2-й том серии «Цивилизатор в СССР».
Андропов поверил в рассказ о будущем из уст шкета-детсадовца… ну почти поверил. И что? Пост генсека Председателю КГБ всё равно не гарантирован, да и осталось жить ему совсем мало? Что предпримет почти что всесильный Председатель Комитета в год, когда должен случиться ввод войск в Афганистан и за год до Московской Олимпиады?
Переносы праздников пока не практикуются в СССР. И, отдохнув-отметив 8-е марта, 9-го родители отправились на работу… чтобы поздно вечером, схватив в охапку меня, снова отправиться на выходные к родственникам в Железнодорожный.
Снова та же компания. Всё те же лица. Как тогда, в ТОТ день. И даже «Дядя Кот», так же — как и в первой жизни играющий в шахматы с братом мамы, подначивает по любому поводу отирающегося рядом меня.
Правда, интерес поболтать с лениво наблюдающим за игрой племянником закадычного приятеля, с которым Невежкин сейчас дует на ходу «Жигулёвское», сейчас подкреплен легендой ребёнка — вундеркинда, которого «смотрели в МГУ»:
— Ну, Ванюха, чего в Москве заливал?
Я, искоса наблюдающий и за обсуждением неожиданной поездки в Москву сидящих тут же рядом в гостиной, моего деда (со стороны мамы) и отца, равнодушных к шахматам и пиву (папаша, кстати, всегда вёл трезвый образ жизни, что передалось «по генам» и мне в «первый раз»), секунду размышляю, что отвечать:
Дома, за прошедшие полмесяца родители уже поуспокоились от впечатлений незапланированного столичного вояжа, окончательно свыклись с легендой, которую скормила им Козельцева и просекли пользу от некоторых материальных бонусов, которыми (как знаю уже только я и Елена Борисовна, с самого верха Комитета) заткнули им рот и обеспечили 100 % лояльность.
Без использования каких-либо мер принуждения и устрашения.
И сейчас, мне и родителям приходится удовлетворять закономерный интерес родственников насчёт вундеркинда с «опережающим развитием» и поездки того к «учёным из МГУ».
Та самая легенда, которая «для всех» — остальных, не считая мамы и папы, родственников, друзей — приятелей, сослуживцев и прочих.
Родителям Козельцева впарила чуть больше. Тот самый бред про штатовскую программу «МК-Ультра», и логичный интерес нашего Комитета к «феномену, который, в, отличие от заокеанских попыток медикаментозной стимуляции отдельных аспектов развития и поведения людей, прорезался у вашего Ванечки естественным путём…». Стимулировав их готовность к добровольному сотрудничеству скромным «пособием от родного государства для семьи вундеркинда».
Ага. За сомнительные антисоветские «тайны будущего в ушко Андропову» — 300 ₽ ежемесячного пособия родителям на облегчение содержания «вундеркинда» + оплата билетов следующих поездок в столицу и ненавязчивый совет — указание матери и отцу от Елены Борисовны:
«Учитывайте пожелания ребёнка при тратах…»
Щедро советское государство, ёпамать…
«ЧОТАРЖУ».
Ладно, не ради денег и славы… подставился по полной. Вторая жизнь таки должна быть потрачена не как первая, сугубо-меркантильно:-)
Наконец выдаю «неопределённый и взрослый» «ответ вундеркинда» «дяде Коту»:
— Дядь Кость, было много умных вопросов и моих, надеюсь, не менее умных ответов. Но грустно, что столицы толком то не повидал…
Он, вкурив ответ, громко — как у него водится, ржёт. К смеху, хоть и потише, присоединяется дядя Гриша. А затем и отец с дедом.
А старец, дотянувший до 22 века, снова неведомой волей попавший в собственное детское тело и не помнящий что было в утерянных двух третьих жизни, смотрит на вполне себе живых и таки довольных жизнью близких ему людей… когда-то уже бывшими мертвецами… до сих пор иногда дрожь продирает меня от подобного, когда слишком глубоко в некоторые воспоминания погружаюсь.
Они… которые снова действительно — «живее всех живых», а не как то, что идеологически-заклинательно провозглашается в отношении лежащего в стеклянном ящике там, на главной площади столицы страны.
Создавший ЭТО государство безвозвратно мёртв, а великая страна уже почти при смерти, хотя и не осознаёт этого.
Или нет? Причём в обоих смыслах?
У неё есть шанс? И тот, до кого «с верхов» я всё же смог достучаться, теперь осознаёт разверзшуюся под ногами бездну?
Почему он так достаточно легко меня отпустил? Не смог объяснить всё, сказанное мной, но в глубине души так и продолжает искать разумные, материалистические, соответствующие идеологии, научному взгляду на мир, Сила знает чему ещё объяснения «феномена Свидетеля»?
Объяснения, отрицающие «ход истории на десятки лет вперёд»?
«…Дождёмся, Иван Юрьевич, результатов оперативных мер… раз уж на товарища Калугина до 1991-го вы ничего не можете сказать, а то, что вы заявили в адрес товарищей Митрохина и Гордиевского, требует времени на проверку, особенно в отношении второго. Вас, я, конечно, в поле зрения, теперь буду держать, но… домой отпущу… пока. Легенда ваша насчёт вундеркинда хороша, вот и будем её придерживаться, а Елена Борисовна найдёт красивый и достоверный повод для следующей встречи… скорой встречи»
Таково было данное мне на прощание объяснение. Которое я счёл недостаточным, но что есть — то есть. Вот… домысливаю сейчас невысказанное вслух.
А так… каждый остался при своём, на той точке, которую счёл «предельной в текущем уровне компромисса».
Я — расшифровал ему свои заметки «по 1981-й». Он, через Е. Б. К. «выписал от щедрот чекистских» родителям 300 рублей в месяц «на вундеркинда» и лично пообещал (пригрозил заодно?) мне негласным наблюдением.
И никакого «признания дееспособности». Сволочь он… так и не поверил до конца? Остаётся надеяться, что дело действительно тормознулось лишь в тупом ожидании итогов проверки в отношении Митрохина, грязные делишки которого легче проверить, чем мои ничем не подтверждённые заявы в отношении Гордиевского, в пользу которых говорит лишь общая ситуация со мной и снова примерно та же логика, что и с Митрохиным — «откуда детсадовцу из Пермской области знать про высокопоставленного сотрудника КГБ?»
Одно хорошо — Елена Борисовна поддержала моих родителей насчёт того, что «…Ване — детский сад не обязателен. Он его тяготит и ограничивает». Хоть в чём-то облегчили моё вынужденное повседневное притворство и жизнь во лжи.
Вышедшая в 1977-м на пенсию мать отца, жившая в частном домишке в сотне метров от нашей пятиэтажки и совсем недавно мечтавшая сделать из меня «шахматного чемпиона», рьяно поддержала идею «Ванечка — под её постоянным присмотром, пока родители — на работе». Чему способствовали слова моей матери:
— Валентина Александровна! Вам, с заказами можно будет не возиться… что только сами захотите, будете брать…
— И то верно, Ванечке больше сошью! — поддакивает бабушка Валя, чей энтузиазм вполне себе простимулирован не только любовью к первому и пока единственному внуку, но и сотней рублей, которые с марта она получает довеском от родителей к её скромной пенсии, едва превышающей минимальные 35. Браться за заказы на выкройку и шитьё она не перестала (дайте мне таблетки от жадности, вот те, побольше!), но вопрос с детсадом решился радикально в лучшую сторону.
Правда пришлось выдержать нелёгкий разговор с ней, когда она, преисполнившись гордостью за мегаодарённого (в Москве подтвердили, да!) внучика, собралась было пичкать меня «вместо садика» содержанием валявшихся у неё на чердаке и притащенных к нам домой старых учебников, по которым учился ещё мой отец. Не знаю, почему эти книги не были сданы в своё время в библиотеку (в первой жизни я их сам как-то там, на чердаке бабушкиного дома случайно, вместе с кое-каким журналами из 60-х годов обнаружил через 2 или 3 года…)…
Короче, я без обиняков и с максимально считываемой на слух иронией заявил ей:
— Баб Валь… я не помню, чтобы Елена Борисовна… да-да, та самая, которая референт ректора МГУ, что-то говорила о том, что нужно заниматься подобной самодеятельностью…
После последовавшего мини-скандала, который я стоически вынес, цедя «не ты, бабушка, а я общался в Москве, и имею информацию из первых рук», «наглость — не порок, а большое счастье» и т. п., при поддержке появившихся вечером дома родителей, бабушка угомонилась. Правда, я всё это время опасался, что задену её своим нахальным поведением чуть больше, чем надо и она откажется «сидеть, гулять и всё такое прочее» со мной и меня турнут таки, несмотря на рекомендацию в Москве, снова в детский сад.
Она успокоилась тогда, когда самолично, а не слов родителей, увидела то, что я читаю каждый день. Глаза же на лоб у неё вылезли тогда, когда я стал комментировать вслух при ней, лишь слегка придерживая «обороты из будущего», «Международную панораму» усатого, толстого и известного всему СССР товарища Бовина.
«Наглосаксонские самозваные хозяева мира», «мягкая сила в красивой обёртке фраз о демократии» и прочие штампы, которыми я способен, с моим опытом, жонглировать получше некоторых чуваков с партийными билетами и «работой по идеологии»…
Как мне кажется, именно тут, она искренне и до конца поняла, что внук — не просто «нереально развитый — не по годам, внучик», а таки «вундеркинд»!
С «завихрениями насчёт политики»!
Ну логично же — передовиц газет взрослых обчитался… хехе. Далеко пойдёт… по пионерско-комсомольской-партийной линии.
Бгг… в гробу эту карьеру видал. Знала бы ты, бабушка Валя, что слова твоего внучика могут продлить жизнь СССР, а могут и… сократить… или вообще к третьей мировой войне привести, если вдруг у наших старцев из Политбюро бомбанёт от слов про новую фактически гражданскую с кукловодами и выгодоприобретателями из Фашингтона.
Брежнев, может и star, но «днепропетровский клан» имеет место быть и, как говорили многие в моё время — «любимая дочка компартии СССР — УССР», тоже факт.
Гремучая смесь… реально может бомбануть. Ракетно-ядерно, я бы сказал.
Уж очень человеку в очках хотелось деталей про «танки с крестами в западной части СССР снова»… аж три захода в конце встречи сделал, ненавязчиво пытаясь перевести разговор про начало 80-х на «отдалённые последствия».
Вопреки сомнениям «вселившегося из будущего в себя», измученного «слоупочным темпом работы с его предсказаниями» и мыслями о том, что «время для СССР утекает сквозь пальцев», Председатель КГБ вполне (ну почти) уже поверил в «путешествие сознания из будущего в собственное детское тело в прошлое»!
Слишком много подробностей набралось. Но не тех, сверхчётких и безумно интересных, даже такому занятому человеку, как Юрий Владимирович, деталей про быт и жизнь 21 века… а тех, которые относились к его прямым обязанностям и долгу службы.
23 марта 1979. СССР. Дача в ближнем Подмосковье. Андропов Ю. В.
Ребёнок-взрослый из провинции мимоходом вываливал столько секретных сведений, которые мог знать только начитанный (хотя и по верхушкам)… человек из будущего!
Когда всё это будет в мемуарах, открытых архивах и исторических обзорах.
Его обмолвки, из уст того, что старательно скрывал почти всё, что «было за 1981-м», перемежались с свежими новостями, которые, в ином случае бы, воспринимались как «текущие заботы и проблемы».
Но сейчас он мог взглянуть на них под новым углом, вооружённый предсказаниями (рассказами о будущем?) «Свидетеля», который в те часы до того, как его пришлось отправить к родителям, кое-что наскрёб, а кое-что откровенно «вывалил» с поразившим Андропова ожесточением из своей памяти, описывая «взглядом из будущих десятилетий» некоторые аспекты предстоящих(?) событий, не видимые сейчас даже ему, Председателю Комитета:
— Гнида Бжезинский… я читал, что он позже похвалялся, что «мечтал устроить СССР свой Вьетнам», и создал условия для этого… а СССР попался в ловушку. Модным в 90-е в контексте Афгана было упоминание фразы про «кладбище империй», да и настроить против нас мусульманские страны у них хорошо удалось, легко сложив это с тем, что мы сейчас и давно — официальные атеисты. Ну какой социализм в средневековой стране, которая такой же осталась и в 21 веке?
«Свидетель» знал про секретное подразделение «А», сотрудники которого, совсем недавно, после гибели Дабса в той мутной истории, корни которой тянулись, возможно к самому Амину, были отправлены в Афганистан для охраны нашего посла и старших военных советников.
Ребёнок-взрослый, ранее мимоходом упомянувший Крючкова, не понимал, что именно подобная его осведомлённость, как про ту же фамилию секретного в текущий момент для очень и очень многих начальника ПГУ, выбивало Председателя КГБ из колеи из «текущих обстоятельств» больше всего. И подобные фактики суммировались, ломая все «разумные объяснения» происходящего.
«Агенты влияния в элитке СССР, не прямые шпионы и предатели» — вот и всё, что удалось выдавить из «Свидетеля», пытаясь уговорить его расшифровать, точнее дополнить и пояснить фразу «Советская элита гниёт, но не в плане меркантилизма, как бы многим не хотелось на это списать, а в плане, что смотрит в рот США и Европке.»
В голове, вместе с холодком от вида «детсадовца», цедящего на ходу «наблюдения неравнодушного обывателя из будущего», всплыли строки ещё одного, уже за его собственной подписью, официального документа — чуть более чем двухлетней давности из января 1977-го — записке в ЦК КПСС «О планах ЦРУ по приобретению агентуры влияния среди советских граждан»
«…американская разведка ставит задачу осуществлять вербовку агентуры влияния из числа советских граждан, проводить их обучение и в дальнейшем продвигать в сферу управления политикой, экономикой и наукой Советского Союза…»
Тягучее ощущение раскручивающегося маховика больших событий усилилось в середине марта. Подавленный афганскими правительственными войсками только спустя неделю после начала мятеж в Герате, наложился фоном на прошедшие с 17-го по 19-го марта совещания членов Политбюро обсуждения положения в Афганистане. Размах мятежа, с тысячами убитых и раненых, показал истинную глубину недовольства властью в соседствующей с Союзом дружественной стране.
Именно здесь, при обсуждениях он попробовал, может даже подсознательно произнести фразу, которой, скорее всего, не было тогда…
Даже скопировал у «детсадовца»:
«Нам хотят устроить наш собственный… Вьетнам».
Но… ведь и так большинство было против ввода. Его фраза ничем не выделялась из настроя остальных участвующих.
Что случилось тогда? Имел ли отношение к случившейся «где-то, когда-то» смерти Тараки Амин? «Свидетель» предполагал, но не утверждал, ссылаясь лишь на итог с последующей ликвидацией второго силами СССР…
В феврале на стол Андропова легли сведения о том, что среди «Халькистов» ходят слухи о контактах Амина с ЦРУ, а среди «Парчамистов» — о контактах Тараки с английской разведкой. Было ли доходившее по нескольким каналам — отголосками внутренних, возможно истинных, а возможно, беспочвенных обвинений, выдвигавшихся в борьбе за власть среди афганской руководящей партии, или… что-то «тогда», в том будущем, которое помнил «Свидетель», толкнуло руководство СССР на решение о прямом и физическом устранении Амина, с последующей попыткой решить вопрос военной силой в Афганистане? После предполагаемого, исходя из записей «Свидетеля» отстранения Амином Тараки?
Сам же Амин к текущему моменту, неоднократно, в разговорах с советскими советниками высказывался негативно в адрес Бабрака Кармаля, прямо намекая на то, что тот был осведомителем свергнутого Дауда.
Вкупе с сокращением в записках Вяткина, где указывалось о том, кто возглавил Афганистан и дружественную партию после ввода советских войск, это заставляло сделать предположение, чью сторону «тогда» СССР занял во внутренних распрях правящей силы Афганистана.
«Свидетель» описывал лишь внешнюю, видную обывателю сторону и признался, что с каждым годом тема «Войны в Афганистане» всё меньше и меньше интересовала его.
«…15 тысяч погибших наших за 10 лет. И вывод войск в 1989-м… Но всё это меркло перед тем, что случилось позже. Для СССР Афган стал лишь одной из соломинок на спине верблюда…»
Вяткин тогда снова заткнулся, после вырвавшейся фразы… отчётливо было видно, что его желание рассказывать о «будущем после 1981-го» боролось с какими-то его собственными страхами и недоверием… которые необходимо было рассеивать как можно скорее.
«Свидетель» был прав — время утекало… а лично ему, Председателю Комитета, нужно было понять, что со всем этим делать? Как и решить, насколько полным и точным являлось видение хода событий «интересующегося историей» обывателя…
Аккуратно контролируя устойчивость (я должен беречь себя великого, на меня неизвестной могущественной волей возложена некая миссия… хехе), под присмотром мамы, молча взирающей на процесс, я забираюсь на ладно-гладкий и надёжно-крепкий детский стульчик, сделанный отцом. Теперь возможно чистить зубы и одновременно видеть свою физиономию в зеркале, приобретённом на днях по моей просьбе и закреплённым на стене над раковиной умывальника в совмещённом санузле нашей однокомнатной квартирки.
Главное — не забыть осторожность и не оступиться со стульчика!
Похоже, мама, испытывает свои собственные, идентичные моим, сомнения, поэтому и контролирует происходящее.
Тем не менее, ещё одна степень свободы достигнута! Ещё бы вода была не только холодная. Но увы, греющую её газовую колонку, находящуюся за стенкой на кухне, включают только для мытья нас самих себя и посуды. Так что приходится шевелиться, чтобы состояние льющейся из крана жидкости не перешло в пронизывающий холод, от которого ломит зубы.
— … Мам, ты же слышала термин «опережающее развитие»? Как мне кажется, он передаёт суть. Мадам Козельцева, по крайней мере, вовсю оперирует им. — отвечаю я
— Ишь, как выражаешься… — вставляет заглянувший в совмещённый санузел отец.
— Поначитался фразочек и сам… «оперирует» — насмешливо хмыкает мама.
Ну да. Это окружающим можно рассказывать про «опережающее развитие», но родители то лучше всех знают, что «всё изменилось скачком».
Прошлым летом!
Я, конечно, не упустил во вчерашнем серьёзном разговоре (неожиданно продолжившимся сейчас утром) пошутить насчёт «количество перешло в качество», но посмеявшись, они открыто сомневаются.
Они же знают, что я так до июля 1978-го не читал и не рисовал и вообще… разговаривал и мыслил по иному.
Сомневаются до сих пор. Объяснить не могут, привыкнуть к новому облику сына, разумеется, за полгода, привыкли. Но всё равно — гадают — «что это было?» и… «что будет дальше?»
А я гадаю — что там с Митрохиным? Ну я же сам, вызвав тогда мимолётную усмешку главного чекиста, предрёк, что «этого то вам прищучить будет проще и быстрее всего…».
Чего не мычат, не телятся? Когда снова всплывёт Козельцева?
И где это негласное наблюдение за мной?
Я каждое мгновение на улице пытаюсь понять — где те, кто смотрят за мной?
Выглядываю по вечерам из-за плотных штор, изучил все стены в квартире…
Как Андропов следит за мной? Или это была «образная фраза»? Не должны секретоносителя такого уровня из под контроля, пусть и незримого, выпустить.
Или… всё хуже? Феномен Ванечки Вяткина НЕ объяснён, но не принят за «гипотезу, могущую быть истинной»?
6 апреля 1979. Кремль. Под крышей Сената. «Объект Высота». «Ореховая комната».
…«Свидетель» «что-то читал».
Про эту «Ореховую комнату», рядом с залом заседаний Политбюро ЦК КПСС, ставшую излюбленным местом дискуссий в «узком кругу». И даже про эти самые обсуждения «тут». Но… общие слова.
Часто… «ему не было дела до подробностей»! И не потрясёшь за шкирку — отвечай!
Снова «детали», сумма которых не могла быть известна любому непричастному СЕЙЧАС. Они, подобно кузнечному прессу, давили естественное недоверие к «феномену» и преодолевали отторжение от заявляемого им.
А небрежность «Свидетеля»… Тут — «точно помню», тут — «вроде бы так», тут — «совсем не помню…»
И… — самоуверенность.
Небрежность и самомнение.
Юрий Владимирович, смотря на того, кто скрывался в детском теле, даже задал вопрос:
— … Откуда в вас это, Иван Юрьевич? Я про то, как вы держитесь — самомнение, самоуверенность. Всё же, как я понял из ваших утверждений, вы не… вращались во властных кругах и высоких сферах… в то время, о котором рассказываете.
— Память прожитой жизни и её опыт, наверное… и, ощущение избранности. Глупость наверное, я сейчас — полностью в вашей власти, но дотянув до 22 века, на многое смотришь издалека и более объективно. Жаль, что помню только треть жизни. Да и жалость. Главный виновник падения СССР — его власти, элита. Оттого я так скептически смотрю на перспективы радикального улучшения происходящего на моих глазах второй раз…
Председатель тогда лишь большим усилием воли удержался от злых ответных слов.
«Свидетель», добивавшийся особого положения, отчётливо видимо и сразу гнул линию (навеянную чем-то в его будущем-прошлом или его собственными обывательскими размышлениями?) — то ли специально «подкидывая дровишек в костёр», то ли особо не следя за речью, он иногда ронял какими-то сведения из его памяти — из того, что было «после 1981-го». Но пока сосредоточившись на ближайшем будущем' — Вяткин трижды, пусть и разными словами сказал одно и то же:
Ввод войск в Афганистан — не был главной причиной в манифестируемом им «самосокрушении СССР», но был «одной из».
И «тогда», в его прошлом, решение принималось здесь, в «узком кругу».
В этой «Ореховой комнате»…
И к нему они шли весь 1979-й…
«Тогда», если верить «Свидетелю», никто из принимавших решение, изначально не был сторонником ввода в соседнюю дружественную страну, вставшую на путь социализма того, что Вяткин обозначал как «ОКСВА».
Но за этот год их мнение «тогда»… по крайней мере большинства, если решение было принято… изменилось!
И, именно за последние дни марта и первые апреля, он понял почему!
Не тот «хитроумный замысел» заокеанского «серого кардинала»…
Их привела к тому решению логика событий…
И заодно, список того, что «выковырял» из памяти Вяткин, и что уже сбылось, продолжал расти. Несмотря на неоднократные предупреждения и оговорки того, что «с каждым днём может быть всё больше расхождений, если начнёте действовать».
Это радовало.
Правда особых то действий, в связи с предсказаниями, пока и не свершилось и сам он, ничего не предпринимал, кроме действий по Митрохину и переозвученного между своих предостережения Вяткина об «Афганистане, как своём Вьетнаме для СССР…» — вынужден был признать сам себе Андропов.
Это холодило. Особенно каждый раз, как в памяти всплывали цифры «1991»…
Время бежало вперёд.
События, которые неумолимой логикой событий оформились где-то там, в «ином ходе времён» в ввод войск в Афганистан и ненужную СССР войну там, посыпались один за другим… а ощущение раскручивающегося маховика проблем в «подбрюшье» Союза усилилось именно после личной встречи со «Свидетелем».
Именно сейчас, получив предупреждение, можно было смотреть на происходящее сразу с двух точек зрения!
Его — весьма информированного Председателя Комитета, члена Политбюро и…
«обывателя из будущего», имевшего возможность «подглядывать по памяти на важнейшие события оттуда, из некоего случившегося хода событий…»
Как и предсказывал «Свидетель», состоялось уже официальное оформление сделки между Египтом и Израилем.
Свержение шаха в Иране оформилось провозглашением этой страны Исламской Республикой.
КНР отказалась продлевать считавшийся действовавшим (с 1950-го!) до сих пор договор о дружбе, союзе и взаимной помощи с СССР!
Реально имеющиеся сейчас сомнения в Амине, на днях сменившим Тараки на посту премьер-министра Афганистана, которые складывались с предсказанием судьбы первого со стороны «Свидетеля», постоянно вступали в противоречия со сторонниками линии опоры на «Хальк» вместо «Парчам».
Сам же Амин, сумел буквально очаровать своим внимательным и вдумчивым подходом к проблемам афганской армии, который демонстрировал главному советскому военному советнику Горелову.
Бравый десантный генерал, получивший первую Красную Звезду ещё в далёком 1945-м, командовавший 7-й гвардейской воздушно-десантной дивизией во время ввода войск в ЧССР, проникся большим уважением к Амину и был его большим сторонником. Именно под присмотром и по инициативе Горелова отобранные ранее и хорошо обученные советскими офицерами три сотни бойцов-афганцев, которые рассматривались Гореловым как подобие местной «крылатой пехоты», первыми, использовав военную хитрость — прибыв при поддержке 30 танков под зелёными исламскими флагами, начали давить мятеж религиозных фанатиков в Герате! От рук которых уже погибло несколько советских гражданских и военных, которые были в момент начала мятежа в городе.
Шок от предательства местной пехотной дивизии, в массе быстро перешедшей на сторону мятежников, докатился до Кабула и отозвался в Москве.
На фоне паники в Кабуле, именно Амин демонстрировал большую уверенность.
Доклады же, шедшие со стороны Горелова, рисовали Амина именно тем, кто нужен делу революции в Афганистане!
Да что же там, в том будущем, о котором рассказывал «Свидетель», произошло, что якобы было принято решение о ликвидации Амина⁇
Вяткин настаивал, что «правда о ликвидации Амина» нашими вылезла наружу уже в конце 80-х:
— … Было это вроде бы после вывода из Афгана. Журнал такой мы выписывали новый — «Эхо планеты». С цветными вкладками с фото. Я, кстати, тогда там первый раз и цветное фото «Бурана» увидел на старте. И именно там, ЕМНИП, и прочёл статью про штурм дворца Амина…
«ЕМНИП» и подобные неизвестные ныне аббревиатуры, которые сам Вяткин списывал на «влияние эпохи интернета», весьма раздражали Андропова.
То ли снова козыряет подобным. То ли действительно в речь и образ мыслей так въелось, что сам не замечал…
Но факты жестоких расправ Амина с однопартийцами (особенно!) и репрессии (даже!) против исламского духовенства, которые не замечал бравый десантник Горелов, множились в шедших по линии КГБ аналитических записках и вызывали оторопь в Москве уже сейчас. На мягкие упрёки советских товарищей насчёт жестоких методов партийной борьбы, он не первый раз отвечал ссылкой на Сталина и то, что тому пришлось укреплять завоевания революции отнюдь не в белых перчатках!
Волюнтарист… — наконец вынес своё личное предварительное мнение насчёт Амина Андропов. Тема связей афганца с Америкой осталась нераскрытой и в суждениях пожимавшего плечами «Свидетеля».
Будущее не могло дать ответы на все вопросы…
А его самого, крайне удручали колебания позиции Громыко, который буквально за пару дней поменял свою позицию при обсуждениях в Политбюро на 180 градусов во время возможной реакции на просьбу о военной поддержке, стоило Андропову лично озвучить сомнения в необходимости военного вмешательства.
Изначально буквально требовавший ввода войск, министр иностранных дел резко отказался от этой идеи после слов Председателя КГБ.
Почему? Не хотел остаться в меньшинстве?
Впрочем, подобные сомнения и готовность сменить точку зрения на вопрос (если большинство в Политбюро будет полагать по иному), он видел и в других…
«Свидетель» был не высокого, мягко скажем, мнения о советском руководстве.
Будущее болезненно кривилось, вспоминая их…
Брежнев, с минуту смотревший куда-то «сквозь» Андропова, похоже, на те самые «ореховые панели» на стенах комнаты, шевельнулся и выговорил:
— … Значит, Юрий, ты уверен, что больше мы ничего в Афганистане делать не должны.
Вопросительной интонации в голосе генсека так и не прозвучало.
«Узкий круг», собравшийся сегодня, рассматривал несколько вопросов. В том числе и соображения, высказанные Андроповым в дополнение к уже озвученному ранее афганцам решению «воздержаться от удовлетворения просьбы руководства ДРА о переброске советских воинских частей в Герат…»
Так что генсек, как и остальные, слышавшие лишь то, что Андропов сказал бы и без «подсказок из будущего», понял правильно.
НИЧЕГО сверх того, что мы и так делаем сейчас…
Впрочем, Юрий Владимирович счёл возможным слегка расширить то «собственное», ранее прозвучавшее предсказание про «нам хотят устроить наш Вьетнам»:
— … Мы видим попытку местных товарищей втянуть нас во внутренний конфликт, который обусловлен местными, во многом средневековыми, условиями и методами борьбы за власть. Афганские товарищи хотят решить за счёт советской военной силы собственные проблемы. Необходимо понимать, что попытки из океана сыграть на непростой ситуации около нашей границы возрастут на порядок, если мы пойдём на поводу у афганских товарищей! Чем с удовольствием воспользуются и не только США, но и Пакистан, так и Китай. Нам всем нужно очень тщательно взвесить все обстоятельства и мы должны отдавать себе отчёт, ради каких целей может потребоваться вводить свою армию в эту страну. Уверен, что всем мы понимаем, что Афганистан не подготовлен в данный момент к тому, чтобы решать все свои проблемы социалистическим путём. Довлеющее влияние религиозных кругов, 99 % неграмотность, слабость экономики и прочее. Вспомните учение Ленина о революционной ситуации! О какой революционной ситуации может идти речь в Афганистане? Там нет такого. Мы не должны удерживать их революцию советскими штыками, такой способ крайне нежелателен для СССР!
7 апреля 1979. Дача в ближнем Подмосковье. Андропов Ю. В., Козельцева Е. Б.
— … Могу я задать вопрос о важности… того, что излагал «Свидетель»?
Куратор главного университета страны осторожна, как и полагается, в своих формулировках в столь щепетильной ситуации. Елена Борисовна призналась, что не ожидала нового вызова для личного разговора. Теперь она уже знает, что ныне курирует не только вопросы соблюдения интересов государственной безопасности на том месте, которое занимает давно.
Отныне ей придётся отвечать за взаимодействие с болезненно самовлюблённым, самоуверенным, мнительно-надменным и отчётливо презрительно относящимся к Советской власти типом, которого неизвестная воля «засунула в прошлое», в собственное детское тело.
— Беспредельно важно. Как бы не было столь удивительно такое определение применительно к сомнительному медицинскому феномену. Вот только феномен этот настоящий. У меня на руках, на данный момент есть подтверждение факта предательства одного из сотрудников центрального аппарата Комитета, о котором я получил информацию от «Свидетеля». Откуда, даже не рассматривая… всё иное, что излагается им, такому, как «Свидетель» знать то, что подтвердилось?
Козельцева несколько секунд переваривала сказанное Председателем Комитета. Как и его аргументы в пользу невозможности иного разумного объяснения.
Она не выдержала, и рискнула. Поставить под сомнение его объяснение, заслужив плюсик в глазах Председателя.
— Как я понимаю, гипотеза о том, что кем-то пожертвовали для того, чтобы мы… прониклись доверием к словами «Свидетеля», признана несостоятельной?
— Именно так. Да и… второй подобный тип, о котором мы узнали от «Свидетеля», в разработке. И в целом, Елена Борисовна, я услышал от нашего общего знакомого расшифровки по 1981-й из его записей… там есть много любопытного. Поскольку вы, Елена Борисовна, уже вовлечены в это дело, придётся вам им заниматься и дальше. Для начала от вас требуется уговорить «Свидетеля» и тех, кто дорог ему, на его добровольный переезд сюда. Условия и детали мы обсудим. И с вами, и с ними…
Выныривая из сонма совсем нежданных мыслей, соображений и пожеланий, связанных с феноменом, и возможностями, открывавшимся от взаимодействия с его носителем, Андропов отметил себе последнее пока насчёт «Свидетеля»… надо бы переговорить с глазу на глаз с пермским секретарём. Если выйдет так, что придётся выходить с этим феноменом к генеральному, то впечатления того, кому первому адресовал свои пророчества «Свидетель», будут совсем не лишними.
Действительно ли дело только в том, что Вяткин боялся, что его письмо будет выкинуто в мусорную корзину в Москве?
Но… не рано ли говорить с Брежневым? И… не будет ли после — слишком поздно?
Да, ноябрь 1982… день милиции.
— … Зачем ты, Юра, скрыл ЭТО от товарищей?
Сны, навеянные переживаниями и заботами, бывают у всех. Не являлся исключением и такой «зловещий» — в эпитетах как «жёлтой», так и вполне респектабельной прессы капиталистических и даже стран «третьего мира», человек, как Председатель КГБ.
Вот и сегодня ему приснилась та самая комната с ореховыми панелями на объекте «Высота» и Кремле. И Леонид, задающий ему ТОТ самый вопрос насчёт сомнительного, но столь убедительного своими деталями «повседневности будущего» от «феномена в коротких штанишках».
А действительно, зачем…
…говорить всё ЭТО тем, кому говорить что-либо уже бесполезно?
Тому же Рашидову, например?
Но один в поле — не воин, даже если он — Председатель КГБ.
Андропов всегда помнил о тех выводах, которые были сделаны после известных страшных и жестоких времён со многими ошибками. Карательный меч революции всегда должен быть вложен в руку партии, а не жить сам по себе… а посему… скрывать сведения, какими бы безумными они не выглядели на первый взгляд, в себе он не будет. Нужно понять, кто должен разделить эту ношу с ним и кто будет помогать повернуть руль с гибельного для страны курса. И помнить, что все смертны. И он сам — не исключение.
А «помнящему ужасное будущее» ещё придётся выложить всё! Но кое-что вырисовывается уже сейчас, особенно в свете тех слов, которые были сказаны «Свидетелем» редактору областной пермской газеты — про то, что Советский Союз распался по национальным границам…
А Андропов всю жизнь считал себя врагом национализма.
Хоть украинского… каких усилий в своё время стоило отправить в отставку того же Шелеста со всеми его заскоками и шашнями с украинскими националистами?
Хоть русского… взгляды на положение русских в СССР среди тех, кого называли последователями «почвенников» и кто (за пределами литературных кругов) поддерживал их среди коммунистов РСФСР, вызывало беспокойство у многих в ЦК…
Андропов отрицательно относился и к первым и ко вторым националистам.
Тяжело будет говорить с «Свидетелем» на эту тему. Неизвестно, что он скажет насчёт «после 1981», но пара обмолвок того про «нацраспри при распаде Союза» в разговоре с Коноплёвым были подмечены чувствительными к таким вещам пермским секретарём и начальником облуправления… будущие времена принесли свои взгляды.
Можно уже погадать… про причины в «не наступившем пока будущем». Нацвопрос и экономические проблемы — главные причины распада?
А ведь звучали предложения в новой Конституции отказаться от нацреспублик. Но Лёня выдал резкий отказ. Хороший шанс был упущен? Или замена национального на административное деление не помогла бы?
Но как же быстро всё случилось тогда… если делать предположение о том, что негативные процессы по настоящему проявили себя после того, как (если верить «Свидетелю») Горбачёв стал Генеральным… да, с весны 1985.
Что же ты, Миша, такое устроил, что 6 лет хватило обрушить то, что другие строили десятилетиями?
В следующий раз «Свидетель» уже не покинет Москву!
Все решения будут приняты после того, как будет получен, оценен и проанализирован полный объём информации, который хранит его память. Именно после этого придётся решать, с кем делиться сведениями…
Андропов в очередной раз усилием воли задавил желание задать очередной вопрос «Свидетелю» насчёт повседневных проблем.
«Как пройдёт обмен?»
Ни к чему давать понимать тому, кто скрывается в детском теле, гигантскую нужду Председателя в нём и его памяти. «Свидетель» и так слишком много мнит о себе. И очевидно, даже открыв свою суть, играет на образе малолетнего, который по прежнему сбивает с толку всех говорящих с ним…
В «заметках» «Свидетеля» не было ничего по обмену, о котором долго шли переговоры с американцами. Значит, несмотря на знание того про группу «А», которая будет страховать процедуру на самолёте Аэрофлота в США — про обмен тот не знал, не помнил, ничего не вышло наружу в будущем… сорвалось?
Но если есть шанс обменять диссидентских мразей, скатившихся до планирования попытки захвата самолёта, на двух наших — Черняева и Энгера, получивших 50-летние сроки, и фактически запертых без возможности вырваться за пределы жилого комплекса советского представительства при ООН, значит, нужно идти до конца!
Тот же день, вечер. «Западные ворота Урала». Квартира Вяткиных. Вяткин И. Ю.
Рано или поздно это должно было случиться. Как бы я не берёгся, как бы не держался поодаль от кашляющих, как не мыл чаще руки и не радовался избавлению от детсада, да и не уменьшал свои вынужденные контакты со «сверстниками» на детской площадке около дома… короче, вот: температура 38,5, головная боль, сопли.
«3 in 1». Как сейчас пишут врачи — «ОРЗ», не «ОРВИ»…
Моя мама-юрист:-) имеет за плечами и среднее медицинское. Паники нет, лишь высказанное вслух:
— А я уж было подумала, что болеть совсем перестал.
— Иммунитет нарабатывал раньше, да? И наработал… почти.
Она улавливает иронию, смешанную с констатацию фактов.
— После дам аспирин…
— После 38,5 уже надо сбивать… — умничаю я.
Моя, набитая нужными и не совсем сведениями из будущего память держит в голове то, что аспирин в будущем «для повседневности» поменяется на парацетамол, и что у первого есть какие-то «побочки», которых нужно избегать по каким-то схемам применения аспирина.
Но память «первой жизни» содержит и иное. Что так и делала мама в «тот раз».
Значит, после еды и с обильным питьём. И прочим чаем-молоком (что, кстати дадут?) с мёдом на ночь, «чтобы пропотел». Вроде всё ок. Значит, снова умничать не буду. Тем более, что парацетамола всё равно нет, он войдёт в широкую советскую практику уже в 80-х.
Забавно. Предпосылок повторения той, столь сказавшейся на судьбе семьи, поездки в санаторий в Пятигорск пока нет. Именно потому, что я за год заболел ОРЗ первый раз?
— Я хочу на море. Мам, пап… как насчёт Рижского взморья, ЮБК или «Сочей»?
— Какой такой ЮБК? — уточняет отец.
— Южный берег Крыма…
— Ты тут не перегрелся и без Сочей? Бредишь, вон какой лоб горячий. — он проверяет своей рукой мою голову.
— Я сказал что-то, чего нельзя произносить вслух? — «холодно» (насколько способен температурящий и лежащий в постели дошкольник) интересуюсь у отца, и, не мигая, смотрю на него. — ну так как? У вас обоих отпуск летом в одно и то же время? Или когда… неужто в бархатный сезон? — «неверяще» вопрошаю я, не давая им обоим и вставить фразы.
Потоком слов я часто забивал многих и в «первой детской жизни», едва «стал тарахтеть, как пулемёт»…
Впрочем, к моим методам общению и юзанью взрослых определений, незнакомых моим «сверстникам», они уже привыкли. Как и к элементам иронии.
— Не командуй, там видно будет.
Я как-то умудрялся почти год «второй жизни» обходится без споров и уж тем более без истерик и слёз.
Но, ослабленный температурой и напряжением «пробива наверх» до очей Андропова, организм дал слабину.
— Деньги от щедрот заинтересовавшегося моими способностями государства лучше потратить на совместный… — и, переведя тяжёлое дыхание, уточняю — … комфортный летний отдых на море. В Риге живут тёти Аля, Сима, Тася и прочие… но температура на Рижском взморье часто не ахти, а длинные ноги танцовщиц Юрас Перле в Булдури пока не столь привлекательны для моих детских глаз… так что Чёрному морю, наверное, нет альтернативы, да?
Меня понесло. Выпалив подобную фразу, я тут же немного пожалел о ней. Впрочем, пофиг уже на многое… после того, что изложил без обиняков самому Андропову. Физиология уже слабо контролируется… кто знает, может и не ОРЗ сейчас у меня… а организм вразнос пошёл?
Меня пробила испарина. А ну как сейчас коньки отброшу? Хотя… не сопли и прочее. ОРЗ/ОРВИ как есть… что, я не помню что-ли, как часто оно было в «первый раз»?
— Откуда ты набрался подобного? Ума не приложу… — секундами спустя пытается обратить всё в шутку мама.
Но она удивлена. Всё таки удивлена. Даже почти год спустя моего «вундеркиндства» и «опережающего развития». Она догадывается, что сколько бы я не прочитал в библиотеке, шуток про длинные ноги танцовщиц в чем-то там около остановки Булдури в Юрмале в моей речи быть не должно.
Эх, мама, мама… мой жизненный опыт больше твоего! Как и родительский…
Перевожу взгляд на хмурящегося отца, и заранее затыкаю ему рот и предупреждаю о ненужных шагах:
— Пап, если, не дай Сила, у тебя чешутся руки и тянутся к ремню за мой подобный тон…
— Какая такая сила? — недоуменно уточняет он.
— Молодецкая… вон какой ты могучий, а какой я маленький и слабенький… когда ещё таким, как ты стану… — снижаю обороты я.
Что-то у меня ведёт голову. Точно, перенапрягся…
— Помни, папа, что я сказал прошлым летом… про многие знания — многие печали… и да, со мной всё в порядке… с головой я имею в виду. Пожалуйста, пить…
Может, я и бредил. По крайней мере, то, что меня вырвало, отвлекло всех. Хорошо, что успел голову свесить с подушки, постель не загадил.
Зато облегчение настало. И, восполнив осторожным (чтобы снова не блевануть) питьём часть утерянного объёма жидкости, я уснул… и даже не мог гадать, о чём судачили родители насчёт моего «бреда про длинноногих красоток на рижском взморье».
А на следующий день нам стало не до того.
15 апреля 1979. Там же.
Во-первых, ночью я два раз пропотел. И утром и даже в течение дня, у меня уже не было температуры. Отчего «старые», прошлого лета подозрения снова окрепли и получили новые (хотя и не «железобетонные») аргументы в свою пользу.
А, во-вторых, приехала и заявилась в гости Козельцева…
Я даже было подумал, что она сорвалась из Москвы в связи с моей болезнью. «Наблюдение» же мне кое-кто обещал? Затем засомневался (слишком быстро!) и решил пронаблюдать — чего её принесло? Сама скажет.
Фига-с-2!
— … Ваня, нам надо поговорить с Еленой Борисовной. Закрой дверь и иди ляг, а то снова температуру наскачешь.
— Я понял… закрыть… с другой стороны…
К моей тонкой иронии они привыкли. А я всё не могу привыкнуть к ограничениям детского тела и невозможности самому говорить «нет».
«Опережающее развитие» не катит против «ты — наш маленький сын и должен слушаться…» и детской физиологии.
Но можно взять из серванта-«стенки» в комнате стеклянный стакан и приложить его к тонкой (один кирпич «вдоль») внутриквартирной стенке между комнатой и кухней, где закрылись родители и Козельцева!
При помощи импровизированной подслушки, «с пятого на десятое» я понял, о чём они толкуют. И мне не понравилось то, что толкала родителям Козельцева.
А как уж это не понравилось им! Поэтому, с достаточным спокойствием внутри и даже с некоторым определённым злорадством, я ловил ухом через стакан фразы из их спора:
— … Нет, нет! Об этом не может даже и идти речи… — сердилась моя мама — … Ваня — ребёнок, он наш сын…
Тогда же, там же. Полковник КГБ Козельцева Е. Б.
«Беспредельно важно».
Этот краткий ответ Председателя однозначно говорил о том, что сказанное «Свидетелем» в общении наедине с Андроповым нашло отклик у того.
Елена Борисовна не знала всего, что было в расшифровках тех сокращений — «заметок про будущее», её поразили слова Юрия Владимировича о том, что по информации, полученной от «Свидетеля», удалось обезвредить перевёртыша.
Но там… в их разговорах, очевидно, был огромный пласт того, что было на порядки важнее даже взятия с поличным предателя среди рядов своих.
А поставленная Председателем задача говорила о том, что решение принято.
«Свидетеля» самого берут в полную разработку. Ей требовалось выполнить свою, но не менее трудную и важную часть — так, чтобы родители того, кто, видимо, всё же действительно нёс в себе знание о десятках лет истории вперёд (истории, которую, очевидно, требовалось изменить!) приняли неизбежное.
Чувствительность момента заключалась в том, что взрослый ум, скрывавшийся в собственном детском теле отстранился о любой помощи по данном вопросу…
Самое плохое было в том, что родители не знали всей правды, а пока держащаяся легенда об «опережающем развитии» (как результат какого-то естественного феномена), которая изучается по причине попыток за океаном организовать подобное медикаментозными средствами, могла рухнуть в любой момент.
Подобное никак (пусть и при официальном проявлении ранее перед родителями интереса Комитета) не могло оправдать изъятия ребёнка из семьи.
— Добровольно!
Неприятным было то, что Председатель никак не обозначил срок, который мог быть предъявлен родителям для «отпустите Ваню в Москву» «для научной работы по изучению опережающего развития».
Глава Комитета требовал добиться добровольного согласия родителей! И как этого добиться?
Да, у неё были нужные официальные бумаги с подписями и печатями из структур МГУ, прекрасно подтверждающие легенду, у неё был подготовлен договор об оплате участия ребёнка в «информационном исследовании уровня развития», но…
…Не удалось получить главное — согласия родителей. Нормальные отношения, установившиеся с родителями Ивана, рушились на глазах. Неприязнь в глазах отца и слёзы на глазах матери… вот что она увидела в ответ на предложение «отпустить, конечно, когда выздоровеет, Ивана с ней, в Москву…»
Аббревиатура «КГБ» за её спиной сегодня, в отличие от прошлого раза, когда простые советские люди испытали благоговейный трепет и гордость за важное дело, на глазах сменялась приоритетом личного и недовольством.
А за стеной кухни обычной советской квартиры, видимо дремало болеющее детское тело, скрывающее злое взрослое сознание.
«Из будущего».
С которым найти компромисс будет ещё сложнее.
Он был нужен Комитету и даже стране… больше чем — они ему?
Что-то ведь заставило его стать инициативником… но недовольство советской властью того, кто «видел будущее», были зримо и осязаемо.
Политикой и решениями сейчас. И тем — что случилось в будущем. А сейчас — он не раз высказывал недовольство тем, «как медленно у вас всё крутится. Время уходит…».
Он видел крушение страны… оно сокрушило идеалы у многих?
Он ведь сам говорил — «всего одно поколение…»
Мягко предложив отложить вопрос на несколько дней (ей требовалось сделать звонок и получить положительный ответ из столицы), она переключилась на расспросы про здоровье Ивана — насколько серьёзно заболел, чем лечат и всё прочее.
В проёме распахнувшейся двери на кухню стоял вставший Иван. Растрёпанный, недовольный и в одних трусах, вылезший из под одеяла.
— Температуры нет. Я сам мерил, не зря видимо ночью потел. А ещё я взял стаканчик из «стенки»… и приложил его стеночке кухни. Так что почти всё слышал, о чём вы тут. Без меня меня женили…
Ни капли смущения, свойственного ребёнку. «Он в своём праве».
Иван продолжает, вставляя своё мнение:
— Я один, без родителей никуда не поеду. Если дорогому государству так важно то, что вы там задумали изучать с моим развитием, пусть папа со мной едет, а то вы маму уже до слёз довели. Он, если что, вас послать подальше может.
Про себя она фыркнула, а затем до неё дошло — это было сказано не для неё. Для неё же прозвучало ещё. Отдельно.
— … я тоже вас по известному адресу послать могу.
— Цыц. Не хами. Зазнался, что ли? — вмешался отец.
— Как скажешь, пап. Елена Борисовна, думаю, ВСЁ поняла…
Мать и отец Вяткина недоуменно переглянулись.
«Ребёнок-взрослый», развернулся и пробормотав что-то про постельный режим, ушёл с кухни.
Да. Она ВСЁ поняла. Конфликт — это не то, что было нужно им ВСЕМ.
Секундами позже. Тёплая постель. Вяткин И. Ю.
Думаю, что две причины моего недовольства она считала. Их попытки отдалить меня от семьи мне совсем ни к чему. Как и то, насколько они тормоза. Не исключая её начальника.
А вот третью ей знать ни к чему. Отца нельзя оставлять одного. Башку ему, конечно, проветрить только жизненный опыт может, тут напрасных иллюзий у меня нет. Но даже если я передам ему слова из «иного будущего», приписываемые ему его друзьями, сказанные на поминках… дойдёт ли? Зато проблем добавит уже мне.
Только манипулировать. И лгать. Нелегка судьба попаданца, даже исполненного благих намерений.
Главное — чтобы хуже, чем в тот раз, по итогу не вышло:-(
И для страны. И для семьи…
Больничный Ивана был закрыт неделей позже и она успела нажать на необходимые кнопочки в бюрократии, чтобы отца отпустили с его работы для сопровождения «ребёнка».
Претензии же того множились на глазах. Разумеется, она могла судить о том, о чём «Свидетель» ранее беседовал с Председателем, лишь по чётко выверенным и скупым фразам в общении с ней самого Юрия Владимировича и обмолвкам «вундеркинда», всё меньше контролировавшего свою речь в разговорах, но… то, что она слышала сейчас, сопровождалось всё большим числом откровенных насмешек.
Насчёт всего — как невысокого мнения «Свидетеля» о властях СССР, так и о темпе работы с ним и его сведениями.
И вот сегодня — о методах оперативного прикрытия…
— … Какую дичь вы втираете моему отцу… и он верит. Как же… инфа от КГБ!Вам, о да! Верят конторе глубинного бурения… пока ещё. Испанский стыд, блин!
— Что значит «испанский стыд»? Что вы, Иван, подразумеваете?
— Выражение модное… из будущего. Откуда пошло — не знаю. Суть его — наблюдаю за вашими словами и действиями… да, вашими, а стыдно — мне. Не, Елена Борисовна, я всё понимаю и принимаю необходимость сохранения тайны, как и проведения… — «ребёнок» глумливо улыбается — … соответствующих оперативных мер прикрытия… да, я правильно сказал? Но эта… «жизнь во лжи» вызывает инстинктивный протест. Вы уж простите.
— Прощаю… — максимально нейтральным тоном отвечает она ему.
Не буянит, а только насмехается.
И ладно. Видала она всяких. Насмешки она переживёт, лишь бы делал то, что должно.
— Так что насчёт… — он держит паузу.
— Насчёт чего? — улыбается она Ивану. Но выражение его лица и оттенки тона не нравятся ей.
— Даже и не помним, да? Всё с вами ясно. Ничего нового, на самом деле.
— О чём это вы, Иван? — она лихорадочно соображает, что за очередной фокус у «Свидетеля».
— Повторять не буду, наповторялся. Но выводы уже сделал.
Детские губы становятся похожими на маленькое тире… секунду… а затем их левый уголок подёргивается. Тоже секунду. Затем Вяткин отворачивается.
Что за новые фокусы? Чем он недоволен?
— Иван, у вас — взрослый уровень сознания, пусть и в детском теле. Мы признали это. Всё остальное — не в моей компетенции.
«Ребёнок-взрослый» возвращает взгляд на неё. Ставит локти на столик перед диванчиком, сводит руки в замок, опирается на них.
— Как изящно вы выражаетесь, Елена Борисовна… «взрослый уровень сознания». И всё! Даже слов про перенос из будущего не произносите. Полгода, даже больше, как вы знаете обо мне… и всё, что — одного Митрохина в разработку взяли и прищучили… наверное.
— О каком Митрохине вы говорите?
— А. Ю. В. знает.
— Ну так рассказывайте дальше ему… всё, что знаете. Он оценит.
— Ну, рассказал по 1981-й и что? Вы не понимаете, на самом деле? У власти те люди, ну почти те… при которых СССР распался.
— Соберитесь, Иван, Юрий Владимирович будет примерно через полчаса… — ставит она его на место.
Ей порядком надоели его неприятные намёки, капризы и требования. Может, действительно ребёнок с фантастическим, невозможным вывертом, выплеском фантазии и «опережающим развитием», сумевший талантливо запудрить всем головы? Без какого-либо «переноса в прошлое сознания из будущего»? Не должен взрослый человек, понимающий, что на него обратил внимание Председатель КГБ, так себя вести?
— … Я то соберусь. На вас и ваше начальство только надежды, вижу, совсем мало. Всё ещё хуже, чем я думал.
— Но вы же вышли с нами на контакт. Значит, считаете — что не зря?
— Чтобы не видеть всего грядущего, по крайней мере в том же виде, второй раз. Чтобы грустно не усмехаться, внимая убогим призывам в газетах и с экрана. И знать, чего они стоят и что последует в действительности. И не просто пытаться ловить хоть-какие то шансы на личное обогащение… осознавая некоторые, малопонятные сейчас подавляющем у большинству, тенденции. Да, хоть бы развлекусь…
— Звучит довольно цинично.
— У меня больше ничего не остаётся. Альтернатива только одна, как я уже вам сказал — думать про личное обогащение да советы родственникам раздавать… которые не будут слушать от мелочи пузатой… — иронизирует в слух Иван — … сейчас же вообще, ваша контора курс моей жизни определяет.
— Что вы вкладываете в термин «личное обогащение»?
— Долгий разговор. Ту или иную вариацию этакого «мелкособственничества», как реально размахнувшееся кооперативное движение «тогда», в конце 80х, полагаю, сейчас власти СССР снова развернут, в попытке ликвидировать все эти товарные «дефициты». Может даже раньше, чем в моём прошлом. Главное, чтобы ошибок тех же не наделали. Что касается лично себя, я бы предпочёл область ИТ.
Это было любопытно. Может, она и зря снова засомневалась в «сознании из будущего». У «ребёнка-взрослого» был какой-то жизненный план? На вторую жизнь…
— Расскажете?
Он притворно вздыхает.
— Снова тоже самое. Вам — всё, мне ничего?
— Как то не по советски это звучит, Иван.
— Елена Борисовна, я получил советский паспорт в 16 лет, осенью 1989-го. Через два года СССР не стало. И всё! Что после — всё стало иное. Вы сами, Елена Борисовна, понимаете вообще, что случилось? Мгновенная, по историческим меркам, и очередная смена общественно-политического и экономического строя в стране. Плюс веяния эпохи цифровизации. Рудиментов советской действительности, конечно, вокруг хватало долгие годы, но они постепенно… растворялись без следа, как кусок сахара в ванне… ветшали, подобно старым домам. Ну какой из меня советский человек? Вы понимаете, что такое — 30 с лишком лет, которые я помню после 1991-го, без СССР? Я думаю насчёт многого по иному. Не так, как вы. Даже я, заставший советское школьное детство в 80-х, мыслю во многих отношениях не так, как сейчас мыслит основная масса населения СССР. Представляете, какие взгляды будут уже у следующего поколения? Та, фактически гражданская, с поднявшей петлюровский флаг, именно поэтому и стала возможна. А на Кавказе азеры с арами уже при СССР резаться начали… это к слову о том, как понятие «советский человек» оказалось больше идеологической фикцией.
«Советские рудименты»… «советский человек — фикция»… Слова царапали душу. Никакой он не фантазёр. Такое то и не каждый антисоветчик, особенно в разговоре с ней и Андроповым, вслух произнесёт. Такое… это надо прожить?
Всё таки «Свидетель»…
— СССР сейчас вокруг нас. Он — в нас! Вы живёте в СССР. И, если предположить… — она делает над собой усилие и выговаривает вслух то, чего даже не хочется произносить: — … предположить, что все ваши слова — правда, то этого пока не случилось. И сейчас — может и не случиться.
— Но один раз это уже всё произошло. Инерция истории — страшная штука! И я именно об этом вам говорю, вот прямо сейчас! О том, что СССР может не стать, я первый раз задумался… ну наверное, где-то в 90-м. И даже тогда, когда я видел всё происходящее, в годы этой… — его перекосило… так называемой «перестройки», не хотел в это верить. А затем… — он фыркнул, щелкнул пальцами обеих рук — … раз, и СССР не стало! Все по нацреспубликами разбежались, никто за СССР сражаться не вышел. Количество перешло в качество. Вот так, Елена Борисовна, вот так!
«Перестройка»? Какие процессы он так обозначает, сознательно выделяя интонацию? Вроде бы слово «перестройка» не несёт отрицательного негатива, обозначая улучшения и изменения?
— И вы, Иван снова, откажетесь пояснять, даже вкратце, что такое… «Перестройка»?
— Нет! А даже если и да, то толку то! Да пожалуйста, если коротко… — бездарная попытка успеть всё исправить в последний момент… — вот одно из возможных объяснений. Что, легче стало?
— Иван, давайте без вашей… регулируемой агрессии, пожалуйста, хорошо? Вы же играете с интонациями, в попытке воздействовать на меня.
— Только отчасти… — смеётся «Свидетель». Невесело смеётся. Она это видит.
— Сейчас, здесь — только мы вдвоём. Ладно, я вижу, что вы, Иван, сегодня не в духе. Расскажите, что вы подразумеваете под фразой «я бы предпочёл область ИТ»?
Нахмурившись, он думает.
— А тут… два варианта есть. Плохой и хороший. И выбирать между ними буду не я.
— А кто?
— Дорогое советское государство, точнее — Ка-Гэ-Бэ в лице его Председателя, многоуважаемого товарища Андропова.
Скепсисом в интонации «ребёнка», сидящего рядом, можно было резать хлеб.
— Поясните, пожалуйста…
— Вам не очень нравится… моя непочтительность. Я же вижу.
— И всё же…
— Пожалуйста! Первый вариант — если, выдавив всё из моей памяти, ваш начальник, подразумевая что-то типа «будь доволен и этим!» выпнет меня обратно на Урал и Комитет будет контролировать на будущее каждый мой шаг… доступными ему возможностями. Сунув в зубы, в лучшем случае, ежемесячную степешку, «как одарённому ребёнку»! То тогда я рассчитываю только на себя, и реально жду середины 80-х, когда можно будет надеяться заиметь, тем или иным способом, простейший домашний комп. Дальше я знаю, что делать. Это — плохой вариант. Минимально терпимый. Ну… as is… как есть.
Она оценила сказанное. Прямоту, насмешку и «план». Что он такое видит в «будущем с компами»? Секундой спустя она вспомнила те его слова, которыми он описывал третье десятилетие следующего века и всеобщую… как он там называл? цифровизацию! — проникновение вычислительной техники во все сферы жизнедеятельности.
Трудно поверить в это прямо сейчас.
— А предпочтительный вариант?
— С компом… мне пусть государство поможет. И не абы каким. Там много хотелок будет. И, снова напоминаю… ради блага СССР же! Вам нужно допускать до меня кого-то, кто волокёт… соображает в ИТ и имеет достаточный аппаратный вес для влияния на тенденции развития микроэлектроники и программного обеспечения в СССР, чтобы прислушаться… к некоторым полезным вещам, которые сейчас неочевидны, но я их озвучу, обладая «послезнанием». Я про это ещё в Перми говорил. Мимо ушей все пропустили, подавай шпионов. Да тьфу на них на фоне развала то страны! Ладно, преувеличиваю, это конечно важно, и моим словам доверия больше. Но… — считайте, полгода эти прошли зря. Меня всё… проверяют и… консервируют.
Перед её глазами пролетели моменты тех ситуаций, когда она хоть как-то касалась работающей в МГУ и научно-академической среде вычислительной техники.
— Что вы, Иван, с личной ЭВМ делать то будете? Зачем она вам? — она окатила его ответной иронией.
— Для начала — восстанавливать ретронавыки работы с командной строкой вместо графических интерфейсов… и снова привыкать к объёмам ОЗУ в десятки килобайт вместо десятков гигабайт… вам эти слова о чём-то говорят? Если нет, то дальше на сию тему говорить мало смысла — невежливо огрызнулся он.
Иван сейчас был абсолютно серьёзен.
Там же. 18.05. Андропов Ю. В.
В помещении госдачи, где его возвращения дожидались Козельцева и вновь привезённый с Пермской области «Свидетель», работал телевизор.
Осторожно приоткрыв дверь, Юрий Владимирович мимоходом отметил, что Козельцева и Вяткин-младший молча смотрят на экране что-то наподобие «Весёлых стартов».
— Добрый вечер! — поздоровался первым хозяин дачи.
Выслушав ответные приветствия, Председатель распорядился:
— Елена Борисовна, на пару минут… а затем, Иван Юрьевич, мы с вами продолжим общение. А то, два месяца не виделись…
Там же, через некоторое время. Андропов Ю. В.
«Похоже, не наигранная потеря интереса к сотрудничеству. Разочарование.»
Именно так, хотя и кратко, описала настроение Вяткина Козельцева.
Что же, с этим придётся разбираться самому, хотя куратор уже и идентифицировала главные, по её мнению, причины недовольства «Свидетеля».
Неопределённость личного положения.
И недовольство «темпом и реакции» на его информацию.
Но сначала — показать участие…
— Вам действительно была интересна эта спортивная передача… гэ-дэ-эровская кажется?
— Ностальгия напала. «Делай с нами, делай как мы, делай лучше нас…». Будто опять в школьные 80-е окунулся. В ютубе мог в любой момент поискать записи старых передач, но… ламповый телевизор как-то более… аутентичен, что ли. К вернувшемуся духу эпохи, которая тогда ушла в прошлое, всё привыкаю снова.
Смысл самих слов и серьёзное лицо «дошкольника», изрекавшего подобное, по прежнему выбивали Андоропова из себя.
До сих пор, даже после того разоблачения и задержания как Митрохина, так и вернувшегося в прошлом году из Дании для работы в отделе ПГУ того же (англо-скандинавского), что и ранее, направления, Гордиевского, Председатель КГБ ловил себя на том, что пытается найти феномену «Свидетеля» иное, чем уже, казалось бы, окончательно принятое объяснение!
Уж слишком оно было невероятным.
Как и то, что излагало прямо сейчас «дитя», делившееся, похоже, действительно, ностальгическими моментами.
— … в 80-е я очень любил эту передачу. Ах, Гэ-Дэ-Эр, Гэ-Дэ-Эр. Самый лучший наш союзник по Варшавскому договору. Где-то в первой половине 80-х переписывался с девочкой из ГДР, никаким интернетом ещё и не пахло, обычные письма друг другу отправляли. До сих пор помню — Кристине Фрёлих, папа — офицер ННА. И где будет та ГДР? Где будет та ННА? Где будет та… Штази с товарищем Маркусом Вольфом? Его лично тюрьма в поглотившей ГДР ФРГ ждёт в 90х… никто не вышел сражаться за идеалы социализма, понимаете, товарищ Андропов? Про всяких Чаушеску я вообще молчу. Читал, что образцы Т-72 и ещё чего-то там уже через пару лет в США и Китай будут толкать… подробностей, извините, не помню, чем там дело закончилось. Вот такие у нас союзнички. Прямо сейчас. В Афганистане никто нам практически из ОВД не помогал, только на словах. Контингентов своих никто не послал. Братство по оружию дутое оказалось. Или я ничего нового для вас не говорю? Извините, вопрос риторический. В конце 80-х и в 1991 это стало ясно всем.
Имея твёрдое желание сегодня — поставить «фокусничающего» и выздоровевшего «Свидетеля» в рамки, похвалить его за Митрохина и Гордиевского, выдавить фамилию предателя из ГРУ, «дожать» с расшифровкой его «записок о том варианте будущего», и, в целом, договориться окончательно с ним, Юрий Владимирович с ходу «получил в лицо» порцию желчной ностальгии и море застарелого разочарования «ребёнка-взрослого», похоже барахтавшегося в воспоминаниях, действительно оживавших вокруг него день за днём.
Это было не то, что вело к окончательной договорённости и началу более продуктивной работы.
Его хандру и фокусы необходимо было пресечь:
— Я принял решение по вам, товарищ Вяткин. — поставил в известность «Свидетеля» Председатель. — Но сначала… — он слегка смягчил суровое начало — … как вы, Иван Юрьевич, сами видите своё будущее?
— Но решение «уже принято»? — детское личико перекосило от сарказма.
— Решение насчёт вашего ближайшего будущего. Дальнейшие перспективы в своей жизни вы будете определять сами… — проигнорировал недовольство Вяткина Председатель.
— Имитировать вундеркинда дальше придётся. Что дадите материального за сведения, то — унесу. Свободы больше, надзора поменьше от вас хочется. Может, чуть позже, раз вундеркинда играть буду, второе высшее пойду получать, чтобы поближе к компам быть. Мне же надо свои знания как-то реализовывать.
Любопытный «жизненный план» — Козельцева услышала от него примерно то же самое. Можно попробовать его «встроить», раз уж сам про учёбу заговорил. Действительно, что… если? И под лучшим приглядом будет.
— Вам знакомо такое название — Краснознамённый институт КГБ?
— Что такое читал. Где-то тут под Москвой, да? Кадры вам готовит?
— Верно. Но не только. Пусть не прямо сейчас, а в некоторой перспективе?
— В казарму, хоть и птицей высокого полёта на выходе? Очень тронут за доверие, но спасибо, категорически не достоин.
— Почему?
— Всю жизнь с негативом воспринимал… всё, где есть слово приказ, назначенье границ и лязг боевых колесниц. Это сладкое слово — свобода. Чревовещатели цру-шные с «Радио Свобода» тут таки правы. Даже эфемерная.
Глумится, паршивец. Умудрился Высоцкого, радиоголоса и иронию вон как в одной фразе ввернуть.
— А как же те же рабочие места, на которых вы работали? Финансы дело такое…
— У меня рабочие места все были… с большим числом… степеней свободы. Специфика ИТ в будущем. Особенно вначале, когда такие как я, в провинции на вес золота были. Но и там, как только меня доставали, я вставал и клал… болт на начальство… вместе с заявлением об увольнении по собственному. Что в сбере в 2004-м, что в ФНС… федеральной налоговой в 2010-м. Из официального софтвера… разработки ПО в программистской фирме да, уходил с сожалением. Хоть и по собственному, но там обстоятельства такие сложились, что даже любимая, интересная и высокооплачиваемая работа оказались на весах легче того, что жену и детей видел всего 2 дня в неделю. Так что какая мне жизнь по приказу? Тем более в такой суровой конторе, как ваша…
— Значит, ЭВМ?
— Да, ИТ. И только ИТ.
— Но у нас также такое возможно.
— Так слово «приказ» никуда не денется.
— Ясно всё с вами желаниями и мечтами. Теперь послушайте, товарищ Вяткин, что решено насчёт вас…
Кое-что стало ясным после пусть и достаточно агрессивных, но, видимо искренних, слов «Свидетеля», высказанных Козельцевой и вот только что лично ему самому.
Что же — явного конфликта нет. От сотрудничества не отказывается. А насмешки — неизбежное от очень и очень много видевшего человека, который и по сравнению с ним, Председателем Комитета, ощущает себя «…с высоты прожитых лет и опыта». Пусть, к сожалению, и очень негативного.
Вяткин сколько угодно может намекать на уходящее время. Он не знает, что за два месяца Председатель сделал намного больше, чем сам «Свидетель» предполагает.
— … От имени советского государства и Комитета выношу вам, благодарность за информацию, способствовавшую разоблачению предателей. Не скрою, данные факты в значительной мере повысили доверие к вашим словам.
Недолгая, специально сделанная пауза. Чтобы оценить реакцию. Очень любопытно, что скажет (и скажет ли вообще?) в ответ? Разумеется, Юрий Владимирович и не надеялся на «Служу Советскому Союзу!», но… дождался лишь короткой констатации факта:
— Это радует.
Ему снова вернули очередь. «Свидетель» не возмущался, особо не протестовал. ПОКА. Он не повторяет, с акцентом на «рассеивание последних иллюзий» ранее прозвучавшее сомнение в возможности… иного пути в грядущее?
Всего лишь личное недовольство темпом «работы с ним»? Или… действительно, как тот заявляет сам — настолько большой опыт того, не прожитого всеми, кроме его, будущего? Каких-то огромных разочарований, что «мало надежды на изменения»? Что же… посмотрим, как он запоёт через пару фраз:
— Вам предлагается переезд в Москву под прикрытием легенды об изучении феномена «сверхускоренного развития»…
Снова пауза. Что скажет?
Сказал!
— В каком составе? — на лице «ребёнка» написано растущее подозрение.
— Лично вам. А с родителями… тем или иным способом, вопрос будет решён.
Черты лица «ребёнка-взрослого» видимо искажаются. Несогласие с предложенным вариантом, очевидно, рвётся у него наружу. И оно вырывается! Хотя и было видно — каким усилием воли Вяткину пришлось облекать его в обтекаемую и мягкую форму.
— Расставание с родителями не входит в мои планы. — детский голос взрослого человека дрогнул.
ЭТОТ вопрос для него так важен? Для того, кто прожил, по его словам, полторы сотни лет, пусть и помнит из них одну треть.
Мгновение поколебавшись, Андропов решил надавить. Чтобы посмотреть, что из подобной пикировки выйдет:
— Вы претендуете на признание полной дееспособности? Для взрослого — прекращение совместного проживания с родителями и самостоятельная жизнь отдельно — вполне естественный процесс.
— А для родителей, которые души не чают в своём, не доросшим ещё и до 6 лет, первенце? Вы, Юрий Владимирович, готовы дать им полное разъяснение насчёт истинного положения дел? Без всяких вот этих глупостей насчёт… «естественного аналога» программы МК-Ультра? Которая, как мне помнится из прочитанного, и не ставила иных целей, кроме как пресловутого управления желаниями и мотивами поведения людей и закончилась, по сути, пшиком и распиленными средствами?
Любопытный оборот речи. Что он имеет в виду под «распиленными средствами»? но… позже.
— Мы изучили биографии ваших родителей. Уверен, они поймут слова «государственная необходимость» лучше вас… к сожалению, лучше вас! «Советские люди», Иван Юрьевич, это не столь эфемерное понятие, как вы пытаетесь донести до нас.
Взрослое негодование на детском лице… как и видимые попытки взрослого сознания контролировать эмоции детского «носителя»… это было то, чего Андропов никогда не видел в жизни, кроме пары подобных моментов в общении с Вяткиным ранее. Но сегодня накал злости того очевидно, был выше.
— Счастливыми они от этого точно не будут, как и я. Да и мне, вижу, придётся привыкать к тому, что желая… облегчить предстоящий период турбулентности своей стране, я буду получать и уже получаю прямо сейчас не завуалированные упрёки в «несоветскости». Хотя… конечно, странно, что у меня, после всего прожитого, ещё сохраняются какие-то иллюзии насчёт устройства жизни в СССР. Наверное, нынче — тот случай с свойством психики, когда со временем хорошее — помнится, а плохое — забывается.
Намёк был прозрачен. Но вполне складывался со всеми прошлыми упрёками «Свидетеля» об обустройстве советского общества и его… пороках.
Антисоветчина — как личная суть или как влияние пропаганды новых властей страны среди не прожитых пока всеми, кроме Вяткина, десятилетий?
— Мы можем рассмотреть иные варианты… — спокойно заметил Юрий Владимирович. И, мгновением позже сообразил, что, в свете имеющихся трений только что произнесённая фраза звучит весьма двусмысленно. И может быть воспринята тем как угроза.
Именно так и случилось. Лицо «Свидетеля» полыхнуло. Он, хотел что-то бросить вслух, очевидно нелицеприятное, но стиснул зубы.
Тяжело будет с ним… — сделал вывод Председатель.
Четыре часа спустя. Те же. Там же.
То, что содержалось на расшифрованных (наконец то!) в течении разговора — долгого по времени и, одновременно, слишком короткого для того, чтобы «Свидетель» мог поделиться множеством личных воспоминаний, «заметках о будущем», могло носить название как «Очень краткая история падения Советского Союза глазами обывателя».
И, тем не менее, сейчас, пусть и запозданием на полгода, в руках Председателя Комитета была, без шуток, самая большая тайна в мире.
Ради которой пришлось тратить время и убеждать в хороших намерениях относительно него самого, начавшего глядеть волком «Свидетеля»…
…всего того ужаса, который ждал страну на её проложенном в будущее пути.
Юрий Владимирович переоценил собственное «два месяца прошли не зря».
По сути, они прошли зря. СССР действительно, как настаивал «Свидетель», потерял ЕЩЁ пару месяцев.
Признав феномен «Свидетеля», как и согласившись с тем, что пятилетний из глубины страны никак, кроме как по заявляемой Вяткиным самим причине, не мог обладать взрослым сознание и информацией о предателях в структуре КГБ — как сам Андропов и работающая по его личным указаниям Козельцева, не имея понимания о том, «что было после 1981-го», до сего момента лишь испытывали тревогу насчёт заявленного носителем «сознания из будущего» КРУШЕНИЯ Советского Союза.
Теперь же он, Председатель КГБ, имел общую картину!
Значит, «Перестройка»… и ВСЕ её последствия, в том числе и тщательно разжигаемая «из-за океана и с островов», по выражению «Свидетеля» — «фактически гражданская война в пост-СССР».
Личная ненависть «Свидетеля» к личностям Горбачёва, Яковлева (Вяткин, не имея ныне доступа к той всемирной информационной сети будущего, на сведения из которой он постоянно ссылался, смог идентифицировать того по материалам прессы как советского посла в Канаде) и многим им подобным, не смогла одолеть возможную объективность «ребёнка-взрослого».
С сочащейся с его уст горечью, тот настаивал:
— Уверен, несмотря на многие поздние инсинуации и теории заговоров, подавляющее, абсолютное подавляющее всех этих горбачевых, яковлевых, шеварнадзе, афанасьевых, поповых… и прочих, имя которым легион, никакими агентами ЦРУ не являются! И даже «агентами влияния» — лишь… возможно один из сотни, если не тысячи! Никто из них сейчас и не помышляет, уверен о предательстве, как решились те Митрохин, Гордиевский и тот, который из ГРУ. Ну, может, ещё есть единичные предатели… у вас в структуре или как тот, в промышленности по авиационному направлению, фамилию которого я так и не вспомнил… ещё кто-то, как Бакатин, я не знаю, откуда он взялся, предадут уже в момент распада СССР. Или сразу же, став такими, как министр иностранных дел при Ельцине — Козырев… улыбчивый такой был, тварь… «козыревщина» термин даже появится, «у России нет национальных интересов» в открытую пиндосам якобы говорил. Может врут, может, действительно так думал, судя по его «чего изволите» в отношении условного «Запада». Уверен, большинство из них о таком сейчас и не помышляет. Кто-то, разве что, пока просто хотят «жить как на западе», особо искренние и оптимисты теорию «конвергенции двух систем» двигают. Думаю, большинство бенефициаров Перестройки, все эти местные… «архитекторы распада», просто когда пришло время выбирать, ловили шансы там, где им лучше казалось… обычные люди. Ближе к 1991-у, почуяв новые времена, они уже сознательно шатали ситуацию, особенно когда во власти были, безнаказанность чуяли, шансы новые и «ветер перемен» в плохом смысле слова уже случились, вот и… крутились. Мутные времена были. Деньгами большими пахло. Недостатки реальные, которые… сейчас залакированы и умалчиваются, как тот же масштаб Сталинских репрессий… всячески были раздуты. Вы думаете, почему тот же Солженицын почему так популярен? Да где кухонным фрондёрам про всё это почитать? Только «голоса» слушать, да про «Архипелаг Гулаг» друг другу рассказывать на ушко.
— Читали?
— Читал. Вместо сотен тысяч расстрелянных про десятки миллионов выводит. «Художка по мотивам рассказов несчастных», кого система в рамках классовой борьбы и доносительства молола, она и есть «художка». Справки из открытых архивов в инете помню, НКВД-шные и МВД-шные, уже из 50-х, вам лучше знать, с разбивкой по годам, приговорённых к ВМН. 600 тысяч с лишним за 1937−1938-й пик. Возьмите, да опубликуйте их. И говорить про дискредитацию СССР не надо. Всё равно вылезет. Только пользу от сей правды тогда извлекут уже враги страны… — улыбка на детском личике, рассуждающем про времена тяжёлых и кровавых лет, выглядела от сего ещё более страшно.
В этом моменте, ничего, разумеется, нового, «Свидетель» Председателю не сообщил.
Но выглядело всё это, учитывая детский облик того, кто вещал подобное главе КГБ СССР, ирреально и жутко…
… — Самое щепетильное, уважаемый Юрий Владимирович, лично для меня, помимо беспокойства о семье, заявлять вам то, что я не вижу ничего плохого в том, что жить, как живёт население на западе, летать по миру, не голосовать за кандидата от… — «ребёнок» снова презрительно сщурился — … «нерушимого блока коммунистов и беспартийных»… простите, я знаю все эти «за» и «против» лучше вас. Про страх безработицы, про жильё, про соцгарантии социализма… я много чего могу рассказать про то, что видел своими глазами. Просто хочется, чтобы период перемен прошёл без распада страны. Вам… — он пристально поглядел Андропову в глаза — … хотите того или нет, придётся вершить Перестройку — 2, будь проклята её первая версия. Может, у вас выйдет лучше, чем в первый раз у мишки меченого. Лишь бы не хуже…
Картина бескровной победы «Запада…» над развалившимся от собственных проблем Советским «блоком» и последующее жировство победителей в «Холодной войне», даже по тем редким для исторического обзора мазкам, что выдал в расшифровках «Свидетель», с предельным спокойствием пояснявшим немыслимые для любого советского человека из 1979-го фактики хода истории, чему «Свидетелем» он и был, стала холодным душем для Председателя.
«Свидетель» выдал личный, разумеется, не свободный от пристрастий, анализ будущих десятилетий:
Нарастание в 80-х взаимной враждебности с странами запада во главе с новыми, более решительными властями, в первую очередь.
Нарастание внутренних экономических и национальных и внешних проблем СССР.
Крайне неудачная по исполнению попытка перестроить страну в соответствии к новым вызовам времени, совмещённая с ослаблением воздействия на общество многих устаревших идеологических постулатов. Быстрая смена первоначального оптимизма большей части общества на крайнее разочарование. Усиление претензий на власть и богатство активной части общества. Неспособность и невозможность адаптации к новым реалиям значительной части населения с последующими негативными последствиями…
… Истинная стабилизация случилась только после «второй чеченской», после разгрома открытого бандитско-рабовладельческого(!) территориального образования на чеченской части нынешней Чечено-Ингушской АССР и некоторого равноудаления от Кремлёвской власти «олигархов из 90-х».
…Ни один, самый отъявленный антисоветчик и писатель-фантаст не смог бы выдумать подобное и, непринуждённо, «вспоминая прошедшие десятилетия», на ходу отвечать на уточняющие вопросы Председателя и излагать ТАКОЕ.
Впереди была ГОРА, которую Председатель и не надеялся сдвинуть один.
Даже «вывод из числа действующих лиц» десятка самых «прославившихся» типа Горбачёва и Ельцина представлял немалую проблему для Андропова, вдруг решившего бы действовать в одиночку в попытке «подправить ход истории».
Слова «Свидетеля», очень многие его слова вызывали у Председателя несогласие и прямое неприятие. Но в одном «ребёнок-взрослый» был прав:
Ничего нельзя было сделать с теми десятками тысяч людей из советской партийной, национальной, культурной, научной, военной, комитетской элиты, которые в каждой республике, в каждом регионе страны подтачивали бы её изнутри, стоило только власти центра ослабнуть…
Эти люди сейчас даже не видели себя в подобной роли!
Ненависть Вяткина к США была безмерна и тяжка.
— … Зачем Земле США? Моя ненависть к ним родилась в те дни, когда остатки советских органов власти, уже в РФ, вошедшие в непримиримые противоречия с властью президента ЕБН-а, подняли против того мятеж. Слабо организованный, несмотря на немалое число сторонников в стране. А тот подавил его военной силой, разогнав Верховный Совет РФ. Телекамеры CNN… этот амерский телеканал Тэда Тёрнера, не знаю, сейчас он существует или нет… пока я в нашей прессе про него упоминаний не встречал, видимо позже будет создан… телекамеры этого канала на весь мир транслировали, как танки Т-80 Таманской дивизии ведут огонь по верхним этажам Дома Советов в Москве, где находился Верховный Совет РФ. Не знаю, построено ли это здание сейчас. Уверен, практически неприкрытое торжество амеров от происходящего на пост-советском пространстве и было фундаментом моей ненависти к ним, хотя в мире из-за них позже много чего случилось трагического. То, что они всячески строили «анти-Россию» из второй республики СССР, да и последовавшая фактически гражданская в пост-СССР уже было следствием. Ненависть к США родилась тогда. У амеров после второй мировой СССР всегда был виноват во всём, а наша пропаганда была примитивна и убога. Знакомо вам такое словечко, как «фирма», товарищ Андропов? Да, такое вам воспоминание из начала 80-х, от вполне себе обычных советских школьников, патриотичных между прочим, из провинции, из глубинки, никакой не «фарцы» и не «диссиды». На «фирму» уже сейчас в СССР чуть ли не молятся. Кто в этом виноват? Впрочем, «фарцой» и «диссидой», в нынешних терминах стала вся страна, простите, как не неприятно вам слышать это. Я из 2023-го, да даже раньше намного осознал, что нет ничего плохого в словах торговля, маркетинг, промоушен, реклама… вот так, товарищ Андропов!
«Свидетель» мучительно хотел выговориться и не носить всё это в себе. Его язык всё больше развязывался и он, уже не цедя фразы, и не действуя по явно заранее продуманному плану, перескакивал с темы на тему.
Опыт жизни 13 лет при СССР «до 1991-го» и свыше 30 лет «без него» лился наконец на Председателя КГБ. Он получил всё, что хотел. Оставалось не утонуть в этом ужасе, который летел из уст «детсадовца» напротив.
Окрещённая в будущем, как утверждает Вяткин — «Железной леди», судя по всему, послезавтра станет первой в истории женщиной — Премьер-министром Великобритании… если «Свидетель» ничего не путает насчёт 80-х. Значит… «первая на западе почуяла слабину в Горби»?
— Интересно… откуда это?
— Читал, как всегда. «С ним можно иметь дело» или как-то так её мнение было у неё по чьим то воспоминаниям о тех встречах.
— А вы, полагаете — почуяла его слабину?
— Ну как же ещё… Вся страна уже в конце 80-х считала его болтуном. Популярность, дешёвая популярность меченого и его жены на Западе всегда была выше, чем тут. Дешёвка, а в 90-х пиццу по ТВ рекламировал, с%ка. Усмешка истории, Президент СССР… ничего плохого в той рекламе не было, помните, у меня уже другие взгляды, Юрий Владимирович на подобные вещи… но бывшему главному коммунисту планеты, такое должно быть… «моветон».
«Свидетель», похоже, без задней мысли, случайно смог уязвить члена Политбюро, сидящего напротив.
Когда детское тело устало, а взрослое сознание в его голове расслабилось и пришло время отправить под присмотром Козельцевой «Свидетеля» к приехавшему с ним в Москву отцу, Председатель задал ТОТ самый вопрос.
Который, несмотря на УЖАСЫ из будущего, лившиеся потоком из памяти «Свидетеля», он терпеливо оставил «на дорожку»:
— Кто предатель в ГРУ? — вне связи с предыдущим вопросом вкрадчиво, но тяжело и свистяще поинтересовался Андропов.
«Ребёнок-взрослый» вздрогнул. А его встрепенувшееся взрослое сознание выдавило:
— В «тот раз», вы, получив информацию и поначалу не поверив в неё, якобы произнесли фразу «Генерал ГРУ не может быть предателем…»
— КТО⁇
— … Фамилию я вам назову, товарищ Андропов. После того, как вы услышите одну историю, которая, если честно говоря… на мой дилетантский взгляд, больше подходит для сюжета остросюжетного фильма и которую, как мне кажется, лучше бы выслушивать не только вам, но и товарищу Ивашутину…
— Товарищу Ивашутину? — Андропов мгновение, по въевшейся в кровь привычке в сомнительной ситуации в присутствии непричастных к государственным секретам личностей делать вид, что не понимает о чём речь, изображал подобное состояние. После чего вспомнил, что говорит с тем, для которого многое было архивной пылью и строками в его этом «интернете», но всё равно дождался продолжения:
— … Да. Который руководит ГРУ. Я точно помню, что он сейчас руководитель военной разведки.
— И какую же историю, достойную экрана, вы хотите рассказать, Иван Юрьевич? — ровным тоном уточнил Председатель.
— Ту, от которой хочется плакать. И задавать вопрос — почем не нашлось людей с подобными убеждениями в 1991-м… — хотя бы для того, чтобы ликвидировать всех тех, кто подписывал так называемые Беловежские соглашения… — агрессивно и экспрессивно воскликнул детским голоском «Свидетель» и, совершенно без паузы перескочил на малопонятное в первых фразах повествование:
— Её звали Мария… то ли Диброва, то ли Доброва, точно не вспомнил. Наш агент-нелегал в пиндостане. Хорошо внедрённая, с отличной легендой, в роли хозяйки элитного косметологического салона в Нью-Йорке, с болтливой клиентурой из жён высокопоставленных лиц… когда за ней пришли ФБР-овцы и предложили стать двойным агентом, она выбросилась с большой высоты. Это было в начале 60-х, о её судьбе пока в СССР, насколько я понимаю, не знают. А сдал её… давно работающий на США ныне генерал ГРУ Поляков. Который, как я сделал вывод из прочитанного, не простил нашим смерти своего ребёнка, когда в своё время начальство зажало несколько сотен несчастных баксов на операцию для того… хотя была возможность. Вот так! А Мария была лишь одной из многих, кого он сдал. Не мне, конечно, решать, как тут быть и будете ли вы доводить ВСЮ правду до товарища Ивашутина, но вы, Юрий Владимирович, один… точно не исправите ничего.
Не намёк, но прямые слова. Будущее устами «Свидетеля» дало не прошенный, не по рангу и чину, но верный совет.
Устами «младенца» глаголет истина.
И без советов «сознания из будущего» Андропов был убеждён, что в одиночку, даже имея доступ к бесценному (с фамилиями, событиями), хотя и краткому (в соответствии с содержимым памяти всё же достаточно прилично читавшего и интересовавшегося политикой человека) «стенографированному ходу истории», он не сможет преодолеть историческую инерцию.
Осталось понять, с кем из немногих достойных и способных что-то изменить он сможет разделить тяжкую ношу знания о том, что «один раз ВСЁ уже рухнуло».
…«Свидетель» утверждал, что Полякова расстреляли уже при Горбачёве. Вкупе с «сказанной и приписанной» ему, Андропову самому фразой про то, что «генерал ГРУ не может быть предателем» выходило, что разоблачить «тогда» могли и в этом, 1979-м, а может и в тот год, когда «тогда» смерть подкараулила самого Андропова.
Значит, предположив, что и тут, как в случае с Митрохиным и Гордиевским, «сознание из будущего» право, можно надеяться, что вред от заявленного предательства Полякова можно хотя бы частично уменьшить по сравнению с «тем разом». А, может, кое-что и отыграть… после оперативной разработки и получения доказательств реальности предательства Полякова, отправив за океан высококачественную «дезу».
Да и Ивашутин… будет по гроб жизни благодарен, если раскрыть ему глаза пораньше. Плюс насчёт всего остального… что, если дилетант, прямо намекающий на неспособность Андропова что-то изменить глобально в одиночку, волей неволей упомянул кандидатуру… для некоторых возможных акций и дел, смысл которых лежит в области предсказанного?
Это нужно обдумать… а то смерть как чаще бывает, ходит ближе, чем надеешься…
Помимо желания, у Председателя, ранее достаточно по философски отнёсшегося к времени своей предполагаемой кончины (проблемы со здоровьем начались не вчера и он давно жил близко к грани немощности и к черте недееспособности, не переходя их благодаря усилиям врачей), вырвалось:
— Что вы помните о причинах моей смерти, генерального секретаря и остальных, кого вы записали на… «парад лафетов»?
— … Слишком мало, слишком не точно… и только про вас и Брежнева.
Не «Леонида Ильича», не даже «товарища Брежнева»…
Уже не первый раз Андропов подмечал, что стоило «Свидетелю» расслабиться и не так жёстко контролировать свою речь, как его обороты становились небрежными.
Взгляд издалёка. «Исторического далёка»…
— … но хорошо, что вы, Юрий Владимирович, сами эту тему подняли, а то я и не знал, как подступиться. Читанное перескажу, но зуб не дам. Короче, за что купил, за то и продаю… — хмыкнул Вяткин, постукивая детской ладошкой по полированной поверхности столика перед ним — … была такая байка, что нынешнему генсеку якобы что-то из лекарств, которые он принимает, антидепрессант или барбитурат какой, побочку даёт, которая только ухудшает его самочувствие. Но выяснилось данное обстоятельство, опять якобы же, только после его смерти. Как к сим сведениям относиться — вам решать. На их достоверности ни разу настаивать не буду.
Председатель кивнул, сделав себе зарубку на память. Действительно, очень неопределённо. Раз уж достаточно упрямый и обычно весьма самоуверенный «Свидетель» тут сомневается…
— … Что же касается вас, будто бы вас где-то продуло. То ли после отдыха в Крыму, то ли там переохладились после купания, то ли посидели на сквозняке. И осложнения были, которые привели к… фатальному итогу. Вот всё, что знаю… — словно извиняясь, Вяткин развёл руками.
Выглядело в исполнении движений детского тела и мимики сие комично, несмотря на всю печальность излагаемого.
2 мая 1979. Козельцева Е. Б., Вяткины.
Перед майскими праздниками в столице распогодилось и стало теплее. И Елене Борисовне, волей — неволей пришлось озаботиться «культурной программой», выполняя распоряжение, полученное ей и шофёром выделенной «Волги».
С этого дня — не выпускать младшего Вяткина из под контроля. Пока мягко и ненавязчиво.
Отца (а позже — и мать) «ребёнка» нужно подготовить. И это дело Председатель поручил ей.
Всё равно, рано или поздно… сам «Свидетель» проговорится о своей истинной сути в общении с ними или… сделает это сознательно, учитывая его нарастающее недовольство.
И родители Ивана начали задавать ненужные вопросы. Вот и вчера…
— … Что его так поздно к вашим психологам и прочим костоправам возят?
Растущее раздражение и непонимание ситуации со стороны Юрия Вяткина выплеснулось наружу. Выслушав его тираду, она как могла, мягко погасила его разраставшийся гнев. Теперь она поняла, в кого характером пошёл сын, у которого эмоции с одной стороны, подстёгивались детской физиологией, с другой — держались в какой-то узде — большим жизненным опытом.
Она понимала негодование отца. Председатель предпочитал общаться с «Свидетелем» вечером, множество дел члена Политбюро и руководителя Комитета не терпели отлагательств. А дача Андропова была надежным местом поговорить «о будущем» — спокойно и обстоятельно он мог общаться только по вечерам там.
— … Юрий Васильевич, у людей у всех рабочий график, научные исследования, всех собрать тоже надо суметь. Случай вашего ребёнка очень неординарный, уникальный даже, не зря же наше ведомство им заинтересовалось, но не всё зависит даже от нас…
За майские праздники она должна подготовить отца к предстоящему переезду семьи в Москву и, в целом, к переменам в жизни Вяткиных…
Вяткин И. Ю.
«Культурная программа» для провинциального детсадовца и его отца, да на выделенной «Волге», с гэбешной:-) кураторшой в роли гида… для «простых советских людей»™ — это очень и очень не мало. Но не для того, кто…
В общем, полагаю, Козельцева о чём-то таком догадывалась, глядя на моё демонстративно-отстранённое разглядывание обстановки на Красной Площади, хотя я уж тут то не стал выделываться.
Кое-что я всё же перед «человеком в очках» отстоял. А он «снизошёл».
Обещание, что от родителей отдалять меня пытаться не будут! Как и решат проблему совмещения «государственных интересов» с личным желанием носителя тайны «плохого варианта будущего».
Не время борзеть.
Всё таки поверили… напрягшиеся вены и желваки на лице Андропова, услышавшего короткий «рассказ по памяти» об «обстоятельствах Полякова», сказали мне всё.
Не верил бы — не реагировал бы так.
Видимо, «Перестройкой» я его хорошо припечатал… после слива Митрохина и Гордиевского…
…глядя на окружённый реставрационными лесами Собор Васи Блаженного, меня стукнуло самого и я ответил после затянувшегося перерыва с щедрым предложением Елены Борисовны нам с отцом насчёт наших пожеланий («чтобы бы вы, Юрий и Иван, хотели увидеть в Москве?»)
— Пожалуй, кое-что можно. Насколько я помню, сейчас… — краем глаза замечаю, как напрягается Елена Борисовна («Иван что, что-то при отце брякнет про будущее?») — … что в СССР приезжает одна всемирно известная английская рок-звезда. Что-то знаете насчёт концертов? — лукаво улыбаюсь Козельцевой я.
Никогда не был фанатом островного представителя меньшинств, но талант и голос его признавал. А когда-то читанный рассказ о его визите, триггером которого стал Собор в строительных лесах… как на одной из фото в статье, где Элтон Джон на другом кадре тусуется на Красной площади в козырном прикиде на каблуках:-)
С%ка… в ботах. И хочется и колется… ладно, пожелание слетело с языка, обратно не загонишь.
— … Вы, Иван, имеете в виду английского певца Элтона Джона?
Ух ты, она в курсе! Интересно — по долгу службы или по собственной инициативе? Впрочем… чего это я? Сейчас же тоталитаризм-лайт, не сталинские времена. Да и «разрядка» ещё не кончилась, хотя и подкашливает.
— Всё так, Елена Борисовна.
Она, очевидно поняв, что я пока не собираюсь болтать (про то, о чём не договаривались) при отце, не упускает шанса отыграться на мне:
— А вы, Иван, откуда знаете?
Видимо, желает посмотреть — как я буду мяться и срочно пытаться что — то высосать из пальца на глазах у отца.
— Прочёл в новостях культуры или по радио услышал… — складно и на ходу вешать лапшу на уши я начинал учиться в «первый раз» вот примерно с этих лет:-) и совершенствовал в общении с посторонними всю жизнь — в детсаде, школе, ВУЗ-е, Сбере, ФНС… разве что в софтвере как-то не было такой необходимости. Но там и общение шло с минимальным числом лиц… всё больше среди панелей, окон и скопищ разноавторских строк кода в среде IDE от реального мира вокруг отключался:-)
— Я подумаю, что можно сделать…
Брежневский КГБ развлечёт «сознание из будущего» возможностью лицезреть шоу от молодого Элтона Джона?
О-оо, да! Кто бы мог подумать⁈
Вечер того же дня. Однокомнатная квартира из «фонда МГУ».
Всё время, пока я играл «вундеркинда» с «естественным ускоренным развитием», подсознательно ожидал от отца какого-то подвоха.
В «тот раз» его бл?*ство началось во время нашей с мамой «поездки на воды», точнее, в санаторий в Пятигорске на склоне горы Машук
Сейчас я болел меньше, путёвку для меня туда никто нам не выделял, а с мамой мы всего один уезжали в Москву и ненадолго. Сегодня же со мной здесь он сам.
Но то, что могло быть некоей трещиной в достаточно крепком фундаменте семьи моих родителей и на что я когда-то, уже сам став отцом, получил пару намёков от него, обзавелось фактиком в свою пользу. Уже из «второй жизни».
Незадолго до майской поездки в столицу, мой отец пособачился с моей бабушкой со стороны мамы и именно по той теме, на которую намекал отец, пытавшийся задним числом оправдаться («Разъяснять тебе надо было…») за уход из семьи и показать мне «настоящую причину».
«Религиозный сдвиг по фазе» моей бабушки со стороны мамы.
По крайней мере, отец десятилетиями спустя винил во всём бабушку Дусю (Евдокию). Сам сей постулат вызывал у меня закономерное подозрение как обычная поздняя попытка перевалить с больной головы на здоровую.
Но факт агрессивной религиозной агитации со стороны бабушки, помноженный на её тяжёлый характер, был неоспорим. Ощутил на своей шкуре. В атеистическом Советском Союзе случаи религиозного подавления в семье могли и имели место быть, факт! Всё следующее школьное десятилетие, особенно когда вскоре после того, как я пошёл в школу и они с дедом переехали из Перми к нам в райцентр, натурально е№*ла мне мозги своим религиозным бредом.
…Не знаю, с чего они сцепились изначально в этот раз — мы с мамой, придя из магазина домой, застали только финал ругани во время приезда из Перми бабули и деда.
Не знаю, мой ли отец, несдержанный на язык, первым сказал ей какую-то гадость в адрес её религиозной упоротости, или она его «нехристью» с матом пополам покрыла, вкупе с оскорблениями в адрес его собственного отца, о котором она была крайне нелестного мнения… начала не видел.
Зато уехала в Пермь бабушка с молчавшим дедом, разве что не хлопнув на прощание дверью.
Мои сомнения, подозрения и сожаления из «первой жизни» разом полыхнули, получив новых и крепких дровишек в костёр страха и злости!
А вкупе с ещё одним, крайне щепетильным обстоятельством, которое я всё это время держал в голове и осуществление «повторения» которого мне пока не удалось проверить…
…короче, проигнорировав подозрения насчёт «прослушки» понятно от кого и в связи с понятно какими обстоятельствами в московской квартире (могут уже и дома, на Урале слушать! А времена сейчас не 1939-й, а 1979-й и миниатюризация такая, что, даже предполагая подобное, могу ничего и не отыскать…), я решил прозондировать почву, начав на первый раз издалека.
Время уже было такое, надо было держать руку на пульсе!
— Пап, ты можешь со мной откровенно поговорить?
Выдержав его внимательный взгляд, я получил короткий ответ:
— Да.
Наверное, воображает себе, что узнает что-то, что от него гэбисты насчёт меня утаивают!:-)
Они, конечно, утаивают, а уж сколько — то я ему сам не говорю… но… не на этот раз. Я по другому поводу пошептаться хочу.
— Хорошо. Пап, тебя бабушка Дуся сильно достаёт со своей религией?
Опа! Он, действительно не этого ожидал!
Но в руки он взял себя быстро.
— Тебе мама что-то говорила?
— Ответ тебе отрицательный, папа. Я. Спрашиваю. Исключительно. По. Своей. Инициативе!
Отец, конечно, привык к тому, что я во многих отношениях могу вести диалог «как взрослый», но темы религиозных заскоков моей бабули мы и близко ранее не касались. Вообще на счёт религиозного опиума не балакали. Поясняю:
— … Я обратил внимание на ваши с бабушкой разборки. Мне понятна их суть. У меня просьба. К тебе.
— Какая? — оторопело спрашивает он, удивлённый моим напором.
— Не переноси своё недовольство от воздействия агрессивной религиозной пропаганды со стороны бабушки на маму. Она и ей мозги компостирует. Согласен, что она всем компостирует. И нам и семье дяди Гриши. Это не лечится, шиза религиозная самая тяжкая. Игнор и уход от конфликтов. «Да-да» и проехали, игнор по теме. Пожалуйста, пап.
Он мгновение осознаёт, ЧТО я сказал. И мысль его поворачивается не туда, куда я предполагал поначалу:
— Тебе Елена Борисовна что-то на эту тему говорила?
— Нет. Совсем нет. Это я тебе от себя говорю… доверься мне.
Слабо звучит «доверься мне» от 5-летнего, пусть и «вундеркинда». Отцу, находящемуся на пике физической формы и уверенности в своих силах.
— Тебе то откуда знать? — улыбается он.
— Во многих знаниях — многие печали, пап… прости, что уже третий раз повторяю эту фразу, ничего не поясняя. Просто верь…
Буровить дальше и, тем более касаться «того» вопроса я больше в тот вечер не рискнул. А отец, так до сна, похоже, и находился под впечатлением.
Ничего, ничего. Это ещё только начало. Я своё начал, скоро и Козельцева ему ещё кое-что вкрутит…
«Свидетель» не намекал, а прямо изложил, хотя и аккуратно оговорившись («…не разделяю, но… в том будущем, откуда меня занесло», она была популярной в кругах, годы и десятилетия спустя выискивавших «корни главного предательства»…), конспирологическо-обвинительную теорийку:
Что именно он сам, Председатель КГБ СССР фактически виноват в восхождении к высшему государственно-партийному посту страны Горбачёва! Более того, некоторые… «там, в будущем», делали вывод о изначальной злокозненности, а не случайности подобных действий.
Лично для него подобное было странным.
Признавая (не в беседе с самоуверенным «Свидетелем», наполненным выводами, которые тот сделал из неведомого всем, кроме его, опыта иных десятилетий, а лично перед собой) возможность того, что он выделял, поддерживал и продвигал, по каким-то причинам и соображениям, в последующие годы Горбачёва, пока имевшего весьма слабую, по высшим аппаратным меркам, должность секретаря ЦК КПСС, занятую тем в конце ноября минувшего года… Андропов неделю за неделей пытался разобраться, за неимением иных «свидетелей», с тем ворохом информации, что вывалил Вяткин, семья которого ныне обустраивалась в выделенной столичной двухкомнатной квартире и решала, под чутким руководством и контролем Козельцевой, вопрос с новыми рабочими местами родителей «ребёнка», имитировавшего «сверходарённость и опережающее развитие».
И… в голове всплывали день за днём тяжкие воспоминания более чем тридцати летней давности.
Да! Кровавый опыт венгерской контрреволюции, пережитый лично и членами семьи, который нет-нет, да напоминал о себе — он был как тот застарелый страх, который Председатель старательно, но неудачно прятал десятилетиями даже от себя.
Не мог ли он быть тем, что заставляло его пытаться предупредить негативное, и более масштабное развитие в чём-то похожих, в чём-то иных, но в целом… да — реакционных событий в своей собственной стране?
Именно желание предупредить их, и… дать дорогу «молодой поросли»?
Которая подвела? Нет! Предала! Организовав, возглавив и проведя контрреволюцию в собственной стране…
… правда плодами её воспользовались лишь немногие из тех, кто её вершил.
В общем-то ничего нового, в историческом плане…
«Революция пожрала» своих детей. Насмешка «Свидетеля» о судьбе многих представителей «кухонных диссидентов с фигой в кармане» были симптоматична.
«Советскую интеллигенцию» (правда, в основном, гуманитарную) тот откровенно презирал.
Из Вяткина вылетела одна очень важная и о многом говорящая фраза, которой тот сам, очевидно, не придавал особого значения, лишь пояснив своё видение той ситуации — «…Это же естественно! Команду под себя собирал… Такое естественно — в политике, в бизнесе, в спорте… везде… новый начальник собирает команду из тех, кому лично доверяет и кто ему обязан… правда, часто случается так, что разваливают дело» — усмехнулся «ребёнок».
Суть была в том, что «Свидетель» обмолвился, что в какой-то момент после своего восхождения на пост Генсека Горбачёв «не мытьём, а катаньем» сменил значительную часть старого состава Цэ-Ка.
Вяткин тоже тут «что-то такое читал».
Всей кожей Андропов чувствовал, что это — ОЧЕНЬ ВАЖНО! После чего и стал выпытывать подробности…
Но увы, несмотря на почти не скрываемый собственный интерес к данному вопросу, ничего дельного тут дальше он не услышал.
Лишь общие слова про «свою команду».
Человеку, который был далёк от партийной и даже комсомольской жизни, которой пришёл конец к 1991-у, многое было не интересно.
Даже когда Андропов, сделав над собой усилие, опустился до объяснения не сведущему обывателю будущего крайней важности сего шага Горбачёва, Вяткин, согласившись с изложенными ему Председателем аргументами, лишь пожал плечами:
— … Извините, конечно, но хорошо, что хоть это вспомнил. Мне этот бубнёж по Ти-Ви и содержимое передовиц газет с перестановками в ЦК казались скучным и рутинным делом, даже с учётом раннего прорезавшегося интереса к политике. Казалось, что важное — в отношениях с другими странами. А что внутри верхушки власти страны — всё хорошо и скучно. Это после, когда подрос, уже ближе к 1991-у, всё забурлило и догадываться стал, что «вожди» ан-масс слабы как руководители, не только один Горбачёв такое чучело бездарное. Но там новые имена сверкали, а КПСС теряла власть буквально не по дням, а по часам. Не скрою, что как и большинство, надеялся, что перемены пойдут населению и государству на пользу…
Тот сон, когда «пришлось отвечать перед соратниками перед Политбюро и самим Брежневым», видимо, был отражением внутренней борьбы.
Промолчать, зная ключевые события на ближайшие годы, попутно лично минимизируя то, что негативно для страны, усиливая свой авторитет, чтобы исключить малейшие риски при будущей передаче власти после предсказанной кончины Брежнева или… рискнуть разделить ношу?
Уж слишком ТАМ, после ноября 1982-го оставалось мало времени лично для себя. Даже если удастся отпетлять ещё на несколько лет от старухи с косой…
«Отрицательный отбор» (как настырно определял, впрочем, не беспристрастным взглядом из будущего «Свидетель» «систему лифтов» в высших кругах СССР), мог сыграть и ПОСЛЕ.
Пусть и не с Горбачёвым, а с кем-то другим.
Этот человек, как отчётливо очевидно стало из рассказов Вяткина, был слаб для поста руководителя страны. Слаб и ничтожен.
Но не было никакой гарантии, что тот, кто сменит Брежнева и возможно, Андропова, не столкнётся с ещё большим ворохом проблем и не окажется таким же малодееспособным и некомпетентным, как прозванный в народе «Мишкой Меченым».
Тяжкие раздумия вылились в решение, которое сам Андропов определил как «с подстраховкой».
Разговору с Брежневым — быть!
Но не только с ним.
Ивашутин ему нынче будет крупно лично обязан… когда примет фантастическую правду.
Предельно осторожно поддавливая на «Свидетеля», Андропов, несмотря на весь внутренний зуд, решил дать собеседнику ощущение, что тот управляет изложением сведений и сосредоточился пока на извлечение максимума объективных сведений о том, что было «до крушения СССР», временно обойдясь краткими рассказами про годы «за 1991-м»…
…ПОКА. Ближайшее новое десятилетие являлось актуальным. Если удастся исправить то, что где-то когда уже случилось, то и последующая история пойдёт по иной, лучшей для Союза колее.
Да и в свете утекавшего ещё быстрее, чем даже своё немногое оставшееся «собственным», время жизни Генсека, всё сильнее отпускавшего из своих рук нити управления государством, требовало быстрейшего взаимодействия с Леонидом.
Пока тот, имея высшую власть в стране, мог прислушаться и вникнуть в то, что Председатель собирался донести до того…
Да, соблазн оставить всё в тайне, предпринимать множество отдельных действий, которые будут казаться окружающим как логичными, так и малопонятными, но ни для кого не складывающимися в единую картину, был велик.
Но… ВРЕМЯ! Его лично у Андропова было немногим больше, чем у Брежнева.
И самое главное — его, похоже, уже не было и у страны!
Помня слова о «Дне милиции» в 1982-м, и видя сейчас, в мае 1979-го, теряющего былой задор и форму Лёню, избежать разговора с ним на страшную тему не выходило никак.
Итоговое решение Брежнева, даже отставив в сторону все сомнения и попытки предугадать первоначальную реакцию Генсека, которого явно не сразу удастся убедить в реальности в высшей степени фантастических сведений от «Свидетеля», Андропов не брался.
Но осознав, что ЭТУ ношу он не вытянет в одиночку никак, иного выхода не видел! Даже пытаясь разделить её с кем-то влиятельным и имевшим шанс сделать многое в будущем, будучи посвящённый в тайну «плохого хода истории», имелась опасность того, что Генсек получит просто материалы о «Свидетеле» позже… с соответствующими оргвыводами в отношении самого Председателя КГБ, умолчавшего об них ранее.
К чему это могло привести лично для Андропова и для страны — страшно было даже представить.
То, что разговор с Леонидом будет тяжёлым, было ясно сразу. Помимо логичных и естественных сомнений Генсека в достоверности того, что собирался излагать Андропов (помнящий своё собственное неверие, начавшее рассеиваться только после личных встреч с «Свидетелем», чей детский облик дико контрастировал с излагаемым им…), у Председателя КГБ уже не было никаких иллюзий насчёт состояния Брежнева!
К маю 1979-го тот стал совсем плох. Сильно давали о себе знать последствия фронтовых контузий, инсульта и нескольких(в том числе давних) инфарктов. Проявлялись отчётливо видимые в поведении Генсека изменения под влиянием известного некоторым личностям (в число которых входил Андропов) пристрастия Брежнева к снотворным.
Последнее, кстати, хорошо складывалось в общую картину с намёками (вспоминавшего про сие обстоятельство «Свидетеля») о возможном отрицательном влиянии данного вида лекарственных средств на приближение кончины Брежнева!
К встрече с Брежневым Андропов передаст докладик — о побочных эффектах снотворного, к которому пристрастился Генсек. Его депрессия и вялость — из-за них.
Было лишь небольшим преувеличением сказать, что, фактически, все главные решения в Политбюро и стране принимались тремя из состава Политбюро, выделявшиеся даже из его неофициальной, «малой части».
Министр обороны Устинов, попавший на вершину партийно-государственной власти СССР три года назад, вместе с занятием высшего поста в МО.
Бессменный министр иностранных дел Громыко.
И… — сам Андропов!
Остальные члены Политбюро обычно сосредотачивались в своей деятельности в отношении курируемых ими отраслей, а сам же Брежнев лишь крепко «держал вожжи» в отношении главных внешнеполитических решений.
Его любимыми детищами были «разрядка» и «борьба за мир»…
То, что «принёс в клювике» «Свидетель» насчёт будущих последствий подписания ОСВ-2 и сопутствующих перипетий, должно было открыть Брежневу глаза на многое…
… хотя уже сейчас многолетние усилия переговорщиков с обеих сторон принесли плоды, позволив согласовать большинство спорных позиций.
Но намеченный важнейший разговор с Генсеком случится парой-тройкой дней позже или вообще в конце месяца. Сначала — Ивашутин…
И ещё. Вяткин, выговорившись про 80-е и 90-е, наотрез отказался назвать даже фамилию и какие либо сведения о том, кто возглавил Россию после Ельцина.
Мотивировка была крайне любопытна — «Если у Вас ничего не выйдет, может, у страны останется шанс на приход ЕГО к власти. Сейчас ОН — обыкновенный советский человек, мало кому известный, ничем особо не прославившийся и Вам вряд ли особо полезный. Кто знает, под воздействием чего формировались его взгляды и характер? Может, именно под влиянием того беспредела и бардака, который устроили в стране, разрываемой гнилыми нацпартэлитками по границам союзных республик?»
Следующий день.
Приглашение Ивашутину на встречу «на природе» от Председателя Комитета выглядело чем-то, что сразу повышало уровень неприятных предчувствий начальника ГРУ, заместителя начальника Генштаба ВС СССР.
Даже не на одной из конспиративной квартир Комитета!
Что-то очень важное, что должно было быть сказано «с глазу на глаз»… и что нельзя передать с помощниками, порученцами, адьютантами или доверить техническим средствам связи.
Две чёрных «Волги» и место в ближайшем Подмосковье, которое согласовали они уже после того, как одна машина «подхватила другую» в обговорённом их порученцами месте в столице!
«Волга» Ивашутина стала ведущей, машина Председателя — ведомой.
В каждой — по водителю, одному охраннику и сами Председатель КГБ и глава ГРУ.
Их встреча теоретически не была встречей равных.
ГРУ, начальником которого являлся Ивашутин, было подразделением Генштаба ВС СССР.
Андропов же возглавлял ведомство, отвечающее за государственную безопасность и являлся членом Политбюро ЦК КПСС.
Но их работа и долг были таковы, что иногда служебная субординация и ранги не были главными…
Новость о подозрениях и начавшейся оперативной разработке в отношении генерала Полякова Ивашутин выслушал молча. По его лицу мелькнула лишь тень удивления, о причине которой Председатель Комитета догадывался.
При всем уровне чрезвычайности информации о провале и предательстве столь высокопоставленного сотрудника советской военной разведки именно начало оперативной разработки Полякова не должно было быть причиной конспиративной встречи!
Впрочем, удивление Ивашутина Андропов начал рассеивать быстро, взяв «быка за рога».
— Пожалуйста, ознакомьтесь, Пётр Иванович…
В папке переданной Андроповым, были письма Вяткина на имя Пермского секретаря, фотокопии тех самых «шифровок», доклады журналиста «с опытом войсковой разведки» и Козельцевой и прочее…
Терпеливо выждав, пока начальник ГРУ просмотрит «по диагонали» содержимое папки, Андропов, не дожидаясь первоначальной реакции главы советской военной разведки, заметил:
— Сомнений, Пётр Иванович, лично у меня нет. Как бы фантастично не звучали слова про перенос сознания из нового тысячелетия. В голове пяти… уже почти шестилетнего ребёнка взрослое сознание обывателя из будущего. Достаточно начитанного, очень негативно воспринявшего всё то, что произошло, по его сведениям в стране с середины 80х… при этом достаточно отрицательно относящийся и к многому в нашей стране, что кажется сейчас незыблемым и привычным.
— Привычно-въедливое выражение лица главы советской военной разведки осталось тем же.
— Понимаю ваш неизбежный скепсис… сразу поясню — физически данный субъект — действительно, ребёнок. Мы хорошо изучили его, отринув любую возможность подмены. С ним нужно разговаривать, чтобы понять, что внутри его — взрослый разум, самое главное в котором… — Андропов поправил рукой очки — … с опытом жизни в обществе, которого не представляет себе пока никто из ныне живущих. Он поднимает множество теми и с лёту рассуждает о них. Тысячи деталей, лёгкая готовность дискутировать на практически любую тему, жизненный опыт, который невозможно вбить в детскую голову и сымитировать. За неимением других вариантов, мы с нашей сотрудницей, курирующей работу в МГУ, которая проводила первоначальную проверку, пришли к выводу, что Вяткин — действительно тот, за кого себя выдаёт. Сознание из будущего… как не было бы трудно в это поверить. Он излагает страшные вещи. История падения СССР, я бы сказал. Понимаю, что это звучит невероятно, но… детали, Пётр Иванович, детали. Их столько много и которых сейчас не знает никто. Вот те рисунки с военной техникой и автомобилями, пояснения к устройству… новых типов переносных и стационарных… ЭВМ, это лишь начальный мизер…
Часом позже.
— Личный разговор со «Свидетелем» — оставит у вас незабываемые впечатления… — усмехнулся Председатель. — Последние сомнения пропадут. А с Брежневым я буду говорить на днях. Но… по моему мнению, нам с вами, Пётр Иванович… если мы хотим предупредить то… — Андропов указал на папку, лежащую на заднем сиденье «Волги» между ним и Ивашутиным — … о чём изложено тут, то необходимо готовить запасные, местами даже радикальные варианты работы по некоторым персоналиям как заграницей, так и здесь, в стране. Разумеется… — Председатель сделал необходимую оговорку (с известных времен, тайные «акции» и ликвидации за рубежом и у себя в стране практически сошли на нет) — … это крайний вариант. Но он у нас должен быть.
…Родители, в целом, не смотря на волнения и прочие охи-ахи, были не против перемен в жизни.
Столица, «подъёмные», двухкомнатная квартира и обещанная в самое ближайшее время работа по специальности предвещали им радостные перемены в жизни, о последствиях которых они, по молодости лет либо не думали вообще, либо предпочитали не думать. Как же — «сынок-вундеркинд», внимание родного государства и его компетентных органов, в лице Е. Б. К., умело расписывавших «перспективы», все дела.
Разумеется, все понимали, что «всё это — из-за Ванечки», но только трое — сам, Председатель и Козельцева (в меньшей степени), знали истинную причину.
А ещё я понимал — Председатель больше не выпустит меня из под надзора.
Не знаю, что он надумал, и какие действия предпринял — за исключением, несомненно начавшейся оперативной разработки-проверки тяжкого обвинения в адрес одного из подчинённых многоуважаемого Ивашутина.
Меня изумляло то, что, «стерев саму возможность» гульбы отца налево в родном городишке и последовавшего развода с ним мамы, я обнаружил, что не знаю ничего о возможности реализации «сейчас» того последствия, который «тогда» стёрли отец — своим проступком и мать — необдуманным решением и про которое я узнал «тогда» только годы спустя.
Да. Аборт.
Мама была беременна от отца вторым ребёнком…
А сейчас — не знаю. Визуально пока ничего не заметил. Как и нет особых изменений в её поведении.
Решили повременить со вторым ребёнком из-за «сверходарённого первого»?
А ведь сосредоточение их внимания на втором дитя было бы лучшим вариантом для меня!
Рано или поздно они узнают правду и поймут, что неведомая мегавселенская хрень отняла у них годы взросления первенца. Что внутри Ванечки — пусть и сознание их сына, но по сути — взрослого мужика, с жизненным опытом, на порядок превосходящим их собственный. Отчего слегка смотрящим на всё (и их в том числе, увы) свысока. Даже при наличии всех родственных чувств…
На самом деле это немалая проблема и сосредоточение родителей на возможном будущем втором ребёнке изрядно облегчило бы мне жизнь и улучшило внутреннее мироощущение и спокойствие. Но… блин — что в голове у отца?
Тогда — просто «неудачное стечение обстоятельств» или… «чёрного кобеля не отмоешь добела»?
«Развилка в ходе событий» для страны пока практически минимальна. Но ход своей второй жизни я уже достаточно круто поменял.
И сейчас, детским острым взором, в спайке с сохранившимся опытом, знаниями и памятью первой, оцениваю всё совсем по иному, чем случись бы волей случая мне побывать тут «тогда».
…Место это, в принципе было мне теоретически знакомо. Но отнюдь не потому что «здесь, но где-то в иной реальности», уже выступал «САМ ВЕЛИКИЙ Элтон Джон». Пусть Козельцева, задействовав админресурс и потрафила (она так думает, я просто «от балды» и далеко от «хитрых планов» ляпнул, вспомнив про гастроли) мне, достав пару билетов на первый из четырёх московских выступлений великого… хм… певца и исполнителя.
Шоумэна тоже. Интересно, в СССР он на сцене эпатировать чопорно-патриархальную советскую публику будет? Или хотя бы ноги на рояль сложит? Тут уже примут такой авангардизм? Или народ всякий будет и кое-кто «заведётся»? Всё же не в сталинские времена занесло, а совсем иные… поглядим лично, короче, «как оно».
1979-й уральской провинции я помню «дважды». Теперь, с опытом иного тысячелетия:-) и столицу Союза в зените славы и могущества оцениваю уже целый месяц. Сегодня — «культурное измерение».
Гостиница «Россия» и одноимённый концертный зал в центральной её части, где будет выступать мелкобриторокзвезда, построены на готовом стилобате так и не построенного «восьмого московского сталинского небоскрёба» в Зарядье.
Модный наглский чувак, как сообщила мне Козельцева, уже напел-нашептал своё на четырёх шоу в Ленинграде. Местные рок-фаны, прознавшие о приезде эпатажного идола заранее из радиоголоса Би-Би-Си, вполне довольны — культурное событие обеих столиц!
КГБ и такие мелочи держит под контролем, как понимаю я по одной оброненной фразе Елены Борисовны:
— … Наш английский гость и в Ленинграде, в ресторане гостиницы «Европейская» с барабанщиком своим в первый же день после концерта первого успел покуролесить… в хорошем смысле слова — местным лабухам ресторанным класс показал, у публики тамошней овации сорвал. Поклонники местные, в Ленинграде тоже отличились, едва выделенную ему «Чайку» не перевернули…
Вот как в стране, в которой те, «кому положено», знают «всё обо всём и всех», всё рухнуло за десяток лет с хвостиком?
Рыба гниёт с головы? Или… то самое — «прогнило всё»? У меня в голове вертится одна мысль, которую кажется говорил пермскому секретарю, а, может и самому Андропову — что народ у нас слишком патерналистский, отучили от самостоятельности, и, даже «читая между строк» передовиц, он всё равно, разинув рот, верит во всякую туфту. Вот и разинув рот, большинство верило в Пахмутовско- Добронравовские «ветер перемен» и «в стране — распахнутые своды и над страной твои ветра, октябрь семнадцатого года!», как завывали под гитару пара стандартно пафосных дурачков перед лыбящимся Мишкой Меченым.
Уж очень у меня бомбило и годы спустя от той лживой сцены на Ти-Ви. Да и в 1987-м многое было ясно. А всякие кашпировские и чумаки, «заряжающие воду по телевизору», были совсем не самым страшным для мозгов советских людей.
Забавно, таких «мелочей» в деталях они от меня ещё не узнали. Всё ещё в шоке «от главного». Председатель, судя по тому, что меня с родителями под благовидным предлогом вытащили в Москву, как-то определился, но вот что он предпримет? Мне остаётся только гадать.
Гадать по тем вопросам, что ещё не раз зададут мне и годами наблюдать за всем происходящим в стране.
Только я смогу сделать такие сравнения…
А пока… ГЦКЗ «Россия» на Москворецкой набережной вблизи Кремля, жди попаданца!
Правда, об этом знает он сам, Козельцева, ну, наверное, ещё Андропов.
Столичный бомонд же ждёт капиталистическую звезду… кто искренне, кто-то по статусу…
В столице в этом мае тепло. И мы с опекающей меня дамой с удовольствием прогулялись на своих двоих от станции метро «Площадь Ногина» по набережной к центральному подъезду ГЦКЗ.
Тет-а-тет, без посторонних позволяет нам говорить свободнее, и Борисовна, разумеется, этим пользуется.
Может, по долгу службы, может, из интереса личного (дающего уникальную возможность «задать будущему вопрос») но, имхо, тут «2-in-1»:
— … Иван, а каково это — снова вернуться в прошлое, видеть всё вновь? Я помню ваши фразы про молодых родителей, но всё же… если как-то шире? Можете поделиться тем, что чувствуете?
Неожиданно. Бросаю на ходу на неё «подозревающий» взгляд и прохожу вместе с Козельцевой, предъявившей билетики, в вестибюль.
Ощущение «праздника» от свидания столичного бомонда с «заграничной звездой», вызывает у меня желчную гримасу.
То самое «наяривание на Запад?». Вас бы, товарищи советские простаки, пусть и столичные, отсюда в Москву 1993-го — между танками и горящим «Белым Домом»…
Козельцева, так и не получившая пока что мой ответ, подмечает моё выражение лица и принимает его на свой счёт.
— Я что-то сказала не так?
Да. Мы с ней давно уже общаемся по простому. Особенно с того момента, когда она признала во мне ровню по интеллекту.
— Всё так. Это — насчёт обстановки. Поясню позже. Как и отвечу на заданный вопрос. Я пока именно что разбираюсь с очередными ощущениями. Да-да, именно теми, насчёт которых вы спросили на улице. Так что — после концерта…
Ощущения, о которых я говорю Козельцевой — от вестибюля, достаточно шумной, нарядной и улыбающейся в предвкушении концерта публикой в вечерних платьях и костюмах вокруг нас, отчётливо пышут тем самым «запахом лучших моментов эпохи».
Блистающие вестибюль и гардеробная в настоящем мраморе. Везде хрустальные люстры. Мы идём из вестибюля в фойе первого этажа перед партером, куда Елена Борисовна «достала» (бл№! это самое забытое ненавистное слово времени «дефицита» плотно и снова со мной!) билеты.
Лестницы же, ведущие на второй этаж, ведут в другое фойе, откуда можно попасть на бельэтаж и балконы. На плане здания на одной из стен я мимоходом замечаю, что там, наверху, располагается и банкетный зал.
Мы находим своим места в партере. Зал уже заполнен на две трети и оставшиеся места быстро заполняются.
Лёгкий гул, кажется, идёт со всех сторон. Чувствуется, что здесь отличная акустика.
(голос диктора в ГЦКЗ: — «… Пойдёт без перерыва. А сейчас поёт… Элтон Джон!». Публика устраивает овацию выходящему на сцену певцу, который кланяется залу и в свете меняющего цвет луча прожектора садится за рояль…)
https://youtu.be/64kyYdfTzg8?list=RD64kyYdfTzg8
https://youtu.be/x3QhLow5THk
https://youtu.be/HDNTvaJc7lg
Козельцева Е. Б.
Сам концерт ей понравился. Не то, чтобы она была в диком восторге от скандальной (там, за границей) рок-звезды, но… очень неплохо.
Англичанин был весьма непосредственным, милым и заводным. Абсолютно без чопорности, и при этом пел чертовски хорошо! Как и аккомпанировал себе, виртуозно играя на рояле. А советские люди, не сильно избалованные визитами в СССР подобных буржуазных эстрадных звёзд, обеспечили выступавшему тёплую атмосферу.
Непонятен, правда, был «барабанщик», больше бегавший по сцене туда-сюда, корчивший публике рожи, и чаще трясший шаманским бубном, чем стучавший по своим барабанам. Впрочем, наверное, певцу это было очень надо, раз привёз подобного типа — помощничка с собой…
После концерта, находясь под собственными впечатлениями и наблюдая эмоции довольной публики, многие из числа которой стремились взять автограф у певца, она продвигаясь с Иваном к выходу, продолжая наблюдать за абсолютно безэмоционально (хоть и внимательно слушавшими и смотревшим то, что происходило на сцене) просидевшим весь концерт «Свидетелем», Елена Борисовна не выдержала:
— Иван, вы разочарованы? Вам не понравилось?
— Скорее осознал, что ностальгия имеет свои пределы и она… очень избирательна. Но… я — не показатель, сами понимаете. Оценил Элтона Джона, да. И понимаю, как это выглядит сейчас для провинциальной по сути, хотя и столичной по местоположению публики в СССР. Гом*к этот несчастный… вы ни разу не представляете, какое влияние эти типы наберут на «Западе» уже полтора десятилетия спустя. Вы всех этих терминов пока ещё и не знаете, я о них в записках ничего не упоминал. Там целый мегафактор в социуме будет, с кучей последствий.
Переключение в его речи было неожиданным. Он всё оценивал как-то по своему. А подобные инвективы (пусть и не в её адрес, да и вообще пока малопонятные) из уст «ребёнка» раз за разом выводили её из душевного равновесия.
Не только «миллион деталей о будущем», но и подобные моменты.
Внутри детской головки — взрослое сознание, цинично ко многому относящееся и явно делящееся лишь малой толикой своего жизненного опыта.
Совсем иного, чем у неё. Он про прошлое её поколения и их опыт знает хотя бы по классическим источникам — книгам, фильмам… из этого разрекламированного им… «интернета». Она же, Председатель и другие, кто-то, кто ещё получит доступ к «сознанию из будущего» — только с его слов…
Как отзовутся его «рассказы о будущем» и как изменится оно само от знания немногих (пусть и имеющих власть и влияние) о нём?
«Свидетель», между тем продолжает, снова переключаясь и возвращаясь:
— … Признаюсь, я ждал большего. Скучно. Даже, наверное, «И вновь продолжается бой…» в исполненни Сметанникова, чьё выступление я подумываю посмотреть вживую, сильнее впечатлит. Я же русский человек и ностальгия у меня русская. Хотя знай вот те, кто рукоплескал сейчас Элтону Джону, что меня больше трогает то, что для них — «скучная»… — Вяткин сделал жест пальцами, обозначающий кавычки — … официальная эстрада, да и еще и со словами про революцию, ближе человеку из будущего, чем этот рокер прилизанный, то… не врубились бы наверное — почему так? Я тоже, кстати, в свои школьные 80-е на дух официальщину не выносил. Перекормили вы идеологией нас, перекормили… тоже подобное восприятие у многих оказало своё влияние на всё то, что происходило в стране.
— Думаете, у вас, в 21 веке лучше? — вырвалось у неё.
— Честнее… всё ради бабок… денег… как это не было бы неприятно вам слушать.
Вот и поговорили, обменялись впечатлениями. Мда.
Из него мимоходом сыплются забавные, интересные фразы про то, как было в мире «тогда»:
— … В моем прошлом, второго такого известного музыканта… Джона Леннона из «Битлз», да, убили. В 1981-м, кажется. Какой-то маньяк. Как тут будет, сами понимаете — никто не скажет. Фамилия маньяка пролетела мимо моих глаз… на фоне всего предстоящего — пофиг и на этого Джона и на того, которого сегодня слушали. Меня больше судьба СССР волнует… и судьба всех наших 280 миллионов советских простаков, которые сами проср?т свою страну, какая уж ни есть. Ещё волнует… — Вяткин вздохнул — … и то, как к моим сведениям отнёсся сами знаете кто…
То, что «Свидетель» понимал, что она исподтишка наблюдает за ним, не беспокоило его.
И её.
Играть уже не было смысла. Признав истинность, хотя и невероятность того, что изрекало с осени прошлого года «5-летнее дитя», она ныне выполняла свою работу.
— … Насчёт вашего вопроса перед выступлением Элтона Джона. Мне его задала сотрудница Комитета… или как? Просто Елена Борисовна?
Надо же, а я подумала, что он забыл тот вопрос или сознательно решил проигнорировать его…
— И так, и так, Иван Юрьевич.
— Мне снятся сны… Множество ярких снов, чему причиной, наверное — юное, хотя и своё же, но детское тело, полное тех эмоций — из первых лет первой жизни, с памятью второй… супруга, дети… работа, годы 80-е и позже, компьютерные игры, отдых на море и в горах, тысячи километров, намотанных на велосипедах. Множество информации, контента из всемирной сети. Океан музыки, которая только начинает зарождаться сейчас… как например, творения того же Жан-Мишеля Жарра. Куда все это пропало? Весь мир, который я помню и куда мечтаю вернуться, несмотря на все соблазны «второй жизни», не существует пока… то, что вокруг меня — некая заготовка, которая то ли пойдёт по тому же пути… или даже лучшему… или… к худшему… иногда я даже думаю… — а хорошо ли, что я вмешался в ход времён? Не приведут ли мои действия к какой-то катастрофе? Не врежут ли наши превентивно по поганому Пиндостану всей ракетно-ядерной мощью наших РВСН за «то будущее»? Я бы с радостью поглядел на расплавленные в ядерном огне Фашингтон и Нью-Йорк… если бы мы не получили то же самое в ответ. Простите, мне трудно многое выразить в паре фраз…
Он покачал головой.
Какая каша у него в голове. Я даже не уверена, что и половину поняла, что он имеет в виду.
Весь мир, который был вокруг него и которого сейчас нет — остался лишь в его голове?
И будет ли снова?
Родятся ли мелодии, которые слышал он?
Не говоря уже обо всём остальном и большем?
Вечер того же дня. Начальник ГРУ, заместитель начальника Генштаба ВС СССР, генерал армии Ивашутин П. И.
— … Политическое решение. Без него у нас связаны руки, товарищ Андропов.
Его тот ответ члену Политбюро, Председателю Комитета, очевидно не очень понравился.
— Разговор с Брежневым будет. Как и увидите «Свидетеля» своими глазами и пообщаетесь.
Завтра. Осталось ждать совсем чуть-чуть.
Завтра Андропов положит все материалы на стол перед генсеком. Как бы ни был тот плох в смысле здоровья.
Ивашутин хорошо запомнил дату, заявленную тем, про которого рассказал Председатель Комитета.
Если всё так, как рассказывает Андропов, и все предоставленные им материалы — не какая-то мистификация с неведомой и отвратительной целью, то… придётся, абстрагировавшись от вопроса о том, кто, где и с каким неизвестным замыслом всё это… «перенос сознания из будущего»… провернул, решать множество вполне себе практических вопросов.
Которые пахнут кровью.
Пока малой кровью…
И всё равно… без политического решения и личного знакомства с фигурантом он не пойдёт на то, что предложил Андропов.
Впрочем, ждать осталось совсем чуть-чуть.
— … Удивил ты меня, Юра. Неприятно удивил. Огорчил до самых печёнок, я бы сказал. Что, я должен начать всему этому верить?
Неожиданный и резкий переход от брезгливого, но поначалу внимательного выслушивания рассказа Андропова (о письмах на имя пермского секретаря Коноплёва) к неприятию и открыто выраженному недоверию о сути случившегося, больно стегнул Председателя Комитета, осторожно выстраивавшего рассказ, старавшегося аккуратно придерживаться постепенного изложения необъяснимых с точки зрения привычной логики фактов, тщательности проведённой проверки и решения об изучении феномена «Свидетеля».
И толку то? Генсек даже не дослушал!
Брежнев лениво приподнял письма Вяткина и… положил обратно, прихлопнув ладонью.
Отчего не взглянул? — прорвалось внутри Юрия Владимировича раздражение («Что это с Лёней сегодня? Какая его муха укусила?»).
Председатель выдержал долгий непонятный взгляд Генсека и максимально ровным тоном произнёс:
— Придётся поверить, Леонид Ильич. Мы проверили всё, что можно. На Земле… — увесисто подчеркивая тоном сказанное, он повторил — … на Земле нет больше людей в возрасте, соответствующему пяти-шести годам и обладающих подобным объёмом знаний и способных изложить складную, непротиворечивую картину всех сторон жизни на десятилетия вперёд. И отвечающих на любые вопросы, в том числе и совсем неожиданные… на все темы.
— … Что там по Афганистану? Устинов докладывал мне о готовности четырёх мотострелковых полков через несколько часов оказаться в Афганистане и что у него дивизия десантная в Среднеазиатском округе в полной готовности. По вашей линии готовность подтверждается?
Андропов, обескураженный необъяснимым негативом со стороны Генсека, выдал вслух ему краткое утвердительное пояснение по затребованной информации.
— Кто ещё знает об этом… фе-но-ме-не? — казалось бы вне связи с сказанным ранее вдруг поинтересовался вернувшийся к начатой теме Брежнев — указав пальцем на папку с письмами и фотокопиями «шифровок» Вяткина.
Андропов коротко перечислил всех, кто имел какой либо доступ к информации от «Свидетеля».
Недоумевавший глава Комитета пока ещё не знал, что пару дней назад на приём к Генсеку попросился первый секретарь Пермского обкома КПСС, приехавший по партийным делам в столицу. Давно и лично знакомый с Коноплёвым Брежнев не отказал, нашёл время и вчера вечером внимательно выслушал партийного главу Пермской области.
Генсек, уже зная о том, что вскоре Андропов доложит о каком-то «феномене, выходящем за пределы современных научных знаний», долго и обстоятельно беседовал на своей даче с Коноплёвым, которого мучили воспоминания осени и неясность (из-за слов начальника пермского облуправления КГБ о том, что «Москва забирает дело к себе») со странной историей про «предостережения вундеркинда»…
Борис Всеволодович Коноплёв не выдержал. Аккуратно, всё это время, используя свои возможности, помня просьбу генерала-начальника областного управления Комитета, он, тем не менее, аккуратно наводил справки сам. Через «журналиста из войсковой разведки» Пичугина.
Тот три раза за прошедшее время по «журналистским обязанностям» бывал в Пермском педагогическом, видел и общался с «молодыми версиями» некоторых из тех людей из числа преподавательского состава, о которых упоминал Вяткин в своём рассказе в здании обкома партии у Кононплёва и… в мае 1979 года первый секретарь решился.
Помня слова о «параде лафетов», он счёл своим долгом сам «довести до внимания генерального» про загадочный и невозможный случай… («кто знает, что там решили в Комитете на самом верху? Генеральный должен знать сам…»).
Посему, к разговору с Председателем Комитета Брежнев уже был «в соответствующем настроении».
Не очень, прямо скажем, хорошем. Ибо кроме самых общих слов про будущие десятилетия, «парад лафетов» и ощущения шока от интеллектуального уровня взрослых разговоров с «пятилеткой», пермский секретарь мало что мог сказать.
Лишь внутреннее ощущение — «дело нечисто» и «так не бывает! Ну не может ребёнок так говорить, тем более о таких вещах и обстоятельствах!».
Комитет же забрал дело под себя.
И Генсеку начали излагать лишь сегодня!
Что там всё это время Юра мутил и проверял?
Вечер того же дня. Любимая подмосковная дача «Заречье-6» Брежнева Л. И. Он сам.
Да уж… собрался в июне-июле в Крыму отдохнуть… а тут такие новости!
…Тонкая струйка табачного дыма от любимых сигарет Ильича одноимённой марки «Новость» уплыла вверх и рассеялась прочь от выставленного на свежем воздухе на даче «Заречье-6» обычного круглого стола, за которым супруга Виктория Петровна и он сам частенько играли в домино с охраной.
Сейчас попалась обычная «Новость», которые Брежнев сознательно чередовал с той же маркой, но сделанной по спецзаказу. Те были, на его взгляд, слишком «лёгкими».
Привезенный Андроповым «вундеркинд» сейчас молча, насупившись, смотрел на человека, совмещавшего два высших в стране поста — Генерального секретаря ЦК КПСС и Председателя (с июня 1977, снова, как и в первой половине 60-х) Президиума Верховного Совета.
«Человек из будущего», точнее сознание «оттуда» в его же собственном детском теле… по заявлению-предположению самого его.
Безумная история, рассказанная пермским секретарём, о правдивости которой и о важности серьёзности отношения к которой так настаивал днём Председатель КГБ, воплощалась в содержании детской головки дитя, сидящего перед Генсеком.
Или… всё же дитя — лишь по телу, но не по тому, что скрыто в голове?
Генсек, несмотря на все свои хвори, усталость и преклонные года, по прежнему не верил ничему сказанному его двумя собеседниками — вчера и сегодня.
Пока не проверит самолично… слишком уж невероятным было всё то, что услышал от Коноплёва и тем более невероятным то, что развернул сегодня Председатель Комитета…
Дождавшись, когда подполковник 9-го управления КГБ Олег Сторонов, комендант государственной дачи «Заречье-6», оставит их сидящих за столиком втроём, Брежнев снова перевёл взгляд с Андропова на того, кого тот привёз с собой.
С виду для всех, имевших доступ к «Заречье-6» — всего лишь Председатель Комитета заехал по каким-то делам на дачу к главе партии и страны, захватив по пути с собой какого-то «малолетнего родственника».
Вот только пермский секретарь утверждал, а Андропов сегодня более развёрнуто пояснил, кто такой «Свидетель».
И всё равно… — до последнего мгновения, и прямо сейчас Генсек не верил в случившееся. Оттого, едва они закончили беседовать с Андроповым на объекте «Высота», он затребовал:
— Привези его ко мне ближе к вечеру… послушаю байки… про будущее.
Раздосадованная мимолётная гримаса на лице Андропова в тот момент, уже три часа убеждавшего Генсека отнестись серьёзней к ситуации, не ускользнула от внимания Брежнева.
Ещё бы он Юре с ходу то поверил!
Но и… разве кто-то ещё смог бы устоять от искушения самолично «потерзать расспросами и вывести на чистую воду» того, кого Андропов столь уверенно выдавал за «пришельца из будущего».
Пусть и якобы «вернувшегося в свое же детское тело».
Да ещё и с таким жуткими новостями.
Брежнева буквально вывернуло наизнанку, когда он просмотрел по диагонали переданные ему Юрием Владимировичем напечатанные днём ранее на пишущей машинке Козельцевой (больше никому Андропов не смог доверить это дело) листы с «расшифровкой» сокращений в «заметках о ближайшем будущем» Вяткина.
Ни разу за свою жизнь Брежнев не видел чего-то, что можно было бы отнести к категории «потустороннее».
Ни на войне, ни в мирной жизни.
Да и не пристало коммунисту верить во всякую чушь!
Не выдержал и затребовал того на «посмотреть»! Что за «чудо-ребёнок» такой, с «сознанием из будущего»?
Брежнев тогда, на «Высоте», почти что ткнув пальцем в Председателя Комитета, заметил:
— … Я тебе, Юра, поверю только тогда, когда сам его расспрошу и нутром пойму, что он не по заученному шпарит…
Ну вот, ребёнок сидит напротив, рядом с Председателем КГБ и молча смотрит на Генерального секретаря.
А неприятная пауза затягивается.
Ни «здравствуйте, товарищ Брежнев!», ни даже тихого детского «здрасти…».
Взгляд у… ребёнка… испуганный? Или выжидающий?
Андропов днём заметил, что обозначенный «Свидетелем» уже высказывал недовольство бесконечным неверием в его слова.
— Добрый вечер, Леонид Ильич… — отмер юный (или всё же «юный») гость «Заречье-6».
— И ты, здравствуй… Иван…
— Юрьевич… — спокойно, глядя в глава Генерального, заметил юный сопляк.
На лице Брежнева первый раз за день нарисовалось слабое подобие улыбки.
— Значит, ты Иван… Юрьевич, настаиваешь, что из будущего. Таких серьёзных людей… — Брежнев мазнул «сомневающимся» взглядом Андропова — … убедил, как я вижу. Попробуй и меня убедить…
Чуть позже. Там же. Вяткин И. Ю.
Всё таки «дарахой Леонид Ильич» реально стар и со здоровьем у него… того.
Несмотря на серьёзность, которая по ходу моих ответов проявлялась в выражении его лица и самом содержании вопросов, которые он задавал, чувствовалось, что проблемы у него нешуточные.
Одышка, лёгкие (на мой взгляд пока всё же лёгкие… не такие, как я помню относящимся к телевизионному Ильичу обр. 1982-го) проблемы с дикцией и… он курил!
Всю жизнь с неприязнью относился к курящим и старался сократить общение с ними по максимуму.
Лишь вся серьёзность ситуации удержала меня от попытки съязвить на этот счёт. Пара-тройка сигарет ничего не изменит ни в его здоровье, ни даже в моём, а у него может бомбануть.
Я ведь не знаю, что там ему Андропов излагал.
Сначала генсек, естественно удивившись манере общения представителя «детского сада», «ловил меня на мелком вранье».
Ничем иным я не могу объяснить содержание тех вопросов, что он задавал.
С улыбочкой и недоверием:
Ну там, «расскажи мне, кхе-кхе, про свою жизнь», «что помнишь из 80х?» и всё такое.
Краем взгляда я пару раз ловил легчайшую усмешку уже у Андропова. Правда по другому поводу — тот явно прошёл эту стадию. Видимо, в их общении между собой главчекист не смог окончательно убедить и генсек «взялся за дело сам».
Чтобы «вывести на чистую воду».
И сам сел в лужу с этим намерением.
Верить, точнее слушать без усмешки и крайне внимательно, он меня стал достаточно быстро.
Интересовало его многое — судьба договоров по взаимному ограничению стратегических вооружений, интриги политиков в 80х, и особенно, разумеется, положение дел при восхождении «на трон» Михуила Меченого, семибанкирщина и ельцинский период и прочая и прочая…
Конечно же, где-то я мог сказать побольше (даже с позиции начитанного обывателя будущего можно многое чего изложить), где-то лишь общие слова.
Не знаю, к добру ли, худу ли, приведут мои настырность и находчивость при «пролазе наверх», к лику комми-вождя брежневского СССР, но, стопудово уверен — генсеком и даже членом Политбюро Горбачёв ТУТ не будет!
Хоть что-то полезное, видимое сразу. Ну, я надеюсь. Лишь бы, в случае веры в мои слова престарелые вожди не налажали ещё больше, чем главный болтун страны.
Ночь с 26 на 27 мая 1979. Там же. Брежнев Л. И., Андропов Ю. В.
— Юра, ты ведь мало того, что не спешил с сообщением насчёт «Свидетеля», еще и… стой, не пытайся спорить со мной! Я всё понимаю насчёт проверок и ловли на вранье… так вот, ты не только не спешил, но и явно не желаешь говорить о нём остальным товарищам?
Насупившись и глядя из-под по прежнему густых бровей, Брежнев продолжил:
— Что ты услышал про остальных из Политбюро помимо того, что он отвечал сегодня мне?
Выслушав не очень то удовлетворивший его ответ, Брежнев покачал головой:
— Ты ведь что-то уже задумал? Что делать будем, если всё это правда?
— Он нам трёх предателей на блюдце поднёс. Собственно говоря, спецгруппа, которая у меня работает по нему… там всего четверо — двое из наружки, которые в квартире родителей в Пермской области пересняли его заметки с сокращениями, Козельцева, которая МГУ курирует и его непосредственно опекает, легенду поддерживая про сверх-вундеркинда и начальник их… они предлагают систематизировать все его воспоминания по максимуму. Записав и проанализировав, чтобы отыскать все возможные нестыковки или даже вранье. Тут он сам предлагал ЭВМ ему обеспечить… с… как-там… текстовым редактором… программа такая для ЭВМ. Мол, лучше пишущей машинки и он к такой привык. Заявляет что на западе вот-вот уже появится или появился… такой образец.
— Как то мне кажется это странным. Он подсказывает. И с просьбой его о персональной… ЭВМ…ему, причём не абы какой…и про «миллион мелочей из будущего», хотя не скрою, он меня сегодня удивил…
— Да. Но он объясняет свои просьбы своей профессией в будущем. Настаивал уже не раз, про доступ к нему Шокина.
— Ещё чего! — хлопнул, не сдержавшись, по столу Брежнев.
— В основном я ему верю. Никто в мире сейчас не придумает подобного тому, что я услышал от него. И ещё услышим, когда продолжим с ним налаживать отношения. Уверен, он знает в десятки раз больше, чем говорит. «В памяти ковыряться надо» не раз заявлял. А у нас… врагов чистить надо, товарищ Брежнев! — перешёл на официальный тон Андропов — ради сохранения страны. Вплоть до… — Председатель Комитета выдержал паузу и «драматически» добавил — … физической ликвидации… в отношении самых отъявленных и неисправимых. Да и в целом, не только здесь, но и… «там»! — он махнул куда-то в сторону рукой.
Брежнев помолчал несколько секунд, а затем в лоб поинтересовался:
— Хочешь возврата старых времён?
— Нет. Но если нужно спасти страну, то и они… были не самые плохие…
— Страшные.
— Но то, что ждёт страну… если мы верим «Свидетелю», принципиально хуже… тут уж любые средства… — твердо и уверенно заметил Андропов. — … хороши.
— Юр, я как про «парад лафетов» от Коноплёва услышал, так мне дурно чего-то стало. Наше поколение уйдёт, и к власти пусть не Мишка, которого, как дурачка, как мы слышали, «западники» обыграли, так другие такие же придут…
Андропов вздохнул. Его сиюминутные заботы занимала ещё одна «мелкая тема» — решить, как подступиться к вопросу насчёт мадам Коровяковой к благоволящему той Генсеку.
Смутным словам Вяткина насчёт фатальных проблем со здоровьем Брежнева «из-за каких-то побочек от антидепрессантов», нашлось подтверждение. Стоило лишь копнуть среди тех, кто беспокоился по долгу службы о здоровье и лечил Брежнева. Да, собственно, не только его одного. Сам тоже под присмотром подобных!
Когда-то было такое «дело врачей»… вот так и рождаются уголовные дела и расходятся слухи, в которых густо смешаны кусочки правды и куча досужей болтовни.
Фигуристая дамочка эта Нина Коровякова… именно эта женщина, её влияние на генерального и её действия, видимо и сыграли роковую роль в последние годы жизни Брежнева… если ориентироваться на фразу (с пожатием плеч и извинениями за «что-то читал такое…») Вяткина.
Значит, завтра придётся аккуратно поднять эту тему. И чем скорее, тем лучше. «Дорогая Нина» уйдёт из жизни Леонида Ильича…
Ночь с 26 на 27 мая 1979. Там же. Брежнев Л. И.
…Что там Юра предложит насчёт того, чтобы всё до донышка из «Свидетеля» этого выскрести? — мысли Брежнева перескочили с невероятного «дитя», который изрекал страшные вещи, невозможные в устах малолетнего ребёнка, на возможного преемника.
Вот гляди же ты! Не раз уже высказывал желание уйти с поста Генерального. Каждый раз всем Политбюро отговаривали.
Он же знает… он всех устраивает. Никто ничего не хочет менять!
Щербицкий… да… Щербицкий. Третий вариант, после Юры и Черненко.
В том будущем, из которого, если всё же принять за правду слова «Свидетеля», Щербицкий похоже, не смог себя проявить.
Может, он?
С другой стороны, в свете того, с какой ненавистью говорил «Свидетель» про Украинскую ССР, «братство народов» в стране враги поломали.
Кто в том виноват? Как понять, где «Свидетель» говорит правду?
Юра вон, придерживается точки зрения, что треть — правда и полезно, даты, события. Треть — ещё как посмотреть, да и повернётся сейчас точно многое по иному. А треть — вообще, «Свидетель» чушь какую-то несёт, которую ему пропаганда буржуазных властей в этой… как её там… «Российской Федерации» между ушей влила.
И почему он не хочет про новую верхушку власти, которая Кремль заняла между старым тысячелетием и новым, ничего говорить?
И самое страшное… кто его оттуда, из 22 века, про который он говорит, что минуты только помнит, сюда заслал?
— … Наврала с три короба, наверное снова… — хмыкает иронично настроенный отец, обсуждающий с матерью в моём присутствии только что завершившийся визит с «важным разговором» Козельцевой к нам.
— Квартиру в Москве просто так не дают… даже если нам не всё и говорят, но задумали они что-то важное. Лишь бы Ванечке… жизнь будущую не испортили. — отвечает отцу беспокоящаяся за меня мать.
Козельцева принесла им новости по их устройству на работу и изложила развитие «легенды»:
«Важные чины (известно где) решили продолжать эксперимент».
Типа создать условия «рано раскрывшемуся супервундеркинду» для дальнейшего развития. Может, вырастет гением.
«Устроить, раз Иван проявил такой интерес, его поближе к ЭВМ».
Я пока не знаю подробности (как и сама Козельцева), но стараюсь рано не радоваться. Поглядим ещё, чего мне предложат.
Лишь бы не на уровне «стой рядом, смотри, куда не надо не лезь, языком не болтай».
И рядом ЕС-номер какая-то… К ПК пока отношения 100 % не имеющая. Или вообще какой-нибудь металлом из 60-х.
Родителям же была навешана на уши такая лапша:
«Чтобы хотя бы отчасти понять, как такие появляются. И как-то использовать. Научиться таких если не „выращивать“, то хотя бы выяснить условия, при которых мозги детсадовца так развились за смешной срок.»
Вот какую бесхитростную лажу втирает Козельцева моим родителям. И они, в основном, верят!
Даже иронизирующий папаша.
Ради их же блага… мне приходится подыгрывать кураторше. И в её присутствии, и сейчас, «в узком семейном кругу», когда мне задают вопросы разряда «что там было вчера?». А раз они уже давно волей-неволей признали, что их «маленький сынишка» таки весь из себя такой развитой, то… слушают мои ответы более внимательно.
Меньше сюсюкания, умиления и больше отношения «почти как к взрослому».
Это приемлемый вариант. С сожалением я недавно признал — они не готовы ПОКА к правде о том, ОТКУДА я.
Так что изображаю сверх-вундеркинда дальше.
Ради их же блага… «ложь во благо». Куда меня заведёт эта дорожка?
28 мая 1979. Вяткин И. Ю.
Понедельник — день тяж… день как день!:-)
Отец, взяв свои документы и выданную ему рекомендацию, с утра уехал оформляться на один из московских заводов (как понял из вчерашних слов Козельцевой в разговоре с нами — «по профилю»), а я слоняюсь по весьма пустой (ж/д контейнер с вещами из родных пенатов ещё не прибыл) новой квартире.
— Вань, ты бы поиграл во что-нибудь, а то как маятник — туда-сюда. — наивно замечает мама.
В ответ она получает от меня полный тягостного недоумения взгляд и, выдавленный со вздохом ответ:
— Я не играю в игрушки. Мы вроде этот вопрос уже прояснили ещё там…
«Там» — это дома, на Урале. Новое местожительство пока ещё не до конца воспринимается таковым. Особенно в свете неизвестного будущего, предчувствие которого с каждым днём всё больше заставляет меня ежиться.
Ставки сделаны. Сейчас от меня больше ничего не зависит… Всё будут решать престарелые вожди. То ли в полном составе Политбюро, то ли сообразят на двоих между собой Лёня и Юра:-)
Я утыкаюсь в окно. Чуть поодаль виднеется Бескудниковский бульвар, к названию которого (как и микрорайона в целом, от какой то деревни, бывшей здесь ранее и поглощённой столицей) относятся координаты:-) здания нашего нового жилья. Перевожу взгляд налево, на примыкающий и выступающий слегка вперёд другой корпус нашей 16-этажки, сданной в эксплуатацию, как мне было сказано — в прошлом году.
Новое место жительства, в принципе, мне нравится.
— … Может, тебе конструктор купить, сынок? — возвращает меня в реальность мама — … я видела хорошие, там куча пластмассовых деталей. Квадратики, их можно состыковывать друг вместе с другом и сооружать дома, машины, самолёты…
Ахх-х! «Первое прошлое» меня догнало снова!
— Там, случаем коробка конструктора не пластмассовая сама? И на крышке — не медвежонок в самолёте?
— Э-м-м… — теряется мама — … кажется, да.
— Я видел такой на витрине киоска с игрушками на улице, когда мы гуляли. Спасибо, но нет. Это реально хороший конструктор, но не для меня. Уже перерос, интересы другие. Извини, мам. Спасибо, мам.
«Там, в первой жизни» он очень даже был «для меня»! Любимый конструктор детства. Его мне купили, емнип, в 1981-м, на пути в Ригу. Когда «на пересадке» в Москве у нас было достаточно свободного времени, чтобы забежать в ГУМ или куда-то ещё. Может и в киоске каком прихватили, точно не помню…
«Тогда» он был крут. Но не сейчас. В детство таки, как я убедился, можно вернуться, но оно будет совсем не таким, как в «первый раз»…
Взрослому это не надо…
— Мам, благодарю за заботу, твоё предложение отличное, но… «вундеркинду» оно не подойдёт…
— А что подойдёт «вундеркинду»? — насмешливо вопрошает она.
— Нет-нет, не подумай, я не зазнался. Просто с взрослостью пришли и другие интересы…
— Какие же?
— Мам, прости…
— За что? — удивляется она.
— За то, что волей-неволей лишил вас радостей МОЕГО детства. Это лишь первая тёмная сторона моего вундеркиндства. Вам с папой нужен… ещё один ребёнок! — неожиданно выпаливаю я — … с ним, вы получите то, чего лишил вас я своей необычностью… у меня не будет обычного детства, ты это понимаешь, мам?
Судя по выражению её лица, я ошарашил её! Может, сейчас начнёт понимать, НАСКОЛЬКО «я не такой как все»? Так, глядишь, когда нибудь и ПРАВДУ услышит.
Разговор утихает сам по себе. Мама переваривает сказанное. Заодно и про интересы мои нынешние пока не будет допытываться.
Я прекрасно знаю, какие они. Но возможность их реализации зависит не только от меня.
Знаменитые альбомы «Кислород» 1976-го и «Равноденствие» 1978-го Жана Мишеля Жарра… они уже вышли!
Советское телевидение ничтожно сумняшеся, юзает их… сам в прошлом году «второй жизни» видел, как один из треков свежего альбома на фон в ТВ-передачу по уроку астрономии для 10-го класса использовали.
Козельцевой, доставшей мне приличного качества копии их (как она сказала — у кого-то из меломанов в МГУ…) огромное спасибо.
— … В 1981-м, выйдет ещё один шикарный альбом… «Магнитные поля» …если круги от моего вмешательства в ход истории мира ничего не набаламутят. Да, та самая «растоптанная бабочка»… надеюсь, в Афган наши не войдут. Ни в этом году, ни в следующих.
За неделю с момента второй покупки, совершённой (уже на деньги «на вундеркинда» от щедрот известно кого) по моей просьбе (первая — личный фотик в прошлом году), был приличного качества магнитофон.
За неделю я в новом квартире в Москве вынес родителям мозг звучанием электронной музыки этих двух магнитоальбомов.
«Странный вкус вундеркинда»…
Пофиг. Они не понимают, что такое — жизнь десятилетиями на фоне тысячестрочных музыкальных плейлистов на ПК и смартфоне…
Кусочек принадлежащего мне будущего. Пусть «тогда» я и дорвался до меломанства по Жану-Мишелю только в средних классах школы.
Тут многое дома не понимают во мне и даже те, кому я говорю про будущее, многое тяжело осознать. И это уже не только о плейлистах. Это я о темпе.
Темп! Для Брежневской эпохи, наверное, лучшей для СССР, такое слово скорее ассоциируется у меня с названием спортивной команды или марки какого-нибудь телевизора.
Но я вообще то о другом. О темпе решений.
Не, конечно, может я и заблуждаюсь и они тут, Андропов и теперь «сам Леонид Ильич» шуршат, кого-то впрягли (Андропов в своей конторе?), дела крутятся, решения мутятся и я зря парюсь… «чего-нибудь этакое хитрое» всё таки придумается.
Но… меня грызут уже не смутные, а вполне реальные подозрения.
Темп жизни и темп принятия решений тут другой! Столкнулся во второй жизни сам в повседневности и поглядел в общении на сильных мира сего.
Тот же день. Кремль. Под крышей Сената. «Объект Высота». «Ореховая комната». Брежнев Л. И., Андропов Ю. В.
Юра, конечно, тоже осторожен во всём, кроме… да, двух выводов.
«Свидетелю» он действительно верит.
И сторонник активных действий. Очень активных действий. Кто его только останавливать после будет, если он развернётся вовсю?
Если будет политическое решение… на котором так настаивает глава Комитета.
Не зря, ох не зря после смерти Сталина и последующих лет Хрущёва окончательно утвердился коллективный стиль руководства…
…или зря?
— … Время утекает, товарищ Генеральный Секретарь.
— Как ты настойчив. Официально обращаешься, словно на Пленуме… — нерадостно усмехается Генсек. — Ты из меня клещами тянешь политическое решение. Которое развяжет руки Комитету, причём… «профилактическая работа» по фигурантам будет лишь началом, да, Юр?
Да и решить всё он с «политическим решением» предлагает на «Малом» Политбюро, в привычно-узком кругу. Совсем келейно, утаив от остальных. Ох, похоже на него вся эта муть про будущее из уст «ребёнка-взрослого» крепко повлияла. Да и… что из того, что Андропов услышал (пусть и обрывочно, из скудных слов «Свидетеля») о судьбах членов нынешнего состава Политбюро навело его на такую мысль?
— Смотри вот, Юра, что выходит — есть некий… гений, скажем так, которого быть не должно. Ни при каких обстоятельствах, наука запрещает! Тут ты нашёл, чем меня зацепить — такое в шесть и тем более пять лет не понимают… и который рассказывает нам историю якобы про будущее. ЯКОБЫ! Говорит он очень убедительно, согласен, страшно убедительно. Я всё ещё под впечатлением от вчерашнего общения. Такое, как ты сам верно подметил, ни один настоящий антисоветчик не выдумает. Но строить… повторяю — строить политику и как-то менять курс партии и страны на основании лишь слов этого фе-но-ме-на⁇ Ты понимаешь, что предлагаешь?
— Он, кстати, понимает это… — как ни в чём не бывало соглашается собеседник — … И честно старается придерживаться тактики простого изложения фактов. По крайней мере, заявляемых им. И не лезет со своими выводами, пока мы его сами не спрашиваем. Чем больше я с ним общаюсь, тем больше он замыкается. Мол, я вам «факты, без своих домыслов, решать вам…»
— Обиделся, значит. Ведёт себя как ребёнок.
— А, может и действительно поэтому. Физиология то у него детская. Он сам говорил, как изменились у него реакции. Умом и памятью всё помнит, а физиология играет. Он упоминал эпизод с дракой в садике, пока отсутствующие реакции на женщин…
— Ну-ка, ну-ка, давай тут подробнее… — заинтересовался Генсек, до сих пор останавливавший взгляд на любой мало-мальски привлекательной представительнице прекрасного пола.
— … Он, кстати, сказал мне нечто в том же духе. Я не про женщин сейчас, если что.
— Что именно? — воззрился на Андропова Брежнев.
— Реагировать — говорит, на ситуации возникающие, глядя на шпаргалку, вот что лучшее — вы можете сделать! Каков наглец, а? Добавляет, мол — понимает, что мы, члены Политбюро, слушать советы детского сада не будем. Пусть, дескать, и признаете, что человек с памятью в башке на 50 лет тому вперёд сидит в ребёнке. И наш аргумент предвосхищает — вы мне, говорит, сразу же и резонный вопрос сами зададите — «кто будет нести ответственность за эти советы перед страной, ты что ли?». И резюмирует, что остаётся нам, если признаем, что он из будущего и помнит опыт этих десятилетий вперёд, то лишь реагировать и предупреждать тайно заранее тенденции всякие нехорошие… в лучшем случае. Если с идеологией что-то решим… — зловеще добавил Андропов.
— А идеология то тут причём? — несколько оторопело уточнил Брежнев… и тут же буркнул — … предательство в верхах, после обновления ЦК при Горбачёве всё это, что тут думать… если верим россказням Вяткина.
— По мне так — он намекает, что идеология нам не даст свершить то, что по его мнению нужно для страны!
— И-иш-шь какой! — фыркнул, не сдержавшись, Брежнев — наша идеология плоха ему стала. Это у него точно пропаганда буржуазная от властей новых этого будущего… эфемерного, вот! И мало ли что он хулит их всех сам, голову то ему промыли хорошо.
— Если мы верим ему, то буржуазная реставрация в СССР… вполне возможна. А это… — Председатель КГБ аккуратно подобрал слово, что не слишком то уж перечить рассерженному Генсеку — … говорит о том, что дело не только в клике Горбачёва.
— Да понимаю я, что всё глубже… — неожиданно легко согласился и махнул рукой Брежнев. Генсек снова переключился, шевельнулся в кресле и устроился поудобнее, — Что у нас есть, в сухом остатке, по «Свидетелю»? Верим мы ему в главном или нет?
Брежнев, как понял его собеседник, очевидно попытался подвести первый некий промежуточный итог предыдущей дискуссии:
«Верить или не верить в главных моментах» «Свидетелю»? Вот собственно вопрос, от которого зависят все их последующие действия! Просто «оставить под наблюдением науки, как удивительный и пугающий феномен» или, учитывая реальность трёх самых настоящих предателей, поднесённых Вяткиным в качестве первого доказательства своих слов, учитывать в больших планах и распоряжениях руководства страны и партии его сведения?
— В целом, я верю в то, что он излагает. И Козельцева, сотрудница Комитета, которая с ним больше всего общается, она со многими академиками нашими на короткой ноге, да и соображает по части науки, шарлатанством его сведения не считает. Мы, собственно говоря, его личность и возможность всяких махинаций проверили в первую очередь. Сейчас феномен «Свидетеля» кроме как гипотезой в то, что сознание его действительно — из будущего, ничем уже не объяснишь.
— Да уж… — буркнул Генсек — … пока сам с мальцом не пообщался, до последнего не верил, что он так и о таких делах рассуждает. А сколько вываливает на ходу попутного, никакого взрослого так заучить не заставишь! Систематизировать его заявления, говоришь, собираетесь? Давно пора уже.
— Только что в Москву с семьёй он перебрался.
— Раньше надо было!
— Тут главное — не пережать, он фрукт ещё тот. «Иллюзий насчёт вашего Политбюро у меня нет, просто те, кто сразу после вас Кремль заняли, в сто раз хуже оказались…» — передразнил, посмеиваясь, Вяткина Андропов.
— Ну ничего себе! Так Председателю КГБ и сказал? — округлились глаза Генсека. — … борзый он больно.
— Говорил я ему пару раз так уже. Он своим детскими плечами пожимает и всё твердит одно — мол, одну жизнь уже прожил, да и знал, на что шёл, когда письмо Коноплёву сочинял…
Брежнев хмыкнул. А Председатель Комитета продолжил:
— Козельцева его насчёт ЭВМ поспрашивала всё же. Хоть министра электронной промышленности мы ему не предоставили, справки она навела. И близко ничего подобного в параметрах действующих образцов ЭВМ пока нет, что он заявляет там, в третьем десятилетии 21 века как повседневность. Излагает он про развитие микроэлектроники и программ для ЭВМ больно гладко, аж заслушиваешься про возможности грядущие, объяснение этой новой технической революции, связанной с микросхемами даёт, на наш взгляд, с виду разумное. Но там его проверять… — развёл руками Андропов — действительно, не возразишь тут ему — специалиста надо. У меня в спецгруппе таких нет. Может всё же… — он вопросительно поглядел на Генсека.
— Ты с Шокиным погоди… — снова не согласился Брежнев, понявший, куда клонит главный чекист страны — … успеется ещё. Сам же на «политическом решении» настаиваешь, так? Вот будет оно, тогда и насчёт Шокина решим, больше там плюсов или минусов от его привлечения. А насчёт ответственных за перенос сознания Вяткина что думаешь?
Андропов развёл руками.
— Гадание на кофейной гуще. Я тут полистал научную литературу, фантастику кое-какую. Серьёзного, на мой взгляд, ничего нет, даже в теоретическом плане. Вяткин сам заявляет, что в третьем десятилетии 21 века, которым его память обрывается, не было никаких путешествий во времени, никаких «переносов сознания» никто не совершал. Притянуть за уши, как он выразился, можно только кое-какие теории, связанные с множественностью Вселенных и так называемыми разными «ветками времени»… или как-то похоже там он выразился… что самые светлые умы теорийки двигали, но не более того. Предполагает — что разве что-то подобное случилось, но он больше десятка фраз из научно-популярных изданий сам по теме сказать не может.
— Ладно, ясно, что ничего тут не понятно. Ты то с ним говорил больше, чем я. Он то сам что считает, где из практических дел, не из идеологического, куда ему нос свой совать нечего, он может, с опыта будущего подсказать?
— Ну кое-что я из него выдавил. В технологиях, говорит, самая большая потеря СССР — микроэлектроника, массовое производство микросхем сверхбольшой плотности мы упустили. А все чудеса технические в будущие десятилетия с ней связаны. Он название упоминал, я не запомнил, станков специальных для производства таких микросхем, с миллиардами транзисторов внутри… своих таких станков практически не было, с трудом из-за границы доставали и понемногу.
— А сейчас сколько делают? — сразу же поинтересовался Брежнев.
— Максимум 10–20 тысяч внутри микросхемы, по его словам. Проверять надо. Тут, насчёт микроэлектроники, пока по заявлениям его только и говорю. А наша главная ошибка в этом году, выходит — ввод войск в Афганистан. Он упоминал, что из всех афганских лидеров там Наджибулла оказался самым достойным, но Ельцин его предал. И когда тамошние фанатики пришли к власти, Наджибуллу жестоко убили…
— … Вот что, Юра — пойду я тебе навстречу. Обсудим на малом. Ты, я, Устинов, Громыко, Суслов… может Романова позвать? — неожиданно для Андропова предложил Генсек — … он, в отличие от нас, не чахлый… — с не совсем понятным Председателю ожесточением заметил Брежнев. Слышал, что «малой» бормотал насчёт Григория Васильевича? Что помнит, что в начале 21 века тот ещё жив был и нигде не замарался! А Мишка, едва сам к власти пришёл, задвинул того.
Брежнев, вроде бы без особой причины вспомнивший про Романова, снова переключился:
— Вот что ещё — тут дело какое… главное — не навредить! Афганистан, «кладбище империй», ах, чтоб его, молокососа, словечками какими нас всех обругал! Где это видано, чтобы СССР с империей сравнивать?
Генсек невесело засмеялся.
— Будем двигаться осторожно? И сравнивать каждый шаг? — подхватил настрой Брежнева Андропов.
— Только так, Юра. Только так. «Свидетель» твой, конечно, на многие мозоли успел за день наступить, но решать и отвечать — нам… А ты, что задумал… готовь списочки. Пороть горячку не будем, но на карандашик всех возьмём, тряси «Свидетеля», пусть по каждому отчитывается, всё, что помнит. Заодно и проверишь, не привирает ли где. Соберём на днях малое, и примем «политическое»… что нам со всем этим делать.
— Под мою ответственность… товарищ Генеральный секретарь.
Старый партийный товарищ смотрит прямо в глаза. Лишь тень вины и убеждённость в собственной правоте видны в них.
— … Значит, начальник ГРУ уже знает? Пусть и в общих чертах? Спешишь Юра, ох, спешишь.
На самом деле здесь другое, по старой привычке Генсек сглаживает острые углы — понятно уже, что Андропов до конца не верил в готовность его, Брежнева, идти на решительные меры и готовил запасной вариант… готов, значит, был пойти во все тяжкие. Страшные времена подступают, похоже. А им обоим к земле готовиться надо уже.
— Так… — веско сказал Брежнев — ты больше самодеятельностью не занимайся, Юр. Готовишь по известным фигурантам, наработки есть? В том числе и по тому, который в Канаде?
Опытным партийцам некоторые обрывочные фразы далёкого от сих дел жителя будущего сказали больше, чем тот полагал сам.
— Так точно, товарищ Генеральный! — прояснилось лицо Андропова. Последняя фраза Генсека его явно вдохновила.
Политическое решение на «малом» Политбюро, как были уверены они оба — в том или ином виде будет принято. Они с Юрой, хоть и не сразу, согласовали своё мнение, остальные будут вынуждены, под давлением сведений, согласиться с их точкой зрения. Политическое будет принято. Вдвоём он переубедят всех сомневающихся. Это хорошо. Значит, обратного пути нет. Хоть какая то определенность…
Тогда же. Там же. Андропов Ю. В.
— … Неделю с ним работала вся спецгруппа. По его запискам подробности вытягивали. Многое полезное добавили по 80-м. Вот тут… — Андропов протянул папку Генсеку систематизированное на данный момент. Классифицировано. То, в чём он точно уверен. То, что сам относит к «вроде бы так было». И то, что «слышал что-то, но боится соврать…» К сожалению — 5, максимум 6 часов в день — предел, чтобы с ним работать. Физически то он — ребёнок. Устаёт очень сильно. Внимание рассеивается, сосредотачивается с трудом, засыпает на ходу.
Брежнев покачал головой.
— Может, ему питание усиленное какое прописать, витаминчиков, чтобы пободрее был?
Председатель Комитета покачал головой.
— Он сам же и отверг, когда кто-то из группы ему что-то подобное предложил. Говорит — … начнёте со схемы с ноотропилом-пирацетамом якобы «для моей же пользы», закончите чем-то «тяжёлым». Хотите, чтобы я загнулся через пару лет? Вы же обычного ребёнка с улицы пичкать без нужды не будете? А тут какая нужда? Смерти моей хотите, да? Как в ГДР атлетов сейчас химией пичкают? — В штыки воспринял, в общем…
— А ГДР то тут причём? — удивился Брежнев.
— Вяткин заявил, что читал, о том, что «химией» многие спортсмены втихаря балуются для лучших результатов, особенно мирового уровня, а тренеры и врачи спортивные потворствуют этому. А там дело на широкую ногу поставлено. Дальше, мол, в будущем, ещё хуже будет… оставили мы пока эту идею, раз такая агрессия у него. Ещё не хватало, чтобы он нас подозревал в чём попало.
— Как сотрудники восприняли, с кем работать будут? Долго в «сознание из будущего» не верили? Или молча — приказ есть приказ? Или вообще — выполнять, не рассуждать? Предложения, может, новые со всей этой ситуацией прозвучали? Ну, как объясняют они произошедшее? Гипотезы новые… не то что нашими стариковскими головами мы с тобой, Юра, надумали?
Очевидно, невероятность ситуации, подробности, доложенные на днях по материалам следствия по всем троим предателям и детальность «предсказаний на 80-е», на заголовки тематики которых не удержался и на ходу посмотрел Брежнев в переданной ему папке, крепко повлияла на Генсека и он вполне был готов послушать самые невероятные гипотезы.
Ещё, как понял Андропов — что на уровне каких-то глубинных мыслей в Лёне по прежнему теплилась надежда — «может, всё же удастся объяснить феномен „Свидетеля“ без признания истинности мрака и безысходности того, что уже случилось „где-то когда-то“ со страной?».
Тогда рухнет гора с плеч нового, мучительного знания.
Но не рухнет! Генсек скоро поймёт, что всё они делают верно.
Сейчас? А тогда?
Приняв за реальность то, что лилось из уст «дитя», Андропов уже настроился ломать «неправильный ход истории».
Осталось понять — как и где именно, за исключением судеб «отдельных личностей»!
Исторический материализм говорил о тенденциях, классах и смене общественных формаций. Он же пока собирался, пусть и получив согласие Генерального, лишь «гоняться» за отдельными личностями.
Многие из которых даже ещё не совершили, исходя из сведений «Свидетеля», ничего порочащего. Возможно, как тот предполагал — даже не мыслившими пока ничего подобного в своей будущей жизни.
Предателей, которые работали против страны и народа прямо сейчас — были единицы.
Вот что было самым ужасным — когда пришло время стать, ну пусть не героями, а просто не предавать, не воровать, не подличать и не идти наверх по головам — многие, страшно многие поступили совсем не так, как клялись совсем недавно.
Будучи пионерами, комсомольцами… коммунистами… «просто советскими людьми»!
Андропов встряхнулся и начал отвечать на вопрос Генсека:
— Козельцева впечатлениями своими поделилась — когда она представила его лично товарищам, что работают с ним, он сразу нашёл, как поставить вопрос ребром, иллюзий, значит, чтобы у них не было, заявив:
— … Вы вкратце про меня знаете, или как? Я вам охарактеризую фразочкой из трудов то ли Ленина, то ли кого ещё — 'По старому — верхи не могут, а низы — не хотят… — вот есть суть настроений в СССР 80-х, какими я их помню… — революционная ситуация. Или контрреволюционная, всё зависело от стороны, с которой смотрели на происходящее. И да, чтобы не было иллюзий — население, особенно поначалу, Горбачёву поверило. Культурная, и отчасти техническая интеллигенция от многого происходящего вообще в восторге была… пока хоть какие-то деньги не пришлось любым способом зарабатывать, лишь бы с голоду не сдохнуть. Особенно в моногородах… не понимаете уже меня? В теплой ванне, с одной стороны, советский строй население своё держит, с другой стороны, слишком многое — под запретами…
Брежнев сухо заметил:
— Я, кстати, тоже не понимаю. К чему это он?
— Про 90-е его понесло… ладно. Ошарашил он товарищей в группе, они там кроме Козельцевой толком то не понимали, что за тип он и почему Контора «детский сад» в разработку взяла. Но за неделю прояснилось многое у товарищей в головах, особенно когда с ним пообщались по серьёзному. Мы списочки то по персоналиям пополнили… Многое и про многих он вспомнил. По всем отраслям, можно сказать прошлись. Реформы начал описывать детальнее. Понятно, что с позиции обывателя, которого, как я понял, удачно, ох как удачно лично для него многое коснулось, но всё равно… мрак беспросветный от того что говорит.
Брежнев, хмуро, но внимательно слушавший Председателя КГБ, встрепенулся и уточнил то, что волновало его:
— В группе то у тебя надежные?
— С позиции сегодняшнего дня, можно сказать — безупречные… в свете того, что он рассказывает, уже и не знаешь, кто предаст, кто перевёртышем станет.
— Про руководство после эры Ельцина что-то выдавил?
— Как в рот набрал. Отказывается.
— Интересно, почему? Чем мотивирует упрямство своё?
— Всё тем же. Шанс у страны останется…
— Значит, не верит в нас… — резюмировал вслух очевидное Генсек. — можно было бы сказать — «кто он такой, чтоб нас судить?», но… — Брежнев выматерился и ответил сам себе — … поколение наше будущее. Сви-де-тель! Ладно, вечером попытаю его насчёт Картера, что ещё помнит, раз уж такой он у нас… политинформатор школьный! — хохотнул он над личным воспоминанием Вяткина о участии того в общественной жизни класса.
Андропов не нашёл, что возразить. Ни насчёт неверия запрятанного в детское тело «представителя будущих поколений» в возможность что-то изменить вообще, ни в неверие Вяткина конкретно в наличие у них, «геронтократов» (обидный термин из будущей пропаганды, вытащенный из «Свидетеля», жёг до сих пор) способности к решительным и толковым действиям по спасению страны.
Но у Андропова многого удивительного ещё было впереди… такого, что никто в 1979-м не мог предсказать:
Главный чекист пока ещё не представлял себе шока, который испытают они с Брежневым от осознания того, какое влияние в будущем в общественной жизни США и Европы получит одна общественная крикливая и крайне активная страта, обозначаемая аббревиатурой из четырёх букв (иногда со знаком «+») и причём здесь оформленные уже задним числом под влиянием сей страты кое-какие изменения в МКБ-11 (по сравнению с МКБ-10)…
Андропов, конечно же, знал об использовании спецслужбами всего мира слабостей и влияния в определённых кругах подобных личностей, как и оба «геронтократа» прекрасно были осведомлены о факте существования людей с нестандартными вкусами в известности плоскости человеческих отношений, но размах изменений в будущем тут их поразил. И ладно бы, применительно к собственной стране, и шло дело просто об ликвидации известной статьи в УК!
Также снова их поразило «невинное личико» уставшего после очередного дня «систематизации» «детсадовца», иронично-безразлично рассуждавшего о том, что было для Вяткина «просто явлением в жизни социума» в оставленном им времени.
4 июня 1979. Подмосковная дача «Заречье-6» Брежнева Л. И. Он сам.
Скоро, меньше чем через пару недель — в Вену, на встречу с Картером. Главное намечающееся событие там — подписание договора об ограничении стратегических наступательных вооружений…
И вот сейчас есть то, что доведено до него, руководителя СССР, в качестве результата работы делегации как дипломатов из МИД-а, военных специалистов и прочих наших товарищей на переговорам с американцами.
Все эти бесконечные согласования количественных потолков стратегических вооружений по их видам, численности, типам и прочему. Первый раз в своей истории СССР (на паритетной основе, разумеется) готов был допускать подробные «проверки на местах»…
Паритет в ракетно-ядерной мощи с США, достигнутый к середине 70-х Союзом, вынудил американцев признать действительное положение дел.
Каждая из двух сторон, в случае подписания договора, могла иметь на ближайшие годы суммарное число стратегических ядерных вооружений всех типов (включая ракеты с разделяющимися головными частями, по ограничению которых, к сожалению, договориться не удалось) в 2400 единиц. На начало 1981-го обе стороны соглашались сократить это число до 2250.
Всему этому предшествовала очень долгая и мучительная предварительная работа (с 1974-го) и она была плодом политики «разрядки», которой лично Леонид Ильич очень дорожил.
Брежнев подозревал, что если бы Картер сразу продолжил работать в русле тех отношений, которые сложились у советского генсека с парой Форд — Киссинджер при работе с ОСВ-1, то на договор ОСВ-2 они могли бы выйти раньше. Правда, там пришлось мучительно отделять тему от попыток Картера привязать её к решению совершенно иных вопросов — Эфиопии, подразделений советских ВС на Кубе и позже — Даурской революции в Афганистане…
Человек из будущего кстати, язвил по этому поводу:
«Весь мир сейчас подстраивается под внутриполитические пертурбации в США. Даже вы на это ориентируетесь. И так будет очень долго.» И ещё он добавлял в отношении США — «как противовеса в виде СССР не стало, так те совсем распоясались».
Тем не менее, грядущее подписание этого договора Брежнев ставил себе в заслугу. Особенно в свете начавших в последние три года ухудшаться отношений с США.
Но было ныне ещё и… иное:
Смутные обывательские слова того, «кто из будущего»:
Вяткин заявлял, что американцы уже подписанный договор не ратифицируют, хотя какое-то время придерживаться ограничений точно будут. Причиной/поводом отказа от ратификации будет объявлен ввод советских войск в Афганистан.
Ощущения уязвлённости и личного оскорбления от руководства США, которые нашли повод, несмотря на то, что ввод войск происходил тогда по приглашению законного правительства суверенной страны, усугубились ещё и совсем личным:
Вяткин припомнил кое-какой момент из истории «тогда»:
Личное благорасположение и хорошее настроение после подписания договора в Вене Брежнева с объятиями и поцелуем с американским Президентом вылилось, по заявлению «Свидетеля» в то, что американцы, конкретно сторонники Рейгана, припомнили историю с этим поцелуем Брежнева Картеру на следующих выборах!
Вяткин оговорился, что несмотря на свой интерес к политике, многое помнит смутно (и лишь предполагает, что данный эпизод сложился с проблемами США в экономике при руководстве Картера и с будущим кризисом с заложниками в Иране), но на самом эпизоде настаивал твёрдо, заявляя, что читал статью про эту ситуацию «в интернете».
— … Они, в предвыборной кампании Рейгана даже слоган использовали на плакатах с вами, целующим Картера:
«You, too, can kiss off Carter».
Только тогда, когда звучали подобные детали, генсек понял, отчего у Андропова доверие к словам «Свидетеля» родилось ранее.
Тот очень часто «резал правду-матку»!. Не сильно думая о том, как могут быть восприняты его слова. Даже, похоже, не задумываясь об этом.
Действительно. Взгляд из «десятилетий спустя»…
И этот… чёртов Афганистан!
Сам же Вяткин говорил, что те потери, которые понёс Союз за десять лет «там», по сравнению с последующими десятилетиями и тем более, Великой Отечественной, выглядели незначительными.
«Свидетель» называл примерно 15 тысяч убитых и пропавших без вести.
Но сейчас… страна привыкла жить мирно. И слишком тяжкая память осталась о войне.
И «война в Афганистане», по словам Вяткина, ударила по стране очень больно.
Всё же та «соломинка на спине верблюда»? Среди прочих… кто знает, какая из них оказалась решающей?
Погибали не только кадровые офицеры, но и… вчерашние школьники.
«…Слёзы матерей, терявших детей, едва закончивших в школу, внесли свою лепту в развал СССР».
«Призывники не должны воевать! Тем более в чужой стране!»
«Не Великая Отечественная… разве что добровольцы, по контракту…»
Что-то изменилось, чего не заметили старшие поколения?
Х№р с этим Афганистаном! Это дело третье, если не пятое. Надо как-то решать заранее — как поступать, если ситуация в Афганистане пойдёт по тому же пути, что и тогда…
Что-то ведь подтолкнуло на ввод войск!
Тараки пока жив, а заявленная Вяткиным та смерть афганского руководителя во внутренней междоусобице может и не случиться. Да и мог «Свидетель» что-то напутать. Или не мог?
До Тараки и Амина уже была доведена просьба Советского руководства «о необходимости решения внутрипартийных проблем в духе товарищества». Было ли что-то столь откровенное тогда?
Поймут ли дружеское пожелание верно? Или вражда окажется выше интересов их собственной страны?
Раньше не понимали! С чего поймут сейчас?
Вяткин И. Ю.
Ну, добился своего… доволен? Ещё и 300 рублей в месяц бонусом к главному призу — квартире родителям в Москве!
Они довольны. Столичная прописка! С жильём! «Сын-гений». Под присмотром серьёзных ответственных товарищей… «что-то путное да выйдет из дитятки».
Тьфу, бл№!
Даже прислушались к совету Козельцевой.
У меня реально есть карманные деньги — 100 ₽ в мес. И маленький кошелёчек.
Ржунимагу. Или… «Ой, умора». Так сейчас говорят.
Советский рай почти. Отец уже работает. Мама — со следующей недели.
Вот только с компами, величаемыми сейчас ЭВМ, затык, хоть лопни!
Пока — ничего. Несмотря на обещание самого главчекиста «подумать».
Куда ещё больше то намекать, как важна эта тема… и как важны массовые компы? Как мне кажется, буквально все стороны будущей повальной цифровизации всех сторон жизнедеятельности цивилизации расписал. От технологических процессов на производстве и применения в технике до безналичных денег и связи, чтобы вкурили важность.
В микроэлектронике, фактически научно-техническая революция случилась.
Все (Андропов, бровастый и эти, которые мою память систематизируют и прессуют) кивают, а воз и ныне там. Ну да, они этих слов про НТР, прогресс и прочее и без меня много слушают и сами произносят.
А в глазах у всех — ну зачем Ивану Вяткину персональная ЭВМ? И, кажется, я понимаю, в чём дело — у всех образ в голове — монстрообразные нынешние машины размером с комнату. БЭСМ-6, я помню, была крута, но всё же — массовым будут ПК в ближайшем, но… будущем. Вот за это их соображения и цепляются — ну, там, в 80-х… не сейчас.
И, ещё… подсознательное недоверие?
«Вы так превозносите роль ЭВМ в будущем… потому что сами имели отношение?»
— Это — не профессиональная деформация — отрицаю я — цифровизация мира будет иметь ошеломляющие темпы.
Трудно представить возможности интернета многим не специалистам, когда вокруг — ящики телевизоров, магнитофоны-радиолы и… нет всемирной сети. Какой такой интернет? Мне что, ждать, когда советские специалисты году этак в 1982−83 из «загранки» дешевый «там» ZX Spectrum 48K привезут, чтобы горестно напомнить — «я же говорил ещё в 1978-м!»
У геронтократов тут другие дела, более важные. Обойдется Ваня Вяткин без Шокина. Делай, что говорят и радуйся столичной квартирке и стипехе «гению».
:-[=]
Кстати, о зубах… похоже нижние и верхние резцы режутся и настроения это мне не улучшает.
Все ощущения второй жизни такие — настоящие и не всегда они нравятся мне.
Присутствуют:
Брежнев Л. И.
Андропов Ю. В.
Суслов М. А.
Громыко А. А.
Устинов Д. Ф.
— … Удивительные вещи вы рассказываете, Юрий Владимирович… — фактически от лица всех только что посвящённых в главную, на данный момент тайну СССР, аккуратно-нейтрально высказался Суслов, как только Председатель Комитета, выполняя ранее согласованный с Брежневым план «доведения невероятного» до товарищей, сухо, кратко и информативно изложил основные моменты истории со «Свидетелем».
Начиная с первого письма того на имя пермского секретаря обкома и заканчивая «переводом» «Свидетеля» и его семьи в столицу, под комфортный, но всё же надзор.
Несколькими секундами спустя, поняв, что Суслов высказал всё, что хотел на данный момент, в диалог вступил Громыко:
— То, что эта невероятная история рассматривается здесь, наводит меня на мысль о том, что все необходимые проверки были проведены? Так?
Андропов спокойно (даже излишне спокойно и слишком быстро, на взгляд министра иностранных дел СССР) подтвердил:
— Именно так!
— То есть, если я верно понимаю вас, Юрий Владимирович, то в письмах этого ребёнка содержались не шарлатанские измышления, а вполне себе проверяемые сведения, принёсшие практическую пользу… уже сейчас?
Скептицизм, написанный на лице обычно невозмутимого и много повидавшего на своём веку главного советского дипломата тот даже и не пытался скрывать.
В значительной мере его настрой разделяли двое других — из числа таких же, как и Громыко, высших и самых влиятельных советских должностных и партийных личностей, только сегодня узнавших о феномене «Свидетеля»…
Андропов, которого Брежнев (занявший позицию «молчащего Генсека»), оставил пока единолично разбивать закономерный скептицизм соратников, утвердительно кивнул.
— Три фигуры предателей, нанёсших огромный вред. И фамилии которых, с краткими сведениями, запомненными «Свидетелем», он нам назвал. Проведённая оперативная работа показала достоверность информации…
Глава минобороны Устинов встрепенулся:
— Что, Поляков из их числа?
— Да — коротко подтвердил Андропов и продолжил: — Мы просто вынуждены сейчас относится к заявлениям «Свидетеля» предельно серьёзно. Но должен заметить, насторожился я намного ранее. Сам феномен пятилетнего, рассуждающего как взрослый и много знающий человек с немалым жизненным опытом, причём на совершенно не представимые темы и с точек зрения, практически невозможных сейчас, исключал какие-либо гипотезы о некоем, рано научившимся читать вундеркинде с потрясающей памятью, лишь ловко жонглирующим всем прочитанным, услышанным и увиденным. Обращаю ваше внимание на такой факт — самое удивительное, видимое сразу — рассуждающего с позиций, совсем не привычных и невозможных не только рядовому советскому человеку, но и иностранцу! При том излагающим весьма подробно о будущем то, чего всякие предсказатели, прорицатели и шарлатаны в своих мистификациях стараются избежать, напуская туману. Его же информация полна часто не представимых сейчас деталей и личных впечатлений. Начиная от процедур оплаты за товары в магазинах 21 века… в безналичной форме хотя бы! Как и о том, что он обозначает как «онлайновая торговля», опустим пока значение этого неизвестного вам термина. Их много таких… поэтому работа с товарищем Вяткиным почти сразу пошла под темой «Свидетель»…
Разумеется, сразу убедить даже в предполагаемой достоверности сей истории остальных из «малого Политбюро», скептически листавших на ходу розданные Председателем копии расшифровки «воспоминаний о 80-х», сделанные на новомодном «электрофотографическом аппарате» РЭМ (копир советского производства, худший по качеству чем привычные Вяткину, но лучший, чем тот «светокопир» с старого места работы его отца и матери, который он помнил), не удалось.
Явленные со стороны крайне оживившихся от столь необычной темы («сознание из будущего с предсказаниями»!) соратников недоверие, скептицизм, сомнения и «подозрения-гипотезы, объясняющие всё» (пресловутая подмена ребёнка на карлика-взрослого и даже сдача своих же шпионов врагами страны ради фантастического введения в заблуждение советского Политбюро) были естественны, как и удивительна «поддержка темы» их товарищем по партии Андроповым, занимающим известный пост.
Председатель Комитета же терпеливо старался рассеять сомнения:
— Товарищи, этот путь уже пройден. Всё, что можно было проверить, уже проверено. Была проведена многоступенчатая проверка всей предыдущей жизни ребёнка, его окружения…
— Вы сами, Юрий Владимирович, общались с ним, или только по докладам вашей группы? — уточнил с легчайшей ехидцей Устинов.
— Достаточно. Лично.
— Я, кстати, тоже — решил вставить реплику молчавший ранее Брежнев — Недавно познакомился…
Устинов, имевший большое влияние на Генсека и пользовавшийся огромным доверием у того, поинтересовался, разглядывая приложенные к «расшифровке» светокопии рисунков, отображавшие, по заявлению «Свидетеля», ход боевых действий на территории «бывшей УССР»:
— Это что, он гражданскую в Союзе что-ли пророчит? Он сам ТАКОЕ рисовал?
— Да. Хорошо рисует, хотя и заявлял, что восстановить мышечные навыки в детском теле было тяжело.
Привлечённые словами главы минобороны, остальные «новенькие» потянулись к светокопиям карандашных рисунков.
Громыко подметил то, что на подсознательном уровне ощутили, но не поняли сразу все:
— Любопытная точка зрения… это я про воображаемое место наблюдения за полем боя. Действительно, трудно представить, что такие образные картины создал ребёнок.
— Кстати, да! — подтвердил Андропов — он заявляет, что рисовал по памяти, с телевизионных изображений, получаемых через всемирную сеть ЭВМ. Утверждает… — с непонятным выражением лица пояснил глава КГБ — … что весь мир мог наблюдать в этой всемирной сети ЭВМ за войной двух бывших советских республик с телекамер… он называет их видеокамерами на… очень дешёвых беспилотных летательных аппаратах, которые в огромных числах используются на поле боя. Кстати, это по вашей части, товарищ Устинов, «Свидетель» заявлял, да… вот здесь упомянуто, в том, что относится к 1982-му, что Израиль начнёт использовать недорогие БПЛА в военных действиях для выявления позиций сирийской ПВО в Ливане. Тут долина Бекаа упомянута. И изгнание сил Организации Освобождения Палестины из Ливана…
— Я эту фантастику почитаю… — хмыкнул Громыко — Чёрт! Что, пятилетний действительно всё это сочинил? Конечно, Юрий Владимирович, ваши слова и работу группы из Комитета я не ставлю так сразу под сомнение, но трудно поверить во всё услышанное…
— Поверить… по крайней мере в то, что это говорит он сам… при личном общении можно. Среди его аргументов… в пользу его заявления о том, что его сознание вернулось из будущего в собственной детское тело, мы отметили не только подробнейшие детали быта будущих десятилетий, но и пути развития военной техники, упоминания будущих конфликтов военных и это уже по вашей части, Дмитрий Федорович, а? — глава Комитета кивнул в сторону министра обороны. — он ведь признаётся, что дилетант, но, начитанный прямо скажем, много нахватался. Чтобы сомнения рассеять, чем не способ? Это же ваше поле ответственности, что… если?
Тёртые жизнью и часто весьма кровавыми годами своей молодости стариканы из самой верхушки КПСС могли не поверить даже одному из них — главе КГБ. И он знал, какие проверки у них были свои и чем их можно было «досадить до печёнок»…
… бывшие советские танки на стороне врага и натовская техника на советской земле… с ненавистными крестами!
Устинов покачал головой. И развёл руками:
— Ну, Юрий Владимирович, удивили вы! А… давай, я его сам погоняю! Посмотрим, что он там про ход военного дела насочиняет. Чтобы своё суждение вынести — хитрован тут какой или что-то тут дело нечисто.
— Как я понимаю, — поджав губы заметил Михаил Андреевич, листавший и по диагонали просматривавший листы копии «расшифровки», речь во всех этих предсказаниях идёт о провале крупнейших реформ, затеянных новым руководством СССР, так? И последствия чего приобрели характер катастрофы? Очень громкое заявление… не знаю, как и относиться к подобной информации. Тяжело принять не только якобы событие — появление человека из будущего, но и верить в истинность подобной истории… что наша страна распадётся буквально за десяток лет! У нас есть проблемы в экономике и в обществе, но чтобы так…
Суслов сразу ухватил главное в событиях ныне пока не случившихся 80-х — провал затеянных Горбачёвым реформ! — отметил про себя глава КГБ, пояснявший «текущий момент», из-за чего в его речи появились некоторые официальные нотки:
— Тем не менее, силами Комитета уже приняты некоторые неотложные меры, а именно…
После чего заверил присутствующих о проводимой работе по нейтрализации последствий действий предателей в структурах КГБ и ГРУ.
Хотя, разумеется, все присутствующие понимали, что вред нанесённый теми, будет сказываться ещё долгие годы, если не десятилетия.
— Как я понимаю, наши дружеские, почти что неформальные пожелания, которые, тем не менее, мы официально довели до руководства Афганистана, появились в попытке использовать эти сомнительные сведения? Мы уже ориентируемся на них? — поинтересовался Громыко, готовивший ранее, с подачи Генсека «дружеские пожелания».
— Хуже не будет — обрезал Брежнев… — дальнейшие наши действия, после того, как всеми присутствующим будут изучены и осознаны сведения, должны быть произведены на основании коллективного решения…
По фразе, которую произнёс Генсек, все «новенькие» поняли — он разделяет точку зрения Андропова на феномен «Свидетеля», но решение, как всегда, должно быть единогласным, хоть и без бурных аплодисментов. Случай был совсем не тот.
Вяткин И. Ю.
Легендарное «малое Политбюро» (упоминание о котором я несколько раз встречал ранее в интернете и хорошо запомнил) и «коллективный стиль руководства» — вот пара эпитетов от того решающего дня.
Они — не миф и не словотворчество авторов бравурных передовиц партийной и остальной периодической прессы СССР. Именно по тому, как окончательно решался вопрос со мной, я убедился в день 7-го июня 1979-го, что они — вполне себе существующие факторы в реальности брежневского СССР.
Ни в том году, ни много позже я больше не присутствовал при подобных сборищах. По отдельности — да, вблизи видал ещё не раз геронтократов, прощёлкавших в моей первой жизни уже один раз продвижение на самый верх советской власти хорошо ориентировавшегося в партийных махинациях, но бездаря в политике и экономике Михуила меченого, времена чьёго руководства стали закатом расслабившегося СССР.
Но чтобы вместе видеть на расстоянии вытянутой руки от себя тех, кто рулил СССР ещё несколько лет, больше мне не довелось.
Как я понял в тот вечер, малое политбюро, это увешанное вполне себе заслуженными наградами старичьё, прошедшее войну, партийные чистки, сожравшее сто собак на партийных интригах, решало в те часы главное — верить всему тому, что я им говорил, или — нет. Ибо то, что в моей голове — взрослый разум, они похоже признали быстро.
Прав ли человечек Вяткин, неведомой силой заброшенный в прошлое в собственное детское тело, в главном или нет? Ему можно верить? Никто не посвящал меня ранее в мысли Андропова, который общался со мной чуть дольше, чем остальные… но мне кажется, раз они с Брежневым показали остальным членам «коллективного руководства СССР», то оба всё же, в целом поверили моим словам.
СССР действительно правил коллектив.
И он назывался «Малое Политбюро».
Старички зашевелились (натурально и в переносном смысле), а под прицелами их взглядов за меня взялся Устинов.
Не знаю, почему они решили так, может, потому, что Шокин, которого я так добивался в попытке донести значение грядущей цифровой революции и сверхважность развития советской микроэлектроники, был не та (в их понимании) величина, может, Устинов, бывший министром обороны на текущий момент так поинициативничал при обсуждении (ситуации с моими сведениями) в их кругу, может, сказался опыт и память о той, Великой Войны, которые, странно преломившись на заявлениях о военных конфликтах разной величины на пост-советской территории, дали о себе знать.
— … Вы же должны понимать, что несмотря на всю мою, неплохую в целом память, знания обрывочны, фрагментарны и непрофессиональны. Я постараюсь отделить то, в чём уверен точно, от домыслов, слухов и россказней насчёт военных дел.
— Ничего, разберёмся. — ухмыляется Дмитрий Федорович Устинов.
Они уже все слышали моё заявление по «памяти прошлой жизни», что первая половина 80-х стала жизненным финишем по естественным причинам для всех их, кроме Громыко. Это я помню хорошо.
Тот же, с каменным лицом выслушал следующую фразу (не знаю, пропустил ли он её в моих «расшифровках», копии которых лежат перед каждым из геронтократов) про то, что когда Горбачёв стал Генсеком, Громыко был ещё на посту. А когда случился 1991-й — вообще мертв.
— «Тогда» вас, товарищ Громыко, не стало во второй половине 80-х. Но точно я помню дату смерти только у Леонида Ильича.
Было видно, как «новых» коробило от подобных фраз, произносимых вслух. Но — ничего, держались.
Скрывать что-то тут (да и вообще) я не видел смысла.
Даже если расслабившиеся старички взбодрятся и, либо добавят себе пару лет жизни за счёт медицины, либо покинут наш мир ещё раньше из-за переживаний насчёт крушения дела всей жизни, то… будь как будет. Главный (хотя далеко не единственный) виновник падения СССР к власти точно не придёт.
Тут то (насчёт удаления у «курортного секретаря» возможности попадания в Политбюро) как раз просто!
Даже для каких-то экономических проблемы смогут «соломку подстелить», как с тем же падением цены на нефть («тогда» — к моменту прихода Горби к власти…)
Народ вот останется тот же самый. И вертеть им можно будет как в тот раз…
Чего сейчас навертят?
Шальная мысль, родившаяся у меня в тот день (а ну как замутят «правильную, а не как в тот раз» перестройку с блэк… опс, компьютерными играми и шлюх… опс, с Алисой Селезнёвой!) оказалась пророческой, но понял насмешку истории я, конечно же, позже.
Кризис с заложниками в Иране, Ирано-Иракская, действия ОКСВА «за речкой», «Ливанская 1982-го», революции и контрреволюции в Центральной Америке и Африке, названия видов техники, оказавших наиболее влияние на ход военных конфликтов и прочая и прочая…
Многое уже было упомянуто в моих «расшифровках», и Устинов вгрызался в детали.
Большинства из которых я просто не знал!
А ему хотелось больше и больше! И таблетку от жадности!
Почему?
По моему — потому, что в то, что моё сознание из будущего поверили в тот вечер они все. Ну никто, повторяю никто — ни «простой советский человек», ни какая-нибудь антисоветски настроенная диссидентствующая личность, ни иностранец (от казуала до дипломата-профи, глубоко понимающего СССР) не мог бы перепрыгивать с темы на тему и «грузить их по полной»…
…что будет в мире и стране.
Понимая, что другого случая может и не представиться, я говорил, говорил, говорил, перескакивая с моего восприятия событий в мире в школьные 80-х на более поздние десятилетия.
Сколько раз они пытались меня поймать на вранье и выдумках!
Ха, но с некоторым усилием я даже вспоминал некоторые перипетии футбольных матчей и футбольных игроков 80х.
Всех этих Дасаевых, Черенковых, Блохиных, Белановых… многие из них играют прямо сейчас.
Особенно старичьё из «Малого Политбюро», как мне кажется, поразило льющееся с языка моё детское (1-й жизни!) восприятие моментов отдыха в бархатный сезон 1985-го под звёздным небом Крыма:
Село Угловое, база отдыха с биллиардной, в которой я смотрел трансляцию по ТВ проигранного (1:2) «Спартаком» матча «Торпедо», тёплое, но полное огромных медуз после шторма море, и те два часа 14-и штук серий «Ну, погоди!» в открытом ночном кинотеатре… и ночные детские похождения по шоссе вдоль виноградников.
Вот из таких, вполне себе не выдуманных, но не наступивших мелочей, как мне кажется, и складывалась их вера в сознание из будущего.
Как и понимание моей ностальгии по СССР, вполне себе сочетающейся с «антисоветизмом».
Это помимо фамилий предателей, предсказаний ближайших событий в мире и прочего.
Но не всё так было весело и «лампово».
Упоминание многих вещей, о которых не то «детсаду», но вообще мало кому известных — типа командной ракеты для системы «Периметр», вставшей, как я помнил в 80-е на боевое дежурство, заставляли на мгновения покрываться глаза министра обороны СССР льдом.
Система, как я понимаю, сейчас в разработке…
Но после Устинов сам вспоминал, что для меня всё это было «архивной пылью», и про какие катастрофические «времена перемен» я донёс до их ушей ранее и плёнка льда уходила из его глаз, а печать угрюмости всё более явственно проступала на его лице…
Как и у других.
И да, к сожалению, я так до сих пор и не вспомнил фамилию четвёртого известного мне предателя — откуда-то из авиационной промышленности, про которого упоминал ранее.
— … Почему вы отказались от вступления в комсомол в 1989-м?
— Вал разоблачений преступлений — реальных и выдуманных про сталинские времена впечатление оставил. Ну и с пионеров и октябрят напрягало насаждение коллективизма и так называемого общественно полезного труда. Как и всякая чушь, какую музыку слушать. К 1989-у всё это почти исчезло, но подспудная неприязнь к постулатам официальной идеологии уже была сформирована.
Он задал закономерный (с точки зрения текущего дня и занимаемого им места) вопрос:
— Неужели государственный и партийный контроль за содержанием развлечений так претил вам?
— А зачем всё контролировать? Что делать будете, когда сочинять музыку и тексты и… главное — распространять любой сможет? Все эти главлиты и прочие цензоры пойдут лесом! Компьютеры в грядущем десятилетии массово, а интернет… всемирная сеть в 90-х! Поймите, товарищ Суслов, вы, конечно — одно из первых лиц в стране, но я, как представитель последних советских школьников и студентов, того поколения, которое видело, как наши предки отказались от своей страны, а Советская Армия и КГБ промолчали, а многие из рядов высшего генералитета и офицерства активно во всём этом участвовали, ну что я должен думать про идеологические постулаты? Ну неужели вы думаете, что дело в том, какую музыку сейчас слушает советская молодёжь, что читает и какой длины у неё волосы и прочая ерунда, за которую треплют в печати, на собраниях и прочее?
Первый раз за всё это время я сорвался и выдал личный упрёк:
— Вот вы вообще знаете, как хреново с обычной едой в нашей Пермской области на, как говорится, седьмом десятке лет советской власти? Для меня, при «возвращении в детство», помимо радости от вида молодых родственников, снова — этот ужас вечных очередей, про которые я прочно забыл к 2023-му, когда в магазине больше трёх людей в очереди на кассе — повод возмущаться, чтобы срочно бежали сотрудники «сетевого маркета» и садились на вторую! Ещё… — возвращение страшных слов «блат», «дефицит», «достать», «выкинули сегодня собакам на драку». Я, по своей детской памяти относил появление мерзких талонов на продукты в советской торговле к началу 80-х, но… чёрт возьми, недавно с потрясением узнал, что в моей родной области уже есть районы типа Чусового с талонами на масло, мясо, яйца. Что талонная система по стране, как в блокадном Ленинграде, всё ближе и ближе. И это — не дело рук мрази по фамилии Горбачёв! Звоночки уже звенят сейчас. Все разоблачения в прессе про размах репрессий при Сталине-Берии-Ежове, весь разгул нацконфликтов, реальный недостаток личных свобод — всё это СССР мог бы пережить. Тупо проблемы с продуктами питания, тем, что сейчас презрительно называют «ширпотреб», достигли таких величин, а особенно когда открыли свой рынок для более разнообразных и качественных импортных товаров, ещё и своя неповоротливая промышленность, пока я говорю про «лёгкую», стала загибаться…
У меня в тот момент было ощущение, что Суслов смотрит на меня как на что-то, что нужно раздавить.
Или мне это показалось? Просто боялся?
Упрёков в антисоветизме я не услышал. Или его и остальных увидевших меня первый раз сбивал с толку «детсадовский» вид? Пусть и со взрослыми и совсем не подобающими речами?
Воспользовавшись моментом (мелькала мысль — может, такого случая и не представится больше?), я продолжал резать правду-матку:
— Может, дело в том, что власти на насущные проблемы Советского Союза реагируют с запозданием? Сигналы ведь у вас «с мест» о «дефицитах» с обычным мясом и «молочкой», в регионах страны, уверен, есть! Вот, если поглядеть раздел про 1982-й в моих записках, там упомянута «Продовольственная программа», про которую даже я, заканчивавший второй класс и читавший ради политинформации перед своим классом передовицу в «Правде» с информацией о Пленуме ЦК, где её принимали, запомнил прочно сей факт. Как и читанная позже якобы ваша… — я повернул взгляд на Генсека — … фраза из того же 1982-го, про то, что «надо повернуться лицом к личному крестьянскому хозяйству»… так вы сказали, или это были поздние перепевы, точно сейчас уже и не скажешь…
Вот именно тут, когда заговорили по насущные проблемы населения, из них и полезло! Понятно, что деликатно и другими словами, но я услышал то самое — кто ты такой, чтобы нас «лечить»?
Я пожал детскими плечиками. И снова вывалил то, чем тыкал зимой Козельцеву, приехавшую в нашу дыру — про позорные «категории снабжения» регионов, в первую очередь 4-ю — как у нас, Пермской области и в других чисто русских регионах и снова язвительно ввернул про «опорный край державы», вспомнил про дотацию нацокраин за счёт РСФСР и из вредности уже добавил про то, что, по моему ничтожному, по сравнению с их, членами Политбюро мнению, если ради сохранения СССР из РСФСР выжмут все соки, то… когда всё снова пойдёт по п: зде, то страна (то, что от неё в виде собственно России останется), уже может и не очухаться.
Пусть бьёт в бошки им это напутствие. Если у них, конечно, там что-то ещё осталось…
А через несколько дней, возможно решив, что информацию из меня давить они могут и без получения в лицо «упрёков из будущего», геронтократы что-то несомненно порешали касательно лично меня.
На мелкого шкета недоумевающим взглядом взирал при представлении САМ Шокин!
… и тогда же, как я понял уже несколько лет спустя, по изменениям в мире по сравнению с известной мне историей, старичьё из «Малого Политбюро» начало клепать какой-то свой план. И, очевидно, кое-кого превентивно убрали.
Лайтовый брежневский СССР вполне мог «когда надо» кое-кого загрызть без суда и следствия… и попавшие в новости сведения о нескольких смертях в СССР и за рубежом я вполне себе отчётливо сводил в звенья одной цепи.
Разумеется, я оставил свои соображения при себе. Моя детская голова итак слишком много знала такого, чего простому советскому человеку было знать не положено.
Интересно, почему в том, памятном мне 1991-м (или, если тогда уже было поздно, то ранее), никто не сделал нужного шага?
Свежий ветер перемен кружил голову всем?
Хозяин дачи, пригласивший Александра Ивановича «для важного разговора в неформальной обстановке» был крайне любезен и обходителен.
Но начал, как выяснилось позже, издалека. Очень издалека. Хотя все его вопросы, казалось бы, были полностью логичными в разговоре главы КГБ, одного из членов Политбюро, с министром электронной промышленности СССР.
Вопросы, которые Андропов задавал, были лишь прелюдией к главному.
А начал глава Комитета, после всех приличествующих случаю формальностей, так:
— Александр Иванович, не для протокола, как говорится, пожалуйста, ваше мнение… на сколько лет мы отстаём в электронике от США?
— Юрий Владимирович! Негоже, конечно, особо хвалить возглавляемое мной министерство, но я скажу так — в начале пятилетки сами американцы, изучавшие образцы микросхем нашего производства, полагали, что опережают нас как по уровню технологий, так и уровню изделий микроэлектроники — на 8 лет. Сейчас, я уверен, отставание — в 2, возможно в 3 года.
Андропов заметил:
— Мне совсем недавно один, крайне необычный источник назвал цифру в 5 лет. Впрочем, это я не к тому, что я ставлю ваши слова под сомнение. Нормальная разница оценок. Вам будет о чём поговорить с ним… прошу отнестись предельно серьёзно. Нам нужно ваше профессиональное мнение обо всём, что излагает источник по вашей тематике. Но прежде чем я познакомлю лично вас, товарищ Шокин, с ним, вам стоит ознакомиться ещё кое с чем…
Александр Иванович не первый год вращался высших кругах. Являлся членом ЦК 20 с гаком лет — почти столько же, сколько и министром электронной промышленности. Он прекрасно понимал, что аппаратный, партийный и государственный вес членов Политбюро был разным.
В свете фразы Андропова, считавшегося в неписанной табели о рангах вторым — третьим человеком в руководстве страны (которое, между прочим, население СССР и советологи за рубежом достаточно верно определяли по месту на мавзолее, расстановке портретов членов политбюро в газетах и прочему…), о том, что об источнике осведомлены только некоторые члены ПБ, Шокин напрягся.
Ещё более напрячься его заставили следующие фразы.
«Как говорили в небезызвестные времена — есть мнение, что перед СССР стоит важная, но пока плохо осознаваемая задача, идентичная по… пожалуй, объёму, с атомным и ракетно-космическим проектами… вы понимаете, почему я говорю это ВАМ?»
Понятней было некуда. Как и прозрачный намёк на личность того, кто произносил фразу «есть мнение», как и сравнение со значением атомного и ракетно-космических проектов СССР.
Да что же у них там, в совсем узком кругу отдельных членов ПБ, стряслось?
Ведь нет никаких официальных предпосылок… пока просто первый разговор? И что за «крайне необычный источник»?
За «своё» министерство Шокин был спокоен. Самым большим достижением последних лет было создание для своих заводов электронно-лучевой и оптической литографии с высокой разрешающей способностью, измеряемой отдельными микронами. Именно она позволяла почти не отставать от США в создании и серийном производстве микросхем с соответствующим большим числом логических вентилей в них.
Но намёк на перспективы, сравнимые с известными проектами, позволившими СССР встать (наряду с США) на вершину мира, будоражил воображение. Оставалось понять, к чему ведёт глава Комитета?
Что за источник? Кого-то вытащили из-за рубежа? Кто-то из лиц первой величины в мировой микроэлектронике решил повторить путь, проторенный Старосом-Сарантом и Бергом-Барром? Помнится, первого, несмотря на все его реальные заслуги… — Шокин усмехнулся про себя — … пришлось как-то осаживать за самомнение того насчёт личной роли в создании центра советской электроники в Зеленограде.
— … Вы, случаем, не шутите над пожилым человеком, Юрий Владимирович? — по стариковски крякнув, растерянно поинтересовался Шокин, 70-й год идущий по своей нелёгкой жизненной стезе. Ныне хоть и заслуженной, оцененной страной и партией.
Но ответственность возрастала десятилетие от десятилетия. И сегодня он слышал — от кого? Председателя КГБ! То, что смахивало на «научную фантастику».
— Александр Иванович, я хоть и немного вас младше, но мне правда сейчас не до шуток. Вы же сами сейчас читали бумагу с основными выводами специальной группы по «Свидетелю». Мы, прежде чем на Генерального выходить, всё что можно проверили. Нет в мире никаких, повторяю — ни одного, одарённого гения — вундеркинда, который жизненным опытом обладает. Детки такие же — они книжки читают, задачи из высшей математики решают, рисуют, на музыкальных инструментах играют. Но… в одной сфере деятельности, двух, где их талант прорезался рано. Но жизненного опыта прожитых десятилетий нет ни у кого. И уж тем более ни один фантаст такую картину будущего нам обрисовать, какую мы услышали, по множеству направлений, с тысячами фамилий не сможет. Никто не вообразит расписать с подробностями все стороны жизни. Мы же сразу его, сотнями вопросов заваливали, чтобы несоответствия найти. На ходу все отбрехивается, огрызается и складно, очень складно отвечает… нет, мы вынуждены были признать, что в детском теле — взрослый разум из будущего. И он утверждает, что прямо сейчас закладываются основы будущего мира… цифрового, как он называет. Специалистов в группе, которая по нему работает, ни по электронике, ни по программам для ЭВМ у нас нет. А вашу фамилию он сам назвал, когда идентичность свою доказывать начал. И нам очень, очень повторяю интересно, что вы скажете. Последняя проверка, если хотите — профессиональная.
— Кем он хоть себя заявляет… в его этом воображаемом будущем?
Андропов покачал головой:
— Понимаю, тяжело поверить. Сам прошёл через подобное. Вот… — он полистал скоросшиватель — … здесь. Его ответ на вопрос — «почему вы указали именно на товарища Шокина?»
— Ну-ка, дайте почитать, любопытно… — первое лицо советского МЭП-а аккуратно потянулся к папочке с листами, которую держал открытой на нужной странице Андропов.
Пара страниц содержала крайне любопытный диалог. Изучение текста которого вызвало у министра жгучее желание хотя бы просто поговорить с тем, кого он до настоящего момента знал только как «Свидетель»:
«…Имея достаточные минимальные познания в харде… микроэлектронике, в привычных вам терминах, в виду собственной, прогерской… т. е. программистской натуры, полагаю, что к информации обо мне может быть также допущен министр электронной промышленности Шокин, который примерно до середины 80-х оставался на своём посту. К 80-м годам отставание СССР от США в индустрии чипов было минимальным. Примерно пол-десятилетия. Данное лицо внесло большой вклад в успехи советской микроэлектроники, которая в ближайшие годы достигла в моём прошлом своего зенита…»
«Ваши заявления о грядущей, так называемой цифровой революции и будущем цифровом мире связаны с личностью товарища Шокина?»
«…Безусловно, да! Только он из советских высокопоставленных лиц сможет оценить и проверить ту часть сведений, которые связаны с ВТ…»
Перечитав дважды машинописную расшифровку магнитофонной записи того разговора, Шокин переместил взгляд от скоросшивателя с листами на главу Комитета:
— Я… могу поговорить с ним?
— Разумеется. — на лице Андропова появилась широкая улыбка. Он сегодня здесь, на моей даче. Я знал, что вы будете не против общения. Да и нам нужен взгляд профессионала…
Чуть позже. Там же.
— … На фото в вики похож… — буркнул в качестве приветствия молокосос, которого такой серьёзный и ответственный человек, как Председатель КГБ рисовал «пришельцем из будущего».
Правда Александр Иванович не понял, причём фото и какая-то Вика.
Так и сказал, решив сразу взять «быка за рога» во всей этой невероятной истории. Лишь уважение к Андропову и занимаемому тем посту не позволяло Шокину возмутиться.
Всё это походило на дурацкий розыгрыш с участием детского сада.
— Причём здесь девочка Вика?
— Не «девочка Вика», а вики — википедия… электронная энциклопедия в сети интернет, я про фото ваше там, с двумя звёздами героя соцтруда.
— У меня только одна… — машинально поправил Шокин.
— Ну, значит, будет. К юбилею, например, дадут. Сейчас ведь так принято? Впрочем… — извиняющимся тоном торопливо поправился ребёнок — … ваша вторая звезда, несомненно, будет заслуженной. Кстати, о днях рождения. Не помню точно, в этом году или следующем вам один из коллективов вашего МЭП-а подарит вам на день рождения опытный экземпляр компа… персоналки… персональной ЭВМ — поправился со странной терминологией ребёнок — вроде там фамилия конструктора- Дшхунян, ЕМНИП.
Дшхунян? Откуда ребёнок из провинции знает о Дшхуняне? Тот участвовал в разработке первого отечественного микропроцессорного комплекта 587 серии, состоящего из 4х БИС — больших интегральных схем и сейчас занят работой по микро-ЭВМ на основе 16-разрядной новой «однокристалки»…
— Что такое ЕМНИП?
— Если мне не изменяет память. Въевшийся в речь жаргон интернета, точнее рунета, его русскоязычной части.
Как-то малопонятно, о чём это он.
— И… что было дальше? — из вежливости, но по прежнему скептическим поинтересовался Шокин, отметивший про себя, что Андропов терпеливо наблюдает за дурацкой, в общем-то ситуацией.
Хотя, конечно, дети в 5 и даже в 6 лет так себя не ведут. Ребёнок был точно необычный, это было видно сразу. Но пока Александр Иванович не услышал ничего по настоящему убедительного.
— Много чего. Даже не знаю, с чего и начать и что можно говорить… — ребёнок метнул мимолётный вопрошающий взгляд на Андропова и снова сосредоточился на Шокине — … Так долго добивался встречи с вами, а сейчас в растерянности.
Министр слегка обмяк на стуле и обратил внимание на стопочку чистых листов и карандашей в центре стола, за которым сидели глава Комитета, сам министр и «Свидетель».
Необходимо было поставить точки над i. Сразу.
То, что Андропов, похоже верил «Свидетелю» (как и, видимо ещё какие-то члены Политбюро), настораживало. Что-то ведь такое ЗАЯВИЛО это несомненно, необычное дитя тёртым жизнью и ответственностью людям на высочайших постах в стране, что они прониклись его утверждениями…
Председатель Комитета, видимо, подметил что-то явно невысказанное в брошенном на него чуть ранее взгляде «Свидетеля» и пояснил, смотря в пространство между тем, кто носил фамилию Вяткин и министром:
— Возможно, Иван Юрьевич, вас смущает политическая составляющая ваших воспоминаний? Я кратко поясню сейчас суть ситуации товарищу Шокину:
— Сознание Ивана Юрьевича… в результате неведомых обстоятельств было перенесено из 22 века в его собственное детское 5-летнее тело. Но помнит он… качественно примерно только треть своей жизни, по третье десятилетие 21 века. Его воспоминания крайне тягостны для судьбы нашей страны. Если коротко — после смены… по естественным причинам… текущего состава Политбюро к середине 80-х, к власти пришли новые лица. Затеявшие широкие политические и экономические реформы в стране, которые… привели совсем не к тем результатам, которых многие ожидали. В 1991-м году СССР распался по границам республик. Пока о политике достаточно… Товарищ Вяткин, несмотря на его видимый внешний детский облик доказал свою способность общаться как взрослый человек, имеющий большой жизненный опыт и сообщил нам… такие подробности некоторых неприятных обстоятельств, которые вынудили нас крайне серьёзно относится к сказанному им. Ваше, Александр Иванович сегодняшнее общение с ним — как некая последняя проверка. Иван Юрьевич, вам нужно быть сегодня крайне убедительным… — усмехнулся Андропов.
— Лишь бы к компам доступ дали. Нормальный доступ, я имею в виду. А то я скоро на стену полезу от того, что мне дома детские конструкторы предлагают. Надоело вундеркинда имитировать.
— От последнего обстоятельства вы ещё долго не убежите, сами понимаете… — заметил в адрес «Свидетеля» Глава Комитета.
Министр электронной промышленности СССР тем временем с трудом вникал в нить разговора и ускользающий смысл некоторых слов и всё пытался осознать весь ужас бьющейся в голове фразе «…В 1991-м году СССР распался по границам республик».
Что такое члены Политбюро узнали (и истово поверили в сказанное!) от ребёнка, который сейчас совершенно по взрослому нахмурившись, облокотился на стол и явно изучал реакцию самого Шокина?
С большим усилием министр собрался с разбегающимися мыслями (держать марку, несмотря ни на что! Тем более в такой удивительной компании — Председателя КГБ и ребёнка с якобы «сознанием из будущего»!) и задал первый вопрос «Свидетелю», точнее потянул время, чтобы окончательно быть готовым к крайне обязывающему разговору:
— Значит… программист, но в микроэлектронике мало что соображаете…
— Именно так. Чем-то серьёзным именно МЭП-у вряд ли помогу — улыбнулся «молокосос».
— И… как вы попали в программисты?
— Захотел и попал. В середине 80-х в школах всей страны предмет информатики появится. В Зеленограде ещё чуть раньше эксперименты с компьютерными учебными классами будут. О всеобщей компьютеризации… да и не только у нас, во всём мире заговорят. Так как массово пойдут дешёвые бытовые компы, подключаемые к телевизорам вместо моников… мониторов и к магнитофонам бытовым, используемым в качестве внешних накопителей для софта… программ, в основном компьютерных игр. Мир с ума, в хорошем смысле слова сходить будет. В общем, осенью 1990-го, когда в одном из Пермских ВУЗ-ов начал учиться, и увлёкся программированием. В КУВТ-е на базе «Ямах» MSX-2… стандарт такой MSX будет… очень хороший. В 80-х из Японии придёт. Наши много там закупали машин на базе их. Свои тоже выпускали, на базе микропроцессорного комплекта серии 1801… ещё на 580-м, клоне 8080-го интеловского. А там, в MSX-2 всё вокруг проца… процессора Z-80 будет сделано и видеоконтроллер с аппаратным скроллингом., и аудиочип приличный. 128 килобайт оперативы, 128 кило видеопамяти. Для тех времён это было очень неплохо. Программ приличных много было, да и инструменты разработки ПО хорошие. Программы — игры и прикладняк. Своя операционка была для учительской машины, где флопари… два дисковода уже на 3,5 дюйма на 1,44 мб… как сейчас помню, вшитый в ПЗУ мощный диалект Бейсика, на котором и начинал программировать. А чуть позже, как раз когда СССР распался, той же зимой купил себе клон советского производства от ZX Spectrum тоже на Z-80. Дешёвый и популярный, что в странах с населением победнее, типа нашей, большое распространение получили…
Подавив лёгкую неприязнь, Шокин продолжил слушать.
— … От бритов пришёл стандарт. С начала 80-х там Клайв Синклер развернулся с этой серией. Его сейчас как изобретателя компактного телевизора знают. А вообще, все эти бытовые компы выстрелили, образно выражаясь, потому что собирались на дешёвых массовых микросхемах, начиная от проца и микрух памяти…
Неожиданно ребёнок шевельнулся и, перескочив с темой, выпалил:
— Послушайте, товарищ Шокин! Я не знаю, что большие партийные товарищи тут надумают с политическими вопросами…
Краем глаза министр отметил усмешку Андропова.
— … но крайне важно для страны, даже если все эти пертурбации и реформы в жизни страны повторятся, пусть и иным путём, но чтобы у СССР или как мы там, будем в будущем опять по иному называться… у СССР должен быть замкнутый полностью независимый ни от кого цикл с литографией, всеми сверхчистыми материалами, всеми этими фотошаблонами, сверхчистыми ФАБ-ами… комнатами на производстве, или как их там сейчас называют… почти всё это было утеряно! И… самое страшное — то, что свой рынок отдали. Вернуть его будет почти невозможно, даже сохранив коллектив разработчиков и имея свою архитектуру, типа «Эльбруса», которая вырастет из того, что сейчас у Бурцева и Бабаяна…
— Любопытный случился разговор, Александр Иванович? Правда, иногда я с трудом понимал, о чём речь. Ну ничего, за вами обоими наблюдать было большим удовольствием… — с непонятной интонацией произнёс глава КГБ. И тут же пояснил, почему — … я про желание отчётливое у «Свидетеля» до вас достучаться и как ваше естественное недоверие медленно, но верно рассеивалось. Со мной также было. А сейчас, сами понимаете, не без удовольствия со стороны поглядел.
— Я примерно через час последние иллюзии, что всё происходящее какой-то розыгрыш с неведомой мне целью, потерял — чётко выговорил министр электронной промышленности, перебиравший и пересматривавший листы с записями, схематичными и некоторыми вполне себе качественными рисунками, сделанными детской рукой Вяткина — вот, когда он закончил рисовать и рассказывать про эти два образца вычислительной техники, товарищ Андропов, тогда я и ошалел буквально. И понял, про что вы — что никакой ребёнок в Союзе, никогда не контактировавший ни с иностранцами, пусть и начитавшийся технической литературы, такое выдумать не способен!
Рисунки были подписаны как «Внутреннее устройство системного блоков».
Из 1995-го. И 2023-го.
Владельцем которых объявлял себя Вяткин.
Первый он описывал как «б/ушная, реально произведённая где-то в середине-конце 80-х IBM PC/AT — совместимая… на каком-то клоне интеловского процессора 80286, кажется клон был от фирмы Harris. На плате был распаян 1 мб оперативной памяти. В ПК имелся накопитель — жёсткий диск на 20 мб и 5-„дюймовый“ привод гибких дисков на 1,2 мб. Для скромного студента такая машина, купленная с ч/б монитором за скопленные 250 или 300 долларов была очень неплохим выбором для дома».
Тогда же, Вяткину пришлось по ходу дела расписывать параллельное хождение американской валюты в стране. Как и то, что сие перестало быть уголовным преступлением. Впрочем, как понял по реакции Андропова Шокин, тот сразу же постарался быстро вернуть рассказчика, «уехавшего не в ту сторону», с политики и общественных потрясений на путь «про ВТ»…
Второй «системник персонального компьютера» из первой половины 3-го десятилетия 21 века был собран вокруг «6-ядерного процессора intel i5–11400» с 32 гигабайтами оперативы…'
В исполнении Вяткина прозвучала ода — много слов о ставшей популярной в 80-е-90-е т. н. «Открытой архитектуре».
Ещё тогда, «на пальцах» Вяткин чётко разжевал Андропову, что 1 мб — это, грубо говоря, чуть больше одного миллиона ячеек памяти персональной ЭВМ, а 32 гб — свыше 32 миллиардов.
Шокин же пояснил Главе КГБ «про сейчас»: «для сравнения… на примере нашей ЕС-1052, большой ЭВМ из „1-го ряда“ серии ЕС ЭВМ, размером с комнату, из стоек и шкафов разных типоразмеров, с быстродействием в 700 тыс операций в секунду и оперативной памятью от 1 до 8 мб, в прошлом году пошла в серию, для АСУ, научных расчетов, работы с базами данных в крупных ВЦ народного хозяйства и в министерстве обороны. Выпуск пока десятки штук в год…»
— А студент, в 1995-м старьё из 80-х примерно по расчётным возможностям равное ставит себе на стол и которому нужны не 60, как вы говорите, киловатт, а легко хватает обычной домашней розетки? — ухватил суть сравнения Андропов.
— Так. Плюс ещё и более мощные, по словам Ивана Юрьевича, графические возможности на «286-й»…
Признав в юном обликом Вяткине взрослый ум, Шокин автоматически и без внутреннего сопротивления перешёл на «имя-отчество». Тогда и первый раз поймал себя на мысли, что придётся признать, что всё, что узнал сегодня — правда.
— Понимаете, Юрий Владимирович, когда количество этой англоязычной терминологии, сыпавшейся на нас из уст пришельца из будущего, перешло из количества в качество, тогда осознание и настигло. У нас сейчас так никто не придумает. Я общий смысл, конечно улавливал, но чаще… — он развёл руками — вы сами, Юрий Владимирович, видели. Приходилось переспрашивать разъяснений. А сейчас, после потока всего этого жаргона, компьютерного, из будущего… понимаешь, что главное он сразу сказал — да, внутренний рынок был утерян. Остальное последствия. И всё — мы все перешли на всё западное… в ЭВМ, в комплектующих, как он выражается и в программном обеспечении и прочая и прочая…
— Какие основные выводы, Александр Иванович? Ну, кроме согласия с тем, что невероятное случилось?
— Секретов, как творить чудеса, понятное дело, я сегодня не услышал. Он же не технолог с «Микрона» или «Ангстрема», но кое-какие тенденции стали яснее, то, что только проклёвываются сейчас.
— Например?
— Да много чего. Время «больших» ЭВМ, они же мейнфреймы, отчасти уходит, хотя, как я понял, в своей нише данный тип машин сохранится, с усилением их отказоустойчивости и делать суперкомпьютеры, по его словам, будут в виде систем из множества чуть ли не стандартных процессоров с распределением вычислений. А то, что плотность логических элементов в микросхемах возрастает, тот пресловутый эмпирический «закон Мура», который упоминал Вяткин, мы уже сейчас понимаем. Как и то, что нынешние мини и микро-ЭВМ, станут фактически персональными и настольными. Но вот то, насколько всё это будет массовым, дешёвым и широкого потребления, тут «Свидетель», конечно, удивил. Все эти сотни миллионов, если не миллиарды устройств на базе мощных микропроцессорных комплектов, и даже, как он утверждает… — Шокин вспомнил термин из уст Вяткин — SOC — «систем на кристалле», когда вся обвязка, ввод-вывод и прочее совмещены на одну микросхему…
— Так. Это детали… извините, Александр Иванович, не профессионала, трудно на ходу вникнуть. Подготовьте, пожалуйста, ваше мнение… развёрнутое, с обоснованиями, для товарищей из Политбюро, насчёт всего, что узнали. Если вам необходимо, общение с товарищем Вяткиным будет продолжено.
— Да. Очень занятное общение.
— Раз так — хорошо. Тогда… хотелось бы ваших предложений, куда его… пристроить. Так, чтобы полную секретность соблюсти, вопросов чтобы лишних от тех, с кем он контактировать будет, не было. Ну и и доволен он сам должен быть и польза чтобы стране была бы от его навыков. Поговорите с ним на эту тему — чего именно он сам желает, а то мы от него только нытьё слышали, что хоть сколько-то привычные ему ЭВМ только в 80-х появятся.
Следующий день. Шокин А. И.
Министр самой передовой (как он уверенно считал и ранее) промышленности Советского Союза раз за разом перебирал пачку листов, заполненных (сказать кому — не поверят! Как не верил поначалу и он сам!) и изрисованных детской рукой.
Таблицы сравнений «по памяти», схематические рисунки, краткие пояснения.
Всё в отношении того, как выглядел «хард» (он же «железо») со стороны «продвинутого user-а».
Увы, Вяткин был программистом… всего лишь программистом.
Сейчас на листах были кратко описаны вершины ВТ, которые в неведомом ходе времён были перед его глазами и уже достигнуты и плодами которых пользовался Вяткин. И… миллиарды живущих на Земле.
И… на листах почти ничего не было о том, «как это сделано»!
Не технолог, ни даже «электронщик».
Программист. Первые полноценные шаги которого по сей стезе начались в 1990-м. Когда то, что сейчас только в прототипах — уже было в лучших учебных классах.
Александр Иванович перебрал лист, содержащий примерное дерево развития процессоров intel, ставших в 80-е основой т. н. «IBM PC — совместимых».
Существующий уже 16-разрядный 8086 (о котором знал Шокин), и его «урезанная» версия тоже 16-разрядного 8088, но не с 16-и, а с 8-битной шиной данных (ради дешёвой и находящейся в производстве соответствующей «обвязки» вокруг). Именно вокруг дешёвой версии процессора и были созданы популярные 16- разрядные компьютеры IBM PC (Вяткин помнил, что тот пойдёт в серию в 1981-м) и IBM PC/XT.
Следующей же ступенью были IBM PC/AT и совместимые, на интеловском процессоре 80286 и клонах. Именно они «завоевали мир». И именно такое «старьё» купил себе скромный «пост-советский» студент весной 1995-го.
«После советского клона ZX Spectrum-а».
«Чтобы работать в среде MS-DOS, с файловым менеджером Norton Commander, писать программы в средах разработки QBasic и Turbo Pascal… и играть в Civilization…»
«Советский Союз старательно сдирал и копировал… пока мог… такие дела, помимо прочих, уже чисто своих процессорных экспериментов. Вы быстро и удачно скопировали 8-разрядный 8080, смогли сделать и 16-разрядные клоны 8086/8088, уже с приличным отставанием 286-й начали и пробовали, как я позже читал, содрать уже 32-разрядный 386-й. А после… было море качественной импортной техники, да и Союза не стало…»
Было много страниц, но самым ценным был вопрос, который и «Свидетель» считал самым важным и сам Шокин был согласен с «дитём»:
Будет ли «в этот раз» СССР копировать через «послойное шлифование» и выпускать с отставанием клоны, начнёт упорно и массово создавать и развивать что-то полностью свое, новое, тем более зачатки этого своего есть?
И именно ему, министру электронной промышленности СССР, предстояло сейчас сделать самый главный выбор в своей жизни.
Того же требовала от него та часть Политбюро, которая была осведомлена о чрезвычайной ситуации с появлением носителя «сознания из будущего».
А те обрывки про будущее, не относящееся к ВТ и микроэлектронике, которые донеслись, несмотря на пусть и слабое, но сопротивление Андропова, до Шокина, были тревожными.
И министр понимал, что осведомлённые члены Политбюро сейчас делают ещё более страшный выбор.
Знать будущее — ужасная ноша.
15 — 18 июня 1979 года. Австрия. Вена. Генеральный секретарь ЦК КПСС и Председатель Президиума Верховного Совета Брежнев Л. И.
…Его тело становилось совсем дряхлым. И Леонид Ильич знал это лучше всех титулованных и дипломированных докторов. Очередное напоминание о том, сколько ему лет, догнало его на на торжественном представлении в Венском оперном театре.
Сон одолел его на представлении несколько раз.
Ведь знал же, что ему не понравится!
Вечернее представление в Венской опере, в честь высоких гостей — опера Моцарта «Похищение из сераля». Ну зачем ему это?
Брежнев не хотел идти в театр и еще на встрече с президентом Австрии, который приветствовал советского и американского лидеров, прямо сказал об этом Картеру. Но тот уговорил Брежнева («Хотя бы на первое действие, чтобы обозначиться перед прессой…»)
Брежнев буркнул:
— Ну что же, если господин Картер пойдет, то и товарищ Брежнев будет там.
Вот так, в центральной ложе, где они сидели вместе с Картером и президентом Австрии, он и высидел первое действие.
Кемарнул слегка заодно.
А на переговорах и церемонии подписании договора Генсека несколько раз догоняли тяжёлые мысли, что он привёз с собой в своей голове из СССР…
…Качественные и подробные воспоминания «Свидетеля», за исключением мути «из 22 века», что само по себе всех осведомлённых волей-неволей подталкивало к соображению «чьих рук дело?», обрывались тогда, когда шёл уже четвёртый десяток лет, как СССР не существовал.
Брежнев, стиснул, сильнее чем надо, лист из числа заранее подготовленных для него материалов по финальной части переговоров. Затем разжал кисть. Чтобы члены американской и нашей делегации списали, несомненно, подмеченное действие Генсека на непроизвольно-старческое.
Память была для его возраста в целом неплоха, и набор наших принципиальных позиций, как и то, что было согласовано к Вене ранее, он помнил. Но в целом, эти бумажки уже служили ему подсказкой.
Если бы эту мини-сцену с «хинтами» мог бы видеть Вяткин, то он, несомненно, нашёл бы в ней много общего с подобными «инструкциями от окружения», которые попадали в объективы телекамер и смартфонов множества присутствующих на пресс-конференциях «брежнево-подобного» Президента США из третьего десятилетия 21 века…
В целом, в обоих случаях высшие руководители владели собой и понимали происходящее намного лучше, чем приписывали им злые языки, но их физические кондиции, действительно, оставляли желать лучшего. Что заставляло, здесь, в «этом» 1979-м (ещё больше, чем «первый раз») Громыко «перехватывать разговор».
Советская делегация была готова ко многим подобным сюрпризам. Переводчик Брежнева (очень опытный мидовец Суходрев) давно был в курсе всех изменений, касавшихся содержания заявлений Генерального секретаря. И, кроме того, при беседах Брежнева наедине с президентом США (В Вене-1979, помимо нескольких раундов переговоров в широком составе, была и встреча тет-а-тет, не считая пары переводчиков) Суходрев имел с собой несколько заранее подготовленных ответов на случай и был готов вовремя предложить их советскому руководителю. Сей факт являлся, по сути государственным секретом, несмотря на видимую партнёрам по переговорам сторону.
Но кое-какие выводы насчёт здоровья Брежнева они могли делать. И делали. И Вена-1979 не была исключением. Картер и его переводчик поняли всё правильно — советский руководитель уже не так крепко держит всё в своих руках. Здоровье — не то, и его страхуют…
Так было в «первый раз», не стало исключением и ситуация ныне.
И настроению Брежнева и хорошему состоянию отнюдь не способствовали мысли, которые породило личное общение со «Свидетелем», несколько раз менявшего свой стиль, довольно комично выглядевший в облике «детсадовца» — от цинично- отрешённого к местами даже обвинительному (когда тот делился обидой за «место РСФСР в Союзе…»)
«В Беловежской пуще распустили СССР!»
У СССР было много проблем. И внутри он был не так крепок, как выглядел снаружи. Но его распад, как предполагал Брежнев из услышанного и прочитанного в «заметках о будущем» «полуторастолетнего шкета», не был предопределён.
«Просто так сложилось»
Не за и не против коммунистических идей. Просто пустили под откос то, что складывали и собирали вместе сначала русские цари, а затем партия и советская власть.
Советский Союз официально «списали в утиль» из-за злых действий, действовавших в угоду собственному стремлению к власти, вполне конкретных людей.
Ельцин, Кравчук и Шушкевич.
Там были ещё подручные, но из лиц отметившихся на подписании, Вяткин помнил только Бурбулиса и Козырева.
«Ненависть к кому была больше, тех и запомнил…» — так пояснил «Свидетель», умудрявшийся, что очень удивляло Генсека, сочетать в себе, местами весьма ярую антисоветчину и злобу к тем, кто разваливал СССР.
Делили как проще всего — по границам республик, которые мыслились в единой стране как чисто административные.
Трое алкоголиков формально доделали то, что начал Горбачёв…
Соображения Брежнева о неслыханном, то, что они на «малом» Политбюро постановили считать «близким к правде» (учитывая личные искажения восприятия «Свидетеля»), раз за разом, даже в Вене, на переговорах с Картером и остальными членами американской делегации, заставляли возвращаться на тому, что в свете «ноября 1982-го», вставало перед мысленным взором Генсека:
Кто сможет заменить его?
Среди тех, из «малого» Политбюро, которые вместе с ним окончательно постановили считать то, что «рассказ из будущего — настоящий», никто не смог бы заменить его.
Они, все пятеро, конечно, ещё попробуют попетлять от той, что с косой, ещё пару-тройку лет каждый, но…
…кто встанет именно на его место?
Между собой они решили — на долго — никто.
В тот раз курортный секретарь дорвался до самого верха. Объехал на кривой козе и аппаратных интригах, взвалил на себя — реформу страны — и… не потянул.
Только испохабил всё. И угробил труд семи десятилетий.
Желающие Горбачёву помочь, конечно, нашлись. И тут, и «за бугром».
Кто возглавит попытку номер 2?
И какой будет она?
Может, Романов? Или кто-то ещё иной?
Наглый тип, живущий вторую жизнь, так и молчит насчёт верхушки из 21 века.
Называл только обделавшихся по разным причинам.
Юра смог выдавить из Вяткина только возражение, что «сможет ли этот человек стать снова таким же, каким он стал тогда при ином ходе истории?».
«Свидетель» не был уверен.
Пусть Юра давит и дальше. Рано или поздно 150-летний наглец в детском теле проговорится…
«Быть врагом Америки может быть опасно, но быть другом Америки фатально»[2]
Фразочка бывшего госсекретаря США, которую вспомнил «Свидетель», излагавший поведение главной капстраны, была характерна и неудивительна.
Громыко лишь пожал плечами в ответ на вопрос генсека — «было ли такое?», а сам сообщивший подробность не смог точно назвать источник информации, лишь предположив, что подобное «пошло в массы» со слов самого Киссинджера из его мемуаров, название которых «Годы в Белом Доме» Вяткин помнил, но до самого текста «руки так и не дошли»…
Конечно, ничего принципиально нового несущий «взгляд из будущего» тут не открыл. Капиталисты из США и Западной Европы не изменились и в 21 веке, несмотря на все позитивные изменения в мире после 1945-го.
Хотя когда «Свидетель», с которого потребовали разъяснений по общей обстановке в мире, которую он помнил с 1979-го по третье десятилетие 21 века, тот слегка отпустил самоконтроль и с его детских уст полилась чуть ли не площадная брань в адрес США… которую выслушало всё «малое» Политбюро!
Даже вперемешку с бранью, кое-что стало более ясно, чем из слишком сухих расшифровок «заметок» Вяткина, в которых тот излагал «лишь факты, в которых был точно уверен и которые хорошо помнил».
Поведение США после распада СССР «Свидетель» характеризовал как «самоназначенный мировой жандарм сорвался с катушек».
У Генсека сложилось впечатление, что другая фраза, которую донесло через Вяткина общество будущего до их узкого круга старых коммунистов, руководивших партией и страной, была некой сутью того, «как воспринималось прошлое в будущем»:
«Многое из того, что вы рассказывали нам про коммунизм — оказалось неправдой, но многое из того, что мы слышали про капитализм — правдой».
Когда кто-то (кажется, это был Суслов) спросил «Свидетеля», когда лично тот пришёл к такому выводу, тот думал несколько минут, прежде чем изрёк:
— Никогда не верить т. н. «Западу»… — и добавил, говоря уже не за себя — … в третьем десятилетии 21 века у большинства во власти страны и основной массы населения сложилось убеждение — пробовать и договариваться с США и их сателлитами можно (хотя и без каких-либо гарантий), но необходимо всегда помнить, что как только те, за океаном, сочтут, что это им выгодно, они нарушат любые договорённости. Не знаю, как вы, на вашем уровне это сейчас ощущаете, могу лишь гадать. Мы видели это на практике. Год за годом, десятилетие за десятилетием иллюзии о «демократическом западе» рассеивались у многих. Хотя и очень не сразу. Всё же проблемы СССР, о которых сейчас не принято говорить вообще, не выдумка с цру-шных радиопомоек. Да и «Западу» всегда было что предъявить в качестве доказательств своей привлекательности… — зловеще закончил свои личные впечатления носивший детский облик.
Дни весьма жарких обсуждений (даже с учётом перерыва на визит в Вену) в узком кругу и споры всё же вывели их на некое общее понимание.
Как бы не было соблазнительно всё свалить на «Горбачёва и его клику», на козни из-за океана, на «либдемшизу» (Вяткин одарил их новым жаргонным словечком из будущего), на приспособленцев и двурушников (все пятеро из «малого» вспомнили времена, когда эти слова звучали намного чаще…), но…
Два вывода (даже с учётом всех узости точки зрения и воспоминаний «Свидетеля»), с которыми соглисились все, были таковы:
Первое — нараставшие проблемы в экономике и нацстроительстве разрушили сам фундамент страны.
Второе — капиталистический блок, возглавляемый США, оказался, при всех империалистических противоречиях, намного более сплочён внутри и намного более враждебен СССР, чем они предполагали до сего момента. Плоды разрядки, на которую все они (пусть и в разной степени) надеялись, оказались крайне скудны и совсем не непрочны.
Для верхушки «Запада» (в первую очередь, США) это была игра, цели которой быстро менялись в зависимости от текущего момента. Когда надо — «разрядка», когда надо — «регулируемое напряжение холодной войны», когда надо — улыбки и похлопывание по плечу «Горби».
И ловкое постоянное давление по всем направлениям.
К собственной выгоде.
Стоило (в «тот раз», в ближайшие годы), как они понимали, прийти в США к власти тому же Рейгану (о котором стали собирать ВСЕ сведения) — ставленнику агрессивных кругов в истеблишменте, спецслужбах и ВПК, как прессинг на СССР возрос. Причём проведённый со многих сторон, достаточно планомерно и даже где-то талантливо.
Руководство же «того» СССР (плюс чехарда со смертями генсеков), оказалось отнюдь не на высоте…
Все неблагоприятные обстоятельства и факторы сложились вместе.
То, что они, пусть и в первом приближении, определились с причинами того неблагоприятнейшего хода событий, было хорошо.
Плохо было то, что никто из их пятерых не смог пока предложить что-то иное, кроме, опять же, трёх очевидных вещей.
1-е:
«Добро» Андропову и начальнику ГРУ на «акции» в отношении определённого, хотя и небольшого количества физических лиц в мире. Личности которых можно было определить как «конченные» и которые ни в каком виде и никак, даже опосредованно, не могли принести пользу СССР.
2-е:
Стратегическое решение по Афганистану.
Ни под каким видом не вводить туда большой и даже средний контингент.
Советники, военная техника и материалы, но и только!
Хотя бы одну соломинку удастся точно скинуть со спины советского верблюда…
3-е:
Решение насчёт того, что неизбежная (по возрасту) смена состава ЦК должна пройти не так, как провёл её тогда Горбачёв.
К его сиюминутной выгоде…
И к прямому вреду для страны…
Тем не менее, все пятеро понимали, что несмотря на всю их незыблемую власть в стране, её ресурсы и возможности, многое упирается в то, что всем им оставалось жить не очень много. Даже с учётом близких к конкретике «предсказаний» Вяткина.
Кто сменит их?
Кроме общения в полном составе «малого Политбюро», с каждым из соратников генсек поговорил тет-а-т. По «зонам ответственности» других.
И напрямую, поставив вопросы ребром, желая услышать ответы «без оглядки на остальных товарищей».
Опытнейший министр иностранных дел СССР услышал следующий вопрос:
— Вот что… на кого мы можем опереться, как на настоящих союзников, по опыту того раза? Или — раз, два и обчёлся? Так, товарищ Громыко?
— Леонид Ильич! Я проанализировал все имеющиеся сведения о политических союзах и конфликтных ситуациях в мире, про которые излагал «Свидетель», в первую очередь по тем, которые напрямую затрагивали интересы СССР… и позже. Понятно, что многое сейчас будет иначе, но независимость без нашей поддержки из стран соцлагеря тогда отстояли только КНДР и Куба. И всё! Остальных — кого-то сломали военной силой, кого-то купили, большинство — сами переметнулись, как сочли более выгодным.
— Да, не густо. Ты мне вот что поясни — с визитом… римского, как я понимаю, произошло также… как и тогда?
— «Свидетель», кроме того, что папа римский будет восторженно принят населением в 1979-м в Польше, почти ничего не помнит. Он негативно высказывался в адрес Иоанна Павла II. В основном про 1981-й говорил, про действия Ярузельского.
— Ладно. Юра доведёт по своей линии до польских товарищей наше беспокойство насчёт связей местного антикоммунистического подполья с западными разведками, но не думаю, что он им глаза откроет… — Брежнев нахмурился — … эта как её там…
— «Солидарность»… Вяткин утверждает, что с верфи какой-то пойдёт… фамилию Валенса помнит — подсказал Громыко — пока такого названия движения мы не фиксируем…
— Не важно… сам знаешь, там бурлит… подспудно всегда. Ненадёжные они… поляки, одним словом, гонору много.
Брежнев и сам понимал, что изрёк банальность. Но с Польшей пока ничего радикального сделать было нельзя, хоть Вяткин и намекал, что католическая ПНР — слабое звено соцлагеря.
«Шатать будут вначале там».
Ну и что?
А вот Ярузельского сориентировать надо будет, чтобы пожёстче действовал, когда и если дело до драки дойдёт.
Если ход событий не изменится. Да и не согласовали между собой, на «малом», ещё ничего по соцлагерю.
Министр обороны получил вопрос-указание прямо в лоб:
— Вы с Огарковым, раз все согласны на расширение «списка С» в отношении его и вместе с начальником ГРУ трясите из Вяткина всё, что можно насчёт военных дел. Ты, Дмитрий Фёдорович, понимаешь, что то, чем он нас поразил, излагая ливанскую, фолкленды эти и гражданскую на обломках УССР — лишь шапка? По пунктам его, все обрывки, всё до донышка!
— А что спецгруппа Комитета?
На лице заслуженного, опытнейшего человека из советской «оборонки», занявшего и пост министра обороны после смерти Гречко, отразилась целая гамма чувств, которую тот не смог скрыть перед давно его знавшим Брежневым.
«Что МНЕ скажет ДЕЙСТВИТЕЛЬНО полезного гражданский шпак в теле шкета?»
Генсек проигнорировал немое возражение Дмитрия Фёдоровича и пояснил:
— Ты же слышал, что сказал Юрий — там в спецгруппе, нет спецов ни по ЭВМ, ни военных, только чекисты. Вам самим придётся его тоже трясти — какая армия нам нужна? Слышал ведь, с какой злостью он про 1991-й говорил и какие отговорки у него презрение вызывали? Приказов, мол, Родину защищать не было?
— Наше дело — внешние угрозы — огорчённый не завуалированными намёками Брежнева, заметил Устинов.
— Юрию я этот вопрос уже задал… но сегодня то с тобой говорю. Спецгруппа Вяткина, конечно выспросит, и про все армейские реформы, что знает — что удачно было сделано, что неудачно, сам понимаешь, нам любые крохи нужны. Но лучше, с глазу на глаз, с уточнениями сразу. Где ещё такого найдёшь? Муру отсеиваете, факты обдумываете. Кто что говорил в будущем, тоже на ус мотайте. Ваша епархия, вам и разбираться! А после, распишите, Дмитрий Фёдорович, свои соображения по результатам, на «малом» рассмотрим, с товарищами тебе вопросы зададим. Чтобы армия наша не только к большой войне готовилась, но чтобы и в случае чего, положиться можно было, а не так, как в 1991-м, понял меня? Комитет подопрёте, ясно?
Самым неопределённым был разговор с Сусловым.
— Ты понимаешь, Михаил Андреевич, что с идеологией что-то у нас не то, если так всё вышло?
Суслов встрепенулся, но заговорил о другом — что тяготило его:
— Знаешь, Лёня, я к Горбачёву ведь очень хорошо относился. Помню, как он в прошлом году переехал в Москву, в ЦК, секретарём на сельское поставили как его… даже гулял с ним как-то по Москве. А сейчас, как мы воспоминания «Свидетеля» постановили считать достоверными… всё не нахожу в себе места, терзаюсь — как мы такого, как Миша, проглядели? Вот всё его восхождение и началось. Буквально только что-то у нас на глазах, сами продвинули, сами отметили, сами протолкнули. Надо было Моргуна ставить, тот на целине был, сельское понимал же лучше! А поставили, исходя из других соображений — молодого, перспективного, думали, возможную смену себе, старичью, готовим.
Брежнев хмыкнул:
— Здорово тебя задело, твоё знакомство с Горбачёвым то. И протеже он наш вроде как общий… а с идеологией то что думаешь, будем делать? — не дал Суслову увести разговор в сторону генсек:
— Все эти рассказы про банды в конце 80х, про «рэкет» этот… организованная преступность в 90-х, откуда эти гангстеры, как в Чикаго, у нас, после 70 лет советской власти? Где мы, по идеологии недоглядели? Помнишь, как свидетель, говорит — у советских школьников уже в идеалах часто не Павка Корчагин, а «кореш, откинувшийся недавно». Термином нам в глаза тыкал — «романтизация блатного мира»… вот они, корни тех… шестёрок… «быков», к которым спортсмены бывшие наши, советские добавятся, которым места в жизни не будет, вот они и гангстерами да рэкетирами станут. А те, что поумнее, верховодить будут. А совсем хитрые и умные — как этот… Березовский, олигархами, народное добро поделят. Период первоначального накопления капитала… у нас так, выходит, будет. Кто фарцевать, как законами разрешено стало, на широкую ногу занялся, а кто нефть миллионами тонн гнать за границу за доллары будет… вот скажи мне, товарищ Суслов, как за десятилетку такое пошло? Всё на Мишку Горбачёва одного свалим?
Старый соратник, на которого «наседал» генсек, был очевидно растерян. Таким Михаила Андреевича, который всегда держался со спокойным достоинством, мог возразить и самому Брежневу, тот давно не видел.
Тяжело же его припечатало, «Михаландрев-а»… вспомнил Леонид кличку Суслова из ЦК-шных коридоров. И продолжил: — ты, после того, как спецгруппа по твоим темам ответы тебе предоставит, второй круг сделай, сам его поспрашивай, понял?
Суслов покачал головой.
— Да, Леонид Ильич, всё как обсудили, но уж больно он антисоветски настроен. И многое… положительно такое упоминает, что неприемлемо с точки зрения нашего общества… категорически неприемлемо!
— Очнись, Михаил Андреевич! — рыкнул генсек — через десять лет нашего общества может не быть уже. Тряси тоже, вплоть до мелочей — чем общество жило, что желало, какие фильмы смотрело… а-а, чего это я тебе говорю, кто у нас по идеологии? — деланно возмутился генсек.
— Даже насчёт этого, что у нас народ в «тёплой ванне» живёт?
— Да! Наши работники по идеологии сравнения с США приводить любят, про число буханок на зарплату, так? Ну так вы приводите всё уж, что машину тот же рабочий в США купит быстрее и лучше, чем наш… вот только когда у него работа есть. А когда нет — на улице сдохнуть может! Отвыкли от острых тем, как я погляжу!
Брежнев часто задышал и как-то грузно осел на спинку кресла.
— Не доживу до ноября 82-го, с такими то новостями. Может, оно и к лучшему будет.
Суслов обеспокоенно всмотрелся в генсека…
На следующий день успокоившийся Брежнев снова говорил с главой КГБ:
— Куда Вяткина пристроить надумал?
— Есть один вариант… в свете того, что мы роль МЭП пересмотреть решили. Шокин предложил. Работает у него в МЭП-е такой член коллегии министерства, начальник Главного научно-технического управления, товарищ Пролейко — человек оборотистый и соображающий. Он нашу выставку на ЭКСПО в 1967-м кажется году в Монреале возглавлял. Шокин его рекомендует. Говорит — если кто и способен оценить всё, что Вяткин по ЭВМ и программам для них про будущее излагает, то это он. Шокин готов за Пролейко этого поручиться.
— Он же невыездным станет.
— Значит, станет. Шокин признался мне — один не осилит, да и нянькаться со шкетом у него возможностей нет. Или МЭП-ом заниматься, или шкету комфорт обеспечивать и его знания транслировать. А КПД у шкета будет околонулевой, если кто с Вяткиным работать станет, не будет представлять, кто тот на самом деле…
— Ладно, на «малом» решим. Твоё дело — присматривать, чтобы сам понимаешь куда сведения не уплыли… и вот что ещё… вы же четверо ждёте, что я скажу… насчёт того вопроса. Вчера, с Михал Андрееичем говорили, сердце заколотилось и вспомнил — как в феврале прошлого года награды вручал. Там и Горбачёву… Орден Октябрьской Революции! Речь ответную… от хлеборобов Ставрополья, так сказать, он закатил… и… с%ка лживая, профукает всё! Козёл он, «лучший немец»… — буквально выплюнул генсек.
Брежнев продавил в горле комок и решился:
— Вот что, Юр… вы четверо от меня добро на акцию в отношении его ждёте? Даю добро. Сделай так, чтобы все концы в в воду… специалисты у тебя, надеюсь, остались?
— Даже тот, кто учил их… ещё жив.
— Про кого это ты?
— Судоплатов.
— Ишь какой человек… Он что… — удивился Брежнев — … ещё в строю?
— Нет. Старые грешки… не прощён, но помилован, если так можно сказать. Реабилитации полной не было, а он её требует.
— Значит, будет ему реабилитация. Кадр он конечно, ещё тот… сталинского замеса. — покачал головой Брежнев.
Андропов Ю. В.
Неужели, чтобы стать таким, Лёня, как сегодня, нужно было добраться до порога смерти и взглянуть с помощью «Свидетеля» на «то, что было после»?
Я и сам на её пороге… горько констатировал факт глава КГБ.
Кого будем двигать на Генерального?
— Ваша тётя давно живёт в Риге?
— Как после вуза положенное в Нытвенском районе у нас в крае… тьфу, сейчас ведь ещё область… отработала, так в Ригу и мотанула. Там обе бабушкины родные сёстры живут. Вот у одной из них с 1974-го, кажется и живёт, работает по специальности. Так там и жила. Замуж вышла, тоже за русского, только местного, чьи предки в Латвии ещё с царских времён… сына в 1983-м — моего двоюродного брата родит. Так до смерти в 2019-м там и жила так до последнего и латышский паспорт брать отказывалась. Зачем ей буква «С» на конце фамилии? Так… «вторым сортом», негражданкой так называемой «независимой латвии»… — лицо ребёнка исказила гримаска ненависти — … и жила. Экзамен на латышский считала унизительным сдавать, хотя уже сейчас его знает… а вы, кстати, что, Елена Борисовна, всё-всё-всё про всех моих родственников разве не пробили уже?
— Откуда про будущее? — отшучиваюсь я.
— Вы же поняли меня, я про сейчас…
— Да поняла, поняла. Кое-что так, уточняли, конечно, но больше по вашему городу, сами понимаете. Любопытный термин у вас, Иван… «пробили»… откуда это?
— Да, наверное с тех пор, как поиск информации в базах данных стал общедоступным явлением, как и распространение самих баз данных в электронном виде, начиная от простейших телефонных до любых иных, часто незаконно скопированных из разных источников. Набор в строке поиска фамилий и прочих поисковых запросов… удар по клавишам… вот и жаргон — «пробив».
Снова те же детали повседневности. Ей очень повезло. Посмотреть в окошечко на будущее. И получать пояснения от того, кто жил ТАМ.
В новой квартире семьи Вяткиных сегодня гостья из Риги, и куратор от Комитета, забрав «погулять» Ивана Юрьевича, собирается сейчас разъяснить ему новую легенду.
Государство попробует, в рамках проведения «уникальных экспериментов по опережающему развитию с ребёнком-вундеркиндом» пристроить его так, чтобы знания из будущего того по ВТ и ПО приносили пользу стране уже сейчас.
Товарищ Вяткин будет (в меру сил и возможностей его детского тела) работать «по профилю». Глава Комитета и министр МЭП согласовали идею… присутствие «ребёнка — вундеркинда» в одной из структур МЭП-а будет замаскировано от нескромных взглядов на неприметном месте с широким доступом к самым современным на данный момент мини-ЭВМ!
Хоть какая-то польза всё равно будет. Будет ощущать себя нужным. Цель в жизни у него будет и будет находиться под полным контролем со стороны Комитета…
А ещё… сегодня я немного лучше стала понимать, почему при всех антисоветских взглядах Вяткина он всё же написал письмо первому секретарю Пермского обкома…
Вяткин И. Ю.
Видел вчера ещё одного… хреново выглядящего. После чего сделал вывод — что, похоже, теперь значительная часть «самой-самой» верхушки СССР знает про «чувака в детском теле из будущего»…
Что меня во всём происходящем поражает — то, что таки поверив мне, насколько «беспечно» относятся к сохранению «тайны перемещения сознания во времени».
Нет, я понимаю, что СССР-1979 — весьма закрытая (по сравнению с «моим» 21 веком) страна, но в столице полно прямо таки «праздно шатающихся» иностранцев. А всё, что я вижу и о чём знаю — соседняя квартира, занятая семьёй сотрудников КГБ, «к которым в случае чего нужно обращаться», пара номеров телефонов, которые Козельцева заставила зазубрить меня и родителей и… всё!
Возможно, во время моих перемещений за пределы выделенной моей семье от щедрот родного советского государства столичной новенькой «двушки», меня и «пасут», но я ничего не заметил. Пока, по крайней мере.
Навыков, конечно, поиска «сопровождения/наблюдения» (откуда им взяться?) у меня нет, но, может и вообще «не пасут»? Удивительно, конечно, если так.
Ну, плюс, конечно, Козельцева родителям не раз напоминала «Ванечку одного никуда не отпускайте, всё же — большой город…». Но в мою руку и так, что мама, что отец вцепляются, как за пределы подъезда. Такого как дома, на Урале и в 5 лет, блин, не было. Что на окраине Перми, именно в тот день, «с самосвальчиком», что в родных пенатах, во дворе пятиэтажки.
Всё же — родители, как очевидно, поверили до конца в ту чушь, что им Борисовна вкрутила, в рамках соответствующего слоя (для родных) легендирования, про то, что «Ванечка — вундеркинд из вундеркиндов».
Да и куда без месяца 6-летку из провинции в столице родители отпустят… даже в «Брежневском» СССР?
Итак… меня рассматривал (снова брезгливо-удивлённо!) ещё один старец… «на ладан дышащий».
Алексей Николаевич Косыгин.
Да, предсовмина, «советский премьер-министр» и… начинающая катится под гору чёртов… своеобразная советская экономика.
На Косыгина, как я предполагаю со своего шестка, «Главная пятёрка из ПБ» спихнула заботы «по зоне ответственности». А они большой политикой, безопасностью внешней и внутренней и идеологией рулить продолжат, хехе.
Вот так я глумлюсь. Про себя конечно. Уж очень меня «темп» происходящего вымораживает.
Мерзкое чувство. Пр трём причинам. И «темп» — только третий.
Во вторую очередь… только в разговоре с ним и дошло, что именно ему я меньше всего могу сказать чего-то полезного. Ну да, я знаю много. От некоторых моментов в перестроечных реформах, приватизации, диком капитализме и первоначальном накоплении капитала до процессов «равноудаления» при Темнейшем, но… это так, взгляд обывателя.
А в первую… погано в лоб такому человеку говорить — «в моём прошлом вас не стало между сегодняшним днём и смертью Брежнева. Точнее? Извините, не помню! Никак… кроме того, что у вас проблемы со здоровьем радикальные начались после какого-то происшествия на воде… читал».
Именно это он переваривал секунд пять. После чего поинтересовался:
— Кто был после меня на посту предсовмина?
— Не помню, а позже — с фамилией Рыжков, затем Павлов…
Но надо отдать Косыгину должное. На даче Андропова он уделил мне целых 7 часов, въедливо выспрашивая подробности из всего, что я упоминал в моих заметках и того, что удалось вспомнить при ответах на вопросы группы из КГБ.
Очевидно, полученных сведений (часто сомнительной ценности) ему было недостаточно. С одной стороны, какие-то выводы о характере реформ при Горбачёве, как специалист, он сделал, но ему хотелось большего. И было видно, что я вызываю у него раздражение.
Видимо всем.
«Невозможным» видом молокососа, которого вынужден по серьёзнейшим делам расспрашивать весь день глава «кабмина» СССР.
Моими прорывавшимися несколько раз ответными упрёками «из будущего». Мне было чем ему «тыкнуть от лица простого жителя СССР». И всеми этими уже полупустыми полками прямо сейчас. И тем, что почему в 21-м веке смогли, даже раньше? Почему ГУМ сейчас — отстой по сравнению с рядовыми торговыми центрами по всей РФ? Уж извините, не знаю, что там в закрытых секциях этого ГУМ-а, но так быть не должно! Вам что, так идеология мешает отпустить часть цен, если многое всё равно никак не купишь, а только можно «достать»? Ну почему нельзя торговлю со всем миром сильнее развивать, решать проблемы логистики… которую вы сейчас планированием доставки и самой ею называете, ну почему это нужно будет делать уже тогда, когда страна разрушится по админграницам?
Мои, откровенно дилетантские «советы», очевидно, коробили его. Но я считал себя правым — ведь не было дефицитов позже! Уже в 90-е совсем исчезли. Да, х:?во с деньгами было! Ну так решайте сейчас, а не в авральном темпе, вам же свезло, получили предупреждение… не знаю, какие инопланетяне или из какого будущего моё сознание к вам вернули и зачем. Используйте.
Пару раз он пытался «поставить меня на место».
— Вот что ты, товарищ-господин Вяткин сделал в жизни такого, что поучаешь меня?
Разумеется, я огрызнулся:
— Не поучаю, а как когда-то простой советский… ныне снова советский человек вопросы задаю — почему вы такие умные и со всей вашей властью и возможностями, СССР не сохранили? Не все же из тех, кто сейчас при власти в ближайшие годы поумирает и не всех Горбачёв заменит? Вы вот ещё недовольны, что я вам мало сказать могу? Вам бы какая-нибудь… бьютиблоггерша в возрасте 15 лет к успеху пришедшая, с парой-тройкой сотен тысяч подписоты в месяц и с десяток средних зарплат по стране зашибающая попалась бы. Вообще бы ничего бы не узнали! А у меня все 80-е и 90-е на глазах прошли. Кроме того, что впаривать через рекламу на своих видеостримах хорошо и как она на Сейшелах и в Дубае отдыхала, не узнали бы…
Пока он кое-как «въезжал» с моими разъяснениями в смысл того, что я ему только что сказал, его раздражение затухло. Он лишь хмыкнул:
— Это что, такой пример «успеха в жизни» в 21 веке?
— Ну да, не самый плохой, между прочим. Не эскортница, не инфоцыганка, не «закладчица». Большинство ведь той же «подписоты» у неё все равно понимает, что так везёт… ну, не единицам, но нескольким десяткам из каждого миллиона условно.
Были, конечно, и более содержательные моменты в разговоре, но даже восьмилетнего опыта автоматизации банковской деятельности районного отделения Сбера с плотным общением с бухгалтерией, кредитным отделом и прочими подразделениями отделения времён смены тысячелетий, последующего пятилетнего опыта автоматизации отдельно взятой инспекции ФНС и работы в софтвере (со всей его спецификой) было крайне мало для того, чтобы удовлетворить интерес советского предсовмина…
— … Что слышал насчёт метода товарища Злобина в 80-е?
— Это что?
Мне уже пофиг на «тыканье». Надоело вождей одёргивать и своё отчество напоминать. Все мысли не тут, в разговоре с Косыгиным, а про то, «что там Шокин для меня придумал»…
Парой минут спустя я уясняю, что речь идёт про бригадный подряд, у них тут это сейчас модно. Месяц назад ЦК и Совмин постановление совместное целое приняли об улучшении чего-то там в народном хозяйстве с кучей показателей по стандартизации. А ЦК как раз своё постановление тиснул, с «примером хорошести» про бригадный подряд — т. е. по примеру именно этого товарища Злобина, как мне пояснил Косыгин — ещё с начала 70-х в жилищном строительстве сей удачный метод опробован.
— Идея со строительства пошла. Вкратце — бригада берётся за объект. Её обеспечивают материалами и деньгами а дальше бригадир и его рабочие сами решают, что и как. И при приёмке домов недоделок значительно меньше…
Ну, с виду, логично. Особенно в условиях социализма. И про «бригадные подряды» я помню.
— В 80-е по радио и ТВ много это сочетание «бригадный подряд» слышал. Хвалебное и не раз. Но, если честно… — осторожно замечаю я — … по моему, соцэкономике — это как мёрт… короче, не поможет. Полумеры всё. Не было в 2023-м соцэкономик, за исключением КНДР. Но там… «чучхе» их, полная автаркия, с учётом жесточайшего контроля всех сторон жизни общества и социума. Плюс внутренние особенности азиатского общества. А КНР, несмотря на весь их успех, жёсткие элементы госпланирования и власть компартии, всё равно — капстрана по сути. Вот так, товарищ Косыгин. Вы тут власть, вам виднее. А я говорю, что видел.
И если честно, мне было чётко видно, Что Косыгин был очень недоволен. Всё что можно (из стенографий и машинописных распечаток более ранних бесед других «высокопоставленных товарищей» и общения по вопросам с группой из Комитета), он явно уже прочёл. А я его пылавшее любопытство мало как смог удовлетворить.
Москва. Китайский проезд, 7. Кабинет министра электронной промышленности СССР Шокина А. И., член коллегии МЭП, начальник ГНТУ МЭП Пролейко В. М.
Этот кабинет, который Александр Иванович принял чуть более 20 лет назад, от директора Института мировой экономики Арзуманяна (родственника «того самого» Микояна), переехавшего, после личного визита Шокина к Анастасу Ивановичу, со своим «хозяйством» по другому месту, видал всякое.
Но не то, во что вникал сейчас начальник ГНТУ МЭП!
Неприятное предчувствие больших перемен в жизни началось уже вчера, когда министр буквально выдавил согласие на «что-то».
«Огромные перспективы, но ответственность ещё больше», «извини, невыездным будешь», «Берешься? Я уже поручился за тебя».
«Без меня меня женили…» — фыркнул про себя тогда Пролейко… «на деле, за которое головы не сносить, если что?»
Вслух он, впрочем, спросил другое:
— Перед кем поручились, Александр Иванович?
— Перед членами Политбюро, включая самого…
Министр пальцем правой руки указал на бровь. Намёк был прозрачней некуда. И выше некуда тоже!
— За что хоть? Чем я провинился… — расстроенно пошутил Пролейко, и попробовал уточнить сразу на месте — … куда вы меня поставить хотите?
— Только тебе, чёрт возьми, я и могу доверить такое! Цени… — проигнорировал его вопросы Шокин — … завтра зайдёшь ко мне и всё узнаешь.
Вот завтра и настало!
Министр, стоило явиться к нему, был краток и сразу взял «быка за рога». После обмена приветствиями он протянул начальнику ГНТУ скоросшиватель со стопкой листов внутри:
— От главы КГБ. Члены Политбюро в курсе. Тут, как ты поймешь, не всё, но что уж разрешили довести. Но все проверки были проведены, раз на такой уровень вышло. Прочтёшь, Валентин Михайлович, тут у меня. После — поедешь со мной. Поймешь, для чего я заставил твоих подчинённых собирать весь этот ширпотреб западный новомодный да товарищи из Комитета расстарались, время своё и инвалюту на что тратили. Читай-читай, давай.
Читал — по диагонали — Валентин Михайлович быстро и стопочку «с самой сутью» одолел минут за пять.
Шокин, изучавший что-то своё, лежавшее перед ним, как оказалось, поглядывал за выражением лица Пролейко:
— Ну, как? Готов?
— При всём уважении к профессионализму наших компетентных органов… — начал было сконструированную на ходу фразу Пролейко, но был перебит министром
— Ты меня не понял, Валентин Михайлович! Я сам со «Свидетелем» общался. Он, конечно, не из наших, и к микроэлектронике отношение как потребитель только имел, программистом был, а… всё! Остальные вопросы — там, нам месте. Не в машине!
Пара часов спустя.
На даче у Председателя КГБ, начальник ГНТУ МЭП, разумеется, не рассчитывал побывать хотя бы раз в жизни. Даже и не думал о такой возможности. А вот, смотри-ка, пришлось!
В помещении, кроме хозяина дачи, которому Шокин представил Пролейко, обнаружилась «выставка достижений зарубежной массовой электроники».
Точнее новомодные Microcomputers!
Вот для чего Шокин через Пролейко сотрудников, находящихся в командировках в капстранах, лично нагружал! И для чего валюту выделяли. Ещё, как упоминал вчера, комитетчики поучаствовали. Зачем всё это? Какие откровения тут нас ждут?
Информационная «выжимка» на листах, которые он читал у министра в кабинете, насчёт «сознания из будущего» начала казаться Валентину каким-то бредом…
…В который отчего то оказались вовлечены такие люди как Шокин, которого сам Пролейко считал начальником — «глыбой», одним из лучших министров в истории СССР. С высочайшим авторитетом, хотя и давящим своим интеллектуальным весом, опытом и достижениями.
Вот и вчера придавил…
Андропова же Пролейко просто опасался. Хотя бы по причине постов, занимаемых тем.
Вот что эти двое с ним сделают сейчас? И где… этот «вундеркинд» с «сознанием из будущего»?
Дверь в помещение, через которую вошли Пролейко и Шокин, снова открылась. И в неё, в сопровождении миловидной женщины, прошествовал ребёнок. Едва ли не кивком поздоровавшись с Андроповым и Шокиным, он скользнул отсутствующим взглядом по Пролейко и, уткнувшись в ближний к нему микрокомпьютер Apple II, изрёк:
— О! Огрызок! Это же… вторая модель, которая первая массовая у яблочников! Даже с пятидюймовым флопарём!
Ребёнок перевёл взгляд с работающего монохромного, зелёного и приятного для глаз монитора на клавиши и скривился:
— Клава, конечно, ещё то убожество.
После чего сцапал лежавшую рядом книжку в красной обложке с документацией и буркнул:
— Сейчас ковырнём «мануальчик»… и стал листать «Apple II Reference Manual», приговорив — смотрите товарищи начальники, как надо писать доки! Так, чтобы было понятно не только инженерам!
Тот, кого обозначали в листах из скоросшивателя «Свидетелем» (как понял Пролейко, ребёнок не мог быть никем иным…) уткнулся своим детским взором теперь уже в Шокина и, подняв вверх палец, заявил:
— Компы на столах… массово — намного ближе, чем вы думаете! Кто возьмёт массовый рынок в мире, тот и будет рулить всеми тенденциями. Яблочники брали отточенной экосистемой с отлаженным софтом, IBM — открытой архитектурой, а мы… даже свой рынок проеб… профукали после 1991-го…
Рука Пролейко, помимо его воли, судорожно сжалась. Он осторожно перевёл взгляд с дитя на главу КГБ, а затем на Шокина.
— Пора вам познакомиться, Иван Юрьевич, с вашим будущим непосредственным начальником — спокойно заметил мелкому типу министр, указывая на Пролейко…
Ребёнок (или всё же «ребёнок»?) при представлении оценивающе осмотрел возвышающегося над ним Пролейко. И, протянув детскую ручонку, доброжелательно произнёс:
— Здравствуйте, товарищ Пролейко!
Валентин Михайлович, поколебавшись мгновение, осторожно пожал маленькую кисть:
— Здравствуйте и вы…
— … Иван Юрьевич, вообще-то, но если вас смущает мой облик, пусть будет Иван. Я уже за год перестроился с привычного ощущения, что сам — выше среднего роста по стране… снова все смотрят на меня сверху вниз и зовут Ваней.
Из уст любого «мелкого» такое, конечно, он слышал первый раз. Поглядим, что дальше будет — нейтрально тут же решил про себя Валентин Михайлович.
— Простите, Иван… Юрьевич, тяжело как-то сразу поверить в то, что с вами случилось — улыбнулся, налаживая контакт, Пролейко.
— Я и сам знаю не больше вашего, кого винить или хвалить за… путешествие в полузабытое прошлое, а вот фамилию вашу… к слову говоря, вспомнил. Прямо сейчас, как Александр Иванович вас представил, всплыло! Я же кое-что читал о вас…
— И что? — Недоверчиво, но всё же внешне доброжелательно и из вежливости уточнил всё ещё до конца не поверивший в заявленную подоплёку происходящего начальник ГНТУ.
— Упоминание в книге про историю советской и российской электроники…
Жгучий интерес «что там в будущ… этот маленький человечек ещё заявит?», полыхнувший, помимо собственного желания, в глубине души скептически настроенного Валентина Михайловича удовлетворить сразу не удалось.
Глава «конторы глубокого бурения», нахмуренно из-за очков оглядев всех присутствующих, сделал жест рукой, после которого приведшая «Свидетеля» женщина покинула помещение.
Они остались вчетвером.
— Члены Политбюро… — увесисто припечатал всех остальных Андропов — … сочли единственно верным то, что в свете… знаний о том, что где-то когда-то уже случилось или… могло случиться, Советский Союз, при любом развитии политической обстановки, ни в коем случае не должен упустить передовые позиции в том, что товарищ Вяткин обозначает как «цифровое будущее». Вам всем ясно?
Глава КГБ снова обвёл взглядом всех присутствующих — достаточно ли прониклись?
Прониклись все. Кроме, разумеется детского личика, усмешка на котором чётко была считана с физиономии того не только руководителем Комитета.
— Несмотря на скепсис отдельных товарищей, обусловленный их… трудным детством… — не удержался от яда в голосе Андропов — … вы все приложите максимум усилий для реализации той программы опережающего… как у некоторых… — снова съязвил главный чекист — … развития для отрасли. Которую, под руководством, товарища Шокина вам необходимо в кратчайшие сроки разработать. А товарищ Вяткин обязуется максимально ответственно отнестись к своей части работы в области качественного изложения всех известных ему сведений! Сроки — до конца сентября. Вам всем ясно поручение Политбюро?
Согласие подтвердили все. Даже переставший лыбиться «малолетка»…
Градус безумия, с точки зрения товарища Пролейко, конечно зашкаливал. Уважаемый лично (и без всяких «но») Шокин — «свой» министр, глава КГБ, детсадовская мелочь (якобы со взрослым сознанием) и вот он сам… некоторыми считаемый тем, кого Александр Иванович в ближайшее время планирует себе «в замы», возможно даже подвинув первого зама Колесникова.
Несколько часов спустя…
«Накачка» от главного комитетчика страны была, по сути, в отличие от множества утомительно долгих заседаний и собраний по разным поводам в жизни Валентина Михайловича, не так уж и долгой. Настропалив их на свершения, и обрисовав фронт работ, Андропов оставил остальных втроём. И, наконец-то, находясь в достаточно приятном глазу окружении импортных новинок, товарищ Пролейко смог сам убедиться в том, что «Свидетель» — действительно тот, за кого себя выдаёт. И высокопоставленные товарищи не сели в лужу с какой-то идиотской, но гениально исполненной мистификацией.
Всего лишь «поговорить про будущие десятилетия развития ЭВМ и иной электроники». «Ребёнок», рассуждающий на такие темы и делящийся откровениями мира впереди, быстро развеял все сомнения и подозрения в мистификации.
Детский разум никакого вундеркинда в таком возрасте не имел бы понимания о стольких вещах и аспектах, которые имел Вяткин.
Вот только, за исключением программирования, это был «взгляд потребителя».
Пусть и «квалифицированного», как с не совсем понятной усмешкой обрисовал себя тот сам…
Детали, названия, характеристики, воспоминания моментов использования… тот явно излагал собственный опыт. Такое не выдумаешь и не загонишь в детскую головку.
И Вяткин раз за разом повторял одно и то же:
1. Своё, не зависящее от заграницы, массовое производство электронной компонентной базы.
2. Свой рынок «компьютерного железа» и его защита от потенциального дешевого импорта.
3. Скорейшее, зависящее, в условия плановой экономики от государственной воли и ресурсов, внедрение информатизации в жизнь общества.
«Остальное приложится». Под «приложится» тот понимал — создание и развитие множества видов системного и прикладного ПО, «критическая масса» пользователей, развитие средств связи для будущего «интернета»…
То, что сам Шокин явно уже прошёл этапы «недоверие, ошеломление и признание» в отношении слов Вяткина, привело в сегодняшней беседе к тому, что параллельно первоначальному разговору Пролейко со «Свидетелем», шла, фактически и вторая нить обсуждения.
Министр требовал от Вяткина доказательств озвученных тем трёх важнейших, по мнению «Свидетеля», тезисов!
И он получил их! Частично — в той форме, которая, как очень хорошо ощутили и министр, и сам Пролейко, была вообще невозможной для советского человека в 1979-м году!
Её можно было излагать, лишь живя, как и заявлял про «историю после начала реформ и 1991-го» Вяткин, десятки лет в капиталистическом обществе! И слова про «потребности рынка», слетавшие с «детского» языка, оказались только первым звоночком…
— … Вот пусть к моим словам прислушаются. Примут какие-нибудь постановления на уровне ЦК и Совмина, всё как положено сейчас и как я помню из детсва и юношества первой жизни — «углубить, расширить» и всё такое прочее. Пусть финансирование будет, но… — поднял палец в верх «ребёнок» — … в моём понимании, чтобы дело стало действительно… «всенародным», как сейчас говорится, необходимо, чтобы любой отдельно взятый гражданин страны, знал, что «компы — это нынче должен знать каждый». Хоть мастер Иван Иванов из цеха, у которого куча станков на ЧПУ, причём не на штырьках, как в 50-е, а на микроконтроллерах…
Тут, в голове Пролейко (и, возможно министра) всплыло готовящееся поручение Шокина группе главного конструктора Чичерина Ю. Е. из зеленоградского НИИ точной технологии, которые, ориентируясь на один японский образец фирмы Fanuc, должны будут повторить сей образец СЧПУ на советской компонентной базе, в первую очередь на комплекте 588 серии…
— … хоть бухгалтер Мария Петрова, которой дебет с кредитом сводить надо и хоть Вася Сидоров из 5-го класса, потому как у одноклассника на компе, подключенном к телевизору и магнитофону бытовым, игры клёвые… тогда и всё крутится само по себе будет… насколько возможно в условиях социалистической плановой экономики… — видимо, несколько сомневаясь самолично расписанной перспективе, заметил Вяткин и добавил… и это я не говорю пока про всемирную сеть и мобильную связь и, позже смартфоны…
Смутное ощущение будущего недопонимания и разного «образа будущего», которое уже сейчас проглядывало у встретившихся в одной комнате людей разных эпох, пусть даже и с «пересекающимися годами своей жизни», начало появляться у Пролейко.
Возможно, о том же подумал и «Свидетель»:
— Как это ускорить, помимо вышеупомянутого мной сохранения собственного рынка, которое возможно только если интенсивно развивать собственное производство компонентной базы, если честно, я не знаю… будут тут у вас реформы или не будут…
— Круто берешь, товарищ Вяткин… — сразу же вмешался шеф Валентина Михайловича, осадив с потенциально опасными (по мнению Пролейко, многое прочитавшего «между строк» в выданной ему ранее на «проглядеть в кабинете шефа» папке) разговорами «Свидетеля» — сам же должен понимать, если ты прошлое… для тебя прошлое, хорошо помнишь, то должен понимать, как всё сейчас работает и как дела делаются, так? Нам и так режим наибольшего благоприятствования обещают. Давайте, товарищ Вяткин', сосредоточимся на… нашей области компетенции.
— Действительно обещают? — иронично поинтересовался «малец» — то, что вы тут, на даче товарища Андропова, Apple II, Commodore PET, TRS-80 и прочие раритеты… простите, новинки… собрали, видимо, как дань моим словам «о массовости» радует, но…
С Шокиным давно никто не говорил в подобном тоне… — отметил про себя Пролейко.
— … Если твоя информация будет признана, помимо того, что нашей отрасли не касается… полезной, то и планы реализуются и поддержка наверху будет — сурово обрезал Шокин, заметив плохо скрытую насмешку «Свидетеля».
«Малец» пожал плечами.
— Вам виднее. Лишь бы не хуже, чем в «тот раз» вышло.
— Вот, Валентин Михайлович, видишь… — обернулся к Пролейко Шокин — с кем работать тебе придётся. Сам понимаешь, почему я свой выбор, на вас, товарищ начальник ГНТУ, остановил?
Пролейко также, как и Вяткин, пожал плечами.
— Начальство прикажет — носить круглое, а катать квадратное, так и будет… — раздался снова детский голосок.
— Как же ты, товарищ-господин такой, при капитализме работал? — насмешливо заметил министр, заставив внутри похолодеть Пролейко.
Оговорки и оставшееся «между строк» из папочки сказало ему очень многое. А сейчас он видел зримое подтверждение своим догадкам.
— Да нормально… — отмахнулся «малец» — … честно пахал, а когда что-то поперёк горла уже было, вставал, показывал начальству средний палец и кидал заявление «по собственному»… Что в Сбере, что в ФНС. Из софтверной конторы да, уходил с сожалением, но там вообще другие обстоятельства были, скучал по жене и детям, которых видел только пару дней в неделю…
— … Вот сейчас мы отвлечёмся от пикировки… — спокойно заметил министр — … и продолжим уже не про победу Intel… мы в тот раз развитие микропроцессорных архитектур в 80-е обсуждали… — пояснил Валентину Михайловичу на ходу шеф.
«У них всё уже решено. ЭТОМУ они верят во всём… Что такое он им рассказал про будущее?» — задался вопросом Пролейко, снова констатировав факт веры в «Свидетеля» на самом верху.
Вяткин И. Ю.
— … И информатику в сентябре 1985, как помнится мне, в школьный курс ввели…
— Ты сам говорил, что именно в твоей школе персональные ЭВМ только в 1990-м появились, перед твоим окончанием школы…
— Всё так.
— Бумажное преподавание было? Или куда-то в вычислительные центры водили?
— Ну куда могут сводить учеников обычной школы из провинции, да ещё из такого региона, как мой? Мы же не столица, не привилегированная республика из закавказья, и не витрина социализма из Прибалтики… по остаточному принципу всё.
— Это опустим…
Мои слабо замаскированные упрёки и раздражение (я устал, детское тело по прежнему с трудом выносит общение «на высшем уровне» больше пары часов… ладно хоть покормили тут…) уходят в никуда.
Два больших человека, чьи фамилии и «чуть-чуть» биографии мне знакомы (Шокина — немного получше, Пролейко — совсем мало…) пытаются составить «карту того, что происходило с советской электроникой в моём прошлом».
Первый раз Шокин меня проверял и ловил (как и вожди до него) «на вранье» и слушал рассказ о победе (хотя и не безоговорочной) архитектуры Intel на мировом рынке персоналок.
Сегодня же они, как я понимаю из пары фраз Шокина, что-то уточняют.
Чтобы родить «план». Который поднесут малому (или уже всему, учитывая показ меня прекрасного Косыгину?) Политбюро.
Ну, если повезёт, СССР таки возьмёт и преуспеет и ещё в одном аспекте научно-технической революции… как ранее с «атомом, ракетами и космосом»…
Поможет ли это в сохранении единой страны? Не знаю… некоторые фаны Союза в «этих ваших интернетах» считали, что СССР чуть-чуть не успел, до того момента когда компы, сеть и связь смогли бы помочь лучше шевелиться плановой экономике и таки считать условные гвозди в Урюпинске из Москвы…
:-)
— … По идее, всеобщая компьютеризация одобрялась сверху, но в большинстве школ первые годы преподавание велось по бумажке. По сомнительной, с моей точки зрения методике учебника Ершова…
— Почему сомнительной? Вы говорите о Ершове Андрее Петровиче?
— Не помню имя отчество, он член-корр или академик уже сейчас. Почему сомнительной? Не хочется заслуженного человека оклеветать, но… — замялся «Свидетель».
— Договаривайте уже, раз начали… — сердито заметил Шокин.
— Его изобретение, этот алгоритмический язык, алголопоподобный, кажется и русифицированный… на русскую терминологию переложенный, которым, извините, пичкали детей, которые компа многие в 80-е так и не увидели, оказался оторванным от жизни. Да и не надо всем программирование. Хоть его второй грамотностью пытались назвать. Это я вам как программист говорю! Софт, рассчитанный на домохозяек условных нужен, документацию попроще, как я уже ранее упомянул — не только на инженеров рассчитанная.
Пролейко В. М.
Отзвуки каких-то непонятных споров и дискуссий из будущего повеяли из фраз «мальца» на Валентина Михайловича.
— А что надо было?
— Если бы уже были бы массово хотя бы IBM PC с винтом… жёстким диском и нормальной операционкой, я бы сказал — текстовый редактор, электронные таблицы… да! комп многие как пишмашинку пончалу использовать будут, да бухгалтерами великое подспорье с электронными таблицами… там много чего. Но уж точно не это убогое мертворождённое чудовище детям впаривать — алгоритмический язык, который только отвратить интерес может… Пожалуйста, вы не подумайте, я о подвижничестве Ершова в отношении информатизации и его вкладе хорошо помню, но тут он… имхо, конкретно лоханулся. Тьфу, простите, за сленг. Как подумаю, что каждое моё слово может отозваться, так и нервничать начинаю! А в целом, в 80-е, как мне кажется, у нас многое двигалось вопреки, а не благодаря, особенно в отношении массовости. Именно радиолюбители и разработали схемы дешевых персоналок. Их в журнале Радио и, кажется… Моделист-Конструкторе первыми публиковали… Радио-86РК… вроде бы так назывался. Они были хотя и на опытных товарищей, с паяльником на «ты» которые, рассчитаны, но там вся комплектуха из микропроцессорного комплекта 580-го была, а он год от года всё доступнее становился. И народ увлечённый, всеми правдами и неправдами доставал. Чуть позже схему ZX Spectrum любители воспроизвели, там на импорт один Z80 оставался, а чуть позже его клоны СССР-ские и ГДР-ские появились, но там уже всё… финита ля комедия случилась.
— В смысле конец чему?
— Всему! Единой стране, Варшавскому договору, СЭВ-у… Горби все проср…
— Стоп! Валентин Михайлович получил ограниченный объём сведений… — прервал словоизлияния «Свидетеля» шеф.
— Как скажете… — неожиданно легко согласился довольно ершистый (как уже понял Валентин Михайлович) «малец» — … не знаю, на что вы ставку сделаете, но массовость должна настоящей быть! На западе её двигателем в начале 80-х на дешёвых бытовых 8-разрядных персоналках стали игры…
Вяткин И. Ю.
…Домой пока добирался, в машине уснул. Устал, и две почти легенды рядом до вечера сидели, умные разговоры со мной вели:-)
Кто знает, может, для сохранения Союза именно эти двое сделают не меньше, чем старцы из Политбюро… кто знает, может дотянет СССР до решения проблем с дефицитами с помощью современной мне логистики и улучшенных способов хранения продуктов? Ещё бы торговлю с миром развернули получше вожди. Понимают ли они, насколько достанет этот самый проклятый «дефицит всего» многих в стране?
Впрочем, сегодня родители, изрядно и не первый день обеспокоенные моей постоянной усталостью после поздних возвращений (пусть и на «Волге» и под присмотром сотрудницы Комитета), услышали новое красивое оправдание и фактик в пользу «нашего семейного» слоя легенды:
— Сегодня я поработал за настоящей персональной ЭВМ. Заграничные образцы показали…
— И что ты там делал? Ничего не сломал? — удивлённо уточняет мама.
Я уже плохо слушаю её. Но не потому что засыпаю. Наоборот!
Сегодняшний номер «Правды», купленный кем-то из родителей в киоске недалеко от дома (подписка, после получения московского жилья на разную периодику будет оформлена уже только «с нового года»), прогнал напавший ещё в машине на меня сон.
Некроложик, бл%! Окуенно! Ведь могут, когда хотят!
Признаюсь, многие миллионы, там в 21 веке, дорого бы дали, чтобы в их прошлом это случилось, в 1979-м…
Здесь он даже кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС не стал… Ха, таким и остался… кандидатом в кандидаты… в памяти поколений, с4ка!
Радость то какая, без всяких кавычек… стопудово, что помогли.
Решились всё же на радикальные меры? Во отожгли старцы то! Горби замочили за предательство, ляпота! Кто будет следующим? И, самое главное, они же, надеюсь понимают, что корень зол — не только в пятнисто-лысой черепушке фронтмена перестройки ver.1.0? А в «родовых пятнах» социализма?
Что они задумали?
Завёл себе очередную записную книжку. Эта — будет насчёт уникума. Требования секретности не позволяют мне её таскать с собой. Наверняка что-то будет упущено, ибо я не имею возможности «по горячим следам» заносить свои наблюдения в неё сразу. Но «AS IS», как выражается полный англицизмов и компьютерного сленга Вяткин. Я уже отчётливо свыкся с мыслью о том, что на моих заграничных командировках окончательно поставлен крест. Слушая рассказ «Свидетеля» о годах владения микро-ЭВМ модели, созданной под руководством англичанина Клайва Синклера, я вспоминаю свою двухнедельную командировку весны 1965 в Англию, бытовые ощущения от чужой земли и понимаю, что приметы повседневноcnb следующих времён, проскальзывающие из слов про будущее «Свидетеля», растут уже сейчас. Там, за границей.
Те самые, говоря нашим послевоенным языком, стиляги — mods и rockers — с длинными волосами у тех и других, яркой одеждой и мотороллерами первых и пародийными песнями и ничегонеделаньем вторых.
До нас это докатилось несколько лет спустя. Обрывки фраз Вяткина про его личную жизнь в старших классах школы и учёбу в ВУЗ-е, подтверждают полную анархию среди молодёжи в 80-е и позже.
СССР проиграл в каком-то невероятном будущем, в котором жил Вяткин, во всём? Безумный взлёт после войны и в 60-е в науке, космосе, той же электронике (учитывая то, что мы сделали за последние 10 лет) и… проигрыш в быту и в идеологии?
Горько. Хотя слушать Вяткина безумно интересно.
То, что ныне я 100 % невыездной, однозначно компенсируется той задачей, которую поставили передо мной. Шокин будет прикрывать сверху, но вся черновая работа по отделению зёрен от плевел в (возможно) узком взгляде Вяткина — на мне.
Я отчётливо осознаю, сколь многого ныне можно достичь, какой объём работы предстоит и как легко тут будет свернуть себе шею, если оступишься…
Там же, в новой записной книжке Пролейко В. М., 5 сентября 1979.
Я терзаю по 6 часов в день память «Свидетеля». Несмотря на обильное питание, больше не выдерживает детский организм носителя сознания из будущего. Вяткин, несмотря на собственное усердие, желание помочь и его ответный интерес к нам, устаёт, начинает засыпать. Скоро он будет на своём «рабочем месте», которое я организую ему в соответствии с пожеланиями руководителя известного ведомства.
Шокин, оставив за мной пост и все положенные блага начальника ГНТУ, официально освободил меня от половины обязанностей. Конечно, вполне объяснимо, но всё равно удивительно!
Заодно и фразами перебросились. Теми, что ставят все точки над i.
— Ты только помни, что к концу сентября мы с тобой должны показать сам знаешь где, ПЛАН. Такой, который не будет забракован. Ты, Валентин Михайлович, понимаешь, какого уровня должна быть аргументация, раз уж члены Политбюро согласились с товарищем… неопределённого возраста… что микроэлектроника не должна быть упущена при любых обстоятельствах?
— Мы, вроде как всё делаем для этого и так. Он же сам сказал, что сейчас подходим к пику наших достижений… по его памяти.
— А что после?
— Так… высокопоставленные товарищи… какие-то радикальные меры… на своём уровне принимать должны, раз ЕМУ во всём поверили…
— Ну ты же понимаешь, что МЫ ИМ так не можем сказать?
— Да, понимаю.
— Так что… давай, работай, по нашей ответственности. Насчёт того, что от НАС зависит…
Шеф был прав. Почти как всегда.
Всё пытаюсь понять насчёт «магистрального пути». Из слов Вяткина выходит, что иного варианта нет. Логика его такова:
Микро-ЭВМ, которые он упорно называет компами/ПК/персоналками — будущее, которое будет растиражировано для сотен миллионов пользователей в мире.
Собственно говоря, к тому дело и идёт. Просто пока никто ещё не огласил это вслух, с высоких трибун. Всё шепчутся. Но предпосылки все есть. Радует, что я это предчувствовал.
В голове — раз за разом собственные «пророчества»: Теперь я вижу, что предсказывая то самое, светлое и электронное будущее разным VIP-ам во время общения на выставке в ЦНИИ «Электроника» с достижениями МЭП, был прав! Ох, как я был прав!
(Заметка на полях: Забавный факт — Вяткин также, как и я, употребляет непонятную для большинства иностранную аббревиатуру — «VIP». Но я её знаю сейчас, по долгу службы, так сказать. А в будущем… пошло в широкий оборот, похоже.)
И в 1976, и в 1978-м такое было… Кому это я говорил? Косыгину? Нет, мы с ним хорошо тогда поговорили, но прямой вопрос задал кто-то другой из Политбюро, точно! Да, Кириленко Андрей Павлович это был! Он же, среди прочего курирует и связь. Да, он! Очень живо интересовался. Меня напрямую спросил:
— Что даст электроника 2000 года?
1) Я ответил ему про лямбда-ЭВМ для каждого человека. Конечно, не так именно, просто обошёлся словами «надёжные». Зачем мне ему теорию по распределению отказов технических устройств и данный коэффициент надиктовывать?
«Сотни миллионов в 2000-м и даже больше миллиарда компьютеров в мире в последующие десятилетия» — слушая то, что излагал Вяткин, я видел, что практически по всем пунктам моего, столь невероятного пока для многих прогноза, оказался прав!
Что я там, в 1978-м, ещё ответил члену Политбюро Кириленко? Я дал ему и следующие прогнозы:
2) «Связь с любым человеком на Земле или в космосе»
Вяткин мне все уши прожжужал про «интернет»/всемирную паутину из миллиардов(!!!) устройств, подключенных к нему — как развитие существующего сейчас у США и их союзников ARPANET. В том числе — доступном не только на стационарных настольных ЭВМ, но и в мобильном варианте, со «смартфонов» через радиоканал до ближайшей станции «сотовой связи». Я навёл справки. В ARPANET счёт подключенных ЭВМ идёт уже на сотни. Вяткин упоминает протокол TCP/IP v4 и его «расширение» TCP/IP v6, на которых «работал» описываемый им «интернет» с точки зрения «конечного пользователя». Мои изыскания пока, предположительно выводят на уже существующую «Transmission Control Program». Система «IP адресации», о которой он говорит, возможно, выросли из «Protocol for Packet Network Intercommunication», о котором упоминается в недавних трудах американского института — профессиональной ассоциации инженеров электротехники и электроники (IEEE). Точное время появления ему неизвестно.
3) «Увеличение интеллектуальной мощности каждого (оптимальное поведение в любых условиях) за счет оптимизации ежедневного режима»
От Вяткина я слышал — «Люди станут от мгновенного доступа к информации лучше? Это лишь теоретически так. А практически… — знали бы вы, на что, в основном, тратятся мегавычислительные ресурсы и потрясающая, в сотни мегабит в секунду даже для рядового домашнего пользователя пропускная способность доступа в интернет! Компьютеры и всемирная сеть пришли в массы…» — слышал ошеломляющие цифры я. Ехидство не покидало детское личико Вяткина, когда он объяснял мне смысл слов pornhub, мемасики, видосики, чаты, социальные сети и прочее…
Моё потрясение было велико, а он лишь успокаивал:
«Всё нормально. Вы что, думаете, все рванут изучать высоты теорфизики? Три раза ХА!»
Шок тех двух дней, когда мы касались этой темы, был сравним с первоначальными ощущениями от знакомства с темой «Свидетель».
4) «Информационные системы, любые запросы прямо из библиотеки, непосредственное ТВ изменение образования»
Да. Интернет — как описывает его Вяткин — это ТО самое! И даже больше! Как в положительном смысле, так и, увы, в отрицательных возможностях.
5) «Избавление человека от механических процедур, управление временем.»
Снова то же самое — люди остались людьми. Возможностей стало намного больше, но большинству… они не то, чтобы не нужны, но они используют их для совершенно приземлённых потребностей!
Там же, в новой записной книжке Пролейко В. М., 6 сентября 1979.
«У СССР должно быть ВСЁ своё. По крайней мере — в критических областях микроэлектроники. Иного выхода нет, иначе будем уязвимы. Мир движется к многополярности, многое доставать будет лучше, чем сейчас, пока КОКОМ действует, но всё равно — компетенции терять нельзя, а чтобы это окупалось — защищать свой рынок и те рынки, которые доступны для сбыта своей продукции.» — Вяткин неоднократно подчёркивает — «центры разработки и производства — в пределах РСФСР».
Катастрофа с СССР, свидетелем которой он был и о которой я знаю очень ограниченно, сильно ударила по его мировосприятию.
Очень своеобразные сплав взглядов у него — с одной стороны из Вяткина сыплется жуткая антисоветчина (которую, очевидно, уже игнорирует по известным причинам, высшее руководство), а с другой стороны, идеологически товарищ очень резкий. Ненависть к США у него отнюдь не показная. Нас всех считает «наивными советскими простаками, продавшими страну за красивые фантики и колбасу, которую некомпетентное руководство не смогло обеспечить. Гнобили за чужую музыку и длинные волосы, зато настоящих предателей не разглядели…»
Очень странное сочетание. Надо разбираться, хотя не моё это дело. Я ведь по обрывкам, не относящимся к порученному нам делу, сужу. Какие были эти десятилетия, которые он прожил?
Какие-то события в стране, под влиянием его сведений, уже явно произошли. Недавно одним утром, Вяткин аж светился от удовольствия. На мой вопрос о причине его отличного настроения, выдал:
— Главной гниде меченой сдохнуть помогли. Ну всё, консенсуса от лучшего друга немцев тут точно не будет… — а затем осёкся, тихо добавив — … но будет ли лучше? Пожалуй, болтаю я много…
И всё, как отрезал — заткнулся. Чья кончина и почему вызвала у него радость?
Там же, в новой записной книжке Пролейко В. М., 11 сентября 1979.
Чем больше я слушаю и выспрашиваю Вяткина, тем больше убеждаюсь в том, как противоречиво всё.
То, что замминистра Колесников некоторое время назад заставил гдр-овцев на их комбинатах — дрезденском Robotron и Carl Zeiss Jena в Йене разработать приличное литографическое оборудование, безусловный плюс.
«Полный цикл», говоря терминологией Вяткина, наши восточные немцы сделали. Не без нашей помощи, но кое в чём, они, безусловно впереди нас сейчас.
Из обрывков сведений, которые задержались в памяти Вяткина, «интересовавшегося по верхушкам» состоянием дел в отрасли, я восстанавливаю широкими мазками картину будущего развития в том «ходе времён» (его же термин!), который помнит «Свидетель».
Выводы, на самом деле, предсказуемы.
Иметь ВСЁ своё!
Очень примечательно, слушать про споры «а что, если?» из будущего, которые упоминает Вяткин. Там, среди понимающих, спорили о том, что микропроцессорная архитектура PDP была более передовой в наши 70-е, чем изделия Intel, взять ту же шину UNIBUS. Но… проиграла в конкурентной борьбе!
А, с другой стороны, например, я слышу от Вяткина:
«…Колесников, большой поклонник ЭВМ фирмы PDP, в угоду разработке копируемых нами, зарубит дальнейшее развитие нашей собственной, весьма передовой архитектуры НЦ. Там какая-то мутная история была, со сменой руководства в 1981-м то ли НИИТТ, то ли НПО НЦ… читал про эту историю на паре сайте в интернете… вот, в памяти задержались пару фраз. Именно одну из первых машин той архитектуры коллектив Дшхуняна должен подарить Шокину этой осенью на день рождения…».
Мерзкое чувство… да, Колесников. Достойный человек, но тут ошибся? Да и у меня не самые лучшие отношения с ним…
И снова те же слова — … свой рынок держать, никому не давать, иначе собственной микроэлектронике будет совсем худо. Дешёвый, но качественный импорт будет забивать с каждыми годом отечественное. Вернуть позиции будет тяжко. И своё… должно быть конкурентоспособным!'
Там же, в новой записной книжке Пролейко В. М., 12 сентября 1979.
Снова говорим на отвлечённые темы. Случайно узнаю, как Вяткину удалось привлечь к себе настоящее внимание — «тех кого надо». И доказать заявляемое не только обликом «вундеркинда».
«Сдал фамилии и кое-что ещё по известным мне настоящим предателям в силовых структурах СССР».
Правда, фамилии мне не называл. К лучшему, наверное, меньше знаешь — лучше спишь. Как он живёт со всем этим, что в его голове?
Так и спросил.
Ответ поразил меня.
«Это всё — такие мелочи… на фоне того, что видел в годы крушения и после падения СССР…»
Расспрашивать дальше пока поостерёгся. Вспомнил нашего, МЭП-ского ныне совсем нам не товарища Федосеева, 1 июня 1971-го сбежавшего в Париже во время авиационной выставки из под носа фронтовика, генерал-лейтенанта, начальника 1-го ГУ МЭП-а Якименко, схватившего инфаркт от подлости такой.
И, тем не менее, как мне кажется, я лучше вижу, что имеет в виду Вяткин с его «система сгнила внутри». Как мы всё это будем исправлять?
Он считает — «30 %, что удастся предотвратить развал страны. Скорее, есть больший шанс минимизировать последствия»
Пессимист. Из-за того, чему был свидетелем?
Как неприятно всё это.
Я влез в ТАКОЕ… Точнее, шеф засунул!
И ведь тот, который скрывается внутри детского тела, знает что-то обо мне. И о Шокине. И о Колесникове…
Не всё говорит, паршивец, ох, не всё!
26 сентября 1979. Новое рабочее место «вундеркинда». Вяткин И. Ю.
…В самом конце августа пока ещё не заговаривающийся и не здоровающийся за руку с невидимыми собеседниками «самоходный дед» прилетал, как и «тогда» в СССР!
Пока что он иной — фотогеничный, стройный, улыбчивый, доброжелательный, лощёный… представитель амерского истеблишмента. Даёт интервью советскому ТВ по итогам визита возглавляемой им группы сенаторов насчёт некоторых положений договора ОСВ-2.
Того самого, что Брежнев и Картер подписали.
Того самого, что амеры не ратифицировали «тогда». Предлог (или таки причина?) — ввод ОКСВ в Афганистан.
Но который таки долго-долго соблюдался обеими сторонами…
Не забыл Байден ввернуть про проблемы иммиграции из СССР. То ли еврейское лобби напомнило шпильку коммунякам вставить, то ли дежурную фразу произнёс, то ли реально переживает за прямо совсем несчастных в Союзе будущих израилитчиков:-)
Ну или больше за тех, кто прямиком из Вены (или где там у них пересадка, прямых авиарейсов в Израиловку пока же нет), на Брайтон-Бич летит устраиваться, хехе.
Пока особо, не считая счастливого:-) случая с г?*ОНО, которому помогли сдохнуть, изменений я не наблюдаю. Тишь да гладь, комми-благодать брежневского развитого социализма… скоро Олимпиада, ещё жив и купается в народном обожании Высоцкий, никакого Афгана, орденоносный Лёня даёт на ТВ поводы для анекдотов народу своими естественными в его возрасте перлами.
Всё тихо, всё мирно. «Шаги пятилетки», «делами выполним к съезду», «романтика тайги», БАМ, соцсоревнования и прочая и прочая…
На море вот, увы, не вышло. И Пятигорской поездки в санаторий не случилось. Я крайне внимательно (с позиции прошлого опыта) наблюдаю за поведением родителей. Ловлю любые изменения, выходящие за пределы естественного обрамления крутого поворота в жизни после столь неожиданного (только для их самих…) переезда в столицу.
Пока… — ничего!
Кто мог подумать в 1979-м, что какие невероятные процессы попрут буквально через несколько лет? Живя снова, я ощущаю сие ярче и сильнее, чем тогда, уже «задним числом», когда «всё случилось и все прошло».
Ну да, некоего «вундеркинда», сейчас пять дней в неделю будут возить на работу.
Все знающие (и просто развесившие уши) в здании уже в курсе — «в рамках эксперимента». Мол, МГУ-шники нашли на Урале такого… такого ребёнка! «Товарищи чекисты» заинтересовались (ту самую программу «МК-Ультра» из США по управлению людьми знающие люди упоминают… после открытия сведений о ней в середине 70-х, сведения есть и в советской прессе), обеспечили финансирование, ребёнку-самородку дали, в соответствии с проявленным интересом (ЭВМ), возможность проявить себя.
Наверняка, злые языки чего-нибудь уже насочиняли про Ванечку Вяткина.
Все болтают, шушукаются. Великолепный слой легенды.
А я ржу про себя. Как ЛСД и прочей химией там, за океаном, в реале людишек пичкали, «сознание и возможности расширяя», вот и всё… но тут-то, та-а-а-кое все себе навыдумывают, как пить дать! Вот так и формируются теории заговоров и городские легенды…
Ай да Андропов, спрятали Вяткина на видном месте — никто не догадается, что внутри вундеркинда реальная информационная бомба — с памятью о том, что случилось на полсотни лет вперёд!
Но, может, много из того не случится сейчас…
У меня с начала недели есть тарифная ставка и реальное рабочее место в помещении на одном из этажей ЦНИИ «Циклон» (из структуры ГНТУ МЭП СССР).
Вокруг меня вся та импортная радость с дачи Андропова. Куча документации. Окуеть. СССР дал всё то, о чём я мечтал. Лучше, в условиях 1979-го, и не придумаешь.
Завтра привезут двухпроцессорный прототип «от Дшхуняна».
Один шкет (некто Вяткин, хаха) вынесет «экспертное мнение», опираясь на «опыт десятилетий» продвинутого юзера и прогера.
Пролейко, судя по его словам, склоняется долбить в ПЛАНЕ в пользу «СССР будет иметь всё своё».
Сделать в отношении массовой ЭВМ ставку — на свою архитектуру (НЦ?).
Поставить на свои комплектующие.
Поставить на свой «замкнутый цикл» производства больших интегральных схем.
(замечу, что сейчас таковыми считаются те, что больше 10 тыс. элементов на кристалл. Пролейко, очевидно, понравилась фраза про пару-тройку миллиардов транзисторов на каждое ядро в процессорах обычных домашних компов…).
…Их видимо, здорово припекло, если трое ТАКИХ людей нашли время, согласовали с Андроповым, и тратят день на общение с обычным человеком.
Пусть и из будущего.
А всё потому, что они (сами сказали) внимательно прочли мои ответы спецгруппе!
Тогда те, кого отобрал Андропов, мне задавали краткие вопросы уровня «что изменилось в военном деле? Самое важное, на ваш взгляд?», плюс ещё кое-что услышал Устинов тогда, когда на человечишку из будущего в собственном же детском теле того решило взглянуть «малое Политбюро», и сейчас… фух! Эти трое ещё крепких стариканов вынимают из меня всю душу, задавая «уточняющие вопросы».
Я понимаю их. Такой шанс выпадает раз в жизни. Реально краем глаза поднять туманную завесу над грядущим, «подсмотреть», и даже уточнить, если что непонятно.
Правда оракул у них так себе. Не, я искренне интересовался происходящим в мире, во многих отраслях знания, многое читал, но… профи (с реальным опытом создания разнопланового ПО) мог считать себя только в одном… а в остальном… начитанный дилетант, не более того. Надеюсь, они спросят именно то, что надо и сделают правильные выводы.
Я честно хочу им помочь. Хочу помочь своей стране. Хоть и не верю, что им удастся предотвратить её развал.
Прямо и не раз уже им об этом говорил.
Никто же из них, признавая истинность моих слов, не считает, что им не удастся.
Они не видели того, что видел я. Похоже, ликвидация главного чмо придала им уверенности. Назад дороги нет, проведении акции, чем уже давно «среди своих» не баловались в СССР, ощущение каких-то больших дел… «завело» их? Решение действовать принято, по крайней мере товарищи вояки восприняли происходящее именно так?
Бодры, веселы, активны, даже иногда шутят. Один раз натурально похлопали по плечу, мол, не дрейфь, мужик из будущего, расти снова, раз так свезло, радуйся молодому телу, живёшь второй раз, а мы тут не подкачаем. Ты, главное, внимательно слушай наши вопросы, и говори всё, что помнишь. Что нам не ясно, насчёт ЭВМ из будущего мощных, разжуёшь. Мы поймём. Мы всё поймём, только говори.
Вот такие у меня впечатления от похлопываний по плечу.
Хорошо, если будет так. Но всё же, очевидно — как довлеет даже над ними — внешний образ «молокососа». Пусть и знают, что внутри — сознание взрослого.
Мой страх (верхушка снова облажается, протянут время, потопят в заседаниях и прениях! Просто проигнорируют…), росший каждый месяц с того момента, как я попал в лето 1978/написал письма Коноплёву и «как всё медленно тянулось», спрятался куда-то совсем глубоко. Нет, не исчез…
Но тот страх пока спрятался очень глубоко.
Товарищи высшие военные заражают оптимизмом и верой в успех дела… даже то, что я помню о том, что армия промолчала в декабре 1991, как то кажется нереальным.
Им дан второй шанс. Нам всем, всей нашей советской стране, которая изнутри не так крепка, как снаружи и как кажется, дан второй шанс…
Устинов, Огарков, Ивашутин.
Заслуженно занимающие свои посты. И вынесшие лично ТУ войну.
Первый — наркомом вооружений. И этим всё сказано.
Второй — продвинутый начальник генштаба, предвосхитивший многое из будущего. Я даже знаю, чем польщу ему. И это будет искренне. Слова про значение РУК-ов (разведывательно-ударных комплексов), по управляемому оружие, проглядывавшие из его статей в советской официальной прессе, которую я почитывал на почве интереса, выросшего из зачитанного-засмотренного до дыр «Зарубежного военного обозрения», предвосхитили многое из будущего.
Даже задним числом его взгляды окрестили… «Доктриной Огаркова».
Третий — один из лучших начальников ГРУ. Развитие космической разведки СССР — тоже его заслуга. Надеюсь, что мой шёпот про генерала-предателя Полякова в структуре ГРУ, разоблачение которого случилось «раньше, чем в тот раз», позволит Ивашутину хоть как-то лучше минимизировать ущерб от действий того.
Отчего то перед Политбюро (и даже перед Устиновым, когда тот «просто проверял лично») у меня не было такого внутреннего трепета, как перед этими тремя вместе. Может, потому, что тех, кто в Политбюро, всё же не очень уважаю?
За то, что проглядели такое чмо, как Горбачёв. Болтливое, бездарное и «теоретически благонамеренное».
Глава большой страны не должен быть таким. Иначе плохо будет стране и тем, кто в ней живёт. В ад скатится… вместе с благими намерениями.
Вот такой личный опыт. Чтобы его осознать, нужно было лично видеть, как рушиться единое государство, как его растаскиваю элитки нацокраин, о которых, кстати, так пёкся Союз.
За счёт русских…
А уважаю ли я этих? Хоть внутренне и трепещу. Армия промолчала в декабре 1991-го, после многие кивали на Присягу и слова в ней «…по приказу…», мол, приказа то и не было, а то бы ух…
Может и так… а червь сомнения гложет. Потому и считаю, что только 30 %, что удастся спасти СССР?
Или хотя бы чтобы всё прошло цивилизованней, с меньшей кровью, и меньшими потерями?
Такое возможно ли вообще?
Но этим тремя я всё же верю больше, чем тем, кто занимал их текущие посты в 1991-м…
… — Расшифруй подробнее! — Огарков тыкает на пару подчёркнутых карандашом на его «световой копии» моих ответов на вопросы спецгруппы КГБ.
Я просматриваю, что говорил тогда и, собравшись с мыслями (каждый раз приходится тщательно обдумывать, вспоминая, что было «общепризнанным» в книжках и сети… чтобы не ляпнуть какую-то х?*ню таким людям, что слушают меня)
— … Ближайшая аналогия… как появление танков в первую мировую. Когда тупик позиционной войны и пулемёты измотали всех. Правда, когда дроны, особенно дешёвые, из гражданского сектора стали именно что дешёвым расходником в случае не использования их как просто средством наблюдения, а почти той самой карманной артиллерией, а фактически — «разведывательно-ударным комплексом», что в каждом взводе, то… любая бронемашина — жирная цель… часто танки работали только с закрытых огневых позиций. БМП, БТР и MRAP-ы… ну, бронемашины с хорошей защитой днища против мин… только реально как средство относительно безопасно доставить до опорников пехоту. Бывало, что в одну бронемашину летели не только ракеты из ПТРК… ПТУРс кажется сейчас терминология, но и десяток FPV-дронов-камикадзе… first person view… — поясняю им «что это и как». — Тогда позиционный тупик стал ещё яснее. С маневрированием и сосредоточением сил стало ещё хуже. Всё, что в 15–20 км от линии боевого соприкосновения, собирается для прорыва фронта, то становится «жирной целью», для ОТРК типа «Искандер» — потомка нынешних «Точек-У», кажется… или для высокоточных систем РСЗО. В таких условиях для прорыва фронта не то что дивизию, даже батальон толком собрать нельзя.
— Как решали проблему нового позиционного тупика?
— Временно решали так — малые группы пехоты, при поддержке артиллерии и бронемашин, которые работают с предельных дистанций и закрытых огневых позиций. Но то всё на тактическом уровне и при поддержке своих дронов, в том числе и для целеуказания. Штурмовой пехоты не хватало всем. Смертность там, сами понимаете, какая. Особенно в столь своеобразных условиях. Когда гражданская в таком раскладе… у одних, фактически контрактная армия из 190 тысяч пытается чуть ли не полицейскую операцию вначале провернуть и мягко, напирая на «общее советское прошлое», с кучей глупостей, когда воевать надо уже по настоящему, пробуют ввести других в вменяемое состояние. Разумеется, с красивой картинкой на старте… Шок и трепет! Сотни и тысячи тактических и крылатых ракет… как по Саддаму в Ираке в 1991-м и 2003-м по разведанным и стационарным целям, реально быстрый прорыв во многих местах получился, успехи приличные были… и уязвимые линии снабжения тоже. Там много чего вначале удачно было, и неудачно тоже. А у других — гособразование — фактически стало как страна-ЧВК на найме у запада, с сохранившимся рудиментом советской мобилизационной системы, большими запасами оружия, доставшимися от СССР, полной поддержкой от западных спутников разведки — видовой и радиолокационной, в режиме реального времени… всякие локаторы бокового обзора, данные по радиоканалам в реальном времени, а не так, как вы сейчас — кассеты с фотоплёнкой отстреливаете… плюс куча разведсамолётов и БПЛА с мощной оптикой и прочим, на десятки километров проглядывающими, без приближения к границе. И в три раза преимущество в живой силе, после волн мобилизации, одной за другой, хотя население у них после распада с 52 миллионов меньше чем до 40, сократилось, всё равно было кого загонять. Агитпроп на полную катушку и поколения уже сменились — новые вообще СССР не знали.
Фактически полицейская операция, после первоначального успеха стала буксовать… частично даже откатились. Тупо — потери копятся и наступление на соперника, который превосходит численностью в два-три раза! Но которое компенсировали силой первого удара и огневым превосходством, а дыры затыкали своей ЧВК, которая раньше в Сирии и Африке работала, штурмовую пехоту начали из заключённых набирать… а страна была на расслабоне. А после… объявили частичную мобилизацию на 300 тыс, тех, кто уже служил. Начали гасить авиационными крылатыми ракетами и дальнобойными БПЛА-камикадзе энергетику и топливный комплекс у продавших общее советское первородство… Срочников наши по прежнему не использовали, что было верным решением, я считаю. И интенсифицировали рекламу контрактной службы. Всем платили очень хорошо. Очень. Полмиллиона добровольцев за год на контракт набрали. Так и сравнялись по численности. И стали давить снова. Успех по прежнему на стороне… больших батальонов. Это всё уже с точки зрения стратегии, что-то скакнул я… — понимаю сам. И возвращаюсь к конкретному вопросу. — И вот в таких условиях, фактор — у кого больше резервов, начинает играть. Ударить там, сям, по сотне мест фронта, где слабее, давить… заставлять раздёргивать резервы, вы лучше меня знаете. Плюс десятки и сотни тысяч дронов с обеих сторон. Склады с советских времён, что вы к большой войне готовили, пустели быстро у всех. Западники тоже поиздержались в своей поддержке, после распада СССР сокращение ВС шло ведь не только у нас, но и них. Да и определённая деиндустриализация случилась, в 90-е полноценная эпоха потребления началась с выносом производств туда, где дешевле рабочая сила. Западники сами только жировали, плюс вкладывались в ИТ, в банковские пузыри… ладно… это уже не в ту сторону уехал.
— Так… гражданскую распишешь отдельно. По дням вспомнишь…
— По дням не вспомню. Я хоть много чего помню и пристально смотрел и получше, чем простой обыватель… во времена интернета много чего было возможно, чего сейчас даже ваши операторы в генштабе с запозданием получают… и в своё время сам военные игровые стратегии для компов по 1941-у делал и журналы боевых действий наших и немецких дивизий читал и по ЗОВО и по Белостокскому котлу, что у вас сейчас до сих пор под «грифом», вы много всё равно от меня не ждите. Напишу по максимуму, но без наводящих вопросов даже не знаю, что главное, и сам многого не вспомню без наведения на мысли о том, что надо…
Мы возвращаемся к дронам:
— … Дроны, причём дроны не только специализированные, типа тех, что на сотни км летят с БЧ в десятки килограмм по стационарным целям или полноценных барражирующих боеприпасов с БЧ в килограммы фабричного изготовления, залетающих на 30–50 и даже более км от линии боевого соприкосновения по подвижным целям типа танков, РЛС, ПУ и прочего… но и переднего края — квадрокоптеры, октакоптеры гражданские. Там «сбросы» — ВОГ-и, выстрелы от РПГ, много чего прочего, что гражданские дроны могли поднять.
— Как боролись?
— «Окопный РЭБ», фактически в каждом отделении в идеале, на каждом транспортном средстве, противодроновые ружья, глушащие сигнал на частотах, но там часто они менялись, обычные ружья 12 калибра, дробью, как последний шанс. Но там в итоге вообще пошло до искусственной идентификации целей, когда оператор мог отдавать управление захватом и прицеливанием встроенному в микроконтроллер ИИ на последнем этапе, когда помехи сильные радиосигналу шли. Пассивная оборона — та самая пресловутая «землянка в три наката», как в песне. Вам бы спросить того, кто там был, но увы… я ведь только «с дивана», через инет, через «телеграмм». Телеграмм это не название почтового отправления, а название программы для персоналок и смартфонов мгновенных сообщений и видеоканов и прочего…
Мне тыкают в схематический рисунок гражданского дешёвого дрона, сделанный мною.
— Что нужно, чтобы такое делать сейчас? Поясни!
— Сейчас не выйдет. Нет микроконтроллеров такой мощности и возможностей, это ещё как минимум пару десятков лет развития микроэлектроники. Ни мощных литий-полимерных батарей ёмкостью на тысячи мАч. Ни углеродных волокон для лёгкой рамы… хотя это, наверное, можно чем-то заменить тоже лёгким и прочным. А к началу 2024 — го — потери с обеих сторон три четверти — не от артиллерии, как во вторую мировую и долго после, а от дронов-камикадзе.
Долго терзали про перипетии с размещением «Першингов» и прочего в Западной Европе, которые я упоминал ранее. И в целом… крайне тяжёлый разговор был. Что помню о ВМС и ВВС будущего, что где себя проявило, а что не очень в разных военных конфликтах. Несколько раз подчёркивал, что после распада СССР некая деградация ВС и военной науки произошла во всем мире. С одной стороны — массовое высокоточное оружие и прочее… с другой стороны — сокращение армий, отрицательный отбор в кадрах, «войны против папуасов» с неправильными для войн хорошо оснащённых соперничающих сторон выводами.
Кто знает, как сейчас будет?
Очевидно, что иногда я говорил глупости. И с точки зрения 1979-го и с точки зрения 21 века, но на то крепкие военные стариканы и сидели напротив, чтоб цедить из моих ответов на их вопросы главное…
Зато пообедал с таким людьми… когда перерыв был. Всю жизнь помнить буду… и даже съязвил насчёт будущих воспоминаний советских солдат о срочке, когда от службы — воспоминание на всю жизнь про ненавистную перловку и бикус(бигус) из протухшей капусты.
Ха, ну с раздутой до 5 миллионов к середине 80-х армией СССР иначе и быть не могло.
С ними то меня покормили совсем по другому…
Как не свербило внутри сказать про то, что лучше чуть меньше танков, а побольше «Жигулей», и чуть меньше ЛС в ВС — будет лучше для СССР, тут промолчал.
Во-1, уже намекал. Ещё в Перми кажется, когда с Коноплёвым говорил. Уверен, те слова были отмечены. Или «зайдут» или «не зайдут» и так.
Во-2, Огарков, судя по тому, что я о нём читал, сам понимал это…
Итак слишком много было моего «я» в том что говорил… не моё это дело. Хотелось уже отстраниться от пристальных взглядов и вопросов, на которые часто было трудно ответить. Мне бы помочь Пролейко ПЛАН к концу сентября доделать… ну какой там план? С чего его так назвали? Рекомендации скорее, «на основе опыта грядущего». ПЛАН-ом он будет когда ПБ и Совмин одобрят, средства выделят и в «планы пятилетки» встроят…
…Устинов почему то пристально смотрит на меня. Что такое?
— Ты хорошо себя чувствуешь, товарищ из будущего? Какой-то ты бледный…
— Будешь тут с вами бледный… — выговариваю я. Действительно, что-то не очень самочувствие. — год прошёл, а сделано — с гулькин нос. Трёх предателей вы поймали, да Горби… того. В Афганистан то не полезем, а, товарищ Устинов? Мамки же рыдать будут, товарищ Устинов. Не стоит оно того… СССР 80-х и 15 тысяч погибших в чужой стране будет много… не за Родину та война, чтобы школьников вчерашних там класть. Пожалуйста, не надо. Или хотя бы только добровольцев, если войдёте…
Что то у меня всё перед глазами совсем плывёт и ответные слова Устинова как сквозь воду… так и не понял, что он сказал…
Два дня спустя. Андропов Ю. В., Козельцева Е. Б.
— Как он?
— Врачи говорят — умственное переутомление. Мягко намекнули, что наш эксперимент с вундеркиндом… они же не знают ничего сверх легенды… может плохо закончиться.
— Что сами думаете?
— Физическое развитие у него детское, вот и всё! Даже 6 часов для него много. Он сам мне не раз говорил, что много нервничает. Может снизить нагрузку? Я не могу никому раскрывать суть «Свидетеля», поэтому читала и разбиралась, советовалась сама со специалистами. Есть предположение…
— Какое?
— Нагрузка взрослого сознания и того объёма памяти чрезмерна для детского организма. Носитель не выдерживает, вот и переутомление. Первый признак того, что нагрузку нужно снизить…
— Хорошо, решим. Быстро решим. Вижу, как беспокоитесь за него…
— В первую очередь ради дела, товарищ Андропов!
…Ещё в 60-е окончательно стало ясно, что главным в появлении транзистора было не то, что он способен заменить электронную лампу — выяснилось, что он может дать такие характеристики и такие возможности, которые лампа сделать принципиально не может вообще. Собственно говоря, наиболее проницательным в этом отношении был ещё сам Шокли, подметивший это. Тогда, на старте в 50-х, мы несколько засиделись, но известные события после весны 1953-го, когда сложились несколько факторов, позволили нам успешно навёрстывать упущенное.
Будущий «Пульсар», тогда ещё НИИ-35, получил очень мощное «наследство» от упразднённого «магнитного» СКБ-627, которое опекала и поддерживала ранее с самого верху известная личность, которую в тот год радикально «отставили в сторону». Да и наш атомный проект к тому времени уже насытился кадрами. Ещё и много тех выпускников, кого по «5-у пункту» ограничивали, потянулись в новое, перспективное направление. Полупроводниковая группа с заделами по транзисторам из НИИ-160 перебралась. Вот тогда и наш «транзисторный проект» начал бурно догонять западников… НИИ множились, как и их работы по разным направления. Всё, только лишь бы не отставать от работ десятков фирм в США…
… чтобы снова отстать после «проклятых 90-х».
Не раз слышал от «Свидетеля» это словосочетание. Жаль, что пока мало узнал о том, что было тогда в отношении того, что лежит за пределами моих обязанностей.
«Кремний и всё возрастающее, по закону Мура, число транзисторов внутри кристалла — вот главное, помимо сохранения своего рынка, могу сказать вам я, дилетант в микроэлектронике» — раз за разом твердит Вяткин.
Что же, «общее представление о будущих десятилетиях с точки зрения потребителя микроэлектроники» он мне дал.
Как и то, что должно быть сохранено в Союзе «при любом развитии событий». Именно так было сформулировано теми, кому Шокин и я докладывали ПЛАН.
Который выльется в некоторые строки официальных документов, перераспределение кое-каких ресурсов со стороны Госплана по отраслям, задания главкам, заводам и НИИ… и даже строительство дублирующих производств…
Возможно, будет также, как и 10 лет назад, когда в 1968 вышло постановление о 22 заводах под микроэлектронику.
Верха решили перестраховаться… на фоне страстей из уст «Свидетеля»?
Транзисторы породили микро-ЭВМ, которые станут, по словам Вяткина, ПЭВМ, «компами», Пэ-Ка…
А впереди — то, что пока ещё только «нащупывается».
Та всемирная сеть, личные «цифровые» видео и фототехника. И прочие применения, о которых столь красиво — с тысячами личных воспоминаний, которых сейчас нельзя придумать, а можно только помнить (из будущего!), говорит «Свидетель».
Что же, и без ПЛАН-а смысл по большому счёту ясен. Если выполнят свой долг верха, то МЭП не подкачает.
Теперь мне в чём-то лучше понятен язвительный скепсис того, кто прячется в детском теле.
Новая записная книжка Пролейко В. М., 5 октября 1979.
Заезжал в ведомственную клинику Комитета, куда мне мадам Козельцева организовала пропуск. И как раз успел к выписке Вяткина. Заодно и с родителями того пересёкся.
— Вы, правда — руководитель одного из главков министерства электронной промышленности? — с лёгким недоверием вопрошает мать «Свидетеля» — миловидная и изящная женщина с модной короткой стрижкой, тут же переходящая на иную тему, вроде уже и не сомневаясь во мне — … такие важные люди на нашего Ваню обратили внимание, до сих пор не верится. Он что, действительно, что-то полезное делает?
В вопросе матери я вижу смесь тревоги за сына, беспокойств от всего происходящего и гордости.
Нужно что-то отвечать. Замечаю лёгкую усмешку «Свидетеля». Он не собирается делать мне жизнь легче и привычно (?) отстраняется от происходящего. Придётся выкручиваться самому.
— Да. Сейчас с разными настольными Микро-ЭВМ общается…
Меня перебивает отец Вяткина:
— Он что, на самом деле что-то петрит в этом? Что так его затюкали?
Похоже, родители «вундеркинда» до сих пор не поняли, как относится к ситуации. «Феноменальный ребёнок», которого они год назад числили просто любимым сыном, круто изменил их жизнь. Выделенная государством столичная квартира, хлопоты вокруг семьи и, одновременно — множество недосказанностей вокруг Ивана, причина которых понятна мне, разрывают их. Они пока ещё не зазнались, не принимают всё как должное и события вокруг сына крайне беспокоят родителей Вяткина. Попадание из-за умственного переутомления их ребёнка в больницу на две недели под наблюдение лишь добавило причин им для беспокойства.
— Всё очень серьёзно. Ваш ребёнок тестирует новые принципы взаимодействия между оператором ЭВМ и техникой. Гибкий детский ум вашего вундеркинда подходит лучше всего для подобных экспериментов. Если поймёт он, то и взрослые обученные операторы будут работать с комфортом — выдаю я на ходу наукообразную фразу, сказав одновременно частично правду и красивую фантазию.
На самом деле, мне и шефу действительно крайне интересен взгляд человека, привыкшего десятилетиями работать с новыми, пока практически не существующими сейчас диалоговыми (графическими к тому же!) системами управления ЭВМ.
Вяткин обозначает их как «графические интерфейсы». Меня, после всех его разъяснений, поражает их продуманность, удобство и… одновременно, безумные машинные ресурсы отдельно взятых микро-ЭВМ будущего, столь беззаботно выделяемые ради функционирования подобных «оболочек» и «прокладок» между пользователем и ЭВМ. Такое возможно только в том будущем, с теми скоростями процессоров и объёмами внутренней и внешней памяти, которое и описывает Вяткин у «ПК будущего» и которое частично предвидел я в своих пророчествах разным VIP-ам на выставках в ЦНИИ «Электроника».
«Свидетель» уверенно заявляет — «персоналка должна быть доступна условной домохозяйке». Как по цене, так и присутствию к покупке в рознице, так и в управлении такой настольной и даже карманной(!) ЭВМ-«мобильным телефоном».
Всё, как я и предвидел! Приятно, что собственные прогнозы оправдались… где-то, когда-то… пока ещё всё впереди.
Следующая неделя. Рабочее место Вяткина И. Ю. в помещении на одном из этажей ЦНИИ «Циклон». Он сам.
Рабочий день мне сократили до 3х часов. Раз в неделю (для подведения итогов), как и ранее, ко мне заезжает «тащ Пролейко».
— Ну, ПЛАН наш приняли за основу и, в целом одобрили… — оповещает он меня об итоге сентябрьского мозгового штурма.
Шокин и Пролейко докладывали перед, судя по названным мне фамилиям, «Малым Политбюро».
Тут, в «моём кабинете»:-) мы можем поговорить без свидетелей и намёков, напрямую.
— … Мы с шефом изучили всё то, что ты понаписал про 80-е ретроспективно, так сказать, взглядом из более поздних времён. Товарищ Шокин более-менее принял твою аргументацию, что и позволило нам очертить задачи в ПЛАНЕ. Давай сейчас перейдём к тому, что было в 90-е, тем более, раз ты их помнишь лучше, опыт профессиональный начал приобретать в то время… и прочее. Давай будем работать по накатанной колее, как и тогда. Сначала факты, личные впечатления, позже — по косточкам разгрызём, на вопросы которые я тебе по аспектам твоего обучения в ВУЗ-е и далее по твоим местам работы сформулирую, также письменно и максимально подробно мне ответишь, лады?
У Валентина Михайловича есть своя метода в выцеживании «до донышка» и мы пошли на второй круг.
Ну, я не против. Да, теперь 90-е. ВУЗ, кафедра, КУВТ, личные ПК и… Сбер. Ну и плюс «подготовка к личному старту» в shareware на изломе тысячелетий…
Тащ Пролейко желает знать всё — «как это было организовано».
В конечном итоге, может, помимо ИТ, странной советской экономике всё же что-то поможет? Если не мои скромные рассказы по школьной памяти (и позднему чтению) про годы «катастройки», не только проклятые 90-е с точки зрения «обыватель 21 века — Косыгину обр. 1979-го», то хотя бы как крутились банковские шестерёнки на самом низовом уровне. И как грань НТР в виде успехов компьютеризации смазывала эти шестерёнки так, чтобы они крутились, как никогда раньше! Ради простого человека. Ради экономики…
Ну и ФНС позже, да «софтвер» как «работа мечты»:-) до кучи.
Вообще, конечно, то, что я переутомился и потерял сознание, здорово перепугало родителей. У них даже разговор с Еленой Борисовной нелицеприятный произошёл, хотя она, со своим чекистско-педагогическим опытом всё разрулила.
Ещё мама (откуда? Сама прочла где-то?) узнала про судьбу нескольких вундеркиндов и как часто обстановка вокруг их в период выплеска этого самого «вундеркиндства» вредит их будущему. И, разумеется, спроецировала новое знание на меня. Из неё вырвалось пару фраз…
Я снова задумался о возможности «открыть родителям правду, невзирая на откровенные и озвучиваемые мне сомнения в 'разумности сего шага» от Козельцевой и тут же стал соображать, к чему сие знание может привести в жизни родителей.
Вздрогнул и снова подавил сиюминутный порыв. Только в крайнем случае, если мне перестанет нравится обстановка в семье…
11 октября 1979. Кремль. Под крышей Сената. «Объект Высота». «Ореховая комната». «Малое Политбюро» — Брежнев Л. И., Андропов Ю. В., Суслов М. А., Громыко А. А., Устинов Д. Ф.
Сентябрь и начавшийся октябрь принесли увеличившееся количеством число обсуждений обстановки в Афганистане. Несколько раз обсуждали даже полным составом Политбюро.
Давно уже никто не вспоминал сомнения насчёт предсказаний «Свидетеля» о последнем месяце 1979-го как роковом времени входа крупных сил ВС СССР в соседнюю дружественную страну.
Вообще, год дал много (слишком много, чтобы оставались ещё хоть какие-то сомнения!) совпадений с тем, что было в расшифровках «заметок о будущем».
Помимо сведений об итогах с подписанием договора по ОСВ на переговорах в Вене, случились:
Первая коммунистическая война между Китаем и Вьетнамом. Были ли какие-то различия с тем, что было в прошлом Вяткина? Наверняка… но итог оказался примерно тот же — обе стороны провозгласили свою победу.
Садат довёл до конца Кэмп-Дэвидскую сделку. И Египет и Израиль подписали мирный договор. Садату предрекалось за данное решение жизни на пару лет…
В Никарагуа Сандинистский фронт одержал решительную победу. А слова о том, что Даниель Ортега все последующие десятилетия оставался другом нашей страны, несмотря ни на что, были отмечены Малым Политбюро. После чего были сделаны решительные шаги, позволившие восстановить дипломатические отношения между Никарагуа и СССР на уровне посольств!
В сентябре, в южной части Атлантического океана состоялся (предрекаемый «Свидетелем» с указанием лишь только года) ядерный взрыв в атмосфере. Воспоминания Вяткина указывали на причастность Израиля и ЮАР, однако большего он сказать не мог, несмотря на все попытки что-то вытащить ещё из памяти. Впрочем, и без пророчеств носителя сознания из будущего, СССР (по линии ГРУ) уже владел информацией о ранних работах на полигоне в пустыне Калахари. Как и имели место обсуждения данных работ между представителями США и СССР.
На Кубе Советским Союзом, в согласовании с руководством острова Свободы были приняты некоторые осторожные мероприятия, невидимые пока для США.
Но главной заботой в среднеазиатском «подбрюшье» СССР оставалась всё более накалявшаяся обстановка в Афганистане. Тревожили (судя по всему, как и в прошлом «Свидетеля».) новые, всё более настойчивые просьбы со стороны как Тараки, так и Амина о вводе больших сил СССР в их страну.
Верхушка НДПА откровенно желала решить проблемы своей страны за счёт помощи СССР. К просьбам о более высоких закупочных ценам на собственную продукцию, отправке советских специалистов и прямой экономической поддержке добавилось желание подавить все оппозиционные выступления военной силой СССР!
Обсуждения в их узком кругу вывели всех пятерых на парадоксальный вывод — а что, если тогда их собственное поведение было, по сути таким же?
И… дотянули до ввода войск, пытаясь «увещевать и уговаривать».
Политическое давление на Тараки и Амина со стороны СССР о введении в рамки фракционной борьбы между «Хальком» и «Парчамом» в НДПА присутствовало всегда.
«Тогда», та борьба стоила главным действующим лицам фракций их жизней. Неясно, что именно произошло в том прошлом с Тараки, Вяткин утверждал лишь про итог.
Предрекаемое «Свидетелем» убийство Тараки пока не произошло. Да и могло ли оно повториться вновь, в условиях неоднократных (как официальных, так и неформальных, в беседах с разными посланцами Москвы) призывов к прекращению внутрипартийной борьбы в НДПА, никто не мог сказать!
От советников по линии КГБ и ГРУ, от посольских работников, от множества советских специалистов из дружественной соседней страны поступали сигналы о волнениях во всех слоях афганского общества.
В сентябре Тараки был снова в Москве с дружественным визитом, где его всячески увещевали найти компромисс с Амином, который получал свою порцию уговоров от его советских советников и посланцев Москвы в Кабуле.
По линии КГБ продолжал готовиться (как, судя по всему и «тогда») запасной вариант с сосланным из Афганистана летом 1978-го послом в ЧССР Бабраком Кармалем…
— … Жаль, что Конституцию уже приняли… — неожиданно изрёк Генсек, прервав шедший по третьему кругу спор о возможности совместить крайне настойчивое желание афганского руководства о военной поддержке с нежеланием повторять ныне известный (от «Свидетеля») путь к 15 тысячам смертей солдат и командиров Советской Армии и других «силовых» (как приняли они любопытный термин) ведомств Союза.
«Всего один спецотряд ГРУ» (сформированный в апреле 154-й отдельный отряд специального назначения — по сути, мотострелковый батальон, численностью в полтысячи в/с) — для поддержки подразделения «А» КГБ, для охраны Тараки и Амина и… для пресечения возможных попыток тех свести друг с другом счёты?
Этот батальон был и «тогда» — по словам «Свидетеля». Правда, больше тот ничего о нём не помнил, кроме того факта, что батальон участвовал в ликвидации Амина в декабре.
— … Леонид Ильич? — мягко уставился на Генсека Суслов, чью фразу оборвал Брежнев.
— Жаль, что уже приняли — повторил Генсек. И пояснил — … статью ту можно было бы убрать. Никто бы и слова не сказал против. А кто сказал бы… шею свернули бы — с непонятным ожесточением заметил Брежнев.
Присутствующие, уже отметившие сегодняшнее молчание Генсека при обсуждении, поняли, о чём всё время думал тот.
— К чему спешить, Леонид Ильич? Хотя… раз уж мы знаем, к чему это привело, то… кто нам мешает сделать потребный шаг прямо сейчас? — неожиданно взял на себя инициативу Громыко — … законодательно, конечно оформим, всё как положено, как в 21 веке подправляли при необходимости… — умехнулся министр иностранных дел — … «о внесении изменений в текст Конституции» голосование проведём. Может, и ещё что подправим…
— Историю… — хмыкнул Суслов, вызвав смешки у всех присутствующих.
Проведённая «превентивная акция» в отношении известной личности словно сняла какой-то барьер к самым смелым действиям и они уже не стеснялись обсуждать многое, казавшееся немыслимым ранее. Пусть и в узком кругу.
К вопросу о согласии на переброску в Афганистан в ноябре-декабря того, что в прошлом «Свидетеля» неформально обозначалось как «первый мусульманский батальон», в тот день они больше так и не вернулись. Мысли их переключились на тему, которая волновала «Малое Политбюро» намного больше.
— … Хоть один бы источник что-то сообщил! Весь Кабул, весь Афганистан… куча наших советников, специалистов и… никто, повторяю… никто, ничего не слышал. Хорошо, что сразу с Тараки подсуетились, надоумили его подписать просьбу к Пленуму их ЦК о лечении у нас и Амин к нашим словами чуть-чуть прислушался, не стал кровь лить… — раздражённо заметил Генсек. Переведя дух после фразы, он уточнил у главы КГБ:
— Как Тараки?
— За два дня успокоился. Похоже, понял, что мы его вытащили из лап смерти. Он то всё и начал… Амин его опередил, поставив перед Пленумом их ЦК его начальника охраны, Таруна этого, который всё про замыслы Тараки и изложил. У Тараки самого рыльце в пуху, видимо. А в Кабуле всё решилось, как начальник Генштаба Якуб принял сторону Амина…
— Что, не дутое признание? — уточнил Устинов.
— Наши источники считают, что начальник охраны Тараки изначально был человеком Амина — заметил Андропов — перехитрил Амин Тараки и опередил.
— Вот как… нас тоже перехитрил. Ладно, хоть Тараки жив остался. Поглядим, чего там теперь Амин наворотит. Просит ещё военных советников? Будут ему военные советники. Всего обложим. Только воевать, если что, пусть с фанатиками у себя сами воюют. А с Кармалем и Наджибуллой разговоры пока отставим… может и надолго.
Все присутствующие по последней фразе Генсека поняли, что насчёт уж этого вопроса Брежнев определился с дальнейшей политикой, хотя текущая линия в отношении Хафизуллы Амина была согласована буквально парой дней раньше, когда тому была отправлена правительственная телеграмма-поздравление с новым, высшим постом, на которую тот отправил цветисто-подхалимскую восточную благодарность в ответной телеграмме на имя Брежнева и Косыгина.
Как ни странно, но на основе сухого изложения тех фактов, о которых твёрдо помнил «Свидетель» (а не того, что он излагал как «поздние свои и чужие соображения насчёт…»), в старческих, но совсем пока не таких ещё маразматичных (как провозглашалось позже) головах членов Малого Политбюро засели следующие обстоятельства:
а) «политику примирения» между властями Афганистана и оппозицией всё равно пришлось в 80-е проводить, но к сожалению, сия попытка была слишком запоздалой…
б) воевать афганцы (против чужих и против своих) были готовы тем больше, чем больше случалось разрушений и смертей в их и так-то не сильно цивилизованной и не сильно индустриализированной полусредневековой стране, в которой практически не было тех, кто числился как пролетариат.
в) даже после вывода войск центральное правительство держалось очень долго (в отличие от американских марионеток в 21 веке) и пало только после отказа в любой помощи (даже в поставках топлива отказали!) со стороны Ельцина.
Афганистан и его новый «национальный лидер» были отныне предоставлены сами себе. Ну, настолько, насколько это возможно в условиях соседства с СССР, руководство которого усиленно ищет «лучший вариант», чем «тогда».
Впрочем, помогать (а не пытаться делать работу за афганцев) СССР не отказывался и сейчас. «Первый мусульманский батальон» теперь фактически стал вторым кольцом охраны вокруг Амина, продолжавшего надеться на большее в отношении поддержки военной силой со стороны СССР.
Две шифровки в Москву из афганской столицы, в которых упоминались повторные просьбы Амина направить в Кабул батальон советских военнослужащих для его личной охраны, стали последней каплей и он получил желаемое.
Радикальные реформы в Афганистане, устроенные НДПА, отнюдь не способствовали миру и гражданскому согласию в фактически средневековой стране, налёт цивилизации в которой был заметен только в Кабуле.
Улыбаться Амину стали ещё сильнее, удовлетворили часть просьб, даже поставили дополнительно кое-какое тяжёлое вооружение, но в этот раз Политбюро даже НЕ готовило проект постановления, в котором были такие слова:
«Амин является властолюбивым, отличающимся жестокостью и вероломством деятелем, в условиях организационной слабости НДПА и идейной незакаленности ее членов не исключена опасность того, что ради сохранения личной власти он может пойти на изменение политической ориентации режима. Поведение Амина в сфере отношений с СССР все более отчетливо обнажает его неискренность и двуличие.»
Политбюро ныне имело такую же точку зрения на нового «вождя» Саурской Революции как и «тогда», вот только свергать Амина и держать социализм на советских штыках в Афганистане желания было ещё меньше, чем в «тот раз».
Даже в прошлом «Свидетеля» неверное решение было принято лишь после многих колебаний и сомнений. Сейчас же их число превысило критическую массу…
17 октября 1979. Рабочее место Вяткина И. Ю. в помещении на одном из этажей ЦНИИ «Циклон». Он сам.
Привык, уже привык… к шепоткам за спиной, в столовой, к скрытым усмешкам «серьёзных» и реально серьёзных и заслуженных товарищей при виде 6-летнего шкета, бредущего по коридору в свой кабинет, заполненный модным заграничным компьютерным ширпортребом и некоторыми отечественными образцами, начинающимися со слов «Электроника»… общим числом, близящимся к десятку.
Моим глазкам очевидно, что сей факт вызывает скрытое раздражение у многих из тех, кто реально сейчас заслуживает себе существующие ЭВМ, близкие к понятию «настольные». Заслуживает, но не имеет. Даже в таком месте, как ЦНИИ «Циклон».
А тут какая-то блатная креатура то ли Пролейко, то ли САМОГО Шокина, подсуетившихся «по высшему разряду» ради какого-то мутного, по слухам, эксперимента «компетентных органов» с вундеркиндом, проявившим интерес к вычислительной технике… и ему — целый зоопарк отечественного и импортного «железа»!
Понятно, что сомнений в лицо напрямую никто не скажет, но…
…Шу-шу-шу за спиной, косые взгляды и смесь удивления, когда шкет, которому норовят задать в лифте, в коридоре, в столовой очередной как-бы шутливый вопросец «с подковыркой», таки подтверждает реноме «вундеркинда»:
Тут съязвит в ответ по взрослому.
Тут серьёзно ответит.
Тут обнаружится читающим газету в столовке за едой (расплачивается сам!) и в ответ на вытаращенные глаза и вопрос с едва сдерживаемой иронией «Что ты, Ваня, там вычитал?» с невозмутимым видом сообщает (меняя варианты от случая к случаю), что «…изучает реакцию советской официальной прессы на разные международные события или темы, затрагиваемые в передовицах газет или новые культурные веяния и критику их со стороны журналистов».
Главное делать невинные глаза и смотреть сквозь вопрошающих так, чтобы они понимали — они достали вундеркинда!
Либо пороть в ответ официальную точку зрения официальными словами. Но так, чтобы спрашивающие (кто по проницательней) понимали, что я шучу. А над чем (официальной точкой зрения) или кем (вопрошающим) — не понятно. Каждый пусть думает, что хочет.
По крайней мере, реноме вундеркинда, который «реально чё-то волокёт и чешет, как взрослый» поддерживается.
Вот такой я теперь — местный феномен, клацающий что-то на клавах модной техники (что видно шатающимся по коридору иногда через приоткрытую дверь) и пишущий что-то в тетрадку.
Первую, вторую, третью…
Ответы Пролейко, разумеется, я сочиняю за закрытыми дверьми… а то есть желающие «свести поближе знакомство с вундеркиндом» и протиснуться под предлогом «чё там малолетний изображает?» ну и пощупать новомодную технику, которую с какого-то перепугу шкет ломает.
Я мало застал (точнее — вообще чуть-чуть, когда кое-что наблюдал в стенах родной школы среди её учительского коллектива) из интрижек советского периода, но то, что читал про самого Пролейко, про его сфабрикованное (и ничтожное по «ущербу» на фоне последующих времён) «дело» в фрагментах, выложенных в инет, заставляет меня слегка напрягаться.
Подобострастие в отношении Валентина Михайловича со стороны сотрудников «Циклона» мне видно, но я же понимаю, что сие — до тех пор, ПОКА он большой начальник.
Какого человека тогда едва не сломала обвинительная система «правосудия» (с её долями процента оправдательных приговоров)! Может, об этом надо было говорить с Андроповым, а не только про предателей на службе ЦРУ и перестроечные и пост-перестроечные события? За большим не вижу малого. А человек, очень достойный человек рядом… сейчас анонимок может быть ещё больше.
А что, Ю. В. А. не знает про эти доли процента? Хм… что-то не верится, что не знает.
Блин… пообщался с Пролейко уже достаточно, и как-то ближе воспринимаю про него то, что читал про его судьбу. Может, теперь ему дело не пришьют? За опытные экземпляры ИКС-в — искусственных клапанов сердца, которые он знакомым, которым они реально жизни спасли, раздал… да и в серию продвинул. Те кусочки обвинений в адрес Пролейко, которые были выложены в инет, заставляли меня ржать (с позиций последующих лет) и грустно усмехаться. Или сейчас обойдётся? Так ведь не Горбачёвым одним. Горби тут вообще врядли при чём… сменился министр, новый не заступился, кто-то дал ход анонимке, прокуратура отработала заказ или просто «словили расхитителя социалистической собственности»… у них страну расхищали, а этот едва отбился и оправдался… после пары лет в тюряге под следствием.
Почти-то та самая знаменитая фраза (в фильме смешная, а тут трагическая) — ВИДЕОмагнитофон (с работы временно взятый), 3 ИКС-а (которые людям реально помогли) и прочая х?8та. Карательная система, которой главное — посадить, а не разобраться, прекрасно работала и в 1987-м. Прокуратура СССР отрабатывала своё под 100 % плана «по посадкам».
Почему, (б:?дь!), в социалистическом СССР сейчас, в нынешнем 1979-м, на зонах и в тюрягах в 2–3 раза больше з/к, чем в США сейчас? Цифирки то я примерно помню. Миллион сейчас сидит или около того. Куча невиновных и куча таких, которым всего лишь штраф за бутылку, стыренную из магазина, впаять надо бы максимум, а они науку «тюремных университетов» грызут. Зато настоящие убийцы, насильники, воры по крупному и предатели… землю с комфортом топчут. Блин, ну почему я — не как другие «попаданцы»? И почти ничего по всяким маньякам не помню…
К слову говоря, такое положение и соотношение по численности з/к у нас в сравнении с США, стало выправляться, по моей памяти, только в 21 веке…
Вот такие (неожиданно!) мысли ещё ныне одолевают, а не только про «какую микропроцессорную архитектуру СССР надо выбрать?».
Пока что про (для меня теоретически условных, но вполне реальных) «парторгов», про интриги и подставы в советских научных учреждениях и на производстве я ничего не знаю.
Да, было много опыта (8 лет) провинциального отделения в Сбере и периодического общения с вышестоящими из Перми (и, иногда Москвы) и, позже — 5 лет в ФНС — это не то, всё же времена были другие. Другое котировалось, другого опасались, другие подставы, другие обстоятельства…
Надеюсь только на то, что те, кому я доверился со знанием о будущих временах заранее мозги прочистили тем, кто может нагадить Пролейко и мне…
Пролейко сегодня задержался и я, уже собираясь спускаться к «Волге», встретил его в дверях кабинета.
Вернулись обратно. Со смехом прокомментировал про «служебное авто для 6-летнего» (с водителем от Комитета… всё же меня держат под контролем, да… хоть и в рамках легенды про эксперимент):
— … Едрить-колотить, никогда в жизни не было служебной машины… хотя нет, вру… в некотором роде была — первые годы в Сбере часто мотался в командировки в Пермское управление тогда ещё ПБ СБ РФ… «ЗУБ-ом» СБ РФ он позже стал, после присоединения территориальных подразделений из Удмуртии и Коми. Ездил за новой техникой, новыми версиями банковского софта и прочим на машине управляющей, которая часто давала машину либо мне, либо моему коллеге. Так что «персональный водитель» у меня таки был… — смеюсь я — в Пермь катался как «кум королю и сват министру»… эх, славное было времечко… прогеров тогда в провинции особенно ценили, хоть и проводил на работе по 12 часов каждый день и часто без выходных.
— … Ладно, могу тебя порадовать. Товарищ Шокин, в свете одобрения с верхов, дал задание на проработку нескольких концепций на, как ты выражаешься, «бытовой комп».
— На 580-м? Ох, всё ещё с МПК-25 смеюсь… не знал, что вы его так изначально именовали. Всё к съездам, да к датам…
— Привыкай… снова. Да и на чём же ещё? Он у нас уже освоен, как и весь микропроцессорный комплект в сборе. Но «Зайлог 80» сам знаешь, не скопировали ещё. А своё, 16 разрядное — сложное и дорогое, хоть ты и УКНЦ тому упомянутому похвалу отцедил.
— Главное, чтобы не пытались на 580 «свой MSX» изображать, всё равно совместимости на «Весте/Суре» не вышло. Там для стандарта без Z80, видео и аудиочипов не обойтись. Сейчас только своё делать, из того, что есть «здесь и сейчас».
— Я все твои замечания и воспоминания по тем машинам, что были у нас, скомпоную и переведу на современному сегодняшнему дню терминологию, когда задание по КБ отправлять буду. А ты готовься аргументировать письменно перед товарищем Шокиным и перед мною лично, понял? Со всех доступных тебе точек зрения — программиста, опытного пользователя и того опыта других, что у тебя в голове задержался.
— Понял-понял… — пропищал я. Жалко, Пролейко отсылки не поймёт и уточняю ещё раз на всякий случай — … я верно понимаю, что 8-разрядный бытовой у нас будет через год-два и на 580-м?
— Да. Для дома, ВУЗ-в и школ. Информатизацию в учебных заведениях одобрили на высшем уровне. Месяц после ТЗ, что лично от меня пойдёт и с визой министра, на проработку нескольких вариантов разным группам поручим. А затем посмотрим на их прототипы. Тоже оценишь. Срок им сжатый всем будет. Чтобы через год — уже прототипы к серии готовились. И с периферией решать будем, помимо мониторов и телевизоров. Я тебя ещё завалю вопросами, готовься делиться опытом… будущего. Каждое слово, что скажешь, доказывать будешь…
17 ноября 1979. Кремль. Под крышей Сената. «Объект Высота». «Ореховая комната». «Малое Политбюро» — Брежнев Л. И., Андропов Ю. В., Суслов М. А., Громыко А. А., Устинов Д. Ф.
— Так… в Иране значит, тоже началось? Всё, как в заметках? — Брежнев поглядел на Андропова.
— Там очень приближённо всё… «Свидетель» уверенно только про захват студентами заложников в посольстве и переход власти к Хомейни говорил. Оба эта факта случились. Но неудачной попытки… или удачной их освободить силой пока не случилось и даты Вяткин не помнит. Да и как оно сейчас будет? Пока что фанатичные студенты полсотни американских заложников держат и отпускать не собираются. У нас мало информации оттуда…
— Присутствующий Громыко дополнил — … по нашим сведениям, участники весьма многолюдных демонстраций у здания посольства, требующие выдать свергнутого шаха Мохаммеда Реза Пехлеви поддерживают студентов, но весь процесс весьма стихийный. Сейчас — да, временное правительство Ирана передало власть Исламскому революционному совету во главе с аятоллой Хомейни. Так что предсказанный переход власти к нему действительно свершился.
— Что же, будем выжидать и не вмешиваться ни во что. Если американцы снова в лужу сядут, то и ладно… — подвёл итог Генсек — … Давайте поговорим о переводе товарища Тихонова из кандидаты в состав Политбюро. Он не раз товарища Косыгина… подстраховывал.
— Я вот что подумал… — меланхолично, и как бы обращаясь риторически в пустоту, заметил Суслов — … у нас, как Николай Александрович стал бы членом Политбюро, кого на Пленуме бы избрали кандидатом в этом году?
— Уже никуда не выберем… — хмыкнул Генсек, после секундного замешательства всех.
Момент, когда тот, чья фамилия стала в их глазах символом «случившегося где-то когда поражения и распада страны», начал подбираться к высшей власти, был именно в эти месяцы.
И к власти того, кто уже лежал в земле, «тогда» привели они сами.
На улице — минус 11. Вполне комфортная для рождённого на Урале погодка. Сегодня «погулять со мной» вызвалась сама мадам Козельцева, а родители отправились в очередной тур по столичным магазинам…
…у моих предков случился очередной приступ советского шоппинга, со всеми его прелестями и ужасами забегов по московским магазинам… всеми этими ГУМ, «Гастрономом-1» («Елисевский»), «Синтетикой», «Океаном» и комиссионками.
К новому году затариваются и на подарки. Ну да… почти 750 (с учётом пособия «вундеркинду» и официального оформления моей «работы по договору» на ГНТУ МЭП) рублей в месяц на семью стало. Они уже вошли во вкус лёгкой траты денег. Люди к хорошему привыкают быстро, и мои мать и отец — не исключение.
Но, очевидно, родители всё ещё не привыкли к самой повседневной возможности относительно свободно купить многое из того, что являлось дефицитом в нашей «четвёртокатегорийной» обычной русской области. Титульная нация, во многом являлась «последним сортом» в многонациональном СССР… который существовал за счёт русских.
Разумеется, я не удержался и снова съязвил на эту тему в уши чекистской мадам.
Она также привычно (не первый раз такое, не первый… и она не одна, которая слышит такое…) поморщилась и перевела разговор на другую тему.
Такую, что даже поначалу подумал, что гэбистка «решила поставить на место»:
— Твоя мама беспокоится, что ты слушаешь вражьи «радиоголоса»… — как бы невзначай роняет замечание Елена Борисовна.
— Не всё можно прочесть «между строк» в наших СМИ… — немедленно возражаю я — … а как мне ещё объективно судить об изменениях в мире, кроме как имея возможность выслушивать агитпроп со всех сторон, хаха? Аналитику, как вашему шефу, мне никто на стол не кладёт… только самому думать. Интернета тут нет, вот и черпаю среди радиоэфира. Как того, что они говорят специально для нас, так и того, что своим впаривают…
Она смотрит на меня:
— Я поражаюсь тебе… вам. Неведомое… нечто дало вам возможность, Иван Юрьевич, прожить вторую жизнь. А вы так относитесь… ах, если бы мне удалось снова вернуться в детство! — совсем по простому всплёскивает руками чекистка — … я бы радовалась детским ощущениям, беззаботности, да просто поиграла бы сейчас в снежки, слепила снеговика и не думала, хотя бы какое-то время, про взрослые заботы.
— Мы уже говорили на эту тему. В детство нельзя вернуться, в него можно впасть. Вы просто тоскуете о временах, когда небо было более голубое, а трава по настоящему зелёная. Да и само знание будущего… такая штука… молчали бы вы в 20х — 30х, зная, что предстоит стране? Тем более, не понимая, кто или что вас… засунуло обратно? Или… реально скакали бы беззаботной козочкой, как только что живописали? — желчно замечаю я.
Её лицо вытягивается.
— Какой вы… злой, Иван.
— Ни в коем разе. Просто скучное это моё… «второе детство». Никакой беззаботности ни разу не ощущаю. Лишь несовпадение желаний… взрослых желаний с возможностями тела и обстановки вокруг. Желаний много, некоторые, конечно, пока не активируются… и возможности ограниченные, а некоторые — вообще пока невыполнимые.
— У вас… есть же доступ к ЭВМ… о котором вы так мечтали?
— Всё так. И только три часа в день продуктивной работы. Когда я должен заниматься не тем, чем хочется, а тем, за что мне деньги платят и что нужно не мне лично, а тем, что Шокину и Пролейко. Не думайте, я не в обиде, сам подписался на это. И… блин, задерживаться не дают, я прекрасно понимаю, почему шофёр из вашего ведомства… только войду в раж и, стоит мне 10 минут засидеться, поднимается в мой кабинет в «Циклоне» и чуть не за руку ведёт и сажает в «Волгу». Согласен, так надо! Мне и самому снова свалиться без сознания не хочется. Тогда уж не на две недели в больничку упекут, а что-то похуже придумают.
— Спешите снова… зажить взрослой жизнью? — прищуривается Козельцева — … детство, даже «второе», пройдёт быстрее, чем вам сейчас хочется. Не будете жалеть?
— Да, я помню, как ощущение хода времени убыстряется с каждым прожитым годом. А сейчас… нет того «наполнения новым», которое есть у детей. Всё время сравниваю, ищу отличия… а их… особо то и нет. Кажется, что вокруг всё такое тусклое, блёклое… а, может, от осени и зимы такие мысли сейчас. И ещё… как будто вы все забыли, о каком ужасном времени я рассказывал. Ощущение складывается, что стариканы… чьи лица известны всем… просто пустили всё на самотёк, отправили сами знаете кого туда, откуда не возвращаются, ну и… по мелочам… того же Тараки вытащили в СССР, и успокоились. А события идут своим чередом… — перевожу разговор я на то, что волнует больше всего.
Козельцева знает содержание расшифровок «заметок о будущем»… так что она понимает, о чём сейчас толкую я.
Маска на её лице меняется. Теперь — искреннее непонимание.
— Вы, Иван Юрьевич, сделали то, что должно. Остальное — не ваши заботы. Уровень ответственности, понимаете?
Ух, почти официально!
— Конечно, не мои. Всё верно, мне эта головная боль не по зубам. Но… не сравнивать… отказаться от подобного — выше моих сил. Как и… «снова стать ребёнком».
Вот так, слово за слово и из меня по каплям сочится негодование. Или просто «нехватка информации» сказывается? Думал, что к отсутствию интернета привык, возлюбил оффлайновые библиотеки и печатные СМИ снова…
Нет! Не в этом дело. Старичьё с портретов на стендах предприятий, организаций и учебных заведений меня таки выслушало, может и даже полностью поверило, но…
…сочли, что дело пустяковое — завершить принудительно земной путь единственной личности? Ну, пусть развитие карьер десятка-другого гадов типа «прораба перестройки» Яковлева или, прости Сила, всяких Ельциных, Поповых и прочих Бурбулисов сейчас прервутся… и что, это… вот (в лучшем случае, кстати) это… всё?
А кто реально «развитой социализм» делать будет? В Москве, конечно, со снабжением всегда получше (и поводов бурчать сейчас меньше), но там, на Урале то, ни фига не изменилось!
Может, конечно, что-то «вертится и крутится», а стариканы из Малого Политбюро за пределами того, что я могу «выглядеть между строк» передовиц, и твАрят, но…
… снова это проклятое «но»!
— Не могу просто спокойно жить, Елена Борисовна! Я не к тому, что мне ещё чего-то реально надо, просто причину своей раздражительности поясняю. Кому ещё поныть в жилетку? Не родителям же… а тут получается — сам себя в клетку загнал. Вроде к ПК доступ дали, но развернутся как следуют не дают!
Да… «снижение рабочей нагрузки» поработало не только в положительную сторону. До сего момента — я «просто выкладывался», а сейчас времени хватает только на то, чтобы сделать работу по вопросам Пролейко, на отчёты про ощущения и давать советы в ИТ «с высоты прожитых лет» человека, проработавшего на персоналках почти сорок лет и севшего за их нынешние «примитивные прототипы»…
— Ещё и новости бесят…
— Что именно? — аккуратно уточняет моя почти что «штатный психолог».
— Про Чернобыль я сколько говорил? А на неделе вон что в новостях слышу? «…Завершается строительство… досрочное освоение проектной мощности первой очереди Чернобыльской АЭС»! — «радостно» передразниваю голос диктора по радио.
— Разве вы не понимаете, Иван, что никто просто так из-за ваших слов не будет отказываться от введения в строй мощностей такого важного народно-хозяйственного объекта? Или… вы думали, что будет иначе? — с каким-то подозрительным, я бы сказал профессиональным интересом уточняет она.
— Честно говоря, вы не понимаете последствий…
— Я читаю всё, что вы сообщаете спецгруппе. Вы понимаете сами, что в вашей информации о Чернобыльской катастрофе нет никакой научной ценности, которая может помочь что-то улучшить в конструкции реактора АЭС? Ваши слова о том, что «тогда» конструкционные недостатки, нарушение инструкций и стечение обстоятельств и привели к аварии, услышаны. Уверяю вас!
— Понимаю и надеюсь, что это поможет. Но… знаете, Елена Борисовна, в тот раз, наверное, тоже куча инструкций по ТБ имелись, даже расписались все, кому положено. И что? Ещё одна соломинка на спине верблюда под названием СССР. Услышал вот по радио словосочетание «Чернобыльская АЭС» и думаю — всё, идёт фактически обратный отсчёт до момента, когда рванёт… можно сказать «грязная атомная бомба», помните тот модный термин?
— Ну что ты хочешь от меня? — как-то устало вопрошает совсем уже немолодая и уставшая женщина на «государевой службе».
Задолбал я её, наверное, своими капризами.
— От вас — ничего, Елена Борисовна. Говорю же — «в жилетку ною». Лишь бы после локти всей страной не кусали. И вот так во всём. Что с Чернобылем, что с Афганом. Вот с таким страхом жду конца декабря. Эти два чёрта там между собой не поделили, кому вождём горным дальше быть, а наши и влезли… тогда. У нашей страны море проблем, которые решать надо, начиная от того, чтобы магазины были полные. Народу именно это надо, а не про «планы пятилетки» и «дело социализма в мире». И даже не про права и свободы личности, а пожрать да товаров народного потребления приличных побольше было.
Она снова морщится.
— Какой ты мещанин!
— Это вы недооцениваете сей фактор.
— Пошли давай, пропагандист безудержного потребления, ветрено становится. Сдам тебя родителям, они наверное, приехали уже. А то снова мировыми проблемами озаботился по самое «не хочу». После по комсомольской линии иди, когда подрастёшь, раз свербит сам знаешь где.
Понятно. Точно достал я её сегодня. И да, такие у нас с гебисткой разговоры. У неё явно многое в голове от стенограмм и расшифровок магнитофонных записей спецгруппы в голове перевернулось (и обратно также встало? Хаха).
— А чё это вы, Елена Борисовна, про комсомольцев вспомнили? Так не будет их. Там один из десятков тысяч — в олигархи попал, тысяча — на кладбище после разборок бандитских, а остальные изредка… годы спустя, ностальгии про стройотрядовскую романтику и запах тайги под гитару у костра выход давали. Про комми-идеалы только никто не вспоминал, хоть по СССР поплакаться многие горазды были. В 1991-м только промолчали, а то и что похуже.
— Шутишь зло, значит — в норме. Мне проще. — отмахивается Козельцева.
Ей явно сегодня хочется меня побыстрее с рук сплавить. Даже «антисоветские» выпады мимо ушей пропустила, хотя обычно поглубже копнуть пытается. Полаяться мы оба любим. Вот что у неё не отнять — не боится острых, на грани фола, дискуссий.
31 декабря 1979. Дом в Лузанском переулке на окраине Перми. Вяткин И. Ю.
Новый год мы встречаем в полном составе и вновь почти там же, куда меня «выкинуло во вторую жизнь».
Вчера один из вагонов фирменного поезда «Кама» быстро и с достаточным, для 1979-го комфортом, доставил нас троих с Ярославского вокзала столицы на родной Урал.
На НГ!
Предолимпийский год почти завершился. «Тогда» стечение обстоятельств оказалось роковым для брака родителей.
А сейчас… я думаю, что моё давнее предположение про «цвета кобеля» может и не столь верно.
То ли крутые перемены в жизни (с последующим переездом в Москву), произошедшие по причине проявившейся «гениальности» меня прекрасного и столичная новизна связали супружеский союз родителей более крепко.
А может, отец тупо меньше ср№лся на теме религии с моей задвинутой на ней бабулей (которая со стороны мамы). У них тогда большие «контры» из-за этого были, что не добавляло внутрисемейного спокойствия.
Именно к ней, деду, и к семье маминого брата, живущим в посёлке Железнодорожном на окраине Перми, мы и приехали встречать год олимпийского мишки.
Ещё жив Высоцкий… не позабытый и в 21 веке хрип которого слышится сейчас из соседней комнаты с катушечного магнитофона дяди Гриши.
Отец, дядя, дед и «дядя Кот» уже хлебнули «водовочки» и их голоса звучат сильнее. И как всегда, больше всех усердствует громогласный Невежкин-старший.
— Иван! Дуй сюда… — слышится голос отца. — … поясни тут дяде Косте кой чего.
Ага. Дело пошло на второй круг.
Вчера родичи изучали наш новый осенний столичный фотоальбом, половина которого «нафоткана» отцом, а остальное — мной.
Сейчас отец начал хвастаться перед Невежкиным, или разговор сам как-то перескочил…
— Ванюха, чего ты с ЭВМ делаешь? Много сломал? Пофотаться дали, да?
Ох. «Дядя Кот» в своём репертуаре. Заинтересовался «селфи», которое я делал около модерновых для сего года компов. Да ещё и горло смочил. Затроллить, что ли… с намёком на его работу?
— Там радиоламп, дядя Костя нет. Одни микрухи. Нечему биться. В отличие от старых телефонных станций, да?
Сейчас ржёт уже не он один… а мне снова втирать знакомому, знающему про «вундеркинда», очередную красивую и естественно смотрящуюся легенду про «изучение новых подходов к взаимодействию между человеком и ЭВМ на примере гибкого ума ребёнка с опережающим развитием…».
Нелегка жизнь под прикрытием:-/
Но легенда, кстати, вполне в духе реальной работы, которую я выполняю по указанию Пролейко:
«В свете решения об ускорении работ по бытовым ЭВМ, на самом верху поддержали идею о более раннем введении в школьную программу предмета информатики. Твоя работа с… старыми для тебя типами персональных ЭВМ и твой опыт лучше всего пригодятся здесь… к тематике разработки тобой ПО вернёмся чуть позже. Как себя покажешь…»
В том момент, когда я услышал сию фразу, только зубами скрипнул от злости. Хотя и сдержался. Обдумав тогда тему со всех сторон, понял, что Пролейко прав.
Массовой платформы ещё нет!
А показывать свои скиллы так, как я привык начиная с 90-х, с их комфортными средами разработки, было пока ЛИЧНО МНЕ тупо не на чем. Баловство пока выходит. Даже «вшитый» в ПЗУ Бейсик появился совсем недавно. Вон, лично все имеющиеся «под рукой» версии уже ощупаны и проверены по возможностям на рабочем месте — хоть на версии на «2-м яблоке», хоть на «коммодоре», хоть на TRS. Вот только на прототипе «от Дшхуняна» его нет. Хотя, благодаря Пролейко, свозившего меня в лабораторию ВТ одного из НИИ, я успел потыкаться и на новёхонькой CM-4 (содранной с pdp-11), с нормальной RT11SJ и «пи-ди-пишным» уже «дисковым» Бейсик-плюсом. Но там был и близко не «настольник»:-)
Это тоже к вопросу о том, нужен ли язык программирования в школе, какой и, тем более, такая сомнительно ценности вещь, как «алгоритмический язык», который отбил многим интерес к ЭВМ в 80-е и позже…
Товарищ Пролейко, судя по тем вопросам, которые я получаю от него, определённо ориентирует меня на работу по тому самому «массовому компу».
О котором я твердил.
Весной олимпийского года, по словам Валентина Михайловича, я лично смогу потестировать пару (или даже тройку, если успеют) прототипов машин от разных КБ на базе 580-го процессора.
ТЗ для КБ писал самолично Пролейко, имевший под рукой в качестве подсказок кое-какие мои записи с советами и «опыт будущего» (в том числе личным по работе с «Корветом»).
Разумеется, «580-й» это единственный вариант, который сейчас подходит для СССР.
Как в качестве «бытового», так и школьного.
а) качественно содран с Intel 8080
б) достаточно дешёв, как и весь микропроцессорный комплект «вокруг него».
в) уже производится
г) вполне приемлем по характеристикам.
Z80, конечно, был бы лучшим вариантом, но… его пока не передрали. Ни у нас, ни в ГДР… впрочем, это пока.
Такой путь для своего первого (и массового!) бытового компьютера в СССР определён… с моей подачи, между прочим.
Отныне фора по сравнению с «предыдущим вариантом» истории СССР, хотя бы в области «массового ПК» начинает преобразовываться из умозрительного варианта во вполне реальный…
Надеюсь, в НГ никакого сюрприза не будет. Пока в новостях — в наших, и по радиоголосам, почти что ничего насчёт Афгана нет. Так… парой слов. Би-Би-Си выразилось так — «Советы поменяли одного своего ставленника на другого, более радикального.»
Зря я почти месяц назад «плакался в жилетку» мадам Козельцевой о том, «как всё застыло» и насчёт того, что «пошёл обратный отсчёт» на Чернобыльской АЭС, «первая очередь» проектной мощности которой «скоро будет достигнута».
Уже 21 декабря, когда в новостях упомянули, что таки проектная мощность, как и положено в эти времена, «с опережением графика» достигнута, я узрел в «Правде» ещё кое-что, на мой взгляд, не менее значимое.
До сих пор думаю — имеют ли мои слова к сему какое-то отношение или просто юбилейная дата? И сейчас никак не узнать, было ли такое в моей «первой жизни». На исходе «того» 1979-го я даже до поста школьного политинформаторства ещё не добрался и к самой школе только готовился, и в качестве мерила примерного мальчика в глазах мамы и самого себя выступало самостоятельное чтение «Приключения Буратино, или Золотой Ключик»…
«Страницы Истории» Сырова мне бы подарили вот-вот. Может, и сейчас вскоре тётя Алла подарит. Пришлёт. Вот забавно будет — получить тот же подарок во второй раз. Или тут родственники из Железнодорожного сочтут, что «для вундеркинда нужное что-то особое…»?
А вообще… расхождения с «предыдущим вариантом» жизни понемногу копятся. Развилка пройдена, путь выбран другой. Для себя лично. Возможно, для родителей… но для страны… пока ещё нет! В этом я уверен точно. Даже с Афганом не всё ясно… чего уж мечтать-то о чём-то более ином. Ведь личность ликвидированного Горбачёва… в некотором роде была, очень типичной для КПСС 70-х — 80-х.
Отрицательный отбор. Может, старичьё ничего и не делает радикального, потому что все… готовятся к уходу в вечность?
Вряд они не понимают, что им нужна смена. Но кто? Они, скорее всего, боятся что будет кто-то не лучше Мишки меченого, а сами они «правильные реформы» не осилят.
Или… просто хотят тупо досидеть свой срок, ничего не делая и свалив всё на наследников в Политбюро, потеряв время, которое всё же (чуть-чуть) но ещё есть?
Это будет самым страшным. Рванёт, может, ещё сильнее? Или… нет? Экономика дотянет до цифровой эры, США погрязнут в своих проблемах, пировать на развалинах соцсистемы пиндосы и европка не будут, а свалятся в очередной кризис…
ХЗ, как оно сейчас обернётся.
— … Чего заснул? Обедать пошли! Хватит о мировых проблемах думать, мал ещё…
Мама шутит.
И ведь не скажешь, что не угадала.
Именно о мировых проблемах и думаю. Вот только решать их буду не я…
Остаётся только… «вести хроники сравнений». «Тогда» и «сейчас».
Делать то, что зависит от меня… и радоваться второй жизни, как советует Елена Борисовна.
К мартовским праздникам пощупаю-потыкаю прототипы первых советских бытовых/школьных ПК. Именно моё мнение может оказаться решающим, какой вариант пойдёт в серию…
…Редакционная статья «Правды» это не котик в углу пописал! Значит, «одобрено на Старой Площади», или, возможно, было прямое указание из самого Политбюро. Уж юбилей такой красивый и ровный — не пропустишь. И, тем более — ФИГУРА! Название статьи говорит само за себя.
«К 100-летию со дня рождения И. В. Сталина»…
Я долго чесал репу.
Во-1, над содержанием статьи.
Во-2, над тем, несёт ли она какой-либо особый посыл в бушующем(ой ли?) после моих откровений «мире с точки зрения геронтократов из ПБ» (сдавленный смех…)… помимо ритуальной «точки зрения ЦК» на дела дней минувших и ту фигуру.
Чёрт! Статья с виду разумная. Даже смелая и честная. Как я понимаю, первый раз после известного 20-го съезда, где Кукурузник отжёг так, что до сих пор тлеет…
К слову говоря, правы, блин, китайцы в отношении своего кормчего, ох как правы. ¾ правильно делал, ¼ — х**ню творил.
Может, наши громко и чётко решили это же сказать в отношении усатого? Ну, стариканы из ПБ то побольше меня знают, что и как тогда было. Своими глазами видели, многие уже посты важные занимали. Кровищу помнят, на все случаи жизни и для любых статеек в «Правде» архивы под рукой опять же.
С другой стороны, мои фразочки о том, как начиналась перестройка — под речитатив «разоблачений сталинских репрессий» и «возвращения к Ленинским истокам», может и зашли им в уши. И они решили снять сии сливки сами?
Не можешь победить — возглавь?
С другой стороны — с чего бы? Зачем им это? Горби и К, понятно, зачем надо было. Они свою тему катили. Как всегда — облить пахучим веществом предшественников, заработать дешевой популярности, «реформы продвинуть», «заскорузлых» да «замшелых» в сторонку задвинуть, чтобы не мешали.
… а этим то зачем? К земле готовятся же. Куда им чего-то воротить?
По сути, статья была не только смелая, но и весьма взвешенная. Основные тезисы её были такие:
а) положительная оценка многих дел Сталина
б) указание недопустимости смешивания критики культа личности ИВС с «наездами» на социализм и компартию.
Надо отметить, что статью заметили многие. И, разумеется, за границей тоже. Радиоголоса, опыляющие страждущих в СССР, выплюнули свою ценную (для тех, у кого солнце встаёт на западе…) «оценку момента»:
«Демократически настроенные представители творческой интеллигенции в СССР расценивают появление подобной редакционной статьи в „Правде“, как постепенный вынос на свет фигуры Сталина и, возможно полный будущий отказ от критики сталинизма.»
Ну, ничего нового для меня в такой реакции. Это пока местные «любители свободы слова» погыгыкивают втихаря над чекистами и официальной позицией властей СССР, называющими «радиоголоса» помойками ЦРУ и прочих МИ-6… и самый разгул «гласности» в «тот раз» был ещё впереди.
Времена интернета и удобных «информационных пузырей», куда народ растекался по «идеологическим пристрастиям с дивана» тоже не наступили.
И если «гласности» может не случиться, либо она будет «не по горбачёвски», то появление всемирной сети неизбежно.
Эх… только я один понимаю, какие времена впереди. Даже если от развала СССР и уберегутся.
А пока… радиопомойки многим советским гражданам, особенно из числа «неудовлетворённой интеллигенции» пока что милей. В, не последнюю очередь, из-за собственной дубовой пропаганды, лакировки, одобрямсов и прочего, что можно охарактеризовать фразой «говорим одно, думаем другое, делаем третье».
И кто во всём виноват?
То ли Суслов, с которым мне повезло пообщаться лично, то ли просто «не мы такие, жизнь такая», то ли всеобщее желание докладывать наверх про всё хорошо…
И что делать?
Кто меня то спросит? Уже никому больше не интересен. Раз в неделю спецгруппе отвечаю на новые вопросы и всё.
Сиди тут, где посадили, и будь счастлив!
Московской квартире для родителей, доступу к «микро-ЭВМ», как их сейчас обозначают в СССР, относительно денежному по советским меркам благополучию.
Наверное, я всё же рад. Всё могло было быть намного хуже.
Странно, но минорное предновогоднее мировосприятие сменилось на положительное.
То ли в НГ у родственников хорошо отдохнули, то ли ввода войск в Афган не случилось…
Ну как не случилось? Сначала у меня сердце в пятки ухнуло. Решил, что все мои предупреждения высказывались в пустоту… мутных глаз членов «Малого Политбюро», и сейчас исламскому миру пиндосы на примере слоновьего поведения СССР в Афганистане хороший образ врага («шайтанского коммунистического») подсунут.
Как и «тогда»…
Стоило 2 января в вечерней программе «Время» услышать краткие слова новости, так и занервничал…
…неужели полезли, только «лучше подготовившись»? Так и в «тот раз» сам ввод легко и красиво прошёл, проблемы позже начались.
Но струхнул я зря! Сразу же после программы «Время» случился крайне оперативный репортажик совсем ещё молодого (30 с хвостиком?) Михаила Лещинского, кое-что прояснивший.
Под предлогом обучения подразделений ВС ДРА в дополнение к советским советникам (о немалом количестве которых прямо не говорилось, но было ясно многим), в Афган, как было официально сообщено, «из Среднеазиатского Военного округа…» была переброшена рота на долговременной основе.
А на следующий день, в свежих обрывках англоязычных новостных комментариев, выуженных мной среди помех радиоэфира, стало ясно, что на Западе завывать пока вроде не собираются.
Мотострелковая рота и близко не подходит для пропагандистской фразы «оккупационная армия».
Вражьи радиоголоса, на мой взгляд, достаточно верно определили, что «число дезертирств в ВС ДРА, как и местных восстаний, очень беспокоит правящую верхушку НДПА, Амин чувствует себя неуверенно, конфликт Хальк и Парчам то тлеет, то вспыхивает и СССР пошёл навстречу требованию своего нового ставленника, который ныне обзавёлся личной охраной из советских сил…»
Ну, со «ставленником», они, понятное дело, перегнули, но… суть прочуяли верно.
Возвращаясь к послезнанию… тот ли это пресловутый «мусульманский батальон ГРУ»?
А ХЗ!
То ли, полноценный ввод отложили… на «после Олимпиады»? Мол, ничего с Амином тут не случится… пока. Или решили что «время терпит, поглядим чё он там наворотит…»?
Даже если так, то всё равно лучше… глядишь, и вообще даже думать на эту тему не будут. Главные рыла, принявшие решение о вводе «тогда», мои слова теперь всё равно в голове держат, когда что-либо по сему и другим критичным вопросам решают.
Скинут эту и пару других соломинок с советской спины, глядишь пара %% шансов у СССР добавится…
Вчера Козельцева заходила снова. Прогуляться вместе и занести «запрошенную мной книгу».
Точнее тремя. Томами «Властелина Колец» на английском.
Я, конечно, её читал… в оригинале в электронном виде, где-то во второй половине 90-х, но тут — просто очередное подтверждение моей «вундеркиндовости». Даже родители привыкли, что я на английском новости в радиоэфире регулярно слушаю. А книги — само собой разумеющееся.
…И повод перекинуться парой слов во время прогулки с ней, куда мои предки уже привычно её отпускают.
Почти что «столичную бабушку» приобрели, хехе.
Она меня реально порадовала. И не только томиками LOTR-а.
— Отыскали четвёртого предателя. Да. Толкачёв. Сам понимаешь, установили наблюдение и вскоре взяли с поличным! Передаю тебе благодарность от Юрия Владимировича. Если кого-то ещё вспомнишь… хоть какой-то обрывок сведений, хоть совсем микроскопический…
— Спасибо. Но, честно говоря, вряд ли. Сами видите, когда всплыло только, когда вы процедуру провели.
Первой, давней итерации моих воспоминаний по четвёртому предателю — «в промышленности по авиации» было недостаточно для его поиска.
Вторая случилась поздней осенью… «ассоциации сработали». Поглядывая краем глаза на «телек» с художественным фильмом «про ВОВ» и прозвучавшим там именем Гитлера, я вспомнил:
«У предателя из авиационной промышленности (с важным местом) — имя, как у нацистского фюрера! А фамилия вроде русская…»!
Козельцева быстро засуетилась, едва я довольно выложил ей то, что вспомнил и тогда же, в ноябре, буквально через пару дней я смотрел на напечатанный на машинке столбиком «список Адольфов» на нескольких листах:
Адольф Азанов…
Адольф Аникин…
Адольф Балашов…
Адольф Богачёв…
Адольф Бояршинов…
И всё в том же духе. Почти сотня чисто русских фамилий с именем бесноватого художника.
— Я конечно понимаю, что у нас страна большая… но это что, у нас столько Адольфов в ВПК, в авиапромышленности работает? — удивлённо воззрился тогда на Елену Борисовну.
Она рассмеялась:
— Конечно, нет! Но если та фамилия, на какую ты укажешь, совпадёт с реальным лицом… нам будет легче…
— Всё! Понял! — врубился в положенную логику проверки я. — а что, настоящая одна? А если ошибусь, и пройду мимо гада?
— Вообще-то, кстати, две. И другой реальный человек — вообще не в авиационной промышленности. И проверять их обоих, так или иначе будут обоих. Но если ты вспомнишь…
— Понял-понял… — затараторил писклявым голоском одну из любимых шуток я.
Козельцева уже знает её смысл. Как и то, из какого несуществующего пока эпизода она. Короче тогда, после нескольких проходов глазами по списку, я выдал ей следующее:
— Почему то мне кажется, что кто-то из этих… Богачёв, Лихачёв, Толкачёв…
И вот вчера Козельцева подтвердила — с№кой оказался последний.
Кстати, где-то в январе или весной «тогда» пиндосы пнули по уязвимому месту СССР. Конгресс (или сенат? Или Картер?), помимо тормоза с ратификацией ОСВ-2 эмбарго на поставку зерна и высоких технологий ввели. Причиной ввод войск в Афган обозначили. Вот и посмотрим сейчас, в нём ли дело, или ещё до чего докопаются. В 21 веке поводы для 100500 санкций-шманкций находились легко, хоть за «Крымнаш», хоть за лёгкое прищучивание совсем оборзевших местных убогих «несогласных» марионеток на веревочках из-за бугра.
Правда тогда, в 2023-м, как ни странно, всем уже на вопли и угрозы из Фашингтона стало пофиг. Вот ведь парадокс — считается, что СССР сейчас намного могущественней и места в мире (во всех отношениях) занимает больше чем РФ, но уязвить то его пиндосне намного легче. Мир в 21 веке действительно стал многополярным?
Ну почему, блин, накормить и обеспечить ширпотребом всю страну толком не могут? Почему, даже в Москве нужно бегать и доставать? Неужели, это неизбежность при плановой экономике?
Вот такое у меня наступление коммунизма (согласно товарищу Хрущёву, хехе…) с января 1980-го года случилось…
8 января 1980. Кремль. Под крышей Сената. «Объект Высота». «Ореховая комната». Брежнев Л. И.
Остальные четверо из «малого Политбюро» вышли и генсек остался один. Ещё мгновение назад он собирался выйти с ним, но… остался.
— Побуду один. Подумаю чуток… фрукт вон, доем. — прошепелявил он, указывая на надкушенный чуть ранее банан.
Эти все четверо будут держаться за него до последнего. От власти не хочет уходить никто, кроме его самого. Новая метла, особенно когда раскроют ей «материалы Свидетеля», выметет, пусть и не сразу, их всех. Кого — по здоровью, умирать на персональной пенсии, кого просто для смены соратников. Чтобы рядом были обязанные лично. А им всем пора уходить. Только он сам уже готов к такому. Разве что Громыко ещё с пользой поработает… репутация у него за рубежом… мощная.
Ладно, хоть наконец, первый вопрос вроде согласовали… конечно, когда Конституцию принимали, было бы красивей, но ничего, вроде вариант нашли.
Уберём эту чёртову статью. Всех продавим, а если кто из окраин пасть разинет, заткнём! Урок другим заодно будет… — ощерился генсек.
Время уходило, но… надо же, сам «Михаландрев» решился поднять тему! Даже в архивы залез. Вытащил Суслов таки корни всего этого. Кто бы мог подумать. Все уж забыли дела тех дней, да и сами молодые были тогда, никто ещё до высот не добрался…
— … Слова…этого… мелкого… про «любимую дочку КПСС» меня сильно задели, полез я ковыряться в архивы, товарищи… — начал Суслов сегодняшний разговор — любопытное, вот… нашлось.
Рассказ Суслова с выписками из материалов архивов по настоящему заинтересовал их всех.
Картина вышла крайне занимательная. И те невероятные заявления и обстоятельства распада СССР и «новой гражданской», о которых столь зло твердил «Свидетель» родились вместе с годами формирования СССР.
И выходило, что Ленин ошибался. А Сталин — нет…
То, как был устроен СССР, на основе национально-территориальной модели в 1922-м, лишь «оправдывалось задним числом». Как, увы, и многое в истории.
«Национальные окраины рвались к независимости» — сие было стандартным оправданием методов, которых распавшуюся царскую империю собирали вновь и статусы «союзной республики» были необходимо.
Однако все эти союзные республики, фактически, были созданы победами Красной Армии в гражданской, а вопрос «автономия в составе РСФСР» или «союзная республика» волновал лишь национально озабоченные слои интеллигенции!
Глава УССР Мануильский в начале сентября 1922 г. сообщал наркомнацу Сталину:
«Опыт истекшего года показал, что то положение, которое создалось на окраинах и, в частности, на Украине, приводящее к ряду конфликтов между ведомствами центра и мест, дальше длиться не может. Это положение, приводящее к тому, что ответственные товарищи должны тратить три четверти своего времени на урегулирование конфликтов, должно быть радикально пересмотрено, ибо оно не отвечает больше объективной обстановке. В каком направлении? Я полагаю, что в направлении ликвидации самостоятельных республик и замены их широкой реальной автономией»
Сталин, как и большинство большевистского руководства, придерживались той же точки зрения на нацвопрос, особенно в отношении УССР, но в тот момент, находившийся в Горках и болевший Ленин настоял на отказе от идеи «автономных республик»!
Ради ожидаемой им мировой революции. Как пример устройства.
Мировой революции не случилось…
Суслов привёл ещё выписку из письма главы УССР Мануильского о введении Украины на правах автономии в состав РСФСР, 4 сентября 1922 г.:
«Введение автономии… никакого серьезного национального движения, в смысле оппозиции к этому курсу, не вызовет, ибо почвы у украинской интеллигенции нет. Украинский мужик „национальным“ вопросом не интересуется и больше принимать участие в бандах политического характера не хочет».
Ожидание мировой революции заложило мину в изначальное устройство СССР, которой воспользовались враги страны, когда она ослабла…
Сегодня все пятеро пришли к общему мнению, что этот вопрос будет радикально решен в самое ближайшее время.
А формы и слова они найдут. Первый раз, что ли?
(От автора — цитаты по 1922 — по материалам историка Дюкова, члена комиссии Совета при Президенте РФ по межнациональным отношениям, директора фонда «Историческая память», научному сотруднику Института российской истории РАН)
…В отпуск схожу… может, даже в последний раз. И всё. Круговорот последний затянет. Может сложиться так, что вообще скоро всё закончится. Ещё раньше, чем «тогда». Может и лучше, начала распада не застану. Наше поколение и поколение наших детей проср*ло страну…
Предательские мысли посещают всех.
Глава комитета встряхнулся. В войну моменты были, когда обстановка намного хуже… виделась и являлась. И тогда всё равно сдюжили.
Ни войны, ни настоящего голода сейчас. Народ, правда… изменился.
Но почему сейчас не сможем?
Многое из того, что подавалось «Свидетелем» как факты, а не Вяткинское «личное мнение о причинах», до сих пор подспудно вызывало у главы КГБ внутреннее несогласие, но припёртый изложенной складной картиной будущих десятилетий с миллионом мелочей быта и жизни, а также фактами «выковыривания из системы» КГБ и ГРУ нескольких глубоко засевших и имевших доступ к важнейшей информации реальных предателей, он всё же теперь с весьма приличным уровнем доверия воспринимал информацию от уникального источника сведений.
Да и уверенность Вяткина в том, что первейшей причиной молчания народных масс в 1991-м были давняя пустота полок магазинов, а не «свободы личности» — требования «гласности» и «свободы слова» выступали лишь надстройкой над тем самым пресловутым экономическим(!) базисом, преобразовавшимся в желание большего числа материальных благ, вполне перекликались с давним личным убеждением Андропова о том, что приоритетом СССР должно быть решение бытовых и прочих подобных проблем населения страны, а не «демократические перемены».
Одолев выдержки из того, что было оценено спецгруппой среди каши сведений и личных впечатлений Вяткина, как «вполне достоверное» по международными контактам СССР в период 1979 по 1991 (в т. ч. и по рабочему движению), руководитель КГБ получил недавно новый доклад. Спецгруппа «набрела» на вполне реальный сюрприз!
Почти по наитию ковырнули, а там такое полезло!
Мимоходом в декабре (как что-то малозначимое с его точки зрения), «Свидетель» упомянул о том, что читал изданные в будущем дневники Анатолия Черняева (нынешнего заместителя заведующего международным отделом ЦК КПСС Пономарёва!), ставшего впоследствии, по той же международной линии, одним из личных помощников Горбачёва!
В отличие от книги того же Киссинджера и многих других скудных и непроверяемых почти никак сейчас источников информации, наподобие «статей в интернете», который упоминал «Свидетель» с отдельными выбранным фактами, которые можно было трактоват ьпо разному, тут тот читал цельный текст.
И самым важным, с точки зрения Андропова, было упоминание, что Черняев вёл свои дневники с начала 70-х!
Для самого же Вяткина изданный где-то ближе к дате смены тысячелетий дневник с поздними послесловиями к главам был просто «свидетельством нравов и общего падения уровня интеллекта во власти» на самом верху СССР, к тому же замыленным другими ранними и поздними событиями, которые оставили наибольший след и сформировали мировоззрение «Свидетеля»…
… но то, что подобный дневник существовал уже сейчас, было неким кладом для Андропова, буквально «рыскавшего и метавшегося в поисках сил» (и конкретных личностей), на которые опирался Горбачев!
Брежнев, которому Андропов поднёс в нужном духе предположения, дал санкцию на разработку в отношении заместитель заведующего международного отдела ЦК КПСС и через несколько дней отснятые фотокопии дневника Черняева были уже у Главы КГБ…
За оставшееся дни января спецгруппа и один раз лично снова говоривший со «Свидетелем» Андроплов выдавили из того детали.
Вновь вспыхнувшая надежда, что от Вяткина (уже почти ничего не могущего добавить «по текущему моменту») можно узнать что-то ещё о тех, на кого опирался Горбачёв, оправдалась!
Спецгруппа на неделю выдернула «вундеркинда» с работы на Пролейко и советскую ВТ и ПО в «Циклоне» и прошлась с ним по ведущемуся с 1972 года дневнику.
«На ассоциациях» (как говорил сам Вяткин), удалось восстановить многое поперсоналиям из читанных тем из ненаписанной ныне Черняевым части «той» картины будущего 80-х!
Очень много фамилий действующих лиц из ЦК КПСС, из важнейших министерств, ИМЭМО, Института США и Канады, из заграницы (в том числе и из коммунистических и левых партий) упоминалось у Черняева…
…и, видя перед собой часть текста «из утерянного им будущего», Вяткин выдал весьма объёмные дополнения, которые хранились в каких-то, плохо осознаваемых им самим глубинах его памяти.
Картина «решений во власти тех 80-х» понемногу всё же обрела очертания. Пусть фрагментарная, пусть с лакунами, но… фамилии действующих многих сейчас лиц тянули за собой нити воспоминаний Вяткина… школьные и студенческие годы, когда молодой мозг его первой жизни насыщался информацией и жадно смотрел за тем, что творилось в стране, выплывали новыми дополнениям и фактами, которые систематизировались по персоналиям и «складывались в папочки» для главы КГБ и «малого Политбюро».
Стало окончательно ясно, что затеянное Горбачёвым опиралось не на какие-то происки ЦРУ и даже заговор во власти.
Желание перемен в стране было всеобщим…
Понимание «Так дальше жить нельзя» осознавалось и прямо сейчас многими… и странно переплелось с документальным фильмом «Так жить нельзя», снятым перед распадом СССР, сюжет которого хорошо отложился в голове смотревшего его Вяткина.
Андропов сделал себе пометку об уже известном по «Вертикали» Станиславе Говорухине. Как уверял «Свидетель», готовящихся к прокату «Пиратов XX века» того же творческого союза Дуров- Говорухин ждёт не меньший успех…
Возможно, для кое-каких будущих разоблачений, которые будут преподнесены советскому обществу, понадобится их талант…
Чекистский образ мышления главы Комитета и тлеющая в его голове неприязнь к тем, кто рисовал перед населением красивый образ разрушителям страны оформилась в конкретную идею.
Вся эта шваль в союзных республиках — от «Ландсбергисов» до «Гамсахурдий», кормившаяся с рук страны, и плевавшая в неё, предавшая и прямо ответственная за море пролитой крови, ныне была в отдельном списке главы КГБ.
Предстоящие реформы в стране стали хорошим шансом не только учесть провальный опыт «первого раза», но и дать возможность развернуться (и быть «прихлопнутым на взлёте») не только хорошо замаскированным и «встроенным» в советскую иерархию типам типа литовца, но и ранее помилованной милосердным «брежневским» Союзом «диссиде» типа наподобие грузинского нациста-филолога…
В целом, Андропов с огромным интересом прочёл непричёсанный поздними (как предполагал «Свидетель», имевшими место быть в отношении того, что сам читал изданным в будущем) правками и исправлениями дневник одного из высокопоставленных сотрудников аппарата ЦК КПСС. Возраставшая критичность помощника Пономарёва (в дневнике, в целом пока сохранявшего относительную внешне, хотя и крайне критичную лояльность к партии и стране) стала откровением для главы Комитета, уже не просто слушавшего запомнившиеся обрывки воспоминаний Вяткина, а сопоставлявшего их с копию оригинала, пусть в том виде, который существовал на настоящий момент.
И в целом, одно дело — критические фразы, пусть и сказанные кем-то из занимающих высокие посты в советской иерархии, в узком кругу и когда-либо зафиксированные «органами»… другое — спрессованная годами квинтэссенция нарастающего недовольства, как в дневнике Черняева.
Вытащив из «Свидетеля» при опоре на перебор фамилий, упоминавшихся в дневника Черняева, новые уточнения и воспоминания, с новым потрясением (сравнимым с более ранним у Андропова от заявления Вяткина в отношении Горбачёва, Ельцина и других основных фигурантов фактического предательства и активнейшего участия в развале страны), глава КГБ осознал самое страшное — множество тех, кто сейчас занимал высокопоставленные посты в структурах власти советской партийно-хозяйственной, законодательной и судебной, в средствах массовой информации, кто являлся (или хотя бы претендовал) «властителями дум» в культурной сфере — это множество тех, кого близко сейчас нельзя было записать в «антисоветчики» и «диссиденты», стали активными соучастниками Горбачёва.
Не все они лично выиграли от бурных перемен в стране в 80-е, но участие они приняли! Ранние заявления «Свидетеля» о том, что «жители СССР и её власти сами развалили страну», получали всё новые подтверждения.
Это подспудное пока желание новых веяний нельзя было победить. Его нужно было оседлать и направить в нужное, верное, а не разрушительное русло.
И малое Политбюро, в его нынешнем составе, в первую очередь по возрастным причинам, даже осознав значение информации «Свидетеля» не было способно лично этим занимматься. Какое-то время, используя то, что «пришелец в себя» обозначал как «послезнание», можно было обойти крутые повороты истории, как с тем же «удержаться от неверного шага в Афганистан», чтобы не получить агрессивные санкции США, которые, по уверению Вяткина, «тогда» не только не ратифицировали ОСВ-2, но и отказались поставлять миллионы тонн зерна, стали раскручивать гонку вооружений, в которую СССР влез и проиграл в экономическом смысле…
… но польза от этих подсказок будет спадать с каждым годом.
«Послезнание» могло помочь по крупному только один раз.
То же зерно… которое покупали на западе… всего то нужно было самим не терять своё же по десятку миллионов тонн в год.
Тогда, в третьем десятилетии 21 века, РФ снова экспортировала его десятками миллионов тонн!
Теперь Андропов верил и в это.
Им впятером, ну, вшестером, включая Косыгина, оставалось решить главное — кто будет новым Генсеком, на которого, они, чего уж греха таить, вскоре свалят всю эту ношу.
Конец второй (20.05.2023 — 17.03.2024) книги.
Третий том будет носить название «Цивилизатор в СССР 1982».
Новости читать тут: https://vk.com/clubsoecreator
Название главы — довольно идиотский мем/шутка, которую автор лично слышал во время учёбы в школе в 80-е…
Полная цитата звучит так:
«Никсону следует сказать, что, вероятно, целью Клиффорда является свержение Тхьеу до инаугурации Никсона. Ему нужно также сообщить, что, если Тхьеу постигнет та же участь, что и Зьема, народы мира узнают, что быть врагом Америки может быть опасно, но быть другом Америки фатально».
Клиффорд — министр обороны США
Тхьеу — президент Южного Вьетнама Нгуен Ван Тхьеу
Зьем — предыдущий президент Южного Вьетнама Нго Динь Зьем
(Тхьеу дожил до 2001-го, а Зьем был убит в 1963-м. Да и Киссинджер произносил свои слова исходя из логики «заботы о международной репутации США», но тем не менее, история показала, что его слова были пророческими. Предательство и «кидалово» — в истории отношений между государствами встречались не раз, но после падения СССР США уже и не парились насчёт каких-либо приличий совсем…)
Киссинджер произнес эту фразу в годы войны во Вьетнаме перед инаугурацией 37-го президента США Ричарда Никсона.