Фырх’муан-мраа наблюдала за тем, как люди на её территории суетились и копошились, словно земные мыши в норе, за которыми она иногда охотилась. Конечно, не для пропитания, для развлечения. А чем ещё заниматься на базе, где из-за хранившихся трупов вкусных кри Фырх’муан-мраа обитала?

Когда-то она попала на Землю на корабле космических исследователей, чьи имена и даже раса стёрлись из её памяти. Зато Фырх’муан-мраа помнила людей-пахнущих-остро, которые начали её почитать и кормить, к тому же в тех крупных строениях, которые стали её домом, было достаточно темно и влажно. Пустыню и песок она не любила. Сейчас её базу тоже окружал глупый песок… не то, чтобы это было серьёзное препятствие, но… какой смысл дёргаться оттуда, где хорошо кормят? Те люди звали её «Баст», прочитав так её имя в начертаниях флэт, которые походили на их собственную письменность. Фырх’муан-мраа не возражала. Люди-пахнущие-остро понимали её внеземное происхождение, но додуматься смогли лишь до «дочери Солнца и Луны» — своей звезды и спутника — небесных тел, о которых знали.

Потекла размеренная сытая жизнь флеркена, к расе которых относилась Фырх’муан-мраа, впрочем, она могла съесть много, а потом не есть очень долго, постепенно используя ранее накопленные запасы. Так однажды, когда люди перестали приходить, а выйти из её дома оказалось невозможным, она просто впала в спячку, внешне закуклившись и «закостенев»… Пока снова не проснулась от запаха еды. Следующие люди, которые нашли её, тоже сделали выбор в пользу почитания. А самый главный увековечил её шесть щупалец на эмблеме своей организации.

Фырх’муан-мраа выяснила, что со времён людей-пахнущих-остро, которые были почти несъедобными, на Земле прошло пару тысячелетий местного исчисления. К ней когда-то приносили зверей, внешне похожих на её расу и она попыталась создать с ними потомство альтернативным методом, так как из-за «диеты» из земных животных не могла отложить яйца самостоятельно — не хватало некоторых важных химических элементов.

«Кошки», которые получились в результате, не обладали тентаклями, да и жизнь их была слишком коротка. Единственный плюс из этого генетического эксперимента: можно затеряться среди местных представителей «домашних питомцев».

Поэтому, когда однажды на орбите Земли появился космический корабль, Фырх’муан-мраа поторопилась переместиться туда, чтобы во-первых, проверить, кто там нацелился на её планету, а во-вторых, разжиться запасами для создания потомства.

На корабле оказалась женщина-кри, которая совершенно не испугалась её появления, хотя видимого оружия у неё не было. Но Фырх’муан-мраа допускала, что не все во Вселенной знают о флеркенах.

— Приветствую в своей лаборатории, — на межлингве сообщила кри. — Я учёный — доктор Мар-Велл. Верю, что все разумные расы способны договориться между собой…

Кри говорила и говорила, видимо, приняв Фырх’муан-мраа за парламентёра Земли, заявила, что хочет положить конец войне между кри и скруллами и договориться о нейтралитете.

Эта «доктор Мар-Велл» была забавной с её странными идеями. И Фырх’муан-мраа считала, что, когда план мирного урегулирования разобьётся о суровую реальность, обязательно появится куча трупов. Кри были вкусной и очень питательной расой. Одна худосочная учёная или куча воинов кри в итоге? Флеркены всегда видели свою выгоду.

— Мыр-мя, — согласилась Фырх’муан-мраа, использовав жест согласия. Пусть и её горло не было способно выдавать межлингву, а кри не понимали испускаемых флеркенами ментальных волн, как и сказала кри «разумные расы способны договориться».

— Как мне звать моего союзника? — улыбнулась Мар-Велл, понимая жест.

Фырх’муан-мраа сомневалась, что при всей своей «учёности» Мар-Велл знала начертания флэт, что их знал вообще кто-то вне их расы, поэтому выплюнула из одного из своих пространственных карманов рисунок, на котором её изобразили люди-пахнущие-остро, этот рисунок отдал ей её новый человек, там точно была и подпись с именем «Баст» и какие-то пояснения. Предполагалось, что в базе данных учёной, которая отправилась на Землю искать союзников, были загружены земные языки.

— Э… Пастух? — предположила глупая кри, изучив документ, на котором кроме её изображения были птицы-гуси. — Тебя зовут Пастух?

— Фр! — закатила глаза Фырх’муан-мраа. Не ясно, что там было с речевым и письменным анализатором кри, потому что та выдавала разные глупости типа «пастырь», «гаучо», «чабан», пока наконец, не опознала птиц.

— Гусь?.. Гуся?

— Мя, — одобрила Фырх’муан-мраа, утомившись от глупой игры в угадайку. Гуси были вкусными, лучше чем мыши и крысы, так что какая разница, как её будет звать какая-то кри?

На корабле-лаборатории оказалась группа стариков, женщин и детей скруллов. Не столь питательные, как кри, но тоже ничего, гораздо лучше людей на её вкус.

Земляне решили, что Гуся прибыла с Мар-Велл и была её спутницей, никто не стал их переубеждать в обратном.

Мар-Велл работала с тессерактом, пытаясь использовать его энергию для создания сверхскоростного двигателя. Она считала, что эта технология положит конец войне её расы со скруллами. Фырх’муан-мраа считала, что как раз войну эта технология и развяжет, и просто дождалась момента, когда можно было собрать плоды межгалактической вражды. Впрочем, за время, проведённое с Мар-Велл, она обзавелась ошейником и даже медальоном с именем «Гуся», а также вдоволь напиталась энергией тессеракта.

— Не понимаю, зачем потребовалось перевозить Зимнего Солдата в эту старую лабораторию?! Тут минимум охраны и персонала, — возмущался человек светлой масти, судя по манерам — какая-то шишка современного мира людей. Его громкий голос отвлёк Фырх’муан-мраа от воспоминаний.

После того, как Мар-Велл убили, а её ученица Денверс покинула Землю, «хозяином» Фырх’муан-мраа стал Ник Фьюри — нынешний глава «Гидры». Когда-то с его глазом очень нехорошо получилось, но чёрный человек был виноват сам. Фырх’муан-мраа шипела и уши прижимала, предупреждая, что тот зарвался, а этот самоубийца всё равно к ней полез с неприличными жестами. Ему ещё повезло, что людей она плохо переваривала, а у него был перстень её бывшего главного «Гидры»!

Но всё же, какими же порой непроходимыми идиотами были люди! Тогда ей пришлось поделиться целебными соками кри для его лечения, потому что обычный человек от малейшей царапины флеркена сдох бы. Фьюри сделал выводы, и теперь постоянно выпрашивал у неё «слюну».

— Здесь находится тело инопланетянина, изучая которого, мы вплотную приблизились к разгадке бессмертия, Александр. Испытания на Зимнем опытного образца номер триста двадцать пять позволят усовершенствовать состав сыворотки. Тогда у нас будет больше данных, и только задумайся о перспективах, если всё удастся! — сказал Ник Фьюри тому человеку светлой масти.

— Ты меня этими разговорами о перспективах и научной Гидре уже десять лет кормишь, а из результатов только реки крови.

Фырх’муан-мраа в целом одобряла политику детища Шмидта: тут всегда было чем поживиться и руководители организации не шарахались от неё, а наоборот ценили и всячески баловали, поэтому она позволяла им заботиться о себе. И после того как Ник Фьюри стал её человеком, для Гуси ничего не изменилось. Во всяком случае, условия жизни остались точно такими же. Впрочем…

— Гуся, милая, мне нужно ещё чуть-чуть твоей чудесной слюны, — начал ворковать над ней Ник, когда перенёс в отдельное помещение, но своим лицом больше не пытался тыкаться в неё.

Фырх’муан-мраа стала вылизывать переднюю лапу, делая вид, что не понимает.

— А у меня кое-что есть для самого лучшего флеркена. Для моей милой пушистой красавицы, — засюсюкал Фьюри, доставая пакет.

После столкновения ученицы Мар-Велл с кри, Фырх’муан-мраа удалось хорошенько перекусить. Но несколько вкусных тушек Фьюри всё же у неё отжал. И теперь выдавал лакомые кусочки кри малыми порциями. Всё же этот человек был не таким и глупым.

Подкрепившись, Фырх’муан-мраа отрыгнула часть обратно: Фьюри был полезным человеком на нужном ей посту.

— Гуся, дорогая, ты просто чудо, — заулыбался тот. — Я сейчас же унесу это в лабораторию на перегонку, знаю, что состав долго не держится.

Фырх’муан-мраа проводила взглядом убежавшего Фьюри и вернулась в лабораторию, где был тот недовольный громкоголосый и куда занесли крупный железный контейнер, холодный внутри. В похожих прятали тела кри в подземной лаборатории.

Можно было отдалённо уловить, что замороженный человек не совсем мёртв, впрочем его запах через химию был практически неразличим, а в инфракрасном зрении тело почти ничем не отличалось от куска мяса. Но в целом тушка выглядела аппетитно, в организме точно было много металла и полезных химических элементов.

В последнее время Фырх’муан-мраа не хватало железа: вся её диета состояла из мяса свиней, коров, птиц и зелени, какой-то необычный сплав точно должен быть интересным на вкус.

— Прости, моя красавица, но сегодня это не для тебя, — с притворным сочувствием сказал Фьюри, который появился в лаборатории. Хотя обычно её человек ничего не имел против того, чтобы скормить «отработанный материал», причём, это были не только банальные люди, но и другие расы, такие как кри или скруллы.

— Как разморозите, сразу влейте Зимнему новую сыворотку, — распорядился Фьюри людям в белых халатах и непочтительно подхватил под живот Фырх’муан-мраа, чтобы унести в другую комнату и накормить отборной телятиной, за что был прощён.

Бронированная дверь практически не пропускала звуков, но полные боли человеческие вопли до Фырх’муан-мраа всё равно долетали. Люди любили играть со своими жертвами, возможно, это была черта землян, потому что кошки тоже любили поиграть перед тем как убить мышь или хомяка. Флеркены, как высокоинтеллектуальная раса, не причиняли лишних страданий: при соприкосновении со специальным секретом в щупальцах, жертва получала вещество, останавливающее функциональность мозга, и даже не понимала, что её уже съели. А ещё флеркены никогда не убивали других флеркенов: их и так осталось мало, и по всей Вселенной находилось куча естественных врагов, чтобы ещё между собой враждовать.

Из-за двери лаборатории выскочил какой-то лаборант, и Фырх’муан-мраа прошмыгнула в образовавшуюся щель.

— Есть какие-то подвижки, доктор Стрейтен? — услышала она Фьюри.

— Отличное усвоение опытного образца номер триста двадцать пять, жизненные показатели уже нормализировались. Несколько тестов помогут нам проверить… — забубнил человек её человека.

И тут в нос ударил родной запах…

Несколько земных лет назад Фырх’муан-мраа, благодаря энергии тессеракта и питательным соотечественникам Мар-Велл, произвела потомство. Она переместилась и сделала кладку на одной малообитаемой планете, но зато там был космодром Федерации. Кажется, координаты она знала потому, что сама родилась там же…

Но счастье только-только установившейся ментальной связи с детьми долго не продлилось: яйца нашли и уничтожили.

Здесь же, в этой лаборатории, пахло только вылупившимся малышом… её малышом. А вот связь не устанавливалась. Так что Фырх’муан-мраа поторопилась за нежным, слабым ароматом, решив нарушить обычные правила флеркенов по поводу потомства и самой проследить за его безопасностью.

— Опять эта кошка!

— Гуся, нельзя! — перекрыл все голоса Фьюри, но сейчас всё это было неважным.

Люди подождут.

Фырх’муан-мраа с воем запрыгнула на стол — к источнику запаха и с удивлением замерла. Котёнком пах голый человек с железной рукой.

— Гуся, не трогай Зимнего! — начал ласково увещевать Фьюри. — Ну чего ты, ты же знаешь, что его трогать нельзя…

— Уберите свою кошку, Ник, надо продолжить замеры, — недовольно попросил человек в халате, звякнув железными инструментами. И Фырх’муан-мраа, вспомнив про крики, приняла окончательное решение. Она не позволит издеваться над этим странным… котёнком. Её детёнышу… как бы странно тот ни выглядел, угрожала опасность!

Она прижала уши и зашипела. От Фьюри запахло страхом.

— Никому не двигаться, — распорядился тот. Всё же её человек был умным и умел учиться на своих ошибках. — Отойти на несколько шагов назад. Медленно. Всем.

— Но, Ник!.. Что за шутки?!

— Я серьёзен как никогда. Всем отойти. Покинуть помещение.

Люди попереглядывались и всё же послушали своего главного.

Лаборатория опустела и Фырх’муан-мраа успокоилась. Первым делом надо было вылизать этого котёнка, чтобы избавить его от склизкой дряни. А потом подумать о безопасном месте…

Мягкий запах детёныша успокаивал и настраивал на мечтательный лад. Теперь у неё есть свой собственный малыш. А то, что он так странно выглядит… так может, просто возросла мимикрия. Фырх’муан-мраа замурлыкала — этот навык почти единственный передался кошкам-потомкам — особые вибрации умиротворения, которые действовали практически на всех разумных. Вот и её Зимний котёнок расслабил напряжённые мышцы и задышал спокойно.

После очередной разморозки просыпаться не хотелось хотя бы потому, что телу очень тепло. На самой границе сознания что-то шумело, как автострада на краю глухого леса или работающий телевизор через плотно закрытую дверь. Звуки становились то громче, то тише… никак не удавалось понять их природу и источник. На груди будто лежало что-то тяжелое и горячее, и от этого «что-то» расходились волны приятного мягкого жара, которые и не давали окончательно проснуться. Угрозы это «что-то» точно не представляло. Наоборот присутствовало ощущение защищённости и безопасности. Последняя миссия выполнена на отлично, а значит, обнуления не производили. Возможно, опять всплыли неположенные воспоминания и это такой сон, за который самому хотелось уцепиться?

А следующую миссию ещё нужно было заслужить…

Затопило беспокойством, так как вспомнилось, что накануне проходили новые опыты «на благо человечества», ещё до того, как он полностью оттаял после криосна. Опыты явно важные, так как кроме техников и докторов в лаборатории был даже главный куратор Пирс. От препарата, который ввели, всё тело будто вывернуло наизнанку, а кости словно раздробили. Ему их уже дробили… Кажется. До сих пор фантомно тянуло мышцы. Зато неприятно стягивающей плёнки криогеля на коже не ощущалось, вероятно, тот догадались смыть. От исследования тела на предмет повреждений отвлёк тот самый звук, который стал громче: теперь словно тарахтел трактор или старый советский холодильник. Вибрация передавалась в грудь, разливаясь умиротворением по телу.

«Мр-мр-мр…» — раздавалось мерное мурлыканье, и он открыл глаза, чтобы убедиться, что это и правда кошка. Рыжая со светлыми подпалинами и зеленовато-жёлтыми внимательными глазами. Красивая, ухоженная, с ошейником и жетоном. Сидела на его груди и была источником тепла и звуков.

Откуда-то он знал, что нельзя, чтобы её увидели в лаборатории и показывать, что они контактировали. Обычно ничем хорошим это для животных не заканчивалось. Кураторы всегда были недовольны, если те к нему лезли. За этим следовало наказание. И для животного — тоже.

Но что-то предпринять не успел. Словно затвор щёлкнул замок, и в лабораторию вошёл одноглазый афроамериканец с военной выправкой и опасным взглядом. Этот человек точно присутствовал во время последних опытов.

— Пришёл в себя, Солдат? Отлично. Возьми на руки кошку и следуй за мной, — приказал одноглазый.

Из-за уверенного тона хотелось скорее бежать выполнять распоряжение, но это могла быть очередная проверка, когда наказывают за подчинение постороннему. Так что он отстранённо уставился в потолок расфокусированным взглядом, впрочем, не теряя из виду одноглазого, который подспудно не нравился и вызывал раздражение. Лживый человек.

— Так, да? — недовольно буркнул мужчина и посмотрел на кошку. — Гуся, может, ты пойдёшь со мной?

Кошка на миг прекратила мурлыкать, фыркнула, но осталась на месте.

— У меня для тебя есть вкусный кусочек кри… — на этих словах кошка заинтересованно повела ухом, всё-таки встала на четыре лапы подтягиваясь и выгибая спину. Её очень хотелось погладить, а ещё лучше, не отдавать одноглазому, но пришлось сдержать порывы.

Одноглазый поманил эту «Гусю» куском в пакете, но кошка задумчиво попрядала усами, а потом отвернулась задницей к своему угощателю и снова улеглась. На этот раз на животе.

— Агент Суини, — позвал одноглазый в двери, и, поигрывая шокерами, вошёл Куратор.

— Солдат, встать, — распорядился Куратор.

И первым желанием было послушаться, но в голове… образовалась странная пустота, а ещё появилось ощущение, словно на него смотрел кто-то изнутри и этому «кому-то» не понравилась эта готовность беспрекословно подчиняться приказам.

— Солдат, я сказал, встать! — рявкнул Куратор, и кошка Гуся поджала уши и заурчала.

— Пожалуй, достаточно, агент Суини, — остановил Куратора одноглазый, и они оба вышли.

«Это был Ник Фьюри — глава «Гидры, — заявил голос в его голове, и он чуть не вздрогнул от неожиданности, пытаясь понять, кто вышел с ним на связь и когда в него успели вмонтировать микрофоны. Во время опыта? Но одно дело звук, а чтобы тот подкреплялся слепком картинка-запах?! — Фьюри управляет организацией из тени, чтобы не получилось, как с прошлым её лидером, которого все стремились убить».

Он судорожно осмотрел пустое помещение и столкнулся взглядом с зелёно-жёлтыми глазами.

«Не волнуйся так, малыш. Я только что смогла наладить нашу ментальную связь».

И перед глазами замельтешило. Надо было подхватить ускользающую волну и направить…

«Кто ты?» — смог он оформить мысль и отправить по телепатическому коридору.

Кошка фыркнула, чуть встряхнувшись, возможно от того, что эта мысль была слишком громкая или ещё какая-то.

«Я — Фырх’муан-мраа. Твой родитель», — как бы странно это ни было, но имя имело свой запах и пахло металлом и чем-то вроде топлива.

«Моя ма-ма?», — вспомнил он непривычное слово, которое загорчило на языке.

Он был созданием, и родителей и матери у него быть не могло, тем более — кошки, пусть и обладающей необычными способностями. Но откуда-то вдруг вспомнилось, что животные иногда подбирают человеческих детёнышей и растят их как своих, и все возражения отпали. Было приятно быть чьим-то. Чувство общности, тепла и внимания делали с ним что-то непонятное, но точно не плохое.

«Мама? Пожалуй… Пусть будет мама. Ты совсем слабый, поэтому я буду защищать тебя, мой Барх’мраа-ффы», — имя, которое ему дала мама, пахло льдом и криогелем. И почему-то это «Барх» напомнило о чём-то ускользающем, как о каком-то прозвище или другом имени, которое ему дал кто-то важный. Но в любом случае у него появилось имя и ещё никто не хотел защищать его. Наверное… Он ощутил и облегчение, и что от слабости отключается, а может этот «ментальный контакт» выпил все его силы, как знать. Впрочем, если с ним будет… Фырх’м… мама, то ничего плохого не случится — в этом была твёрдая уверенность.

— Dobroe utro, Soldat, — пробуждение было, словно ледяной душ из лабораторного брандспойта.

Вдоль позвоночника пробежала стылая волна, а в висок словно наживо ввинтили крюк. Он открыл глаза и увидел Первого Таскмастера. Всё нутро перетряхнуло от его голоса, интонаций и пусть и сильно постаревшего вида. В лаборатории стоял Василий Карпов, которого он не видел с той поры, как его привезли в «Гидру», в США. Первый Таскмастер был с ним на время испытательного срока, а потом пропал, но вот опять появился.

Сознание замутилось, а непослушное и неповоротливое тело невероятно медленно приняло вертикальное положение навытяжку. За Карповым стояли Фьюри и главный куратор Пирс.

— Soprotivlyaeshsya? Zhelanie. Rzhavyj. Semnadcat'. Rassvet. Pech'. Devyat'. Dobroserdechnyj. Vozvrashchenie na rodinu. Odin. Tovarnyj vagon, — отчеканил Первый Таскмастер, и всё вокруг исчезло. Сузилось до единственного стремления выполнить команду наилучшим образом.

Что-то шумело и выло, кто-то что-то говорил, а потом… Он успел лишь увидеть мелькнувшую массу щупалец, похожих на осьминожьи, пронёсшуюся мимо. И эти щупальца затянули Первого Таскмастера с остекленевшим взглядом в пасть существа, которое он принял за кошку. За… маму.

Фырх’мама недовольно мявкнула и угрожающе зашипела, в голове зашумело сильнее, но одновременно сознание начало проясняться. Нужно было встать: оказывается, он упал на пол и откатился от «опасности».

— Г-Гуся, милая, тише. Всё хорошо. Мы уже уходим! — попятившись, зачастил одноглазый мужчина… Фьюри. Глава «Гидры».

— Боже мой, Ник, ты это видел?! — вращал глазами главный куратор Пирс. — Она-она-она… Она его… Она… Что это?

— Я всё объясню позже, — Фьюри утащил Пирса за дверь лаборатории. Снова щёлкнул замок, и он… Барх снова почувствовал себя в безопасности.

Было необычно осознавать то, что рядом с существом — «монстром», лишь внешне похожим на кошку, он чувствовал себя комфортней, чем с любым человеком в этом месте.

Он огляделся по сторонам в поисках обмундирования или хотя бы одежды. Но в лаборатории не было ничего подходящего, был найден лишь оставленный кем-то из персонала сотовый телефон, который показывал дату двадцать седьмое марта две тысячи девятого года, что мало о чём говорило, так как Барх не знал, когда его размораживали в последний раз. Хотя тут же вспомнилось, что он видел документы своей перепродажи, и по ним он попал в Штаты в тысяча девятьсот девяносто первом году. То есть, восемнадцать лет назад, большую часть которых он провёл в криокапсуле. «Гидра» размораживала его лишь для экспериментов учёных и чтобы поощрить миссиями.

«Тебе надо поесть», — коснулась его сознания Фырх’мама и раскрыв пасть, отрыгнула в кюветку нечто полужидкое и розово-бурое.

Что ж, пахло это гораздо лучше протеиновых смесей, которым его обычно «заправляли», так что долго он не раздумывал. Масса оказалась с мясным терпким привкусом тушёнки, о которой внезапно вспомнилось.

«Надеюсь, это был не Василий Карпов», — хмыкнул Барх, облизнувшись, не особо, впрочем, переживая по поводу того, что, возможно, только что съел Первого Таскмастера.

Масса оказалась очень питательной и легко усваивалась: тело ощутимо налилось силой.

«Человек, который плохо влиял на твоё ментальное состояние? Нет, это был не он. Но он нёс угрозу. Не люблю есть людей, но от некоторых больше пользы в желудке, — ответила Фырх’мама, намывая лапку. — А себе подобных убивать и есть нельзя. Флеркены, к которым мы относимся, весьма цивилизованная раса. Мы едим лишь тех, кто нарушает законы мироздания. То есть те расы разумных, которые убивают себе подобных. Участвуем в их естественном отборе».

«Значит, мы флеркены?» — чуть удивился он, но возражать не стал.

«Да. Нас называют флеркенами, на галактической межлингве это означает что-то вроде «чудовище, скрытое внутри», название созвучно с самоназванием нашего народа — флэт, но нам по сути всё равно, как называться. Я передам тебе всё то, что должен знать каждый флэт, в том числе наши начертания, язык и письменность, в общем, всё то, что переходит от поколения к поколению всем… котятам…»

И… передача знаний на самом деле оказалась болезненным процессом.

Голова раскалывалась так, что чтобы облегчить свои страдания, он начал писать на стенах и полу всё, что узнавал, использовав для этого найденные скальпели.

Начертания флэт состояли в основном из кругов — маленьких «пальцев», средних «лап» и больших «двулапий» и связывающих их линий, прямых и зигзагообразных, в концах предложений или смысловых кусков ставилась «двойная царапина» похожая на узкий ромб. В общем, начертания флэт были именно такими, чтобы их смогла написать кошка. Для человека они были больше похожи на геометрические узоры, но флеркены или флэт читали их с одного взгляда.

Через три дня все стены и пол лаборатории заполнились историей народа, которую передала Фырх’мама. Благодаря своей модификации Барху с трудом, но всё же удалось уложить новые знания в голове. В кружках и загогулинах он и сам стал видеть прекрасные влажные богатые джунгли, полные ярких цветов и разных запахов. Флэт жили в мире с природой, ничего не производили, не засоряли свои охотничьи угодья, у них развивались ментальные способности, и они чувствовали не только друг друга, но и всю свою планету Мао. Так как каждый флеркен был способен отложить до сотни яиц, они традиционно делали кладки в джунглях, в труднодоступных местах и котята, рождаясь, сразу проходили «естественный отбор». В общем-то, в их местности, изобиловавшей и хищниками под стать расе флэт, и опасными растениями, было не удивительно, что до прайда добирались единицы — те, кто лучше всего воспринимал ментальные волны и смог уложить всё в голове, чтобы остеречься от опасностей, был силён и ловок. Знания передавались «из головы в голову», и даже после катастрофы, разделённые расстояниями в тысячи световых лет, родитель мог поддерживать связь с потомством, пока не передаст свои знания.

Как оказалось, их планета, кроме прекрасных лесов и дичи, изобиловала множеством полезных руд и ископаемых, о ценности которых флеркены не особенно задумывались.

«Мне довелось увидеть и попробовать на вкус тессеракт, и, судя по имеющимся знаниям предков, наши руды лишь немногим уступали этому артефакту. Полагаю, именно поэтому мы такие уникальные в плане воздействия на пространство и время. Впрочем, для таких воздействий нужны немалые запасы редких, особенно на Земле, элементов», — пояснила Фырх’мама, которая была уверена, что и Барх когда-то освоит пространственное перемещение.

Расцвет этой природно-кошачьей цивилизации продолжался до той поры, пока на их планету не прибыли другие расы и флэт не поработили. По своей натуре те были миролюбивыми, так что решили познакомиться с «гостями», которые приняли их за умных животных. Захватчики стремились быстрей обогатиться, поэтому милые пушистые «зверушки» были усыплены и проданы в зоопарки и коллекционерам редких диковинок по всей обитаемой галактике.

Планету флэт раскопали и буквально разобрали до самого ядра: слишком ценными были их камни и руды. Мир гномов — Нидавеллир — находящийся в связке Девяти миров, лишь один из потребителей таких ресурсов. Гномы дорого платили за богатства, добытые с планеты флеркенов. Асгардские воины и кри ковали у гномов оружие и высокотехнологичную броню. Никто не заподозрил, что крошечная «кошка» может за себя постоять. Но позже истории про кошек-монстров разнеслись повсеместно. На всю галактику о «флеркенах» пошла слава крайне опасных существ, которые делают кладки и пытаются размножиться, тем самым угрожая планетам, так что их стали уничтожать, как только видели.

Фырх’мама родилась уже после захватнической войны на одном из космодромов, где её родительница сделала кладку яиц, и знала про планету Мао лишь по воспоминаниям, которые ей передали.

Барх’мраа-ффы отличался не только внешне, но и ментально. Оказался слабым и внушаемым. Фырх’муан-мраа списывала это на то, что её детёныш появился от какого-то лабораторного, противоречащего природе, эксперимента. Похоже, люди «Гидры» стремились создать из её генов нечто сильное, но послушное и похожее на человека. Опыт, видимо, был не слишком удачным, хотя в памяти Барх’мраа-ффы сохранилось, что ранения на нём заживали так же быстро, как на флеркенах, но ни внутренним пространственным карманом, ни щупальцами, ни ядовитыми железами тот не обладал, и даже когтями природа обделила.

В противовес обычным детёнышам — самостоятельным и независимым — этот зимний котёнок нуждался в ней, тянулся, безмолвно ластился и словно мурчал от любого знака внимания. И это было неожиданно приятно — быть нужным и важным существом для кого-то. Так что все недостатки и слабость оказались неважными. В конце концов, полно времени, чтобы проследить за странным котёнком и научить его всему. Создать прайд.

Убедившись, что Барх’мраа-ффы крепко стоит на своих двух задних лапах и выдержит путешествие через пустыню, Фырх’муан-мраа решила, что им пора покинуть укрытие, полное враждебно настроенных людей, которые хитростью и подлостью постоянно пытались их разлучить.

«Необходимо экипироваться для перехода? Обмундирование, оружие, вода… эм… провизия?» — выслушав новость о предстоящем поиске другого укрытия, спросил её Зимний котёнок.

После нескольких первых попыток послать ей свою собственную ментальную волну Барх’мраа-ффы больше не орал, а приятно мурлыкал и мяукал.

«Да. Мы уходим, — ответила Фырх’муан-мраа. — Отправимся в человеческий город под названием Берлин. Человек, который создал «Гидру», там специально для меня построил безопасное убежище, о котором никто больше не знает. Чтобы я всегда могла спрятаться. Мы идём туда».

Барх’мраа-ффы только кивнул, а затем выломал железной лапой замок на двери. Приставленная к лаборатории охрана не успела поднять тревогу. Под звуки сирены они прошли к контейнеру, в котором Барх’мраа-ффы доставили на базу. Хранилище тоже сторожили. Справившись с двумя людьми, её котёнок подошёл к контейнеру поменьше и достал человеческую одежду, чтобы закрыть своё уязвимое тело без шерсти, а потом рассовал по карманам и в рюкзак много оружия из железа, пахнущего порохом. Туда же отправилась и плотная верхняя одежда.

Когда они добрались до запасов воды и провизии, Фырх’муан-мраа почувствовала приближение большой группы людей.

«Нас обнаружили», — прислушался и её котёнок.

К выходу пришлось прорываться с боем. В узких коридорах люди только мешали друг другу, зато они действовали слаженно — на одной ментальной волне. Заодно Фырх’муан-мраа хорошо подкрепилась перед долгой дорогой и убедилась, что её детёныш ловко пользуется приспособлениями людей, не пугается громких звуков выстрелов, и метко попадает в жизненно важные органы.

«Включена система самоуничтожения», — предупредил Барх’мраа-ффы, набирая длинный код, в людской технике малыш, как оказалось, тоже хорошо разбирался. Жалко остатков кри, но в том, чтобы их не преследовали в путешествии к Берлину, был свой резон. Они покинули базу и укрылись за скалой, когда прогремел мощный взрыв, сотрясший землю. Вдали в небе удалялся вертолёт, а Фырх’муан-мраа ощущала, что её человек всё ещё жив.

«Фьюри ушёл», — предупредила она.

«Я понесу Фырх-маму в рюкзаке, — предложил Барх’мраа-ффы. — Он защитит от палящего солнца, сильного ветра и песка».

Фырх’муан-мраа лишь фыркнула на эти глупости, хотя и было приятно, что детёныш проявляет о ней заботу.

«Неудобства можно перетерпеть, а вот если с тобой что-то случится, когда я буду прятаться от ветра и песка, меня это не устроит, — ответила она. — Ты пахнешь смертью и опасностью. Но люди не так чувствуют запахи. И всё же, на тебе слишком много железа. Люди обычно скрывают то, что несут опасность».

Барх’мраа-ффы кивнул, достал из рюкзака плотную верхнюю одежду, защищающую от сильных порывов, несущих колючий песок, к тому же, полностью закрыл свою металлическую лапу. Затем сложил большую часть своего оружия на освободившееся место, оставив только одно на спине, спрятав под волосами. Это было правильно — часто люди при захватах просили поднять передние конечности и сложить лапы за шею.

Оценив экипировку детёныша, Фырх’муан-мраа перебралась на металлическое плечо, которое покрывал твёрдый наплечник и плотная ткань, чтобы как следует вцепиться в них когтями, не боясь травмировать нежную кожу.

«Нам туда», — передала направление на Берлин Фырх’муан-мраа, и они двинулись.

В пустыне встречались в основном пресмыкающиеся, насекомые и членистоногие. От нечего делать, ночью, когда становилось прохладнее и Фырх’муан-мраа лучше видела, то ловила и этих «козявок». Барх’мраа-ффы тоже заколол брошенной железякой двух скорпионов и одну ящерицу, которых она благосклонно приняла, всё равно есть такое необработанным малышу было ещё нельзя.

Вдали завывали местные хищники, но, словно чувствуя угрозу, к ним не приближались. Света звёзд и луны было достаточно, чтобы продолжать путь, так что они делали совсем короткие передышки. В какой-то момент они вышли на дорогу и пошли вдоль трассы.

Рядом затормозила машина.

— Эй, мистер, вас подвезти? — высунулась из окна человеческая самка светлой масти, показав зубы, что у людей свидетельствовало о положительных намерениях.

«Едем с ней», — решила Фырх’муан-мраа, когда Барх’мраа-ффы вопросительно покосился на неё.

Они забрались на переднее сидение и сели рядом с самкой, а на заднем обнаружились ещё пассажиры — два светленьких детёныша, намного мельче её Барх’мраа-ффы — самец и самочка. Всё же раса флэт отличалась силой и выносливостью, наверное поэтому её человеческий котёнок получился крупнее и крепче людей, рождённых традиционным способом.

— Ого! Мистер, а пистолет у вас на шее настоящий? — спросил детёныш.

Самка сразу напряглась и сжала руль.

«Скажи, что ты на учениях и отстал от своих», — придумала объяснение Фырх’муан-мраа, чтобы её успокоить.

— Простите, мэм. В пустыне учения. Мы отстали, — легко перевёл её слова на человеческий Барх’мраа-ффы.

— Это что, какая-то особенная кошка? Боевая? — чуть расслабилась самка.

— Да, особенная, — Барх’мраа-ффы улыбнулся и приятно погладил по спине Фырх’муан-мраа.

— А меня Джессика зовут. Я увидела у вас эту кошку и решила, что вы неплохой человек…

— А почему форма у вас не военная? — вклинился детеныш, который заметил оружие.

— Испытания новых материалов и оружия, — без подсказок сообразил Барх’мраа-ффы.

— Понятно, — совсем успокоилась Джессика.

— Мам! Мам, можно погладить кошечку? А на ручки взять? — загомонила маленькая самочка, полностью отвлекая всех от оружия.

— Это не у меня надо спрашивать. А у мистера?.. — Джессика вопросительно глянула на Барх’мраа-ффы.

«Назовись человеческим именем», — подсказала Фырх’муан-мраа.

— Стив, — подумав, назвался тот.

— Мистер! Мистер Стив, можно? Ну можно подержать вашу кошку? — с новой силой принялась упрашивать маленькая самочка.

«Всё в порядке, пусть погладят. Но предупреди, что если будут дёргать за хвост или неуважительно тискать, то получат лапой», — разрешила Фырх’муан-мраа. Она, как и её потомки кошки, тоже могла бить лапой с втянутыми когтями, тем более, что удара когтями никто из людей бы и не пережил.

«Может не надо?» — забеспокоился её котёнок, и, судя по промелькнувшим мыслям, боялся этот несмышлёныш за маленьких детёнышей.

«Флеркены не едят светлых людей, тем более детёнышей — они ещё не успели нарушить законов мироздания», — это объяснение успокоило Барх’мраа-ффы, и он передал её на заднее сидение.

— Сильно не тискать и не дёргать за хвост.

— Красивая. Пушистая. Рыженькая, — стали в два голоса нахваливать её детёныши, осторожно трогая мех. — Смотри тут написано «Гуся». А по-моему она на тигра больше похожа. Нет, на пуму. Будешь Пумой? Тигрой?!

— Мя, — благосклонно приняла оба новых имени Фырх’муан-мраа.

— Так куда вы направлялись, Стив? — уточнила Джессика.

— В ближайший населённый пункт. А вы куда едете? — перевёл разговор Барх’мраа-ффы.

— В Денвер, у меня там сестра, она давно звала, но… я думала, что сама справлюсь и не справилась.

— Лучше быть с семьёй.

— Возможно, вы правы. А у вас есть семья?

— Да.

— О… понятно. Бобби и Дэйзи исполнилось три и два, когда их папаша смотался в Вегас. Может и к лучшему, а то оставил бы нас ещё с его долгами разбираться. Так что я одна их воспитываю…

«Она тоже мама? Они как мы?» — спросил у Фырх’муан-мраа её малыш.

«А ты не чуешь? Они пахнут почти одинаково. У флэт не принято заводить семьи, всё же мы гермафродиты и нам не нужен партнёр для того чтобы отложить яйца. А когда вылупляются… котята, то принято оставлять их на волю естественного отбора. Но ты всё же немного человек, а у людей более близкие отношения внутри их прайда», — попыталась она объяснить всё доходчиво.

«Теперь понимаю».

Фырх’муан-мраа тоже кое-что поняла. Она посмотрела на детёнышей Джессики и стало ясно, отчего её котёнок такой привязчивый — ему необходим родитель и опека. Всё из-за человеческой природы.

С мыслей сбило настолько сильное давление тёмного человеческого начала, что, казалось, засвербело в носу. Фырх’муан-мраа поморщилась и всё же чихнула.

«Скажи, что мы выходим тут», — велела она.

— Притормозите, мэм, мы выходим.

— Э… точно хотите выйти здесь? — удивилась Джессика, оглядев пустынную округу.

— Да, я запеленговал наших, — кивнул Барх’мраа-ффы и подумав, добавил: — Спасибо, что подвезли.

Когда машина Джессики исчезла с горизонта, Фырх’муан-мраа показала направление, где точно требовалось произвести естественный отбор.

В низине они обнаружили большую машину и нескольких людей.

Животные, даже играя с жертвой, никогда не испытывали столько тёмного триумфа, желания растоптать, злорадства, глумления над более слабым, застилающей разум жажды убийства — извращённого удовольствия от чьих-то страданий.

— Что бы нам такое с ним сделать, а?

— Прирезать?

— Вечно ты без фантазии. Неженка, что ли?

— Не, я просто хочу побыстрее сделать работу, за которую столько бабла отвалили.

— Успеешь ещё.

Чтобы лучше видеть, что происходит Фырх’муан-мраа вскочила на плечо Барх’мраа-ффы. В инфракрасном зрении из-за кровоточащих ссадин жертва на земле сплошь светилась. Это был крупный самец, ростом как её котёнок.

— П-пожалуйста… Отпустите меня, — раздалась мольба, и в ментальном плане плеснуло новой порцией забористого отчаяния.

Четвёрка, обступившая человека на земле, отреагировала хохотом и разной степенью тёмного удовлетворения мазнувшего омерзением. Кто-то ударил ногой, и судя по расслабившейся на земле тушке, их жертва отключилась.

— Чёрт, Джонни! Он же вырубился, а так совсем не интересно!

«Вот в таких случаях флеркены и помогают в естественном отборе. Тех, кто пачкает всё своей тьмой, есть можно, но своих сородичей есть табу», — объяснила Фырх’муан-мраа, полностью открывая пасть и прыгая вперёд.

Она поймала двух, в ещё двоих полетели железные штуковины её котёнка, который был смертоносно-точным. Барх’мраа-ффы вынул свои игрушки из тушек, безмолвно уступая трофеи, а затем присел рядом с раненым на корточки и потрогал его шею.

«Живой».

«Я не вижу, что кости сломаны или раны серьёзней внешних повреждений надрывов кожи, но люди довольно хрупкие. Приведи его в сознание. Убедимся, что всё в порядке».

Барх’мраа-ффы вылил остатки их воды на лицо мужчины, отчего тот стал отфыркиваться и заморгал.

— П-прошу вас не… — заозирался по сторонам спасённый ими человек, но заморгал, явно не понимая, что происходит. — А где?.. — взгляд упёрся в машину, следы короткой борьбы и крови. В ментальном плане было почти слышно, как быстро «защёлкали» его извилины. — Слушай, па-парень… Спасибо. Полагаю, ты мне помог. Мне всё равно, где эти… В общем, нам надо валить отсюда.

— Хорошо, — кивнул Барх’мраа-ффы.

— Это моя тачка… За ними должны были приехать другие, я слышал разговор в машине, так что лучше побыстрей делать ноги, — поморщился от боли раненый. — Не возражаешь, если тебе придётся повести?

Они сели в «тачку» и съехали на шоссе. Раненый отключился почти сразу. Через некоторое время появился указатель того, что впереди город Лас-Вегас.

«Это крупный город, полный туристов, здесь точно должна быть явочная квартира «Гидры». А ещё отсюда можно улететь в любую точку мира», — сообщил Барх’мраа-ффы.

В этот момент очнулся их пассажир.

— Чёрт, Вегас? Сверни в какой-нибудь мотель, в Вегасе задерживаться мне не стоит… А у тебя какие планы?

— Берлин.

— Ну… я собирался отправляться в штат Нью-Йорк, там у меня есть родня, хотел у них пересидеть. Если тебе не принципиально… В общем, у меня есть две тысячи долларов, заплачу их тебе, если довезёшь меня до Нью-Джерси.

— Идёт, — согласился Барх’мраа-ффы.

В дороге выяснилось, что Гарри ввязался в нехорошую историю из-за самки, с которой «случайно переспал». Та принадлежала какому-то другому самцу — «богатому и успешному». И тот «заказал» Гарри.

— Теперь мне стоит залечь на дно, — закончил свою историю Гарри, который несколько ожил и всю дорогу болтал, рассказывал о местах, где ему доводилось побывать, и о тех, куда нужно ездить на охоту и рыбалку.

— Тут недалеко мой кузен живёт, он фермер, — сказал Гарри, когда они въехали в штат Нью-Йорк. — Я… Короче, ты нормальный парень, Стив. И меня спас. А Джо лишняя пара рук… о, и лап твоей прекрасной леди, конечно же, тоже пригодятся. Ну и вопросов он задавать не будет… У меня… в общем, у меня только пятьсот долларов наличными, но ты можешь забрать машину в счёт долга. Сойдёт?

«Ну и что делать?» — покосился на Фырх’муан-мраа её котёнок.

«Соглашайся… Поживём на ферме», — путешествие показало, что её детёнышу стоит больше общаться с людьми. К тому же, тот сказал, что начал восстанавливать утерянные воспоминания, а это было хорошо. Берлин может пока остаться запасным планом, да и спешить было некуда.

За редким исключением Барх планировал свои миссии сам, но ещё ни одна не вызывала столько запретных эмоций и воспоминаний, которые могли привести к сбою и провалу. Впрочем, память постепенно возвращалась, а картины прошлого не вызывали дестабилизации или особой боли. У него была цель: защитить семью — Фырх-маму, поэтому Барх не мог провалить эту миссию.

Они как раз остановились в мотеле недалеко от фермы кузена Гарри, к которому решили наведаться с утра, как Фырх-мама насторожилась, встопорщив уши.

«Твоя рука… Она стала звучать иначе».

И тогда вспомнилось, что когда-то давно у него уже случались попытки бежать из «Гидры», но его легко находили из-за того что в бионической руке оказался отслеживающий местоположение чип. Не так давно взамен старого установили новый — следующего поколения.

«Это «Гидра». Так они находят меня и всегда возвращают», — накрыла настоящая паника.

«От этой звенящей штуки можно избавиться?»

«Думаю, да. Я помню, как чип устанавливали, а значит его можно вынуть, но у нас нет инструментов. И ещё потребуется техник. Сам я не смогу… Он расположен почти на лопатке».

«Придётся обходиться тем, что есть. Направляй меня», — велела Фырх-мама, и из её рта показалось тонкое щупальце.

Барх сосредоточился, «показывая» воспоминания с установкой чипа, всё, что помнил вплоть до запахов и звуков, ощущения: куда крепилась та микроплата. Он заранее снял съёмную пластину бионической руки, через которую сам мог в экстренных ситуациях наскоро починить руку, приводя её в функциональное состояние, и максимально раскрыл пластины, и, тем не менее, щели были слишком малы, даже чтобы всунуть туда отвёртку. Но мамино щупальце втекло словно вода, легко проникая внутрь и действовало быстро и точно. Чип-маяк всё ещё работал, когда Фырх-мама вытолкнула его и вынула свой щупалец.

«Видел на соседней стоянке мотеля грузовик, который тоже приехал из Невады, — Барх внимательно изучил то, что из него вынули. Модель была стандартной. — Нужно запутать наш след».

Он успел подкинуть чип в нужный грузовик и залёг на крыше, наблюдая. Не прошло и полчаса, как на территорию заехали несколько чёрных внедорожников.

«Там среди других людей Фьюри, — втянула воздух Фырх-мама. — Много железа. И… лекарства».

«Транквилизаторы», — отозвался Барх, вглядываясь в военный отряд, который, видимо, должен был его захватить.

— Сэр, источник сигнала в этом трейлере рефрижератора, — послышался отчёт — отряд захвата расположились как раз неподалёку от них. — Тепловизоры сбоят.

— Окружайте. Не дайте ему уйти, — приказал Фьюри. — Только первым делом стреляйте в кошку.

— Но, сэр… Доза…

— Не спорить. Это лабораторное животное. Транквилизаторы ей не навредят. Я даже не уверен, что они подействуют…

Чёрные тени с оружием наперевес продвинулись к грузовику, который вёз охлажденные коровьи туши.

Барх только ухмыльнулся, когда Фьюри вызвали «самому посмотреть».

— Похоже, он избавился от маяка ещё в Неваде, сэр… Мы его потеряли, сэр.

— Всё равно проверить маршрут следования, — злость и досаду Фьюри можно было учуять и попробовать на язык.

Люди «Гидры» ещё какое-то время помаячили на стоянке, опросили водителя рефрижератора и отбыли восвояси.

Джо — кузен Гарри — оказался хмурым светловолосым здоровяком, и совсем не обрадовался родственнику, который прибыл с «довеском».

— От тебя сплошные проблемы! Сколько раз я говорил, что женщины тебя погубят? — бушевал Джо, выслушав краткую историю приключений кузена.

— Да ладно, мне же всегда везёт. Вот и на этот раз как-то выкрутился, — возразил Гарри.

— Не иначе как чудом. И лучше бы тебе это ценить.

Этот обмен репликами и то, что Джо на самом деле не так и сердился, как показывал, а больше радовался тому, что Гарри жив и относительно здоров, что-то напоминало Барху. Серьёзный Джо чем-то цеплял и правильно откликался внутри. К тому же человек первым делом налил молока для Фырх-мамы.

— И как звать твоих новых друзей? — цепко осмотрел их Джо, когда Фырх-мама вежливо полакала из мисочки.

— Это — Стив, и он меня спас, — заявил Гарри. — Ему надо какое-то время перекантоваться. Парень дельный, и в хозяйстве сгодится.

— А это Баст, — Барх представил Фырх-маму.

— Но у неё на ошейнике написано «Гусь», — прищурился Джо.

— Ей не нравится это имя. Всё хочу поменять, но как-то…

Ещё до того как Барх успел представить Фырх-маму, та его предупредила, что её имя слишком сложное для людей, и что из всех её кличек ей нравилась первая — Баст. Тем более, что в случае чего Фьюри будет искать «Гусю».

— Ну, а фамилия у тебя есть, Стив? — уточнил Джо.

— Роджерс. Стив Роджерс, — ответил Барх. Это имя вполне могло быть и его… из прошлого. По крайней мере оно всплывало, когда он думал об имени.

— Стив Роджерс? — переглянулся Джо с кузеном.

— Ого! Прямо как Кэпа? — переспросил Гарри. — Джо в детстве был его фанатом. У тебя на чердаке всё ещё залежи этих комиксов?

— Кэпа?..

— Капитан Америка. Ты что не в курсе, кто такой Кэп? Да он же легенда! В сорок пятом спас Нью-Йорк и кучу других городов от уничтожения, утопился вместе с бомбардировщиком и его страшным грузом. Крутой малый, который в одиночку, считай, войну закончил! Мы в детстве с Джо зачитывались комиксами про него. Основаны на реальных событиях, между прочим, — сказал Гарри.

И Барх вдруг вспомнил маленького щуплого мальчишку с ужасно упрямым характером, а потом и здоровяка, которого почему-то все считали наивным, но он-то знал, что такого злопамятного засранца ещё поискать. И…

Стив умер.

Стало больно.

Кажется, они были друзьями…

— Ладно… Оставайся, Стив. А для Баст у меня где-то была подходящая корзина.

Джо действительно больше не задавал вопросов, поделился едой и одеждой, помог сделать новый медальон для Фырх-мамы. И совсем перестал коситься, когда Барх стал помогать с животными, которых на ферме было много.

— Давно предлагал Гарри осесть, заняться делом, но его всё на приключения тянет, хотел лёгких денег в Вегасе заработать, а снова на мели, — вздыхал Джо, жалуясь Барху на кузена. — Ты видно совсем другой — честный работяга, и как тебя только угораздило с Гарри связаться…

Воспоминания всё возвращались.

Про Бруклин. Про Стива. Про войну. Плен. Их команду для «Капитана Америка», которым стал Стив.

Летом из-за того, что на ферме полно дел, некогда было отвлекаться на то, что уже никак не вернуть. Потом Барх увлёкся ремонтом машины Гарри, но этого занятия ему хватило не надолго.

— Что-то ты захандрил. Поехали в Луизиану аллигаторов стрелять?! — в начале сентября позвал Гарри, и Барх уловил от Фырх-мамы интерес.

Из начертаний флэт, которые ему передали, было известно, что на родине флеркенов когда-то жили отдалённо похожие хищники. Так что Барх решил, что добудет для Фырх-мамы аллигатора!

— Стив, Гарри горазд рассуждать об охоте и рыбалке, но он в жизни никого не подстрелил и не выловил. Охота на аллигаторов опасна! — увещевал их снова недовольный Джо. — К тому же до Луизианы добираться больше тысячи миль!

— Скатаемся на недельку, ну чего ты, Джо?! Настоящим парням нужен адреналин, приключения. Это ты домосед, каких поискать, а мы со Стивом не такие. Надо иногда потакать своим инстинктам. Моя машина на ходу, вон как Стив движок недавно перебрал, надо тачку проветрить, чего мы только туда-сюда по ферме гоняем, да до города.

— Мы с Баст присмотрим за Гарри, — пообещал Барх.

— Хэй! Это я за вами присмотрю, — не согласился Гарри. — Ого! Смотри, Джо, Баст уже в машине сидит, готовая ехать. Вот кто у нас самая главная искательница приключений!

По приезде в Лейк-Чарльз оказалось, что Гарри страдает морской болезнью, так что в первый раз, предварительно выслушав советы бывалых, Барх вместе с Фырх-мамой отправились на охоту вдвоём.

На болотах Луизианы оказалось жарко и влажно, как на планете Мао, а охота на аллигаторов была чем-то средним между охотой и рыбалкой. И даже подводной охотой, если брать во внимание способ Фырх-мамы, которая просто вцепилась когтями в арендованную ими моторную лодку, опустила голову к воде и уже через полчаса добыла первый трофей, не успевший и челюстями щёлкнуть.

Барх только установил бамбуковые шесты с наживкой из куриных окорочков, нанизанных на крупные крюки. Ловушки, висящие над водой, он расположил у выходов троп аллигаторов на берег, а потом отплыл подальше, чтобы Фырх-мама вволю наохотилась, не спугнув его добычу и чтобы их не увидели местные и приезжие охотники, а то баек про здешние болота точно бы прибавилось.

Пойманного в одной из ловушек аллигатора Барх тоже отдал маме.

— А чего вы с пустыми руками? — когда они вернулись, спросил Гарри.

— Наш главный трофей ещё впереди, — улыбнулся Барх.

В ресторане креольской кухни они попробовали местные блюда из мяса и яиц аллигаторов. Забрели на охотничью выставку, где можно было приобрести не только аксессуары, но и оружие без документов. А на следующий день Гарри «закинулся» таблетками от укачивания и отправился с ними. Первый же аллигатор попытался отхватить ему руку с пистолетом. Во второй «заход» после трёх выстрелов почти в упор Гарри всё равно не удалось попасть даже в череп и Барху пришлось самому застрелить рептилию. Третий аллигатор чуть не утянул на дно Гарри зацепившегося за верёвку с крюком.

«Ходячая катастрофа», — вынесла свой вердикт Фырх-мама.

Но несмотря на то, что аллигатора поймал только Барх, Гарри остался очень доволен поездкой.

— Джо обзавидуется! Он-то считает меня никаким охотником, посмотрим, что он скажет, когда мы привезём ему своего семифутового аллигатора!

Но Джо только закатил глаза, так как Гарри, рассказывая про охоту, всё же проговорился про все свои приключения и то, сколько раз его пришлось вытаскивать буквально из пастей хищников.

— Спасибо, Стив, что Гарри всё же не закусили, и ты вернул его целиком!

В следующие полтора года с Гарри, которому часто по словам Джо: «Не сиделось на заднице ровно», они объездили многие места, о которых говорили ещё в их первую встречу. Охотились, рыбачили. Всё это развлекало Фырх-маму. Даже Гарри её развлекал, несмотря на свою уникальную способностью попадать в отчаянные ситуации, вроде той, когда выстрелил в голову гризли: всё же если не можешь попасть в глаз, лучше в голову медведю не целиться — иначе рискуешь столкнуться со взбешённым зверем, который точно хочет тебе отомстить.

Джо считал, что их путешествия помогают Гарри как-то остепениться и найти дело по душе.

Барху показалось, что их жизнь с мамой на ферме Джо вошла в некую колею…

А потом в новостях показали, как Стив бежит по Таймс-сквер, пока его не берут в кольцо машины Щ.И.Т. а и Фьюри не уводит его с собой.

Мир в очередной раз перевернулся.

«Ты взволнован», — заметила Фырх-мама.

«У Фьюри мой друг», — выдохнул Барх.

«Что будешь делать?» — сощурилась мама.

«Я не могу оставить Стива «Гидре».

«Ну, значит «Гидре» придётся поделиться».

Барх вынужден был согласиться, Стива он «Гидре» не отдаст.

Их почти недельное бдение на Таймс-сквер, у официальной штаб-квартиры Щ.И.Т. а в Нью-Йорке, где засел Фьюри с «Гидрой», наконец дало свои плоды. Барх’мраа-ффы играл с техникой людей, но штаб-квартира шпионской организации оказалась практически непроницаема для человеческих технологий слежения. Её котёнок почти отчаялся и уже решился на разведку боем, когда Фырх’муан-мраа наконец увидела в мыслях одного из людей Щ.И.Т. а нужного им человека. На такую ментальную проверку пришлось сильно потратиться, но это была реальная зацепка.

Тот сотрудник Щ.И.Т. а вывел их на другого, о котором думал, как об охране друга Барх’мраа-ффы. И по отпечатку воспоминания они всё же смогли найти этого человека, пахнущего силой, оружейной смазкой и порохом. Точней, по ментальному слепку вычислили его «тачку». Перед официальным концом рабочего времени Барх’мраа-ффы вскрыл замок и Фырх’муан-мраа забралась на заднее сидение. Так было проще всего и просканировать память человека, чтобы убедиться, что им нужен именно он, и устроить слежку. Всё же связи с Барх’мраа-ффы Фырх’муан-мраа доверяла больше, чем его техническим штучкам. Тем более у человека из Щ.И.Т. а могли быть свои «технические штучки».

Лицо нужного человека оказалось повреждено — что-то с носом, на котором было что-то вроде накладки-перевязки. По части медицины люди, которые не умели заживлять раны быстро, были весьма изобретательны. В ментальном плане человек оказался даже приятен: несуетлив, спокоен и обстоятелен, а ещё ментально силён, такого просто так с толку не собьёшь. Им повезло: он как раз направлялся «на объект» и в его мыслях был и маршрут, и как туда добраться, чтобы объехать основные пробки на дорогах Нью-Йорка.

Фырх’муан-мраа пряталась на полу между водительским и задним сидением, но была удивлена, что её присутствие всё же почувствовали: человек беспокойно оглянулся, проверил сидение, да и подумал про слежку.

Потом они поехали куда-то на запад. Человек заехал перекусить, потом двинулся на север. Фырх’муан-мраа успела чуть задремать, впрочем, постоянно транслируя Барх’мраа-ффы их маршрут. Неожиданностью оказались щёлкнувший замок и свежий вечерний ветерок пригладивший шерсть.

— О, а это ещё кто тут? — спросил хрипловатый голос, и Фырх’муан-мраа приоткрыла глаза. — Привет, красота, как ты тут оказалась?

«Мя-у-у», — протянула она, насмешливо жмурясь, человек выдавал внутреннее умиление, уважение и лёгкую растерянность, ей это нравилось.

— Прости, рыжуля, но похоже ты тут на какое-то время, — продолжил говорить человек, не пытаясь её потревожить. — У меня почти недельная смена. Так что отвезти тебя назад не смогу. Придётся тебе перекантоваться здесь… Так… Что нужно для кошки… Хм…

— Эй, Командир, ты чего застрял? — спросил кто-то, и человек, который решил её приютить, обернулся.

— Ого! А здорово тебе Кэп, оказывается, зарядил! Чего, как? — спрашивающий был крупным высоким человеком светлой масти.

— Да, нормально, в медблоке вправили, — отозвался Командир, а Фырх’муан-мраа воспользовалась моментом, чтобы слинять. Рядом уже чувствовался её обеспокоенный котёнок, который добрался до «базы» на позаимствованной «тачке».

— Если он и из этого укрытия ломанётся, его же реально только транками с безопасного расстояния… — протянул тот же светлый человек.

— Хорош трындеть, Свенсон, — недовольно буркнул Командир, в ментальном плане чувствовалась досада, кажется из-за того, что обернувшись, не обнаружил Фырх’муан-мраа. — Тут кошка была.

— Какая кошка?

— Рыжая. В машину забралась. Может, ещё от дома я её не заметил… Но вроде ничем не пахнет. Ошейник у неё был… Значит, чья-то.

— До Рождества вроде ещё далеко, чтобы тебе подарки подкидывать, — хохотнул тот, кого Командир назвал Свенсоном. — Может, она того, в туалет побежала? Если весь день в машине просидела?

— Ну, может.

И хотя Барх’мраа-ффы излишне волновался, Фырх’муан-мраа настояла, что «изнутри» сможет узнать и передать больше. Пока ещё её котёнок подключится к местным камерам и всё разведает. Тем более, внутри она сможет отвлечь на себя людей. Что-что, а это Фырх’муан-мраа делала виртуозно. Так что она вернулась к Командиру и требовательно мяукнула, потеревшись о его ногу.

Человек был понятливым, взял её на руки и занёс в дом, видимо откуда вели наблюдение, так как внутри была куча небольших мониторов.

— О, Командир прибыл! А кто это с тобой? — поприветствовали его люди, находящиеся в доме.

— Это… Баст, — прочитал надпись на медальоне Командир. — Видимо, до конца смены побудет с нами, потом найдём её хозяйку… или хозяина.

— Органично смотритесь, — фыркнул ещё один здоровяк, пахнущий чем-то цитрусовым.

— Ладно, хорош трындеть. Свенсон, сгоняй до ближайшего супермаркета, купи кошачий корм, сухари и консервы, только нормальное что-то, не жмотничай, Роллинз, отчёт. Как там Кэп?

— Скоро взвоет, — веско выдал Роллинз.

— Видимо, на то и расчёт Фьюри, — совсем не обрадовался Командир, машинально поглаживая Фырх’муан-мраа самым приятным образом. — Одноглазый заливает, что это одно из его старых укрытий. Чего-то не похоже. Я когда подъезжал, подумал, что офигеть тут окопались «в глуши».

— Да, Фьюри не построил бы себе просто дом для отдыха, — фыркнул Роллинз.

— О, это ещё что. Агент, который выдавал миссию, уверен, что это типа убежище для людей с суперсилами, которое для их же пользы, видимо, обнесено лазерным забором. А мы должны всю эту чушь послушно схавать и слепо верить Щ.И.Т. у, — невесело усмехнулся Командир. — Ладно, парни, сдавайте смену и свободны.

Роллинз с частью народа уехали, а Командир дождался Свенсона, накормил Фырх’муан-мраа кошачьими консервами, и остался следить через камеры за тем, что делает пленник Щ.И.Т.а.

Барх’мраа-ффы по их связи сообщил, что тоже подключился к камерам и всё видит. Её котёнок звучал расстроенно.

— Гляньте-ка! Кэп, наконец, освоил электрическую плиту, а то смотреть на то, как он жрёт сырые продукты, без слёз невозможно же, — оживился Свенсон.

— И кипятит теперь воду для чая в кастрюле. А нам даже объяснить Кэпу, что там ещё электрочайник и навороченная кофемашина стоит, нельзя, — вздохнул другой наблюдатель, — парни говорили.

Большинство людей называли друга котёнка «Кэпом», изредка — «Роджерсом», так же, как Барх’мраа-ффы назвался Джо и Гарри.

— Ни черта вы не понимаете в дрессуре, парни, — жёстко хмыкнул Командир, меж тем мягко прогладив Фырх’муан-мраа под подбородком. — Схема Щ.И.Т. а обкатана до автоматизма. Подождите, скоро Фьюри прискачет делать Кэпу предложение, от которого тот не сможет отказаться.

— Это он Кэпа типа, как нас Пирс, что ли?..

— Зришь в корень, Свенсон.

Рано утром Фырх’муан-мраа выскользнула из охранного дома и встретилась со своим котёнком. Они с Барх’мраа-ффы обошли большую территорию в лесу с деревянным домом у озера. Пространство вокруг в диапазоне восприятия словно гудело от напряжения.

«Это от лазерного забора, — объяснил странные ощущения Барх’мраа-ффы. — Они держат Стива в клетке».

Настроив восприятие Фырх’муан-мраа всё же увидела в своём видимом спектре ограду и отправила вид своему котёнку.

Стоило Роджерсу выйти, чтобы размяться, бегая вокруг озера, как люди Командира затаились в засаде с оружием, пахнущим знакомыми лекарствами.

«У них транквилизаторные ружья, — предупредил Барх’мраа-ффы. — Через забор я пойду один. Фырх-мама подождёт меня с этой стороны».

Она знала, что её котёнок отличный охотник и обязательно заберёт у людей свою добычу, так что просто мурлыкнула в знак согласия и пошла отвлекать на себя Командира и его людей, пока Барх’мраа-ффы очень тихо перемахнул через высокую невидимую преграду и, сливаясь с тенями, скользнул в сторону дома. Затем она услышала странный свист, но достаточно тихий для восприятия обычных людей.

«Это наш условный сигнал. Когда я или Стив болели, тётя Сара запрещала к нему заходить, но мы всё равно виделись», — отозвался Барх’мраа-ффы, уловив её вопрос.

Она же нашла Командира и начала тереться о его ногу и запрыгнула на плечо, щекоча хвостом.

— Эй, Баст, ты точно влюблённая кошка, — захихикали люди вокруг, сосредоточившись на Командире, который тем не менее не терял серьёзного настроя.

— Заткнулись все и смотрим в оба.

— Да чего ты, он каждое утро зарядку делает и обратно уходит все эти инструкции изучать, я читал отчёты группы Роллинза.

Фырх’муан-мраа громко замурлыкала и потёрлась лбом о щетину Командира. Это отвлекло охрану до того момента, пока рация командира не активизировалась.

«Командир, Роджерс лезет на дерево, кажется, он решил свалить из нашего гостеприимного домика в глуши! И кажется, я видел какой-то силуэт за оградой».

«Уходим!» — тут же связался Барх’мраа-ффы, который явно успел поговорить со своим другом, и Фырх’муан-мраа с мявом спрыгнула с плеча Командира и шмыгнула в кусты, сделав вид, что испугалась рации.

За спиной послышался топот ног.

— За мной. У них транквилизаторы, — скомандовал Барх’мраа-ффы на-человеческом, когда Фырх’муан-мраа догнала своего котёнка и его друга. — Живее, Стив!

Втроём они добежали до «заимствованной для дела» машины и втиснулись в неё. Барх’мраа-ффы повернул ключ, трогаясь с места, и они помчались прочь от выскочивших на дорогу людей. Фырх’муан-мраа успела увидеть лицо Командира, который тоже увидел её в заднее окно. Она даже использовала людской жест и помахала ему лапкой на прощание. И замерший Командир тоже почти повторил её движение лапой и кажется, остановил от погони остальных.

— Ба-ки?.. Так это правда ты?! — спросил Стив Роджерс, нарушив тишину и засветившись, как сверхновая в ментальном диапазоне. Похоже, этот большой, какой-то неловкий и шумный человек светлой масти, до конца не верил, что именно Барх’мраа-ффы пришёл его спасать.

— Я.

— Но как?! Я думал, что ты погиб! — за несколько прошедших минут Роджерс раз десять дёрнулся, сменил ментальный фон, попытался вторгнуться в личное пространство без разрешения и даже дышал — слишком громко. А ведь был таким же сильным, как её котёнок, но совершенно не умел пользоваться своими возможностями: в общем — непутёвый.

— А я думал, что ты, — совсем как человек ухмыльнулся Барх’мраа-ффы. — А оно вот как всё вышло. Если вкратце, то меня спасли русские, потом я попал к «Гидре», а почти два года назад мы сбежали. Неделю назад по телику показали, как ты несёшься по Таймс-сквер, и мы стали тебя искать…

— Мы?.. — удивился Роджерс, который даже пах ярко, словно апельсин, нагретый солнцем на металлической крыше, отчего хотелось чихать.

— Познакомься, Стив, это — Фырх’муан-мраа. Но ты можешь звать её Баст.

— Оу… Баки, это твоя кошка? — от Роджерса повеяло этой его мощной эмоциональной волной, дезориентирующей своей силой.

— Нет. Это я — её. Её котёнок. Она моя мама, и она не кошка, а флэт — разумная раса с другой планеты, — поправил шумного громилу Барх’мраа-ффы. — И, Стив, поменьше эмоций, Фырх-мама — сильный менталист, ты забиваешь всё её восприятие — это не очень приятно, знаешь ли.

— О… прошу прощения, — смутился непутёвый. — Я… очень приятно познакомиться с э… мэм?.. Баст?

— Да, маме нравится это имя. Ей его дали в Египте примерно тысяч шесть лет назад.

— Баст? В смысле… та самая Баст? Из мифов?

Фырх’муан-мраа смерила непутёвого Роджерса взглядом, и тот ненадолго закрыл рот и помолчал. Правда длилось молчание всего пару минут, да и в ментальном диапазоне Роджерс так шумел, что даже Барх’мраа-ффы, который был не так восприимчив, поморщился.

— Стив… Лучше спроси вслух.

— Ты сказал, что она э… твоя мама?..

— Да. Во время опытов «Гидры» мне что-то ввели, и я стал пахнуть как её котёнок. И у меня появились некоторые способности флэт. Весьма скромные, но всё же. Она дала мне имя Барх’мраа-ффы, забрала от людей, которые причиняли боль, и научила меня всему что знает.

— Барх-чего?.. — смешно вытаращился Роджерс и запылал в инфракрасном зрении из-за ближе подступившей к кожным покровам крови.

— В переводе с флэт имя, которое мне дала мама, означает что-то вроде «Зимний котёнок». Мы с ней семья, Стив.

— А я?.. Мы же всё ещё друзья?

— Конечно, сопляк, иначе я бы не пришёл за тобой. Чертовски рад тебя видеть.

— И я, Баки. И я. Куда мы едем?..

— К моим друзьям на ферму, — ответил Барх’мраа-ффы. — Джо твой фанат, у него правда куча комиксов про «Капитана Америку». Я сам видел. Он высказывался по поводу твоей пробежки… В общем, похоже, он как минимум даст нам совет, что делать дальше.

— Что делать дальше?..

— Да, всё же я тебя выкрал из заключения почти правительства.

— Заключения? Но… Я думал… Мне сказали…

— Всегда знаю, что с тобой лучше перестраховаться. Да и с Фьюри, который вообще-то глава «Гидры» и участвовал в том эксперименте с флэт… В общем, я успел сделать кучу записей и разговоров охраны. Доедем до Джо, и я тебе покажу. Кстати…

«Ему случайно не вкололи какой-нибудь чип слежения, пока размораживали?» — спросил Барх’мраа-ффы по ментальной связи.

«Видимо, не догадались или не успели, — ответила Фырх’муан-мраа. — Ничего подозрительного не слышу».

«Ему повезло засветиться перед камерами. Иначе могли укатать в какую-нибудь лабораторию подальше и поглубже. А теперь каждый американец знает о том, что национальное достояние жив, здоров и пока находится на реабилитации».

— Что «кстати»? — спросил Роджерс.

— Ничего. Всё в порядке. Как ты, освоился в «новом мире»?..

Остаток дороги они разговаривали про мелкие насущные проблемы и технические штучки землян, так что Фырх’муан-мраа наконец дождавшись ментальной тишины, спокойно уснула.

Как и миллионы американцев, Джо и Гарри выросли на истории «Капитана Америка». Джо считал, что, может, поэтому кузен был зациклен на «подвигах» и всё время куда-то рвался, впрочем, его родители много работали, и тоже были в постоянных разъездах. Гарри с малолетства сначала месяцами гостил у них на ферме, пошёл здесь в школу и его изредка забирали на каникулах. А потом его родители и вовсе развелись и начали устраивать каждый свою личную жизнь, и Гарри так и остался с ними, чему Джо только обрадовался. У него были лишь старшие сёстры, которые к тому же разлетелись кто куда, когда он был ещё мелким, так что с кузеном на полгода младше его, они стали настоящими братьями и друзьями: Джо привык присматривать за Гарри.

И с годами в их отношениях ничего особо не изменилось. Впрочем, «из-под опеки» кузен пытался вырваться несколько раз, каждый — неудачно. Та история с Вегасом добавила Джо седых волос. Гарри тогда позвонил, сообщил, что «попал в переделку, но попытается всё утрясти», а потом пропал, не отвечая на звонки.

А через десять дней Гарри привёз парень, примерно их возраста…

Когда Джо впервые увидел Стива, то решил, что вот у кого реально дерьмовая жизненная ситуация: выглядел тот на самом деле паршиво, будто не мылся пару недель, а то и дольше, да и из одежды у него было только то, что на нём, а из вещей — рюкзак, набитый оружием, и кошка. Кошка и качнула чашу весов в сторону помощи сомнительному типу. Ну и ещё то, что Гарри был обязан Стиву жизнью, а своим непутёвым братом Джо всё же дорожил.

Они с Гарри решили, что Стив был ветераном войны в Ираке, там и лишился руки, а правительство прокатило его с выплатами и пенсией, которые и так, вроде бы, были не великими. Либо, что вероятней, вся его пенсия уходила на оплату больнице, где ему сделали протез. Стив всё время носил перчатку на левой и одежду с длинными рукавами — явно стеснялся своей «ущербности». Но то, что его левая рука — это не живая плоть, а металлическая «хваталка», они с кузеном просекли быстро. Может, какая-то военная разработка даже — не культяпка — замена конечности, а что-то, что работало на микрочипах — ходили всякие слухи про вклады того же Старка в науку и медицину, а Джо новости смотреть любил, чтобы быть в курсе, что творится в мире и стране. Но в душу они к Стиву не лезли: не расспрашивали, как так вышло, что молодой парень оказался на «обочине жизни». И так ясно, что тот настрадался: воевал, может, и не один раз призывали в горячие точки, стал инвалидом, а потом и бродягой. Таких историй по Америке — тысячи. Не все справляются с ПТСР, не могут устроиться на работу, а потом попробуй выберись из ямы, в которую угодил, особенно в одиночку, даже если оклемаешься от приступов.

То, что Стив успел хлебнуть дерьма, просматривалось во всём: в том, что тот иногда вёл себя, как малый ребёнок, порой не понимая элементарных вещей, на еду смотрел, как на какое-то чудо света и насыщался жадно, но аккуратно, стараясь не уронить ни крошки.

Поначалу Стив больше времени проводил с Баст, очень недоверчиво относился к людям, а кошка словно охраняла — следила за ним и вечно топталась на плече той руки, которая была с протезом. Иногда даже казалось, что это Баст руководила в их колоритной парочке, да и такой кошка важный вид всегда имела, что куда деваться. Иногда Джо неуютно чувствовал себя под слишком внимательным и каким-то понимающим взглядом зелёных глаз. Порой казалось, что вот-вот Баст возьмёт да и скажет чего умного. Стив свою кошку понимал с полувзгляда — есть та хочет, погулять или скататься через полстраны на охоту за аллигатором. Гарри утверждал, что Баст вообще ничего не боялась, даже разъярённого гризли или выстрелов — и ухом не вела.

За те полтора года, что Стив и Баст жили на ферме, они стали совсем своими, приглядывали за Гарри, и Джо перестал беспокоиться, даже о личной жизни размечтался, что можно уже о собственной семье подумать, а не только о кузене, за которым нужен глаз да глаз. Пока весной все телеканалы не взорвались новостью: «Капитана Америка» нашли во льдах, разморозили, и он даже оказался жив.

Почти сутки крутили короткий ролик, в котором крупный светловолосый парень в чём-то типа пижамных штанов и футболки босиком убегает по Таймс-сквер от кучи явно вооружённых людей. В сети нашлись всякие кадры очевидцев: любителей снять что-то необычное, чтобы выложить в Инстаграм или Ютуб, всегда навалом, а когда узнали, кто это, так вообще. Кому-то «посчастливилось» видеть всё своими глазами и интернет пестрел всякими сообщениями, догадками и «достоверными источниками» как всё было. Но как бы ни было — все сходились в том, что Кэп просто охренел от такого поворота, его явно не предупредили толком, да и потом непонятно куда забрали люди на десятке броневиков. И возможно, если бы дело было не в самом сердце Нью-Йорка, не куча очевидцев и подхваченная телевизионщиками новость, всё бы попытались замять.

«После инцидента Щ.И.Т. сообщил о том, что в Арктике была найдена «Валькирия» — бомбардировщик времён Второй мировой войны на котором Капитан Америка совершил свой последний подвиг. Стива Роджерса удалось вернуть к жизни благодаря сыворотке суперсолдата… — поведала улыбчивая красотка с экрана. — Как сообщил официальный источник: В данный момент Стив Роджерс находится на реабилитации».

— Да у чёртовых чинуш просто не осталось другого выхода, как признаться про Кэпа! А если бы он не сбежал? Что тогда сделали бы с единственным суперсолдатом в мире? Закрыли в лаборатории? — возмутился Джо. Он обычно старался ни во что не вмешиваться, жить честно и по мере сил присматривать за кузеном, но его до глубины души возмутили все эти подозрительные обстоятельства захвата Капитана, да и переживал он за кумира юности, как за родного.

— Кэп сильный, его не смогут удержать… — с сомнением отозвался Гарри, но они оба знали, насколько бывают гнилыми люди и особенно политики. — А ты что думаешь, Стив? Стив?

Джо увидел, что у их друга, который тоже смотрел с ними телевизор, какой-то подозрительно отсутствующий взгляд. Иногда Стива всё же накрывало, и тогда они с Гарри просто старались его не беспокоить лишний раз.

— Пойдём, съездим, проветримся, брательник, — предложил Джо, кивнув на Стива. — Надо продуктов купить…

А когда они вернулись, ни Стива, ни Баст не было. И все их невеликие вещи тоже пропали, включая даже те, которые Стив никогда не брал с собой на охоту или рыбалку, когда уезжал с Гарри, словно оставляя залог, что вернётся.

— Даже миска Баст… Её нет, — сообщил Гарри, выглядевший потерянным. — Что случилось-то?.. Ничего не понимаю, вроде всё нормально было… Мы через неделю в Аризону собирались…

— Может, он ещё вернётся, — неуверенно ответил Джо, не зная, что сказать и как утешить расстроенного брата, сам он, правда тоже расстроился.

Полторы недели они с кузеном искали пятый угол, пытаясь смириться с очередной потерей в жизни.

Ту грозовую ночь Джо, наверное, будет вспоминать и на смертном одре. Погода разбушевалась, дождь лил как из ведра. И Гарри как-то ещё умудрился услышать кошачье мяуканье.

И когда открыл двери — на пороге стояли два крупных парня, с которых буквально текло, Стив держал на руках Баст, прикрывая её своей старой курткой от дождя.

— Стив, ты вернулся?! — подскочил Гарри и затормозил, вглядываясь в лицо второго. Джо тоже внезапно узнал его, потому что они с кузеном посмотрели достаточно роликов, да и в старый музей ходили… — Вы?! Это же…

Стив и Баст привели к ним самого настоящего Капитана Америка! И тот, кажется, был всё в тех же штанах и футболке, в которых выбегал на улицы Нью-Йорка.

— Стив Роджерс, — первым нарушил молчание Капитан, подавая Джо ладонь для пожатия. Боже, и его рука была такой огромной, такой крепкой и горячей!

— Э… рад знакомству, мистер Роджерс. Капитан. Сэр, — Джо вытянулся и, кажется, попытался отдать честь, хотя никогда не служил.

— Можно просто Стив. Мне тоже очень приятно познакомиться с людьми, которые помогли Баки, — улыбнулся кумир детства.

— Баки… В смысле… — ахнул Гарри. — Да ладно?! Баки? Баки Барнс?!

Джо посмотрел на их «Стива», который выглядел смущённым. Сейчас чётко увиделись схожие черты с тем другом Капитана, который погиб на войне, но…

— Я не помнил своего имени, поэтому назвал то, которое осталось в памяти.

— Проходите, — отмер Джо, сообразив, что его гости всё ещё стоят мокрыми на пороге. — Я найду сухое. Гарри, разогрей остатки жаркого.

— Офигеть, Баст, ты когда успела?! Как это вообще? — послышался удивлённый возглас Гарри, и Джо, сунув «Стиву» Баки свои сухие штаны и футболки, поспешил на кухню.

— Что случилось?

— Джо, погляди!

И он увидел, что Баст невозмутимо сидит перед своей миской, которая каким-то небывалым образом снова красовалась на прежнем месте.

— Что за чёрт? — спросил его Гарри, у которого были почти идеально круглые глаза.

— Чёрт его знает… — почесал затылок Джо, — кошачьи консервы точно остались в том шкафу, положи побольше. Видно же, что наша девочка проголодалась.

Баст одобрительно мяукнула и насмешливо посмотрела на Гарри.

Впрочем, все странности с кошкой, за которой странностей водилось дофига и больше, отошли на второй план. После позднего ужина их гости объяснили, что Стив-Баки буквально выкрал Стива Роджерса у Щ.И.Т. а, а тот бросился за своим другом в чём был.

В голове Джо никак не укладывалось, что два года они жили с другом Кэпа, и Баки вкратце рассказал им с Гарри свою историю, и… это было по-настоящему ужасно. Джо и предположить не мог, что это в разы хуже всего, что они с Гарри могли придумать.

Баки Барнс оказался в плену у «Гидры» в современной Америке, и над ним опять ставили опыты, только на этот раз друг пропал во льдах Арктики и спасти его не смог… Баки проговорился, что это Баст вывела его из «Гидры». Становилось понятно, отчего тот так доверял этой кошке, никуда от неё не отходил, и почему та была такой умной. Гарри сразу предположил, что и на Баст «Гидра» проводила какие-то опыты, и Джо склонен был с ним согласиться. Всё же больно необычной была эта кошка — точно прекрасно понимала человеческую речь и в её фырках и мяуканьях иногда чудились чуть ли не слова.

— Вам может угрожать опасность из-за того, что мы здесь, — озаботился Роджерс, переглянувшись с Баки, и страдальчески посмотрел на них с Гарри.

— Я просто подумал, что у вас, как у жителей более продвинутого и прогрессивного мира, есть какие-то соображения, что нам делать, куда податься… — признался Баки. — Подвергать вас опасности мы не хотим. А за нами могут охотиться. Дождь помог нам выбраться и смыл все следы, да и на камерах обзор куда хуже, так что…

— Даже не думай, что снова просто возьмёшь и свалишь! — воскликнул Гарри. — Плевать, я в деле. С вами, здесь или в дороге. Кто откажется, когда тут практически мечта детства исполняется: познакомиться с Кэпом?!

— За нами охотится «Гидра», — попытался поумерить пыл кузена Баки. — Щ.И.Т. те же яйца, только в профиль, руководство у них одно.

— Да, с «Гидрой» шутки плохи. Нельзя так это оставлять, — нахмурился Роджерс.

— На этот раз я согласен с Гарри. Это долг каждого честного американца, помочь Капитану Америка. Тем более, когда дело касается «Гидры», — на этот раз Джо сам собирался влезть в опасную авантюру, за которые вечно ругал Гарри, даже если это будет последним делом в его жизни. Просто потому, что это было правильно.

После ночного «мозгового штурма» и жарких споров они решили, что будет безопаснее, если о Стиве и Баки узнают все. Тогда их будет сложнее по-тихому закатать в какую-то лабораторию или тюрьму. И пусть ФБР и прочие структуры разбираются с тем бардаком, что у них творится: Америка свободная страна, где можно засудить даже президента!

Гарри признался, что ведёт свой канал про охоту и рыбалку. Пишет статьи, впечатления, где-что достать, куда собирается и что поймал, прикладывая фото и короткие ролики, на которых, к счастью, нигде не засветился Барнс.

— Можно выложить интервью Стива… и рассказ Баки, — предложил Гарри. — Думаю, его будут репостить, и подхватят новостные каналы. Особенно, если будет много просмотров… Хотя бы рассказать людям, как всё было, если доказательств нет… Но Капитану Америка поверят! Точно вам говорю!

— Вообще-то у меня есть записи о том, где и как его содержали, разговоры охраны, — признался Баки. — Я подстраховаться решил на всякий случай.

— Ого! Да это просто отлично!

В результате Барнс сделал нарезку видео о том, как поступили с Капитаном Америка после того, как нашли и вернули к жизни. У Джо сердце кровью обливалось, когда он смотрел на растерянного, всеми покинутого человека из прошлого столетия, которого оставили один на один с электрическими и электронными приборами новейшего поколения. Надзиратели-охранники тоже жалели Стива и много о чём говорили, не стесняясь в выражениях. Их лица в видео-ролик не попали, чтобы нельзя было свалить на рядового бойца то, что сотворили со Стивом совсем не они, а система, правительство, которое посчитало суперсолдата и героя войны — оружием, а не человеком. В конце был анонс того, что будет интервью Капитана и просьба присылать вопросы, которые интересуют народ, вроде как, возможно, их включат в интервью. Так что там, похоже, что и комментарии побили все известные рекорды — Джо сильно в эти интернет-дела не вникал, но и совсем «тёмным» не был.

Как признался Гарри: «Видео в первые же часы по количеству просмотров побило рекорды всех гулянок Старка». И его выкупил NBC для телевидения, репортёры там были настолько круты, что не боялись «вопрошать общественность, президента и всех политиков» скопом.

После выпуска видео Джо и Гарри сходили в парикмахерскую: постриглись и покрасились, как Стив, и запустили флешмоб «за Кэпа», суть которого заключалась в том, чтобы стать двойником Капитана Америка — поддержать, показать, что в это время о нём помнят, и помешать отслеживать настоящего человека, который только вырвался из плена.

Эта штука, к удивлению Джо, оказалась жутко действенной и буквально в следующие же несколько часов после «запуска» в некоторых штатах прошли стихийные митинги «за Кэпа», где мужчины, женщины, дети и даже домашние питомцы стали «копиями» Капитана Америка. Самым популярным «двойником» заделалась голубая канарейка в шлеме с буквой «А» и щитом Кэпа на клетке. Ролик под песню Винсента Фьорино  «Печальная канарейка» набрал больше всего просмотров.

Кажется, это видео понравилось и Баст, во всяком случае, Джо сам видел, как Барнс держит телефон перед мордой кошки с этой самой канарейкой.

А потом Капитан дал интервью. Вкратце рассказал свою историю, как в сороковых стал суперсолдатом, чтобы помогать своей стране, ведь шла война. О своём последнем подвиге на «Валькирии». О Баки Барнсе и том, как тот сорвался с поезда во время одной из последних их операций и что, как оказалось, Барнс тоже подвергся опытам с сывороткой и смог выжить, но был захвачен «Гидрой», лишился памяти и руки.

«Я не собираюсь убегать или прятаться. И всегда готов помочь своей стране и соотечественникам, если это будет нужно, — закончил свой монолог Капитан. — Но чего я точно не ожидал, так это того, что на родине, после возвращения домой, меня запрут и лишат возможности с кем-либо связаться. Что моему другу придётся вытаскивать меня, как когда-то мне его. Но если я помог Баки бежать от врагов, то он мне — из заточения Щ.И.Т. а, который был создан защищать, а не порабощать».

После на них посыпались предложения, организовывались какие-то фонды, нашлась куча предприимчивых адвокатов с предложениями засудить всех: от директора Щ.И.Т. а до президента. В общем, после поднявшейся волны возмущений и протестов, Стив и Баки смогли спокойно оформить документы в ближайшем полицейском участке — у старого знакомого Джо.

Как выяснилось чуть позже, примерно через пару часов после того, как они залили первое видео про то, как содержали Капитана на «реабилитации», оказывая моральное давление, в интернете появилась информация, компрометирующая Щ.И.Т. и председателя Совета мировой безопасности Александра Пирса.

— Ого! А я знаю, кто нам помог разжиться компроматом на «Гидру» — это те ребята, которые Стива охраняли. Они свалили из страны сразу после его побега, а это получается их прощальный подарок, — поделился находкой Баки, покосившись на Баст.

И всё закрутилось.

Этим Фьюри и Пирсу были предъявлены обвинения в нелегальных экспериментах над людьми, поддержке экстремистской организации. Дело, кажется, было громким, и по его итогу директором Щ.И.Т. а стала какая-то Мария Хилл.

Стив и Баки временно остались жить у Джо на ферме. Кэп ездил в дом престарелых к своей Пегги Картер, но не особо рвался куда-то кого-то спасать или принимать предложения от всяких «агентов» и людей в военной форме, которые зачастили на ферму. Они с Баки решили получить образование, освоиться в современном мире и потом решать, как жить. Джо считал, что Капитан при желании хоть завтра может стать пожарным — там уж точно подвиги хоть каждый день. Да и дела на ферме из-за наплыва туристов пошли в гору, суперсила и здесь могла пригодиться, хотя может, это было не так почётно.

Когда-то давно мать сказала Джо, что самое главное для человека — быть счастливым, найти своё место и делать то, что нравится, к чему лежит душа. И, кажется, Стив и Баки стояли на верном пути к счастью. Конечно, Джо не верил, что их правда навсегда оставят в покое, но… он видел, что те были семьёй, такие же братья, как они с Гарри, а значит, они справятся с любыми невзгодами, потому что они есть друг у друга.

«Мя?» — фыркнула Баст на мысли, которые посетили Джо с утра, когда он наблюдал за тем, как Стив и Баки, перешучиваясь, скалясь и пихаясь готовят им завтрак.

— А если они собьются с пути, ты им всегда поможешь, правда, Баст? — спросил Джо, даже не зная, зачем.

«Фрр! Мя», — Баст, кажется, даже кивнула, и Джо решил, что стоит выпить… для начала хотя бы кофе. Уж в ком-ком, а в этой кошке сомневаться точно не приходилось.