотрю на опасное оружие, но почему-то не чувствую страха. Как же я устала. Смертельно устала. Бояться, подминаться под тех, кто сильнее и грубее меня. Заискивать, врать, спасать свою шкуру. Сегодня я уже столько раз была на волоске от смерти, что инстинкт самосохранения перегорел и выключился.
— Кирилл, я больше не буду врать и убегать. Это не жизнь. Либо ты убиваешь меня прямо сейчас, либо отпускаешь, и мы друг друга забываем и не трогаем. Куча женщин родит тебе других детей — суррогатные матери, потенциальные жены. Теперь ты знаешь, какую примерно женщину хочешь видеть рядом с собой, потрать лучше энергию на поиски спутницы, а не на мое преследование.
Всё, я раскрываю все карты. Умываю руки. Уловки, шантаж и обман что-то в жизни мне так и не помогли. Попробуем в кои-то веки действовать искренне.
— Очень уж все ладно и просто у тебя получается, Нина. Ты уезжаешь с новым мужиком, с двумя нашими детьми, живешь припеваючи и радуешься жизни.
А ты, видимо, хочешь, чтобы я предложила компромисс, при котором буду пожизненно в мучениях.
Я вздыхаю: «Я свое уже отстрадалась, Кирилл. Четыре года назад и последующие. Я делала много ошибок, но хоть раз в жизни ощутить настоящее счастье я тоже заслуживаю. Прости, если тебе не будет покоя, если я стану радоваться чему-то, не касающемуся тебя. Советую и тебе задуматься — что осчастливит тебя в отрыве от меня?».
Кирилл опускает пистолет. Подсознательно я чувствовала, что он бы никогда и не выстрелил — слишком он ко мне привязан, пусть и болезненно. Да и сомневаюсь, что он когда-то убивал собственными руками, кишка тонка. Только давать обезличенные приказы, спихивать на других всю грязную работу.
— Поднимайся и поехали, пока я не передумал. Не говори со мной больше и не смотри на меня.
Всё, что скажешь, только увези меня из этой обители убийств.
Я, стараясь даже не дышать громко и, ступая на цыпочках, семеню за ним следом до машины. Была очень пугающая и навязчивая мысль — а вдруг его мать притаилась с головорезами где-нибудь на крыше, чтобы закончить начатое, раз сын не смог.
Но все обошлось. Ободранная, помятая и перепуганная я приближалась к своей разгромленной квартире. В голове роилось множество разных мыслей. Почему я никого не послушала и была с бараньей упертостью уверена, что месть — мой единственный путь к счастью? Я была как будто маниакально одержима этой разрушающей меня идеей. Если так задуматься — все мы люди, со своими демонами и ошибками, и мы не должны, руководствуясь искаженным чувством справедливости, устраивать самосуд над другими. Теперь я убедилась — даже кара собственными руками не принесет никакого удовлетворения. Не знаю, какому ангелу-хранителю говорить спасибо, но я рада, что не взяла на себя страшного греха.
Кирилл вышел со мной и зачем-то провел меня до подъезда. Там уже наворачивал круги сжирающий себя от стресса Руслан.
— ТЫ ЧТО С НЕЙ СДЕЛАЛ, СВОЛОЧЬ?! — мужчина, увидев, в каком я плачевном состоянии, подлетел к Кириллу и с размаху ударил его кулаком в челюсть.
А вот против него он может и применить пистолет! С его-то неконтролируемой агрессией и ревностью, Руслан — идеальная мишень, чтобы разрядиться эмоционально.
— Руслан, не надо! Все не так, как ты думаешь! — пытаюсь встать между ними, но Кирилл уже вступил в спарринг. Они колотили друг друга кулаками до одури, мне тоже пару раз прилетело по уху и по руке, когда я пыталась их разнять.
Спустя время они, запыхавшиеся и выдохшиеся, расцепились и перевели дух. Оба в порванной одежде, с синяками, тумаками и рассеченами, они продолжали враждебно смотреть друг на друга, в любую секунду готовые сцепиться снова.
— Так вот с кем моя благоверная мне наставила рога, — Кирилл оскалился. Взглядом уже изучил моего возлюбленного вдоль и поперек и понял, что физически, возможно, даже и проигрывает ему. По деньгам не уступает, а вот в моральных качествах — поражение всухую. Всем же нам в тайне хочется, чтобы, раз уж нам и изменили, это были какие-то плюгавые посмешища. Это бы сильно сохранило нам самооценку. Но Кирилл с крахом провалил все эти сравнения в своей голове.
— Так вот кто нанял киллера, чтобы убить собственную беременную жену, — парировал Руслан. Несомненно, его прегрешения и в сравнение не шли с тем, что Кирилл натворил со мной.
Только не еще одна драка…У меня уже нет сил переживать…Во мне больше нет той злобной жажды видеть, как кто-то мутузит кого-то в личных целях…
Руслан притянул меня к себе и прижал: «Что ты с ней сделал, урод?! На ней живого места нет!»
Вспомнила, как в детстве во время салок также бежала к маме — "я в домике, меня не трогать!"
— Переживет. На ней все заживает как на драной дворовой кошке. И рожает она с такой же скоростью, правда, милая?
Типун тебе на язык! Пока всю гниль не выплюнешь изо рта — не успокоишься!
— Рожает? О чем ты вообще говоришь?! — Руслан в недоумении переводил взгляд то с него, то на меня. Покосился на мой еще плоский живот, не вызывавший никаких подозрений у непосвященных людей.
Да, не так я хотела объявить о своей беременности…Вдруг Руслан сейчас разозлится и скажет, что это была последняя капля? Что он предупреждал меня — а я утаила снова…Слишком много кредитов на доверие я истратила в последнее время…Даже самый добродушный человек потерял бы терпение…
— Руслан, я не успела тебе сказать…Я думала, что соберу вещи, приеду к тебе, и все расскажу, когда буду в безопасности…Но…
— Но, кстати говоря, где ты была?! Я чуть сума не сошел! Сначала звонишь и говоришь, что все получилось, а потом — абонент недоступен, в квартире тебя нет, просто исчезла!
Понимаю, насколько абсурдно и нелепо это звучит: «Как бы тебе сказать…Меня украла мама Кирилла и хотела убить на заброшенном заводе…Она позвонила Кириллу, чтобы тот тоже принял участие в расправе, но он сжалился надо мной и отпустил на волю…»
Руслан выпучил глаза и не знал, что на это ответить. Наверно, даже жалел, с какой женщиной решил связать свою жизнь. Что ни день — то сюрприз…К сожалению, не приятный…В его жизни были только ненапряжный бизнес, путешествия и приятные знакомства. И что туда привнесла я? Погони, поножовщину и тайные беременности…
— У вас сумасшествие каждому поколению передается, что ли?! И ты, и все твои родственники — держитесь подальше от моей семьи! Думаете, полиция не найдет на вас управу?! Я довожу до конца за все, за что берусь!
Как мило, что он уже считает меня частью своей семьи. Значит, не все еще потеряно?
Руслан был тверд в своих речах. За ним я чувствовала себя как за каменной стеной. Он не стал прилюдно выяснять наши с ним личные отношения — сначала убережет меня от опасности, а потом уже все остальное. Настоящий мужчина! Если наши отношения, уже пережившие огонь, воду и медные трубы, клянусь, я сделаю все, чтобы мы навсегда остались вместе!
— Да подавитесь вы всем! — Кирилл неожиданно решил, что больше не будет продолжать бороться, ставить мне палки в колеса, говорить гадости- Посмотри на меня последний раз, Кристина…Нина. Посмотри, я и пойду.
Не разжимая объятий с Русланом, я посмотрела ему в глаза и сказала: «Прости меня за все. И я тебя прощаю. Или прощу со временем. Не ищи меня больше. Отпусти. И будь счастлив».
— Прощай…,- только и смог сказать Кирилл, сел в машину и больше не оборачивался.
Неужели все грозы миновали, и я пережила все испытания, выпавшие мне на голову?!
Не могу отделаться от параноидального ощущения, что за поворотом ждет новая беда…Но теперь, заручившись поддержкой верного Руслана, нам не составит труда все это побороть.
Как только Кирилл уехал, я хотела начать оправдываться перед Русланом, но он ласково сказал: «Шшш. Не надо сейчас. Мое эго как-нибудь переживет. Восстанавливайся, отдыхай. Я тебя уже не брошу и никому не отдам».
Господи, и зачем мне нужны были все эти встряски, ссоры и разборки? Надо было с самого начала, с того дня в библиотеке выбирать этого надежного мужчину и купаться в лучах его любви…Как подумаю о том, что могла бездумно наворотить непоправимого…Если бы тогда, после разговора на мосту, он не сделал первый шаг на встречу к примирению…Вернулась бы я сейчас к разбитому корыту.
— Ты знал, что ты — самый лучший мужчина на свете? — меня переполняет нежность и невероятная благодарность.
— Иногда догадываюсь об этом, — он улыбается и плотнее закутывает меня в свою куртку.
Мы приехали в квартиру Руслана. Если честно, я никогда не была в ней раньше. Выглядела как будто его кафе, но только увеличенная копия — похоже на склад диковинных вещей или любительский музей.
— Отогревайся, моя хорошая. Есть какие-нибудь пожелания по еде? Приготовить твое любимое блюдо? Принести вкусности? Есть раны, которые надо обработать или заклеить?
Улыбаюсь: «Ты лучше свои синяки и царапины полечи. Я даже не ожидала, что ты на Кирилла налетишь с разбега. Прости, что втянула тебя в это».
— Ничего страшного, тем более, все ссадины заслуженные — я ударил первым. Честно говоря, со школьной скамьи ни с кем не дрался, а тут — перенервничал. Первое желание, когда увидел эту скотину — хорошенько врезать ему по роже. Сработало лучше всяких слов и аргументов. А когда заметил все твои побои — чуть не закопал сволочь.
Руслан налил мне горячую расслабляющую ванну, а потом сделал массаж. Я так разнежилась и отогрелась, чуть не уснула с блаженной улыбкой на лице. Но невысказанные слова не давали мне покоя. Я хотела восстановиться, набраться сил и отложить их на потом, но они атаковали мою голову и сердце, тревожили и беспокоили. Как будто я сейчас лягу спать, проснусь — а Руслан уже все проанализировал и понял, что нам с ним не по пути. И никакие уже аргументы выслушивать не станет.
— Милый, давай поскорее поговорим, чтобы быстрее начать все с нового листа? Я хочу отмыться от своего прошлого, целых четыре года оно налипало на меня. И знал бы ты, как я боюсь, что у тебя сложится обо мне непоправимо неправильное впечатление. Я, конечно, далеко не ангел, но многие вещи выглядят не так, как может показаться…
— Поговорим, конечно. Он устроился рядом со мной, касаясь плечом к плечу и беря за руку, — только не стоит открещиваться от того, что было. Каждое событие, каждая деталь, особенно такая большая, делает тебя той, кем ты сейчас являешься. Прими его, проанализируй и сделай частью себя, которая больше не имеет над тобой пагубного контроля. И никогда не бойся, что я буду судить тебя или решу оставить — я уже твердо решил, что мы с тобою будем связаны навсегда.
Иногда он рассуждает прямо как буддистский мудрец…Наверно, сказывается его насмотренность и разговоры с разными людьми во время путешествий. Он часто мне кажется таким просветленным, но при этом не самодовольным. Не из тех, кто философствует и читает мораль, чтобы превознести себя и свои оригинальные мысли.
— Ты был прав. Прав во всем. Когда я отомстила, я не почувствовала удовлетворения, на которое делала такую большую ставку. Это принесло мне только сожаление и разочарование. Уже молчу о последствиях, которые лавиной обрушились на меня после этого…
— Ну, в твоей ситуации — лучше попробовать и жалеть, чем не сделать, и потом всю жизнь сокрушаться об упущенной возможности, — видимо, Руслан осознал, с какими моральными уродами я все это время имела дело. Даже его непоколебимые принципы пацифиста дрогнули рядом с этой семейкой.
— И про ребенка…Кирилл тогда не просто так ляпнул, чтобы оскорбительно сравнить меня с гулящей мартовской кошкой. Я беременна вторым малышом. Не знаю, насколько больно тебе будет это слышать…Особенно, когда его отец — такой ужасный человек…Но я хочу родить и этого младенца тоже. Надеюсь, что ты примешь нас всех…
— Агата, о чем ты вообще говоришь?! Точнее Кристина…Точнее Нина, — Руслан закрывает лицо руками и смеется, — выбери, как мне тебя называть, и я привыкну со временем.
— Нина. Не хочу больше быть другим человеком.
— Так вот, Нинуся-сладуся моя любимая. Мне все равно, сколько у тебя детей, и от кого они. В первую очередь — это твои дети, в них есть частичка тебя, и ты любишь их всем сердцем. Значит, и я полюблю. Мы не в первобытном обществе и не в мире животных, и мне все равно, какой мужчина их зачал. Поверь, моя гордость от этого не пострадает. На бумагах я готов стать отцом обоим. И в жизни, разумеется, тоже.
Он как будто бы сошел со страниц любовных женских романов…Такой всепонимающий, всепрощающий, говорит такие вещи, которая любая мечтает услышать, чтобы чувствовать себя счастливой и не сомневаться. За какие такие деяния я сорвала джек-пот?
Я хотела показать ему фотографию до операций, расспросить, смог бы он встречаться с такой толстой и некрасивой женщиной? Но потом поняла, что смог бы. Он бы даже и внимания на мою внешность не обратил. Не из вежливости, а потому что у него другие жизненные ценности. Да и я, когда смотрела на эту фотокарточку, уже не видела противную уродину, как мне пыталась навязать моя «вторая семья».
Я видела толстую женщину, это отрицать бесполезно. Но она была милая, скромная, нежная и наивная, не обремененная какими-то уродствами и физическими недугами. Кто вообще навязал нам, что мы должны соответствовать 90-60-90, чтобы быть достойными любви?! Все эти критики женской красоты разве сами подходят под эти жестокие параметры?!Так что этот вопрос я опустила — ответ на него мне был уже известен.
— Я просто не знаю, как себя вести…Меня переполняет бешеная радость, и я даже не понимаю, как мне на это реагировать…Как будто должен быть какой-то подвох. Никогда в моей жизни не было все так хорошо, обязательно резко наступала черная полоса, которая заглушала все хорошее…
Руслан обнял меня еще крепче: «С правильными людьми, Нина, вся жизнь может быть счастливой и радостной. И все неудачи легче преодолевать вместе, одной командой. Я тоже не идеален, ты убедишься в этом в совместной жизни — но я предлагаю принять недостатки друг друга и сконцентрироваться на общем успехе. Потому что я правда-правда люблю тебя всем сердцем».
— А ты не и представить себе не можешь, как я люблю тебя! — я долго вожусь у него на руках, а потом проваливаюсь в глубокий сон. Как несчастный котенок, натерпевшийся всякого, которого подобрали на улице, накормили и отогрели. И он, не в силах поверить в свое счастье, отрубился в уютной безопасной обстановке.
— Спи, спи, моя хорошая. Сколько же ты у меня пережила, — ласково и сочувственно бормотал Руслан сквозь мой сон.
Мы поженились до рождения второго ребенка. Вопреки всем прогнозам, на этот раз на свет появилась голубоглазая девочка. Подозрительно похожая на Руслана. Но он сказал, что не будет никого из нас унижать тестом на отцовство, потому что будет считать ее и Андрея своими детьми при любом раскладе.
И как же радоволся мой сыночек — наконец-то и у него появилась полноценная семья, где ему уделяли внимание и заботу! Я сдержала клятву, данную самой себе — как только с местью все было покончено, я с головой погрузилась в воспитание и общение с ребенком. Надеюсь, что мне получилось компенсировать свое эгоистичное отсутствие.
Я хотела перевести маму поближе к себе, но она отказалась — решила переехать к своей двоюродной сестре в частный дом, где они вместе наслаждались садоводством и размеренной приземленной жизнью. Мамочка была рада, что теперь все устроились в жизни как надо — и со спокойной душой подумала и о своих желаниях. Теперь я была в надежных руках — Руслан понравился ей с первого дня общения, и она очень сильно гордилась своим новым зятем.
Мы же, как только я немного окрепла после родов и бессонных ночей, купили просторный дом на колесах и отправились в незабываемые, полные смеха и приключений путешествия. Вместе с Русланом, как и мои маленькие дети, я заново открывала для себя этот чудесный и удивительный мир.
Настоящая, сильная и чистая любовь бывает не только в книгах. Она приходит не сразу, как принято ожидать, в юности и молодости. И далеко не у всех с первой или со второй попытки. У каждого свое время. Главное — не занижать себя и не соглашаться на того, с кем вы чувствуете себя несчастной. Я верю, у каждого человека есть пути к собственному счастью, и, как бы сказал Руслан — надо только внимательнее прислушиваться к своему лучшему советчику — сердцу.
Больше книг на сайте — Knigoed.net