FANTASTIC GIRL

By Hye-jung Kim

Copyright © 2011 Hye-jung Kim

All rights reserved

Russian language copyright

© 2024 AST PUBLISHERS LTD

© Ферез Е., иллюстрация на обложке, 2024

© Иванова А. А., перевод на русский язык, 2024

В международном аэропорту Инчхон людей было море, яблоку негде упасть. В зале вылета они выстраивались в очереди к автобусам, и их было так много, что это напомнило мне распродажу в супермаркете. Я никогда не видела в одном месте и в одно время столько народа: иностранцы всех мастей, бабушки-туристки, бойскауты, спортсмены, отправляющиеся в тренировочные лагеря, и тому подобное.

В аэропорту я во второй раз. Первый был, когда ездила в школьную поездку на остров Чеджу в мае прошлого года. Но тогда мы вылетали из Гимпо, и людей там было не так много. Путешествие еще даже не началось по-настоящему, а я уже замучилась разглядывать этот запутанный аэропорт. Но какая же долгожданная была эта поездка! Чтобы взбодриться, я напрягла пальцы ног и резко выпрямилась.

Мама позвонила тете, чтобы предупредить о нашем приезде, а нам предложила немного посидеть.

Свободных мест почти не было, но, к счастью, недалеко от нас поднялись какие-то люди, и я быстро побежала занимать кресла. Вслед за мной неторопливо подошла Йечжин и села рядом. Поблагодарить и не подумала. Я покосилась на нее, но та этого даже не заметила. Мэри постоянно лаяла – наверное, в сумке ей было тесновато. Пришлось вытащить ее и погладить. Но тявкать она не перестала, ведь теперь вокруг нее все было новым и незнакомым.

Проходящих мимо людей, похоже, раздражал собачий лай. Они косились на Мэри, а потом, естественно, их взгляды падали на меня, ее хозяйку, и задерживались на пару секунд. Один мужчина таращился до тех пор, пока идущая с ним девушка не ущипнула его за руку.

– И зачем было надевать такую короткую юбку? – проворчала Йечжин, мельком посмотрев на мои голые коленки. Я сделала вид, что не услышала этого, и поменяла тему:

– Почему так много народа путешествует? Уф.

– Сейчас же сезон. Говорят, в эти дни года больше всего уезжающих, потому что школьные каникулы совпадают с отпусками.

Я ничего не ответила. Вечно она открывает рот, чтобы изобразить из себя всезнайку. Уйма информации в голове, а все равно говорит, что ей еще есть чему учиться, даже сейчас книгу читает, и какую… На страницах сплошной текст, ни одной картинки.

Предстоит первое путешествие за границу, а у нее только буквы на уме? Я вот, если говорить о книгах, ненавижу все, кроме модных журналов и комиксов.

Кстати, а где Ынчжи? Она обещала присмотреть за нашей Мэри эти десять дней. Я собиралась отнести собаку к ней домой еще вчера, но не смогла: допоздна была с Минчжуном.

Впервые я встретила Ынчжи, когда была в первом классе средней школы, и любопытно, что до первого класса старшей школы мы трижды становились одноклассницами (за исключением третьего класса средней школы). Я мечтаю стать моделью, а она – певицей, так что у нас много общего. Другие ребята завидуют моей фигуре и внешности. Но не стоит тратить и грамма нервов на этих детишек. Позже я стану крутой топ-моделью, а они – максимум офисными служащими.

Ну и где она?

Я отправила Ынчжи сообщение.

Она ответила, что выходит из аэроэкспресса и заходит в аэропорт, и спросила, куда ей идти дальше. Я описала место, где находилась.

– О Йесыль!

Ынчжи бежала по аэропорту, громко выкрикивая мое имя. Люди стали оглядываться на нас. Как неловко! Я бросилась к подруге и схватила ее за руку.

– Тише ты!

– У меня просто голос громкий, – ответила она, неловко улыбнувшись, и повернулась к Йечжин: – Привет, онни.

Та коротко поздоровалась в ответ и снова уткнулась в книгу. Да уж, социальность у нее на нуле.

– На, держи. – Ынчжи протянула мне бумажный пакет.

– Что это? – поинтересовалась я, когда заглянула внутрь. Там лежали всякие мелочи.

– Тюбик кочхучжана[1] и консервированная кимчи[2]. Слышала, когда находишься за границей, больше всего хочется поесть чего-нибудь родного, корейского.

– Зачем ты это притащила? Меня не колышет, что еда там может быть невкусная. Хорошо все-таки быть на диете. Кстати, а это что?

Помимо еды в пакете лежало что-то еще.

– Положила несколько увлажняющих масок. Это новый продукт папиной компании. В самолетах же очень сухой воздух, – ответила Ынчжи.

Даже подумать не могла, что она может быть такой удивительно чуткой.

Ее отец работает в косметической компании, поэтому Ынчжи часто приносит с собой пробники. Но саму компанию просто ненавидит. Родители настаивают, чтобы она позже устроилась туда работать, а Ынчжи утверждает, что не променяет мечту на пару бесплатных наборов косметики.

– Эй, ты должна хорошо заботиться о нашей Мэри, пока нас нет. И кормить тоже не забывай.

– Не волнуйся.

Я передала собаку подруге. К счастью, Мэри на ее руках ведет себя спокойно.

– Мне прям завидно – отправляетесь в поездку всей семьей. К тому же за границу! – воскликнула Ынчжи. Но, как бы там она ни завидовала, атмосфера нашей семейной поездки была так себе. Пока мы готовились, у мамы все мысли были заняты переживаниями об аптеке, которую она вынуждена оставить, а сестра вообще поездкой не интересовалась. Одна я была в предвкушении.

– Кстати, а что будет с аптекой, раз вы уезжаете?

– Онни-фармацевт, с которой работает мама, пообещала присмотреть.

Для студентки Йечжин и для меня десять дней – это совсем немного, а вот для работающей мамы все наоборот. На самом деле ее младшая сестра давно уже звала нас в гости, но мама не могла бросить аптеку, и поездку постоянно приходилось откладывать. В итоге тетя просто взяла и купила нам билеты на самолет, так что в этот раз нам уже было не отвертеться.

Динь-дон – пришло сообщение.

Моя принцесса, хорошо тебе провести время в поездке. Но не забывай о моем существовании!

Моя любовь Минчжун. Прошел год, как мы начали встречаться, но у меня и в мыслях нет бросать парня. До сих пор все мои отношения не могли дотянуть и до ста дней – после двух месяцев становилось скучно. Но в этот раз все по-другому. Минчжун, как ни крути, пользуется большой популярностью у девушек, поэтому я думала, что он будет задирать нос, но на удивление Минчжун оказался добрым и заботливым. Он относится ко мне как к принцессе – старается выполнять все мои капризы. И как оказалось, больше двух лет был влюблен в меня безответно. Сказал, что я нравлюсь ему с тех пор, как мы впервые встретились в хагвоне[3], когда учились в первом классе средней школы. До сих пор смеюсь, вспоминая красное лицо Минчжуна во время его признания. Он был в ужасе после того, как услышал, что я еду в Майами, – то спрашивал, нельзя ли не ехать, то твердил, что хочет с нами. Заявил, что спать не может – боится, что я встречу там другого. И хоть я сказала, что мне нет дела до остальных парней, он беспокоится, что они будут на меня пялиться. Хорошо еще, что я промолчала о двух бикини, которые взяла с собой. Если он о них узнает, ему точно поплохеет.

– Сладкая парочка разлучается, как же быть? – прокомментировала Ынчжи, глядя в экран моего телефона.

– Я в порядке.

– Да я не о тебе беспокоюсь, а о Ли Минчжуне. На грани, бедняжка, на грани!

Ынчжи выхватила у меня из рук телефон, нашла во входящих сообщения от Минчжуна, прочитала и прыснула со смеху.

– «Как же долго мы не виделись», «Я до смерти соскучился»? Все сообщения только о том, как он тоскует.

– Хорош подтрунивать!

Я отняла у подруги телефон.

Еще и двенадцати часов не прошло, как мы расстались, но я уже успела по нему соскучиться.

– Жуть, у харизматичного Ли Минчжуна была и такая сторона?

– Говорят же, что любовь меняет людей.

– А как жить тем, у кого нет отношений?

– Если не завела парня, значит, плохо старалась. Так что давай тоже не буксуй.

Я нарочно сказала это громко, чтобы сестра услышала. Хоть она и училась на инженерном факультете, где, как говорят, большинство студентов – парни, у нее никогда не было отношений.

– Кстати, ты же в Майами летишь?

– Ага. Город отдыха, Майами! Вернусь с отменным загаром.

Я поставила руки на талию и качнула бедрами.

– Будь осторожней в самолете.

– Чего?

– Майами – часть Бермудского треугольника.

– Бермудского треугольника? А что это?

– То самое место, где по неизвестной причине пропала куча кораблей и самолетов.

– Да? Впервые слышу.

Ынчжи тоже не знала подробностей, но еще раз велела на всякий случай быть начеку.

– Это же просто россказни тех, кто любит мистификации, – внезапно влезла в разговор Йечжин, закрыв книгу и посмотрев на нас.

– Майами, Бермуды и Пуэрто-Рико – эти три региона составляют треугольник, который называют Бермудским. Там часто происходят шквалы и ураганы, из-за чего несколько десятилетий назад там случались крушения судов и летательных аппаратов.

– Именно это я и хотела сказать! – захлопала в ладоши Ынчжи.

– Но ведь не все же, кто держал курс через Бермудский треугольник, тонули или пропадали без вести. Частота таких происшествий там мало отличается от других мест. Говорю же, это пустая болтовня тех, кто любит придумывать россказни.

– Ого, похоже, нет ничего, что бы онни не знала, – восхитилась подруга.

Услышав похвалу в свой адрес, сестра сразу же состроила важное лицо. Йечжин – книжный червь, потому и знает так много, но я ей совсем не завидую. Не пойму, как можно, став студенткой, только и делать, что учиться. Ни разу не повстречаться с реально классным парнем, одеваться на занятия кое-как и целыми днями читать. Когда поступлю в университет, ни за что не буду так жить. Стану круче, чем сейчас, постоянно буду с кем-нибудь встречаться и каждый день тусоваться.

– О чем задумалась? Чего хихикаешь? – спросила Ынчжи, вдруг шлепнув меня по руке.

– Да ничего такого.

Уже только от мыслей о таком прекрасном будущем на душе становилось тепло.

Пока мы с Ынчжи болтали, в зал ожидания вернулась мама и сообщила, что нужно получить посадочные талоны.

Мы подошли к стойке регистрации. Мама сказала сдать сумку в багаж, поэтому я взяла с собой только увлажняющую маску и передала пакет Ынчжи. После регистрации мы направились в зону вылета. Здесь я и попрощалась с Ынчжи. Последний раз обняла Мэри и передала ее подруге.

– Хорошенько защищайте Корею, пока меня не будет.

– Не переживай. Себя положим, но Корею в обиду не дадим.

Я повернулась к Ынчжи, подняла руку над головой и изо всех сил помахала. Герои дорам всегда так делают в аэропорту, и мне тоже захотелось попробовать.

– Прекращай, – недовольно бросила мне Йечжин. Мама тоже смутилась, схватила мою руку и опустила. Эх, ничего эти двое не понимают в романтике.

Мы долго ждали, прежде чем оказались у стойки паспортного контроля, – так много людей путешествовали.

Я думала, что меня спросят, куда полечу и сколько там пробуду, но на удивление процедура оказалась очень простой. Сотрудница за стойкой посмотрела в мой паспорт и на посадочный талон, а после, ничего не спросив, шлепнула печать.

Приехали мы рано, и, хотя задержались на паспортном контроле на целых тридцать минут, до отправления самолета оставался еще час. Очень хотелось сходить в дьюти-фри, но, как только мы зашли в зону вылета, мама и Йечжин сразу плюхнулись на кресла, сказав, что у них болят ноги.

– Мам, в самолете еще насидишься. Давай пройдемся по дьюти-фри, а? – упрашивала я, схватив ее за руку.

– Отстань, все равно ничего не купим, – отрезала она, откинувшись на спинку кресла, и закрыла глаза.

Если мама не пойдет, у меня не получится купить то, что понравится, однако на мои просьбы она никак не реагировала. Делать нечего. Придется идти одной: сидеть на месте надоедает.

От вида ослепительных огней дьюти-фри мое сердце бешено заколотилось. И конечно же, я сразу направилась в парфюмерно-косметический отдел изучать всякие пробники.

Пока глазела на товары, ко мне подошла консультантка:

– Это наш новый продукт. Не хотите послушать аромат?

Девушка мило улыбнулась и протянула мне тест-полоску. Сладковатый запах пчелиного меда и цветков розы мне очень понравился.

– А это наш хит продаж. – Девушка передала другой пробник.

В отличие от первого, этот аромат был освежающим, я взбодрилась, когда его почувствовала. Он мне тоже очень понравился.

– Кстати, а вы, случайно, не артистка? – наклонив голову, спросила консультантка.

– А?

– Или модель?

– Нет, – ответила я с улыбкой.

– Нет, правда, вы очень красивая, и фигура идеальная.

Я хотела было сказать, что собираюсь учиться на модель, но остановилась. Звучит как-то не круто.

Люди вокруг, услышав наш разговор, стали коситься в мою сторону:

– Это восходящая звезда?

– Кажется, я видела ее по телевизору. Или в журнале?

Ни одно слово не пролетело мимо моих ушей, но я сделала вид, будто ничегошеньки не слышу, и продолжила разглядывать товары, слегка наклонив голову. Куда бы ни пошла – везде привлекаю внимание.

Посмотрев духи, я сказала консультантке, что пойду в другое место, но она меня остановила:

– Минуточку.

Девушка подошла к кассе и что-то достала.

– Вот пробник, держите.

Она протянула нетипично большой флакончик, посмотрела на меня и слегка улыбнулась. Я поблагодарила и ушла.

Следующей моей целью был косметический уголок «Шанель». Но когда я туда подошла, то увидела огромную женщину, которая умудрилась в одиночку занять весь отдел с духами. Она была такой толстой, что ее никак нельзя было обойти. Сколько, блин, в ней килограммов? Думаю, если она встанет рядом с гориллой, то трудно будет отличить, кто есть кто.

– Невероятно. Как можно так себя запустить? И не стесняется ведь даже! – прошептала я, развернулась и пошла в соседний отдел.

Когда нюхала очередной флакончик, передо мной внезапно возникла огромная тень. Я подняла голову и увидела ту гориллу. Женщина вытаращила глаза и злобно глядела на меня так, будто хотела ударить. Мгновение, и пульс неистово разогнался.

– Посмотрим еще, как ты будешь за собой следить! – резко бросила мне толстуха и вышла из магазина.

Реально странная женщина. Я же не сказала ничего ужасного, откуда такая агрессия? Если у нее хватает ума на это обижаться, лучше бы похудеть додумалась. Я заглушила паршивое настроение ароматом духов.

Пока разглядывала косметику, мне позвонила мама. Я взглянула на часы: пришло время посадки.

Полет оказался не таким уж романтичным, как мне представлялось. Когда только взлетали, я очень волновалась, но после десяти часов в пути была готова умереть. Почему Майами так далеко? Думая о поездке, я представляла себе солнечные пляжи, а уж никак не время, которое проведу в самолете. Уши постоянно закладывало, поясница болела, а ноги затекли. Почему кресла в самолетах такие неудобные? Они были даже хуже, чем в городском автобусе.

В этот момент пришел «сигнал» от живота: эффект от слабительного держался довольно долго, так что мне опять захотелось в туалет. Чтобы фигура была идеальной для бикини, за день до вылета я приняла лекарство. Даже если голодна совсем чуть-чуть – уже тяжело. Если чувствую, что переела, или мне кажется, что я пусть и немного, но прибавила в весе, пью слабительное и бегу по нужде. Очень беспокоюсь, когда набираю килограммы.

– Мне в туалет, – разбудила я Йечжин.

Она окинула меня недовольным взглядом.

– Какой это, блин, уже раз? Поэтому я и хотела сесть у окна.

Сестрица даже не шелохнулась. Она злилась, ведь, чтобы полюбоваться на облака, я выпихнула ее и села у окна сама. Изначально это было место Йечжин, но, когда я сказала, что меня укачает, если туда не сяду, мама велела ей уступить, и сестра, бурча, пересела. Когда происходит то, что мне не нравится, мое тело обязательно реагирует. В детстве, когда не получала игрушки, которые желала, или не могла пойти, куда хотела, у меня обязательно случалось несварение или поднималась температура. Йечжин называла мое тело смертоносным, а мне кажется, что оно очень честное. Может, именно поэтому я и хочу стать моделью – той, кто все выражает своим телом.

– Свали! Мне срочно.

Йечжин притворилась, что не услышала, но в конце концов развернулась и дала мне пройти. Я направилась в ближайшую кабинку, но там было занято, и, похоже, тот, кто зашел туда до меня, выходить не собирался. Я дважды постучала в дверь, но реакции не было. Другой туалет был в задней части самолета, и я решила пойти туда. По пути в проходе встретила стюардессу.

– Извините, сколько нам еще лететь?

Она вежливо ответила, что остался еще где-то час.

К счастью, тот туалет был свободным. Я быстро открыла дверь и зашла. Закончив свои дела, уже собиралась встать, как самолет вдруг сильно тряхнуло. Я пошатнулась, ударилась плечом о стенку и снова плюхнулась на унитаз.

– Уважаемые пассажиры, воздушные потоки нестабильны, самолет входит в зону турбулентности. Пожалуйста, срочно вернитесь на свои места и пристегните ремни безопасности.

Услышав объявление, я осторожно встала. Самолет ужасно трясло, и меня продолжало бить о стены.

Когда я вышла из туалета, все уже сидели. Я шла, хватаясь за края кресел, и еле добралась до своего места. Самолет продолжало трясти. Я пристегнула ремень безопасности, но страх не отступал, и сердце продолжало бешено колотиться.

– Что происходит?

– Не знаю.

Йечжин покусывала губы – похоже, тоже нервничала. Люди вокруг галдели, сообщение о том, что надо пристегнуть ремни безопасности, повторялось снова и снова.

– Может, это Бермудский треугольник?

– Не накаркай! – внезапно крикнула Йечжин. Редко когда увидишь ее такой.

Я сложила руки в молитвенный жест: «Пожалуйста, пусть нас перестанет трясти!»

И в этот момент раскачивающийся из стороны в сторону самолет внезапно дернулся вниз.

– А-а!

Крики людей стали глуше, и я вдруг потеряла сознание.

Горячо, очень горячо. Когда я открыла глаза, вовсю жарило солнце. Что это за место? Я пришла в себя и огляделась. Самолета нет. Почему я не в нем? Он разбился? Куда подевались мама и сестра? А другие пассажиры?

И где же тогда обломки? Тут слишком чисто для места крушения. Может, я просто упала в стороне от него? Но ведь если самолет разбился, как тогда я могу быть в порядке? Голова болит, но одежда чистая, и травм не видно.

Я поднялась со скамейки и увидела детскую площадку. Странно, но все было каким-то подозрительно знакомым. Эта лавочка очень походила на ту, на которой мы каждую ночь сидели с Минчжуном, да и качели на площадке тоже уже много раз видела.

И тут меня вдруг осенило: это совершенно точно был двор перед моим домом. Как я тут оказалась? Сейчас я должна быть в самолете, летящем в Майами, ну или посреди Тихого океана, если самолет разбился, но уж никак не здесь. Не может быть, чтобы крушение случилось над нашим домом.

Мимо скамейки как раз проходила женщина. Я подскочила и остановила ее. Похоже, она собиралась на рынок, потому что обеими руками держала корзинку.

– Извините, это же квартал Чаяндон, жилой комплекс «Роза»?

Женщина кивнула. Судя по тому, где я нахожусь, в поездку мы еще точно не отправились.

Я подняла запястье и посмотрела на часы. Стекло на них разбилось, и время было плохо видно.

– Простите, а сколько сейчас времени?

– Два часа сорок минут.

Время вылета – двенадцать часов. Раз так, выходит, самолет уже отправился. Полный абзац…

Я снова схватила женщину и спросила:

– А число сегодня какое?

– Первое июля… – ответила та, настороженно посмотрев на меня и сильно съежившись.

Если, как она говорит, сейчас первое июля, то это на месяц раньше дня вылета.

– А не первое августа?

– Эта школьница и правда какая-то странная… Сегодня точно первое июля!

Женщина достала телефон и указала пальцем на высветившуюся дату.

– О нет… – пробормотала я, а женщина вдруг сильнее вцепилась в корзину и, крикнув: «Отстань! Я в церковь хожу!» – шарахнулась от меня в сторону. Похоже, она подумала, что я хочу предложить ей вступить в какую-нибудь секту.

Вообще не представляю, как такое могло произойти? Почему я сижу на скамейке перед своим домом? И почему сейчас прошлый месяц? Неужели мне все это приснилось: и день полета, и подготовка к путешествию? Если так, то сейчас я должна ходить в школу, ведь до начала каникул еще две недели, и это полный атас.

Как же болит голова, просто раскалывается! Ощущение, будто кто-то постоянно стучит по ней молотком. Я плюхнулась обратно на скамейку и начала рыться в кармане в поисках телефона, но там ничего не оказалось. Головная боль немного отпустила, и я снова поднялась. О школе и прочем подумаю потом, сначала хочется попасть домой и отдохнуть.

Я зашла в холл жилого комплекса и вызвала лифт. Пол у входа был грязный: похоже, тут не убирали несколько дней. В лифте нажала кнопку «13» и начала подниматься.

Немного спустя двери открылись. Нужно было выходить, но тело налилось тяжестью так, что невозможно было пошевелиться. Двери стали закрываться, и я еле-еле смогла заставить себя нажать на кнопку, чтобы их остановить. Собрав последние силы, я вышла из лифта и встала перед входной дверью нашей квартиры. Набрала привычные цифры на кодовом замке, но раздалось «пип-пип». Похоже, ошиблась. Снова ввела код, и снова ошибка. Паролем был мой день рождения – «0322». Когда мы переехали, мама установила его, сказав, что другой код я могу забыть.

Может, она поменяла пароль? Я на всякий случай решила проверить дату рождения Йечжин – «0506». Клац – и замок открылся.

Дома никого не было. Йечжин, наверное, на занятиях, а мама в аптеке. Я хотела поискать Мэри, но сил на это совсем не осталось. Наверное, она где-то в комнате мамы или сестры.

Я зашла к себе и легла на кровать. Стоп! На мне футболка и шорты, купленные за два дня до поездки. Как это возможно? Мелькнула мысль, что все как-то неправильно, но силы покинули меня окончательно, и я уснула.

Пока спала, кто-то незаметно подкрался к кровати и коснулся моей руки. Похоже, Йечжин перепутала комнаты.

– Отвали, – оттолкнула я сестру, но она внезапно закричала: «Во… вор!»

От страха я подскочила. Однако передо мной стояла вовсе не О Йечжин. Хоть в комнате и было темно, я разглядела, что для сестры девушка была какой-то уж слишком высокой. Я так испугалась, что схватила часы, стоявшие рядом с кроватью, и бросила их в нее. Раздался глухой звук, и девушка ойкнула.

Я кинулась к телефону, чтобы сообщить в полицию, но в гостиной не оказалось ни самого аппарата, ни тумбочки, на которой он стоял. Висевшего на стене телевизора тоже не было. На его месте откуда-то взялась фоторамка. На снимке были мама, Йечжин и я, но не припомню, чтобы мы делали такую фотографию.

Пока я, остолбенев, смотрела на фото, незнакомка, потирая ушибленный лоб, тоже выбежала из комнаты. Я видела ее впервые, но что-то с ней явно было не так. Переводя взгляд то на снимок, то на лицо девушки, вдруг поняла, в чем дело: человек на фотографии был больше похож на нее, чем на меня. Я запаниковала и закричала:

– Кто ты, блин, такая?! И что делаешь у нас дома?!

Девушка не ответила, лишь бросила на меня сердитый взгляд. Надо было бежать и срочно искать телефон, но я зачем-то снова взглянула на незнакомку. По телу побежали мурашки, и я застыла, словно лед. Все это напоминало чувство, возникающее во время сонного паралича, когда не можешь пошевелиться. В этот момент девушка большими шагами приблизилась и обеими руками с силой схватила меня за плечи:

– Ты, что ты такое?

– А?

– Ты, блин, кто?

Голос девушки дрожал. Когда мы оказались лицом к лицу, у меня возникло странное ощущение, будто смотрю в зеркало.

– Я… я О Йесыль.

– Кто, говоришь?

– Сказала же – О Йесыль.

– Этого не может быть…

Девушка убрала руки с моих плеч и тряхнула головой, а потом села на диван и больше не сказала ни слова.

В конце концов, кто она такая? Похожа на меня больше, чем моя родная сестра Йечжин. Такая же высокая, и черты лица схожи настолько, что нас можно было бы принять за родных. Единственная разница – она полнее, и прическа другая. У меня длинные волосы ниже плеч, а у нее – каре. Может, мама скрывала от меня еще одну старшую сестру?

Я села вслед за девушкой.

Тут совершенно точно стоял бежевый кожаный диван, а этот почему-то из ткани. Голова снова разболелась, и я приложила к ней ладонь.

– Кто же ты на самом деле?

Я молча взглянула на незнакомку.

– Кто ты, в конце концов, такая, спрашиваю?! – еще раз крикнула девушка, разозлившись.

– Сказала же – О Йесыль!

– Я же спросила: кто ты?! – продолжала орать она, проигнорировав мой ответ.

– Уши заложило? Я несколько раз ответила – О Йесыль. Со слухом проблемы?

Девушка злобно посмотрела на меня.

– А вы кто?

Она не ответила.

– Я вам сказала, кто я, а вы почему молчите?

– Я тоже… О Йесыль.

– А? Что, простите? Вы О Йесыль?

Девушка тяжело вздохнула и кивнула.

– О Йесыль – это я!

– Я тоже О Йесыль.

Что за чушь несет эта ненормальная? Будто она – это я!

Я снова взглянула на нее. Девушка подняла правую бровь и тоже уставилась на меня. Эм-м… Это же моя привычка – бровь поднимать.

Внезапно мне вспомнилась народная сказка о том, как мышь превратилась в двойника знатного чиновника, съев его состриженные ногти.

Я окончательно перепугалась и треснула девушку по щеке.

– Чертова мышь! Сейчас же проваливай!

Но мышью та обратно не стала, а лишь ухмыльнулась, сжала кулаки и поднесла их ко лбу.

– Вы правда О Йесыль?

– Да.

– Бред какой-то!

– Я тоже не знаю, как такое, блин, могло случиться, – вздохнула она.

– Мама… позовите маму. И Йечжин.

– Их тут нет.

– Как так?

– Мама с сестрой в Америке.

– В Америке?

Может, это четырехмерное пространство? Мама с сестрой улетели в Америку, а я попала в мир, где одновременно со мной живет другая О Йесыль?

– Они в Майами?

– О чем ты? Мама поехала к сестре в Лос-Анджелес.

– Что?

Не понимаю, о чем она вообще, все как-то неправильно. Это точно был наш дом, но какой-то не такой, и девушка была похожа на меня, но не я.

– Простите, а какое сегодня число?

– Первое июля.

– Разве не первое августа?

– Сегодня первое июля.

– Быть не может. Сегодня первое августа две тысячи десятого года!

– Две тысячи десятого, говоришь? Так ты из две тысячи десятого пришла?

Невероятно, «пришла из две тысячи десятого»? Что опять за чушь?

– Сейчас две тысячи двадцатый год.

– Ты шутишь, что ли?!

Девушка указала на календарь, висящий у входной двери. На нем красовалась надпись «2020».

– Я же только сегодня летела на самолете в Майами…

– Ты летела к тете, а самолет начало сильно трясти, верно? И ты потеряла сознание?

– Да!

Похоже, девушка прекрасно знала, что со мной приключилось.

– Сейчас правда две тысячи двадцатый год, и ты тоже О Йесыль?

Она медленно кивнула.

– Кто мой самый близкий друг?

– Чу Ынчжи.

– В каком квартале я жила до того, как переехала сюда?

– Мы всегда жили в этом квартале.

Похоже, я задаю слишком простые вопросы. Девушка с легкостью отвечала на них. Что ж, значит, спрошу о тайне, которая известна только мне и которую унесу с собой в могилу:

– Тогда с кем был мой первый поцелуй?

– Обязательно называть имя?

Так, девушка медлит с ответом, ух, прям облегчение. Сейчас же две тысячи десятый, что за бред. Она точно врет.

– Ли Сучхан, верно?

– Что?!

Как так? Она знала, с кем у меня был первый поцелуй!

Ли Сучхан работал учителем в математической школе, куда я ходила в прошлом году. Даже Ынчжи была не в курсе, что мы с ним какое-то время встречались. Тогда я боялась, что, если кто-то узнает, будут большие проблемы, а сейчас считаю это позором и потому никому не рассказываю. Учитель Ли Сучхан считался «главным красавчиком на районе», поэтому я первая предложила ему встречаться, но теперь он выглядит как старик. В итоге мы не смогли преодолеть десятилетнюю разницу в возрасте и расстались.

Я толкнула сидящую на диване девушку и, когда она согнулась, сдернула с нее штаны.

– Что ты творишь?

– Полный бред! На заднице точно такое же родимое пятно!

У меня на ягодицах было необычное пятнышко в форме сердца и размером с ноготь. Какого хрена вообще происходит?

Так, еще раз, шаг за шагом… Это наш дом, но интерьер поменялся. А еще тут очень похожая на меня девушка, и она называет себя О Йесыль. Вроде ничего не упустила?

Похоже, сегодня и правда первое июля. Первое июля две тысячи двадцатого года. И то был не сон, время в котором сдвинулось на месяц вперед. Это минус один месяц, но плюс десять лет.

Я хотела сказать девушке кое-что еще, но, увидев выражение ее лица, не смогла произнести ни слова. Она будто с ума сошла: в глазах у нее был такой страх, словно она смотрела фильм ужасов. Зеркала рядом не было, но, думаю, я выглядела примерно так же. Мы просидели так какое-то время, молча пялясь друг на друга.

– Мама… Когда она возвращается?

Хочу ее увидеть. В такой ситуации она бы не стала меня ругать, а, наоборот, подбодрила.

– Не знаю. Должна прилететь в следующем месяце, – ответила девушка тусклым голосом.

– А почему она уехала?

– Чтобы помочь после родов. Сестра ждет ребенка.

– Что вы сказали?

Меня будто током ударило. Не могу поверить, что Йечжин станет матерью, это по-настоящему шокировало.

– У нее и муж есть?

– Боишься, что она забеременела, не вступив в брак?

Я имела в виду не это. Как Йечжин, у которой никогда не было серьезных отношений, смогла выйти замуж? Она хоть нормального человека-то выбрала?

– Небось, подумала, что мужчина не бог весть какой?

– Я? Когда?

Я притворилась, что не поняла ее, но девушка щелкнула языком и хихикнула.

– Твой прогноз оказался неверным. Онни вышла за очень-очень хорошего человека. Он красивый, еще и врач, и характер у него что надо!

– Бредятина! Как так?

Я еще раз посмотрела на семейную фотографию, висевшую в гостиной. Кажется, Йечжин стала немного симпатичнее, и лицо прямо-таки сияет.

Оказалось, что она встретила будущего мужа, когда окончила учебу и уехала на стажировку в Штаты. Но мне было не ее будущее интересно, а свое собственное.

– А вы сейчас кем работаете? Моделью?

Услышав мои слова, девушка переспросила: «Моделью?» – а затем скривила уголок рта, цокнула и рассмеялась. Я уже пришла в себя и могла как следует рассмотреть собеседницу. Выглядела она так себе: кожа дряблая и обвисшая, а тело заплыло жиром. Я потеряла дар речи, но то, что она сказала, шокировало меня куда больше:

– Я сейчас готовлюсь сдавать экзамен на госслужащего.

– Го… госслужащ…

Полный бред. На госслужащего?! Терпеть не могу учиться, а она говорит, что к экзамену готовится?

– Да, все так. Учебу я ненавидела больше всего на свете, но вот как-то так получилось…

Дальше продолжать разговор со странной девушкой мне не хотелось. Чем больше о ней узнавала, тем сильнее разочаровывалась. Сейчас меня волновало только одно.

– Вы тогда тоже попадали в будущее? – спросила я, изо всех сил сдерживая гнев.

– Когда?

– Десять лет назад, когда летели в самолете.

– Не помню. Кажется, мне что-то снилось, но, когда проснулась, сразу же все забыла.

– Попробуйте вспомнить!

– Похоже, все так.

– Как?

– Так же, как сейчас. Не помню… да и давно это было.

– А как мне вернуться?

– Откуда мне знать?

Я крикнула, что нельзя быть такой безответственной, и тогда девушка сказала, что подумает еще. Я напряженно сверлила ее взглядом.

– Не помню, правда.

Похоже, не врет. От услышанного снова разболелась голова. Может, засну, проснусь и снова окажусь в самолете?

Я сказала, что мне нужно немного отдохнуть, и уже собиралась пойти прилечь, как девушка меня остановила.

– Это моя комната. Ты спишь там, – сказала она, указав на спальню Йечжин.

Возмутительно, почему это мне нельзя пользоваться собственной комнатой?! Но делать было нечего. В любом случае, это мир другой О Йесыль, а не мой.

Я зашла в комнату сестры. Вокруг было полно книг. Кажется, за десять лет ничего не поменялось. Постельное белье, конечно, было другое, но все того же ничем не примечательного бежевого цвета – как раз в ее стиле.

Я завалилась на кровать. Это всего лишь сон. Не может быть, чтобы стремная Йечжин вышла замуж, а я изводила себя подготовкой к госэкзамену в хагвоне.

Меня начала охватывать сонливость.

– Пожалуйста, пусть, когда открою глаза, снова окажусь в самолете! – помолилась я, крепко сжав руки, и уснула.

Начался новый день. Ровно такой же, как и все предыдущие. Дом, хагвон, читальный зал и снова дом. И так уже больше года. Казалось бы, пора привыкнуть к этому, но до сих пор не могу. Иногда возникает ощущение, что я живу чужой жизнью…

Я умывалась в ванной, когда из комнаты донесся крик. Не успев вытереть лицо, выскочила и увидела вчерашнюю девочку, которая бегала по гостиной и орала:

– Не понимаю! Все осталось таким же!

Я собиралась вернуться в ванную, но она меня остановила:

– Сейчас все еще две тысячи двадцатый год?

– Ага.

После моих слов девочка опустилась на пол и начала рыдать.

– Будь потише! – прикрикнула я, но она не слушалась. Не в силах что-то сделать, я оставила ее в покое, зашла в ванную и продолжила умываться.

– Пожалуйста, перестань плакать. В соседней квартире наверняка все слышно! – попросила я, выйдя из ванной.

На самом деле меня все это тоже беспокоит. Ума не приложу, почему эта девчонка появилась в моем доме.

– Думала, что это сон и что вернусь обратно, когда проснусь. Но ничего не поменялось.

Я тоже надеялась, что все это сон, но, когда утром открыла глаза, обнаружила, что шишка от брошенных девочкой часов все еще на месте.

– И что же теперь делать?

Сказать мне ей было нечего, поэтому я промолчала, но девочка, похоже, считала меня всезнающей, так что в надежде получить ответ намертво вцепилась в мою руку.

– Ну… Какой-нибудь способ вернуться точно должен быть.

– Какой, например?

– Если судить по фильмам, герой попадает в прошлое либо его тело меняется, когда тот совершает плохие поступки. В качестве наказания.

– Хочешь сказать, что я сделала что-то плохое? – Девочка бросила на меня сердитый взгляд.

– Да не знаю я.

– Как так не знаешь? Не было ничего такого!

Я задумалась и мысленно вернулась на десять лет назад. Действительно, как она и сказала, ничего особенного в тот момент не случилось.

– Это что, такая большая проблема? Тебе просто надо поразмыслить над своими ошибками, тогда, наверное, все разрешится.

От моих слов девочка еще сильнее расплакалась, но потом вдруг сделала серьезное лицо и взглянула на меня.

– А ты меня, случайно, не призывала? В фильмах ведь и так тоже бывает. Если отчаянно хочешь кого-то увидеть, призываешь этого человека специальной магией.

– Обхохотаться можно. С чего, блин, ты взяла, что мне хотелось тебя видеть?

Честно, очень смутно помню, какой была десять лет назад. Может, я зря про фильм сказала. Ведь это не кино и не выдумка, а реальность. Так что нет у меня времени трепаться с этой плаксой. Нельзя опоздать на занятия.

Выбросив из головы эти мысли, я отправилась на кухню и достала из холодильника маринованную говядину, чтобы приготовить ее на завтрак. Неделю назад я купила ее по скидке. Пока мясо жарилось, девочка незаметно прошмыгнула на кухню и села за стол.

– Как же я зла. Ты сейчас есть собираешься?

– Чего?

– Как ты можешь быть спокойной в такой ситуации? Почему делаешь вид, будто это тебя не касается?

– Так и есть. Из прошлого пришла ты, а не я.

– Бесит, как же бесит! – раскричалась она, но вскоре притихла. Кажется, поняла, что злость ей сейчас ничем не поможет.

– У тебя салата нет? – спросила девочка, заглянув в холодильник.

– Нет.

– А винограда?

– Тоже. Но есть арбуз, можешь им позавтракать.

– Разве не знаешь, что я не ем арбузы?

Такое было? Точно, до выпуска из старшей школы я их не любила. Однако несколько лет назад осознала, что летом нет ничего лучше сочного арбуза, и стала их есть.

Я выложила готовое мясо на тарелку, достала закуски и уже собралась зачерпнуть риса из рисоварки, но моя гостья вдруг скрестила руки на груди и нахмурила правую бровь.

– Будешь рис? – спросила я ее.

– Еще чего, ешь одна.

Я взяла тарелку и села за стол.

– У тебя же со лбом все в порядке?

Похоже, совесть у девочки все-таки есть. Она с беспокойством взглянула на мое лицо:

– Не лучше ли обратиться к врачу?

– Забудь, ничего страшного.

– Мой бедный лобик, как же быть?.. Если останется шрам, это будет ужасно!

– Твой лобик?

Так мелкая переживала не за меня, а за себя в будущем.

Я поднесла ложку риса ко рту, но девочка глянула на меня как на врага народа.

– Поверить не могу, ты собираешься все это съесть? – спросила она, указав на тарелку передо мной.

– Угу, – ответила я и, недолго думая, положила ложку в рот. Рис приготовила позавчера, но он все еще был съедобным.

– Ты всегда столько ешь?

– Да, а что?

– Как ты можешь, это же так много?!

Я взглянула на тарелку. Там было-то всего ничего, с гулькин нос. Но девочка продолжала брюзжать, что это перебор.

– Поэтому и потолстела! Хватит есть! И почему у тебя мясо на завтрак?

Маленькая нахалка отняла у меня тарелку.

– Мелкая, ты что творишь?

– У тебя что, зеркала нет? Посмотри, как тебя разнесло!

Она брезгливо оглядела меня со всех сторон. Было очень неприятно.

– Какое тебе дело до моего веса? – Я забрала тарелку обратно.

– Блин, это же мое тело!

– Чего?

– Мое будущее тело. Почему ты ничего не делаешь, чтобы похудеть?! – рассердилась девочка и снова передвинула миску к себе. А потом посмотрела на меня и продолжила пыхтеть.

Пока мы спорили, еда окончательно остыла. Эта вредина точно меня в покое не оставит.

– Съем только половину, идет?

Но не успела я договорить, как она схватила мою тарелку, подошла к раковине, где стояла рисоварка, отсыпала часть риса обратно и только после поставила тарелку передо мной.

И трех ложек не осталось! Я собралась возразить, но сдержалась: не хотела больше с ней спорить.

– Ну что, теперь можно есть?

– Как хочешь.

Я зачерпнула ложку и положила в рот.

Рис остыл, так что вкусный он или нет, уже было не разобрать. К тому же девочка продолжала сверлить меня убийственным взглядом, от которого аппетит пропал окончательно.

– Так и будешь пялиться?

Девочка нарочно громко хмыкнула, чтобы мне было слышно, и ушла в гостиную.

Когда я мыла посуду после еды, вдруг раздался ее крик.

– Вау, так это была не фоторамка? Что за странный телевизор?

– Сейчас все такие.

Я мельком взглянула в сторону гостиной: девочка продолжала тыкать в экран, как будто он казался ей чем-то странным. Когда я впервые увидела телевизор толщиной меньше сантиметра, тоже была поражена: в выключенном состоянии он и правда служит фоторамкой.

Девочка также спросила про диван и холодильник. Пожалуй, это единственное, что еще изменилось за десять лет. Диван три года назад подарила тетя, а холодильник пять лет назад сломался, и его поменяли вместе с телевизором.

– Ой, а куда делась Мэри? Мама взяла ее с собой в Америку? – прозвучал звонкий голос девочки, сливаясь со звуком телевизора.

– Умерла.

– Что?

Девочка пулей влетела на кухню.

– Что ты такое говоришь? Как так умерла?

Ее глаза наполнились слезами.

– Уже как два года, – сказала я, с трудом сохраняя невозмутимый вид. Мне все еще тяжело спокойно рассказывать о Мэри. В нашей семье она была как младшая дочь.

Когда я училась в третьем классе начальной школы, мы со старшей сестрой упросили маму взять Мэри из приюта. Она была очень обаятельным и умным йоркширским терьером. Даже мама, которая не любила собак, была от нее без ума. Но однажды Мэри начала болеть. Мы пошли в ветеринарную клинику, и там нам ответили, что она уже старенькая и ничего не поделаешь. Сказали, что собаке, прожившей пятнадцать лет, по человеческим меркам больше восьмидесяти. Вот так она болела-болела и умерла.

– Наша Мэри… Как же так?..

Девочка снова разрыдалась. Она и утром порядочно наревелась, но, похоже, у нее был нескончаемый запас слез. Я старалась не смотреть на нее: за компанию плакать как-то не хотелось, ведь слезами горю не поможешь.

Девочка проплакала еще какое-то время и успокоилась.

– Это… – обратилась она ко мне, вытирая лицо салфеткой. – А у мамы точно все хорошо? И у Йечжин? А то, может, ты от меня что-то скрываешь, чтобы я не расстроилась?

– Все с ними в порядке, не переживай.

– Если бы ты не хотела, чтобы я переживала, не сказала бы, что занимаешься такой нелепостью, как подготовка к экзамену на госслужащего, – заметила девочка, надув губы. – Но кое-что, все-таки, странно. Мама не могла оставить аптеку так надолго.

Я объяснила, что здание на реконструкции, поэтому аптека временно закрыта.

Лицо девочки немного просветлело. Даже если бы реконструкции не было, мама все равно бы поехала. За эти десять лет изменились не только мы с сестрой. Мама была уже не так напориста в работе, как раньше.

– А Ынчжи? Она как?

– Не переживай, у нее все отлично.

Сегодня вечером как раз собиралась с ней встретиться. Ынчжи работала в косметической компании и каждый раз, когда появлялся новый товар, звала меня, чтобы его опробовать.

– А Минчжун?

– М?

– Парень мой. Не помнишь его?

– Ну…

Когда услышала это имя вновь, сердце екнуло. Чашка выскользнула из рук, но, к счастью, упала в раковину, полную воды.

– С ним все хорошо?

– Не знаю.

– Как так? Неужели вы расстались?

Я ничего не ответила, но девочка продолжала допытываться.

– Однажды расстались. Давно это было, не помню уже, – буркнула я.

– Вот как?

Больше вопросов она не задавала: видимо, ей уже было все равно.

– Что ж, продолжай заниматься своими делами, – сказала девочка, налила воды из кулера и вышла из кухни.

– Давай идти рядом! Почему ты такая быстрая?

Девочка сказала, что дома ей будет скучно, и поэтому она пойдет со мной в хагвон. Я поинтересовалась, что же она собирается делать три часа, пока у меня идут занятия.

– Не переживай, разберусь, – ответила та. – А где хагвон?

– В Норянджине.

– Это разве не рыбный рынок?

– Там все хагвоны сосредоточены.

Вскоре прибыл автобус. Я зашла и только собралась плюхнуться на сиденье, как услышала голос водителя:

– Уважаемые, нужно оплатить проезд!

Пришлось снова идти к валидатору, чтобы заплатить за девочку. «Пи» – раздался звук, оповещающий, что оплата прошла успешно.

– Вау, что это? Можно транспортную карту не вставлять?

Я объяснила ей, что сейчас карточки в терминал не вставляют, а просто прикладывают к валидатору, установленному перед дверьми.

Мы сели рядом на задних сиденьях автобуса.

– Ты правда думаешь стать госслужащей?

– Ага.

– Почему?

– Потому что нет в мире профессии лучше.

– Быть не может… О ней же мечтают только самые заурядные ребята в классе.

Я ничего не ответила.

– А что насчет модельного бизнеса? В смысле, я же мечтала стать моделью.

– Не знаю.

– Как так? Не хочешь ей становиться?

– Не хочу.

– Почему?

Девочка безостановочно заваливала меня вопросами. Интересно, я всегда так много болтала?

– Будь потише. Все же только на нас и смотрят.

– Хорошо.

Я сердито глянула на девчонку, и она закрыла рот. Ух, все, можно жить. Я откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза.

Минут через сорок показался учебный квартал.

– Вау!

Девочка очень удивилась, увидев стоящие тут и там здания хагвонов. Со мной было так же, когда впервые попала в Норянджин. Что тут есть рыбный рынок, мне было известно всегда, а что столько хагвонов – нет.

Впервые я приехала сюда ради встречи с Ынчжи, когда та, провалившись на вступительных, ходила на подготовительные курсы подтягивать знания. Тогда я и не думала, что тоже вляпаюсь в жизнь Норянджина.

– Сколько уже ходишь сюда?

– Чуть меньше года.

– А тебе год учиться?

– Ага.

– И ты все еще не сдала? Хотя… я же должна ненавидеть учебу.

Добавить было нечего, девочка сама ответила на свой вопрос. И я, не став заморачиваться, зашла в здание.

– Занятия закончатся в три, подожди меня в той пустой аудитории.

– Хорошо.

– Если, когда вернусь, тебя не увижу, пойду домой одна. Поэтому никуда не ходи и жди спокойненько.

– Сказала же – хорошо!

Я вошла в аудиторию, оставив девочку позади. До начала лекции было еще больше двадцати минут, но все места уже оказались заняты. Эта аудитория вмещает двести человек и всегда забита под завязку. Лекцию можно послушать онлайн, но многие хотят поприсутствовать лично. Я ненавижу духоту этого места, поэтому несколько раз пыталась слушать занятия из дома, но, как ни странно, не могла сосредоточиться.

– Сюда! – помахала мне рукой сидящая в первом ряду Чжинсон.

Я подошла к ней и села рядом. На этой неделе ее очередь приходить раньше и забивать мне местечко. Мы делаем так поочередно.

Чжинсон – моя ровесница, мы познакомились на курсах. Она уже четыре года готовится к сдаче госэкзамена. Ради этого и приехала из Тэгу сразу после окончания учебы. Я как-то заходила к ней в гости. Комнатка в гошивоне[4], где Чжинсон остановилась, оказалась гораздо меньше, чем я ожидала. Там были только письменный стол и маленькая кровать.

– Как ты?

– Так себе.

– Не справляюсь с учебой, я так свихнусь. Что, если в этот раз снова провалилась?.. – скуксившись, сказала Чжинсон.

Уже скоро объявят результаты экзамена, состоявшегося в прошлом месяце. На следующей неделе опубликуют списки сдавших. Думаю, в этот раз я вряд ли пройду, а Чжинсон, похоже, набрала довольно неплохие баллы. Но она все равно боялась, что провалится, поэтому ужасно переживала.

– Ты же справилась. В этот раз обязательно сдашь.

– Ох, если бы… – тяжело вздохнула она.

Я тоже беспокоилась, но она, мне кажется, слишком уж сильно загонялась. Чжинсон, конечно, говорила, что ей, как и мне, тоже тяжело преодолеть проходной порог, на деле же она не добирала всего один-два балла.

Каждый раз после любых экзаменов Чжинсон сетовала, что с учебой у нее совершенно не ладится:

– Вечно не могу сосредоточиться на занятиях: пока жду результатов – слишком переживаю, справилась ли, а как получу их – остаюсь подавленной.

Я попыталась прочесть, что написано на доске, но перед глазами все плыло. Иногда случалось, что зрение меня подводило. Я достала из сумки увлажняющие капли и закапала. Когда была в аптеке, мне сказали, что такое может происходить из-за сухости глаз, и велели чаще их увлажнять. Только, похоже, эффекта от этих капель никакого.

– Говорят, та мизофобка совсем сошла с ума, – сказала Чжинсон, хлопнув меня по руке, пока я доставала ручку из пенала.

– Серьезно?

– Да. Ты же тоже давно ее не видела, верно?

– Ага.

– Говорят, ее больше не зачислят на обучение.

Мизофобка была известной личностью в хагвоне. Кажется, она на пару лет старше меня и, по слухам, училась тут уже восьмой год. Каждый раз перед тем, как сесть за стол, она больше тридцати минут его протирала. На нем уже ни пылинки не было, но она не останавливалась, пока салфетка не порвется. А еще она терпеть не могла прикосновения. Если вдруг мимо кто-то проходил и случайно ее задевал, у нее случался припадок и она громко вопила. Один раз в туалете я видела, как она больше пяти минут мыла руки.

Когда постоянно ходишь на занятия, лица большинства людей запоминаются. Но я делаю вид, будто никого не знаю.

Мы с Чжинсон придумали тайные прозвища своим одногруппникам. Парня, который каждый день приходит в синем тренировочном костюме, зовем Треникмэном, девушку, которая постоянно ест хот-доги, – Хот-дог-киллером, а девушку, похожую на коалу, – Коалой-гёрл. Может, и мне кто-то тоже придумал что-нибудь подобное.

Лектор зашел в аудиторию и сразу же начал занятие. Административное право дается мне тяжелее всего. Другие говорят, что этот предмет самый легкий, но на экзамене по нему я всегда получаю только половину баллов от ожидаемого результата.

Лекция была в самом разгаре, когда я вдруг вспомнила про девочку. Чем, интересно, она занимается там, в пустой аудитории? Наверняка на парте заснула. Дала бы ей книгу, только она все равно ведь читать не станет. Наверное, скучно ждать три часа, ничего не делая, но меня это вообще не касается. Она правда пришла из прошлого? Сколько бы ни думала – полнейшая бессмыслица. И всё-таки девочка очень уж похожа на меня десять лет назад.

Занятие закончилось, и Чжинсон сказала, что пойдет в библиотеку. Я в этом месяце туда ходить не планировала, так что мы расстались у аудитории. В библиотеке очень неудобно и душно. К тому же, пока мамы нет, можно поучиться дома. Но даст ли мне мелкая нормально позаниматься?

Я зашла в аудиторию: девочка, как и ожидалось, дрыхла на столе. Я потрепала ее за плечо.

– Уже закончила? – спросила она, протирая глаза.

Судя по тому, что девчонка может спокойно спать где попало, это и правда я.

– Слюни вытри.

Девочка достала зеркальце – не знаю, когда это она успела его с собой прихватить, – и стала рассматривать себя со всех сторон. Ее лицо мгновенно посвежело: похоже она отлично выспалась.

Мы вышли из хагвона и направились к остановке, но девчонка вдруг схватила меня за руку.

– Мы проделали весь этот путь, а ты собираешься вот так просто уехать?

– А не «просто уехать» – это как?

– Может, сходим хве[5] поесть?

Девочка взглянула на меня хитрыми глазами и улыбнулась.

Если думаешь, что все будут вестись на эту твою улыбочку, то через несколько лет тебя настигнет разочарование.

– Хве? – спросила я безучастно.

– Тут же рыбный рынок! – нахмурила брови девочка, видя, что я никак не реагирую.

Боюсь, если просто уйду, она точно взбесится.

Честно сказать, хве – одно из моих самых любимых блюд. Большинство детей такое не ест, а я, как ни странно, обожала его с малых лет. Мне нравилась его мягкая текстура и низкая калорийность.

– Какое хве летом?

– Ну давай поедим, а?

Девочка смотрела на меня умоляющими глазами. А что, если я ее проигнорирую и просто сяду в автобус? Нет… Тогда она всю дорогу будет ныть, что ей не купили хве… И вечером дома, и даже завтра. Уж я-то знаю…

– Ладно, пойдем поедим.

И мы отправились на рыбный рынок.

Девочка вдруг взяла меня под руку. На улице жара, а она виснет на мне. Я высвободила руку, но мелкая снова, как ни в чем не бывало вцепилась в меня.

Лето сейчас в самом разгаре, да и время обеда еще не подошло, так что на рыбном рынке почти никого не было. Всю дорогу к нам приставали торговцы. Но мелкой, судя по ее довольному лицу, это очень даже нравилось.

– Где будем кушать? Может, купим и домой поедем?

– Нет, когда покупаешь хве у местных торговцев, они всегда рекламируют свои ресторанчики. Можно туда пойти.

Когда я впервые приехала в Норянджин, мы с Чжинсон тоже пошли на рыбный рынок. Я понятия не имела, где тут можно поесть, но она была здесь уже не первый раз и подсказала мне пару мест.

Где-то в центре рынка нас остановил добродушный дядюшка и сказал, что у него есть особенно выгодное предложение для двух хорошеньких сестричек. Кажется, другие видят в нас родственниц, а иначе невозможно было бы объяснить, почему мы так похожи.

В итоге решили остановиться тут. На самом деле, пока мы шли, я успела осмотреться: все забегаловки здесь одинаковые.

Я заказала хве из камбалы, и дядюшка направил нас в ресторанчик под названием «Архипелаг» на втором этаже напротив.

Расплатившись, мы пошли. Все деньги, рассчитанные на неделю, вмиг улетучились. Похоже, придется занимать у Ынчжи, когда встретимся.

Не знаю, понимает девочка мои чувства или нет, сейчас все ее мысли только о хве. Она не ела с самого утра, наверняка проголодалась.

Вопреки моим ожиданиям, в ресторанчике было много народу. Мы заняли место в углу справа. Если сесть в центре, будет неудобно оттого, что люди постоянно ходят мимо.

– Ты часто сюда приходишь?

– Нет. Один раз только была.

– Почему? Ты же любишь хве.

– Теперь нет.

– Э-э… Правда?

Девочка стала расспрашивать, как так случилось, что я разлюбила хве.

– Ну вот как-то так, – ответила я, но мелкая продолжила надоедать.

Немного погодя нам принесли заказ, и глаза девочки округлились от восторга. Она схватила палочками кусочек, съела и залепетала:

– Вау! Когда рыбу только что поймали, она в разы вкуснее!

Девочка шустро проглотила еще один кусочек хве. Я тоже думала попробовать немного, но одернула себя.

Когда впервые приехала в Норянджин в прошлом году, все было незнакомым. Казалось, нет лучше работы, чем госслужба: получаешь зарплату каждый месяц и не беспокоишься об увольнении. Вначале меня переполняла уверенность, что буду усердно учиться и успешно сдам экзамен, но все оказалось совсем не так. Таких, как я, тут учились сотни, тысячи – нет, десятки тысяч человек. И все они были моими конкурентами.

Как-то раз я закрылась в туалете и стала горько плакать. Из соседней кабинки вдруг послышался голос:

– Ничего не поделаешь, терпи, даже если трудно. Единственный способ окончить эту войну – успешно сдать экзамен.

Когда я это услышала, еще больше разрыдалась. Ведь как ни старайся, эту битву не выиграть. Еще незнакомка из соседней кабинки добавила, что вначале тоже плакала каждый день, а потом перестала. Сказала, что если есть время на слезы, то лучше успокоиться и потратить его на учебу.

Той незнакомкой из соседней кабинки была Чжинсон. В тот день мы с ней вместе пошли на рыбный рынок, чтобы выпить. Взяли соджу и хве, а на следующий день я не смогла прийти на занятие: отравилась. После того случая ни кусочка хве больше в рот не брала.

– Ты правда хочешь стать госслужащей?

– Если доела, пойдем.

Я быстро встала с места, но мелкая продолжала задавать тот же вопрос и даже не дернулась. Подскочила она лишь тогда, когда я направилась к выходу. Бегать после еды наверняка не полезно для пищеварения, ну да это не мое дело.

– Ты разозлилась?

Я ничего не ответила.

– Тебя расстроило, что я все съела в одиночку? Поэтому и предлагала тебе поесть, даже если не хочешь.

Это был глупый вопрос.

– Кто тебя заставлял в облаках витать? Ты не ела, вот я и запихнула все в себя. Честно сказать, насильно.

Я остановилась и взглянула ей в глаза. Она юлила. Когда чувствуешь, что не прав, всегда начинаешь оправдываться, вместо того чтобы извиниться.

– Все нормально, поэтому успокойся и пошли домой.

Девочка то ли меня проигнорировала, то ли ей правда было неловко, но всю дорогу она продолжила бормотать себе под нос оправдания.

Я отвела ее домой и сразу же убежала на встречу с Ынчжи. Девочка, конечно, поинтересовалась, куда направляюсь, но я побоялась, что она увяжется за мной, если узнает правду, поэтому соврала, что иду увидеться с подругой, которую она не знает.

Мы с Ынчжи договорились встретиться в семь часов у станции метро возле ее работы, но прошло уже десять минут от назначенного времени, а ее все не было. Подруга считает, что опоздать на десять минут – это норма, а на полчаса – мило, так что обычно я тоже выходила минут на двадцать позже, просто сегодня задерживаться дома мне не хотелось.

Я проверила местоположение Ынчжи через приложение. В нем можно было видеть не только геолокацию друга, но и расстояние между вами, если он тоже зарегистрирован. Подруга все еще была на работе.

Примерно минут через двадцать телефон запищал. Я посмотрела на экран: между нами оставалось пять метров. Пять, четыре, три…

– О Йесыль!

Ынчжи бежала ко мне, размахивая рукой. Сказать честно, слышно ее было даже лучше, чем видно.

Я поспешно двинулась к ней. Больше, чем ее опоздания, ненавижу, когда она выкрикивает мое имя.

– Не зови меня так громко.

– Почему? Что такого в том, что я окликнула свою подругу?

Ответила бы я, но это пустая трата времени. Если Ынчжи не изменит свою привычку опаздывать, то и орать издалека не перестанет. Ведь делает она это для того, чтобы уменьшить время опоздания.

– Долго ждала? С меня курочка и пиво в качестве извинения!

Слова Ынчжи немного подняли мне настроение. Думаю, это компенсирует затраты на купленное недавно хве.

Мы зашли в ближайшую закусочную.

– Нам живое пиво и курочку. Половину – в остром соусе, половину – в кляре, – громко сообщила Ынчжи официантке, которая пришла принять заказ.

– Эй, а что у тебя с лицом? Что-то нехорошее случилось?

– А?

Я достала из сумки зеркальце и посмотрела на себя.

– У тебя стресс из-за результатов? Когда снова сдавать?

– В октябре.

– Да уж, экзамены из людей все соки выжимают. На тебе лица нет, – сказала Ынчжи, подъедая попкорн, поданный в качестве аперитива.

– Да?

Дело не в экзамене, а в доставучей малявке. От нее одна только головная боль. Сегодня весь день таскалась за мной и ужасно надоела.

– Ынчжи, а у тебя никогда не было ощущения, что все вокруг тебе снится?

– Чего?

– Ну, просто вдруг моя жизнь сейчас – это сон.

Вообще не верится, что я встретила себя из прошлого. Когда девчонка рядом, все ощущается вполне реальным, а когда нет – кажется, будто я все себе придумала. Но, как бы то ни было, когда вернусь домой, получу от мелкой очередную порцию нытья.

– Ого, как же тебе трудно. Настолько, что хочешь, чтобы все сном оказалось… – с жалостью посмотрела на меня Ынчжи и неуместно серьезным голосом добавила: – Понимаю, тебе тяжко, и все-таки наберись терпения и усердно трудись. Результат не заставит себя ждать.

А потом, даже не вытерев ладони после масляного попкорна, крепко вцепилась в мою руку:

– Дружище, взбодрись! Ладно?

– Ладно, – ответила я и поспешила высвободить руку… Все мне так говорят: «Если усердно трудиться, то когда-нибудь можно достичь прекрасных результатов».

Предложений стать главной моделью на фешен-шоу становилось все меньше, а роли в рекламе, которые получала, отдавались другим. Я продолжала отступать, и в конце концов мне стало некуда идти. Я стояла на краю обрыва. Да и окружающим, которые были не в курсе происходящего, наскучило повторять, что однажды придет день, когда у меня все получится.

Никто не знает, когда, наконец, наступит это «однажды». У всех один ответ – «когда-нибудь», но правда в том, это «когда-нибудь» может и не настать.

Как только принесли заказ, Ынчжи положила мне в тарелку ножку в остром соусе. Я вилкой отломила от нее небольшой кусочек.

– Раньше бы ты сказала, что это жирно, и ни за что бы есть не стала, – заметила Ынчжи, уминая дайкон. – В старшей школе тебе совершенно не везло. Ты не брала обеды, говорила, что они слишком калорийные, и съедала только салат. Это было очень необычно, – добавила она.

– Правда?

Если подумать, как и сказала Ынчжи, я с самого детства не ела ни жареного, ни сливочного. Все калорийные продукты были моими врагами, и в какой-то момент я вообще перестала есть. Нет, вернее, больше не смогла.

– Как же мне не нравилось твое отношение к еде…

– За него и была наказана.

– Хватит. Я не об этом говорила, а про старшую школу, вообще-то, – прервала меня Ынчжи и выразительно посмотрела, намекая, что пора бы прекратить нагнетать. Мне пришлось просто смириться и согласиться.

– Знаю.

– В старшей школе ты правда была очаровашкой.

– Я всегда очаровательна, – улыбнулась я.

– Сам себя не похвалишь – никто не похвалит, – сказала Ынчжи и сунула мне в рот дайкон.

– Как же все бесит.

– Почему? У тебя же все хорошо, – спросила Ынчжи, наклонив голову.

– Просто бесит. И вовсе не хорошо.

Я взяла стакан пива и со злости залпом его осушила.

Мы разошлись только после двенадцати часов. Начали с пива в закусочной, а потом сменили место и переключились на чонджон[6].

Я особо не пьянею, даже если перебираю лишнего. Обычно алкоголь пьют, чтобы напиться, но, как ни странно, после него у меня разум становится яснее, а память не подводит.

Приняв душ, я вышла из ванной. Дома было как-то очень тихо. Я зашла в комнату сестры. Девочки нет! Наверняка вернулась в прошлое, ну или же просто привиделась мне. Как бы то ни было, слава богу. Кажется, Небеса меня не оставили.

Я взяла стакан воды со льдом, зашла к себе и включила свет. На кровати оказался тот, кого там быть не должно: под одеялом сладко спала девочка в моей пижаме. Силы меня покинули. Все это мне абсолютно не нравилось.

Я легонько стукнула девчонку по голове. Она сморщилась: видимо, получилось больновато. Побоявшись, что мелкая проснется, я вышла из комнаты и закрыла дверь.

Обвисшие щеки, морщины около глаз, второй подбородок и жир, который просто невозможно скрыть. Когда, черт возьми, я успела так измениться? Она похожа на меня, но при этом очень отличается. Каким бы неудержимым ни было старение, разве десять лет – это такой большой срок? Не могу смириться с тем, что эта девушка называет себя О Йесыль. Она не О Йесыль, а Но Йесыль. No Йесыль!

На часах было семь утра. Мисс Но даже не догадывалась, что я наблюдаю за ней, и сладко сопела. Ничего не поменялось, мой сон все такой же крепкий. Почему же она не хочет становиться моделью? Работа госслужащей вообще мне не подходит.

Если буду просто стоять и смотреть на нее, ответы сами в голову не придут. Я села за письменный стол. Стеллажи рядом были забиты пособиями по подготовке к экзамену на госслужащего. Я достала книгу с названием «Административное право» и открыла. Все в подчеркиваниях. Такого у меня никогда не было. Мои учебники всегда оставались чистыми.

А куда подевались мои модные каталоги? Я всегда покупала новые номера семнадцатого числа каждого месяца. Их, конечно, можно и в Интернете посмотреть, но коллекционирование журналов – мое хобби. Я наклонилась и посмотрела на полки под стулом. Все купленные мной выпуски стояли там. 2015, 2016, 2017, 2018… Они были отсортированы по годам и месяцам, но номер от ноября две тысячи восемнадцатого года был последним. Почему после этого я больше их не покупала?

– Эй, ты что там делаешь?

Я повернула голову и увидела приподнявшуюся на кровати Мисс Но.

– Что ты забыла в моей комнате?

Похоже, она была не в настроении, лицо у нее выглядело очень хмурым.

– Книжки смотрела. И с чего вдруг это твоя комната? Она, вообще-то, моя.

Мисс Но ничего на это не ответила, только бросила сердитый взгляд. А потом внезапно вскочила с кровати и вышла из комнаты. Я последовала за ней.

– Журналы больше не покупаешь?

Она сделала вид, что не услышала, и пошла в сторону туалета. Я перегородила ей проход.

– Почему не покупаешь?

– Мне больше не интересна подобная фигня.

– Ну а моделью-то почему не хочешь быть? Почему?

– Прошу тебя, хватит почемукать. С этих пор на слово «почему» табу!

Сказав так, Мисс Но отпихнула меня и хлопнула дверью в туалет прямо перед моим носом.

Я пошла в гостиную и села на диван. Какая же она колючая. Почему Мисс Но так холодна со мной? Ведь я – это она, а не какой-нибудь посторонний человек. Вот я бы никогда так не поступила. Интересно, что бы было, если бы я из прошлого пришла к себе настоящей? Какой я была в семь лет, точно не помню, но, кажется, очень милой.

Пока я смотрела телевизор, Мисс Но помылась и вышла из ванной. Голова у нее была обернута полотенцем. Краситься она не стала, а сразу же отправилась на кухню. Наверняка, чтобы позавтракать.

– Лосьоном протереться не собираешься?

– Позже, я ем.

– У тебя кожа пересохнет.

– Это важнее, чем голод?

Мисс Но положила себе рис, не особо вслушиваясь в то, что я говорю, но порция у нее была чуть меньше, чем вчера. Возможно, помог мой сердитый взгляд.

Я тоже положила себе риса, но в два раза меньше, чем Мисс Но.

– Так и будешь в полотенце ходить?

Она ничего не ответила. Ее молчание – всегда знак согласия.

– Разве не знаешь, что после мытья волосы надо высушивать, а не просто полотенцем оборачивать? Иначе появится перхоть.

Снова тишина. Знает и все равно делает по-своему.

Я изо всех сил старалась не смотреть на нее. Если буду обращать внимание на все ее выходки, у меня голова взорвется. Я положила себе кальмара, заправленного острой пастой из красного перца. Это моя самая любимая закуска. Зачерпнув ложку риса, я положила колечко кальмара сверху и начала есть. Ах, на вкус совсем как у мамы! Сладко, и при этом с нотками чесночной остринки. Есть вещи, которые не меняются даже через десять лет.

Я доела, а вот Мисс Но толком не позавтракала. Она нехотя впихнула в себя немного, а остальное не осилила.

– Почему не ешь?

– Вчера перебрала с алкоголем, аппетита нет. Позже куплю себе хэчжанкук[7].

Мисс Но убрала тарелки со стола.

– Часто выпиваешь?

Несколько дней назад она вернулась домой поздно и тоже была пьяной.

– Бывает иногда.

– Разве не знаешь, что алкоголь – самый большой враг фигуры? – завопила я.

Мисс Но состроила злобный взгляд.

У нее на меня всего три реакции. Первая – смотреть так, будто хочет убить, вторая – делать вид, что не слышит, и игнорировать, третья – зыркнуть, будто хочет убить, и игнорировать.

– А может, я считаю себя стройной и меня все устраивает? – заявила она, уперев руки в боки и наклонившись ко мне.

Смех да и только, просто слов нет! Либо у нее что-то с глазами, либо в этом доме кривые зеркала.

– Кто тебе сказал, что ты стройная?

– Люди. Говорят, если девушка двадцати-тридцати лет носит пятьдесят пятый размер одежды[8], она стройная.

– Пятьдесят пятый?

Мисс Но кивнула. Я окинула ее взглядом. Да уж, очевидно, что у нее не сорок четвертый. Конечно, она заметно поправилась, но, узнав ее реальный размер, я совсем расстроилась.

– Это разве не слишком? Как ты могла позволить себе столько набрать? Каждый день выпиваешь и переедаешь, поэтому вот так и получилось!

Внутри начало закипать. У меня же как-то получалось себя контролировать: не ела ни печенья, ни шоколада, умудрялась салатиками обходиться. Она же все это прекрасно знает! В чем тогда проблема?

Я сама не заметила, как разрыдалась. Смотревшая на меня Мисс Но на секунду растерялась, но после сразу отвернулась и как ни в чем не бывало продолжила мыть посуду.

– Ох, как же эта сучка раздражает… – раздалось вдруг вместе со звоном тарелки.

– Что ты сказала? «Сучка»?

– Да, и что? – ответила Мисс Но, даже не взглянув на меня.

– Чего ругаешься?

– Бесит, что тебя поносят?

– Бесит, что из моего рта ругань прет! Впредь чтоб не смела такое произносить.

– Нет уж, су-чка! – повторила она, четко проговаривая каждый слог и специально повернув голову, чтобы я увидела. Слезы у меня хлынули в три ручья. –  Ради всего святого, только не реви. Слезами ничего не решить. Ты меня реально достала.

– Это уже слишком! – крикнула я в ответ и выбежала из квартиры.

Почему Мисс Но так меня невзлюбила? Не за что меня ненавидеть, это ее, скорее, надо. Она вообще извиняться должна, что прожигает мою будущую жизнь.

Я ждала перед входной дверью в надежде, что Мисс Но выйдет ко мне и попросит прощения: «Извини, больше ни капли алкоголя в рот не возьму и есть буду меньше, на диету сяду и материться перестану». Однако простояла я довольно долго, а ко мне так никто и не вышел. Похоже, она и не собиралась.

Домой возвращаться было как-то неловко, поэтому я спустилась на первый этаж, но на улице поняла, что идти-то мне на самом деле некуда. Даже если завалюсь к Ынчжи в гости, она меня не узнает.

Сунула руку в карман – там не было ни воны. Делать нечего, пойду посижу на скамейке.

Лавочка была пуста. На ней я очнулась, когда оказалась здесь. Может, это машина времени? Может, если побуду тут немного, смогу вернуться.

Я сидела неподвижно и пыталась обдумать, как мне попасть назад, в прошлое, но мысли были только о том, как же сейчас жарко. Надо будет вернуться домой, когда Мисс Но уйдет на занятия.

Чем больше думала, тем больше расстраивалась. Это же и мой дом тоже, почему я должна мириться с ее поведением? Мисс Но, похоже, считает меня нахлебницей. Я хочу спать в своей комнате, но мне не разрешают, и каждый раз, когда включаю телевизор, мне говорят, что шумлю.

– Что ты здесь делаешь?

Я повернула голову и увидела, что рядом стоит какая-то старушка. Она посмотрела на меня, покачала головой и вдруг подсела совсем близко.

– Что ты делаешь?

– А?

Старушка взглянула на меня. Я точно где-то ее видела, и даже не один раз, но вспомнить не могла.

А, поняла! Это бабушка из соседней квартиры. Она поседела, поэтому сначала ее и не узнала. Раньше она так хорошо прокрашивала волосы, что седины у нее проступало меньше, чем у моей мамы в ее сорок. А сейчас бабуля, похоже, уже не красится.

– Снова прогуливаешь занятия?

– Простите?

Может, она меня узнала?

– Сегодня в хагвоне нет уроков, – наспех выдумала я.

– Опять обманываешь. Вот увижу твою маму – все ей расскажу. Поняла?

Соседская бабушка всегда считала меня разгильдяйкой. Она видела, что я стараюсь быть стильной, и каждый раз ворчала, что такой внешний вид не соответствует моему статусу ученицы. А вот Йечжин, наоборот, ей очень нравилась. Бабушка всегда советовала ей идти в престижный женский университет, откуда выпустилась сама. Дошло даже до того, что она подарила сестре «Красный блокнот» – символ своей альма-матер, а мне сказала, что ей и имя-то мое не нравится. Видите ли, «О Йесыль» звучит слишком по-детски. Она даже предложила моей маме дать мне другое. Якобы пока я маленькая – хорошо, но позже, когда стану старше, будет звучать странновато. Честно сказать, я тоже думаю, что будет забавно говорить: «Меня зовут О Йесыль, и мне шестьдесят».

Я взглянула на старушку. За десять лет она сильно постарела. Волосы совсем поседели, и морщин на лице стало больше. К тому же у нее всегда был очень приятный макияж, но сегодня она, похоже, не накрасилась.

– Извините, бабушка, а вы знаете, кто я?

– Надеешься, что не узнала тебя?

Старушка грозно взглянула мне в лицо.

– Нет, вовсе нет.

– Я прекрасно знаю, кто ты.

– Да? Правда?

Бабушка улыбнулась и кивнула.

– Тогда вы знаете, как мне вернуться?

– Конечно.

Ура, я спасена! В фильмах всегда есть тот, кто посвящен в тайну и у кого есть ключ к разгадке. Кажется, бабушка из соседней квартиры знает мой секрет и способ вернуться. Я вцепилась в ее руку.

– Пожалуйста, скажите как?!

– Думаешь, вот так просто возьму и все тебе расскажу?

Взгляд ее сделался равнодушным, и она слегка отвернула голову.

– Бабушка, не надо так, ну, пожалуйста, расскажите. Я больше не могу здесь оставаться.

Мне тут делать нечего: не могу ни жить под своим именем, ни с друзьями встретиться.

– Пожалуйста, бабушка. А? Когда вернусь, буду к вам очень хорошо относиться. Буду вежливой, буду выполнять все ваши поручения, – умоляла я, повиснув на ее руке.

– Ну что ж, тогда… разомни-ка мне плечи.

– Конечно!

Я сразу бросилась выполнять просьбу.

– Давай-ка посильнее. У тебя одна кожа да кости, вот ручки и слабенькие.

Я напрягла кончики пальцев и изо всех сил стала разминать ей плечи, руки и спину.

– Только не слишком усердствуй. Делай с умом.

– Хорошо.

Руки уже отваливались, но бабушка велела продолжать, поэтому я не останавливалась.

– Ну все, теперь хватит.

Старалась я так, что пальцы онемели, и меня словно парализовало. Чтобы сбросить напряжение, постучала кулаком по правой руке.

– Ну а теперь расскажете?

– Спой песенку.

– Чего?

– Песню давай, говорю.

Я молча посмотрела на бабушку. Кажется, она реально хотела, чтобы ей спели.

– А какую?

– Какую же… Попробуй «Встречу» Но Саён[9]. Это моя самая любимая.

– Я ее не знаю.

– Тогда «Ничего не знаю, кроме любви» Сим Субон[10].

– Эту тоже.

– Ну и ну…

Бабушка щелкнула языком от досады. Я испугалась, что она разозлится и просто уйдет, поэтому выпалила первое, что пришло в голову:

– Могу спеть «Ах, боже мой!» Чан Юнчжон[11].

Бабушка недовольно поморщилась, но кивнула. Чтобы ее порадовать, я встала со скамейки и, пританцовывая, запела:

– «Ах, боже мой, боже мой, не будь ко мне так строг. Сердце девушки непостоянно, словно на ветру тростник».

Прохожие оглядывались, но меня это вообще не беспокоило. Сейчас самым важным было другое. Я старалась изо всех сил, чтобы бабушке понравилось.

Когда песня закончилась, бабушка изящно поаплодировала, будто слушала оперу, а не трот.

– А ты неплохо поешь.

Я поклонилась, поблагодарила и села обратно на скамейку.

– Видишь тот охранный пост? – неожиданно шепнула мне на ухо бабушка.

– Да, вижу.

– Вот пойди туда и произнеси заклинание «Пики, пики, пики!». – Она подняла обе руки над головой и с каждым словом трясла ими, поочередно сгибая и разгибая то правую, то левую. – Тогда сбудется то, чего ты желаешь.

– «Пики, пики, пики»?

– Да, крикни три раза и изо всех сил тряхни руками.

– «Пики, пики, пики» крикнуть три раза?

– Нет, три раза надо крикнуть «пики». Соображай лучше! Попробуй разок.

– Хорошо.

Я встала и, как велела бабушка, прокричала: «Пики, пики, пики», поочередно размахивая руками.

– Вот так?

– Нет, руками надо трясти чуть сильнее.

Попробовала еще раз.

– Пики, пики, пики!

– Нет, попробуй ягодицами подвигать. Надо в ритм делать.

Я продолжала выкрикивать заклинание, как бабушка и велела.

И лишь когда я повторила все это раз десять, она сказала, что можно остановиться.

– Теперь исполнятся все твои желания.

– Спасибо.

Я схватила старушку за руку и поклонилась. Бабушка довольно улыбнулась и погладила меня в ответ. Ах, почему я до сих пор не знала, что она такой великодушный человек? Мне стало стыдно за то, как я вела себя с ней раньше.

– Пока, Боксиль.

– Что?

Она назвала меня каким-то странным именем – Боксиль. Я ее переспросила, но повторилось то же самое. Это было немного странно, однако, как бы она меня ни называла, все, что мне надо, – это вернуться домой.

Я попрощалась с бабушкой и собиралась уже пойти к охранному посту, как увидела, что кто-то бежит вдалеке и, кажется, в нашу сторону.

– Ой, матушка!

Это была невестка соседской старушки. Она немного изменилась, но я сразу ее узнала.

– Я с ног сбилась, пока вас искала! А если бы вы ушли далеко, что бы я тогда делала?

Услышав слова женщины, бабушка тихо рассмеялась.

– А это кто? – спросила тетушка, посмотрев на меня.

Я забеспокоилась, что же мне сказать, но бабушка вдруг ответила за меня:

– Боксиль.

– Ох, матушка, Боксиль, говорите?

Женщина положила руку старушке на плечо и улыбнулась, а потом взглянула на меня, покачала головой и сказала:

– Как же ты похожа на девушку из соседней квартиры…

– А-а, на сестричку Йесыль? Мы кузины, – сказала я, широко улыбнувшись, чтобы не вызвать лишних подозрений.

– Вот в чем дело. Так похожа на Йесыль, что стало интересно, кто ты такая. Как кузины могут выглядеть словно близняшки?..

Женщина закончила с удивлением разглядывать мое лицо и сказала, что им пора.

– Извините, тетушка.

– М?

– А кто такая Боксиль? Просто бабушка назвала меня так, когда увидела.

– Это ее имя.

– Чего?

По сравнению с моим именем «Боксиль» звучало совсем уж по-детски.

– У матушки деменция. Должно быть, она приняла тебя за себя в детстве, – шепнула мне на ухо женщина.

– Да?

Бабушка посмотрела на меня и усмехнулась. Женщина со старушкой исчезли у входа в жилой комплекс, оставив меня стоять в немом изумлении.

Чем я занималась в этот жаркий день? Массаж бабушке делала, пела…

– А-а-а! – закричала я от злости. Как ни старалась, гнев подавить не смогла и с досады пнула попавшийся мне на глаза камень.

– Ай!

Он был зарыт глубоко в землю, поэтому не сдвинулся с места. Нога тут же заболела. Еще и эта жуткая духота! Злость вспыхнула с новой силой.

Я побрела к входу в жилой комплекс. Мисс Но должна была уйти на занятия.

Уже собиралась было зайти внутрь, но заметила, что на посту охраны никого нет. Я огляделась, зашла за охранную будку и, как велела бабушка, подняла руки над головой:

– Пики, пики, пики!

Ничего. Попробовала снова, в этот раз размахивая руками еще активнее.

– Пики, пики, пики!

Я с усердием произносила заклинание, пока не заметила, что охранник, который вернулся на свое место, стоит и смотрит на меня, как на ненормальную. Я сразу прекратила и забежала в холл. Какая же я идиотка, послушала эту старушку!

Дома стояла жуткая вонь: Мисс Но утром ела чхонгукчжан[12]. Я открыла все окна и местами разбрызгала освежитель воздуха, но запах так и не выветрился. Полностью поменялась не только фигура, а еще и предпочтения в еде. Мало ей было мяса, так она еще и целую тарелку этого мерзко пахнущего чхонгукчжана слопала, заявив, что это правда вкусно. Если бы не запах, не дала бы ей доесть. Пока смотрела на уплетающую чхонгукчжан Мисс Но, казалось, что это и не я вовсе. Она правда мое будущее? Нет, могу ли я вообще называть настолько другую меня «собой»? Мисс Но каждый день меня поражает. И по большей части это удивление не «Вау!», а «Ох!».

Было скучно весь день просидеть дома. Если бы не попала в «мир Мисс Но», смогла бы, наверное, на каникулах погулять с Ынчжи и Минчжуном. Мне совершенно не хотелось оставаться в квартире, пропахшей чхонгукчжаном, но встретиться все равно было не с кем, ведь тут все на десять лет старше. Интересно, чем они теперь занимаются? Раз Мисс Но изменилась, то и они сто процентов тоже. Исполнила ли Ынчжи мечту стать певицей? Учился ли Минчжун в медицинском? И все-таки почему же они расстались? Она его даже вспомнить не смогла. Как давно, черт возьми, это произошло? Когда я спрашиваю, она либо делает вид, что не слышит, либо злится и ничего не рассказывает.

Я пощелкала туда-сюда каналы, выключила телевизор и пошла в комнату Мисс Но. Покопаюсь в ее вещах – может, хоть узнаю о ней побольше.

Для начала я выдвинула ящик стола. В него была запихана всякая всячина: ручки, листовки, блокноты, повязки на голову и так далее. Даже десять лет спустя я, похоже, полный ноль в вопросе наведения порядка.

В дальнем углу ящика лежал блокнот. Я взяла его, и оттуда выпала фотография – полароидный снимок. На нем была «я» и Ынчжи, а внизу – подпись маркером: «22-й день рождения». Кажется, фото сделали в ресторане, фон был темным, не разглядеть, но лица получились четкими. Это через пять лет… Нет. Если отсчитывать от нынешнего времени, то пять лет назад. На фотографии Мисс Но такая красивая. Снимок сделан по пояс, но, кажется, она в то время еще не сильно поправилась. Почти не отличалась от меня сейчас, даже наоборот, выглядела еще симпатичнее: и макияж красивый, и одежда подобрана хорошо. Все же было в порядке, почему она не стала моделью?

Интересно, может, в столе есть и другие фотографии? Я продолжила перетряхивать ящик, но там больше ничего не оказалось.

Закончив рыться в вещах, я завалилась на кровать. В моем времени ее купили недавно, но тут ей уже больше десяти лет.

Меня уже начало клонить в сон, как вдруг раздался звонок в дверь – дин-дон. Кто это так поздно? Мисс Но звонить бы точно не стала.

Я вышла в гостиную, нажала кнопку на домофоне, чтобы увидеть изображение с камеры наблюдения, и спросила:

– Кто там?

– Это я, давай, открывай быстрее.

Густые брови, нос картошкой и угловатое лицо – девушкой на экране была явно моя подруга, Ынчжи.

Дин-дон, дин-дон.

Дверь я не открыла, поэтому Ынчжи продолжила названивать.

Что же делать? Открыть? Или не надо? Я хотела притвориться, что дома никого нет, но раз уже подала голос, то ничего не выйдет.

Все еще переживая о том, как же быть, я открыла подруге дверь.

– Чего так долго? – проворчала Ынчжи, зайдя в квартиру и протянув мне здоровенный пакет.

– Извините… А вы кто?

Увидев меня, Ынчжи вздрогнула от удивления и отпрянула. В этот раз я снова представилась двоюродной сестрой О Йесыль.

– Не помню, чтобы Йесыль говорила, что ее кузина здесь.

Ынчжи настороженно посмотрела на меня.

– Все так и есть. Я ее двоюродная сестра, живу в Америке. Разве вы про меня не слышали? Дженнифер из Майами.

Никогда не видела свою кузину. Разве что только на фото пару раз. Если бы я, как и планировалось, добралась до Майами, сейчас бы мы с ней уже тусовались на пляже.

– Ты точно ее кузина?

– Да! – ответила я и для убедительности кивнула.

– Но она говорила, что ее двоюродная сестра не знает корейского…

Ынчжи наклонила голову и внимательно посмотрела на меня. В ее взгляде все еще читалась настороженность.

– Выучила. Я же кореянка! – парировала я с легким американским акцентом, но Ынчжи вдруг достала телефон. Я забеспокоилась, что она собирается сообщить в полицию, но та набрала Мисс Но.

– Йесыль, я сейчас пришла к тебе. Что тут за девочка? Она правда твоя кузина? Угу. Поняла. Приходи поскорее.

Ынчжи повесила трубку.

Я улыбнулась. Приятно вот так вновь встретиться. Сразу захотелось крепко обнять ее, но она проигнорировала меня и пулей влетела в гостиную.

Ынчжи села на диван и принялась копаться в телефоне. Я подсела рядом и, приглядевшись, заметила, что у нее теперь двойное веко. Похоже, сделала операцию. Раньше она любила повторять: «Как только поступлю в университет, сразу сделаю себе двойное веко».

– Кстати, онни…

– М-м?

– У тебя веко двойное, верно?

– Ой, так заметно? А другие говорят, что не особо видно… – ответила Ынчжи, подняв глаза с экрана на меня.

Я сказала, что видела ее на фотографии в выпускном альбоме Йесыль и решила спросить, потому что заметила отличия.

– Все-таки старые фото – это большая проблема. Но ведь не могу же я обойти всех одноклассников и вырезать себя с фотографий.

Ынчжи сказала, что ей не нравится ее прежний вид, поэтому она вырезала себя с фотографий в своем выпускном альбоме, но потом поняла, что только у себя вырезать бесполезно, и смирилась.

Вот смотрю, и кажется, что Ынчжи очень похорошела. Когда встретимся, обязательно скажу ей, чтобы из-за внешности сильно не переживала.

– Онни, а чем ты сейчас занимаешься?

– Я?

Ынчжи подняла голову и взглянула на меня.

– Да. Просто интересно стало.

– В компании работаю. В косметической, – ответила Ынчжи, откинувшись на спинку дивана.

Как же так? Она ведь говорила, что умрет, а туда ни за что не устроится… Выходит, певицей она все-таки не стала. Каждый раз, когда Ынчжи проваливалась на прослушивании, она говорила, что когда-нибудь найдется агентство, которое оценит ее певческие способности, но, похоже, пройти отбор по внешности было нелегко.

– Кстати, вы с Йесыль как две капли воды. Разве кузины могут быть так похожи? Прям как родные сестры… нет, как близнецы, – сказала Ынчжи, внимательно разглядывая мое лицо. – Словно вижу прежнюю Йесыль.

– Правда? – спросила я, коснувшись рукой лица.

Естественно, мы похожи. И даже больше, чем близнецы.

– Эх, нет уже той несравненной О Йесыль, которая была в старшей школе, – сказала Ынчжи, покачав головой.

Как я и думала, она меня помнила. Еще бы, это же я – несравненная О Йесыль, бесподобная королева красоты старшей школы Чэрим! Обладательница блистательной внешности, приковывающая все внимание к себе, куда бы ни пошла. Великолепная девочка, излучающая свет на сто метров вокруг!

– И ведь не было мальчишек, кому бы она не нравилась.

– Знаю. Ребят из нашей школы можно поделить на два типа: те, кому нравилась О Йесыль, и те, кому нравились парни.

– «Нашей школы»?

– Ой, я так сказала? Не сильна я в корейском.

К счастью, мои выдумки нисколечко Ынчжи не смутили.

– Ну а парней у Йесыль-онни много было?

– Какой там. Только с Ли Минчжуном и встречалась.

– С Ли Минчжуном?

– Ты его знаешь?

– Когда сестра приезжала в Майами, кажется, показывала его фотографию и хвасталась.

– Запомнила это? Ты ведь была очень маленькой, разве нет?

– У меня память хорошая.

– Да? Ну ладно.

Ынчжи не любила усложнять, поэтому ее было легко обвести вокруг пальца.

– А как долго они встречались?

– До начала прошлого года.

– До прошлого года?

Ынчжи кивнула.

Странно. Мисс Но совершенно точно сказала, что они повстречались всего ничего и расстались. Я переспросила Ынчжи, но ответ был таким же. Между «мной» и Минчжуном совершенно точно что-то произошло.

Я подсела к Ынчжи поближе, чтобы расспросить ее обо всем поподробнее.

– А почему они расстались?

– Ну… – задумалась Ынчжи.

– Может, когда сестра поправилась?

– Ну, думаю, примерно тогда это и случилось.

– Да как же так! – невольно вскрикнула я. – А Минчжун… нет, Минчжун-оппа, учился в медицинском?

– Ага. Сейчас работает интерном в университетской больнице.

В голове сложилась картина произошедшего. Понятно… Это Минчжун бросил Мисс Но. Не может быть, чтобы ему нравилась толстая, некрасивая и ничем не примечательная девушка. Прям задевает самолюбие. Как он мог меня бросить? Естественно, Мисс Но была слегка… нет, совершенно разбита. Как мог Минчжун так поступить со мной? С несравненной О Йесыль? Такого не могло и не должно было произойти. Грустно, досадно и раздражает, но это уже случилось.

Все внутри горело, и это было совершенно невыносимо. Я пошла на кухню, налила стакан воды со льдом и выпила. Лед хрустел на зубах, во рту стало прохладно, и жар начал понемногу спадать. Я вернулась в гостиную. Мне еще много о чем хотелось расспросить Ынчжи.

– А почему Йесыль-онни не стала моделью? Она же с детства мечтала об этом.

– Она же была моделью.

– Да?

Меня снова будто ударили по голове чем-то тяжелым. Это еще что за новости?

– Она дошла до финала конкурса «Супермодель» и получила награду. Хоть и не заняла призовое место, снялась в нескольких рекламных роликах. Ты ее кузина, а не в курсе?

Я пробормотала, что была в Америке и поэтому не знала.

– И бросила? Почему? Из-за того, что потолстела?

Ынчжи собралась ответить, как вдруг раздался звук открывшейся двери.

Я обернулась: это была Мисс Но.

– Пришла?! – радостно воскликнула Ынчжи и поднялась с дивана.

– Почему без предупреждения?

– Думала, что застану тебя дома. Ты, кажется, говорила, что у тебя косметика закончилась. Как же повезло, однако: тут была твоя кузина, я пришла очень кстати.

Мисс Но мельком глянула на меня.

– Кстати, твоя двоюродная сестра очень на тебя похожа. Чем больше на вас смотрю, тем больше в этом убеждаюсь, – сказала Ынчжи, попеременно поглядывая на нас. Мисс Но нахмурилась: похоже, ей эта фраза пришлась не по душе. Полный абсурд. Кому тут еще не нравиться должно?!

– Пошли, – буркнула Мисс Но, выходя из квартиры.

– Куда?

– Пойдем поедим.

Ынчжи сказала, что ей надоели кафешки, и предложила просто заказать чего-нибудь домой. Мисс Но ответила, что заказная еда невкусная, и продолжила настаивать на том, чтобы куда-нибудь пойти.

– Ладно, давай сходим, – сдалась Ынчжи и взяла свою сумку. Затем, взглянув на меня, спросила: – А ты идти не собираешься?

Я стояла молча и наблюдала за реакцией Мисс Но.

– Мелкая на диете, поэтому не ужинает, – ответила та, глядя прямо мне в глаза.

– Правда? – удивилась Ынчжи. Я поддакнула.

– Жаль, вместе было бы веселее. Но, честно говоря, когда смотришь, как другой что-то ест, всегда аппетит разыгрывается, так что ничего не поделаешь. Что ж, тогда до скорого!

И они поспешно вышли из дома.

Я злобно уставилась на дверь. Какая же Мисс Но грубая и холодная. Нельзя было хотя бы ради приличия позвать меня с собой? Мне тоже хотелось поболтать с Ынчжи.

Я зашла в комнату, включила компьютер и набрала в поисковике «Супермодель О Йесыль». Появилось несколько статей. Я кликнула на ту, что называлась «Конкурс-отбор “Супермодель-2013”».

Конкурс проводился во дворце культуры Седжон. Прямая трансляция началась в шесть часов вечера 25 сентября. Отбор состоял из двух этапов: самопрезентации и дефиле. В финал вышли одиннадцать из тридцати двух участниц, среди которых отобрали призеров: первое место – Ли Арам, второе место – Пак Сангми, третье место – Хан Чжие и приз за фотогеничность – О Йесыль.

Ынчжи сказала правду, Мисс Но была на фотографии победительниц. Покопавшись еще, я наткнулась на несколько рекламных фото. Мисс Но на них была стройная и миловидная. Головоломка решена: я стала моделью, а она поправилась и все испортила. Кому нужна толстая модель? Во всем виновата Мисс Но, которая за своим телом должным образом не следила.

Я завалилась на кровать, но сон не шел. В голове был полнейший хаос. Ни за что не прощу ее. Она отобрала у меня Минчжуна, лишила мечты… Я сильно прикусила нижнюю губу.

Какая же Мисс Но отвратительная! Ненавижу ее до смерти.

И снова моего имени в списке сдавших не оказалось. В автобусе объявили остановку «Хагвон». Второпях я отключила Интернет на телефоне.

Экзамен на госслужащих очень популярен и привлекает огромное количество кандидатов. Шанс пройти – один к ста, так что я даже не надеялась.

Я зла на себя. И не из-за того, что не сдала. А потому, что ничего не чувствовала, несмотря на то что провалила тест. Сначала я немного расстроилась, но потом забила. Даже если бы и сдала, не думаю, что сильно бы обрадовалась.

Сегодня место в аудитории должна была занимать я, но Чжинсон пришла раньше.

– О, ты уже тут?

Чжинсон поприветствовала меня. Выражение лица у нее было не очень. Ее имени тоже не оказалось в списке.

– А ты чего уже тут?

– Предыдущая лекция раньше закончилась.

В отличие от меня, у Чжинсон утром было еще одно занятие. Она спросила, какие курсы собираюсь брать в следующем месяце. Я ответила, что административное право, родной язык и историю государства. Чжинсон сказала, что в этот раз тоже будет слушать только три предмета. Результаты экзамена мы не обсуждали.

– Ой, кстати, как твои глаза? Лучше?

– Нет, все так же.

В какой-то момент я стала видеть все очень размыто, а в последнее время периодически даже буквы в книге разглядеть не могу.

– А у тебя не могло зрение испортиться?

– Видимо, так и есть.

Одно время зоркости моих глаз можно было только позавидовать. Например, как-то раз я успешно сдала тест, списав ответы у друга, сидевшего довольно далеко от меня. Однако мои друзья в очках выглядели классно, поэтому в какой-то момент я даже хотела специально посадить зрение: старательно пялилась в экран телевизора и читала комиксы лежа, но от этого толком ничего не поменялось.

Ынчжи говорила, что у меня нет проблем с глазами, потому что я почти ничего не читаю. Но даже если и так, злой рок учебы в итоге не миновал и мои девственные глазки.

– Тебе надо скорее подобрать очки. Если зрение вовремя не скорректировать, оно станет еще хуже.

Чжинсон посоветовала мне хорошую оптику недалеко от хагвона.

– Кстати, Йесыль, ты не задумывалась о подработке?

– О подработке?

– Моя кузина открыла интернет-магазин одежды, и ей нужна модель. Ты ведь раньше была моделью, да?

– Это старая история. Сейчас я поправилась и больше не могу этим заниматься.

Я не собиралась рассказывать ей о прошлом. В некотором смысле, оно было довольно постыдным. Когда говорю, что раньше работала моделью, люди смотрят с таким выражением лица, будто хотят спросить: «Как так вышло, что сейчас ты изменилась в худшую сторону?»

Поэтому, после того как оставила карьеру модели, я ни в коем случае не рассказывала об этом новым знакомым. Чжинсон узнала обо всем случайно. Однажды мы напились и я, сама не знаю, почему, все ей разболтала.

– Очень тебя прошу. Сестра мне много раз помогала.

– Но я слишком сильно поправилась.

– В каком месте? Для обычного человека ты очень даже стройная.

Чжинсон продолжала упрашивать меня, сказав, что уже пообещала сестре представить ей кандидата.

– Ладно, подумаю, – торопливо пробормотала я. Лишь тогда Чжинсон отстала от меня и открыла книжку.

После занятий мы зашли поужинать, но и во время еды она ни словом не обмолвилась о результатах экзамена. Раньше Чжинсон всегда плакала и жаловалась мне, если что-то подобное происходило, в этот же раз до последнего делала вид, будто ничего не случилось. Я хотела было спросить, в порядке ли она, но побоялась испортить ей настроение, поэтому не стала.

После того как мы с Чжинсон разошлись, я направилась в салон оптики. В магазине никто из продавцов со мной не поздоровался. Мужчина лет сорока смотрел телевизор, а девушка, которая, похоже, была мне ровесницей, читала журнал. По словам Чжинсон, хоть эта оптика и не отличалась вежливым персоналом, из-за низких цен покупателей здесь было много.

– Извините, мне нужно подобрать очки.

– Сейчас.

Мужчина выключил телевизор и подошел ко мне.

– В общем-то зрение у меня всегда было хорошим, но в последнее время ни с того ни с сего стала хуже видеть.

– Садитесь сюда, – указал он на стоящую слева табуретку.

Я села и, как велел мужчина, прикрыла левый глаз круглым приспособлением, похожим на ложку.

– Прочитайте левый столбик сверху вниз.

– Пять.

– А дальше?

– Не вижу.

Я различала только самые крупные символы. С правым глазом было то же самое.

Мужчина сказал, что проверит специальным устройством, и предложил пересесть на соседний стул. Я прижалась глазом к линзе. Домик, видневшийся вдалеке, понемногу становился четче.

– Странно. Зрение вроде нормальное…

Мужчина снова попросил меня сесть на стул перед доской. В этот раз он надел на меня специальные очки для проверки зрения и сказал прочитать то же, что и раньше.

– Нет, я все равно ничего не вижу.

– А теперь? – спросил мужчина, поменяв линзы. Но все осталось по-прежнему.

– Я поставил линзы с диоптриями, почему же не видно?.. – пробормотал он, пожав плечами. И добавил, складывая дужки очков: – Девушка, сходите завтра к офтальмологу.

Я напряглась:

– У меня какие-то серьезные проблемы?

– Зрение у вас нормальное…

– Тогда в чем дело?

– Не знаю, но, думаю, стоит пройти полное обследование.

– Хорошо, поняла, – ответила я и вышла из магазина.

Я решила не идти в читальный зал и отправилась на остановку. Девчонка не давала мне нормально заниматься дома, поэтому пришлось все-таки записаться в библиотеку, хотя не думаю, что занятия в этот раз будут продуктивными. Пока ждала автобус, набрала Ынчжи. Она сказала, что с сегодняшнего дня в торговом центре начинается распродажа, и предложила сходить туда – прикупить одежды.

– На кой черт? Для студентов это расточительство.

– Кто-то мне, кажется, говорил, что ей все штаны малы стали.

– Ладно. Встретимся в торговом центре.

За полтора года я наела десять килограммов. Верх еще как-нибудь можно подобрать, но все штаны, которые носила раньше, оказались малы. Оставалось, конечно, несколько пар, которые еле-еле получалось натянуть, но в них было очень неудобно, поэтому в последнее время я ходила на занятия в тренировочном костюме.

Я добралась до места, но заходить внутрь не решилась. Пока ехала в автобусе, все было нормально, зато при виде сияющих огней торгового центра меня будто водой окатило. Тренировочный костюм, большая сумка через плечо и растрепанные волосы – куда мне в таком прикиде? Всем своим видом прямо-таки кричала: «Я – студентка!» Ынчжи тоже, наверное, меня застыдилась, поэтому предложила скорее купить что-нибудь и переодеться.

Был первый день распродажи, поэтому торговый центр кишел посетителями. Особенно людно было в магазинах, предлагающих скидки: мне едва удавалось протискиваться между другими покупателями, чтобы рассмотреть товары. В такие моменты надо включать борца и сразу хватать понравившуюся вещь.

Я обошла весь торговый центр по кругу, но не нашла ничего, что бы мне приглянулось. С Ынчжи была та же история.

– Только настроишься на покупки, а ничего не нравится.

– Точно.

В мои планы входило купить себе тоненький кардиган, ведь в учебной аудитории кондиционер работал слишком сильно, но у имеющихся цвет казался либо слишком вызывающим, либо унылым. На приглянувшиеся джинсы по закону подлости скидки не было, а то, на что она была, смотрелось на мне не очень. Ноги у меня просто отваливались, так что я присела отдохнуть на пуфики. Много ходить для шопинга нормально, но, если ты хоть на минутку остановишься, сразу ощутишь, как все болит.

– Если так будет продолжаться, то мы ничего сегодня не купим.

Близилось время закрытия, и я начала нервничать, словно студент, который в конце экзамена понял, что успел решить только половину заданий.

Ынчжи тоже ничего не приглянулось.

– Мы стали придирчивыми? Или, может, мудрыми? В былые времена мы так не заморачивались: чуть понравилось – брали.

– Кто знает.

Дома у меня полно одежды, которую я надевала от силы несколько раз и которая теперь просто лежит. А что-то вообще ни разу не носила. Раньше, если находила что-то красивым, сразу покупала, теперь же сначала десять раз подумаю.

– Будь у меня много денег, вообще бы не парилась и скупила бы все, – с досадой проговорила Ынчжи, изобразив пальцами толщину воображаемой пачки купюр. Я усмехнулась.

Но подружка вдруг сжала кулаки и, подскочив с места, заявила:

– В лепешку расшибусь, а шмотки на распродаже все-таки куплю!

На мгновение она стала похожа на Ю Гвансун[13], настолько сильной была ее решимость.

Когда мы заворачивали в отдел деловых костюмов, чтобы присмотреть что-нибудь для Ынчжи, кто-то хлопнул меня по плечу.

– О Йесыль?

Я повернула голову и увидела Ю Хери.

Мы попали в одну группу, когда участвовали в конкурсе «Супермодель», и агентство у нас было одно, так что в тот момент мы даже немного сблизились. Но я тогда получила приз за фотогеничность, а она не выиграла ничего.

После дебюта меня приглашали на фешен-шоу куда чаще, чем Хери, поэтому, естественно, мы отдалились друг от друга. Вскоре она сменила агентство и с позапрошлого года стала периодически появляться на телевидении. Сейчас Ю Хери – звезда. А помимо работы моделью, еще в дорамах и фильмах снимается.

– Когда тебя увидела, сначала немного засомневалась, бывают же похожие люди.

– А, да, это я. Как жизнь?

Блин, как же неловко, что я попалась ей на глаза в таком позорном виде.

– Как ты, чем занимаешься? Говорят, работу бросила?

Хери оглядела меня с ног до головы, и от ее взгляда мне стало дурно. Лучше было не заявляться сюда в такой одежде.

– Чем занимаешься?

На ее предыдущий вопрос я не ответила, поэтому Хери переспросила.

– Да так, готовлюсь к учебе за границей, – вырвалось у меня первое, что пришло в голову.

– К учебе? – удивилась она, снова окинув меня взглядом.

– М-м?

– Значит, совсем с работой завязала?

Хери говорила намеками, и, если буквально перевести ее слова, получится: «Ты же не собираешься ехать за границу, чтобы учиться на модель?»

Я ничего не ответила.

– Вау, это же Ю Хери? Да? – Вокруг нас стали собираться люди.

– Давай как-нибудь потом договорим, – бросила она и рванула с места. Впервые я была благодарна тому, что Хери стала настолько популярной.

Когда она скрылась из виду, Ынчжи подошла ко мне, похлопала по руке и спросила:

– До сих пор с ней общаетесь?

– Да нет, впервые за несколько лет встретились.

У меня даже номера-то ее не было. Когда уволилась из агентства, со злости стерла телефоны всех знакомых моделей. Неудобств это не вызвало, ведь связываться с ними я не собиралась, да и мне никогда не звонили с незнакомых номеров.

Ынчжи пробормотала, что Хери в жизни гораздо симпатичнее и что, наверное, классно быть с ней знакомой. Но это полный бред. Что может быть замечательного в общении с человеком, у которого есть то, чего нет у тебя?

Одежда больше меня не интересовала. Я то и дело смотрела в расставленные по торговому центру зеркала и проверяла, насколько убого выгляжу.

– Слушай, это… Кажется, мне уже идти пора, – сказала я Ынчжи, примерявшей очередную вещицу.

– Почему?

– Кузина звонила. Говорит, что плохо себя чувствует. Дома никого, придется ехать.

Конечно, это ложь. Никакого звонка не было, и я уж точно не стала бы рыпаться, позвони мне она на самом деле.

– Ну тогда, конечно, поезжай скорее, – встревоженным голосом ответила Ынчжи. Я извинилась и ушла.

До закрытия оставалось не так много времени, но посетители все еще заходили. На входе в торговый центр красовалась надпись: «Большие скидки на товары для летнего отдыха». Взгляд зацепился за слово «скидки». Вот бы сейчас по акции не одежду, а хорошую жизнь. Разве было бы не замечательно? Очень хочется, чтобы жить стало попроще, но как-то не выходит, и это меня угнетает.

У дома я зашла в магазинчик за пивом. А ведь раньше чаще всего американо покупала. Сейчас все изменилось. До того как начала учиться, алкоголь практически не пила: боялась, что могу набрать вес. И даже когда очень хотелось, думала про количество калорий и сдерживалась.

Зайдя в квартиру, я прошла в темную гостиную, ориентируясь по свету лампы в прихожей.

Дома было тихо. Девчонка уже спит? Но ведь сейчас еще только девять часов.

Я поставила сумку и села на диван. Сначала собиралась включить свет, но передумала. Чтобы различать формы предметов, хватало и освещения снаружи.

Достала из сумки пиво. Мамы нет, так что можно спокойно пить в гостиной. Когда она бывала дома, мне приходилось прятаться в комнате и квасить там. Даже пустые банки не могла выбросить в мусорное ведро, а то мама начала бы переживать, так что выкидывала их в хагвоне на следующий день.

Открыв банку, я сделала глоток.

Освежает. Холодный напиток стекал по горлу и бодрил, наполняя тело свежестью. Казалось, все накопленное за день напряжение куда-то улетучилось.

Я взяла из холодильника шоколадку, вернулась на диван и, допив пиво, открыла обертку.

Эти два продукта сочетаются друг с другом лучше, чем можно подумать. Шоколад после горького пива куда слаще. Положить кусочек на язык и медленно рассосать во рту. Когда ешь его, настроение улучшается.

А были времена, когда меня выворачивало, стоило только начать что-нибудь есть. От навязчивых мыслей, что могу потолстеть, я стала понемногу отказываться от еды, и в какой-то момент меня начало тошнить даже от ее запаха. На голодание наложилась гипогликемия[14], так что мне стало трудно подниматься с кровати и я была вынуждена беспомощно лежать целыми днями. В больнице мне поставили диагноз: анорексия. Пока лечилась, начала есть рисовую кашицу, но мой желудок не принимал даже ее. Как-то раз на улице я почувствовала очень приятный сладкий аромат. Он доносился из магазина шоколада и распространялся повсюду.

Словно зачарованная, я зашла в лавку, тут же купила плитку, отломила кусочек и съела. Это было так сладко. И я расплакалась от мысли, что в мире существует что-то настолько вкусное.

Предаваясь этим горьким и одновременно приятным воспоминаниям, я закрыла глаза и облокотилась на спинку дивана, но тут вдруг дверь в комнату сестры открылась, и оттуда вышла девочка.

– О господи! Чего ты тут в темноте сидишь?

Мелкая включила свет, и я на мгновение ослепла.

– Когда вернулась?

Я ничего не ответила. Девочка огромными шагами подошла к дивану.

– Э? Это что? Пиво? Ты что, алкоголичка? Почему так часто пьешь? – снова начала брюзжать она.

– А это еще что? Не сладкое же? Боже, ты знаешь сколько в нем калорий?!

Мелкая схватила лежащую рядом с банкой пива упаковку от шоколада и сунула мне под нос.

– До победного упрямиться будешь? Говоришь тебе, а все как об стенку горох, – ныла она, подойдя ко мне вплотную. Я встала с дивана и направилась в сторону комнаты, но перед глазами все вдруг снова поплыло.

– Заканчивай уже шуметь, – прикрикнула я на девочку и пошла к себе, но она все равно протащилась за мной до самой комнаты.

Там на столе лежали вещи, которые должны были быть в ящике. В том числе блокнот и моя старая фотография.

– Ты копалась в моем шкафчике?

Девочка стояла молча.

– Ты рылась у меня в ящике, спрашиваю?!

– Одним глазком глянула. А что такого в том, что я смотрю свои вещи? – уверенно произнесла девчонка, выпрямив голову.

– Чтоб больше такого не было. Если еще раз повторится, с рук тебе это не сойдет, – пригрозила я и сложила все обратно.

– Будешь продолжать так жить?

– Чего?

Я обернулась и взглянула на девочку.

– На полном серьезе хочешь стать госслужащей?

– Да.

– Слышала, что конкурс на госэкзамене в последнее время не шуточный.

– И что?

Девчонка злобно уставилась на меня.

– Почему соврала мне? Правда, что ты участвовала в конкурсе «Супермодель»? И, выходит, до позапрошлого года моделью работала?

– Все это было давно и неправда. Меня это больше не интересует, – ответила я, глядя ей в глаза.

– Не выдумывай. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо, – сказала девочка, бросив равнодушный взгляд. А после щелкнула языком и усмехнулась: – У всех есть что-то врожденное. Учеба по умолчанию не для нас с тобой, Мисс Но.

Сказав так, девчонка указала на меня пальцем. Несколько дней назад она уже назвала меня Мисс Но.

– Не можешь принять, что я так сильно изменилась?

Услышав это, девочка надула губы. Может, стукнуть ее разок? Но она ведь наверняка в слезы бросится, орать начнет: «Как ты посмела меня ударить?!»

– Слушай, я, кажется, ясно выразилась. Не лезь в мои дела и не вмешивайся в мою жизнь.

– Это ведь и моя жизнь тоже. Ты – мое будущее!

Девочка завопила резким и пронзительным голосом, словно утка. Ох, лучше бы она и правда была уткой, тогда я схватила бы ее и зажала ей клюв. Я фыркнула, что нас услышат все соседи, и велела поскорее сбавить громкость.

– Не о таком будущем я мечтала. Думала, что стану мегакрутой моделью. Думала, что побываю во Франции, США, Великобритании, облечу весь мир и буду вести роскошную жизнь. Но что это? Широченная толстовка… И вдобавок говоришь, что собираешься стать госслужащей? Сидеть за столом и бумажки штамповать?

Девчонка скрестила руки на груди и злобно уставилась на меня.

– И что? Что не так? Сколько людей разочаровались в том, с чем не справились? Меня теперь тошнит от работы моделью. У меня будет совершенно противоположная профессия, – ответила я, не собираясь уступать. – Да и что ты вообще понимаешь?! Знаешь, как я жила эти десять лет, как изменилась? Сделала все, что смогла. Если не знаешь, лучше помолчи.

Я резко подскочила со стула и выпихнула девчонку из комнаты. Она отчаянно сопротивлялась, но я толкала ее изо всех сил. Хоть и заперла за мелкой дверь, ее это не остановило, она продолжала ломиться и трещать:

– Мисс Но, пожалуйста, будь честна с собой! Это не то, чего ты хочешь на самом деле! Если ненавидишь модельный бизнес, почему тогда не выбросила старые журналы? Почему не избавилась от вырезанных фото? Хватит морочить голову. Не хочешь ты становиться госслужащей, так что не притворяйся, что готовишься к экзамену. Думаешь, я не знаю, зачем ты учишься? Ты просто не желаешь работать. Вот почему говорю, что тебе будет трудно стать госслужащей и эта работа тебе абсолютно не подходит. Ты сейчас выглядишь очень-очень несчастной!

Пошумев немного, девочка ушла. Ее ворчание было слышно все время, пока она шагала в другую комнату.

Я прислонилась спиной к двери и сползла на пол. Ни с того ни с сего по телу прошел озноб, и я потерла ладони друг о друга.

Честной быть, говоришь? Ничего подобного мне не нужно. Слушать сердце бесполезно. Теперь-то я знаю, что не выйдет обладать всем, чего хочется. Мир не магазин игрушек, и полно вещей, которые получить куда сложнее, чем куклу Барби.

Смотрю на мелкую, и мне неприятно. У меня правда были такие нелепые мысли? За время работы моделью я уяснила одно: есть ожидания, а есть реальность, и они не совпадают. Мне хотелось, чтобы люди заинтересовались одеждой и аксессуарами, которые я демонстрировала. Верила, что смогу хорошо представить товары. Я была красивой. Рост – сто семьдесят пять сантиметров, вес – сорок восемь килограммов, длинные руки и ноги, правильные черты лица. Но как только начала работать, оказалось, что таких, как я, много. Быть высокой и стройной – это основа основ, которой нужно обладать. Чтобы стать известной, нужна была всецелая поддержка агентства и помощь прессы. Однако звездами и один процент всех моделей не стал. Большинство получали лишь визитку, говорящую: «Когда-то я была подающей надежды звездочкой», и жить одной только работой моделью было невозможно.

Больше половины подруг, работавших в том же агентстве, уволились. Были и те, кто пошел работать моделями в магазины связи или забегаловки для привлечения внимания клиентов. И их реальностью была не парижская коллекция прет-а-порте, а барбекю. Девочка, которая злится, ничего об этом не зная, выглядит жалко.

На следующий день я отправилась в клинику. Даже представить не могла, что существует так много аспектов проверки зрения. Последний раз я была у офтальмолога лет десять назад, в средней школе, когда подхватила конъюнктивит на пляже.

Обследование показало, что зрение у меня нормальное, так что пришлось проходить полный медосмотр. Начиная с осмотра роговицы, я прошла где-то десять проверок, включая офтальмоскопию, обследования на глаукому и катаракту, тесты на определение объема слезной жидкости и зрительных функций, измерение внутриглазного давления. Все это заняло больше тридцати минут. Было несколько процедур, во время которых специальные инструменты вводили прямо в зрачок, так что мне закапали лекарство, притупляющее чувствительность зрительного нерва, и потому каждый раз, когда я моргала, чувствовала себя странно. Глаза будто онемели.

Может, кто-то тайно вылил такие же капли на мою жизнь? Кажется, что сейчас она парализована, прямо как мои глаза.

После обследования я села ждать консультацию с врачом.

– Госпожа О Йесыль, входите, пожалуйста.

Зайдя в кабинет вслед за медсестрой, я попыталась угадать свое состояние по выражению лица доктора, но из этого совершенно ничего не вышло. В какую больницу ни приди, у всех врачей каменные лица, будто подписали соглашение о невыражении эмоций.

– Госпожа О Йесыль, – назвал мое имя врач.

А вдруг у меня какое-то редкое заболевание, что же тогда делать?

– По результатам обследования с вашими глазами все в порядке.

– Правда?

От его слов я почувствовала облегчение, но все равно была в недоумении. Я ведь не какая-то школьница-малолетка, которая врет, чтобы ей выписали очки.

– Видимо, это временное явление, связанное с психологическим расстройством.

– С психологическим расстройством?

– Виной всему может быть стресс. Иногда бывают такие пациенты. С глазами проблем нет, а вот внутри как раз не все хорошо. Со временем пройдет.

В результате я ушла из клиники без рецепта на лекарства. Врач сказал, что единственный путь решения проблемы – справиться с напряжением. Мне вспомнилась Чжинсон, которая страдала от выпадения волос из-за стресса.

– Лечебные шампуни такие дорогие, а у меня и без того денег нет, – жаловалась она.

Я села в автобус до хагвона. Вокруг снова все поплыло. Поморгала, но ничего не изменилось.

Объявили следующую остановку, и мне нужно было выходить. Я собиралась встать с места, но тело оцепенело. Промелькнула мысль остаться и просто поехать дальше. Каждый день думаю об этом.

Когда транспорт остановился, люди один за другим начали выходить. А я словно прилипла к сиденью и не могла сдвинуться с места. Последний человек, стоявший перед дверьми, приложил карту. Я должна была подняться хотя бы сейчас, но тело не слушалось. Женщина, стоявшая последней, спустилась по ступенькам, и дверь стала медленно закрываться. Сердце колотилось как сумасшедшее. Сейчас бы поднять руку и крикнуть: «Я выхожу!» – но не могла ей пошевелить. В итоге автобус поехал дальше. Мое бешено стучащее сердце стало потихоньку успокаиваться. Я почувствовала себя Ким Чхомчжи из рассказа «Удачный день»[15].

Кажется, сегодня на занятия я не пойду. Надеюсь, не провалю экзамен из-за того, что пропущу денек.

Посмотрев в окно, я заметила, что на улице было многолюдно: кто-то спешил по делам, кто-то стоял и глазел по сторонам, кто-то медленно прогуливался, глядя в телефон. И везде были хагвоны: девятиэтажки вплотную прилегали друг к другу. От одного их вида стало не по себе. Когда автобус выехал за пределы района, показались другие здания. Там был и салон красоты, и магазин пончиков, и сервисный центр.

Смотреть в окно оказалось гораздо увлекательнее, чем я думала. Словно это заграничная поездка. Я хоть и ездила на автобусе каждый день, в окно практически не глядела, все время думала лишь о том, когда же наконец доберусь до пункта назначения.

Интересно, куда идет этот автобус? Я стала искать в телефоне карту маршрута. Заезжает на остров Сонъюдо, проезжает районы Янпхёндон и Мокдон, а после возвращается к хагвону. Но ехать туда снова мне не хотелось.

Через некоторое время объявили «Сонъюдо», и я поспешила выйти.

Я здесь в первый раз. Живу в другом районе, поэтому, хоть это все тот же Сеул, приезжать сюда планов не было. Я пошла по указателю с надписью «Парк Сонъюдо».

Было жарко, но тем не менее людей в парке гуляло достаточно много. Иногда встречались студенты, которые пришли сюда провести время, так как у них были каникулы. Большинство из них были в удобной одежде: вероятно, жили они где-то неподалеку.

Я нашла скамеечку в тени и села.

На соседней лавочке, уплетая сэндвичи, расположилась парочка студентов. Им по двадцать? А может, по двадцать одному? Они выглядели намного моложе меня. Кормят друг друга и смеются. Один кусочек – один поцелуй, еще кусочек – еще поцелуй. Когда доедят, наверняка будут жалеть, что купили так мало.

С обеда прошло не так много времени, но ребята так аппетитно ели, что и мне захотелось. Я встала, чтобы дойти до соседнего ларька, когда вдруг завибрировал телефон.

Это было сообщение от Чжинсон. Похоже, начался перерыв между занятиями. Она спросила, почему меня не было, и я ответила, что плохо себя чувствую. Чжинсон написала, что простуды летом гораздо страшнее, и пожелала поскорее выздоравливать.

Купив сэндвич с тунцом и колу, я вернулась на скамейку. Молодая парочка, похоже, уходить не собиралась.

Я открыла упаковку и, сделав сперва глоток газировки, откусила кусочек сэндвича. Он оказался не таким вкусным. Не знаю, то ли это потому, что его приготовили не дома, как было у той парочки, то ли потому, что ела в одиночестве.

Я осилила только половину, а остальное убрала в упаковку и положила рядом на скамейку.

Дул легкий ветерок. Лавочка стояла в тени, так что мне было не жарко. Я откинулась назад, и у меня закружилась голова, да так сильно, что думать о чем-то другом было невозможно. Как же это уже надоело. Каждый раз, когда плыло в глазах, у меня кружилась голова.

В надежде, что мне станет хоть чуточку лучше, я стала заливать в себя холодную колу, но горло вдруг сдавило, а голову словно ошпарило. Сдержаться оказалось нелегко, и я разрыдалась, выплюнув все, что было во рту.

Слезы текли не переставая, и прохожие косились на меня.

Где, черт возьми, я ошиблась? В какой момент все пошло не так? Когда бросила работу моделью? Или когда появилась мечта стать ею? Увидев меня, мелкая наехала со словами: «Как ты докатилась до такой жизни?»

Но я и сама не подозревала, что живу вот так.

Чем больше проваливала кастинги, тем меньше ела. Думала, если стану самой худой моделью в мире, меня выберут на главную роль в показах. Сначала я специально вызывала рвоту после еды, чтобы не набрать вес, но постепенно это превратилось в привычку. Ела и блевала, ела и блевала. Горло всегда было распухшим из-за царапин, оставленных пальцами, а желудок болел. Моя мечта привела меня к краю пропасти. Врач сказал, что моя ситуация крайне опасна, и даже мама, которая долго поддерживала меня, тоже качала головой. Но прежде всего, конечно, было тяжело мне самой. Истощилось не только тело, но и душа. Никто не признавал моих стараний. Появляться на подиуме лишь раз в год было невыносимо, но выбирать не приходилось. Оставалось только два варианта: либо продолжать исполнять роль «подружки невесты», либо уйти. Но я не хотела ни того, ни другого. У меня возникали плохие мысли, очень много раз. Когда слышала новости о самоубийствах известных исполнителей, думала: «Должно быть, они больше не мучаются». Несколько раз я тоже неосознанно пыталась покончить с собой.

Мне казалось, если продолжу жить так, то на самом деле умру. Так что я трусливо сбежала. И от мечты, и от Минчжуна. Бросила работу и сначала полгода проходила лечение в стационаре, а потом сидела дома и ничего не делала. Минчжун звонил – я не брала трубку. Он приходил к дому, чтобы найти меня, – я не выходила навстречу. И в итоге оттолкнула своими действиями, потому что на его фоне казалась самой себе очень жалкой. Недостойной даже находиться с ним рядом.

В конце лечения я объявила семье, что намерена сдавать экзамен на госслужащую, полностью закрыв глаза на то, чего так страстно хотела. Но не было ли это заблуждением, так же как с желанием умереть? Физически мне стало лучше, но душа по-прежнему страдает. Чем больше притворяюсь, что работа моделью мне не нужна, тем больше скучаю по тем временам. Я думала, что далеко убежала, но эта засранка продолжает преследовать меня, все время околачивается рядом.

Даже если обманываю других, «себя» обмануть не выйдет. Похоже, больше убегать не смогу. Нет, я больше не хочу убегать.

После инцидента с ящиком Мисс Но не общалась со мной несколько дней. Я тоже молчала. С какой радости мне начинать разговор первой? Похоже, у нее не было занятий, так что она целыми днями торчала дома, закрывшись у себя в комнате. Не выходила, даже чтобы поесть. Я испугалась, что она заболела, но, когда случайно увидела ее краем глаза, мне показалось, что выглядела она вполне здоровой.

Я сидела за компьютером, завтракая овощным салатом, как вдруг Мисс Но открыла дверь и вошла в комнату. Похоже, она что-то искала. Я украдкой посмотрела на нее и перевела взгляд обратно на монитор. Не хотелось встречаться с ней глазами.

Однако Мисс Но еще долго неподвижно стояла в дверях и молчала. Не поворачивая головы, я скосила глаза в ее сторону. К моему удивлению, она тоже смотрела на меня. Неужели Мисс Но собирается выгнать меня из дома? Я сделала вид, что ничего не замечаю, кликая мышкой и открывая первые попавшиеся окна.

– Иди за мной.

Мисс Но подошла и встала вплотную к компьютерному столу. Я притворилась, что не услышала ее. Идти мне некуда.

– Не слышала, что я сказала?

Это в конце концов произошло. Вот ведь жестокая Мисс Но!

– Не хочу. Не могу уйти! Это и мой дом тоже. Почему я должна уходить?

Я прыгнула на кровать и распласталась на ней. Из такого положения и на сантиметр не сдвинусь.

– Думаешь, я по своему желанию сюда попала? Мне и самой вернуться хочется! Тут ни капли не весело. Но что я могу поделать, если способа, как это провернуть, не знаю? Я не уйду! Не могу уйти! – проорала я, вжавшись в кровать.

– Что ты несешь? Кто говорит тебе уходить? – непонимающе глядела на меня Мисс Но.

Она не пытается меня выгнать?

– Тогда зачем сказала выходить за тобой? – спросила я, приподнявшись на кровати.

– Пойдем фотографироваться. Нужна парочка снимков.

– Снимков?

Мисс Но кивнула.

– Имеешь в виду, тебе нужны мои фотки?

– Ага. И парочку видео тоже нужно снять, – добавила она.

– Зачем? Почему я должна где-то сниматься?

– Просто надо, и все, – слукавила Мисс Но.

– Не хочу.

– Чего?

– Не хочу, говорю. С чего вдруг мне это делать, когда даже не знаю, где потом они будут использованы?

Мисс Но закусила губу и сердито посмотрела на меня.

– Скажи мне, зачем тебе это надо, и тогда, может быть, я соглашусь.

Мисс Но стала молча ходить мимо меня туда-сюда. Мне не понравилось ее поведение, и я плюхнулась обратно на кровать.

– Есть один конкурс моделей. Собираюсь отправить то, что отснимем, туда. Ведь сейчас моя внешность немного не подходит, верно?

– Что ты сейчас сказала? Конкурс моделей? Ты собираешься в нем участвовать?

Я тут же подскочила и оказалась прямо перед ней.

– В следующем месяце состоится конкурсный отбор моделей для рекламы джинсов. Думала в нем поучаствовать, – выдержав паузу, объяснила она.

– Ты имеешь в виду тот, который организовывает «JW-Интернэшнл»?

– Откуда ты знаешь?

– Как же можно не знать, когда его так рекламируют?

На рынок Кореи выходит известный иностранный джинсовый бренд. Компания заявила, что представит модели для широкой публики. Изо дня в день по телевизору и в Интернете мелькает реклама, что они ищут девушку с естественной красотой в возрасте от двадцати до двадцати семи лет, и которая хорошо смотрится в джинсах. Я несколько раз натыкалась на это объявление.

– Значит, хочешь поучаствовать?

– Ага.

– С чего это вдруг? Ты же вроде говорила, что лучше умереть, чем снова вернуться в модельный бизнес? И разве не ты утверждала, что госслужащий – лучшая профессия? Тогда почему? Провалила экзамен? – съязвила я.

– Ага, провалила, – спокойно ответила Мисс Но. Когда я это услышала, почувствовала себя немного виноватой. Хотя она все равно меня слегка раздражала.

– Разве легко быть моделью? Решила снова попробовать, потому что больше не надеешься стать госслужащей? С такой логикой успеха не добиться.

– Знаю, но я собираюсь участвовать в конкурсе не потому, что провалилась на экзамене.

– Тогда почему?

Мисс Но ничего не ответила, лишь бросила на меня красноречивый взгляд. Я увидела искренность в ее глазах. Может, она все это время была под проклятием ведьмы? Поэтому у нее и появилась бредовая идея стать госслужащей. А мое лучезарное присутствие сняло колдовские чары.

– Значит, тебе надо, чтобы я вместо тебя сделала фотографии и видео для заявки, и тогда ты будешь участвовать в конкурсе?

Мисс Но кивнула.

– С моей теперешней внешностью будет трудно пройти первый этап отбора. Хоть они и говорят, что конкурс ориентирован на широкую публику, уже довольно много действующих моделей подали туда заявки.

– Если быть честной, то с такой фигурой, как сейчас, тебе ни за что не пройти предварительный отбор. Одно дело – быть здоровой, другое – набирать вес. Твоя фигура, мягко говоря, не очень. Ты точно была моделью? У тебя полно лишнего жира и никакой упругости. Ни много ни мало тебе нужно стать такой, как я.

Ягодицы обвисли, плечи ссутулены, живот выпячен. Я принялась указывать то на одну, то на другую часть тела Мисс Но.

– Поэтому и прошу тебя сфотографироваться вместо меня, – ответила она, оттолкнув мою руку.

– Ты сейчас просишь меня об одолжении?

– А что, не похоже? – сказала Мисс Но, скрестив на груди руки. Для человека, который просит помощи, она была слишком высокомерна.

– Разве не знаешь, что, даже если пройдешь первый этап, дальше с такой фигурой, как у тебя, будет сложно? Никакой упругости, одни только гроздья жира. Даже если благодаря мне и пройдешь дальше, то в финале с треском провалишься. – Поведение Мисс Но подпортило мне настроение, так что я огрызнулась в ответ.

– Не волнуйся. Сяду я на диету. Так что ничего подобного не случится, – ответила Мисс Но с высоко поднятой головой.

С ее уст слетело слово «диета», уж не снится ли мне? Десять тысяч раз говорила ей заняться питанием, но она меня игнорировала. Я тайком ущипнула себя, чтобы она не заметила. Больно. Значит, точно не сон. Может, она меня разыгрывает? И поэтому выражение ее лица такое серьезное.

– Ты ведь не шутишь насчет диеты?

– Ничуть.

Я молча взглянула на нее.

– Замечательно. Тогда сфотографируюсь.

После моих слов уголки ее губ слегка приподнялись. Она явно сдерживала улыбку.

– Но есть одно условие.

– Условие? – нахмурилась Мисс Но.

– Буду твоим тренером.

– Чего?

– Буду помогать тебе с диетой. В любом случае я уже решила, что это моя задача.

– Забудь. Сама справлюсь. Твоя помощь мне не нужна, – отрезала Мисс Но.

Внутри меня все закипело. Когда разговариваю с ней, на душе часто становится неприятно. Ее не заботят чувства других людей, и она не стесняется в выражениях в зависимости от настроения. Я что, тоже такая? Тем, кто со мной общался, тоже казалось, что им не повезло? Не так уж и приятно смотреть на себя в зеркало. Я вынуждена лицезреть ту уродливую часть меня, которую так не хочется признавать.

– Тогда и с подачей заявки не могу помочь.

– Чего?

– Выбирай: пройти первичный отбор с моей фотографией или отправить свою и – вжух – избавиться от бумажной волокиты.

На слове «вжух» я намеренно сделала акцент. Мисс Но недоброжелательно посмотрела на меня, а я ответила ей взглядом, в котором не было ни капли сожаления.

Мисс Но молчала. А что, если так продолжится и она скажет: «Давай притворимся, будто ничего не было»? Если слишком на нее давить, она и послать куда подальше может.

Однако Мисс Но пыталась сохранить непринужденное выражение лица. Ни за что нельзя ей уступать.

– Хорошо, – наконец ответила она после долгих размышлений.

«Йес!» – хотела крикнуть я, но сдержалась: выдавать себя не стоило.

– Сколько еще будет идти регистрация?

– Сегодня в пять часов – крайний срок.

На часах было чуть больше одиннадцати.

– Быстрее собирайся. Мы опоздаем!

Я бросилась в ванную, еще раз умылась и аккуратно накрасилась. Мисс Но, видимо, уже была готова выходить, поэтому села на кровать и молча наблюдала за мной.

– Все, я готова. Куда отправимся сначала?

– В магазин. Нужна одежда, в которой ты будешь фотографироваться. Шорты, что сейчас на тебе, не подходят, – сказала Мисс Но, указав на мои ноги.

Мы сели в метро и поехали в сторону ближайшего торгового центра. Для фото нам нужны были джинсы. Я собиралась надеть те, что есть у Мисс Но, но, как ни странно, они мне оказались маловаты.

Снаружи торговый центр остался таким же, но вот интерьер полностью поменялся. Самым удивительным, пожалуй, был робот-помощник, стоящий у входа. Пока я проверяла, есть ли у них интересующая меня одежда, он мгновенно просканировал мою фигуру и распечатал фотографию, где я была в джинсах трех брендов, которые мне больше всего подошли. И мы с Мисс Но отправились в бутик, который порекомендовал робот-помощник.

Как же приятно ходить за покупками! Во время шопинга я счастливее всего, ведь в таких местах, как магазины, мне всегда уделяли много внимания. Каждый раз, когда я примеряла одежду, другие покупатели смотрели на меня с завистью и чаще всего отказывались покупать то, что видели на мне, даже если до этого собирались.

Кругом было полно шмоток, которые хотелось нацепить на себя, но сегодня надо сдержаться, ведь сейчас мы здесь не ради меня, а ради Мисс Но. Она пообещала, что будет сидеть на диете до тех пор, пока не влезет в купленные сегодня джинсы.

Я протянула консультантке фотографию, которую получила на входе. Та принесла мне несколько пар джинсов и похвалила мою фигуру, сказав, что никто не может в них влезть. Совершенно стандартная ситуация, когда прихожу покупать одежду.

Мисс Но же продавец ничего особенного не сказала.

Я выбрала одну из принесенных пар и пошла в примерочную. В талии и по длине они подошли идеально, словно были на меня сшиты. Я вышла посмотреться в зеркало.

– Надо же, вам так идет! Впервые вижу того, на ком они так хорошо сидят. Прямо по росту, даже подшивать не придется, – продолжила нахваливать меня консультантка. Возможно, искренней была только половина сказанного, а остальное – просто попытка продать, но звучало не так уж и плохо.

Мисс Но тоже уставилась на меня, оторвавшись от выбора одежды. В ее глазах читался вопрос: «Неужели у меня когда-то была такая фигура?»

– Как тебе этот вариант? – спросила я, подойдя к ней.

– Ничего так, нормально. Но, тебе не кажется, что они слишком уж маленькие? Возьми на размер побольше.

На лице Мисс Но читалось беспокойство, ей ведь предстояло сидеть на диете до тех пор, пока она не влезет в эти джинсы.

– Зачем тогда вообще подавать документы? Если не готова перешагнуть через себя, то и в финал выходить бесполезно.

Услышав это, Мисс Но тяжело вздохнула.

– У тебя получится. Это ведь то же самое тело, что и раньше, – заметила я, указав на себя. Казалось, будто я стала заменой настоящей О Йесыль.

Мисс Но посмотрела джинсы еще нескольких брендов и выбрала одни понравившиеся: серые, украшенные жемчужинами – идеальный вариант для лета.

Хотелось еще прогуляться по магазинам, но времени совсем не оставалось, надо было идти в студию на съемку.

Я уже собиралась выходить из торгового центра, но Мисс Но повела меня на минус первый этаж, где находился фуд-корт.

– Тут очень вкусный хатба[16]. Я куплю, давай поедим.

Мисс Но посмотрела на меня и мягко улыбнулась. С тех пор как мы встретились, это была ее первая улыбка. Но меня этим не проймешь.

– В джинсы поместиться уже не хочешь? – спросила я, указав на пакет.

– Даже одну штучку съесть нельзя?

Вместо ответа я помотала сумкой перед ее лицом. Чтобы влезть в джинсы, начинать худеть надо прямо сейчас.

– Но ведь пообедать в любом случае надо.

– Эту штуку готовят во фритюре. Ты же обещала, что будешь меня слушаться три недели, – сказала я, толкнув Мисс Но в спину. Мы подошли к прилавку, где делали свежевыжатые соки, и заказали два стакана томатного. И естественно, я попросила не добавлять туда сироп.

– На обед достаточно одного такого стакана.

Мисс Но состроила недовольную мину, однако сразу же взяла из моих рук напиток.

Глядя на нее, я хихикнула:

– Спасибо.

Но она повернула голову и буркнула:

– Не ради тебя, а ради себя.

Как бы то ни было, О Йесыль, ты ни за что не проиграешь.

Сегодня заканчивался прием заявок, поэтому пункт регистрации был переполнен. Меня попросили немного подождать.

Документы мы уже отправили по Интернету, а вот распечатанные фотографии нужно было принести. Мисс Но предлагала воспользоваться быстрой доставкой, но я хотела передать их лично, своими руками.

Сидя в одиночестве, я заскучала. Мисс Но поехала в Норянджин, чтобы вернуть деньги, уплаченные за занятия и посещение читального зала: для диеты нужны средства.

Я достала фотографии, которые только что сделала в студии, и принялась их рассматривать. Мое тело безупречно. Впервые я снималась в профессиональной студии. На фотосессию ушло почти два часа, но ничего сложного в ней не было.

Для подачи заявки требовалось всего четыре фотографии: портрет как на документы, фото в полный рост, фото верхней и нижней частей тела, а также минутное видео, в котором фигура демонстрировалась бы со всех сторон. Мне объяснили, что просмотра фотографий недостаточно, поэтому чаще всего к документам требуют прикладывать видеофайл.

На бланк заявки мы прикрепили старую фотографию Мисс Но, для всего остального отсняли меня. Сначала я хотела сфотографироваться и для документов тоже, но потом подумала, что будет слишком очевидно, что на фото не Мисс Но. К счастью, лица у нас практически одинаковые, поэтому было ощущение, что фото в полный рост тоже сделала она.

Через некоторое время подошла наша очередь. Пока я ждала, заявленный дедлайн – пять часов вечера – прошел.

Принимали всех, кто зашел в здание не позднее пяти. За мной в очереди ждали еще где-то человек тридцать. Больше половины – доставщики, но были и те, кто, как и я, пришел подавать лично. При виде кандидаток, не уступающих мне по фигуре, я заволновалась. Но чем больше таких, тем уверенней надо держаться.

– Это вы, верно? – спросил сотрудник пункта регистрации, сверяя документы, присланные по Интернету, и распечатанные фото.

– Нет. Я пришла вместо старшей сестры. Часто слышала, что мы с ней похожи.

Он несколько раз переводил взгляд то на меня, то на фотографию. Неужели настолько очевидно, что на фото я?

– Прям как близнецы.

– Все так говорят, – ответила я, выдавив улыбку.

Только что в студии этого уже достаточно наслушалась.

– Много заявок подали?

– Зарегистрировалось где-то порядка десяти тысяч человек. Мы не ожидали, что будет такой ажиотаж. Но было бы неплохо, если бы вы и сами подали. Здорово, когда сестры делают что-то вместе, – сказал мужчина, окинув меня взглядом с ног до головы.

– У меня есть другие дела.

– Как жалко, – улыбнулся он. Его добродушие было каким-то неестественным, но я тоже улыбнулась: испугалась, вдруг он намеренно разложит мои документы неправильно.

Убедившись, что фотографии приняты, я попрощалась с персоналом и вышла.

В объявлении, вывешенном возле пункта регистрации, было написано, что после первого просмотра заявок будут отобраны сто человек. Сто из десяти тысяч… Получается, сто человек на одно место. Вероятно, такой бешеный конкурс был из-за большого призового фонда и шанса стать моделью компании на год. Вероятно, мы и отбор заявок-то не пройдем. Хоть мне и хочется поскорее вернуться назад, но я не могу оставить свое будущее в таком беспорядке. Это мой последний шанс.

Когда Мисс Но смотрела на меня, всегда делала такое лицо, будто вот-вот умрет от отвращения. Со мной то же самое. Я ненавижу и ее, и эту ситуацию. Ни одна моя мечта не сбылась, мое будущее такое убогое. Сначала я думала, что достаточно вернуться, чтобы все закончилось, но если сейчас ничего не предпринять, то мне останется лишь жить, как жила Мисс Но. Свое будущее я изменю сама.

Когда я возвращалась домой, уже смеркалось. Семь часов вечера летом – неоднозначное время: ни светло, ни темно. Я уже собиралась зайти внутрь, как услышала, что кто-то крикнул: «Боксиль!» Повернув голову, я увидела соседскую бабушку. Она сидела на скамейке и жестом приглашала меня подойти. Я сделала вид, что не знаю ее, и уже направилась к входу, как вдруг старушка громко выкрикнула: «О Йесыль!»

– Бабушка, вы знаете, кто я? – спросила я, сев рядом с ней.

– Старшая дочь аптекарши, разве нет? Йечжин.

Эта бабушка, похоже, и правда не в своем уме, но теперь мне прямо паршиво стало. Как она могла нас спутать? Мы ни капли не похожи. Когда я где-нибудь говорю, что Йечжин – моя сестра, меня просят не врать. Если я выгляжу как скульптура красавицы в западном стиле с тонкими чертами лица, то она – паровая пампушка, имитирующая человека. У нас и телосложение разное. Йечжин была на десять сантиметров ниже и на десять килограммов тяжелее меня.

– Что вы тут делаете? Тетушка вас ищет, да?

– Думаешь, я без тебя не справлюсь? Мой дом там. Я и сама смогу его найти, – сказала старушка, указав на многоэтажку. Похоже, далеко она не уйдет.

Пока смотрела на бабушку, в голову пришло, что мне еще очень повезло. Что, если бы я переместилась не на десять лет вперед, а на пятьдесят? Как и с этой старушкой, ничего бы не смогла поделать со слабоумной «мной».

– Я видела твою младшую сестру.

– Младшую сестру?

– Да, твою бестолковую сестренку.

– Ничего она не бестолковая, – возразила я, но бабушка продолжала стоять на своем. Видимо, я запомнилась ей как неисправимая разгильдяйка.

– Как же ее мать настрадалась оттого, что она то ли моделью была, то ли еще каким юным дарованием.

– Что?

– Сколько мать денег в агентство вбухала? Слава богу, сестра твоя хоть образумилась и сказала, что оставит все это мракобесие.

О чем она вообще? Какое еще агентство, какие деньги? Она явно не в себе, нет никакой гарантии, что ее слова правдивы.

– А чем сейчас моя сестра занимается? – спросила я, чтобы проверить, понимает ли старушка, о чем говорит.

– Готовится сдавать экзамен на госслужащую. Думаешь, не знаю?

Хоть в голове у нее и полная каша, но с памятью, похоже, все в порядке.

– А что это за деньги, которые она принесла агентству?

Я хотела получить от старушки подробный ответ, но она, то ли слушая меня, то ли нет, рылась в карманах.

– Будешь?

В руке у бабушки оказались конфетки со сливовым вкусом. Она протянула мне одну, я взяла, разорвала упаковку и закинула леденец в рот. Сладко. Помню, ела такие в детстве. Перекусы запрещены, но сегодня сделаю исключение, съем одну штучку. Уже вечер, так что я немного проголодалась.

– Слава богу, хоть у тебя все хорошо сложилось. Я знала, что ты не разочаруешь мать. Как же хорошо, что ты у нее есть. А твоя нерадивая сестрица чем там занимается, напомни-ка? Раньше хоть на лицо миленькой была… – сказала бабуля, причмокивая.

Какое унижение! Когда О Йесыль успела стать нерадивой дочерью? Радовала маму всегда я, а не Йечжин. На сестру обращали внимание, лишь когда она сдавала экзамены на хорошие баллы. А меня для сравнения все называли «хорошенькой дочуркой аптекарши». После того как в третьем классе младшей школы я победила в конкурсе «Самый красивый ребенок», в нашем районе не осталось никого, кто бы меня не знал. Благодаря мне в нашу аптеку пришло много покупателей. Тогда что это сейчас было? Я хотела защитить свое имя, но слов не нашлось.

– Ой, вы тоже сильно изменились. Какой же очаровательной вы были раньше. Вам обязательно надо покраситься, а то это никуда не годится, – сказала я, указывая на седые волосы старушки. Бабушка цокнула и дважды потрогала свою голову: похоже, поняла, о чем я.

– Ой, как жарко. Давай уже расходиться.

Доев конфеты, бабушка встала со скамейки.

– Кстати, а почему ты здесь, а не в Америке?

Хотела было сказать ей, что вернулась ненадолго, но старушка, оставив меня, зашагала вперед. Я уже собиралась встать вслед за ней, как она вдруг развернулась, подошла ко мне и достала из кармана конфеты.

– На вот, передай младшенькой.

В этот раз она протянула две штуки. Я положила их в сумку.

Пока я смотрела, как старушка заходит внутрь, ко мне подсела вернувшаяся домой Мисс Но.

– Сколько человек подали заявки? – спросила она, обмахиваясь веером. Было почти восемь вечера, но жара не спадала.

– Администратор сказал, что в итоге придет около двенадцати тысяч человек.

– Кажется, будет непросто, – послышался голос Мисс Но.

Хотела бы я сама участвовать в конкурсе, притворившись Мисс Но, но это полный бред. Даже если она – это «я», мне нельзя жить ее жизнью.

– Не делай такой несчастный вид. Если за эти три недели постараешься, то сможешь вернуться в былую форму. Я буду рядом и помогу.

– А вдруг все это бесполезно? – вздохнула Мисс Но, глядя в пол. Хорошо, что я пошла отдавать фотографии одна. Если бы она увидела других моделей, пришедших подавать заявки, то сразу же отказалась бы от идеи участвовать.

– Нет же. Ты ведь Мисс Но, потому, уверена, мы справимся! – твердо заявила я. – Ты ведь будешь участвовать?

Мисс Но помедлила несколько секунд и кивнула.

– Спасибо. – Я резко обняла ее. Странное ощущение. Теплое, очень теплое. Хоть стояла летняя жара, неприятно мне не было.

Однако Мисс Но совершенно бесчувственно меня отпихнула.

– Жарко, пойдем.

Перед тем как зайти домой, мы заглянули в супермаркет, чтобы купить все необходимое для диеты. Когда я наполнила корзину одними только овощами, Мисс Но скривилась. Проходя мимо мясного отдела, она не могла оторвать глаз от уголка дегустации пулькоги[17].

– Ты с ума сошла? Какое мясо, когда ты на диете? Даже не смотри туда.

Мисс Но надула губы и согласно кивнула.

– С каких пор ты начала его есть?

Мясо я совершенно не люблю. С детства его в рот не брала, потому что мне не нравился запах.

– Где-то шесть месяцев назад… Попробовала, и оно оказалось таким вкусным!

– Мясо под запретом, поняла? – сказала я, оттаскивая Мисс Но от мясного отдела. Она пыталась объяснить, насколько оно полезно. Сказала, что красное мясо предотвращает анемию и дает телу больше энергии. Но я, совершенно не обращая на это внимания, подошла к кассе с одними овощами в корзине.

Когда мы зашли домой, Мисс Но сказала, что голодна, и, даже не помыв руки, пошла на кухню. Я бросилась за ней.

– Ты чего делаешь?

– А что? Надо покушать.

– Нельзя.

Я отняла у Мисс Но тарелку, которую та уже успела взять, и положила в раковину.

– Но я же сегодня ела только один раз! – возразила она, доставая плошку из раковины.

– Правда хочешь быть такой несговорчивой?

– Начнем диету с завтрашнего дня.

– Нет. Разве не знаешь, что самый большой враг диеты – откладывание на завтра?

В нерешительности Мисс Но опустила тарелку.

– После шести вообще ничего есть нельзя. Знаешь же?

– Бред какой-то…

Мисс Но села за стол и упала на него ничком, намеренно громко вздохнув, чтобы мне было слышно.

Я открыла холодильник и достала два огурца с сельдереем, тщательно помыла их, положила в прозрачную пластиковую миску и поставила перед Мисс Но.

– Сегодня сделаю исключение.

Она посмотрела на меня с совершенно непонимающим лицом.

– Я тебе коза, что ли?

– Ну, как хочешь.

Когда я попыталась убрать тарелку, Мисс Но вцепилась в мою руку, а затем взяла огурец и принялась его жевать.

– Ну что, вкусно? – спросила я, ведь он был свежий, но в ответ получила лишь злобный взгляд.

Пока Мисс Но ела, я пошла в гостиную и достала из сумки джинсы.

– Так-с, попробуй надеть.

– Не налезет.

– Все равно попробуй.

Я протянула ей джинсы. Мисс Но взяла их, надув губы. Мама с сестрой говорили, что каждый раз, обижаясь, я выпячивала губу чуть ли не на пядь. Тогда мне казалось, что они меня просто дразнят, но, посмотрев на Мисс Но, поняла, что это была правда.

Мисс Но зашла в комнату с одеждой в руке. Я хотела последовать за ней, но она меня остановила.

Пару минут спустя она вышла, надев джинсы. Хотя нет, «надев» – это сильно сказано, скорее, было похоже, что она в них еле втиснулась, а пуговицу на поясе так вообще застегнуть не смогла.

Мисс Но взглянула на меня и пожала плечами. Я оглядела ее с ног до головы. Все оказалось не так плохо, как мне представлялось. Похоже, она набрала вес больше в верхней части тела, чем в нижней. Если, сочетая диету и занятия спортом, она немного похудеет… нет, как следует похудеет, то спокойно сможет поместиться в эти джинсы.

– На попе слишком туго сидят, – заметила я, ткнув пальцем в ягодицу Мисс Но. Из-за жира попа у нее обвисла.

– Хватит лапать!

– А чего такого? Мое тело же.

Я с силой ткнула ее в ягодицу еще раз, а потом в бедро – они были дряблые. Если она займется спортом, то весь этот жир сменится на мышцы.

– Попросила же, хватит! – стукнула меня по руке Мисс Но. А после добавила, что расстроена и пойдет снимать джинсы.

Пока Мисс Но переодевалась, я пошла на кухню, достала с балкона большой мусорный пакет и высыпала в него все сладости, которые только смогла найти. Холодильник и раковина были завалены разными снеками и шоколадками – Мисс Но ела их всю ночь.

– Что ты делаешь?!

Она успела переодеться и зашла на кухню.

Я притворилась, что не слышу ее, и продолжила свое дело.

– С ума сошла?

Мисс Но вбежала и вырвала у меня из рук пакет. Увидев, что в нем лежит, она взбесилась и вытряхнула все обратно.

– Это все деньги! Какого черта выбрасываешь?

– Нет, это не деньги, это – жир.

– Чего?

– Это все превратится в жир. Не знала? Сладкое никогда не будет полезно для фигуры.

Я выхватила у нее мусорный мешок.

– Можно хоть немного? Когда мама вернется, она все доест.

– Мама же не ест такое!

Рука, которой Мисс Но держала мешок, задрожала. Если у тебя дома есть сладости, то, естественно, ты будешь их есть, а если их нет, то и соблазна не будет. Когда я объяснила эту логику Мисс Но, она внезапно возомнила себя защитницей экологии и сказала, что выбрасывать еду – это преступление. Мы обе вцепились в мусорный пакет, не собираясь отпускать.

– Что ж, тогда позову соседскую бабушку.

– А?

– Ты сказала, что тебе жаль выбрасывать, так? Отдать соседям – это ведь не выбросить.

Переговоры увенчались успехом. Мы вместе переложили сладости в пакет, и я велела ей сейчас же все это отдать. Поглядев на сумку, Мисс Но встала и вышла в коридор. Захотелось посмотреть, что она будет делать, и я стала наблюдать за ней через экран домофона. Она нажала звонок, и к ней вышла соседка.

– Моя подруга работает в кондитерской компании. Она решила меня угостить, но принесла слишком много сладкого. Хочу с вами поделиться, вот, возьмите, – сказала мисс Но и передала пакет.

– Молодец, – похвалила я, когда Мисс Но вернулась. Судя по всему, настроение у нее не испортилось.

– Но почему ты ешь так много сладкого?

– Потому что жизнь слишком горькая, – ответила она и ушла в ванную. Я не очень поняла, что та имела в виду.

Пока Мисс Но принимала душ, я зашла в ее комнату и окинула взглядом книжные полки. Коллекция вырезок из журналов о диетах, которую собирала, начиная со средней школы, все еще была там. К счастью, Мисс Но ничего не выбросила.

Я достала новую тетрадку и на первой странице написала: «Великая стратегия диеты О Йесыль». Затем взяла цветные карандаши; красным подчеркнула надпись, а желтым нарисовала звездочки. В графе «период планирования» написала: «Три недели».

Было чувство, что в диете я уже преуспела, хотя написала только заголовок. По непонятной причине меня переполняло счастье.

Я перелистнула страничку и составила план-график.

7:00 – Подъем, бег – один час тридцать минут.

9:00 – Завтрак (полмиски риса с нежирной заправкой).

10:00 – Два часа отдыха.

12:00 – Обед (рис, столько же, сколько было на завтрак).

13:00 – Ходьба быстрым шагом до бассейна.

14:00 – Плавание.

16:00 – Возвращение домой и силовая тренировка.

17:30 – Ужин (салат и вареное яйцо).

18:00 – Отдых.

19:00 – Силовая тренировка.

21:00 – Отдых.

23:00 – Отбой.

Вслед за планом я принялась записывать правила диеты.

Мисс Но вышла из душа.

– Чем занята?

– Заполняю дневник похудения.

Я показала ей составленный мной распорядок.

– Жить вот так? Ты рехнулась? – разозлилась она, просмотрев записи. – Как ты себе это представляешь? Это уже слишком. Спорт, еда, спорт, еда, спорт. Сколько, блин, часов в день ты хочешь, чтобы я занималась?

Мисс Но с полным безразличием швырнула тетрадку на стол.

– Если не будешь придерживаться этого распорядка, тебе ни за что не вернуть былую форму за три недели.

– Эта программа явно не для людей, – покачала головой Мисс Но. – Говоришь, если придерживаться этого плана, жир сразу же уйдет? Чтобы за три недели сбросить десять килограммов, я должна в день сжигать по четыреста граммов жира.

– Ай, ты слишком много болтаешь. Пожалуйста, хватит уже. Впредь на расчеты вводится запрет. Тут посчитала, там измерила, а что остается? Ты даже математику не любишь, а все вычисляешь. Почему бы просто не попробовать? Вот попытаешься – тогда поговорим, – убеждала я ее.

По правде сказать, год назад – одиннадцать лет назад для Мисс Но – за время каникул я сбросила шесть килограммов. Я попросила Мисс Но вспомнить то время.

– Всего три недельки. Просто представь, что умерла на этот период.

Услышав мои слова, она тяжело вздохнула.

– Ладно. Попробую разок, что уж.

– Прекрасно! Мы справимся, несмотря ни на что.

– Мы? – нахмурилась Мисс Но.

Не обратив на это внимания, я ответила:

– Ты и я. Мы ведь обе – О Йесыль! О Йесыль обязательно все преодолеет!

Я посмотрела на Мисс Но и улыбнулась.

– Ага, О Йесыль же… – пробормотала она себе под нос.

– Кстати, почему зовешь меня «Мисс Но»? Что это означает?

И в ожидании ответа она пристально посмотрела на меня. Если Мисс Но узнает правду, то наверняка разозлится, и наш союз разрушится.

– Наше японское имя. Уже забыла?

– Японское имя?

Мисс Но сделала озадаченный вид. А я, и глазом не моргнув, ответила:

– В школе на уроках японского каждый придумывал себе соответствующее имя. Я – Мисуно, Ынчжи – Аяко. Похоже, у тебя и правда плохая память.

Моя версия звучала довольно убедительно, так что она не стала меня дальше расспрашивать и просто молча уселась рядом.

Я продолжила записывать правила. С появлением каждого нового пункта Мисс Но тяжело вздыхала. Ее, конечно, не настолько переполняет энтузиазм, как меня, но это не страшно.

Может, мне и правда удастся круто изменить свое будущее.

Утренний воздух был прохладным.

Я запыхалась. Бегать с утра пораньше, ничего не поев, – та еще задачка. Захотелось перевести дух, но девчонка, едущая рядом со мной на велосипеде, крикнула: «Быстрее, быстрее!» Я повернула голову и бросила на нее грозный взгляд, но она не обратила на это ни малейшего внимания.

Мы не останавливались до самой реки Ханган, только там мелкая решила слезть с велосипеда. Я уже собиралась плюхнуться на землю, как девочка потребовала сделать растяжку. Сжав руки в замок и подняв их над головой, я стала наклоняться то влево, то вправо – по тридцать секунд в каждую сторону.

– Утром воздух такой замечательный! Так свежо… – восхитилась мелкая, присоединяясь к тренировке.

Девочка, похоже, пребывала в прекрасном настроении. Еще бы… Если бы и у меня был велосипед, тоже неторопливо дышала бы и наслаждалась ветерком, но куда уж там. После шести километров пробежки голове стало не хватать кислорода, так что я жадно глотала воздух, не задумываясь о том, чистый он или нет.

Спустя пять минут я закончила растяжку и решила присесть, но девочка вмешалась в мои планы.

– Если сесть сразу после пробежки, ягодицы раздует!

– Но ведь уже пять минут прошло, – возмутилась я и поймала на себе злобный взгляд девочки. Казалось, она меня сейчас сожрет.

Сегодняшний день тоже начался с противостояния. Собираюсь передохнуть – она не дает, хочу перекусить – она не разрешает. Так продолжается уже неделю. И я всегда проигрываю!

– Ладно, даю тебе пять минут на отдых по доброте душевной, – сдалась она.

Наконец-то можно сесть! Ух, кажется, жива. Но даже примоститься поудобнее не успела, как мелкая снова стала меня донимать. Неужели я настолько бессердечная?

Не в силах больше слушать все это, решила ее прервать:

– Когда объявят результаты отбора?

– Завтра-послезавтра.

– Что будем делать, если провалимся?

– Быть такого не может, так что продолжай заниматься.

Девчонка, похоже, совсем не волновалась, но у меня почему-то было ощущение, что я зря стараюсь. В Интернете прочитала, что из двенадцати тысяч претендентов лишь сто человек пройдут в финал. А там уже будут отобраны десять участниц, среди которых определят трех победительниц. Оказаться на пьедестале я даже и не надеюсь, хоть бы в финал пройти. Чем ближе день объявления результатов, тем сильнее мое беспокойство. На днях я впервые за долгое время зашла на страницу интернет-клуба начинающих моделей и увидела в записях, что заявки на участие подали даже известные и ныне действующие представительницы индустрии.

Девочка на отдых прерываться не стала. Длинные стройные ноги, красивые подтянутые ягодицы, тонкая талия, пышная грудь и длинная шея. У меня и правда была классная фигура.

– Ты что?! Чего пялишься на других, как извращенка?

Лицо у девчонки было крайне недовольное.

– Почему это на «других»? Мы с тобой вроде как один человек.

Она сделала вид, будто меня не услышала, и продолжила заниматься. Ей попросту было нечего ответить. До этого момента каждый раз, когда просила ее не вмешиваться в мою жизнь, она отвечала, что, раз тело у нас одно, мои дела ее тоже касаются.

– Как я там говорила? «У нас одно тело», да? – сказала девочка, повернувшись ко мне и не прекращая тренировку.

– Ох, такая ты зазнайка, конечно. Интересно, когда исправишься…

– Тебе ли не знать.

В этом она права. Когда еще учились в школе, Ынчжи диагностировала у меня синдром принцессы последней стадии, но сейчас я полностью от него избавилась. После того как начала общаться с другими симпатичными моделями, «болезнь» ушла сама собой.

– Все, хватит. Уже больше пяти минут прохлаждаешься.

Хотелось посидеть еще капельку, но девчонка подгоняла:

– Пойдем быстрее, завтракать пора.

От мыслей о еде у меня потекли слюнки. Хоть мне и запрещены привычные порции (съесть можно максимум половину), завтрак я всегда жду с нетерпением. Ведь после того, как вечером затолкаешь в себя добрую миску овощей без заправки, только и остается, что ждать утра.

– Давай вставай.

Девочка взяла меня под мышки и начала поднимать. Я подчинилась.

– Что ж, в путь, – скомандовала она, и я, глубоко вздохнув, начала пробежку.

Пока бежала, все мои мысли были только о еде.

Когда зашли домой, девочка отправила меня в душ, а сама пошла заниматься завтраком. Готовка была в ее зоне ответственности. Она боялась, что я «нахимичу» себе что-нибудь, из-за чего поправлюсь.

Струя воды обдала тело, смыла пот, и напряжение спало. В первые два-три дня, когда я только начала заниматься, все тело ныло – невозможно было пошевелиться. Сейчас уже получше, но делать упражнения по-прежнему трудно.

Я наклонила голову и оглядела себя. Похоже, никаких существенных изменений не произошло. Всю неделю слушалась девочку: соблюдала режим питания, тренировалась – не отлынивала, а разницы особо никакой… Я похудела на два килограмма, но внешне это как-то незаметно. Тем не менее лицо у меня порядком вытянулось. Когда жир с лица уходит, начинаешь выглядеть старше. Боюсь, на конкурсе меня ждет позор…

Мои размышления прервал стук в дверь.

– Мисс Но, там скраб есть, нанеси его, смой и выходи. Хорошо?

На раковине стояла баночка. Не помню, чтобы видела ее раньше. Похоже, девочка вчера затарилась в супермаркете.

Я отвернула крышку и нанесла средство. По запаху показалось, что в составе есть соль. Раньше я увлекалась всем, что связано с красотой: косметикой, парфюмом, средствами ухода и так далее – скупала все новинки. Но как только забросила модельный бизнес, естественно, потеряла ко всему этому интерес.

После душа я переоделась и пошла на кухню. На столе, как всегда, стояли полтарелки риса, салат из конняку[18], сушеная редька, нарезанная соломкой, и яичный суп. Девчонка говорит, что от соленой пищи тело опухает, так что сделала все закуски очень пресными. Твенчжан ччигэ[19] она не разрешала есть по той же причине.

– Давай, приятного аппетита.

Когда уселась за стол и взяла палочки: заметила, что риса на этот раз совсем уж мало – меньше половины обещанной порции. Зато себе мелкая, наоборот, положила побольше. Я добавила ровно до половины тарелки и приступила к еде.

– Почему ты так много ешь?! – начала выяснять девочка и добавила: – Мне, в отличие от тебя, как раз можно, я вес не набираю.

Чтобы насытиться небольшим количеством риса нужно одну ложечку прожевать раз сто, до тех пор пока он не превратится в кашицу, а вкус во рту не станет сладким. Так, выходит, ешь по количеству меньше, а по времени – дольше.

Закончив завтракать, девочка вскипятила воды, чтобы заварить зеленый чай. Хоть жирного на столе днем с огнем не сыщешь, после каждого приема пищи мелкая обязательно подавала чашечку зеленого чая для лучшего усвоения. Мне оставалось только сидеть и молча наблюдать за ее действиями.

Пока не наступало время тренировки, мелкая относилась ко мне уважительно, как к принцессе. Она хоть и ворчит, но говорит со мной всегда почтительно. Когда я спросила, почему бы ей не начать общаться более неформально, она ответила, что это из уважения к себе. Так что все это не для меня, а ради нее любимой.

Пока девочка мыла посуду, я зашла в комнату и тайком примерила джинсы. Пуговица на поясе по-прежнему не застегивалась. Что-то мне подсказывает, что мелкая втихую еще больше подшила их в талии. Получится ли влезть в них через две недели? Чтобы выглядеть как она, мне надо сбросить еще восемь килограммов. Девочка считала, что если продолжать в том же духе, то это вполне себе реально. И, учитывая ее предыдущий опыт диет, с ней трудно не согласиться. Однако из-за недоедания у меня стала часто кружиться голова, и я начала переживать, что в конечном счете вообще откажусь от еды, как это случалось раньше.

Я быстро скинула с себя штаны. Не хотелось в незастегнувшихся джинсах попадаться мелкой на глаза.

Позже мы отправились в бассейн. Там все взгляды были прикованы к моей спутнице. Она, похоже, это чувствовала и потому шла, гордо расправив плечи.

Плавать я не собиралась, поэтому продолжала просто прохаживаться вдоль бортика.

– Ну же, залезай, чего ждешь? – поторопила меня мелкая.

– Хочу немного размяться. Плавай пока без меня.

В ответ девочка махнула мне рукой – мол, не переживай, делай что должна. Эта засранка, «я» из прошлого, такая забавная.

Молодежи по утрам тут не было, в основном – женщины постарше. Но мелкой нравилось, что на нее смотрят с восхищением, и без разницы кто. В средней школе я старательно занималась в бассейне, поэтому неплохо плаваю. Даже освоила баттерфляй.

Кстати, плавание – самая приятная часть моих ежедневных тренировок. Пока находишься в воде, не чувствуешь усталости, а еще жарким летом так можно охлаждаться – одним выстрелом двух зайцев. Но когда вылезаешь из бассейна, обнаруживается проблема – после таких занятий наступает сильный голод, а единственная еда, которая ждет дома, – это пучок травы.

Девчонка без конца то вылезала из воды, то залезала обратно. Я уже закончила, а она снова нырнула, сплавала разок туда-обратно и лишь тогда предложила закругляться.

– Меру знать надо, – прервала я ее самолюбование.

– Чего?

– Ты не настолько интересна другим, как думаешь.

– Не понимаю, о чем ты. Что я такого сделала? – удивилась девочка и с невинным видом скорым шагом направилась в душ.

Снаружи палило солнце. Была середина июля, и стояла жара, но мне это совсем не нравилось, ведь пот ручьями стекал по моему чистому телу. Вообще расстояние от бассейна до дома подразумевало поездку на автобусе, но девочка строго-настрого это запретила. Пришлось подчиниться и идти тридцать минут пешком в быстром темпе. Но даже без ее указаний я бы все равно поторопилась, ведь пекло просто невыносимо.

Настроение из-за жары было ни к черту, и я шла, погрузившись в свои мысли, как вдруг зазвонил телефон. Это была Ынчжи.

– Алло.

– Чем занята?

– В бассейн ходила, теперь на пути домой.

– Ничего себе ты шикуешь. По бассейнам ходишь.

– Все не так.

Ынчжи сказала, что сегодня заканчивает раньше, и предложила пропустить по стаканчику. Прохладное пивко и хрустящая курочка… Ах, только представила, и уже распирает от удовольствия! Но рядом стояла мелкая и сверлила меня взглядом.

– Нет, я ведь на диете…

– Я угощаю. Подходи в семь часов к офису, – бесстыдно продолжала соблазнять меня подружка.

– Серьезно, не могу. В другой раз увидимся, когда диета закончится.

– Ты реально собралась участвовать в том конкурсе?

Говорила ей об этом уже несколько раз, но она все никак не могла воспринять мои слова всерьез.

– Почему бы тебе снова не попытать удачу с экзаменом на госслужащего? Конкуренции там будет явно меньше.

Она повторяла это каждый раз, когда мы созванивались.

– Увидимся в другой раз. Сама тебе позвоню, – ответила я…

…и бросила трубку.

– Молодец, все правильно сделала, – похвалила меня стоявшая рядом девчонка. Но мне так не казалось, и я зашагала вперед, оставив мелкую позади.

– Ты чего? Разозлилась?

– Как знать! – крикнула я в ответ, прибавляя ходу.

Когда зашла домой, у меня резко закружилась голова, я вся побелела и зашаталась. Хотелось быстрее упасть на диван, но девочка донимала, чтобы я сделала силовые упражнения. Сначала у меня была идея ходить в тренажерный зал, но мелкая этого не одобрила. Сказала, что после занятий там мышцы будут выглядеть не очень, и даже составила программу, по которой можно тренироваться дома. Чтобы добиться упругости в теле, нужно было делать «велосипед», стоять в приседе, отжиматься и так далее. Кажется, будто в этом нет ничего особенного, но большую часть упражнений выполнять не так уж и легко. Так у нас проходят полтора часа до ужина и полтора часа после. Временами, конечно, бывают передышки, но в общей сложности я круглые сутки занимаюсь физухой. А девчонка весь день ходит за мной по пятам, дает указания и постоянно следит, чтобы я не ленилась.

– Разве не знала, от силовых упражнений куда больше эффекта, если делать их сразу после кардиотренировки?

– Давай немного отдохнем, – вздохнула я и побрела в сторону комнаты. Тело налилось тяжестью, ноги едва волочились. Но стоило только взяться за ручку двери, как девчонка преградила мне путь.

– Позанимаешься – и можешь отдыхать сколько влезет.

– Мне до смерти тяжело! – взбунтовалась я, сделав измученное лицо, но она была невозмутима.

– Заниматься спортом всегда трудно. Кому вообще сейчас легко?

Я дар речи потеряла. Вот это да… Где это видано, чтобы яйца курицу жизни учили?

– Давай на сегодня закончим. Мне правда нехорошо.

Изнурительные тренировки и резко уменьшенные порции привели к тому, что энергии во мне совершенно не осталось. Так что, похоже, на сегодня с меня уже не хватит.

Я обошла девочку и открыла дверь, но мелкая вдруг вцепилась в мою руку.

– Эй, ты чего себе позволяешь?

– Позанимайся – и будешь свободна. Думаешь, получится похудеть, если все время отлынивать? В зеркало давно смотрелась? Такими темпами какой тебе конкурс?! – закричала девчонка, вытаращив на меня глаза.

– Могу и не участвовать!

– Прикалываешься?

– С чего это вдруг? Все серьезно. В конкурсе я не участвую! – Уступать мелкой я совсем не хотела, поэтому тоже повысила голос.

– Вот отстой. Ты… сплошная головная боль. Просто невыносимо!

Отвечать я не стала, просто окинула девочку сердитым взглядом. Интересно, как далеко она может зайти в своей грубости.

– Думаешь, я застряла тут с тобой, потому что ты мне нравишься? Мое будущее такое убогое и странное, что нет сил смотреть! Поэтому и пытаюсь хоть как-то его изменить. Почему ты так живешь? Если трудно, лучше сразу сдайся. Продолжай сидеть и ныть. Ты ведь только это и можешь?

Ее губы дрожали.

– Закончила?

Вместо ответа мелкая уставилась на меня.

– Ты меня тоже ужасно раздражаешь. Я тоже без понятия, почему ты тут оказалась и действуешь мне на нервы. И кстати, разве не ты сейчас ноешь? Поступать, как надо? Жить правильно, говоришь? А у самой-то получится? Насмехаешься надо мной сейчас, а ты уверена, что не станешь такой же? Правда думаешь, что этого не произойдет? По-твоему, жить так легко?

– Хватит на меня наговаривать! Ни за что и никогда не превращусь в тебя! Оправдываться – это все, чему ты научилась за десять лет? Нет слов, правда.

Ее всю трясло. Она вопила, что в мире нет никого более жалкого, чем я, но меня это ни капли не задевало. Я пошла на кухню.

– Что ты делаешь? Чего там забыла?

Я открыла холодильник и просунула руку поглубже. Там где-то еще была невыброшенная коробка шоколадных конфет. Порывшись среди залежей мороженого мяса и рыбы, я все-таки ее откопала.

– Это еще что?

Я схватила коробку, зашла к себе в комнату и закрылась.

– Что это, блин, такое, спрашиваю?!

Было слышно, как она снаружи дергает ручку, но дверь ей не поддавалась.

– Это же шоколад? Да?

– Он самый.

Я села на пол с коробкой конфет в руках и привалилась спиной к двери.

Не знаю, что на меня нашло. Всю неделю так мучилась: целыми днями тренировалась, ела с гулькин нос, из кожи вон лезла, а толку почти никакого.

К горлу подступила тошнота. Похоже, тот кошмар из прошлого повторяется.

– Открывай! Сейчас же! – не прекращала ломиться мелкая.

– Не хочу. Вот возьму и съем сейчас все это!

– Быстро открой!

Девчонка так сильно лупила по двери, что звук отдавался внутри меня.

– Сейчас же открой, сказала!

Все шло совсем не так, как ей хотелось бы, и она в итоге начала бить ногами.

– Не хочу! Больше не вмешивайся в мою жизнь! На диете я сидеть не буду. И в конкурсе участвовать тоже.

Я открыла коробку. Там лежали красиво упакованные двенадцать конфеток. Два месяца назад я купила их в супермаркете, и стоили они недешево. Каждый раз, когда у меня стресс, покупаю шоколад. Меня даже можно назвать коллекционером, потому что нет такого вида, который хоть раз да не купила бы. Из-за мелкой большую часть сладкого пришлось отдать соседкам, но эту коробку она не заметила.

– Серьезно, если не откроешь, не знаю, что сделаю. Умру прямо тут! Так что быстро открывай!

– Валяй, – крикнула я через дверь.

– Хорошо, можешь не открывать, только, пожалуйста, не ешь это, ладно? Пожалуйста-пожалуйста! Если съешь, то все твои старания пойдут насмарку! – почти плача умоляла меня девочка. Но я ничего ей не ответила, и она снова стала бессмысленно угрожать своей смертью.

– Поступай как знаешь! Хочешь умереть – умирай, но, пожалуйста, скройся с глаз моих. Уйди, прошу. Свали! Почему именно ты? Лучше бы сюда попала Йесыль из будущего, она бы хоть обняла и пожалела!

– Почему бы тогда тебе так не сделать? Для меня ты как раз из будущего, почему тогда поступаешь со мной так паршиво? Мне тоже до смерти не хочется тебя видеть!

Мелкая за словом в карман не лезла.

– Если продолжишь так со мной разговаривать, точно съем весь этот шоколад!

– Хорошо. Больше пилить не буду. Так что, пожалуйста, не ешь!

– Все, поздно уже!

– Серьезно?

– Да. Все съела! Очень вкусно и сладко, – соврала я, все так же держа коробку в руках.

– Как же быть… Теперь все пропало…

Девочка начала хныкать.

– Господи, за что мне такое наказание? Что может быть хуже, чем слушать собственное нытье? Это уже слишком! – Моему возмущению не было предела.

Девочка продолжала плакать, а я – молчать.

От долгих криков силы у нее, похоже, закончились, так что она больше не ломилась и не вопила. Слышались только всхлипы.

Снова сделала себе больно. Знаю, что пожалею об этом после, но каждый раз все происходит по одной и той же схеме. Тем, кто заботил меня больше всех на свете, всегда была я. У этого была и обратная сторона медали. Требовательность и беспощадность к себе превращалась в разрушительное оружие. Однако оказалось недостаточным ранить только себя в настоящем, теперь еще и себя из прошлого достала. Когда постоянно калечишься в одном и том же месте, в какой-то момент начинает казаться, что боль притупилась, хотя на самом деле это не так. Если раз за разом ковырять ту же самую рану, она никогда не заживет.

Я достала из коробки конфету и аккуратно развернула обертку. С тех пор как села на диету, ни грамма шоколада не съела.

Чувствовался слабый сладковатый запах. Мозг сразу же узнал его и начал посылать импульсы, побуждая закинуть конфету в рот.

За дверью воцарилась тишина. Похоже, мелкая ушла к себе.

Я еще какое-то время терзалась вопросом, съесть шоколадку или нет, но в итоге завернула ее обратно в обертку, сунула в коробку и убрала глубоко в ящик стола.

Я обыскала каждый уголок квартиры, но Мисс Но нигде не было. Два дня назад она объявила, что бросает диету, а вчера весь день просидела, закрывшись у себя в комнате. Сегодня утром, когда проснулась, увидела, что дверь в ее комнату открыта, а самой Мисс Но нигде нет.

У нее правда пропало желание участвовать в конкурсе? Совершенно ее не понимаю.

Время обеда уже давно прошло, а она так и не возвращалась. Я решила воспользоваться моментом и зайти в ее комнату, чтобы еще раз заглянуть в тот злополучный ящик. Мисс Но как-то сказала, что не оставит меня в покое, если снова туда полезу, так что я даже близко к столу подойти не могла, когда она была рядом.

Пока рылась в содержимом шкафчика, в голову неожиданно пришла мысль залезть на ее страничку в «Минихомпи»[20]. Я, в общем-то, не любитель писать, но на случай, если когда-нибудь стану известной моделью и захочу создать автобиографию, решила коротко описывать свои чувства и то, что со мной происходит. Так что хоть и не каждый день, но личный дневник веду там часто.

Быстро включив компьютер, я зашла на сайт. Но залогиниться не удалось – высветилось сообщение, что пароль неверный.

Я ввела все возможные числа, которые пришли мне в голову: регистрационный номер, дату рождения и номер телефона, но ничего не подошло. В итоге решила нажать кнопку восстановления доступа. Чтобы восстановить пароль, надо было ответить на контрольный вопрос: «Книга, которая оставила наиболее глубокое впечатление?»

Чего? Вообще не представляю, что это может быть. Я точно не этот вопрос устанавливала. Похоже, Мисс Но его поменяла. И какая же книга произвела на меня… нет, на Мисс Но глубокое впечатление? Единственное, что я читаю, – это журналы. Попробовала ввести вариант Vogue. Страница изменилась, и появилось окошко для смены пароля. Я ввела его вместе с логином и вошла в аккаунт. Однако меню на странице было закрыто, а число фолловеров значилось как «0». Странно, количество посетителей моей странички никогда не опускалось ниже ста… Мальчишки постоянно заходили сюда, чтобы посмотреть мои фотки.

В меню выбрала пункт «Дневник» и перешла в раздел фотографий. Стало любопытно, что там. Когда зашла туда, увидела в меню значок избранного в виде сердечка. Я кликнула на него, и передо мной появились наши с Минчжуном фотографии. Там было больше пятидесяти страниц. На них влюбленная парочка выглядела очень счастливой, лицо Мисс Но прямо-таки светилось. Похоже, она все-таки умеет улыбаться по-настоящему.

Странно видеть моменты из своей жизни, которые еще не произошли. Но почему же Мисс Но с Минчжуном все-таки расстались? Ведь даже по фотографиям видно, сколько между ними было нежности… Нет, пожалуй, больше даже странно, почему Мисс Но так ничего и не удалила.

Минчжун мне нравился очень сильно, ведь никто не думал обо мне столько же, сколько он. Как такой человек мог бросить «меня»? Глядя на фотографии, понимаю, насколько же сильно по нему соскучилась.

Может, он захочет быть с Мисс Но, если увидит, как она похорошела? Притворюсь ею и встречусь с ним.

Поднявший трубку человек какое-то время молчал.

– Это я, О Йесыль.

Но в ответ была тишина.

– Чего тебе? – бросил Минчжун коротко. Судя по интонации, он был мне не рад. Я сказала, что есть вещь, которую должна ему вернуть. Он ответил, что это вовсе не обязательно.

– Но это очень важная вещь!

– Тогда отправь курьером.

Я предложила занести самостоятельно, назначила время и повесила трубку. Его холодный тон мне совсем не понравился. Минчжун сменил номер, так что пришлось вбить телефон больницы, в которой, как сказала Ынчжи, он работает. Еле-еле смогла дозвониться – и что получила в ответ на свои старания? Абсолютное безразличие!

Он очень изменился. Тот Минчжун, которого я знала, никогда не был бы холоден со мной. Если предлагала встретиться, он пропускал школу и прибегал со всех ног. Обижаться я на него не стала, ведь во всем виновата Мисс Но, но он точно передумает, как только увидит изменившуюся «меня».

Когда добралась до больницы, стала искать телефон-автомат, но поблизости его не оказалось. Делать нечего, пришлось просить помощи у прохожих.

Я огляделась в поисках того, кто без проблем бы смог одолжить мне телефон, и заметила молодого человека.

– Прошу прощения, – начала я, приближаясь к нему.

Проходящий мимо парень остановился и любезно спросил, что случилось.

– Я забыла свой смартфон дома, можно мне сделать один звоночек с вашего?

Он охотно согласился. Что ни говори, а красивой быть всегда удобно. Я улыбнулась и поблагодарила.

Глядя на номер, записанный на листочке, набрала Минчжуна. Он сказал подняться в лобби на восьмом этаже и сразу бросил трубку. Хм, а раньше бы сам спустился… Что ж, ничего не поделаешь. Еще поглядим, через десять минут все должно кардинально поменяться.

Я поднялась на лифте на восьмой этаж. В отличие от первого, пациентов там было немного. Спросила медсестру, дежурившую за стойкой, куда мне идти, и, следуя ее указаниям, пошла влево по коридору, пока не нашла лобби.

Там никого не было. Похоже, Минчжун еще не пришел. Я выбрала самый приметный столик и села. Интересно, насколько сильно он изменился? Смогу ли его узнать с первого взгляда, так же как Ынчжи? Вообще не представляю, как он может выглядеть.

Пока сидела и размышляла, подперев подбородок рукой, рядом со мной появилась огромная тень. Я повернула голову и увидела стоящего мужчину. С первого взгляда я узнала его. Минчжун практически не изменился. Он был таким же высоким и, казалось, немного похудел: раньше не было даже четкой линии подбородка, а сейчас отчетливо выделялись скулы. Когда Минчжун бегал за мной, чтобы предложить встречаться, я очень переживала, что у него на лбу прыщи, но сейчас на его лице не было и намека на акне. Минчжун пришел без очков – видимо, в контактных линзах, – и теперь выглядел гораздо круче.

– О Йесыль? – сказал он, взглянув на меня сверху вниз.

Поймет ли он, что перед ним сейчас не нынешняя Йесыль? Лицо у него было серьезным. Во взгляде читалось что-то странное. Правда о том, что я О Йесыль, вызывала куда больше подозрений, чем ложь о том, что я ее кузина.

– Сильно похудела, да? – бросила я. Если много болтать, будет только больше подозрений.

И тут Минчжун внезапно протянул мне руку: похоже, для рукопожатия. Я застенчиво протянула свою в ответ, но, как только наши руки соприкоснулись, он быстро отдернул свою.

– Ты чего делаешь? Давай, что хотела.

– Что?

Садиться он не стал – просто стоял неподвижно, отведя глаза. Вначале он мельком оглядел меня с ног до головы, но потом намеренно отвернулся, чтобы ненароком не столкнуться со мной взглядом.

– Мы так давно не виделись! Может, присядешь, а?

Отдавать Минчжуну мне было нечего. Это был лишь предлог, чтобы развести его на встречу.

Минчжун вздохнул и опустился на соседний стул.

– У тебя все в порядке?

– Да.

– В последнее время сильно занят?

– Да.

– А мои новости тебе не интересны?

– Нет.

Минчжун продолжал отвечать кратко, будто мы находились не в больнице, а на допросе в полицейском участке. Во мне стала нарастать злость, но я сдержалась. Сегодня нужно показать себя с хорошей стороны.

– Собираюсь вот снова пойти моделью работать…

– Вот как?..

– Я очень часто думаю о тебе.

– С чего это вдруг?

– Что?

Голос Минчжуна был полон злости. Почему он так со мной, не понимаю.

– У меня есть девушка, и мы собираемся пожениться. Так что прекрати меня доставать. Мне огромных трудов стоило забыть тебя, зачем ты все это делаешь?

Минчжун, который все это время глядел в сторону, вдруг посмотрел мне в глаза.

– Думаешь только о себе. Единственное, что тебя волнует, – это твое самолюбие. Мне было трудно не из-за твоей истерии. Если бы ты хоть немного видела во мне парня, то не поступила бы со мной так жестоко! Знаю, тебе было тяжело, но и мне было несладко. Я не хочу видеться с тобой снова. Ты так жестоко бросила меня, так зачем пришла сейчас? Теперь я снова тебе нужен? Думаешь, поблагодарю и мы снова начнем встречаться? Нет, больше не хочу играть с тобой в принцессу. Я больше не собачонка, которая прибежит, когда ее позовут, и скроется, когда прогонят. Так что не приходи ко мне больше!

Минчжун, словно пулемет, выпалил все, что у него накопилось. Затем встал и зашагал прочь, не оглядываясь.

Я была так ошеломлена, что даже не смогла его окликнуть. Что со мной такое сейчас?

Это не то, на что я рассчитывала. Надеялась на романтичный ужин, а что получила в итоге? Мне как будто отвесили хорошую оплеуху.

Судя по его словам, причина их расставания с Мисс Но совсем не в том, что она стала хуже выглядеть. Она первая предложила ему разойтись. Минчжун сказал, что ему было тяжело из-за меня… нет, из-за Мисс Но… в общем, из-за нас.

Я поспешила домой. Хотелось встретиться с ней и подробно обо всем расспросить. Она мне соврала. Когда спрашивала ее про историю с Минчжуном, она наплела мне, что ничего не помнит, но у меня ведь есть право знать правду. Это же, все-таки, и моя жизнь тоже.

Я вернулась домой, однако Мисс Но тут явно до сих пор не появлялась. Попыталась ей позвонить, но ее телефон был вне зоны действия сети.

Может, она сейчас вместе с Ынчжи? Я поспешно набрала номер подруги.

Примерно через пять гудков Ынчжи взяла трубку.

– Алло?

– О, Йесыль. Подумала, что я заканчиваю с работой, и решила позвонить?

Услышав мой голос, она приняла меня за Мисс Но.

– Э… Это не Йесыль, это ее кузина.

– А-а-а, Джулия?

– Дженнифер.

Классическая Чу Ынчжи и ее девичья память. Когда я ее поправила, она сказала, что на этот раз точно запомнит, и трижды повторила «мое» имя.

– Кстати, а что случилось?

– Ты сейчас, случайно, не с сестрой?

– Нет, я на работе, а что?

– Йесыль-онни куда-то испарилась.

– Испарилась? Она дым, что ли?

Ынчжи отпустила совершенно неуместную шутку и расхохоталась, но, когда поняла, что я не реагирую, остановилась.

– Может быть, ты знаешь, куда она могла пойти? У нее и телефон выключен.

– Без понятия. Наверное, просто смылась куда-нибудь развеяться.

Ее слова звучали так, будто в этом не было ничего особенного. Я спросила, не знает ли она номеров кого-нибудь еще из друзей, с кем можно связаться.

– У нее нет друзей, кроме меня, – ответила Ынчжи.

– Тогда, если сестра выйдет на связь, передайте ей, пожалуйста, чтобы обязательно позвонила домой, – сказала я и повесила трубку.

Если так подумать, то, кроме нее, мне и правда было больше некому позвонить. За время, пока я жила с Мисс Но, ни разу не видела, чтобы она общалась с кем-либо еще. Как так получилось, что и десять лет назад, и сейчас у меня всего лишь одна подруга? Теперешние школьные друзья со мной не ладят. К счастью, с Ынчжи мы знакомы и дружим с первого класса средней школы, так что довольно близки. С другими ребятами найти общий язык оказалось сложно. Они вечно шушукались между собой, называя меня отстойной зазнайкой, а мне гордость не позволяет дружить с теми, кому я не нравлюсь.

Возможно, жизнь Мисс Но куда ужаснее, чем мне казалось. Друзей нет, и с парнем как-то по-дурацки рассталась… Хорошую работу тоже не нашла. Почему Мисс Но… нет, я… так паршиво проживаю свою жизнь?

Я собиралась зайти в комнату, как вдруг зазвонил телефон. Надеюсь, это она.

– Алло?

– Йесыль?

– Да.

– Это мама.

Хотя она и была за десять тысяч километров, услышав ее голос, я вдруг почувствовала, что она рядом.

– Йесыль, Йесыль. Почему не отвечала?

Все слова куда-то вдруг подевались. Мама, ты хоть представляешь, как я соскучилась?! Знаешь ли, в какую передрягу встряла?..

– У тебя же все хорошо, да?

– Угу.

– Твоя сестра родила!

– Серьезно?!

Я не могла поверить своим ушам. Хоть Мисс Но и рассказывала мне о беременности Йечжин, это была слишком уж нереальная новость, чтобы принимать ее за чистую правду.

– Час назад. Сынишка, и такой красивый!

Голос ее звучал взволнованно. Мама продолжала хвастаться, какой же малыш хорошенький, но я не слушала. Хотелось прямо сейчас поделиться с ней всем, что случилось, и спросить, что мне теперь делать, однако по телефону я ей ничего рассказать не могла.

Поболтав какое-то время, мама сказала, что передаст трубку сестре.

– Алло?

– Сестренка, как ты? Нормально? – раздалось в трубке.

– А… да.

Голос Йечжин был каким-то странным: она так мило меня позвала, что по всему телу аж мурашки забегали. Будто на другом конце провода был совсем другой человек.

– Наверное, устала из-за учебы? Даже представить не могу, как тебе тяжело. Но потерпи немножко. Хорошо?

– Угу.

– Когда сдашь экзамен, обязательно приезжай. Ты ведь должна племяшку повидать, верно?

– Угу.

– Скучаю по тебе, сестренка.

Я совершенно растерялась и не знала, что ответить на ее слова. Ведь, хоть мы и сестры, между нами ни разу не было дружеской беседы.

– Я… тоже.

Пришло в голову соврать, что оставила газ включенным и мне нужно срочно бежать его выключать.

Телефонный разговор закончился, но я все равно чувствовала себя странно. Что же, в конце концов, произошло между мной и Йечжин за эти десять лет? Следующие годы моей жизни полны загадок.

Было уже больше десяти вечера, а Мисс Но так и не вернулась. Включив свет в гостиной, я зашла в комнату, улеглась на кровать и попыталась задремать, но сон не шел. Где ее, блин, носит?

Так и не уснув, через какое-то время я все-таки встала, подошла к компьютеру, зашла на «Минихомпи», кликнула на меню дневника и принялась читать его, начиная со старых записей.

21 сентября 2013 г.

Ура-а-а-а-а! Поверить не могу. Я прошла в финал конкурса «Супермодель»! Как же давно я об этом мечтала. ^^ Приложенные усилия того стоили. Теперь я реально стала моделью! С этого момента никому больше не завидую. Жизель Бюндхен? Не смешите, на вершине буду я, О Йесыль! Хи-хи-хи!

Я кликнула на следующую страничку. В дневнике Мисс Но было полно улыбающихся смайликов. Похоже, пока она работала моделью, происходило много хорошего. Но постепенно веселые смайлики сменились недовольными, и часто стали появляться грустные.

Начиная с 2015 года Мисс Но вела дневник каждый день.

3 мая 2015 г.

На сегодняшнем показе меня снова продинамили. -_- Говорю, что сделаю по-своему, но меня все время задвигают. Продолжают приваливать те, кто младше меня. Новой девочке, которую взяли в этот раз, семнадцать. И почти сразу после того, как она пришла, ее выбрали главной моделью на сеульское фешен-шоу. Что ж, ладно. В следующий раз я обязательно выйду на сцену в качестве главной модели. Взбодрись и потерпи еще немножко, О Йесыль!

31 декабря 2017 г.

Последний день года. В следующем мне уже двадцать пять. Почему время летит так быстро?

У коллег все складывается хорошо, одна я топчусь на месте. Если оглянуться назад, там нет никого. ㅠㅠ С работой не клеится, в агентстве постоянно намекают на то, чтобы ушла. Мне не хватает обаяния? В последнее время даже сплю плохо. Сердце болит невыносимо. Засыпать получается, только когда ложусь на пол и кладу руку на грудь.

Как же я от всего этого устала…

30 апреля 2018 г.

Мне приснилась мама…

«Почему не делилась со мной, когда тебе было тяжело?» – спросила она. Почему мама сказала это? Я умерла? Когда проснулась, мне было так горько, что я разрыдалась. Мне двадцать пять, и я красивая, но этого недостаточно? Почему мне так грустно? Тяжело, правда не хватает сил. Это похоже на нытье, да?

2 ноября 2018 г.

Врач сказал, что у меня в организме серьезный дисбаланс, и рассказал о людях, умерших от анорексии. Но я правда не могу ничего есть. Даже маленький кусочек и то в горло не лезет, а если поем, сразу выворачивает. Страшно есть. Страшно жить.

В дневнике продолжали появляться истории, связанные с анорексией. Многие модели жаловались на этот недуг. Похоже, и Мисс Но он стороной не обошел. Получается, она бросила карьеру не из-за того, что растолстела?

27 июля 2019

Пришел Минчжун. Сказал, что это наша последняя встреча и больше он ко мне не придет. Десять раз, сто раз я хотела его удержать, но попросту не смогла. За прошедший год я достаточно его помучила. Да и в завтрашнем дне у меня нет никакой уверенности… Будет лучше, если все закончится.

Я закрыла дневник.

Похоже, мое будущее не такое светлое, как казалось. Ненавижу эти мысли, но мне немного даже жалко Мисс Но. Похоже, дело не в том, что она не старалась, и я критиковала ее зря.

Но даже если так, понимать ее не собираюсь. Иначе выйдет, что я слабачка.

– Госпожа Йесыль, вы отлично справились! Огромное спасибо!

Двухдневная фотосессия закончилась. По искренней просьбе Чжинсон и от желания немножко подзаработать я пообещала стать моделью интернет-магазина одежды, который открывает ее двоюродная сестра. Мама, конечно, оставила мне денег на карманные расходы, но мы с мелкой пользовались ими вместе, так что средств стало катастрофически не хватать.

После того как бросила модельный бизнес, я сильно поправилась, поэтому меня постоянно терзали переживания: как же я буду работать в рекламе одежды? Но оказалось, что интернет-магазину требовался человек, который носит вещи не сорок четвертого размера, а пятьдесят пятого. Мне сказали, что, если модель будет слишком худощавой, продажи снизятся, ведь то, во что она одета на фото, придут покупать обычные люди.

Ассортимент магазина оказался куда больше, чем я ожидала, так что перефотографировалась я во всем, в чем только можно, – от деловой до домашней одежды, а также в туфлях, серьгах, бусах и других аксессуарах.

Из-за того, что товара было слишком много, съемки затянулись на два дня. Сначала ночевать я собиралась дома, но потом прикинула, что дорога туда-сюда займет больше трех часов. Пришлось бы поздно возвращаться и рано вставать, так что решила согласиться на предложение Юсон и остаться у нее.

Хотела предупредить мелкую, но передумала. Забавно звонить человеку, с которым ты поругался и не разговариваешь, чтобы сообщить, что домой на ночь ты не вернешься.

– Как и ожидалось от профессиональной модели. Ни одной испорченной фотографии, – восторгалась кузина Чжинсон, Юсон, разглядывая получившиеся фото.

Во время съемки она постоянно нахваливала меня. Возможно, это было для того, чтобы сделать процесс приятнее, и, хоть я знала, что это просто лесть, со своей задачей она справилась.

– Вам очень идет. На вас, Йесыль, вся одежда смотрится как брендовая, – отметила Юсон, подойдя ко мне и показав получившиеся снимки на дисплее камеры.

Когда я увидела себя на фото, меня одолело странное чувство. Казалось, будто в камере совсем другой человек. Давно я не фотографировалась. После того как перестала работать моделью, даже селфи на телефон не делала. Перед началом я переживала, что позы во время съемки будут неудачные, но оказалось, мастерство не пропьешь.

– Давайте сходим поужинать. Куплю вам что-нибудь вкусненькое.

– Ой, нет, спасибо большое.

– Почему? Вы же на обед ничего, кроме половинки сэндвича, не съели.

– Есть планы на вечер.

Я соврала. Она наверняка предложит поесть что-то калорийное.

Вчера это был самгёпсаль[21], и мне едва удалось уговорить ее на ссалькуксу[22].

Юсон выбрала несколько комплектов одежды из тех, в которые меня наряжали, и отдала вместе с гонораром.

– Давайте лучше через Интернет закажу, – отказалась я.

– Это подарок, носите на здоровье.

Распрощавшись с Юсон, я вышла на улицу и направилась в метро. Был вечерний час пик, так что оно просто кишело людьми.

Прежде чем сесть в поезд, я зашла в туалет на станции, поставила сумку на пол и достала конверт, который вручила Юсон. В нем лежали пять чеков на сто тысяч вон. Я убрала деньги обратно и крепко сжала конверт в руках. В свое время, когда работала моделью, получала немаленькие суммы. Но я была очень молода и не имела ни малейшего понятия об экономии, так что каждый раз спускала все заработанное.

Когда дела шли не очень, я всегда обращалась к маме за помощью. Если бы не была избалована работой моделью на известных фешен-шоу и для популярных журналов, не стала бы прибегать к такому. Из-за профессиональной гордости я брезговала сниматься для магазинов на диване или презентовать новые продукты возле ларьков связи. Если бы меня не опьянили роскошные условия, может, и не бросила бы работу вот так.

Зачем я сюда приехала? На метро садилась в направлении дома, но, когда вышла, увидела, что оказалась на станции рядом с агентством.

За год практически ничего не изменилось. Все то же здание, все те же вывески. Разве только цветочный магазин на первом этаже сменился сетевой кофейней.

Впервые я попала сюда, когда училась на первом курсе, и бывала тут гораздо чаще, чем на занятиях. Приходила каждый день, как на работу, и практиковала походку, ожидая кастинга. Никогда я так не гордилась тем, что состою в агентстве, как в те времена. Когда поднималась по лестнице в офис на третьем этаже, у меня было ощущение, что и моя жизнь тоже устремляется вверх. Казалось, теперь остается только «взлететь» на вершину в качестве топ-модели… Однако возможности так и не представилось.

Когда уходила из агентства, в грудь себя била, что сюда больше ни ногой, но, сказать честно, по этому месту я скучала так же сильно, как и по подиуму.

Здесь я была самой счастливой и одновременно самой несчастной. Кому же теперь принадлежит это место? Наверняка за эти два года много чего изменилось… Кто-то пришел, а кто-то, вероятно, и ушел.

Пока стояла перед агентством, из него вышла группа людей, и я тотчас же забежала в соседнее здание: не хотелось ни с кем пересекаться.

Кажется, это модели: все до одной стройные и высокие. Никого из них я раньше не видела. Некоторые выглядели как старшеклассницы, хотя большинству было где-то по двадцать, не больше. Они, хихикая, остановились перед зданием, в которое я зашла. Похоже, о чем-то интересном болтали, раз даже остановились ради этого.

Внезапно мне привиделось прошлое. Тогда моя жизнь напоминала парк аттракционов. Всегда было радостно, и сердце бешено стучало. Но то время пролетело слишком быстро.

Можно ли все это вернуть? Кажется, по своей мечте я тоскую больше, чем по восхищенным взглядам, которыми одаривали меня окружающие, когда я еще была моделью.

Когда только начинала, мне было без разницы, какой моделью становиться. Меня не волновало, где представлять продукцию: на подиуме, на страницах журнала или в Интернете, главное – делать это хорошо. Со временем я начала сравнивать себя с коллегами. Кто-то хвастался своим гонораром, кто-то рассказывал, что работает с известными фотографами. Я слышала много разных историй, и мне хотелось того, чего у меня никогда не было. Чем выше поднимала себе планку, тем тревожнее становилось, пока в какой-то момент попросту не забыла свою первоначальную цель. Неужели теперь слишком поздно, чтобы начать заново? Уже пора сдавать листок с ответами, а я до сих пор трясусь над экзаменационным билетом, не в силах решить ни одного задания.

Группа девушек, еще немного постояв перед зданием, начала удаляться. Убедившись, что они скрылись из виду, я вышла на улицу и побрела в сторону станции метро.

Стоило мне перешагнуть порог дома, как раздался грозный голос девочки:

– Где ты, блин, была?!

Сил у меня не осталось абсолютно, впрочем, как и желания разговаривать, так что я сразу направилась в свою комнату, однако мелкая увязалась за мной:

– Мисс Но, где тебя носило эти два дня? Телефон выключен, Ынчжи ничего не знает… Ты хоть представляешь, как я беспокоилась? – без умолку трещала она.

– Ходила немного проветриться.

– Проветриться? Жара же смертельная. Как тебе вообще такое в голову могло прийти?! – продолжала негодовать мелкая. – Кстати, объявили результаты отбора. Мы прошли! Все, что теперь осталось, – как следует постараться с диетой на этой неделе.

Раздраженный голос девочки быстро сменился на ликующий.

– Ты не рада? – спросила мелкая, увидев, что на эту «прекрасную» новость я никак не отреагировала.

– Не особо.

На самом деле мне все уже было известно. Вчера я весь вечер после съемки мониторила Интернет в ожидании публикации результатов.

– Ты же не передумала насчет конкурса? Будешь участвовать? И снова на диету сядешь?

Я ничего не ответила.

– Кстати, а что это за одежда? – спросила девчушка, залезая в сумку, которую я принесла. – В одиночку шопинг устроила? Эгоистка ты. Как ты могла пойти одна, если знаешь, насколько мне это нравится?

Приложив к себе одежду, мелкая посмотрелась в зеркало.

– Ты амнезией, случайно, не страдаешь? – Она, похоже, забыла, что поссорилась со мной.

– Чего?

– Ничего.

А я еще голову ломала, как бы с ней помириться. Во всяком случае, теперь не переживаю.

– Хочу немного отдохнуть, можешь выйти?

– Хорошо.

Девочка послушно положила одежду и вышла за дверь. На мгновение я подумала, а не привиделось ли мне. Это был первый раз, когда она без пререканий выполнила то, что я прошу.

Пока переодевалась, заметила на столе желтый конверт с надписью: «Для мисс О Йесыль» и решила вскрыть. Там было письмо.

Кажется, где-то я уже его видела… И почерк мой.

Для мисс О Йесыль.

Две тысячи двадцатый год, двадцать семь лет. Если подумать, это было так давно…

То был самый разгар моей молодости. Хоть сейчас и кажется, будто тогда ничего особенного не происходило, но, по правде, мне приходилось очень тяжело.

Я исполнила свою детскую мечту – стала моделью, но работать оказалось совсем не просто, и в результате пришлось все бросить. Я начала готовиться к экзамену на госслужащего, однако учеба мне не давалась, ведь мало того, что терпеть ее не могла, так еще и сама госслужба не была тем, чем мне действительно хотелось бы заниматься.

Собиралась снова стать моделью, но с диетой, как и ожидалось, пошло не сразу. Кроме того, меня терзали переживания – смогу ли найти работу, когда вернусь в прежнюю форму? Все это очень сильно давило.

Даже были мысли: «Не лучше ли умереть, чем жить вот так?»

Сейчас я известная модель, но тогда меня грызли сомнения насчет выбранного пути: а что, если бы я все-таки подготовилась к собеседованию и устроилась госслужащей?

Двадцать семь – совсем не детский возраст, хотя и не сказать чтобы зрелый. Оглядываясь назад, думаю, что все происходившее тогда было закономерным.

Раздавленная своими сомнениями, я не делала того, что должна, а лишь изводила себя вопросам и размышлениями. Но тогда мне еще было невдомек, почему от этого так тяжело.

Какое-то время я блуждала.

Но больше так продолжаться не могло. Я решила, что лучше бросить себе вызов и жить как в последний день, чем то и дело впадать в меланхолию и думать о смерти.

Вот так я начала заново.

Двадцать семь. Это было самое трудное время.

Но ведь говорят же, что темнее всего обычно перед восходом солнца, верно?

И это правда!

Лишь пройдя через все трудности, я смогла стать настоящей моделью. Теперь, когда думаю обо всех своих скитаниях и переживаниях, мне кажется, что именно благодаря ним я стала такой, какая есть сейчас. Если бы не тот период, все было бы по-прежнему.

У всех бывают тяжелые времена. Но мне кажется, черная полоса в жизни – это не повод для страданий, а шанс закалить себя. Время, когда становишься лучше. Пользуйся им с умом, ведь от того, как ты его проведешь, зависит твоя жизнь.

Спасибо за твои переживания, ведь они делают тебя сильнее!

Жаль. Беспощадная юность не повторится дважды.

Нет времени прекраснее этого.

Наслаждайся своей молодостью, она непредсказуема и этим прекрасна.

О Йесыль из 2030 года

Я расхохоталась. Письмо написала девочка, и это было таким ребячеством, аж неловко стало. Но когда перечитала его еще пару раз, на глазах навернулись слезы и на душе потеплело. Смогу ли я сказать такое через десять лет? Буду ли скучать по своей «беспощадной» молодости?

Мне не спалось, так что я пошла на кухню выпить горячего чая. Но когда поставила воду кипятиться, из комнаты донесся голос девочки:

– Мисс Но! Что это ты там есть собираешься? Уже за полночь.

Мелкая подошла ко мне с недовольным лицом.

– Травяного чая выпить хочу. В этом же вроде нет ничего криминального.

– Я испугалась, что ты снова заваришь себе рамён.

Убедившись, что на раковине стоит не упаковка лапши, а обычная чашка, девчушка уселась за стол и заявила:

– Сделай мне тоже.

Я полезла в шкафчик под раковиной и стала искать там травяной чай. Маме он очень нравится.

– Кстати, мама звонила. Йечжин родила, – вдруг выдала девочка.

– Правда?! Сына или дочку?

– Сына. Говорят, на Йечжин похож, так что наверняка страшненький.

Я нашла травяной чай, насыпала его в кружку и залила горячей водой.

– Недовольна, да?

– Что?

– Сестра уехала на учебу за границу, вышла там замуж и ребенка родила. Завидуешь? – спросила девчонка, взяв протянутую ей кружку чая.

Я отрицательно покачала головой.

Теперь понятно. Вот почему прошлая я так ненавидела сестру – просто завидовала. Тогда мне казалось, что мама заботится только о ней, ведь, в отличие от меня, Йечжин была невысокая и слабенькая. Я всегда чувствовала, что сестра забрала у меня обоих родителей, ведь отец погиб в автокатастрофе еще до моего рождения, а она успела прожить с ним три года.

– Скажи честно. Ты расстроилась, потому что у Йечжин все хорошо, а у тебя нет? Или есть что-то, о чем мы не можем поговорить?

Я ответила, что все совсем не так, но девочка не поверила и скривила губы. Думала, что за эти десять лет ни капли не повзрослела, но, глядя на мелкую, понимаю, что это определенно не так. Моя вражда с сестрой закончилась.

– Кстати, а почему ты маме не рассказала?

– О чем?

– Она до сих пор думает, что ты к экзаменам готовишься.

– Ну… просто.

Не хотелось зря ее обнадеживать и давать лишний повод для переживаний, поэтому свое участие в конкурсе я держала в секрете.

Когда у меня начались проблемы с модельным агентством, мама втайне от меня отнесла им огромную сумму денег, и благодаря этому меня взяли сняться для нескольких постеров в журнале. Тогда я подумала, что получила шанс вернуться, но, когда узнала правду, сильно поругалась с мамой.

– Почему ты не веришь в мои способности? – злилась я тогда. Но на самом деле меня грызла совесть. Эти деньги она кровью и потом зарабатывала днями напролет в аптеке, а ими набился кошелек директора агентства. Чувствовать себя настолько жалкой было просто невыносимо, и через некоторое время я окончательно решила уйти из модельного бизнеса.

– Кстати, что, в конце концов, означает это «Мисс Но»? Я спросила у Ынчжи, но она сказала, что на уроках японского меня так ни разу не называла.

Пока шла домой, болтала с Ынчжи по телефону и решила уточнить у нее про наши «японские» имена, чему она крайне удивилась и посоветовала немедленно прекращать диету, потому что «от недоедания уже начала нести всякую чушь».

Проигнорировав мой вопрос, девочка взяла со стола чашку и стала рассматривать ее со всех сторон, будто заметила в ней что-то неимоверно интересное.

– Стой, быть не может…

С самого детства каждый раз, когда была вынуждена делать то, что мне не нравится, или давать какие-нибудь обещания, говорила сама себе: «Раз так, сейчас я не О Йесыль, а Но Йесыль!» Мисс Но – это не японское имя, а Miss No.

Мелкая посмотрела на меня и захихикала, прищурив глазки.

– Кстати говоря, десять лет назад ты до Майами без проблем добралась? – внезапно спросила она, чтобы перевести тему.

– Ага. Долетела, познакомилась с семьей тети, отдохнула.

– И благополучно вернулась?

– Конечно. Потому сейчас и живу в свое удовольствие, – ответила я, пожав плечами.

– Ага, как же, в свое удовольствие. Это тут явно лишнее, – качая головой, сказала девочка.

– Вообще, если подумать, кажется, в самолете я потеряла сознание на пару секунд.

– Потеряла сознание?

– Угу. А когда очнулась, стюардесса отвела меня в бизнес-класс, и дальше я летела уже там.

Помню этот полет. Самолет тряхнуло, и я ненадолго отключилась. Потом мне рассказывали, что из-за меня началась суматоха. Пилоты кое-как совершили аварийную посадку, и, когда я очнулась, пассажиры уже вовсю радостно аплодировали.

– Ты переживала, что я пропала? – Мне вдруг вспомнилось начало нашего разговора.

– Нет. С чего бы?

– А похоже, очень переживала.

– Да нет же! – завопила девочка. –  Не смотри на меня так.

– Как?

– Будто тебе все про меня известно. Это нечестно. Ведь ты и правда знаешь обо мне все: и то, о чем думаю, и что у меня на душе, – ворчала девочка, надувшись.

– А ты сама-то хорошо себя знаешь?

– А?

– Порой есть вещи, о которых даже ты не в курсе. Откуда мне знать, что у тебя на душе, если ты сама себя не понимаешь? Для меня уже больше десяти лет прошло.

Девочка ничего на это не ответила… Бывает, что все ее чувства словно написаны на лице, но редко. Мне сложно вспомнить, что я испытывала в прошлом, ведь это было очень давно, а сейчас у меня полно забот, так что нынешнюю себя тоже совсем не знаю. И, глядя на то, как мелкая ко мне относится, вряд ли смогу предугадать, что буду чувствовать в будущем.

– И все же. Ты не будешь участвовать в конкурсе? – осторожно спросила она.

– С чего бы это? Отбор ведь прошла.

– Значит, будешь?

– Естественно.

Услышав мои слова, девочка широко улыбнулась, словно только что покорила весь мир. Даже вспомнить не могу, видела ли вообще когда-нибудь, чтобы она так радовалась.

Но продолжать участвовать я решила вовсе не потому, что прошла отборочный тур. По правде сказать, мне хотелось бросить эту затею, но… За последние годы ни разу не чувствовала себя такой счастливой, как за эти два дня на съемках. Пусть это и не была фотосессия для какого-нибудь модного и популярного журнала, но я все равно чувствовала себя настоящей топ-моделью. И мне совсем не хотелось думать о том, может ли это стать заделом на будущее, я просто наслаждалась процессом.

– Вот только идти по твоей программе я не собираюсь. Скинуть десять килограммов – это уж слишком. Похудеть похудею, но насиловать себя, чтобы стать моделью, не готова.

Странно, однако девочка ни слова на это не сказала. Она должна была ворчать, что так нельзя, но вместо этого просто молча смотрела на меня. Может, сейчас у меня есть шанс освободиться от ее беспощадных тренировок?

– Буду съедать полную миску за каждый прием пищи. Потому что если стану питаться, как ты говоришь, то просто рухну без сил.

Я посмотрела на нее в упор, но по выражению лица было совершенно непонятно, как она восприняла сказанное. Ждет удобного момента, чтобы спустить на меня собак?

– Требованием конкурса было: «Здоровая девушка от двадцати до двадцати семи лет».

– Это только на словах все красиво. Пожалуйста, пойми меня правильно. Понятия «модель» и «здоровье» несовместимы. Где ты такое вообще видела? В мире моделей могут существовать только стройные и худые. Если бы мы отправили твои настоящие фотографии, думаешь, тебя бы выбрали? Да ни за что.

Вот теперь ее прорвало.

– Я не говорю, что не буду худеть. Более того, продолжу тренироваться, следуя твоим советам.

– Раз уж на то пошло, то и питаться надо, как говорю.

– Не хочу издеваться над своим телом. Это перебор.

– Перебор? Ограничивать себя в еде – перебор? Это старания! Как можно стать топ-моделью, не приложив никаких усилий? – Голос девочки становился все выше и выше.

– Ради кого стараться?

– Ради себя, конечно. Естественно, приходится идти на какие-то жертвы.

– И какие же это, по-твоему, жертвы?..

– Не знаю. Но разве ты не должна выкладываться по полной? Чего не сделаешь, чтобы стать топ-моделью?

На мгновение меня охватил ужас оттого, насколько буднично она это сказала. В ней отражалось мое прошлое, тот человек, каким была сама когда-то, ну а я настоящая являла собой ее будущее. Повторит ли этот ребенок мой путь? Станет ли в итоге той О Йесыль, которая больше всего на свете ненавидит себя?

– Стремление к цели и жертва – разные вещи.

– Да одно и то же, – надулась девочка.

– Почему ты так отчаянно хочешь пробиться на вершину модельного бизнеса?

– Это же классно. Все будут смотреть только на меня и говорить, что я самая лучшая.

– Так, значит, все это ради внимания других людей? Чтобы хорошо выглядеть перед ними? Или все-таки причина в тебе самой?..

– Не знаю. Чего прикопалась? Раздражаешь. – Было слышно, что она нервничает. Еще и в глаза не смотрит.

– Ты ведь делаешь это, чтобы стать счастливой. Тебе же это нравится. Разве смогла бы дойти до конца, если бы было иначе?

– Что в этом трудного-то? Всего-то топ-моделью надо стать. – Девочка пожала плечами.

– А если ты сделаешь все возможное, но не добьешься своего? Что тогда?

– Разве так бывает? В этом случае…

Она не стала продолжать, а только прикусила губу и покосилась на меня, ведь перед ней сидело ее будущее. Всем своим видом я показывала, что мне жутко не нравится этот разговор.

– Если стать счастливым можно, только добившись чего-то и став кем-то в глазах других людей, если для этого нужно получить «правильный» статус и соответствующие материальные блага, то я ничего делать не собираюсь.

Девчонка злобно зыркнула на меня, но я приняла вызов и не отвела взгляд. Гнев в ее глазах стал угасать.

– Делай что хочешь. Ты же в любом случае будешь гнуть свою линию. Тебя не переубедишь, – пробубнила мелкая, надув губы.

– Но ты же не бросишь помогать мне с тренировками? – Я продолжала пристально смотреть на нее.

– Подумаю. Но пощады не жди. – Ответ ее прозвучал холодно. Она мотнула головой, а потом украдкой улыбнулась. Наверняка представила мой замученный вид после тренировки.

– А вообще, правда странно. Ты ведь не из тех, кто будет из кожи вон лезть ради других.

– Ради других? Нет, это только ради себя. – Сказав это, девочка положила руку на грудь.

Наверное, мне стоило промолчать.

– В любом случае спасибо, что стараешься и помогаешь мне.

– Не говори так. Это не похоже на О Йесыль! – Мелкая сделала акцент на имени.

И что мне делать с этой ее безграничной любовью к себе?

– Ты ведь хочешь вернуться в модельный бизнес, да? – спросила она, продолжив нашу игру в гляделки.

– Смотрю, сдаваться ты не собираешься.

Девочка уже все поняла, но явно хотела устроить проверку. Меня читали как открытую книгу.

– Да, хочу. Очень-очень хочу. Довольна?

– Так и думала. – Она хихикнула, будто это была какая-то великая тайна.

– Все, хватит. Давай спать. Уже очень поздно.

Чай она вроде допила, так что я поднялась из-за стола.

– Кстати, спасибо за письмо.

– Какое письмо? – Мелкая сделала вид, что не понимает. Забавно, в такие моменты «я» выгляжу довольно мило.

– Хотя это было чересчур банально. Чуть не умерла со смеху, пока читала.

– Знаешь, как тяжело было это писать? – Выпалила девочка, но тотчас же закрыла рот ладонью, поняв, что проговорилась.

– В любом случае прости, что жила неправильно.

Когда я развернулась, чтобы уйти, вдруг услышала за спиной:

– Раз все понимаешь, то теперь живи как надо.

Да-а-а… Не стоило начинать этот разговор.

– Ты разочаруешься во мне, но я и сама не знала, что все так обернется. Просто хотела комфортной для себя жизни.

– Комфортной? – переспросила девочка, наклонив голову вбок, как щенок. – А сейчас что с ней не так?

– В смысле?

– Мне кажется, условия у тебя почти тепличные, поэтому тебя легко ранить и ты легко сдаешься. Так что, наоборот, нужно становиться сильнее.

Похоже, она решила меня не только тренировать, но и жизни поучить. Честно говоря, сама была такой раньше. В семнадцать казалось, что все на свете мне известно.

Я зашла в комнату, но мелкая увязалась за мной, не прекращая допрашивать.

– Почему ты вдруг передумала?

– Просто так, – был мой ответ.

На это она возразила, что в мире ничего просто так не бывает, и продолжила наседать. Пришлось пригрозить ей, что даже спорт брошу, если не отстанет. И лишь после этого девочка вышла из моей комнаты.

Меня пугала мысль, что через десять лет моя жизнь останется такой же, как сейчас. Боюсь, что буду и дальше ненавидеть себя за то, что убегаю от своей мечты. Но ей об этом знать необязательно.

– Давай быстрее.

Мисс Но не хотела вставать на весы.

– Погоди, в туалет надо, – сказала она и вышла из комнаты.

Думаю, ей все-таки хотелось хоть немного, но уменьшить свой вес. Мисс Но говорила, что не зациклена на этом, хотя каждый раз перед взвешиванием шла в уборную. Мы вставали на весы раз в три дня. Когда только начали диету, взвешивались каждое утро, однако в таком ритме изменения были практически незаметны, и энтузиазм стал потихоньку пропадать. Так что мы решили реже возвращаться к весам, и последний раз ждал нас прямо перед конкурсом, то есть уже послезавтра.

– Ну вставай, вставай.

Мисс Но вышла из туалета, глубоко вдохнула и аккуратно поставила правую ногу на весы. Затем опять вздохнула и поставила левую. Число на экране начало меняться.

– Пятьдесят четыре? Пятьдесят три?

Весы реагировали каждый раз, когда Мисс Но шевелилась, и успокоились лишь тогда, когда она встала ровно.

Пятьдесят три и три.

За три дня она потеряла всего четыреста граммов. Похоже, достичь моей цели в сорок килограммов ко дню конкурса будет… трудно, однако Мисс Но была настроена позитивно:

– Ведь все равно же похудела на пять кило.

Я окинула взглядом ее фигуру и поняла, что она немного постройнела по сравнению с тем, как выглядела в нашу первую встречу. Обвисшие ягодицы стали чуть более подтянутыми, а предплечья – тоньше. Только этого для победы все равно недостаточно.

– Но они же на тебя по-прежнему не налезают? – спросила я, ткнув пальцем в джинсы на вешалке. Мы купили их, когда Мисс Но только начала диету. Недавно она надела их, и, в отличие от первого раза, на талии штаны застегнулись, но все равно слишком обтягивали, и нормально двигаться в них было невозможно. За два дня ситуация не изменится.

– Подожди.

Мисс Но открыла шкаф и начала там что-то искать. Через несколько мгновений вытащила оттуда пакет, в котором лежали еще одни джинсы.

– Попробую вот эти, – сказала она и тут же надела их, скинув тренировочный костюм.

Икры, колени, бедра… Штаны прошли весь путь, нигде не застряв, и сели на талии. Теперь предстояло не менее важное дело – застегнуть пуговицу… К счастью, она была хорошо закреплена. Спустя пару секунд Мисс Но справилась с ней и выпрямилась. В отличие от джинсов из торгового центра, эти не выглядели маленькими.

– Что за штаны? Купила, когда в прошлый раз одна ходила на шопинг?

Мисс Но кивнула и стала разглядывать себя в ростовом зеркале, которое висело внутри шкафа на двери. Вдруг она схватила меня за руку и рывком подтянула к себе.

– А что, на первый взгляд похожи! – сказала она, сравнивая нас в зеркале.

– В каком месте? Я же на пять килограммов меньше вешу!

Ладно… На четыре. В прошлый раз, когда Мисс Но спрашивала, пришлось соврать, что вешу сорок восемь килограммов.

Хоть она и не такая стройная, как я, но у нее есть объем в бедрах и груди, так что выглядит она не так уж и плохо.

Не считая некоторых деталей, в зеркале отражались две меня: форма лица, фигура – все было почти одинаковым. Очень странное чувство… Я решила повернуть голову и оказалась носу к носу с Мисс Но. Словно бы продолжала смотреть на свое отражение… Мисс Но молча разглядывала меня: возможно, думала о том же. Хоть она – это определенно я через десять лет, до сих пор было сложно поверить, что мы с ней один и тот же человек. Вышло так, что Мисс Но была одновременно и собой, и мной. Но сейчас мне не казалось, что передо мной стоит другой человек.

Она дотронулась до моей щеки.

– Ты чего? – вскрикнула я, и Мисс Но тут же отдернула руку. – Давай, скорее переодевайся. Пора на тренировку.

– Серьезно?.. Конкурс только послезавтра! Давай хоть сегодня отдохнем, – сказала она, плюхнувшись на кровать.

– С ума сошла, какой отдых? Даже легкая тренировка пойдет на пользу. Быстро поднимайся!

Мисс Но проворчала, что я злюка, и покорно пошла надевать обратно спортивный костюм.

После тренировки мы сидели и смотрели телевизор, как вдруг раздался звонок в дверь.

– Странно. Кого это принесло в десять вечера? – Мисс Но слегка нахмурилась и пошла к входной двери.

– Кто там?

– Свои, – послышалось снаружи. Судя по голосу, Ынчжи.

Едва дверь открылась, подруга сразу ввалилась в дом.

– Сюрприз! – радостно завопила Ынчжи, высоко подняв обеими руками полиэтиленовый пакет.

– Что это? – спросила Мисс Но, забирая его. Потрясающий запах жареной еды наполнил комнату.

– Да вот принесла курочку с пивом, чтобы тебя подбодрить. Как ты, в порядке?

Вот сучка! «У тебя вообще мозги есть? Нет? Через два дня у твоей подруги модельный конкурс, а ты притащила настоящую бомбу из калорий!» – чуть не вырвалось у меня. Вот только, похоже, что «шевелить мозгами» – это не про Ынчжи.

– Говоришь, пять кило скинула? Как услышала, так сразу решила прийти поздравить. Ты и правда очень похудела. Будто совсем другой человек.

Ынчжи со всех сторон осмотрела Мисс Но, затем пощупала ее предплечье и сильно ткнула пальцем в бедро.

– Вау, настоящее перевоплощение. Как можно настолько измениться всего за три недели? Я тоже похорошею, если похудею? Но, блин, как тебе удалось столько скинуть? Просвети-ка меня!

От ее похвалы улыбка на моем лице появилась сама собой. Конечно, мне видны кое-какие недостатки, но для других Мисс Но выглядит прекрасно.

– Из-за того, что ты похудела, у тебя немного лицо изменилось. Кожа теперь не такая упругая, – сказала Ынчжи, пристально разглядывая скулы Мисс Но.

– Если сделать хороший макияж, то никто ничего не заметит.

– Уверена? Не жалей увлажняющего крема, а то будешь выглядеть как тридцатилетняя.

Пока Ынчжи комментировала вид Мисс Но, настроение у меня потихоньку портилось.

– Если усердно заниматься спортом, лишний вес уйдет? – не унималась она.

– Не думаешь, что все застопорилось, потому что жир «несжигаемый»? Он всегда плохо уходит, – сказала я, покосившись на Ынчжи. Та в ответ кинула недовольный взгляд, поставила коробку с едой на стол и предложила Мисс Но устроить «праздник живота». Курочка еще не остыла, поэтому от нее шел пар.

– Приступай. Схожу пока руки помою, – сказала Ынчжи, указав на пакет, и ушла в ванну.

– Собираешься есть это?!

Мисс Но кивнула.

– С ума сошла? Конкурс на носу!

– Человек старался, купил и принес – как можно отказываться?

Мы уже начали ссориться, но тут вошла Ынчжи.

– Извините, вот только Йесыль-онни отказывается от угощения.

– Почему? – непонимающе посмотрела на меня Ынчжи.

– Потому что до конкурса всего ничего. Если она съест жареное, да еще и мясо, то сразу же наберет вес.

– И сколько же, интересно, она наберет, после пары кусочков?

Ынчжи не восприняла мои слова всерьез и протянула Мисс Но курицу.

– Говорю же, нельзя!

Я выхватила из рук Ынчжи ножку, которую она держала.

– Тебе-то какое дело? Если Йесыль хочет, то почему нет?

Ынчжи взглянула на Мисс Но, ища поддержки.

– Нельзя! Штаны не сойдутся! – У меня быстро нашелся аргумент. Мисс Но смотрела то на меня, то на подругу и не знала, что ей делать.

– Прости. Не смогу я, видимо, насладиться курочкой. Давай после конкурса…

Ынчжи нахмурилась. Все-таки Мисс Но на моей стороне.

– Дженнифер съест мою порцию, верно?

Мисс Но посмотрела на меня, будто спрашивала согласия. Серьезно?! Мы же не едим после шести, а сейчас уже десять! Я помотала головой, но она лишь ухмыльнулась. А вот Ынчжи выглядела недовольной.

– Онни, давай поедим вместе, – сказала я, откусив кусок от ножки. Вкус просто божественный…

– Что ж, делать нечего… Не подумала.

Ынчжи сделала виноватое лицо и тоже отщипнула немного. Вскоре ее печаль развеялась и она с удовольствием уплетала курицу, уже забыв о Мисс Но.

Я собиралась этим и ограничиться, мне хотелось съесть еще хотя бы кусочек. Увидев мои мучения, Мисс Но сказала:

– Давай. А завтра вместе потренируемся.

Я перестала загоняться и взяла еще, на этот раз крылышко.

Мисс Но молча смотрела, как мы с Ынчжи едим, и пила воду. Мне даже жаль ее: мы сидим и наслаждаемся жареной курочкой, а она довольствуется стаканом воды. Наверняка от этого ей еще больше хотелось есть. Однако Мисс Но была спокойна и никак не реагировала на такую несправедливость.

– Кстати, ты знала, что Ли Чжуён устроилась репортером на канал KBS? В последнее время она часто появляется в девятичасовых новостях, – сказала Ынчжи, поставив кружку с пивом на стол.

– Ли Чжуён? Кто это? – спросила Мисс Но.

– Да как же! Мы учились вместе в первом классе старшей школы. Она носила очки в роговой оправе и целыми днями только и делала, что книжки читала. Живет со мной в одном доме. Правда не помнишь?

Мисс Но покачала головой.

– Ну да… Тебя не особо-то и интересовали наши одноклассники, – вздохнула Ынчжи.

– Та самая Ли Чжуён? – удивилась я.

Знаю ее, сейчас мы в одном классе. Почему тогда Мисс Но не понимает, о ком речь? В марте меня ненадолго посадили вместе с этой Чжуён. Она все время читала кучу толстых книжек, прямо как О Йечжин.

– Вы знакомы?

– Что? А, это…

Я не знала, что на это ответить, но тут Мисс Но меня выручила:

– Должно быть, по телевизору видела.

Фух, еще бы чуть-чуть – и…

Как только Ли Чжуён стала моей соседкой по парте, сразу же захотела со мной подружиться. Она расспрашивала меня, как сидеть на диете, и советовала интересные книжки, но мне было все равно, потому что голова была забита мыслями о том, как стать моделью, а не подругой. Так же, как Мисс Но не может вспомнить Ли Чжуён, Ли Чжуён не сможет вспомнить меня. Хоть у Мисс Но есть такая хорошая подруга, как Ынчжи, все-таки печально, что она единственная.

– Как бы то ни было, из-за нее крыша едет в последнее время. Каждый раз, когда Чжуён появляется в новостях, мама зовет меня и, когда подхожу, говорит, что окликнула случайно.

В приступе злости Ынчжи залпом выпила кружку пива.

– Что ни делается, все к лучшему. Ну вот стала бы ты диктором, и что? А репортеры, знаешь ли, не каждый день на ТВ появляются, – сказала Мисс Но, улыбнувшись.

– Точно, – кивнула Ынчжи. – Кстати, а во сколько у вас конкурс будет?

– В два часа. А что? Хочешь прийти? – спросила Мисс Но, допивая уже третий стакан воды.

– Конечно, это мой долг. Твоя мама же не сможет.

– Забудь, не надо.

– Я уже взяла выходной на этот день, так что обязательно приду поддержать.

– Ладно, кроме тебя больше некому.

Когда Ынчжи настаивала на том, что пойдет, Мисс Но не выглядела недовольной. Пусть она и поступила бездумно, принеся подруге жареного перед конкурсом, это все та же верная Чу Ынчжи. В знак благодарности я долила ей пива в пустой стакан.

– Кстати, ты стала выглядеть гораздо лучше. И не потому, что похудела, а потому, что вся светишься.

– Да?

– Угу. Не представляешь, какой угрюмой ты была, когда училась. Будет здорово, если в этом деле у тебя все получится. Работа госслужащей тебе вообще не подходит. Знаешь ведь?

Мисс Но улыбнулась и кивнула.

– Если войдешь в тройку лидеров, то с тобой подпишут контракт и ты официально станешь моделью для рекламы джинсов, так?

– Угу. Но мне кажется, среди финалисток будет довольно много действующих моделей.

В голосе Мисс Но не было слышно энтузиазма.

– Ты можешь с ними соперничать. Вспомни прошлый конкурс: кто получил приз зрительских симпатий? Не унывай. Ты обязательно справишься, – сказала Ынчжи, похлопав подругу по плечу.

От ее слов защемило в груди. Я все время говорила Мисс Но, что она займет одно из призовых мест, вот только, честно сказать, уверенности в этом у меня не было. Но поддержка других людей всегда придает сил. Диета в три недели была не такой уж и долгой, хотя каждый новый день давался тяжело. Из раза в раз мы с Мисс Но спорили, и я постоянно ее подгоняла, хоть ей и было нелегко. В голове кадрами мелькали события, произошедшие с нами за время подготовки.

– О Йесыль, если так подумать, раньше ты была красивой не только из-за стройной фигурки.

– А?

– Безграничная уверенность в себе. В ней было восемьдесят процентов обаяния.

– «Как это так?! Я же О Йесыль!» – спародировала меня Ынчжи, гордо задрав нос к потолку. Ни капельки не похоже, но Мисс Но вдруг почему-то прыснула со смеху, схватилась за живот и расхохоталась.

– Кстати, а племяшка твоя когда снова в Америку? – спросила Ынчжи, указав на меня.

– Не знаю.

Мисс Но уклонилась от конкретного ответа. Мысли о возвращении вгоняют в тоску. Мы не знали, когда это произойдет и произойдет ли вообще.

– Еще не выбрала дату вылета?

– Угу.

– По правде, меня радует, что ты не одна здесь, а с кузиной, – обратилась Ынчжи к Мисс Но.

Они сменили тему и начали обсуждать дораму, которую в последнее время активно показывали по телевизору. Мы смотрели ее вместе с Мисс Но и не пропустили ни одной серии, но от всех этих разговоров у меня уши вянут. Когда уже, блин, мне можно будет вернуться в свое время? Без малого уже месяц торчу тут и понятия не имею, что делать. А вдруг придется жить здесь всю оставшуюся жизнь? Я навсегда останусь с Мисс Но, с которой у нас разница в десять лет?

Ынчжи сказала, что ей пора, потому что завтра рано вставать на работу. Мисс Но решила проводить ее до метро, и они вместе ушли.

Я сидела и смотрела на коробку из-под курицы, которая осталась лежать на столе. Кажется, разговор Мисс Но и Ынчжи настолько меня увлек, что даже не заметила, как мы умяли целую пачку. Не представляю, сколько же кусков я слопала… Кости кидали в общую кучу, так что теперь узнать это невозможно. Еще и колу пила! Сказала, что съем немного, а сама, судя по округлившемуся животу, махнула лишнего.

Я сходила за весами на кухню, но встать на них не решалась. Было, конечно, интересно, сколько же сейчас во мне, но вдруг набрала больше килограмма? О чем только думала?.. Продолжала лопать, хотя собиралась съесть лишь кусочек.

Ничего не оставалось, кроме как выпить слабительное и взвеситься завтра. Я порылась в аптечке, но ничего там не нашла. Ну, раз так, то остается последнее.

Забежав в туалет, я тщательно вымыла руки с мылом и уже собиралась сунуть два пальца в рот, как вдруг дверь резко открылась.

– Не надо.

Мисс Но уже успела вернуться и теперь пристально смотрела на меня.

– Выходи. Другого способа похудеть нет? К тому же ты и так достаточно стройная, так что не делай этого.

– Я же сегодня ужасно переела. Ты хоть представляешь, сколько калорий в той курице?

– Не переживай так из-за пары килограммов, прошу. Ну примешь слабительное, ну вывернет тебя, похудеешь, а дальше что?

Мисс Но вцепилась в мою руку и потащила за собой, и мне ничего не оставалось, кроме как выйти с ней.

– Из-за таких вот загонов моя карьера модели быстро закончилась. Я всегда сравнивала себя с другими и мучилась. Знаешь, на кого ты похожа? На лебедя.

– А что в этом такого? Красивые и элегантные птицы.

– Лебеди-то? Ну, может, со стороны они и выглядят элегантно, но в воде им постоянно приходится перебирать лапками, и это смотрится не так уж изящно. Если будешь насильно заставлять себя что-то делать, заболеешь. Так что бросай фигней заниматься и хорошенько подумай.

Мисс Но грозно посмотрела на меня.

– Если останешься при своем – валяй, иди в туалет. Но сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что не всегда поступала правильно.

И, сказав это, Мисс Но ушла в комнату. Я растерянно оглянулась и встретилась взглядом со своим отражением: на стене в гостиной висело зеркало. Я подошла к нему и стала внимательно себя разглядывать. Что нужно, чтобы стать хорошей моделью? Красивое лицо? Стройная фигура? Забота о своей внешности для модели – это нечто само собой разумеющееся. Но что, если мне от этой «заботы» только хуже? Гробить здоровье, работая там, где все нужно выражать через свое тело… Какой в этом смысл? Тело модели, у которой проблемы со здоровьем, все равно что мертвое.

Неожиданно я поняла, что вижу в зеркале настоящий скелет. Только кожа да кости! Я тут же зажмурилась и потрясла головой, а когда снова открыла глаза, отражение вновь стало обычным. Голова взрывалась от мыслей о том, что же теперь делать и как дальше быть, так что в туалет решила не возвращаться… Вспомнился дневник Мисс Но.

Мне нравится моя фигура. Мне нравится, что другие, проходя мимо, смотрят на меня с завистью. И смотреть на себя в зеркало тоже нравится. Но если переусердствовать, то, кроме недовольства, ничего не получишь. Наверное, нужно поменьше заниматься самобичеванием.

Проснулась я оттого, что стало слишком ярко. Когда открыла глаза, увидела, что солнечный свет заливал комнату. На часах было девять утра… Вчера уснула и забыла завести будильник. Из-за того, что поела тяжелой пищи, допоздна читала журнал и спать легла уже около двух часов ночи.

Мне нужно было разбудить Мисс Но на утреннюю тренировку, вот только это оказалось выше моих сил. Вспомнив об этом, я тут же бросилась к ее комнате, постучала, но мне никто не ответил.

– Мисс Но, скорее вставай!

Я открыла дверь: в комнате ее не оказалось. Может, в туалет пошла? Кинулась туда, но и там меня встретила лишь пустота.

– Мисс Но! Ты где? Мисс Но! – звала я, заглядывая то в одну комнату, то в другую, однако ее нигде не было.

Куда она пропала?

Вопрос повис в воздухе.

До конкурса остался всего один день! Вдруг Мисс Но испугалась и сбежала?

В прошлый раз ведь исчезла, не сказав мне ни слова, и вернулась только через два дня. Да еще и отвечать на мои вопросы о том, где она была, не стала.

Я набрала ее номер, но вместе с первым гудком услышала и мелодию телефона. Похоже, мобильник оставила дома.

Переживая из-за того, что она больше не вернется, я слонялась по гостиной, как вдруг раздался звук открывающейся двери. Я бросилась в коридор и увидела ее.

– Ты где была, черт возьми?!

Мисс Но растерянно взглянула на меня.

– Спортом занималась. А что? Что-то случилось?

Придя в себя после этих слов, я увидела на ней тренировочный костюм.

– Мне показалось, что ты вчера поздно легла, поэтому и пошла заниматься одна, – добавила она. Пот с ее лба катил градом.

– Ладно, иди уже в душ. А я пока на стол накрою.

Увидев, как за ней закрылась дверь в ванную, я отправилась на кухню.

Пока мы завтракали, Мисс Но ничего не говорила. Просто молча уминала палочками рис. Правда, она и в остальные дни практически никогда не заговаривала со мной первой – в основном инициатива была за мной. Но сегодня и меня как-то не тянуло на разговоры.

– Хочешь что-то сказать? – повернув голову, внезапно спросила Мисс Но.

– Нет.

– Тогда чего так уставилась?

– А? Когда?

Вроде бы ела молча и не смотрела на нее.

– Сегодня буду тренироваться одна.

– Почему?

– Просто хочу так. А ты отдохни дома.

– Но…

– Боишься, что снова сбегу? Не сегодня, можешь успокоиться.

– Знаю, – ответила я. Почему-то сейчас мне хотелось ей верить.

Настало время тренировки, и Мисс Но пошла заниматься в одиночку, как и сказала.

Сидеть одной дома оказалось скучно. До этого мы все время проводили вместе. Поначалу Мисс Но занималась, только когда я стояла и контролировала процесс, а потом потихоньку привыкла и стала тренироваться самостоятельно, без моих указаний. Она больше не ела снеки и не жаловалась на то, что порции маленькие. Теперь Мисс Но прекрасно могла справиться с диетой и без меня. С одной стороны, это радует, а с другой – немного грустно.

Динь-дон! Динь-дон! – надрывался дверной звонок. Похоже, меня сморило, пока лежала на диване.

– Кто там?

За дверью была соседка.

– Здравствуйте.

Она выглядела очень взволнованной и не обратила внимания на мое приветствие.

– Моя мама, случайно, не приходила к вам?

– Нет. А что, бабушка пропала?

– Куда же она могла пойти?! Весь дом обегала, но не нашла ее.

Тетя дала свой номер телефона и попросила связаться с ней, если бабушка вдруг придет к нам.

Я включила телевизор, но смотреть его совсем не хотелось. Куда же запропастилась бабуля?

Выключив ящик, я вышла из дома и направилась к скамейке, на которой мы с ней впервые встретились после моего перемещения во времени. Пусто. Я обыскала каждый уголок жилого комплекса, но ни на детской площадке, ни за постом охраны, ни в магазинчике у дома бабули не было. Расспросила кучу людей на улице, подробно описав старушку, не встречали ли они ее, однако все лишь отрицательно мотали головой.

У меня больше не было идей, что еще можно сделать, поэтому пошла обратно. Вызвала лифт и стала подниматься к себе, но, когда на тринадцатом этаже двери открылись, передо мной возникла та самая бабуля.

– Бабушка, что вы здесь делаете?

– Мои родичи без меня гулять ушли.

Ее лицо то краснело, то бледнело, а в руках она держала черный полиэтиленовый пакет.

Я постучала в соседскую квартиру, нажала на звонок, но никто не вышел. Наверное, тетушка до сих пор ищет бабушку на улице.

Мы зашли к нам домой, и я позвонила по номеру, который дала соседка, и сообщила, что старушка нашлась. Тетя сказала, что она сейчас по дороге в Чхончжу – там живет дочка бабушки. Когда в прошлый раз бабуля потерялась, ее нашли там на автовокзале. Тетушка попросила до ее возвращения присмотреть за виновницей переполоха. Это займет примерно час.

– Я голодная! Шустрей, накорми меня!

Под грозные крики старушки я быстро достала из холодильника закуски и накрыла на стол.

– Это еще что? Травой пусть коровы питаются!

На столе были только рис, пророщенная фасоль, ошпаренные кипятком брокколи и свежие огурцы.

– Ничего другого, к сожалению, нет. Поэтому, пожалуйста, поешьте хотя бы это.

Бабушка с недовольным видом взяла ложку.

– Где же вы все-таки были?

Она ничего не ответила и просто начала есть рис.

– Знаете, как тетушка переживает? Больше никуда одна не ходите, хорошо? Вдруг случится что-то плохое.

Кажется, бабушка меня совсем не слушала. Не успела я и глазом моргнуть, как она за один присест опустошила целую тарелку риса. А затем протянула мне миску и попросила еще. Меня беспокоило, что от переедания у нее может случиться несварение, но бабуля продолжала напирать, так что я положила добавку.

– Ты тоже давай заканчивай тут шататься и возвращайся домой.

– Что, простите?..

– Твоя семья тебя обыскалась.

– Скажите, вы знаете, кто я?

Она положила ложку на стол, посмотрела на меня и усмехнулась:

– Конечно. Ты же Боксиль.

Ну вот опять…

– Бабушка, кушайте побольше, не спешите.

Я налила в стакан воды и подала ей.

Сквозь дырочку в пакете, который принесла бабушка, виднелась квадратная коробка. Думая, что это косметика, я украдкой заглянула внутрь и увидела краску для волос.

– Это вы купили?

Жевавшая рис старушка кивнула.

– Хотите покраситься?

– Я не крала. Я купила!

Она подошла ко мне и выхватила пакет. Как я ни старалась, не смогла убедить бабулю, что себе брать ничего не собираюсь, она только крепче вцепилась в свое «сокровище».

– Могу я вас покрасить?

Старушка настороженно посмотрела на меня. Кажется, она понимала, о чем я, но сомневалась в моих навыках.

– У меня получится. Я до этого красила свою подругу Ынчжи.

Бабушка на секунду задумалась, но потом протянула мне пакет обратно.

Я вытащила из коробки краску с инструкцией, из кухонного ящика достала платок и накинула бабушке на плечи. Затем вылила два компонента краски в емкость и, расстелив на полу газеты, начала смешивать. Для меня это уже не первый опыт работы домашним стилистом, так что сложностей не возникло.

– Сейчас буду делать вас красивой, так что сидите смирно.

Бабушка согласно кивнула. Тогда я взяла расческу и стала понемногу наносить краску ей на волосы. Шевелюра у нее была не очень пышная, поэтому весь процесс не занял много времени.

Когда я закончила, волосы у бабули почернели, и тогда даже морщинки на ее лице вдруг стали казаться не такими уж и глубокими.

Выждав полчаса, как было сказано в инструкции, мы отправились в ванную.

– Наклоните голову, пожалуйста.

Бабушка склонилась над ванной. Я включила воду, убедилась, что она теплая, и начала смывать краску. Вода превратилась в сплошной черный поток.

– Холодно!

– Поняла.

Сделав чуть погорячее, я промывала волосы до тех пор, пока вода вновь не стала прозрачной. Но когда вытирала их полотенцем, оно все равно немного окрасилось.

– Давайте еще феном посушим.

Я сходила за ним в комнату. Пока занималась бабулиными волосами, она без остановки ворчала. То ей воздух холодный, то горячий – повторялась та же история, что и с водой.

С помощью круглой расчески я завила ей волосы, и, когда они высохли, бабушка прямо-таки преобразилась.

– Как вам? Минимум лет на десять моложе выглядите, – сказала я, поднимая перед ней зеркало. Она взглянула в него и улыбнулась. Похоже, старушке тоже понравилось.

Вот и бабуля вернулась на десять лет назад. Когда же моя очередь? А что, если у меня никогда не получится?

– Не переживай, Боксиль.

Бабушка неожиданно взяла меня за руку.

– Забудьте. Больше на эту уловку не поведусь, – рассмеялась я, глядя на нее.

Пока чистила инструменты для окрашивания, с плавания вернулась Мисс Но и, увидев сидящую на диване бабушку, спросила, что случилось.

– Поняла, – кивнула Мисс Но, когда услышала всю историю, и подошла к ней: – Здравствуйте, бабушка.

Старушка, увидев ее, перевела взгляд на меня. А потом обратно на Мисс Но.

– Это как? Почему вы обе такие одинаковые?

Бабушка вскочила с дивана и неожиданно начала колотить Мисс Но.

– Исчезни! Проваливай! – закричала старушка, охаживая ее по спине.

– Бабушка, за что?! Больно же! – вскрикнула Мисс Но и побежала прочь. Старушка неслась следом, не прекращая наносить удары, но вдруг на мгновенье замерла, а потом кинулась в мою сторону.

– Исчезни, сказала! Скройся! – кричала она, покушаясь в этот раз уже на меня.

– Бабушка, да что такое?! Забыли, кто вас красил?! Почему вы меня бьете?!

Я подскочила и ринулась в сторону. Она немного замешкалась, а потом бросилась уже за нами обеими.

Через какое-то время бабуля устала играть в догонялки, плюхнулась на пол, закашлялась и начала требовать, чтобы мы принесли ей попить. Мы с Мисс Но озадаченно переглянулись. Тот, кто принесет воды, рискует получить новую порцию тумаков.

– Если сейчас же не дадите попить, знаете, что сделаю?! – продолжала кричать она, но ни я, ни Мисс Но не осмеливались сделать ни шагу. Тем не менее делать было нечего, так что мы решили поступить честно.

– Камень, ножницы, бумага!

Мисс Но выкинула камень, а у меня были ножницы. Я пошла на кухню, внимательно наблюдая за бабушкой, чтобы та на меня не кинулась. Там налила воды в чашку и вернулась.

– Вот, держите!

Я быстро протянула ей стакан и отбежала. К счастью, бабушка меня не схватила, но нас беспокоило, что, выпив воды, она может восстановить силы и снова начать за нами гоняться.

Пока мы пристально наблюдали за тем, как бабуля пьет, в дверь позвонили. И я в полной уверенности, что это соседка, бросилась открывать.

– Матушка!

Соседка переступила порог и бросилась к старушке. Увидев ее, бабушка резко повернулась и закричала:

– Где ты была?! Сколько можно тебя ждать?!

Тетушка помогла ей подняться и поблагодарила нас.

– Боже мой, как же вы, девочки, похожи. Так и не определить, кто из вас Йесыль, а кто ее кузина, – сказала она, разглядывая меня и Мисс Но.

Тетушка была поражена, что двоюродные сестры могут быть настолько похожи. Узнай она реальную историю, то еще больше удивилась бы.

– А что случилось с маминой прической? – спросила соседка, трогая волосы свекрови.

– Красиво, правда? – улыбнулась старушка.

– Бабушка купила краску, вот я ее и покрасила.

Опершись на тетушку, бабуля пожаловалась на голод. Пришлось сказать, что она уже две тарелки риса съела. Мне же ответили, что это обычное дело.

Выходя из квартиры, бабушка покачала головой и сказала:

– Не может быть двух одинаковых вещей. Одна должна исчезнуть.

Когда они ушли, мы осели на пол: эта беготня совершенно нас утомила… Мисс Но сказала, что хочет отдохнуть, и закрылась в комнате. Я тоже ушла к себе.

Уснуть не получалось, так что решила посмотреть телевизор в гостиной. Боясь разбудить Мисс Но, я не стала свет и убавила звук до минимума. Странно, что сон не идет – днем мне ведь даже подремать толком не удалось.

До конкурса оставался один день. Завтра в это время уже все будет решено. Хотя Мисс Но и удалось привести себя в относительно неплохую форму, она выглядит неидеально. Получится ли у нее победить? Пусть я и доказывала с пеной у рта, что дело в шляпе, все равно как-то волнительно.

– Ты чего не спишь? – неожиданно раздался голос Мисс Но.

Когда она здесь оказалась?

– Тебя телевизор разбудил?

– Нет, я еще не ложилась.

– Так не годится. Поздний сон плохо влияет на кожу. Так что иди отдыхать.

– Хорошо, как скажешь, – ответила она и уселась рядом. – Так все-таки чего ты не спишь?

– Не я же в конкурсе участвую, и не мне надо выспаться.

– Тьфу! – сказала Мисс Но и рассмеялась.

Но вдруг смех прекратился, и в ее голосе появились нотки недовольства.

– Почему не зовешь меня «онни»? Обязательно говорить «она» или «Мисс Но»?

– Как я могу тебя звать «онни»?

– Ты же так обращаешься к Ынчжи, и ничего.

– Потому что ты представила меня как свою двоюродную сестру. Что мне еще оставалось, чтобы не вызывать подозрений?

Мисс Но продолжала требовать, чтобы я называла ее «онни», аргументируя это тем, что она старше аж на десять лет. На все мои возражения она продолжала упорно стоять на своем.

Ни при каком раскладе не хочу говорить «онни». Ну как можно саму себя так называть?

Пора сменить тему.

– Это же твой второй конкурс?

– Угу. До этого выступала только в «Супермодели».

Хоть Мисс Но и не попала тогда в тройку победителей, зато выиграла приз зрительских симпатий.

– Расскажи, как это было? Трясло?

– Конечно, ведь это был мой первый раз. Голову забивала куча бесполезных мыслей по типу «Что делать, если накосячу? Что говорить, если вдруг займу первое место?».

В темноте было плохо видно, но мне показалось, что Мисс Но улыбалась.

– А сейчас как? Тоже волнуешься?

– Нисколечко.

– Почему?

– Понятия не имею. Мне просто спокойно.

Хотелось еще порасспрашивать ее, но я остановилась. Похоже, она сама толком не понимает.

– Почему ты ушла из модельного бизнеса? Пусть это и тяжело, но ведь тебе нравилось?

– Есть один актер. Под каждым его постом какой-то антифанат постоянно оставлял злобные комментарии. В результате актер подал в суд, и знаешь, кто оказался этим антифанатом?

Я покачала головой.

– Бывшая председательница его фан-клуба. Актер женился, вот поклонница от него и отвернулась. Не зря говорят: «От любви до ненависти один шаг».

– Бред какой-то. Причем тут вообще его свадьба? И какое отношение это имеет к тебе?

Мисс Но пожала плечами и хихикнула. Она утверждает, что я начну ненавидеть то, что больше всего люблю. Как же бесит. Мое оружие в виде гордости, которое выковала для своей защиты, превратилось в ядовитую стрелу и проткнуло меня же.

– А что бы ты хотела сделать, если бы вернулась на десять лет назад?

– Не знаю.

– Но ведь должно же быть что-то, что ты не смогла сделать и о чем теперь жалеешь?

– Нет, ничего такого. Не нужно зацикливаться на прошлом.

Не очень поняла, что она имеет в виду. Порой Мисс Но говорила слишком сложно.

– Есть поговорка: «Чем выше поднимаешься, тем больнее падать». Умеренно жить тоже неплохо. Обязательно запомни это.

– Я по-прежнему тебя раздражаю?

– Ага.

– Но почему?

Я спросила не от обиды. Мне правда было интересно.

– Потому что ты снова и снова заставляешь меня быть честной.

– Что это значит?

И опять никаких пояснений. Почему не могу понять то, о чем сама же говорю?

– Через десять лет узнаешь. Ладно, хватит. Пошли спать, – сказала Мисс Но и встала с дивана.

– Хорошо, – ответила я и пожелала ей спокойной ночи.

На пороге комнаты она повернулась и окликнула меня:

– Эй!

– Чего?

– На О Йесыль это, конечно, не похоже, но не могу не сказать: ты хорошо постаралась. Спасибо. – И, не став дожидаться ответа, ушла к себе в комнату.

Если бы она задержалась хоть на минуточку, я бы тоже сказала совершенно несвойственное О Йесыль «И тебе спасибо».

Я перебирала гардероб, решая, что надеть, и остановилась на белой футболке и джинсах, которые мне подарила Юсон. Несколько дней назад я уже примеряла их, и смотрелись они очень даже хорошо. К тому же мне ведь не на подиум в этом выходить, а просто доехать до места проведения конкурса. Комплект одежды для сегодняшнего показа подготовят прямо там, на месте. По слухам, участницам дадут четыре пары джинсовых штанов и такую же юбку.

– Ты закончила?

Девочка распахнула дверь и зашла ко мне в комнату.

– У меня плохо получается говорить комплименты, но… даже если ты слегка полновата, это не страшно.

От ее слов настроение улучшилось. Раз уж даже она меня хвалит, значит, со мной точно все в порядке.

Раньше мне было сложно подбодрить кого-то.

Закинув в себя легкий завтрак, мы в спешке вышли из дома: надо было еще заскочить в салон красоты. Прическа и макияж займут по меньшей мере два часа. Организаторы конкурса объявляли, что перед выходом на подиум сделают участницам только корректирующий мейкап.

Еще даже десяти часов не было, а в салоне уже собралась куча народу. Свободных мест не было. Когда я сказала, что у меня бронь, и назвала свое имя, сотрудник салона предложил присесть и подождать, указав в сторону зоны ожидания.

– Кстати, Мисс Но, тебе приснилось что-нибудь хорошее?

– Не-а.

Всю ночь мне не спалось, и только после четырех утра удалось немного вздремнуть.

Сейчас я чувствовала себя совсем не так, как во время участия в «Супермодели». Тогда прямо дрожала от нетерпения в предвкушении своего выхода, а в этот раз чем ближе был день икс, тем больше меня наполняло умиротворение. Сердце билось очень медленно, порой даже казалось, что мое дыхание остановилось – настолько я была спокойна… О том, что будет дальше, после конкурса, не думала и тем более не надеялась на победу. Пока готовилась к показу, не думала ни о чем, кроме «сегодня», и было абсолютно без разницы, наступит ли «завтра» – каждый день я жила как последний, отдаваясь ему целиком. Еда по расписанию и постоянные занятия спортом – от этого мое физическое и моральное состояние улучшалось день ото дня. И дело было даже не в похудении. Мне нравилось, что я делаю, сам процесс, а не только результат. Однако мысль о том, что сегодня все закончится, меня немного пугала.

– Не нервничай ты так. И лицо попроще.

Я кивнула. Сегодня многое предстоит сделать.

– А ты как спала? Хорошие сны видела?

– Да. Ко мне явилась фея, обняла и велела смотреть на небо.

– И это хороший сон?..

– Если просыпаешься и тебе приятно, то хороший. В толкования я не особо-то верю, поэтому сужу по эмоциям после.

Ну, какая-то правда в этих словах есть.

– Вот.

Девочка протянула мне небольшую коробочку, перевязанную красивой лентой.

– Это что?

Открыв ее, увидела внутри четыре красивые шоколадки ручной работы.

– Предлагаешь съесть их сейчас? – спросила я, указывая пальцем на сладости, но девочка помотала головой.

– Съесть их можно будет, только если победишь сегодня, а иначе заберу все обратно.

– Страсть как хочется шоколада… Выиграю обязательно.

Посмотрев на сладкий приз еще раз, я закрыла коробку. Интересно, если потом поделюсь с мелкой, она откажется? По-моему, за все время, что она здесь, мы ни разу вместе не ели ничего вкусненького.

Слопать сладостей в любой удобный момент пыталась я, а она старалась этого не допустить. Надеюсь, хотя бы этой шоколадкой удастся насладиться.

– Боже мой, кто это тут у нас?

В салон, радостно размахивая рукой, зашла Ынчжи. Похоже, и правда взяла отгул. Вчера мы говорили по телефону, и она столько шуму подняла на тему того, что пойдет на конкурс вместе со мной.

– Ну-ка встань, посмотрю на тебя.

Чтобы удовлетворить ее любопытство, я встала, положила руку на талию и повернулась.

– О-о, Йесыль! Выглядишь просто шикарно, – сказала подруга и хлопнула меня по правой ягодице. Девочка метнула в ее сторону злобный взгляд. Похоже, мелкой не понравилось, что Ынчжи позволяет себе такое без разрешения. Я намекнула ей, что нечего тут глазами сверкать, но она продолжала таращиться на Ынчжи.

– Эй, ты же ведь знаешь, что, кроме меня, у нее нет больше настоящих друзей? – шепнула Ынчжи на ухо девочке и ушла за кофе. А когда вернулась, мелкая сама начала с ней разговор. Видимо, поняла, что та права.

Немного погодя пришла моя очередь, и визажистка спросила, какой стиль я хочу.

– Что-нибудь максимально роскошное, пожалуйста!

– Что-нибудь попроще, будьте добры! – Наперебой стали выкрикивать мои спутницы, прежде чем я успела открыть рот.

Ынчжи сказала, что макияж должен быть ярким, под стать конкурсу, чтобы я приковывала к себе взгляды; девочка настаивала на том, что важно сделать акцент на джинсах, и потому макияж должен быть неброским. Никто из них не хотел уступать.

– А вы сами-то чего хотите? – спросила меня уставшая от их спора визажистка. Но я тоже никак не могла определиться со стилем: и Ынчжи, и мелкая были правы по-своему.

– Вы специалист, так что давайте на свое усмотрение.

– Поняла, – ответила мастер и попросила девчонок отойти, чтобы не мешали.

Они стали уверять, что не будут больше шуметь, и почти умоляли разрешить им остаться, но я твердо сказала им «нет». Не умеют эти двое вести себя тихо. Мои спутницы сели на кресла позади и уставились на меня, даже не думая о том, чтобы почитать журнал или поболтать.

– Та девушка, которая помладше, наверное, ваша сестра?

– М? А, да.

– Поразительно, насколько вы похожи. Как вообще такое возможно? Впервые вижу сестер, которые выглядят как один человек. И вы не близнецы при этом, верно?

Я ничего не ответила, только рассмеялась. Скучно слышать такое от каждого встречного. Сначала меня это бесило, но сейчас перестало. Думаю, мы с девочкой даже больше чем близнецы.

– Готово.

С макияжем и прической меня было не узнать – в зеркале отражалась незнакомка.

Образ был не слишком кричащим, но при этом и не казался чересчур простым. В общем, смотрелось очень хорошо.

– Вот теперь ты выглядишь прямо как настоящая модель, – восхитилась такими переменами Ынчжи.

А девочка не удержалась и ответила ей:

– Она и так настоящая модель. Просто брала перерыв на некоторое время.

Подруга скорчила недовольную мину, ведь мелкая продолжала с ней пререкаться. На этот раз одергивать младшую я не стала: она озвучила то, что мне и самой хотелось сказать.

Я собиралась добраться до места проведения конкурса на автобусе, но Ынчжи предложила взять такси, сказав, что в общественном транспорте толкучка и мне могут испортить прическу и макияж. Путь был неблизкий, так что я согласилась.

Девочка поймала нам такси.

– Быстрее садитесь, а то уже ноги болят, – сказала она и прыгнула в машину.

– Давай оплачу поездку, а ты, если выиграешь сегодня, перестанешь меня игнорировать, – повернулась ко мне Ынчжи.

Я ничего не ответила и, подтолкнув ее в спину, тоже залезла в салон.

– Хорошо бы тебе дали машину и менеджера в случае победы в этот раз, согласна?

Ынчжи уже строила в планы на будущее. И даже сказала, что, если добьюсь успеха в модельном бизнесе, она уйдет из косметической компании и сама станет моим представителем. Ее план казался чудны́м, но в нем была своя логика. Подруга сказала, что, если я одержу победу, она заставит меня пойти на телевидение, чтобы потом пробиться в рекламу, пользуясь тем, что меня узнают.

Признаю, что даже просто слушать ее фантазии было приятно.

– А раньше у тебя не было менеджера? – непонимающе спросила девочка.

– Конечно, не было. Такое только топ-моделям полагается. Разве у нее могло быть что-то подобное?

Ынчжи внезапно приняла сторону зла, и это меня взволновало. Что она имела в виду? Обидно, ведь я лучше всех знаю реалии модельного бизнеса.

– Быть моделью не так уж и круто, как ты думаешь, – сказала я, глядя на девочку. Она, похоже, мне не поверила, так что обсуждать это дальше желания не было. Даже если повторю еще сто раз, она не поймет.

– Ты чего на меня так смотришь? – спросила мелкая. Похоже, настроение у нее подпортилось.

– Ничего.

Превращать все в ссору мне не хотелось.

Оглядываясь назад, понимаю, что самый счастливый период моей жизни был десять лет назад. Тогда мне казалось, что я могу все – надо только пожелать. Весь мир лежал у моих ног… Но если бы меня спросили, хочу ли вернуться в то время, то без раздумий бы отказалась. Не хочу проживать все по новой. Конечно, моя жизнь не всегда была полным дном. Да, без поражений не обошлось, но и счастливых моментов было много. Все чередуется: то взлеты, то падения. Но за прошедшие десять лет они слишком уж резко сменяли друг друга. Сейчас мне хочется спокойной и размеренной жизни.

Как только мы прибыли на место, я оставила девчонок и направилась в зал ожидания. Меня терзало смутное сомнение, что эти двое в итоге могут поругаться, но ведь нет ближе друзей, чем Ынчжи и «я», верно? Так что, думаю, все будет хорошо.

Зал ожидания был разделен на десять секций: от A до J, и в каждой находилось по десять участниц. Организаторы проверили мое имя в списках и сказали идти в секцию D.

Вид моделей, занятых переодеванием и нанесением макияжа, напомнил мне о собственном прошлом. Сначала мне требовалось около пяти минут, чтобы сменить одну пару одежды, а потом научилась справляться с этим меньше чем за тридцать секунд. Наверное, это странно, но сильнее всего я волновалась не на подиуме, а сидя в зале ожидания. Повсюду стоял запах лака для волос, и он был таким едким, что в носу защипало. Но как же мне этого не хватало… И сейчас, когда почувствовала его, сердце забилось быстрее.

– Для начала переоденьтесь. Скоро начинаем, так что поторопитесь. – В моей секции уже были две другие участницы. Они поклонились, когда увидели меня, так что я тоже поприветствовала их легким кивком головы. Похоже, все собравшиеся здесь девочки были младше меня. Кандидатов на участие отбирали в возрасте от двадцати до двадцати семи лет, так что я еле-еле укладывалась в верхнюю границу. Но никогда нельзя опускать руки: неуверенность в себе тут же отражается в теле. Поэтому я слегка расправила плечи, выдвинула грудь вперед и, как заклинание, начала повторять про себя: «Я лучшая на этом конкурсе. Никто со мной не сравнится».

– Ого, кто это тут у нас? Неужели О Йесыль?

Я переоделась и уже ждала своего выхода, как вдруг услышала свое имя. Это была Ю Хери.

– Участвуешь в конкурсе?

– Да, – ответила я, разглядывая ее яркое платье. Хери сказала, что будет ведущей, хотя такой образ больше бы подошел участнице. Что ж, не самая приятная новость.

– Ты так изменилась всего за месяц! Какая-то особая диета? Или операцию сделала? – осмотрев меня со всех сторон, спросила Хери.

Вместо ответа у меня вырвался смешок, а она продолжила:

– А как же ты тогда смогла пройти первый этап отбора? Разве мы виделись не в последний день подачи документов? Странно. Тогда ты выглядела по-другому.

Хери в недоумении посмотрела на меня. В этот момент подошел один из ответственных за проведение конкурса, сказал, что скоро уже начало, и подтолкнул девушку в сторону сцены.

На экране в зоне ожидания показывали, как она вместе с популярным комиком говорит вступительную речь.

– Секция D, сейчас ваш выход, – объявил наш куратор. Я в последний раз посмотрела в зеркало и приготовилась к показу.

Сто участниц должны были по одной пройтись по подиуму, а затем встать, формируя группы по десять человек. В одинаковой одежде и одинаковой обуви все выглядели похоже, но было несколько человек, которые выделялись. Джинсы плохо смотрятся на чересчур худых. Чтобы все выглядело хорошо, ноги должны быть длинными, а бедра – иметь объем.

Участница под номером сорок два закончила дефиле и ушла за сцену. Теперь моя очередь.

Когда демонстрируешь джинсы, важно показать энергичность. Вот почему, в отличие от других фешен-шоу, во время дефиле нужно принимать более живые и динамичные позы.

– Номер сорок три, поднимайтесь.

Когда ассистент подал знак, я сильнее выпрямила ноги, сделала шаг пошире и вышла на подиум. В зрительном зале заметила мелкую с Ынчжи – они помахали мне, когда увидели мой выход. В душе мне очень хотелось ответить им, но сейчас нужно было сосредоточиться на походке.

Когда дошла до конца подиума, остановилась. Раз – и руку на бедро, два – сменила позу, три – и еще раз. Каждый человек в зале смотрел только на меня, а я стояла в свете огней и чувствовала эти взгляды – ощущала, как огонь жизни разгорается во мне. Это было просто великолепно.

Все, время. Развернулась и пошла обратно. Только это еще не конец… Судьи оценивают конкурсанток до тех пор, пока те не уйдут со сцены.

После того как мы продемонстрировали все комплекты одежды, судейство закончилось. Состязание было очень напряженным. Параллельно с конкурсом проходила и презентация новых моделей джинсов. На протяжении всего показа выступали известные исполнители. Они пели так, будто тут был концертный зал, а не подиум. Селебрити пришли, чтобы отпраздновать презентацию новой коллекции, и все это освещали несколько телеканалов и газет.

Вместо имени каждой участнице на грудь крепилась табличка с номером. Я была сорок третьей. Судьями были десять человек, которых специально пригласили организаторы. Среди них были как работники самой джинсовой компании, так и известные модели и айдолы.

Пока судьи подводили итоги, зрителям представили новый джинсовый бренд. Во второй части конкурса примут участие десять человек, среди которых определят тройку победителей. Результатов еще нет, но я все равно чувствую облегчение. Думаю, у остальных так же. Еще недавно у многих нервы были на пределе, а теперь девушки удобно расположились в креслах и могли расслабиться.

Когда я села, поняла, что очень хочу пить. Пока ходила туда-сюда, в горле совсем пересохло. «Ничего ведь не случится криминального, если схожу за водой», – подумала я и отправилась на второй этаж к вендинговому автомату.

Пока я пила минералку, кто-то похлопал меня по плечу. Это была девочка.

– Отличные позы. Ты классно выглядела!

Мелкая улыбалась – видимо, была в отличном настроении.

– Никого не было лучше тебя. Честно сказать, сначала думала, что ты будешь уступать другим, потому что не очень стройная. Но, как ни странно, лучше всего джинсы сидели именно на тебе. Теперь, кажется, понимаю, почему они отбирали здоровых, а не худых… Мисс Но, ты лучшая!

– Правда?

– До смерти переживаю. Ты ведь пройдешь, правда? – защебетала девочка. Не похоже, чтобы это было лицемерие. Ее искренность меня тронула.

– Ах, как же хочется тоже выйти на подиум!

Она прошлась передо мной модельным шагом, а потом мы вместе приняли одну из поз.

Мы позировали друг перед другом и смеялись, но вдруг заметили, как в нашу сторону уверенно идет Ю Хери.

– А я-то думаю, что за «чудеса» такие?! – вскрикнула она, остановившись прямо перед нами.

– Поразительное сходство. Кто это? Твоя младшая сестра?

Я ничего не ответила и молча посмотрела на Хери. Почему она так себя ведет, не понимаю?

– Эта фотография. На ней же не ты, а твоя сестра, да? – сказала Хери и сунула мне пачку документов. Тех самых, что мы подавали на конкурс. Она указала на снимок с девочкой.

– Человек на фото очень похож на тебя, но это точно не ты. Потому что на момент подачи заявки ты выглядела по-другому. И волосы у тебя короткие, а на фото – длинные. Меня еще во время показа смутил тот факт, что в зале находится очень похожий на тебя человек.

Хери сказала, что сообщит организаторам об участнице, которая подала документы, приложив к ним чужую фотографию.

– Этого достаточно, чтобы тебя дисквалифицировали, – сказала она, бросив на меня сердитый взгляд. Я ответила, что это и правда моя фотка, но Хери заявила, что пойдет к судьям и все им расскажет.

– А лучше вообще все втроем пойдем.

Она схватила девочку за руку и потащила за собой. В этот момент силы будто оставили меня. Хоть на снимке и правда была я, внешность мелкой гораздо больше соответствовала образу на фотографии. Если судьи увидят нас рядом, это будет конец.

В этот момент девочка внезапно оттолкнула Хери и побежала. А пока та поднималась с пола, удалось удрать и мне.

Добежав до конца второго этажа, мелкая бросилась вниз по лестнице на первый, но вдруг оступилась и зашаталась.

– Осторожней! – крикнула я, хватая ее за плечо, однако она уже потеряла равновесие и начала падать. Обнявшись, мы рухнули вниз.

Я крепко зажмурилась.

Участие в конкурсе «Супермодель», день, когда меня выбрали на роль главной модели сеульского показа мод… Отмена кастинга за несколько часов до дефиле, из-за чего сорвался мой выход… Лечение в больнице… Разрыв с Минчжуном и то, как я тайком от всех плакала в ванной… Эти и многие другие события последних десяти лет пронеслись передо мной.

Я ударилась о ступеньки и свалилась на первый этаж. Плечо заныло. Девочка, с которой мы вместе упали, бесследно исчезла. Рядом со мной никого не было.

– Вы в порядке? – Ко мне подбежал один из тех молодых людей, что отвечали за проведение конкурса. Я оглянулась, но мелкую не увидела.

– Извините, а вы не видели девочку, которая упала вместе со мной?

– Простите? – удивился парень и добавил, что не видел никого, кроме меня.

– Да нет же!.. Мы же точно вдвоем упали…

Но как бы я ни искала ее взглядом, девочки нигде не было видно. Мы же точно в обнимку летели, как такое вообще возможно?

– Боже мой, как же ты так? С тобой все в порядке? – послышался голос Ю Хери. Не заметила, как она подошла.

– Ничего не сломала? Я так перепугалась, когда увидела, что ты падаешь.

– Что?

– Вставай скорее: вторая часть конкурса начинается, – сказала Хери и направилась в сторону зала. В руках у нее ничего не было, никаких документов и фотографий.

– С вами все хорошо? – спросил молодой человек, но я ничего ему не ответила.

Мелкая просто испарилась? Как это возможно?

– Уверены, что вы в порядке?.. Встать сможете?

– Да, все нормально.

Придерживая за руку, он помог мне подняться. Я осмотрелась еще раз, но девочка так и не появилась.

– Со мной точно никого не было?

– Абсолютно точно. Вы могли удариться головой при падении. Давайте сходим в медпункт? – В его голосе явно читалось беспокойство.

Я жестом дала понять, что со мной все в порядке.

Что, черт возьми, произошло? В голове не укладывается! Девочка внезапно исчезла, а что еще страннее, Хери ушла, ничего не предъявив.

– Эй, что с тобой случилось? – удивилась Ынчжи, стоявшая перед залом ожидания, когда увидела, как меня ведут под руку.

– Ты не видела мою кузину? В смысле Дженнифер, – спросила я, схватив ее за плечи.

– Чего?..

– Она пропала.

– О чем ты вообще? Какая еще Дженнифер?

Может, Ынчжи с девочкой просто решили меня разыграть?

– Хватит прикалываться, куда делась мелкая?

Ынчжи взглянула на меня с недоумением. Не похоже, что она шутит. Возможно, она и правда не понимала, о ком я говорю, но в мои планы не входило так просто сдаваться.

– Серьезно, не знаешь? Мы ведь пришли сюда втроем. И в салоне красоты вместе были.

– Йесыль, ты чего? Мы весь день с тобой вдвоем.

– Но ведь с нами еще была моя двоюродная сестра… Из Майами…

– Кузина из Майами? Она тут?

– Да-да, моя Дженнифер, помнишь? Пару дней назад мы все вместе сидели у меня и лопали курицу. Вспоминай. У нас с ней практически одно лицо – мы настолько похожи, что даже не верится.

– Эй, да что с тобой? Что за ерунду ты несешь?

Ынчжи посмотрела на меня, как на сумасшедшую. Стоявший рядом менеджер сказал, что я могла получить травму головы, когда упала, и посоветовал после конкурса сходить в больницу.

– Правда не помнишь? – В моем голосе еще слышались умоляющие нотки, но Ынчжи покачала головой.

Девочка не просто исчезла – все воспоминания о ней тоже пропали. Никто не помнит ее. Никто, кроме меня.

Мой взгляд упал на афишу, висевшую на двери в зал ожидания.

Конкурс-отбор моделей JW Jeans

Дата проведения: 1 августа 2020 года, 14:00

Место проведения: зал InterContinental Stadium

– Слушай, а какое сегодня число?

– Первое августа. Уверена, что тебе не нужно в больницу?

Ынчжи потрогала мою голову и спросила, где болит.

– Ах, вот оно что. Первое августа…

Первого августа десять лет назад мы с мамой и сестрой летели в Майами. Похоже, девочка вернулась в свое время.

На экране ведущие сообщили, что скоро будут объявлять результаты, и подруга отправилась в зрительный зал, а я зашла в комнату ожидания.

Почему девочку никто не помнит? Ынчжи говорит, что никакая кузина ко мне не приезжала, и что мы пришли на конкурс вдвоем. Но даже если мелкая вернулась в свое время, все равно как-то странно. Она же совершенно точно провела со мной целый месяц. Мы бесчисленное количество раз спорили, и она помогала с диетой. Черт, да что произошло-то? Может, девочка существовала только в моем воображении? А как же этот месяц? Должно быть какое-то доказательство ее существования!

Рядом со стулом я увидела сумку, которую сегодня взяла с собой, и дрожащими руками залезла внутрь.

Зеленая коробка конфет по-прежнему была там.

– Фух… – вырвалось у меня.

– Сейчас жюри назовет финалистов! Если услышите свое имя, выходите на сцену, – сказал кто-то из персонала.

И после этого мы услышали, как Ю Хери начала объявлять результаты.

Номер три – Го Ынби,

номер восемь – Пэк Хечжи,

номер четырнадцать – На Чжихен,

номер шестнадцать – Ли Соуль,

номер сорок три – О Йесыль,

номер…

Не может этого быть… Мое имя!.. Они назвали мое имя! Ко мне подошел один из менеджеров и пригласил на сцену.

Вместе со мной там стояли девять участниц. Финалистки по очереди давали интервью и делали еще один проход по подиуму.

Поверить не могу, я прошла в финал! Свет теперь казался не ярким, а ослепительным. Наверное, нервы у меня должны быть на пределе, но на душе было как-то странно тепло. Я кинула взгляд в зрительный зал – Ынчжи сидела одна. Похоже, девочка и правда исчезла.

Она пришла ко мне неожиданно и еще неожиданнее ушла. Если подумать, встреча с ней стала началом череды просто невероятнейших событий.

Интересно, как она долетела? Уверена, что без проблем.

В жизни мне со многим приходилось прощаться. Во втором классе средней школы мы с моей подругой Чи Ыни договорились обязательно встретиться снова, но с тех пор я ее больше не видела. Мэри, моя родная маленькая Мэри, тоже оставила меня. Моя первая любовь… Даже десять лет вместе не уберегли от расставания.

И это лишь верхушка айсберга. Я каждый день прощаюсь с чем-нибудь или кем-нибудь, ведь каждое «сегодня» всегда становится «вчера». И с этим «вчера», как ни печально, больше уже никогда не встретиться. В одну реку нельзя войти дважды. И только эта девочка, одна-единственная, нашла меня уже после нашего прощания.

У четырех претенденток передо мной уже взяли интервью – теперь моя очередь.

– Госпожа О Йесыль, вы же супермодель, верно? Нам известно, что ранее вы оставили модельный бизнес, но сейчас решили вернуться. Что послужило причиной? – задал мне вопрос ведущий.

– Все потому, что появился человек, который заставил меня снова мечтать.

– Этот человек, он сегодня здесь?

– Нет. Она ушла туда, откуда уже не вернуться.

– А, вот как…

Лицо ведущего сразу стало грустным, и даже Ю Хери, которая стояла рядом, изобразила печаль перед камерой и залом.

– Тогда, пожалуйста, пройдитесь как можно эффектнее, чтобы тот, кто сейчас на небесах, смог полюбоваться вами.

Его слова прозвучали немного нелепо и рассмешили меня. Хотя не так уж он и неправ. Наверняка девочка сейчас в самолете, так что про небо ведущий верно подметил.

Следуя его указанию, я выпрямила спину и уверенно пошла вперед по подиуму.

Десять лет назад, пять лет назад, неделю назад, вчера и сегодня… Бесчисленные множества версий меня живут во времени и пространстве, сменяя друг друга, но я ни разу не оборачивалась назад, чтобы поговорить со своим прошлым. И сейчас впервые решила его поприветствовать.

«У тебя же все хорошо, правда?»

И похоже, на этот раз мне действительно стоит попрощаться.

«Счастливого пути, малышка О Йесыль!»

– Йесыль, ты в порядке? Приди в себя! Йесыль! – кричал кто-то, продолжая бить меня по щекам. От боли глаза сами собой открылись. Передо мной стояли какие-то незнакомые люди и мама.

– Мама?

– Ох, слава богу! Да, это я, девочка моя. Пришла в себя? – выдохнула она и крепко сжала меня в объятиях.

Как, блин, это случилось? Когда она успела появиться в зале? И кто эти люди? Почему все хлопают?

Пока я крутила головой, пытаясь понять, что происходит, какая-то женщина принесла мне воды. В горле у меня совсем пересохло, так что я выпила весь стакан залпом.

– Где мы?

– В самолете, конечно, где же еще?

– В самолете?..

Оглядевшись, я поняла, что мы действительно в салоне аэробуса, а женщина, которая принесла мне воду, была стюардессой. Странно. Мы же вместе с Мисс Но катились по лестнице, а теперь я оказалась в самолете…

– Где онни? Она здесь?

– Тут я, тут. Ты в порядке, Йесыль? – спросила Йечжин, взяв меня за руку.

– Да нет, не ты. Йесыль-онни…

– Что за чепуха? Твою сестру зовут Йечжин. – Мама похлопала меня по спине, чтобы привести в чувство.

Почему я здесь? Где Мисс Но? На запястье у меня были часы. Стекло разбилось, но в остальном с ними все было нормально, секундная стрелка двигалась. Какого черта происходит?

– Какой сейчас день? – спросила я, взяв маму за руку.

– О чем ты?

Мама ничего не ответила, но стоящая рядом стюардесса сказала:

– Первое августа.

– А год? Две тысячи десятый?

На мой вопрос девушка ответила утвердительно.

– Вы в порядке? – снова спросила она с обеспокоенным лицом.

Я кивнула.

Первое августа… Судя по дате… Я вернулась обратно?

– Мама, ты тут?

– Что такое?

– Неважно.

Не хочу обсуждать с мамой и Йечжин то, что произошло. Они наверняка сочтут меня сумасшедшей.

– Так, чтобы начала кушать как следует! – стала ругать меня мама. – Уже в обморок падаешь из-за своей диеты. Ох, сил моих больше нет!

А сидящая рядом Йечжин поддакнула:

– Она даже во время полета не поела.

Голова болела страшно, так что сил отвечать на их нападки не было. Стюардесса проводила меня до моего места, но оно оказалось не в эконом-классе, куда мы покупали билеты, а в бизнес-классе.

Сидеть здесь было гораздо удобнее: кресла довольно широкие и ноги можно вытянуть. Бортпроводница все время подходила ко мне и спрашивала о моем самочувствии, а я просила ее не беспокоиться. Однако плечо по-прежнему болело, будто ударилась им обо что-то твердое.

Что же все-таки произошло? Может, это был сон и целый месяц жизни с Мисс Но мне просто привиделся?

Что ж, оставалось только гадать, ведь ответ на этот вопрос смогу узнать лишь через десять лет.

На меня вдруг накатила жуткая усталость, и я, откинувшись на спинку кресла, задремала.