Ничто в становлении Конора Макгрегора не указывало на то, что он изменит лицо бойцовского бизнеса. Основываясь на его раннем послужном списке в смешанных боевых искусствах, не было никаких причин полагать, что он мог бы стать сколько-нибудь выдающимся. Когда он бросил свою первую работу и после ничего не значивших побед в региональных боях настаивал, что за ним «г***аное будущее», было бы вполне разумно отмахнуться от него как от фантазера. Но благодаря упрямству и вере в себя в сочетании с незаурядной рабочей этикой и открытым умом, тонко воспринимающим нюансы боевых искусств, Макгрегор перерастет сами бои и вытеснит из заголовков газет и журналов всего мира других знаменитых спортсменов из более популярных видов. На каждом этапе его пути все могло пойти иначе, и только по прошествии более пяти лет его, казалось, уже бесперспективной карьеры бойца он смог начать тренироваться в оптимальных условиях и слезть с пособия по безработице. Но успех Макгрегора свидетельствует о том, что спортзал мирового уровня – не единственное условие становления бойца мирового уровня. Многие из величайших бойцов, когда-либо живших на этой земле, начинали свой путь в сараях.

Хобби Тома Игана, обычного шестнадцатилетнего парня, были боевые искусства, а точнее, подвид кикбоксинга, вдохновленный карате. Когда парнишка из Крамлина поступил в ту же школу в Лукане, где занимался Иган, молодой дублинец заметил в надменном новичке необычайную энергичность. Как оказалось, этот новый мальчик, Конор Макгрегор, тоже интересовался боевыми искусствами. И не просто интересовался – он был одержим ими. С самых ранних дней жизни Макгрегор был очарован идеей боя – на ринге, на улице, где угодно. Годы становления Макгрегора прошли в Крамлине, где он вступил в местный боксерский клуб, но его родители недавно переехали в Лукан, оторвав его от друзей, тусовок и даже от спортзала, в который он теперь не мог ходить так же регулярно. Переезд принес ему дискомфорт, как это было со многими молодыми людьми на его месте.

В раннем детстве Конор больше интересовался футболом, чем боями, но именно потребность в физической активности подстегивала его серьезнее, чем большая любовь к командам и игрокам. В интервью «Айриш Индепендент» в 2015 году он размышлял о том, как некоторые люди становятся «немного странными», обретая подобие племенного мышления по отношению к своей команде. Конор заметил, что почти все, кого он знал в Ирландии, поддерживали либо «Ливерпуль», либо «Манчестер Юнайтед», и, хотя его отец провел свое детство в Ливерпуле, дублинец думал о том, что «его» командой был, пожалуй, «Юнайтед». Но к тому времени, когда его семья переехала в Лукан, мечты о Премьер-лиге развеялись, а Конор Макгрегор гораздо больше интересовался «сладкой наукой набивания синяков»[1] – боксом. Он вспоминал, что как-то раз, когда ему было одиннадцать, он оказался один против группы мальчишек, задумавших поколотить его. Как рассказывает сам Макгрегор, один парень нанес ему удар, и молодой дублинец ушел от него, переступил ногами, сделав боксерский шафл, и воскликнул: «Мухаммед Али!» Как и великий Джон Л. Салливан, первый чемпион мира в тяжелом весе и сын родителей-ирландцев, Конор Макгрегор всегда умел сочинять байки. «Я сделал шафл Али! Мне было всего одиннадцать лет, я сделал шафл Али и нанес хук слева». К сожалению, даже в его собственном пересказе наш герой пал жертвой превосходящей численности. «Там я был один против шестерых, и в итоге мне надрали задницу».

К подростковому возрасту Макгрегор был заядлым боксером, в то время как Том Иган занимался карате и кикбоксингом, но ни один из них не был пуристом. Они оба наслаждались новым американским реалити-шоу The Ultimate Fighter[2], в котором неделя за неделей бойцы-смешанники соревновались, чтобы пробиться в Ultimate Fighting Championship – самое большое шоу в этом виде спорта. Большая часть бесед между двумя молодыми удальцами была посвящена теме боев, UFC и технике боевых искусств. Когда семья Игана переехала в Ньюбридж, родители разрешили ему переоборудовать сарай на их новом участке в собственный тренажерный зал. Иган, отойдя от кикбоксинга, начал тренироваться в Ньюбридже с обладателем синего пояса в бразильском джиу-джитсу по имени Мик Олдридж. В бразильском джиу-джитсу только пять поясов (за исключением во многом церемониальных красных): белый, синий, фиолетовый, коричневый и черный. Они даются нелегко, и немногие академии имеют критерии их оценок. Вы получаете пояс, когда ваш тренер считает, что вы его заслуживаете, и между получением поясов может пройти как полдюжины лет и больше, так и всего один год. Как и Макгрегор, Том Иган хотел продолжать совершенствоваться, и хотя синий пояс по бразильскому джиу-джитсу был достаточно редким явлением в Ирландии в начале двухтысячных, Иган начал искать более опытных учителей. В его поисках тренера постоянно всплывало одно имя. Человека, который в значительной мере был ответственен за восхождение Конора Макгрегора и смешанных боевых искусств в Ирландии в целом: Джона Каваны.

Имя Конора Макгрегора стало неотделимым от понятия «уверенность в себе». Откровенной, непоколебимой, граничащей с неадекватностью верой в себя. Но история Макгрегора начинается с другого молодого человека, у которого ничего этого не было. Джон Кавана был нескладным подростком, который никогда в жизни не дрался и который, как и многие подростки, постоянно боролся с собственными комплексами. Как-то раз – Каване тогда было всего восемнадцать – он со своей тогдашней подругой вышел из бара The Station в Ратмайнсе и по дороге наткнулся на группу мужчин, бьющих велосипедиста. Надеясь заставить эту компанию прекратить избиение, Кавана предположил, что с валяющегося человека, вероятно, «уже достаточно». Итогом стало то, что из самого Джона Каваны выбили всю дурь прямо на том же дублинском тротуаре, где лежал человек, которому он пытался помочь.

Кавана, спасенный другом, который вышел из The Station вскоре после него, отделался раздроблением орбитальной кости; он добрался до полицейского участка, но не получил там ни помощи, ни сочувствия. С детства фанатевший от Человека-паука Кавана усвоил суровый урок: в отличие от комиксов, в реальности большинство людей отвернутся, увидев проявления насилия или жестокости, и неспроста. Как гласит старая японская поговорка: «Если шляпка торчит у гвоздя – молотком ему». После избиения Кавана, по его собственному рассказу, впал в депрессию и беспокойство: «Я был в постоянном состоянии страха. Всякий раз, выходя на улицу, я постоянно оглядывался через плечо». Поскольку Кавана увлекался карате с раннего возраста, боевые искусства играли большую роль в его жизни и личности, но они никак не помогли ему в том происшествии, с которым он столкнулся, – он не избежал насилия. Помимо травмы, он пережил еще и унижение, ведь подруга Каваны была свидетелем всего этого зрелища – поистине выхолащивающий опыт для неуклюжего и робкого молодого человека.

К счастью для будущего боевых искусств и боев в Ирландии, Джон Кавана не бросил спорт только из-за того, что тот не смог помочь ему в трудную минуту. Он продолжал учиться, но отошел от традиционного карате и занялся трудами гуру уличной обороны Джеффа Томпсона. Томпсон, некогда работавший вышибалой в Ковентри, раз за разом убеждался, что внушительный опыт в традиционных боевых искусствах не подготовил его к суровым реалиям насилия в мире. На своих семинарах и в публикациях, таких как Animal Day, The Fence и Three Second Fighter, Томпсон учил, что страх не только не- избежен в боевой ситуации, но и является необходимым инстинктом.

Джефф Томпсон считал, что для достижения успеха в жизни инстинкт «дерись или беги» необходимо принять и обуздать и им можно аналогичным образом манипулировать в поведении агрессора для того, чтобы разрядить ситуацию. Томпсон верил в «стойку» – по сути, защитную, но не в традиционном смысле бокса или боевых искусств: это неугрожающая поза, обычно с открытыми и поднятыми руками, позволяющая следить за движениями противника и перекрывать линии атаки его рук. По Томпсону, управление ситуацией – это больше умение справляться с физическим насилием и сохранять хладнокровие, чем количество приемов, которые знает человек. Если ситуация начинает обостряться во время использования «стойки» и агрессор не отступает, а вызывающе подходит к вам вплотную, тогда быстрый тычок в грудь передней рукой с целью оттолкнуть его может вызвать в его мозге реакцию «дерись или беги». После того как дистанция между вами восстановится, а организм агрессора переживет небольшой шок, агрессор может попытаться найти выход из ситуации. В том случае, если он снова будет наступать, станет ясно, что он готов драться, и Томпсон считает, что в этот момент человек, использующий «стойку», должен нанести удар первым. Упреждающий удар вызывает споры в мире традиционных боевых искусств, но этому принципу Томпсон уделяет наибольшее внимание.

Следующим великим моментом для Джона Каваны стало то, что вдохновило так много других успешных бойцов и тренеров в современных смешанных единоборствах. Он получил кассету с записью турнира UFC 1993 года. Ройс Грейси, член известной в мире боевых искусств семьи Грейси, начал турнир в статусе самого маленького бойца, а затем победил трех противников за одну ночь, став чемпионом. Грейси никого не нокаутировал, он никого не задавил мышцами; он медленно валил их на пол, забирался на них сверху, перемещался на спину и побеждал удушающим приемом. Всем, кто видел его в то время, это казалось волшебством.

Не было никаких ударов с разворота или прыжков, не было даже особой скорости или атлетизма. Грейси выигрывал поединки благодаря выбору позиции и знанию всех нюансов, которые не понимали даже ветераны уличных боев. Как сказал бы великий Карлос Мачадо, обладатель черного пояса по джиу-джитсу: «Земля – мой океан, я – акула, а большинство людей даже не умеют плавать».

Кавана начал экспериментировать с техникой грэпплинга на занятиях по самообороне, но у него не было формального наставника, который показал бы ему все тонкости боя, полагаясь на метод проб и ошибок, как это часто делали и сами члены семьи Грейси, и Том Иган с Конором Макгрегором в своем тренировочном сарае. Так как в то время не было никакой возможности получить обучение бразильскому джиу-джитсу в Дублине или даже за Ирландским морем, Кавана наскреб денег на поездку в Соединенные Штаты, чтобы в течение трех недель тренироваться со знаменитыми братьями Мачадо. Многие из самых первых обладателей черных поясов Соединенных Штатов жили по соседству с семьей Грейси, и те приглашали их тренироваться с ними на самодельных матах в семейном гараже. Тем временем Каване, которому предстояло стать первым обладателем черного пояса в Ирландии, пришлось пересечь Атлантический океан, чтобы хоть несколько дней поучиться у инструктора с черным поясом.

В своем постоянном стремлении совершенствоваться в качестве мастера боевых искусств Кавана сделал нечто, что можно расценивать и как восхитительное, и как безрассудное. В двадцать один год, будучи студентом инженерного факультета в Дублинском технологическом институте, молодой ирландец начал искать работу вышибалой, чтобы соприкоснуться с агрессией и конфронтацией, которые эмоционально парализовали его после того нападения. По сей день Кавана остается тихим и вдумчивым человеком, которому не нравится быть в центре внимания. В интервью «Айриш Индепендент» в октябре 2016 года он рассказал о присущих ему тревоге и нервозности: «Мне не нравится, когда я говорю, а на меня смотрит много людей», – признавался он. «У меня еще и кожное заболевание, очень тяжелая форма розацеа, из-за которой, если я начинаю нервничать, у меня появляются пятна на шее, причем нездорово красного цвета. Я сразу ощущаю, что это происходит, и это заставляет меня нервничать еще больше, что усиливает проявления, и все это продолжается и продолжается, пока я не почувствую, что превращаюсь в свеклу».

Излишне говорить, что работа вышибалой – опасное занятие, поскольку вышибалы имеют гораздо больше шансов получить удар бутылкой или ножом, чем большинство населения, но их работа главным образом заключается в том, чтобы просто внушительно выглядеть, дабы убедить клиентов, что не стоит устраивать сцену. К сожалению, Джон Кавана никогда не был физически устрашающим, и это делало его легкой мишенью для пьяницы, которому только что было отказано во входе или который был отвергнут девушкой и нуждался в заверении своей мужественности. Кавана, как и ожидал, часто подвергался словесным оскорблениям и угрозам. Однако в результате молодой инженер нарастил более толстую кожу и победил множество демонов, которые преследовали его после нападения. Своего рода воодушевляющий бонус Кавана получал в ситуациях, когда слова все же перерастали в обмен ударами: некоторые новые знания в части техники грэпплинга (в придачу к его опыту в традиционных боевых искусствах) сильно облегчили ему жизнь. Хотя каждый пьяница и думает, что он мог бы сделать хорошую карьеру в профессиональном боксе, в действительности его бойцовские качества улучшаются алкоголем примерно так же, как навыки вождения и пения.

После окончания Дублинского технологического института Кавана удвоил свои усилия в обучении боевым искусствам. Его первый тренажерный зал, известный в ирландском сообществе ММА как «Сарай», был пристанищем многих тренеров, возглавляющих сейчас основные команды на ирландской земле, но он был немногим больше, чем следует из названия. Кавана сделал довольно средненькую карьеру бойца ММА в то время, когда в Великобритании проводилось мало ивентов, а в Ирландии их почти вовсе не было. Часто он сам платил за проезд и проживание и не ожидал никакой оплаты взамен: в те дремучие времена смешанные единоборства были подпольным видом спорта.

Эта оптимистическая философия сослужила ему хорошую службу после сокрушительного поражения от Бобби Караджаннидиса в Южной Африке. После этого разочарованный Кавана провел ночь, выпивая с тренером своего соперника Мэттом Торнтоном. Торнтон основал Straight Blast Gym (SBG) в Орегоне, и они быстро подружились. «Сарай» Каваны вскоре превратился в SBG Ireland.

После завершения своей карьеры в ММА, когда этот спорт был еще только в зачаточном состоянии, Кавана переехал в Гарольдс-Кросс в южной части Дублина. Суть управления тренажерным залом под ММА или грэпплинг заключается в том, что ты находишь прохладные пустые помещения в промышленных районах, кладешь в них маты и заполняешь оборудованием. Если все пойдет хорошо, через несколько лет ты соберешь накопленные пожитки и рискнешь повторить трюк в более просторном месте на другом конце города. На каждом этапе возникает опасение, что в конечном итоге на новом месте у тебя будет меньше завсегдатаев, чем там, где ты начинал. В то время как боксерские залы, как правило, появляются в районах с низким уровнем доходов, а необходимое оборудование – ринг и высокотехнологичная экипировка – идут уже бонусом в том случае, если тренажерный зал сумеет скопить немного денег в своей казне, тренажерные залы для ММА и грэпплинга требуют прежде всего свободного пространства, которое затем нужно обложить матами. Техническое обслуживание в зале для грэпплинга тоже может быть гораздо более обременительным, потому что маты – питательная среда для возбудителей стафилококковой инфекции, стригущего лишая и других видов неприятных заболеваний, ставших неотъемлемой частью грэпплинга. В тренажерном зале с большим количеством занятий и множеством людей чистка матов несколько раз в день обязательна. Из-за высоких требований по эксплуатации для гораздо большей площади трудно найти места, которые могут предложить что-то лучшее, без необходимости переезжать все дальше и дальше за пределы города. Часто удобство приносится в жертву квадратным метрам. В начале 2006 года Кавана планировал еще раз улучшить условия для тренировок, переехав на объект в Таллахте, но когда это не удалось, он вернулся к преподаванию на неполный рабочий день в школьном зале. Наконец он переехал на объект в Раткуле, и именно там всерьез начался взлет ирландского SBG к славе на мировой арене.

Если Джон Кавана рос тихоней и отдал большую часть своей юной жизни боевым искусствам, борясь со своими страхами и неуверенностью, Конор Макгрегор был до краев наполнен непомерной уверенностью и хвастовством. Макгрегор вошел в спортзал Каваны в 2006 году без капли сомнений, свойственных самому Каване. Он прибыл в дублинский SBG со своим другом Томом Иганом, и под руководством Каваны они быстро обрели там свой второй дом. Рассказ последнего об этом периоде его жизни ясно показывает его размышления о том, что он, возможно, впустую потратил большую часть своей жизни на спорт, который мог претендовать на популярность лишь в узкой нише. Но, судя по рассказам Тома Игана, Кавана уже был легендой на дублинской боевой сцене. В интервью Severe MMA в 2015 году Иган заявил: «Я несколько раз встречался с Джоном на разных семинарах с ребятами, с которыми тренировался в Ати. Наблюдать на тренировках за таким добряком, как Джон, было для меня совершенным шоком. В Ати с нами тренировался один огромный здоровяк, и Джон мог запросто его уделать. В то время у него был коричневый пояс, и то, что я видел в его исполнении, повторяло все, что я уже знал о джиу-джитсу».

Иган начал тренироваться с Каваной в SBG в Гарольд-Кросс, и как только Макгрегор сдал экзамен на водительские права, Иган привез с собой и его. Кавана вспоминает, что его первая встреча с Макгрегором была несколько зловещей. Макгрегор, по-видимому, приступил к спаррингу с Оуэном Родди и сбил ветерана ударом в корпус. Когда Макгрегор сделал то же самое с первой женщиной-бойцом команды, Эшлинг Дэйли, стало ясно, что молодой боксер позволял себе вольности, и Кавана решил познакомить его с искусством «добивания в партере» в следующем раунде. Однако такого рода агрессии можно ожидать только от встревоженного молодого человека, который надеется убедить всех в новом для себя тренажерном зале, что он серьезен и действительно умеет драться. Макгрегор усвоил урок, остепенился и вскоре стал в тренажерном зале постоянным посетителем – он нравился всем, с кем он тренировался, и продолжал являть свой соревновательный дух без этой отчаянной потребности доказать, что он более крут, чем другие.

И эти места, полные первоклассных бойцов и качественного оборудования, удерживали у себя многих лучших ребят из мирового рейтинга ММА. Но порог вхождения в спортивные единоборства всегда был низким. Многие тренажерные залы с небольшим количеством оборудования могут растить приличных бойцов, имея ограниченные средства. Для Тома Игана и Конора Макгрегора тренировочный сарай Игана выполнял ту же роль, что и «Сарай» Джона Каваны: они учились методом проб и ошибок и делились опытом. Макгрегор научил Игана боксировать, а Иган научил Макгрегора приемам грэпплинга.

Конор Макгрегор соревновался в качестве боксера-любителя, но в феврале 2007 года, после короткого периода формальной подготовки по ММА, он провел свой первый любительский бой в смешанных единоборствах. Одетый в бирюзовые гавайские шорты молодой боксер смог быстро уронить своего соперника, Кирана Кэмпбелла, встречным ударом с левой, когда тот на него налетел. Пригласив Кэмпбелла встать, он повторил свой трюк. Когда Кэмпбелл во второй раз поднялся на ноги, Макгрегор обрушил на него град длинных, бешеных, коварных хуков, прижав его к канатам, и судья закончил бой. Одно было ясно: бить Макгрегор умеет.

Этот первый бой состоялся в рамках Ring of Truth, промоушена, созданного и управляемого Джоном Каваной, по сути, с целью дать своим бойцам некоторый опыт на ринге в то время, когда на ирландской сцене ММА для этого было мало возможностей. Кавана выбрал название «Ринг истины» потому, что, как он считал, если рекламировать свои шоу как ивенты по единоборствам, а не как «драки в клетке», это поможет избежать критики со стороны общественности в адрес этого еще молодого и несколько скандального вида спорта. Следовательно, промоушен Каваны использовал ринг вместо клетки. Главные британские промоушены Cage Warriors и Cage Rage, похоже, не переживали по этому поводу. Может показаться, что негативных коннотаций, связанных с «драками в клетке», стоит избегать, но едва ли нужно отказываться от клетки в пользу ринга. Если вы когда-нибудь задавались вопросом, почему бой ММА должен проводиться в клетке, и считаете, что наслаждаться зрелищем боя на ринге было бы гораздо легче, стоит рассмотреть преимущества клетки и недостатки ринга.

Если это металлическая сетка, то он может опереться на нее или прижаться к ней. Если это канаты ринга, он рискует выскользнуть наружу. Если канаты не соединены вместе в нескольких точках вдоль каждой из сторон, то они будут свободно расходиться под давлением массы тел. В японском промоушене Rizin FC бойцы проваливались сквозь канаты и падали на пол. Кроме того, канаты просто запутывают бойцов. Правила всегда запрещают держаться за канаты, но бойцы все равно инстинктивно будут делать это или просто запутаются в них, когда противник попытается совершить тэйкдаун. Боец раннего ММА (впоследствии беглый преступник, борец за нравственность, неонацист и правозащитник) по имени Вячеслав Дацик до того «злоупотреблял» канатами, что ему выносили предупреждения и даже дисквалифицировали. Его любимый трюк был таким: когда противник поднимал бедра из-под него, он перекидывал свои руки через два верхних каната и раскручивал их так, чтобы полностью вплести себя, когда противник поднимался, пытаясь сбить его с ног; тем временем Дацик показывал толпе обеими руками знак мира. Легендарный кэтч-борец Кадзуси Сакураба выводил из себя Ройса Грейси (он прославился в UFC 1) тем, что, отбившись от замка со спины, просовывал голову под верхний канат, чтобы Грейси не мог дотянуться до шеи Сакурабы – в это время сам японский борец работал над двойным замком на запястье, «кимурой». Кроме того, клетка позволяет бойцу, лежащему на полу, менять положение или подниматься на ноги. «Ходьба по стене» – действие, при котором боец упирается спиной в сетку и поднимается, извиваясь телом, – наиболее эффективный способ подняться на ноги в ММА. Сетка при «мостике» становится куда более мощной опорой (для поднятия бедер и выгибания спины), чем мат при «мостике»: она позволяет бойцу уйти от захвата или даже перевернуть своего противника.

Следующий бой Конора Макгрегора, его первый профессиональный бой, снова проходил под эгидой собственного промоушена Джона Каваны, но на этот раз проводился в клетке, а название соревнования было изменено на Cage of Truth («Клетка истины»). Сгорбленный бритоголовый Макгрегор двинулся на противника, Гэри Морриса, нанося удары и отбиваясь от попыток перевода в партер. Когда во втором раунде Конор нанес серию ударов Моррису, стоявшему в низкой стойке, поединок фактически закончился. Его следующий бой проходил в том же ключе: Макгрегор бешено молотил соперника свингами, вынуждая того уходить в глухую защиту, а в это время из его угла до него отчаянно пытались докричаться: «Успокойся, Конор!» По первым трем боям Макгрегора в ММА едва ли можно было понять, что этот сутулый тощий мальчишка – не просто неуклюжий буйный поддавала.

Рисунок 1

Рисунок 2

По всеобщему мнению, той целеустремленности, которая со временем стала характеризовать карьеру Макгрегора, не всегда находилось место в его жизни в раннем возрасте. У него были большие мечты и много уверенности в себе, но в то же время, свидетельствует Кавана, Макгрегор мог порой пропадать из спортзала на долгие недели – тренировкам он предпочитал образ жизни молодого гуляки, открывающего для себя прелести одного из самых кипучих городов Европы. После боев в марте и мае 2008-го Макгрегор в третий раз вышел на ринг как профессионал в июне того же года. На этот раз он дрался с Артемием Ситенковым. И вновь бой проходил под эгидой Cage of Truth, то есть всем заправлял Кавана. Выбрав в качестве соперника толкового бойца, специализировавшегося на болевых приемах, Кавана явно подкидывал Макгрегору проблему, с которой тот прежде не сталкивался. Дерзкий молодой дублинец вышел на бой, встал напротив Ситенкова и опустил руки, приглашая литовца проявить инициативу. Ситенков начал с удара правой и тут же увернулся от контрвыпада левой Макгрегора, которым тот уложил каждого из трех предыдущих своих оппонентов. Ситенкову не удалось сразу повалить Макгрегора, но, когда они с ирландцем сошлись в клинче, он сделал то, что редко увидишь в боях ММА высокого уровня: он сделал гард-пул.

Иными словами, вместо того чтобы попытаться свалить Макгрегора и сесть на него сверху, Ситенков подпрыгнул и обвил ирландца своими ногами, упав на спину. Просунув свою правую руку под левое бедро Конора, он начал тянуть собственное тело в сторону, чтобы оказаться в перпендикулярном к Макгрегору положении, в надежде сделать рычаг локтя с правой рукой соперника. Макгрегор распрямился, добившись того, что его руки стало невозможно взять на болевой, но его оппонент продолжил крутиться вокруг него и ухватил его за ногу, чтобы сделать рычаг колена. Как следует из названия, рычаг колена – это то же самое, что и рычаг локтя, только исполняется на ноге: колено оппонента подвергается чрезмерному разгибанию выше таза. Из гарда этот болевой прием почти всегда проводят тогда, когда оппонент уже поднялся на ноги, потому что его ноги к этому моменту распрямляются уже на 70–80 %. Атака болевым на колено в тот момент, когда соперник стоит на коленях, получается не всегда: если соперник сможет удержать свой вес на ноге, он сделает невозможным разгибание своей ноги.

Конор Макгрегор занимался грэпплингом только год-другой и до той поры все свои проблемы решал одними кулаками. Он попытался забить Артемия Ситенкова, перевернувшегося вверх ногами, ударами в голову с левой, но тому удалось вытянуть из-под Макгрегора его стопу и вынудить его упасть на крестец.

Рисунок 3

Рисунок 4

Но молодые бойцы терпят поражения – так уж устроен спорт. Если боец достигает поздних этапов карьеры, не потерпев поражений, то один провал в поединке с по-настоящему элитным соперником может показаться ему или ей тяжелейшим ударом судьбы, вынудить пересмотреть мировоззрение и даже бросить спорт навсегда. На протяжении почти всего 2016 года казалось, что Ронда Раузи, ярчайшая звезда UFC на тот момент, готова повесить перчатки на гвоздь после своего первого профессионального поражения. Когда большинство экспертов и болельщиков начинают составлять список «величайших бойцов всех времен», одним из наиболее важных критериев оценки оказывается эмоциональная и ментальная крепость, помогающая пережить неудачи и вернуться на ринг сильнее, чем прежде.

В книге «Конор Макгрегор. Жизнь без правил»[3] Джон Кавана говорит, что какая-то часть его души, вероятно, хотела, чтобы Макгрегора победили болевым, чтобы он начал более уважительно относиться к борьбе в партере и вообще понял, какой долгий путь ему все еще предстоит пройти. Однако у Артемия Ситенкова были иные взгляды на то, как устроены бои. Литовец завершил свою карьеру, казавшуюся поначалу многообещающей, с 15 победами при 16 поражениях, причем все победы он добыл болевыми и все из них, кроме одного, провел в первом раунде. Очевидно, он был очень предсказуемым бойцом. Когда на заре Макгрегор-мании у этого чудно́го спортсмена взял интервью блог Sports.ru, он наговорил немало удивительного: «В те времена, о которых я уже рассказывал, выигрывая, я должен был притворяться, что у меня все выходит случайно. В противном случае меня бы просто не приглашали на бои в дальнейшем. У меня это неплохо получалось. Ирландцы в ту пору еще не прочухали, что я хороший боец, а Джон Кавана, тренер Макгрегора, как раз устраивал свои турниры под названием Cage of Truth. <…> Джон предполагал, что Макгрегор должен победить. По его мнению, я был бойцом, который уже имеет опыт заграничных выступлений, есть в рейтингах и которому можно не так много платить. Самостоятельно купил билеты в Ирландию, полетел на бой».

Конфликты интересов широко распространены в смешанных единоборствах, и многие тренеры и менеджеры организовывают ивенты сами, чтобы дать своим бойцам возможность приобрести опыт. Некоторые хотят получить только опыт и ничего более, но попытки набить себе статистику давно приобрели в ММА характер эпидемии. На определенных региональных ивентах в Соединенных Штатах, Великобритании и Бразилии можно увидеть, как квалифицированный боец дебютирует в ММА против человека, приглашенного чуть ли не из толпы зрителей. Намеком здесь служит статус «независимого бойца», под которым представляют спортсмена. И, как правило, это совсем не скачущий по додзё ронин, сошедший со страниц сценариев Акиры Куросавы, а какой-нибудь оторванный от реальности безнадежный неудачник, которому предложили подраться незадолго до собственного боя. Даже зная, как развивалась карьера Ситенкова после боя с Макгрегором, нельзя сказать, что этот поединок был сколько-нибудь легкой прогулкой. У Макгрегора за плечами были две победы в двух профессиональных боях, а у Ситенкова – преимущество в опыте при серии 5–4.

Независимо от того, был ли Ситенков аутсайдером, обреченным на поражение, или следующим логичным шагом в карьере молодого ирландского бойца, его воспоминания о поединке совпадают со свидетельством Каваны в самом главном. Спец по болевым утверждает, что Макгрегор «плакал после боя. Кавана подошел к нему, чтобы утешить». Конор пропал из спортзала на долгие недели, несмотря на то, что был должен Каване деньги от продажи билетов, из чего команда SBG сделала вывод, что это был последний раз, когда они его видели. Все сходилось: он представил себя всем как будущего чемпиона мира, катком прошелся по двум первым своим оппонентам, а потом получил внезапный удар суровой реальности, показавшей, что все далеко не так просто – чемпионы не предопределены заранее.

Для Джона Каваны Макгрегор, казалось, был лишь очередным молодым человеком, решившим все бросить, как только появились первые сложности. Есть десятки таких ребят, которые заглядывают в спортзал, полагая, что у них есть потенциал стать великими бойцами, но вскоре пропадают, поскольку не готовы сносить удары и терпеть поражения – а без этого великим не стать. Для тренера SBG это, конечно, стало разочарованием, но он и не подписывался быть нянькой: в спорте, где поединок можно проиграть за долю секунды и сотней разных способов, попросту нельзя сдувать пылинки с бойца и кормить его с ложечки, добиваясь от него совершенства. В интервью «Айриш Индепендент» Кавана отметил, что Том Иган выступал гораздо лучше Макгрегора, Эйшлинг Дэйли начинала добиваться успеха на Диком Западе женского MMA, а Оуэн Родди постепенно прокладывал дорогу к своему успеху. Парень с двумя победами и одним поражением в послужном списке, бросивший спорт после первого же препятствия, не был такой уж значимой потерей для SBG. Кавана даже отказался от попыток выбить из Макгрегора деньги за продажу билетов (почти 500 евро), которые молодой дублинец и так уже потратил. Кавана был не маститым промоутером, а всего-то еще одним мужиком в маленьком, нишевом виде спорта, отчаянно пытавшимся свести концы с концами. Полштуки отнюдь не были для него ерундовой суммой.

Тренер SBG утверждает, что его отношение к Макгрегору изменило очень прозаическое совпадение. Ему поступил телефонный звонок от матери бойца, Маргарет Макгрегор, которая спрашивала у него, не может ли он поговорить с Конором. Миссис Макгрегор сообщила, что молодой экс-слесарь потерял в жизни все ориентиры; счастливее всего он был, когда тренировался, но в последнее время совсем забросил тренировки. Так что же убедило Кавану нанести беспрецедентный визит на дом к бывшему ученику? Мать Макгрегора носила то же имя, что и мать Каваны. Странно, что подобное вообще смогло задеть такого парня за живое, но, вероятно, этого оказалось достаточно. Кавана никогда не видел себя наставником – в конце концов, он сам был все еще молодым человеком. Но в интервью «Индепендент» он заострил внимание на этом моменте как на поворотном: тогда он осознал, что был далеко не единственным, кому приходилось решать куда более глобальные проблемы на заре своей карьеры бойца, и вполне вероятно, что и Макгрегору, и Игану, и Родди, и Дэйли, и всем остальным, кто переступал порог SBG Ireland, приходилось вести невидимые битвы, простирающиеся далеко за пределы ринга, на котором все решается двумя-тремя ударами и возней в партере.

Непредвзятый наблюдатель мог бы отметить, что на этом этапе своей жизни Макгрегор едва ли проявлял должную энергичность в каких-либо своих стремлениях – и это еще мягко сказано. У него как у подмастерья слесаря были неплохие заработки, они могли обеспечить ему достойную карьеру на таком поприще, если бы он продолжил этим заниматься, но спустя всего год он решил свернуть слесарную деятельность, чтобы сосредоточиться на соревнованиях. Зная, чего он в итоге добился, невозможно не восхищаться этим решением, но его родителям в то время такой шаг казался сущим безумием. Какими бы разными ни были Макгрегор и Кавана – нахальный экстраверт и осторожный интроверт, – одно у них было общее: их родителей беспокоило то, что они впустую тратили свою молодость на погоню за безнадежной мечтой. Кавана имел солидный диплом инженера, но за последние полдюжины лет ему нечем было похвастаться в своем резюме. Он уже смирился с тем, что занятия ММА завели его в тупик.

У Макгрегора же не было никакой профессиональной квалификации, и его родителей, естественно, беспокоило, чем он будет заниматься после ухода из школы. В интервью RTE Sport он вспоминал: «В итоге я решил устроиться по рабочей специальности, чтобы угомонить их, потому что раньше часто ссорился с отцом. В итоге я устроился слесарем. Натурально в ж*пе мира. В Уиклоу, в горах Уиклоу. Там была одна из крупнейших строек в Европе – Килтернан. Громадная. А теперь там просто заброшка. Теперь она всеми покинута».

После скверного, холодного, дождливого дня на стройке (это было за несколько месяцев до боя с Ситенковым) Макгрегор решил, что больше не может этим заниматься. Он собрал вещи и уехал домой раньше времени. Как бы то ни было, неожиданный звонок от Джона Каваны позволил ему сделать первый шаг на пути к профессиональной карьере бойца в смешанных единоборствах: «Джон связался со мной и сказал: “У меня есть одно шоу, я устраиваю его, и я хочу, чтобы ты дрался в нем”. И все, на этом все было решено. Я собрал вещи и больше на стройке не появлялся». Когда он сказал своим родителям, что собирается поставить все на то, чтобы сделать карьеру в смешанных единоборствах, они постарались поддержать его стремление, хотя понимали, что их сын, скорее всего, поставит этим крест на всех своих будущих перспективах трудоустройства и успеха в жизни. Макгрегор рассказывал в интервью RTE: «Меня постоянно донимали: “Что ты делаешь со своей жизнью?” Они не понимали, что это такое. Они не знали, что я могу построить на этом карьеру. Насколько они понимали – я сейчас говорю о своих ма и па, – я просто залезал в клетку и дрался там с каким-то типом. Они понятия не имели, что к чему. Да никто не имел, честно говоря! Но я знал наверняка».

C 2008 по 2014 год не было никаких причин полагать, что Макгрегору удастся зарабатывать себе на жизнь смешанными единоборствами, даже если выяснилось бы, что он лучший боец из когда-либо живших. Родители молили его о том, чтобы он вернулся на стройку, он на это отвечал просто – спал допоздна. Он вспоминал, что его отец, Тони, каждое утро приходил и «отрывал башку» своему сыну, пытаясь заставить его идти на работу.

Бросить постоянную работу, сказав начальнику, что он может засунуть ее себе в зад, – мечта любого, у кого есть увлечение на стороне, поглощающее его с головой. Это был поступок человека, крайне серьезно настроенного на бойцовскую карьеру. Но это совсем не соответствовало поведению Конора Макгрегора после его первого поражения – пропасть из зала вот так, не сказав ни слова? Опять-таки, он был убежден, что станет в будущем чемпионом, – и тут все его мечты за минуту с небольшим в пух и прах разбивает довольно средний залетный боец из Литвы. Так же как это происходило с Каваной, столкнувшимся за последние пять лет с множеством препятствий на своем пути, заставивших его не раз усомниться в себе, Макгрегор теперь размышлял – а не зря ли он потратил добрую часть своей жизни на погоню за тщетной мечтой стать бойцом элитного уровня? И правда была в том, что ни тот, ни другой не узнали бы ответа на свой вопрос, пока не погрузились бы в эту пучину еще глубже.

В 2008 году Конор Макгрегор вернулся на ринг еще раз, в декабре, чтобы сойтись с бойцом по имени Стивен Бэйли. Это была типичная для него дикая и сумбурная драка. Макгрегор начал со свингов, нанес два-три метких удара, а потом атаковал соперника коленом в прыжке. Бэйли схватил Макгрегора и попытался свалить его, но Конор пресек эту попытку. Левый хук вывел Бэйли из клинча, и Стивен предпринял то же, что и Ситенков несколькими месяцами ранее: он сделал гард-пул. Однако на этот раз Макгрегора было не подловить. Бэйли упал на спину и вскинул ноги, но его противник уже прошел их и взял его на сайд-маунт. Пока Бэйли извивался, Конор перекинул ногу и взобрался на него сверху. Грудью к груди Стивена, Макгрегор ждал подходящего момента, чтобы распрямиться, и, наконец сделав это, обрушил на Бэйли град ударов с левой. В этот момент Бэйли быстро повернулся спиной. Он продолжил переворачиваться, но Макгрегор не слезал с него, словно рюкзак; он оказался под соперником, но, «оседлав» силу инерции движения Бэйли, сперва выпустил его, а потом снова оказался в маунте, уже на краю ринга. На этот раз Макгрегор смог ловко вытащить свою левую прежде, чем Бэйли успел в очередной раз перекатиться, и тому осталось только прикрываться руками. Последовал шквал молотящих ударов, и когда Бэйли уже свесился с ринга под нижним канатом, Макгрегор продолжал его колотить, сам держась между срединными канатами. Судья быстро закончил бой. Конор Макгрегор поднялся с канваса и подбежал к камере, снимавшей бой с края ринга.

Молодой Макгрегор оправился после своего безутешного поражения и победил в следующем бою решительным образом. Более того, он одержал победу в партере – там, где ему, предпочитавшему ударную технику, советовали вести себя осторожнее и не задаваться. Он стремительно развивал свое мастерство и превратил поражение, казавшееся окончательным ответом на вопрос о его бойцовском потенциале, в вызов для себя. В конце 2008 года в одном из первых своих интервью молодой дублинец объявил: «Меня зовут Конор Макгрегор, и я живу в Лукане. Я профессиональный боец ММА с результатом 4–1 [здесь Макгрегор явно прибавлял к своему послужному списку свой единственный бой на любительском уровне]. Я подающий надежды боец, и, вне сомнений, вскоре вы увидите меня в UFC. Вне сомнений». Но после четырех боев в течение одного года Конор Макгрегор не появлялся на авансцене смешанных единоборств до самого октября 2010-го, то есть почти два года со времени своего боя против Стивена Бэйли. Макгрегор продолжал регулярно ходить в спортзал, как и раньше, он просто не участвовал в боях.

В 2009-м в жизни команды SBG произошло знаменательное событие. UFC, крупнейшее шоу в смешанных единоборствах, провело свой первый ивент в Ирландии. UFC 93 пожаловал на стадион О₂ (ныне 3Arena) 17 января и привез таких бойцов, как Дэн Хендерсон, Рич Франклин, Маурисио «Сёгун» Риа и Розимар Пальярис. И хотя программа боев была не самой звездной по именам участников, билеты на нее все же отлично продавались: организация сделала кассу в 1,3 миллиона долларов. В Ирландии ММА по-прежнему оставался во многом в подполье, но UFC хотел включить в программу ирландского бойца, чтобы подогреть интерес местных. Их выбор? Том Иган, друг детства Конора Макгрегора из Лукана. Под началом Джона Каваны парнишка из Ньюбриджа прогрессировал семимильными шагами, добившись неплохого результата в профессиональных боях (4–0), а потому выбор его в качестве первого представителя Ирландии в UFC выглядел вполне логично. В бою с куда более опытным молодым англичанином Джоном Хэтэуэем Том Иган потерпел тяжелое поражение (к этому мы еще вернемся в этой главе). Игана швыряли по клетке как тряпичную куклу – казалось, что он вообще не драться вышел. Бой был остановлен за двадцать секунд до конца первого раунда, когда Хэтэуэй обрушил на шатающегося Игана град ударов локтями.

Для команды SBG это было большим разочарованием: на мероприятии крупнейшей организации в спорте один из лучших их бойцов выглядел совершенно неуместно. Но кредо SBG всегда было «побеждай или учись». Увиденное тем вечером произвело сильнейшее впечатление на Кавану, находившегося в углу Игана во время боя, а вот молодого Конора Макгрегора, который наблюдал за боем из толпы зрителей, оно изменило кардинальным образом. Макгрегор от души веселился, дурачась в компании лучших бойцов из мира UFC 93, и это увековечили легендарные фотографии, на которых он был запечатлен рядом с великим полутяжем Чаком Лидделлом и претендентом на титул в тяжелом весе Пэтом Бэрри. На одной из этих фотографий видно, что у Макгрегора, который стоит голый по пояс, играет мускулами и гримасничает, слегка порозовевший живот – рядом с выпученными глазами стоит Пэт Бэрри, явный виновник этого «порозовения». Но когда шутки-прибаутки кончились и ушло опустошение, которое Макгрегор испытал после поражения своего хорошего друга Тома Игана, наступило озарение: будущий Notorious [4]понял, что они не так уж и далеко. Эти двое парней, которые начинали со старого сарая, где делали друг из друга отбивные без всяких наставников и учителей, и которые лишь недавно перебрались в более-менее приличный спортзал… Команда бойцов без какой-либо поддержки ирландской публики, команда, самостоятельно устраивавшая ивенты, лишь бы у нее были хоть какие-то бои, ради которых можно было бы тренироваться, команда, чья тренировочная база лишь с большой натяжкой могла называться бойцовским спортзалом… Эти глупые мальчишки, тратившие свое время на тренировки под началом дипломированного инженера со скромным опытом работы вышибалой, – они были не так уж и далеко от самого большого шоу в ММА.

Воодушевленный Макгрегор подписал контракт на свой пятый профессиональный бой и вновь оказался в ринге, на поединке с Коннором Диллоном (2–1 в профессиональных боях). Макгрегор вышел в низкой, наподобие боксерской, стойке, часто подаваясь вперед на переднюю ногу и прыгая туда-сюда. Впервые в своей карьере он, казалось, настроился бить ногой и за весь бой нанес с полдюжины хай-киков по защищавшемуся Диллону. Питомец SBG не стеснялся выпендрежничать: размахивал руками, поднимал их и подзывал «Done Deal» Диллона к себе, а то и просто семенил ногами на месте прямо перед оппонентом. После минуты-другой танцев и прыжков с выпадами руками и ногами Макгрегор поскользнулся, пытаясь нанести круговой удар левой ногой, и упал на пол. Инстинктивно он попытался защититься, исполнив тэйкдаун, но из-за того, что его голова была слишком низко, соперник ухватил его, попытавшись провести удушающий – «гильотину». Перемахнув через ногу Диллона, Макгрегор смог избежать увязания в закрытом гарде и не дал оппоненту довести удушающий до конца, после чего рефери вернул обоих бойцов в вертикальное положение. Оба продолжили обмен неуклюжими и неэффективными ударами ногами и руками. Когда они вошли в клинч, показалось, что Макгрегор попытался свалить Диллона на спину, но вместо этого сам оказался на спине под ним. Однако навыки Макгрегора по части работы в партере стремительно улучшались, и вскоре он отпинался от соперника, восстановив дистанцию, поднялся на ноги и избежал урона.

Диллон начал уставать, но Макгрегор до сих пор выглядел свежим – это может объясняться разницей в опыте между двумя бойцами. Потом Макгрегор атаковал комбинацией, которая уже стала одной из его излюбленных. При поединке в открытой позиции апперкот передней рукой можно использовать с целью вынудить оппонента поднять голову, так как передняя нога при этом заступает с внешней стороны передней ноги оппонента. Обычно это проделывается с небольшим прыжком. Апперкот вынуждает оппонента поднять голову, а передняя стопа обеспечивает атакующему бойцу лучший угол атаки и прямую линию от его заднего плеча прямо к голове оппонента. Эта комбинация была любимой у Марвина Хаглера, но настоящую популярность приобрела благодаря английскому боксеру Насиму «Принцу» Хамеду. Он с юности умел божественно боксировать из четырех разных стоек, поскольку Брендан Ингл учил его боксировать как во фронтальной стойке, так и в боковой с выставлением вперед каждой из ног. Но по мере того, как Наз все больше убеждался в собственной мощи – он был редким для полулегкого веса мастером нокаутов, – он все чаще и чаще прибегал к апперкоту ведущей левой. Мощные ноги Хамеда, прокачанные благодаря тренировкам Ингла, который предпочитал традиционным для боксеров беговым тренировкам специализированные упражнения для ног и работу с канатами, вкупе с несколькими годами занятий балетом в детстве обеспечивали потрясающую силу его ударам.

В последний раз, когда Макгрегор применил эту комбинацию против Диллона, тот уже отлично понимал его намерения и низко пригнулся, когда пошел апперкот, но прямой удар Макгрегора левой угодил Диллону в висок и отбросил его назад.

Оказавшись прижатым к канатам, Диллон, уже почти выбившийся из сил, нанес мощный лоу-кик – такой же, какой уже не раз наносил в этом поединке Макгрегору по его тяжелой передней ноге. Но на этот раз Макгрегор оторвал свою стопу от пола и развернул голень навстречу лоу-кику. В итоге удар Диллона голенью пришелся не в нежное мясо внутренней стороны бедра, а четко в голень Макгрегора, чуть пониже коленной чашечки. В эту секунду голень Диллона сказала «больше не могу», и он попятился к канатам, отчаянно пытаясь перенести вес с поврежденной конечности. Макгрегор подошел ближе и поставил точку в бою. Пока Макгрегор праздновал, Диллон лег посреди ринга, чтобы облегчить страдания своей травмированной ноге. Приобретенная Макгрегором любовь к ударам ногами, более искусная работа в партере и уверенность, с которой он падал на спину, пытаясь забороть соперника, ясно давали понять, что взятая им соревновательная пауза пошла ему лишь на пользу. И хотя у его оппонента толком не было боевого опыта (всего три боя в послужном списке), именно в этом поединке Макгрегор впервые выглядел как разноплановый боец ММА, а не как агрессивный боксер в пляжных шортах.

В период простоя Макгрегор изрядно укрепил свои отношения с некой Ди Девлин. Девлин была уроженкой Уолкинстауна, что в южной части Дублина, и уже знала Макгрегора в лицо – как-то вечером в 2008 году он подошел к ней в дублинском ночном клубе. У них завязался разговор, они друг другу понравились. Макгрегор, по сути, без гроша в кармане и с туманными перспективами, тем не менее, сумел завоевать сердце Девлин своим остроумием и обаянием, а также заботливостью, о которой редко упоминают те, кто знает его лишь по профессиональным устремлениям. Карьерные решения Макгрегора – или, скорее, его решение отказаться от какой-либо карьеры ради погони за абсурдной мечтой – отпугнули бы большинство девушек, но Девлин уважала его целеустремленность и часто приободряла в минуты сомнений, сопровождавших его в карьере. Несмотря на поражения и жизнь на пособие по безработице, которое он получал, даже когда уже утвердился в статусе одного из сильнейших бойцов в Европе, Ди Девлин поддерживала и вдохновляла Макгрегора.

«Пежо 206» Девлин тоже стал своего рода легендой в узком кругу SBG, так как служил не только единственным средством передвижения Макгрегора, но и немаловажным элементом его программы силовых тренировок: пассажирам автомобиля Девлин нередко приходилось вылезать из салона и толкать машину, чтобы она завелась и поехала. В интервью журналу VIP в мае 2015 года, когда Макгрегор-мания начала всерьез захватывать мир ММА, Конор признался: «Она возила меня в спортзал и слушала рассказы о моих мечтах. Я не стал бы этим заниматься, если бы не она». Позже он скажет, что всегда мечтал обеспечить Девлин так, чтобы она могла уйти с работы и больше никогда не беспокоиться о деньгах – после стольких дней убогой жизни в холодной квартире с нищим и никому не известным молодым человеком. Вкладывая душу и сердце в свою работу, в свое искусство, Макгрегор был настроен завершить карьеру где-нибудь на солнечном пляже в компании Девлин и, возможно, нескольких детей.

В ноябре 2010 года Конор Макгрегор сделал серьезный шаг вперед в своей конкурентоспособности, подписавшись на свой первый бой в Cage Warriors, самом успешном промоушене Соединенного Королевства после краха Cage Rage. Но чтобы вы могли полностью оценить его успешность, скажем, что в 2008-м Sky Sports удалила Cage Rage из своей сетки вещания, так как промоушен собирал у экранов в среднем меньше двадцати тысяч зрителей. В контексте ММА-промоушенов Великобритании понятие «успешность» было относительным. Cage Warriors собирались проводить свой первый ирландский ивент в Корке и хотели, чтобы в программе вечера были ирландские таланты. Макгрегор с радостью согласился и принял участие в мероприятии одной из крупнейших бойцовских организаций Европы, вот только на сей раз его оппонент был гораздо сильнее Коннора «2–1» Диллона. Макгрегор не был главной звездой шоу. Он должен был выступить оппонентом самому перспективному ирландскому бойцу в ММА и одному из самых больших талантов во всей Европе: Джо Даффи.

В интервью перед боем Макгрегор утверждал, что теперь представляет опасность в каждом аспекте единоборств, он больше не однорукий боксер: «Я чувствую, что на этом уровне могу все. Чувствую, что могу драться в любой манере, какой захочу. <…> Можете рассчитывать, что я буду держать высокий темп, прижму его к сетке так, что он захочет вылезти из клетки». Джо Даффи говорил сдержанно и вкрадчиво. Если Макгрегор был прямолинейно самоуверен, то Даффи говорил о своем оппоненте только хорошее: «Я видел несколько записей его боев, он агрессивный боец ударного стиля. Знаете, ему нравится резать углы на ринге, нравится напирать, знаете, такой агрессивный стиль. Так что я собираюсь просто выйти и показать все, что умею, и, надеюсь, добьюсь нужного результата». С точки зрения интервьюера, уроженец Донегала не представлял собой ничего интересного, у него не было ни капли таланта шоумена. Но Даффи сделал себе имя не дерзкими заявлениями, а тем, что уложил каждого из первых семерых своих оппонентов в профессиональных боях в первом же раунде. Последний из его оппонентов, Норман Парк, был самым перспективным бойцом Северной Ирландии, а Даффи смог одолеть его удушающим меньше чем за три минуты. Прежде Даффи дрался в полусреднем весе, но бой с Парком был его первым в легком весе.

Удар в гонг – и Макгрегор пошел на соперника с привычной агрессией. Между ними был всего дюйм разницы в росте, но прямая стойка Даффи и полусогнутое положение Макгрегора зрительно увеличивали ее. Даффи незамедлительно сделал джеб и попытался ногой пробить по внутренней стороне передней ноги Макгрегора, но сумел лишь чиркнуть по ней носком стопы. Они принялись обмениваться ударами, но ни одному не удавалось нанести сопернику сколько-нибудь серьезный урон; Даффи взял голову Макгрегора в замок, однако тот быстро отбросил его к сетке ограждения. Конор возвращался в центр клетки, пока Даффи спешно поднимался на ноги. Даффи затем выбросил руку в джебе, и Макгрегор тут же показал самый опасный прием в своем арсенале, секрет левши: перехватывающий прямой левой. Ускользнув от джеба Даффи, он оказался со стороны локтя его бьющей руки и тут же ввинтил левой точно в лицо; удар пришелся в левую бровь Даффи и раскроил ее. Джо шагнул назад, к сетке, а Макгрегор, резко подскочив к нему, сделал прямой левой, потом апперкот правой и сразу левый хук.

Конор, которого вскоре будут величать Notorious, вложил в удары весь свой вес: он набросился на Даффи, прижатого к сетке, и теперь его ноги, сведенные вместе, оказались прямо под соперником. Низкая широкая стойка, позволявшая ему опускать свой вес и расставляться при попытках соперника сделать тэйкдаун, растворилась, как только Макгрегор вошел в раж, пытаясь развить свое преимущество. А Даффи, как всякий толковый боец в ситуации, когда ему делают больно, пошел в ноги, на тэйкдаун. Ухватив Макгрегора за правую икру, Джо просунул свою голову под колено Конору, и его плечо тут же резко уперлось в связки, из-за чего нога Макгрегора выпрямилась и он повалился назад; это позволило Даффи уложить Конора крестцом на пол ринга. Такой вид тэйкдауна – низкий тэйкдаун с захватом одной ноги – был излюбленным приемом пионера ММА и легендарного кэтч-борца Кадзуси Сакурабы, но сейчас он редко используется в ММА высшего уровня, потому что требует от атакующего броска к стопам своего оппонента.

Конор оказался на пятой точке, но его тело не было распрямлено на полу, поэтому, пока Даффи удерживал его ногу, Макгрегор тут же принялся обвивать голову Джо в попытке взять его на удушающий, «гильотину». Однако пока Конор работал руками, Даффи перемахнул через его ноги и оказался в сайд-маунте. Удерживать соперника на «гильотине», находясь при этом под ним в сайд-маунте, – почти бессмысленное занятие для большинства бойцов, так как оно делает их слишком уязвимыми для болевых приемов оппонента, поэтому Макгрегор поспешно отпустил хват. Но было уже слишком поздно. Когда боец защищается на полу, его локти должны быть плотно прижаты – это ключевой момент защиты, – Конор же распростер свои руки с того момента, как попытался исполнить «гильотину». Когда Макгрегор выпустил Даффи из захвата, тот направил голову к канвасу, обнял шею Конора своей левой рукой и просунул колено, чтобы оказаться в маунте на дублинце. Макгрегор попался на удушающий, именуемый треугольником руками.

Удушающий треугольник можно исполнить как руками, так и ногами, но при любом варианте одна из рук оппонента всегда будет задействована в этом приеме. Вместо того чтобы атаковать только шею, бойцы, применяющие треугольники и треугольники руками, обвивают шею с одной стороны и плечо с другой. Треугольник, называемый еще сосудистым удушающим, технически является удавлением, так как препятствует кровотоку в мозг, а не перекрывает трахею. В этом кроется ключевое отличие. Вдобавок потеря сознания при правильно исполненном треугольнике наступает гораздо быстрее, чем при удушающем на трахее. При треугольном удушающем приток крови к мозгу перекрывается с одной стороны рукой или ногой человека, проводящего прием, а с другой – плечом его жертвы, зажимающим артерию.

Теперь, когда его артерии стали закрываться быстрее, чем у заядлого курильщика из Глазго, Конор стал лягаться, извиваться, перевернулся почти на живот и попытался соединить кисти рук, чтобы утянуть собственное плечо книзу и тем самым ослабить давление, но кисти почти тут же разжались. Даффи вновь подтянул левое плечо Макгрегора поближе к его голове, чем вынудил Конора застучать, сигнализируя о сдаче. Поединок получился переполненным событиями, а Макгрегору удалось ошарашить самого перспективного бойца Европы изумительным ударом левой, да и в целом показать, что тот не лучшим образом действует в стойке. Однако в судейских записях останется лишь это: «Поражение (болевым), 0:38, 1-й раунд». Никаких призов за «почти победы» не вручают: у Конора Макгрегора теперь была серия 4–2, а два своих поражения он потерпел за минуту вследствие болевых от соперников. В случае Макгрегора ты получал то, что видел, а видел ты боксера с первоклассной левой рукой, но при этом совершенно беззащитного в партере. Теперь ему предстояло отправиться домой к родителям, которые изначально были не слишком расположены к его мечте о бойцовской карьере, и объяснить им, как он собирается стать чемпионом мира, когда на каждые два выигранных боя у него приходится одно поражение.

В параллельной вселенной тем, кто обеспечит смешанным единоборствам массовую популярность на Изумрудном острове, мог стать Джо Даффи. В регионе, где лучшие в то время бойцы могли похвастать крайне неоднозначной статистикой при четырех-пяти проведенных боях, Ирландец Джо был бойцом поистине мирового уровня – трех следующих своих оппонентов он одолел без особых сложностей, после чего Cage Warriors устроили ему поединок с Иваном Мусардо на вакантный тогда титул чемпиона в легком весе. В начале поединка Даффи сломал руку, пытаясь исполнить «штопор», а в заключительные секунды четвертого раунда сдался, угодив в удушающую «гильотину» Мусардо. После этого он принял весьма странное карьерное решение – попытать счастья в качестве профессионального боксера. Несмотря на статус одного из ярчайших молодых бойцов европейского ММА, он решил перейти в совершенно другой вид спорта. Большой поклонник боевых искусств с раннего детства, Ирландец Джо объяснял свой переход выпавшей ему возможностью поработать с некоторыми из лучших боксеров и тренеров мира. Боксерская карьера Даффи включила в себя семь легких поединков с залетными бойцами – процент побед у его оппонентов и близко не дотягивал до пятидесяти, – но его навыки работы руками, ногами и головой существенно улучшились, ведь теперь он мог спарринговаться с такими мастерами, как Крис Юбэнк-младший и Джордж Гроувз.

Но примерно в то же время, как начала набирать обороты Макгрегор-мания, он вернулся в смешанные единоборства. Даффи показал, что нисколько не утратил своих навыков в смешанных боевых искусствах; более того, его выступления показали, что он даже скучал по менее строгим правилам ведения боя: он удушил Дамьена Лапилуса в третьем раунде, а на бой с Жюльеном Буссюжем потратил тридцать секунд, отправив того в глубокий нокаут, ударив коленом в голову. В 2015 году Джо Даффи подписал контракт с UFC, и вскоре после этого они с Макгрегором встретились вновь – на пресс-конференции Go Big.

Ultimate Fighting Championship – ведущее шоу в смешанных единоборствах. Для многих это единственное шоу в смешанных единоборствах. Обсуждая состояние своего расчетного листка в первом интервью с Ариэлем Хельва- ни для The MMA Hour, Конор Макгрегор заявил, что у профессионального бойца выбор таков: «Либо UFC, либо гроши». Эксперты и поклонники называют бренд UFC монополистом с тех пор, как в 2007 году он выкупил своего крупнейшего зарубежного конкурента, японскую организацию PRIDE Fighting Championship, а в 2011-м – и Strikeforce, своего крупнейшего конкурента в Соединенных Штатах. UFC настолько глубоко укоренилось в сердце смешанных единоборств, что крупные СМИ часто ошибочно называют сам вид спорта «Ultimate Fighting». UFC стал тем шоу, которое популяризировало соревнования по боям без правил в Соединенных Штатах и познакомило мир с искусством боев в партере, но движение UFC к доминирующему положению на рынке и мейнстримному признанию вовсе не было простым и предсказуемым.

Замысел UFC зародился благодаря серии видеокассет, выпущенной в 1992 году семьей Грейси, основателями джиу-джитсу Грейси (ныне известного как бразильское джиу-джитсу). Эти ленты, озаглавленные «Грейси в действии», показывали членов клана в боях без правил против разных оппонентов. Сходясь с практикующими мастерами карате, представителями кунг-фу и культуристами, они всякий раз следовали одному, неизменному сценарию поединка. Оппонент размахивал руками-ногами, Грейси тащил его в партер, а затем садился на него в маунт. Из этой позиции боец Грейси осыпал противника ударами, пока его жертва не поворачивалась к нему спиной, после чего заканчивал бой либо ударами в затылок, либо удушающим. И хотя эти кассеты предназначались для рекламы бразильского джиу-джитсу, бизнесмен по имени Арт Дэйви увидел их и загорелся идеей продвинуть эти бои на телевидение. Рассчитывая назвать это действо «Войной миров», Дэйви и кинорежиссер Джон Милиус (сценарист фильма «Апокалипсис сегодня») объединили усилия под брендом WOW Productions и обратились к ряду поставщиков услуг PPV (платного адресного показа мероприятий), в итоге заключив партнерское соглашение с молодой фирмой под названием SEG. Внушительный успех первого мероприятия UFC превратил его в серию ивентов, собравших сотни тысяч просмотров.

Предполагалось, что смыслом мероприятий будет поиск ответов на старый как мир вопрос о противоборстве стилей «что, если»: что, если свести мастера карате с мастером кунг-фу, рестлера с дзюдоистом и так далее. Джиу-джитсу Грейси, казалось, было главной козырной мастью, бившей всех: Ройс Грейси без особых трудностей прошел через четыре турнира. Но большинство зрителей привлекало откровенное, неприкрытое насилие. В поединке-открытии первого турнира UFC борцу сумо весом 210 килограммов по имени Тейла Тули, оказавшемуся в какой-то момент на коленях перед соперником, выбили зубы, да так, что они отлетели в первый ряд зрителей. Аудитория PPV-мероприятий была знакома только с боксом и, возможно, еще с кикбоксингом; многие не могли понять, как подобная разновидность боев вообще может быть легальной. Однако это же и стало причиной того, что первую инкарнацию UFC постиг упадок: людей вроде сенатора Джона Маккейна оскорбляло существование такого спорта, они активно агитировали против него, что все больше и больше затрудняло процесс получения разрешений на проведение боев. SEG была вынуждена продаться молодым владельцам казино Фрэнку и Лоренцо Фертитте, чьи отличные деловые связи сделали их идеально подходящими на роль тех, кто мог помочь UFC полностью раскрыть свой потенциал. Арт Дэйви снова объявился лишь спустя годы с идеей X-Arm: гибрида смешанных боевых искусств и армрестлинга. Она прижилась примерно так, как и следовало ожидать!

Под руководством братьев Фертитта и Дэйны Уайта UFC постепенно перестраивалось. На протяжении всех последних пятнадцати лет фразой «самый быстрорастущий вид спорта в мире» с безрассудным самозабвением бросались все кому не лень, но на самом деле становление смешанных единоборств под знаменем UFC было не иначе как чудом. Джон Маккейн прекратил агитацию против этого вида спорта, крупные бренды, такие как «Будвайзер», начали спонсировать мероприятия UFC, а проблемы с получением разрешений были устранены. К 2015 году соревнования по смешанным единоборствам получили легальный статус во всех штатах США, кроме одного, бывшего местом проведения величайших боксерских поединков: Нью-Йорка. Но даже там в 2016 году были запрещены лишь профессиональные соревнования по смешанным единоборствам – любительские бои и подпольные профессиональные мероприятия все равно проводились. Задержка была в значительной степени вызвана профсоюзными делами и не имела никакого отношения к спорту как таковому. Наконец в марте 2016 года Ассамблея штата Нью-Йорк приняла законопроект, легализовавший профессиональные смешанные единоборства. Но важнее легализации в Нью-Йорке была международная экспансия UFC. С получением разрешений на бои в Соединенных Штатах проблем нет уже давно, а успех организации на международном уровне в последние годы был невероятным. Придя на пресс-конференцию после боя на международном ивенте UFC, любой репортер быстро поймет, что непосредственно бойцам адресована лишь малая часть вопросов, а многочисленные иностранные журналисты приходят туда только за тем, чтобы спросить у организаторов пресс-конференции, когда UFC планирует наведаться в их страну.

К концу 2008 года UFC начало включать в свой график нерегулярные вылазки в Канаду и Англию, но местом проведения первого ивента 2009 года промоушен решил выбрать Ирландию. Это решение могло показаться любопытным, но оно дало возможность UFC опробовать воды зарубежного рынка, у которого не было или почти не было представительства в соревнованиях. У Великобритании был претендент на титул в среднем весе Майкл Биспинг, а у Канады – великий Жорж Сен-Пьер, но ирландских бойцов в 2008 году у UFC не было. Маркус Дэвис по прозвищу «Ирландская ручная граната» был ближе всех к этой уникальной роли, но он родился и вырос в штате Мэн. Поскольку в UFC хотели включить в программу боев какого-нибудь местного парня, который раззадорил бы толпу, их выбор пал на Тома Игана, друга детства Макгрегора. У Игана за плечами было всего четыре боя, он был самым молодым бойцом в UFC, когда подписался на этот бой. Тем не менее его пригласили на самую большую арену в смешанных единоборствах сразиться с Джоном Хэтэуэем, перспективным бойцом из лондонского спортзала Shootfighters, имевшего приличную статистику (10–0). Позже, рассуждая о том поединке в преддверии своего дебюта в UFC, Конор Макгрегор признавался: «Мы не были готовы… Мы были просто детьми».

Том Иган и Джон Хэтэуэй вышли из своих углов, и поначалу в воздухе ощущалась привычная для такого момента нервозная энергия, но длилось напряжение всего несколько ударов, не более. Хэтэуэй нанес два-три небрежных кика, а Иган показал свой джеб. Затем Хэтэуэй нырнул в клинч, и темп боя быстро возрос. Взяв туловище соперника в захват, Хэтэуэй потянул Тома через клетку к ограждению, и Иган попытался удержать свои бедра подальше от бедер Хэтэуэя. Но Джон съел все свободное пространство и плотно прижал бедра Игана к своим. Сосредоточив усилие под центром тяжести Тома, англичанин потянул ирландца вверх, приподнял колено, чтобы выбить из-под Игана опору, после чего приземлился на него сверху в сайд-маунте. Том встал на колени и двинулся к сетке, но Хэтэуэй силой утянул его обратно на мат. Хэтэуэй положил руку на лицо Игана и отвернул от себя его голову. Ослабив давление, он позволил голове Тома повернуться к нему, а той же рукой довел удар локтем в бровь.

Иган снова попытался встать, но 77-килограммовый мешок с песком, висевший у него на поясе, потянул его обратно на мат. Перекатившись, чтобы вновь зажать Хэтэуэя между ног и пробраться в его гард, Том в панике бросил взгляд на часы: 3:50. Прошло всего семьдесят секунд. Хэтэуэй душил его. Теперь он уже стоял над ним и наносил удары. Иган пнул Хэтэуэя снизу по передней ноге, и Джон упал вперед, дав оппоненту мгновение передышки, но, быстро поднявшись, британец вновь оказался на Игане сверху. Хэтэуэй продвинулся в хаф-гард Тома, сел на одну из его ног и продолжил наносить удары локтем. Иган прикусил свою капу и рванулся в попытке сделать свип, надеясь перетащить Хэтэуэя через себя в так называемый глубокий хаф-гард, но преуспел лишь в том, чтобы отдать ему свою спину. Джон распластал Игана лицом вниз на мате и начал колошматить своими локтями, которых Том не мог видеть и от которых не мог защититься. Вскоре вмешался судья, чтобы прекратить избиение. Он присудил Хэтэуэю победу техническим нокаутом, еще больше рассердив и без того недовольную дублинскую публику. В своем интервью после боя двадцатилетний Иган извинился перед своими соотечественниками, поблагодарил их за поддержку и заявил о том, что обязательно вернется. Том Иган так больше и не дрался в UFC, а Джон Хэтэуэй выступает в UFC и по сей день.

В своем первом интервью с Ариэлем Хельвани в апреле 2013 года Макгрегор размышлял о большом бое Игана и первом опыте SBG в UFC. Чтобы боец с четырьмя боями в активе получил шанс в UFC, да еще и в таком юном возрасте, как Иган, – подобное было неслыханным, это выглядело откровенной попыткой сыграть на публику, включив ирландца в программу боев, хотя он того, вероятно, даже не заслуживал. Хельвани пригласил Макгрегора поучаствовать в своем невероятно популярном подкасте The MMA Hour в ответ на поток просьб ирландских болельщиков, обрушившийся на него в преддверии дебюта ирландца в UFC. Хельвани отметил, что в свое время, еще до подписания контракта с UFC, Макгрегор был самым желанным гостем подкаста из тех, кто не имел отношения к промоушену. Напомнив всем о нехватке опыта у Тома Игана на момент его дебюта в октагоне, Макгрегор живо заострил внимание на том, что он впервые будет выступать в UFC в Швеции, а значит, не будет просто «ирландцем для галочки».

Именно это интервью заставило многих поклонников смешанных единоборств вне его ирландской фанатской базы взять Конора Макгрегора на карандаш. Его поведение было непринужденным и естественным, даже несмотря на браваду и короткие остроты. Его кудахчущий, пронзительный смех порождал странный контраст с его громкой риторикой – он говорил о том, что может нокаутировать любого бойца в UFC в полулегком или легком весе. В середине интервью Хельвани спросил Макгрегора, есть ли у него пассия, потому как он показался ему «настоящей находкой» [для девушек]; Макгрегор ответил, что дело в Ди Девлин – это она не дает ему сбиться с пути истинного. Интервью проходило по видеосвязи (с которой у Макгрегора возникали проблемы, поскольку он признался, что никогда раньше ею не пользовался), и было слышно, как Ди кричит за кадром: «Он и есть находка!»

Из этого его первого крупного интервью всем стала очевидна бешеная заряженность Макгрегора. Проявилась не только его приверженность делу, но и вера в собственную судьбу: он просто чувствовал, что успех ему предначертан. Макгрегор утверждал, что в своем сознании он уже был чемпионом мира в двух весовых категориях. И более того, что он был чемпионом еще до того, как начал тренироваться, «с того момента, как я вышел из утробы матери!». Оправдывая свои заявления, Макгрегор заметил, что некоторые ведущие звезды UFC из Соединенного Королевства пробились на большое шоу через Cage Warriors, включая Дэна Харди и Майкла Биспинга, и ни у одного из них никогда не было двух титулов.

Уверенность, которую Макгрегор излучал в этом интервью, резко контрастировала с тем, что происходило за кулисами после его сенсационной победы над Иваном Бухингером в канун Нового года. Тем вечером Макгрегор стал любимцем самых хардкорных поклонников ММА – особенно среди ирландцев, – а видео нокаута распространилось по всему интернету, но при этом он все так же едва сводил концы с концами: первый и единственный чемпион Cage Warriors в двух весовых категориях по-прежнему жил на пособие. По пути в аэропорт перед вылетом в Швецию команда SBG была вынуждена задержаться из-за того, что Макгрегору было нужно сделать остановку у отделения почты, чтобы получить 190 евро, на которые он жил. Тренер Макгрегора, Джон Кавана, говорил, что после боя с Бухингером Конор пропал из спортзала и забросил все свои преподавательские обязанности, поскольку никак не мог смириться с тем фактом, что, будучи самым известным бойцом в Ирландии, он все еще не мог наскрести денег даже на самые базовые свои нужды.

В самых откровенных выражениях Макгрегор сказал Хельвани и многим тысячам фанатов, смотревших The MMA Hour: «Мы нищие, как бомжи… У нас нет даже горшка, в который можно с**ть». Профессия, выбранная Макгрегором и его товарищами по команде SBG, едва позволяла им выживать. Самым успешным из них был исландец Гуннар Нельсон, только что проведший свой второй бой в UFC, на который он подписал контракт новичка по печально известной схеме «8+8»: его заработок составлял 8 тысяч за «явку» и еще 8 тысяч он мог получить в случае победы. Но даже эта сумма была больше того, что Макгрегор получил за два последних своих боя вместе взятых. Бойцы SBG так рвались попасть в UFC, что Макгрегор и его команда согласились на бой в Швеции, даже не узнав, кто будет его соперником. Макгрегор не просто трепал языком, все действительно было так: либо UFC, либо гроши.

В ретроспективе становится ясно, что это первое его большое интервью предвосхитило многие будущие события, но самый, пожалуй, важный обмен репликами случился, когда Макгрегор спросил, знает ли Хельвани, когда UFC планирует вернуться в Ирландию. Хельвани ответил, что исполнительный директор UFC по международным мероприятиям Гарри Кук нацелился вернуться в Ирландию в течение следующих восемнадцати месяцев. Макгрегора это не убедило, и он заявил: «Я вышибу дверь и затащу их назад в Ирландию». Прежде чем закончить, Хельвани спросил молодого ирландца, как он смотрит на то, чтобы выйти на бой на стадионе, до отказа забитом болельщиками, – вместо того чтобы драться на глазах у четырех тысяч, как это было в бою в канун Нового года. «Да хоть перед четырьмя миллионами. Мне на***ть», – последовал ответ.

Привечать Конора Макгрегора в UFC предстояло Маркусу Бримэджу. Невысокий боец в полулегком весе и такой же левша, Бримэдж смог добыть в октагоне три победы благодаря резкой левой руке и скорости. За день до боя исхудалый Макгрегор вышел на взвешивание, представ перед небольшой, но неистово поддерживавшей его группой ирландских болельщиков, приехавшей в Стокгольм поболеть за него. Когда Бримэдж и Макгрегор сошлись друг против друга в дуэли взглядов, Бримэдж попытался держаться стоически, тогда как Макгрегор нагло влез в его личное пространство и включил свой привычный треш-ток. Когда они сомкнулись головами, официальные лица UFC разняли бойцов, но толпа зрителей успела получить ту драму, которую всегда ждут на взвешиваниях в современных единоборствах.

Когда же пришло время драться, Маркус Бримэдж держался как угодно, только не стоически: он выбрасывался на Макгрегора, а ирландец просто кружил вокруг него. Крепкий прямой удар ногой в корпус оборвал второй агрессивный выпад Бримэджа в самом его начале и заставил менее габаритного бойца споткнуться. Макгрегор, будучи суровым и метким бойцом контратакующего стиля с ловкими ногами, настроился хорошенько оторваться в том случае, если Бримэдж продолжит напирать вперед в таком же темпе и так же безрассудно. Преимущество соперника в размахе рук и росте вместе приводят к тому, что рабочая дистанция низкорослого боксера сокращается, так как удар рукой имеет максимальную досягаемость на высоте плеча. Удары по траектории вверх приводят к сужению радиуса досягаемости. Макгрегор и ростом был выше, и размах рук имел больший, чем у Бримэджа – и тот, всякий раз бросаясь вперед, замахивался вверх, но попадал лишь по воздуху.

Однако и левая рука Конора, то и дело отскакивавшего назад, тоже никак не находила цели. Недостаток роста у его противника мешал Макгрегору поймать его чисто, а стойка Бримэджа, согнувшегося в талии, лишь усугубляла разницу в росте между ними. После нескольких встречных ударов левой, не достигших цели, Макгрегор перестроился и начал бить апперкотами.

Пока сгорбившийся и все пытавшийся дотянуться до оппонента Бримэдж гонялся за Конором по клетке, тот искал возможность по максимуму использовать преимущество, которое ему давала такая поза противника. Удар коленом в челюсть в первые секунды боя и апперкот передней рукой только разозлили Бримэджа. Прямой удар ногой прямо в подбородок заставил Маркуса на мгновение призадуматься. Закрывшись, Бримэдж выжидал, когда Конор сам начнет атаковать, полагая, что так у него будет больше шансов ударить неуловимого ирландца. Ложный замах на прямой удар ногой Макгрегора – и Бримэдж тут же выбросился на него, но Конор ушел в сторону, дав Бримэджу пробежать мимо, и, сократив угол под девяносто градусов, вернулся к нему, чтобы встретить его уже на своих условиях. Макгрегор сделал быструю двоечку, и Бримэдж снова ринулся вперед, Конор же стал отдавать территорию. Поставив свою заднюю ногу у ограждения, Макгрегор ударил левой из-под защиты Бримэджа. Маркус стерпел удар и пропустил второй резкий апперкот, задравший его голову и открывший ее двум прямым ударам, ноги его стали подкашиваться. Макгрегор и его команда были уверены, что Маркус Бримэдж был более сильным противником, чем многие бойцы UFC второго-третьего эшелона, но по факту Макгрегору потребовалось всего шестьдесят семь секунд от начала боя, чтобы раскусить Бримэджа, подстроиться под него и напрочь вывести его из строя.

Толпа возликовала. Интервью с Ариэлем Хельвани сделало Макгрегора знаменитостью в узком кругу поклонников ММА, но никто не мог себе представить, что ему удастся подкрепить делом свой имидж, который он так старательно вырисовывал. Даже те, кто мало разбирался в тонкостях стратегической стороны ММА, понимали, что в этом молодом ирландце есть что-то новое, незнакомое. В его манере двигаться, в умении подбирать подходящий момент и сами удары. Полулегкий дивизион UFC внезапно стал куда как увлекательнее.

Пока Макгрегор стоял в центре клетки после боя с Бримэджем, укутанный в ирландский триколор (ему пришлось немало пободаться со шведской комиссией, чтобы вообще пронести флаг с собой в клетку), к нему с микрофоном подошел Кенни Флориан, ветеран UFC, комментатор и аналитик в эфире (именуемый еще «приглашенным комментатором»). После того как Макгрегор произнес несколько слов о том, что Бримэдж слишком сильно вложился в этот поединок, и о том, как важно выходить на бой без груза лишних эмоций, Флориан начал убирать микрофон прочь и говорить в камеру. Джон Кавана напомнил своему подопечному об обещанной премии.

Флориан сравнительно недавно присоединился к команде комментаторов UFC, но он вполне неплохо усвоил свою базовую подготовку по работе в кадре, поэтому, когда Макгрегор бросился, чтобы выхватить микрофон у него из рук, Флориан, к его чести, так его и не отдал. Поднеся микрофон к губам, Макгрегор выкрикнул: «Дэйна! Шестьдесят штук, детка!» Само выступление и эта реплика обеспечили Макгрегору премию в 60 тысяч долларов за лучший бой вечера, немедленную аудиенцию у президента UFC Дэйны Уайта и место на пресс-конференции после боя – редкая честь для бойца из андеркарда[6].

Секрет его успеха связан скорее с поведением и с имиджем за пределами клетки, нежели в ней. Нигде это не было так очевидно, как на той пресс-конференции после боя, для которой он вырядился в свой лучший костюм и даже надел галстук-бабочку. Бессмертная фраза «Я слез с пособия [по безработице]!» увенчала собой идеальный вечер: все шло как по нотам и внутри клетки, и за ее пределами. В одночасье этот маленький вычурно одетый ирландец с нокаутирующим ударом и бездонным запасом коротких острот стал главной темой для разговоров в мире смешанных единоборств.

Было важно, чтобы фанатам UFC понравился Конор Макгрегор, но более важным было первое впечатление, которое Макгрегор произвел на Дэйну Уайта. И хотя их отношения кардинально изменятся в ходе продвижения Макгрегора к славе, именно дружба Макгрегора с Уайтом даст амбициозному бойцу великое множество возможностей, которые большинству бойцов попросту недоступны. Да, возможно, Макгрегор был обаятелен вне клетки и выдавал зрелищные бои, когда оказывался внутри нее, но величайший его актив достался ему по праву рождения. В глазах у Дэйны Уайта, должно быть, замельтешили знаки евро, как только он понял, что острый на язык Макгрегор станет для него ключом к огромной и ранее совершенно игнорируемой демографической группе: ирландской диаспоре.

Хотя единоборства сводятся к противостоянию индивидуальностей, а команды, в которых тренируются бойцы, космополитичны по своему составу, национальная гордость является самой мощной движущей силой в бойцовских промоушенах. Один из первых значимых боксерских поединков в истории состоялся в Лондоне между Венецианским Гондольером и англичанином по имени Боб Уитакер. Этот поединок обрел скандальную известность и вообще состоялся лишь потому, что граф Бат услышал рассказ о подвигах Гондольера и стал утверждать, что ему не сравниться с добрым англичанином; он потратил деньги, и Гондольера привезли в Англию, чтобы тот смог принять участие в бою. В современную эпоху UFC отчаянно раскручивал рожденного в Америке Кейна Веласкеса в роли первого мексиканского чемпиона UFC в супертяжелом весе, чтобы охватить огромную прослойку латиноамериканцев и испаноязычных американцев в США, которые генерируют немало денег из тех, что вообще есть в боксе. Дон Кинг делал ровно то же самое с весьма непримечательным боксером – тяжеловесом пуэрториканского происхождения Джоном Руисом, – доведя его до титула первого латиноамериканского чемпиона в тяжелом весе. Ни для кого не секрет, что начиная с 2012 года Флойд Мейвезер-младший – в деловых вопросах искушенный не менее чем в боксе – специально ставил свои бои на уикенд Синко де Майо (праздник по случаю знаменитой победы мексиканской армии в 1862 году) и сходился на ринге с любым сколько-нибудь перспективным южноамериканцем, который, по его мнению, мог принести ему максимальное количество платных просмотров.

Эта традиция восходит к первому великому промоутеру бокса Тексу Рикарду. У Рикарда был Джек Демпси, чемпион мира в супертяжелом весе, и он отчаянно хотел первым в истории бокса сделать кассу за бой в размере одного миллиона долларов. Поскольку Демпси был олицетворением типично американской истории «из грязи в князи», Рикард решил свести его с Джонни Иностранцем и сыграть на патриотизме американского народа. Первыми двумя боксерскими поединками, сделавшими кассу в один миллион долларов, стали бой Демпси против героя французской войны Жоржа Карпантье (1,78 миллиона) и бой Демпси против аргентинского «Дикого быка Пампасов» Луиса Фирпо (1,25 миллиона). Бой на ринге – это только получасовое спортивное состязание двух людей, и он никогда не будет являть собой нечто большее. Но бой может стать по-настоящему успешным деловым предприятием лишь тогда, когда он разрекламирован до такой степени, что люди начинают верить, будто это нечто гораздо, гораздо более значимое, чем драка за деньги двух бедолаг в трусах и перчатках.

Ирландия не была первостепенной целью. Макгрегору придется повременить с возвращением UFC на его родину, зато сами ирландцы по-прежнему оставались огромной частью американской жизни и стали таковой как минимум с первой половины девятнадцатого века, когда волны иммигрантов доплыли из Ирландии к берегам Соединенных Штатов. И если население Ирландии составляет чуть менее пяти миллионов человек, а на всем Изумрудном острове проживает около семи миллионов человек, то в Америке порядка тридцати пяти миллионов идентифицируют себя как людей с ирландскими корнями. Это мощная демографическая группа.

В пиковый период их миграции в Соединенные Штаты ирландцы считались людьми низшего сорта. Псевдонаука, окружавшая вопросы расовой и этнической принадлежности людей в то время, предписывала относить ирландцев к другим «небелым» группам населения. Их охотнее ассоциировали с афроамериканцами, приписывая схожие манеры поведения, – действительно, одним из самых стойких убеждений было то, что ирландцы были «неграми, вывернутыми наизнанку». Печально известная вывеска «Ирландцы не требуются» символизировала все то предвзятое отношение, с которым они сталкивались в других краях по обе стороны Атлантического океана.

Потому может показаться странным то, что первые спортивные знаменитости Соединенных Штатов были людьми ирландского происхождения. Пэдди Райан родился в Типперэри и некоторое время считался лучшим бойцом в США. Райана сверг с престола человек, который в будущем станет первым общепризнанным чемпионом мира по боксу, – Джон Л. Салливан, «Бостонский крепыш». Немногие бойцы имели такую грандиозную харизму, как Салливан, и ни один не мог сравниться с ним по влиянию на профессиональный бокс. Салливан был, попросту говоря, живым воплощением маскулинности. На заре карьеры он стал легендой баров благодаря своей бессмертной фразе, которой открыто бросал вызов всем присутствующим: «Я поколочу здесь любого сукина сына». Салливан, одинаково успешно сокрушавший как лучших боксеров, так и безымянных пьяниц, как голыми руками, так и в перчатках, не знал себе равных. Он путешествовал в Лондон и Париж, чтобы сразиться там с представителями каждой из стран, и предлагал тысячу долларов любому, кто сможет продержаться с ним на ринге четыре раунда. Утверждается, что Салливан нокаутировал в общей сложности свыше четырехсот человек.

Ричард К. Фокс был, пожалуй, самой значимой движущей силой роста американской спортивной культуры в конце девятнадцатого века. Фокс был не бойцом, а прохвостом. Вскоре после своего переезда в Соединенные Штаты он начал писать первые крупные спортивные передовицы страны в The National Police Gazette. Его произведения находили отклик в среде рабочего класса Америки, и вскоре Фокс разбогател на своих текстах, а затем стал владельцем издания. Термин «спорт» Фокс трактовал весьма вольно: казалось, он считал конкурсы по поглощению еды и попытки установить разного рода нелепые мировые рекорды равнозначными любимым развлечениям нации – бейсболу и боксу.

Фокс хотел стать промоутером Салливана и считал, что сможет сделать их обоих богатыми, но Салливан не желал якшаться с беспринципным промоутером, имевшим репутацию (заслуженную или нет – неясно) человека, не гнушавшегося договорняков и глумившегося над спортом. Каждый раз, когда Салливан обращался к своим зрителям после боя, он тыкал Фокса носом в грязь, неизменно произнося напоследок фразу: «Ваш всегда на уровне Джон Л. Салливан». После того как он победил Пэдди Райана, большинство людей считало Джона Л. Салливана чемпионом и тем человеком, которого нужно одолеть, чтобы стать чемпионом самому. История гласит, что когда Салливан познакомился с Райаном, тот был настолько беден, что Салливан по доброте душевной разделил с ним свой гонорар за бой. Фокс, надеясь наказать Салливана за его оскорбления, объявил своего человека, Джейка Килрейна, чемпионом мира и обеспечил ему чемпионский пояс, пока Салливан гастролировал по Европе. Когда Салливан позже отмутузил Килрейна в 1889 году, его собственные претензии на титул больше не подлежали никакому сомнению: он был чемпионом. Ирландские жители Бостона, многие из которых влачили такое же существование, что и старина Пэдди Райан, собрали десять тысяч долларов, чтобы заказать пояс чемпиона мира для Салливана, на лицевой стороне которого было бриллиантами выведено его имя. Тронутый любовью своих собратьев-бостонцев, Салливан объявил, что, хотя он и выиграл тот пояс, которым Фокс одарил Килрейна, он «не повесил бы эту штуку даже на шею шелудивому псу».

За столетие с небольшим, минувшее с того боя, Бостон произвел на свет кучу других первоклассных боксеров. Сэм Лэнгфорд, «Бостонское смоляное чучелко», был настолько успешным боксером и настолько плодовитым нокаутером, что вплотную подобрался к статусу первого чернокожего, которому позволили бы бросить вызов за титул чемпиона мира в супертяжелом весе. Марвин Хаглер по прозвищу «Изумительный», великий боец в среднем весе, тоже был чернокожим бостонцем. Был еще и легендарный Рокки Марчиано, «Броктонский блокбастер», сын итальянских иммигрантов и один из двух боксеров в истории, завершивших карьеру непобежденным в качестве чемпиона мира в тяжелом весе. «Ирландец» Микки Уорд родился в Лоуэлле, штат Массачусетс, но был не менее популярен в нескольких километрах оттуда, в Бостоне.

Каждый из этих людей пробил себе путь из гетто, но никто из них не мог сравниться с Салливаном в его роли движущей силы перемен в обществе. В XIX и начале XX века, когда отношение к ирландцам в целом и к католикам в частности оставалось недоброжелательным, Салливана прославляли в газетах как «самого благородного римлянина из всех». Черные, ирландцы, итальянцы, неважно – бои всегда были величайшим социальным лифтом.

Стив Коллинз, ирландский электрик, который по два раза сходился на ринге и с Крисом Юбэнком, и с Найджелом Бенном и с которым великий Рой Джонс-младший так и не собрался драться, называл Бостон вторым домом для бойца из Ирландии. Когда Конор Макгрегор в паре новых дорогих очков от Ray-Ban с опозданием появился на своем третьем видеоинтервью с Ариэлем Хельвани для The MMA Hour, чтобы похвастаться, сколько денег он просадил в казино, Хельвани удивил его звонком от Коллинза. Последний не мог сказать ничего, кроме добрых слов о городе Бостоне и, что более важно, о Макгрегоре. Со своей стороны Макгрегор регулярно наведывался потренироваться в спортзал Celtic Warrior Boxing Gym, принадлежавший брату Стива, и явно испытывал сильные чувства к семье Коллинзов. Когда Стив объявил зрителям, что, по его мнению, у Конора есть все необходимое, чтобы стать великим чемпионом, было ясно, что молодой ирландец за солнцезащитными очками пускает слезу. «Ты самый лучший, а я самый последний», – ответил Макгрегор.

Еще одним радостным аспектом бостонского дебюта Макгрегора стало возвращение Тома Игана в UFC, пусть и в другом качестве. Теперь Иган стал ирландским эмигрантом: он жил в Бостоне и в преддверии боя тренировался с Макгрегором, а затем занял место в углу своего старого школьного друга на ринге. Короткие видеозаписи их совместных тренировок в бостонском спортзале UFC показали, что, несмотря на смену обстановки, эти двое по-прежнему очень хорошо знают маневры друг друга.

И если Джон Кавана давал понять, что присутствие Игана ничего глобально не изменило, отметив, что «тренировки шли на протяжении десяти лет, предшествовавших этому. <…> Самого себя я тренировал по большей части сам, так что присутствие с нами Тома – это роскошь», то Макгрегор был полон энтузиазма в отношении Игана, а сам Том смог показать Каване и Макгрегору достопримечательности Бостона. UFC, уже сделавший большую ставку на Макгрегора, устроил ему торжественный выход на ринг с прожекторами и музыкой, и когда молодой дублинец направлялся к клетке со своими двумя друзьями, было видно, что шедший позади него Том Иган наслаждается каждым мгновением действа.

Во втором бостонском ивенте UFC в августе 2013 года Макгрегор вновь оказался в андеркарде. Он уже приковывал особое внимание публики, но пока не получал никакого особого отношения к себе. Макгрегор был поставлен в бой против Макса Холлоуэя, и этот поединок стал одним из тех, что приобретают куда большую значимость уже в ретроспективе – все из-за последующих достижений бойцов. После жестокого поражения в своем дебюте в UFC в 2012 году Холлоуэй улучшил свою серию в UFC до 3–2. По первым шагам Холлоуэя в карьере было понятно, что у него есть талант – поставленный джеб, умение работать телом и превосходно пользоваться размахом рук, когда он не забывал об этом. Но у Холлоуэя была еще и склонность размахивать руками и прыгать на соперника коленом вперед, просто чтобы развлечь зрителей.

Хотя у Макгрегора было два-три сантиметра преимущества над Холлоуэем в размахе рук, рост его противника делал его менее удобным для Конора в сравнении с большинством бойцов полулегкого веса, которых Макгрегор обычно атаковал сверху вниз. Конечно, переход от 163-сантиметрового согбенного Маркуса Бримэджа к 180-сантиметровому Максу Холлоуэю, привыкшему держаться прямо, получился весьма экстремальным: Конор опробовал две крайности полулегкого дивизиона. Поставленная ударная техника Холлоуэя стала настоящим испытанием для Макгрегора. Что еще более важно – этот бой ознаменовал явный прогресс Конора во всех аспектах единоборств.

Конор показал, что теперь в его манере драться появился больший упор на удары ногами. Начинавший некогда как прямолинейный и ограниченный боксер, Макгрегор теперь превращался в одного из самых результативных мастеров киков в UFC. И если в основном удары ногами в ММА – это удары из муай-тай и кикбоксинга, то есть размашистые круговые и время от времени толкающие прямые, то у Макгрегора все было иначе: на его технику гораздо сильнее повлияли традиционные боевые искусства, такие как тхэквондо. Практика в тхэквондо и карате, как правило, сосредоточивается на правильном отводе ноги в подготовке к удару и сгибании колена, чтобы удар получился резким, как щелчок (снэп). Самым важным элементом в бою с Холлоуэем оказалась классическая техника, которую в мире ММА в то время едва ли ценили по достоинству: боковой удар ногой.

Столкнувшись с преимуществом Макса Холлоуэя в росте и размахе рук, Макгрегор обнаружил, что боковой удар служит отличным оружием, которым можно помешать Холлоуэю подходить близко.

Это было подтверждением одной из теорий Брюса Ли: ценность бокового удара с низкой траекторией аналогична ценности джеба в боксе – в том, что это самое дальнобойное оружие и самое близкое к противнику, – но имеет дополнительный бонус за счет того, что выбранная мишень находится ближе, чем голова противника. В течение двух раундов Макгрегор наносил боковые удары по передней ноге Холлоуэя всякий раз, когда казалось, что Макс хочет сократить дистанцию и провести свою атаку (рисунок 1).

Но ключевой момент в науке ударов заключается в том, чтобы заставить противника внести коррективы в свои действия и немедленно извлечь выгоду из этих коррективов. Вскоре Макгрегор начал развивать успех этих боковых ударов ногой с низкой траекторией точно так же, как любой хороший боксер стал бы развивать успех своих джебов, попадающих в цель.

Поскольку Холлоуэю с трудом удавалось к нему подступиться, Макгрегору нужно было как-то решать задачу с дистанцией между ним и собой, чтобы начать попадать в цель своей хваленой левой. Для этого он начал использовать прыжковый удар со сменой ног, bicycle kick. Конор поднимал свою переднюю ногу и подпрыгивал, как будто собирался нанести боковой удар по передней ноге Холлоуэя, но вместо этого отталкивался с опорной ноги и наносил удар задней ногой по голове или телу Холлоуэя (рисунок 2).

Рисунок 1

Когда Макгрегор приземлялся на мат после удара в прыжке, он контролировал переднюю руку Холлоуэя и бил прямым левой в защиту соперника. Это был все тот же классический прием из букваря левши, заключающийся в том, чтобы завести переднюю ногу за переднюю ногу противника и выровнять левое плечо с осевой линией его тела, только скрытый вычурным прыжковым ударом, которого было более чем достаточно, чтобы отвлечь Холлоуэя и вынудить отступить к ограждению клетки, после чего часто следовал резкий удар левой, попадавший в цель.

В нехарактерной для себя манере Макгрегор повалил Холлоуэя на настил и контролировал его там в течение оставшейся части второго раунда и большей части третьего. Он одержал уверенную победу единогласным решением судей и продолжил свое движение к вершинам дивизиона. Но что-то было не так. В середине боя, уложив Холлоуэя на пол, Макгрегор начал проходить гард гавайца, пытаясь просунуть свое колено так, чтобы взять оппонента в сайд-маунт. Холлоуэю удалось сохранить «четверть» гарда – это последний возможный уровень защиты, где лодыжка нападающего оказывается зажатой между ног лежащего под ним человека. Это видно на рисунке 3.

Рисунок 2

Рисунок 3

Макгрегор поддерживал подхват левой рукой, держа ее у Холлоуэя под мышкой, чтобы тот был прижат к полу и не мог атаковать спину Конора. Холлоуэй начал пытаться надавить на колено противника сбоку, используя свои бедра, чтобы оттянуть лодыжку Конора назад – это движение можно использовать, чтобы вывести из равновесия борца, лежащего сверху, и отбиться, приняв более выгодное защитное положение. Но в момент движения пойманная в ловушку нога Макгрегора распрямилась, а бедра Холлоуэя послужили упором для нее, оказавшись сбоку от колена Конора. В этот момент что-то щелкнуло. Как только начался третий раунд, Конор немедленно уложил Макса на настил и удерживал его там до конца боя. Макгрегор одержал комфортную победу единогласным решением судей, но вскоре обнаружил, что то, что он почувствовал посреди боя, было разрывом передней крестообразной связки его колена. Разорванные кресты – довольно распространенная травма в спортивном мире, но длительное время восстановления и тот факт, что спортсмену очень легко схлопотать рецидив такой травмы, могут привести к тому, что на ринг или на поле вернется уже совсем другой человек.

Вернувшись в эфир The MMA Hour после травмы, Конор выглядел беспокойным. Он в течение нескольких недель был в Лос-Анджелесе без семьи или команды, работая над восстановлением колена. «У меня здесь ни семьи, ни друзей, я в маленькой комнате совсем один», – сказал Макгрегор Хельвани, давая с веб-камеры хороший ракурс своей травмированной ноги. Он утверждал, что возвращение такой рельефности мышц за столь короткий промежуток времени – явление беспрецедентное: «Передняя связка, внутренняя боковая связка, задняя крестообразная связка, все эти гр***ные связки». Макгрегор не раскрыл, до какой степени эта травма повлияла на него психологически. Джон Кавана сообщает, что, узнав новости о травме, Макгрегор скрылся на машине своего менеджера и пропал – пока лидеру SBG не удалось связаться с ним в Ирландии и уговорить его еще раз все обдумать. Несколько месяцев спустя Макгрегор объявил, что UFC предварительно забронировал арену O₂ в Дублине на май, но в случае чего организация будет готова отложить ирландское мероприятие до тех пор, пока он не поправится.

Ирландец явно сел и внимательно подсчитал: он утверждал, что, хотя технически по календарю Сен-Пьер отсутствовал в течение десяти месяцев, в неделях это было ближе к году. Макгрегора лечил тот же хирург, что и Сен-Пьера, у него была та же программа реабилитации и команда, и он был полон решимости побить еще один рекорд – даже в травмах.

Несмотря на то, что он был вынужден провести большую часть своей реабилитации в Соединенных Штатах, вдали от друзей и семьи, в декабре Макгрегор вернулся в Дублин, чтобы поприсутствовать на открытии очередной реинкарнации зала Джона Каваны SBG, на этот раз на Наас-роуд. Присутствие Макгрегора привлекло сотни зевак и помогло Каване подогреть интерес к тренировкам на новом объекте. В мемуарах Кавана вспоминает, что хотел, чтобы Макгрегор оставался в США до тех пор, пока полностью не выздоровеет, но появление Конора на открытии новой штаб-квартиры своего наставника вторило его словам о преданности, которые он неизменно повторял на протяжении всей своей карьеры. Макгрегор начинал под крылом Каваны, и, несмотря ни на что – суждено ему было стать неудавшимся слесарем или восходящей звездой, – он планировал продолжать отплачивать своему другу и наставнику за его доброту и поддержку.

Хотя возвращения UFC в Ирландию в мае, как планировалось изначально, не произошло, оно все же случилось в июле. Конор Макгрегор, о котором никто не слышал во время последнего приезда UFC в Дублин, теперь был гвоздем программы. Переход из бойца на разогреве в участники мейн-ивента всего за два боя – редкий подвиг, и вдвойне более почетный с учетом того, что речь шла о низких весовых категориях, которые обычно не притягивают публику так, как это делают средние, полутяжи и тяжеловесы. Макгрегор должен был встретиться с Коулом Миллером – потенциально интересный вызов, так как Миллер был опытным борцом, а Макгрегор в своей карьере в UFC до той поры встречался только с бойцами-ударниками. Два знаменитых поражения Конора произошли в результате удушений, так что, хотя Миллер и не был самым разносторонним бойцом, он мог стать интригующим испытанием для борцовской техники Макгрегора. В телефонном интервью с Ариэлем Хельвани парочка обменялась репликами на повышенных тонах. Миллер отметил, что Макгрегор в своих интервью часто повторяет один и тот же материал снова и снова, но при этом почему-то считается публикой каким-то гением треш-тока. Макгрегор же утверждал, что «многим людям длинный язык сломал нос». В искренность их вражды было трудно поверить, но стилистически их схватка выглядела интересно.

Как оказалось – уже по традиции для Макгрегора, – его оппонент потерялся где-то по пути на бой. В первую неделю июня Миллер выбыл из строя, сломав большой палец, и был заменен на Диего Брандао. Для Макгрегора это была хорошая замена. После боя с Холлоуэем он требовал себе оппонента из топ‐10 в дивизионе, и хотя Брандао был очень ограниченным и безрассудным бойцом, в этой весовой категории он пользовался уважением коллег. Дастин Порье (которого Макгрегор называл «Голова-горошек») только что ворвался в первую десятку бойцов, нокаутировав Брандао. Конор в течение долгих месяцев своей реабилитации после победы в поединке с Холлоуэем не стеснялся говорить, что это он должен был биться с Брандао в тот вечер, когда с ним бился Порье, и что место Порье в первой десятке должно принадлежать ему. Брандао был обладателем черного пояса по бразильскому джиу-джитсу и опытным борцом, но ему не хватало хладнокровия, и он часто предпочитал вступать в обмен ударами вместо того, чтобы переводить бой в партер, где был специалистом.

Когда прозвучал гонг, возвещавший о начале боя, Макгрегор стал пересекать клетку, чтобы приветствовать Брандао. И тут же нанес прыжковый удар со сменой ног, к какому прибегал в бою с Холлоуэем. Было очевидно, что он все так же уверен в своем колене. Макгрегор отвернулся от Диего и размахнулся своей задней ногой в попытке снести бразильцу голову. Удар с разворота. Он не был чем-то необычным для Макгрегора, Конор регулярно прибегал в клетке к показным ударам из тхэквондо и капоэйры. Необычным было то, что он немедленно вернулся в свою стойку и в тот момент, когда Брандао подошел ближе, чтобы наказать его за казалось бы необдуманный и неточный удар ногой, нанес свой знаменитый прямой удар левой аккурат в цель, заставив соперника пошатнуться.

Брандао быстро предпринял попытку тэйкдауна, но Макгрегор ее отбил, сойдясь с соперником в клинче у ограждения. Когда Диего, казалось, смог сделать ему подножку, Макгрегор использовал силу инерции, чтобы перенести своего противника через себя, и приземлился аккурат в гард бразильца. Конор вырвался и встал на мат над Брандао. Он быстро взял под контроль лодыжки Диего и закинул их назад ему через голову в попытке обойти защиту обладателя черного пояса по джиу-джитсу, но Брандао освободил одну ногу и выбросил ее так, чтобы помешать проходу Макгрегора, схватил ближайшую к себе ногу Макгрегора и перевернулся под ним в попытке сделать рычаг коленом. Это была та же самая позиция, из которой Макгрегор шесть лет назад проиграл Артемию Ситенкову, взявшему его на болевой. Конор опустился на колени и перенес свой вес на ногу, не позволяя Брандао вытянуть ее. Поняв, что шанс упущен, Диего перестал бороться за ногу, и Макгрегор освободился. Публика на O₂ испустила вздох облегчения за ирландца, но оно было недолгим, так как Конор немедленно нырнул обратно в гард Брандао, а Брандао снова схватил его за ногу. На сей раз Макгрегор продемонстрировал плоды своих многочасовых тренировок в партере с Джоном Каваной и Гуннаром Нельсоном: распластав Брандао вдоль ограждения, он начал наносить ему жесткие удары локтем. В конце концов Диего отпинался от Макгрегора и вскарабкался на ноги, по ходу дела пропустив крепкий удар с левой. Он прочувствовал всю его силу и понял, что должен заканчивать валять дурака.

Поднимаясь с настила, Брандао словил тяжелую левую руку Макгрегора и стал лихорадочно пытаться вспомнить свои наработки на тренировках, уходя в сторону от левой Конора. Вращаясь по часовой стрелке по клетке, пытаясь избегать дальнейших стремительных прямых ударов оппонента, Брандао нарвался на удар ногой с разворота, который пришелся ему в шею и челюсть и полоснул как бельевая веревка. Загнанный в ловушку вдоль ограждения, шатающийся Брандао упал на пол после очередного удара левой Макгрегора, и судья милосердно вмешался, поспешив остановить бой.

Конор Макгрегор стал суперзвездой за два своих первых боя в промоушене, потом был вынужден уйти из-за травмы, которая могла оказать разрушительное воздействие на его карьеру, но восстановился, чтобы стать хедлайнером очередного мероприятия и победить бойца из топ‐15 в полулегком весе всего в третьем своем бою в UFC. Что еще более важно, он сделал именно то, что намеревался сделать, и то, что обещал в той первой беседе с Хельвани. Он вышиб дверь и затащил UFC назад в Ирландию. Тем же вечером, когда бились Макгрегор и Брандао, в клетку выходили также и друзья Макгрегора, его спарринг-партнеры по SBG: Гуннар Нельсон, Пэдди Холохан и Катал Пендред. Макгрегор полностью разделил свой успех с людьми, которые помогли ему добраться до UFC. Тренер Кавана в мемуарах позже напишет, что ночь возвращения UFC в Дублин стала лучшей ночью в его жизни в единоборствах: «С тех пор так ничто и не превзошло это чувство, и я могу гарантировать, что никогда не превзойдет».

Однако настоящая работа только началась. Теперь, когда Конор стал проверенной звездой, все в дивизионе захотели урвать себе кусочек Макгрегора. Но он продолжал шествие по пути наверх и теперь был в первой десятке бойцов.

Рисунок 4

Пока положение Конора Макгрегора в глазах публики становилось все прочнее и прочнее и он завоевывал своим юмором столько же поклонников, сколько и ударами, его следующему сопернику было не до смеха. Уроженцу города Лафайет, штат Луизиана, Дастину Порье было всего двадцать пять лет, а он уже одержал наибольшее количество побед в истории полулегкой весовой категории в UFC. Имея восемь побед и пять финишей за предыдущие три года, Порье был таким же активным бойцом, как и сам UFC. Его два поражения в UFC тоже были не от слабачков. Порье потерпел неудачу в боях с Кабом Суонсоном (парнем номер три в категории, по общему мнению) и Чон Чхан Соном по прозвищу «Корейский зомби», который совсем недавно бился за пояс с Жозе Алду, но пропал с радаров, отправившись проходить обязательную военную службу.

Ирландец же, отвечая на вопросы на пресс-мероприятиях в течение недели, предшествовавшей бою, показывал, что он, как всегда, в отличной форме. Появившись в прекрасно сшитых брюках и жилете, в солнцезащитных очках, которые он теперь носит всегда, даже в помещении, Макгрегор захватил внимание публики и превзошел главных участников мероприятия: полутяжеловесов Джона Джонса и Дэниела Кормье. Макгрегор объявил, что у него нет никаких негативных чувств к Порье и уроженец Луизианы был просто «тихим, скромным деревенщиной из ж*пы мира». Порье был сдержанно уверен в себе, заверяя толпу, что, несмотря на убеждение многих в том, что Макгрегор – следующая большая звезда, он собирается доказать, что это совсем не так. Самые резкие реплики Макгрегора прозвучали, когда он заявил: «Дастин думает, что это просто болтовня. Когда он проснется с носом, приклеенным к другой стороне лица, он поймет, что это не просто болтовня».

Даже когда следующий противник Макгрегора уже стоял перед глазами всей толпы, присутствующие, затаив дыхание, ждали, что скажет Макгрегор об остальной части дивизиона. Чед Мендес? Это же раскормленный «петух», по сути, теперь он уже просто культурист. «У меня преимущество в размахе в 20 сантиметров… Я бы возвышался над Чедом на голову». Жозе Алду? Конор заявил, что Алду дошел до того момента своей карьеры, когда его стало устраивать простое поддержание своих навыков, он перестал расти и совершенствоваться.

Мероприятия UFC «вопрос – ответ», особенно в Лас-Вегасе, всегда были возможностью для болельщиков проявить себя (часто в состоянии алкогольного опьянения) и «помутить воду» или даже сказать пару ласковых противнику своего любимого бойца. Один из болельщиков процитировал немецкого бойца полулегкого веса Денниса Сивера, высказавшегося относительно рейтинга. Казалось, что Сивер был не впечатлен девятым номером Макгрегора в рейтинге, аргументируя это тем, что во время их боя ни Брандао, ни Макгрегор не входили в десятку лучших бойцов, а в результате ирландец перепрыгнул Сивера, который занимал десятое место в рейтинге. В ответ на это Макгрегор сразу перешел к главному: он не празднует выход на девятое место в мире. Для него оно не имело значения. Только первое или никакое, и в его сознании он уже был величайшим в полулегком весе из ныне живущих. Однако это откровение не помешало его языку съязвить в ответ, обменявшись любезностями: «Он просто немецкий карлик на стероидах».

Собравшись пройтись по серии Порье, Макгрегор обратил внимание на тот факт, что последним противником немца был «забракованный TUF». Под этим человеком подразумевался швед Акира Корассани, которого недавно вырубил Порье, – он пробился в UFC после неудачного опыта на реалити-шоу промоушена The Ultimate Fighter. Довольно забавно, что Макгрегор позже будет тренировать на шоу, а его друг и партнер Артем Лобов посредством шоу пробьется в UFC. Но треш-ток Конора, пусть вычурный и повторяющийся, был убийственно честным как минимум в одном, и это была очень чувствительная трещина в броне Порье. Макгрегор заметил, что в бою с Корассани «его шатало раз сорок. <…> У него подбородок разваливается». Продолжив, Макгрегор сострил, что всякий раз, когда он сам пропускал панчи, Порье «получал коленом», и что сильный порыв ветра мог заставить Порье исполнять «танец цыпленка».

Порье никогда не останавливали в бою, но кое-какие обоснованные сомнения по поводу его крепости после той последней схватки, безусловно, имелись. Акира Корассани не был очень уж резким или техничным ударником, но нетерпение Порье и его небрежные удары руками слишком часто приводили к тому, что он напарывался на встречные удары. Левша Порье бил прямыми левой, сильно наклоняясь вперед в талии, и, как следствие, выставлял подбородок, двигаясь вслед за своей левой рукой, которая затем опускалась к талии, а не возвращалась, как следовало бы, в защиту. В середине первого раунда Порье решил подойти ближе, чтобы нанести длинный апперкот задней рукой, даже не пытаясь при этом замаскировать удар. Длинный апперкот без подготовки – это же приглашение к контратаке, и Порье был встречен джебом в незащищенное лицо, от которого повалился с ног. На сей раз все ограничилось тем, что рука Порье слегка коснулась настила, прежде чем он тут же подскочил обратно, готовый продолжать ударный отрезок боя. В следующие несколько раз, когда Порье наступал, он пропускал контратаку, и ноги под ним пускались в знаменитый «танец цыпленка».

Только благодаря огромной силе удара Порье смог вернуться в бой. Вынуждая соперника продолжать в стойке, он пропускал атаки, но все же сумел рассечь Корассани бровь. Когда последний пригнулся, чтобы защититься от комбинации ударов, Дастин взял его голову в замок спереди. Из этой позиции Порье угрожал одним из своих фирменных приемов: удушающим Д’Арсе – тем самым, в котором Макгрегор оказался в начале своего боя против Артура Совински. Корассани распластался на мате, чтобы уйти от удушающего, прежде чем Порье успеет крепко за него взяться, но эта техника утомила шведа и дала Дастину некоторое время, чтобы восстановиться после контрударов.

Во втором раунде Порье еще более опрометчиво рвался к сопернику, чем в первом, но теперь его удары стали находить цель. Апперкот передней рукой в конце молниеносной комбинации отбросил голову Корассани назад, как дозатор на конфетках Pez. Швед ударился об ограждение, и «тихий деревенщина» обрушил на него свою кару из ударов, прижав его к сетке, пока Корассани не упал и бой не был прерван.

Порье полагался на агрессию и большое количество ударов, чтобы тем самым сокращать дистанцию – часто нарушая стойку и много бегая для достижения этой цели, – и рассчитывал прикрыть эти свои недостатки в защите огромной силой своего удара и ловкими приемами из джиу-джитсу. До недавнего времени Макгрегор только и делал, что двигался на оппонента вперед, пока тот не наносил ему удар, после чего тут же уступал ему пространство и пытался наносить контрудары. На бумаге казалось, что агрессия Порье сыграет на руку Конору. Но именно за это мы и любим поединки: все редко бывает так просто, как может показаться в прелюдии к кулачному бою.

Тот факт, что Порье был таким же левшой, делал его особенно интересным противником для Макгрегора. Традиционно левша имеет естественное преимущество в боях, потому что на своем веку он повидал и отработал гораздо больше праворуких бойцов, чем его оппонент – левшей. Это чистая математика. Длинные мощные удары левой рукой могут прилететь с неожиданного угла, а с виду простая, но полная тонких нюансов битва за размещение передней ноги – то, что боец-правша не может воспроизвести против праворуких же спарринг-партнеров на тренировках.

Поскольку леворукие бойцы встречаются нечасто, бой левши с левшой можно увидеть на ринге реже всего. Однако когда оба бойца сражаются в стойке левши, поединок получается зеркальным отражением стандартного противостояния правши против правши. Зеркальная стойка – праворукий боец против праворукого или левша против левши – называется «закрытой защитой» или «закрытой стойкой». Второй термин предпочтительнее для наших целей в смешанных единоборствах, потому что термин «закрытая защита» или «закрытый гард» относится и к позиции в партере. Несоответствие стоек на ногах, которое может быть только в поединке правши против левши, именуется «открытой защитой» или «открытой позицией». Как мы обсуждали в первой главе, для каждого из бойцов ключевой удар в открытой позиции – прямой удар задней рукой. Это игра с более высокими ставками, чем бой в закрытой позиции, где ключевой удар – джеб, который подстраивается под центр защиты противника.

Любопытный аспект закрытых позиций по отношению к Макгрегору: они значительно затрудняют ему попадание прямым ударом левой. Дисциплинированный противник всегда сможет удерживать переднее плечо на пути прямого удара противника его задней рукой. И если Флойду Мейвезеру-младшему, Джеймсу Тони или Эззарду Чарльзу было порой достаточно просто слегка отклониться в сторону и нырнуть за плечо, чтобы едва успеть уклониться даже от самого сильного удара правой, то менее опытному бойцу здесь могут помочь предплечье или локоть: подняв их, он может обеспечить более полную защиту своей головы и более внушительный барьер на пути прямого удара задней рукой оппонента.

Дастин Порье вышел на бой на удивление спокойным и сдержанным, в то время как Макгрегор сразу же подскочил и попытался с ходу ударить своего противника хуком ногой в голову – без особого успеха. Затем Дастин отступил к ограждению, а Макгрегор стал преследовать его в своей обычной длинной узкой стойке. Порье кружил вдоль ограждения, уходя подальше от левой руки Конора, который затем развернулся и нанес удар ногой с разворота, попав Дастину в грудь и отправив его обратно к ограждению. Макгрегор снова попытался нанести тот же удар, но был встречен лоу-киком, который сбил его опорную ногу и заставил на мгновение свалиться на настил. Конор быстро взял себя в руки и подступил к противнику, чтобы нанести удар рукой, но еще один лоу-кик настиг его бедро, выбив из стойки. И хотя Макгрегор утверждал, что никакой другой боец в ММА не мог сравниться с ним в движении, у его быстроногого стиля был и недостаток: чем активнее боец двигается, тем меньше времени его ноги – опоры, поддерживающие его – готовы к воздействию извне. Перемещая ноги, боец переносит с них свой вес, что, в свою очередь, означает, что их можно будет начисто выбить из позиции, если в этот момент оказать на них воздействие.

Боец из Лафайета, штат Луизиана, приблизился к Макгрегору, сделав выпад левой рукой, и Конор ускользнул в сторону. Ответил четкой двоечкой, но обнаружил, что бьет прямо в поднятое предплечье передней руки Порье (рисунок 1). Закрытая позиция лишала Макгрегора его любимого оружия. Однако через несколько секунд Конор понял это и начал приспосабливаться.

Рисунок 1

Удары обычно бывают двух типов – круговые и линейные. Линейные удары – такие как джеб и прямые – быстрее достигают цели. Отвечая на вопрос, как ему удается раз за разом опережать своего оппонента в бою, великий боксер Джо Ганс неизменно повторял, что «самые сливки боксер снимает прямыми». Но круговые удары нужны для того, чтобы остановить противника, когда он уходит по дуге, и для обхода защиты, особенно блоков.

Блокирование удара означает, говоря простыми словами, что боец препятствует удару достичь намеченной цели. Общепринятое правило гласит, что чем раньше ты преградишь путь удару, тем меньше урона получишь. Глухая защита – наименее эффективное средство блокирования ударов: если вы прижмете кисти или предплечья к голове, а затем противник ударит по ним, он все еще ударит вас со всей силой.

Удары будут проникать сквозь бреши в защите или просто попадать в защищающиеся руки, вбивая их в голову оппонента. Наиболее эффективное средство блокирования – глушение ударов: если ваш противник намеревается нанести удар основной рукой, а вы толкаете своей ладонью его в бицепс, то вы останавливаете удар еще до того, как рука успеет к вам приблизиться. Большинство блоков ставится где-то на полпути – в какой-то момент предплечье или голень оказываются на пути удара. Изменив траекторию своего удара, боец может обойти блок.

Когда Макгрегор бил прямым, передняя рука Порье высоко поднималась, чтобы заблокировать ему путь. Поэтому Конор сразу же начал пытаться извлечь выгоду из корректировки в обороне Порье. Ирландец нанес длинный удар левой в корпус соперника, едва избежав ответного удара. Затем он нанес длинный левый хук, но не просчитал дистанцию, лишь зацепив защиту Дастина по касательной. Еще одна попытка – и Макгрегор пропускает ответный удар левой и надменно качает головой, как он делал это всякий раз, когда по нему попадали. Круговой удар имеет меньшую зону поражения, чем линейный удар, и Конору нужно было обойти препятствие в виде защиты Порье (рисунок 2).

Ему придется подступиться к оппоненту ближе. Еще один бэк-кик, чтобы заставить Дастина немного шевелить мозгами.

Рисунок 2

Передняя рука Макгрегора вела себя активнее, чем обычно, он даже сделал джеб-другой.

Еще один джеб – и Макгрегор подходит все ближе, вот его левая рука размахивается на хук разрушительной силы, который хлещет Порье в челюсть, минуя сгиб его локтя: удар отворачивает голову луизианца в сторону. Заметное пошатывание, и вот Порье уже лихорадочно заходил по клетке кругами…

Блестящая техника и тактика держатся только до тех пор, пока держится дисциплина. Первое, что подтачивает дисциплину бойца, это усталость – существует не так много видов спорта на выносливость с таким большим количеством стратегических факторов, которые необходимо учитывать, но вторая проверка дисциплины на прочность – это боль. Чувствовать боль страшно, но, что более важно, боль отбрасывает бойца к его инстинктам. Бей или беги. Некоторые начинают бешено скакать по клетке или рингу, другие закусят свою капу и начнут кидаться на оппонента, как раненый тигр.

Дастин Порье, когда ему больно, – это второй подвид бойца. Как и в бою с Корассани, потрясение, испытанное Порье, дало ему необходимый повод начать раскрываться в своих комбинациях. Когда Дастин выбрасывался вперед, нанося удары левой рукой и лоу-кики, Макгрегор отдавал территорию и ускользал невредимым, но тут же подступал к оппоненту обратно и выдавливал Порье к ограждению. Когда Дастин подошел вплотную к стене клетки, Макгрегор снова взметнул руку в джебе. Правое предплечье Порье поднялось, заняв обычное положение, но сам он пригнулся в тот момент, когда Конор зарядил хук в его сторону. Удар пришелся по затылку Порье, высоко за ухом, и он рухнул на четвереньки. Макгрегор закрепил успех ударами «молотом» по поверженному врагу, и бой был окончен.

На пресс-конференции после боя Макгрегор явно красовался: он был безукоризненно одет в костюм-тройку цвета слоновой кости с галстуком изумрудного цвета и нагрудным платком, ну и, конечно же, в солнцезащитных очках. Очень часто боксеры решают надеть солнцезащитные очки после боя, чтобы скрыть синяки и вздутия вокруг глаз, но Макгрегору почти удалось избежать повреждений.

Главный бой между Джоном Джонсом и Даниэлем Кормье был снят с программы вечера из-за травмы одного из бойцов, но Деметриус Джонсон, чемпион UFC в наилегчайшем весе, все еще оставался в списке участников. Тем не менее именно Макгрегор был главным предметом разговоров на пресс-конференции после боя. Его сразу же спросили, насколько разрешенным был удар, которым он отправил Порье на настил. Макгрегор настаивал: «Пересмотрите еще раз. <…> Это разрешенный удар», – но признался, что остался им недоволен – он чувствовал, что потерял контроль над своим весом и «упал в него», и сказал, что хотел попасть в то же место, в которое пробил мгновением раньше, больно ужалив Порье. Ненадолго после завершения UFC 178 финальный удар Макгрегора стал предметом споров, а некоторые особенно придурковатые фанаты даже утверждали, что Порье нырнул – это можно было мгновенно опровергнуть, посмотрев замедленный повтор удара. Однако недоверие и разочарование были понятны: фанаты ожидали увидеть, что Макгрегора подвергнут серьезному испытанию и заставят показать что-то новое, но бой закончился всего через две минуты после начала, так и не достигнув яркой кульминации. При всем этом стоит сказать, что если бы Конор придерживался излюбленных приемов из своего арсенала, то вынужден был бы сражаться дольше, так как бой затянулся бы. Именно его быстрая оценка защиты Порье и проворная адаптация к ней позволили ему одержать столь легкую победу.

Макгрегор в очередной раз вышел из образа сразу после боя. В момент настоящего откровения он заявил, что никогда не стал бы ненавидеть своих противников: «Как я могу ненавидеть человека, который мечтает о том же, о чем мечтаю я?» Как бы жадно болельщики ни глотали треш-ток и оскорбления Макгрегора, после боя он никогда к ним не прибегал (кроме тех случаев, когда собирался организовать еще один денежный бой) и использовал их исключительно для того, чтобы «раскрутить бой, поднять цифры». Как выразился Макгрегор, он был «профессионалом внутри клетки и профессионалом за ее пределами», и это, несомненно, подчеркивало его ценность для UFC.

Но такой образ не подстегивает покупки платных трансляций. Между тем двумя главными звездами UFC по части продаж платных трансляций были Чейл Соннен и Тито Ортис – борцы, мастера удушающих, которые редко заканчивали свои бои нокаутами, но тем не менее могли заставить людей покупать свои бои – все благодаря их поведению за пределами клетки.

Уже поговаривали о том, чтобы выставить Макгрегора против бойцов из высшего эшелона его весовой категории. У четырех лучших бойцов в полулегком весе уже были забронированы бои, и предполагалось, что поединок Конора с победителем любого из этих боев будет достойным выходом из ситуации. Бывший чемпион в легком весе Фрэнки Эдгар готовился к бою с прежним главным специалистом по зрелищным нокаутам в этой весовой категории, «Кабом» Суонсоном. Тем временем американский борец Чед Мендес получил второй шанс побороться за титул чемпиона мира с Жозе Алду. Макгрегор, однако, изъявил желание как можно дольше сохранять активность. Он вернулся в июле после десяти месяцев простоя по причине разрыва связок, но за это время успел принять участие в двух боях. Два боя против достойных конкурентов и два нокаута в первом раунде – вот так, ни больше ни меньше. «Вы во мне сомневались? Наверняка сомневались. Но стали бы вы сомневаться во мне сейчас?»

Казалось, что с того момента и далее у Конора будут только серьезные бои. Он сам нуждался в этом – ирландец жил на широкую ногу, и этот образ жизни не могли финансировать даже его растущие доходы. В интервью Ариэлю Хельвани после боя с Бримэджем Макгрегор рассказал, что просадил в азартные игры большую часть своих денег, заработанных на боях, и что он с готовностью сделал бы ставку почти на что угодно. «У меня проблемы с азартными играми, – признался Макгрегор. – Я мог бы поставить даже на погоду, если назовете мне коэффициенты». Помимо костюмов, часов и очков от Ray-Ban, поддерживавших его имидж блистательного бойца на миллион баксов, Макгрегор тратился на подарки для своих близких. Он похоронил всю память о «Пежо 206» Ди Девлин: маленькая колымага с «дымившимся мотором», которая некогда «громыхала на дорогах», исчезла, а вместо нее Конор подарил Девлин «Рейндж Ровер». В интервью «Айриш Миррор» Макгрегор рассуждал: «На свои первые чеки я просто хотел купить себе чертовски много хорошей одежды, а еще купил кое-что своей матери, купил кое-что своему тренеру, побаловал свою девушку». И добавил: «Я купил себе “БМВ 645I”, а своей подруге Ди – “Рейндж Ровер”, но, наверное, это были глупые покупки».

Это было расточительством, и казалось, что оно предвещает скорую опалу и проблемы с налогами, жертвами которых становились, кажется, все, кто зарабатывал в боксе по-крупному, но это расточительство подтолкнуло Макгрегора продолжать трудиться и все так же гоняться за деньгами, позволяя по ходу дела и благодарить людей, которые были ему дороги. И в последующие годы это продолжится. В 2017-м Тони Макгрегор рассказывал, как Конор созвал встречу со своим бухгалтером и семьей Макгрегоров: «После встречи мы вышли, и у нас у всех было по “БМВ”». Как бы Конор ни любил свои костюмы и часы, у него, казалось, было больше денег, чем ему было нужно, и вместо того, чтобы держаться за них, он предпочитал тратить их на людей, которые были для него самыми важными в жизни.

Все это расточительство и стремительный взлет популярности Макгрегора стали для мира ММА поводом немало удивиться новости о том, что его следующим оппонентом будет Деннис Сивер. У Сивера был неплохой рейтинг, но предполагалось, что Макгрегор уже перерос этот бой. В какой-то момент Сивер прославился своим бэк-киком, став одним из первых, кто использовал его с успехом в UFC, и даже одержал две победы благодаря этому удару. Однако в последние годы Сивер в лучшем случае не впечатлял, а в худшем – отбывал номер. У него не было побед нокаутами с 2010 года, в последнее время его дважды нокаутировали самого, но даже победные бои ему часто давались с большим трудом. Хуже всего то, что его победа в 2013 году над Манвелом Гамбуряном не была засчитана из-за проваленного допинг-теста: у него выявили ХГЧ, хорионический гонадотропин – гормон, который используют для того, чтобы сгладить негативный эффект от анаболических стероидов на уровень тестостерона в крови спортсмена.

Хотя ХГЧ сам по себе не повышает производительность спортсмена, он запрещен, поскольку его можно использовать в качестве маскирующего агента. В последние годы UFC проделал большую работу, чтобы решить проблему использования подобных незаконных преимуществ в спорте – особенно в сравнении с другими профессиональными лигами или многими своими конкурентами в бизнесе смешанных единоборств. Когда тестирование на запрещенные препараты в UFC проводилось государственными спортивными комиссиями, допинг-тесты делались в минимальных количествах и редко бывали случайными. Как заметил Виктор Конте, человек, оказавшийся в эпицентре скандала с BALCO (компания Bay Area Co-Operative, именовавшая себя разработчиком пищевых добавок, на самом деле создавала и распространяла дизайнерские стероиды, такие как тетрагидрогестринон, среди спортсменов самого высокого уровня), запланированный допинг-тест сродни тесту на IQ. Такой допинг-тест становится вопросом грамотного построения графика, который спортсмен мог бы разработать и в одиночку, но который чаще всего ему помогает разрабатывать тренер, диетолог или кто-то еще, обеспечивающий его веществами.

Как бы ни было неприятно это слышать среднестатистическому любителю спорта, но есть вероятность, что на исследования и разработки по «темной стороне» спорта будет тратиться намного больше денег, чем на тестирование спортсменов комиссиями и комитетами. Для доброй части публики, не относящей себя к числу фанатов, ММА и так представляет собой поединки двух лбов «на стероидах», пытающихся забить друг друга до смерти. Надеясь изменить такое восприятие смешанных единоборств, в июне 2015 года UFC объявил о партнерском соглашении с Антидопинговым агентством США (USADA). С конца 2015 года USADA может в любое время протестировать случайного спортсмена UFC на допинг, взяв у него как мочу, так и кровь (последняя служит гораздо более надежным индикатором употребления запрещенных веществ, повышающих производительность спортсмена). От бойцов ждут, что они будут уведомлять USADA о любых своих перемещениях за пределы домашнего спортзала, а те бойцы, которые решат возобновить завершенную карьеру, не смогут участвовать в соревнованиях без предварительного уведомления, которое должно быть направлено загодя, чтобы спортсмена включили в «базу данных испытуемых»; более того, им будет разрешено драться только после того, как они пробудут в этой «базе данных» минимум четыре месяца. Хотя это был блестящий шаг с точки зрения обеспечения прозрачности спорта, он также поднял важные вопросы об отношениях между бойцом и UFC. В 2016 году UFC ожидал, что ее бойцы будут носить униформу и постоянно проходить допинг-тесты, но при этом запрещал им объединяться в профсоюзы, поскольку они являются независимыми исполнителями.

В то время, когда на применении ХГЧ попался Сивер, никаких дополнительных тестов от USADA еще не проводилось. Он провалил анализ мочи, который проводила Спортивная комиссия штата Невада, и оправдывался (правда, безуспешно) тем, что использовал капли ХГЧ, которые купил в аптеке без рецепта с целью сбросить лишний вес. В то время ни один безрецептурный препарат ХГЧ не был одобрен Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов Соединенных Штатов, также ХГЧ не был доступен без рецепта в родной для Сивера Германии. По сути, Деннис попался с поличным на плановом допинг-тестировании, которое поставило его в этом бою в затруднительное положение. И Конору ничто не мешало публично проехаться по Сиверу, очернив его имя, потому что его поймали на использовании ХГЧ. В отличие от любого предыдущего противника Макгрегора, Сивер не мог возразить что-либо в ответ и в основном лишь отмалчивался.

Как мастер смешанных единоборств, Деннис был личностью своеобразной, и это еще мягко сказано. Будучи бойцом-правшой, он тем не менее все лучшие свои атаки проводил передней рукой и передней ногой. Его хай-кик левой в части техники был ближе к традиционным боевым искусствам, нежели к кикбоксингу: он проводил удар ногой вверх из своей стойки, резко выбрасывая ногу подобно тому, как это делал в своих фильмах Жан-Клод Ван Дамм. Сивер привлек к себе немало внимания на заре своей карьеры в UFC благодаря своему удару ногой с разворота – технике, которая в то время почти не использовалась в смешанных единоборствах. Вместо того чтобы атаковать из длинной узкой стойки, как атаковал Макгрегор, Сивер делал джеб, принимая длинную боковую стойку, и рассчитывал, что джеб скроет от противника продвижение его левой ноги в положение, удобное для вращения корпуса. Стоит сравнить удар с разворота ногой Сивера с бэк-киком Макгрегора. Ирландец атаковал прямо из стойки, без необходимости переступать ногой перед поворотом, и чаще всего использовал удар в качестве контратаки в тот момент, когда оппонент уходил от него по дуге в сторону от ведущей руки. Бэк-кик Сивера был скорее разновидностью базовой комбинации «джеб и разворот».

Находясь в стандартной, прямой стойке, такой как у Сивера, необходимо сделать большой шаг, чтобы нанести удар. Деннис маскировал этот шаг джебом – он выбрасывал переднюю руку вперед в тот момент, когда его передняя нога делала переступ, а сам он поворачивался боком, подготавливая вращение. На рисунке 3 показана подготовка к удару: джеб Сивера переводит его из прямой стойки в боковую, его ноги оказываются на одной линии, готовые к вращению корпуса.

Коронным ударом Сивера был встречный левый хук, который он наносил поверх правой руки своего противника или в ответ на джеб оппонента в момент его приближения, при этом он отклонялся в правую от себя сторону, делая это для того, чтобы избежать удара своего противника. Этот обкатанный вариант с уходом в правую от себя сторону в сочетании с невысоким ростом Денниса и его «блуждающей» правой рукой делали его уязвимым для оппонента. В бою против Дональда Серроне, 183-сантиметрового легковеса, Сивер неоднократно пропускал хай-кики левой. Поскольку Серроне был бойцом-правшой, он использовал этот прием в вариации со сменой ног: менял ноги на месте, чтобы завести левую ногу за спину и подготовить бедра для мощного удара ногой. Деннис много раз нырял под этот удар в их схватке, пока Серроне не взял спину шатающегося немца в захват и не провел ему удушающий, которым и обеспечил себе победу.

Рисунок 3

Сивер был невысоким, коренастым легковесом, который часто уступал противникам в росте и размахе рук, но недавно он начал сгонять килограммы, чтобы перейти в полулегкий вес. К моменту взвешивания Сивер выглядел совершенно истощенным, но затем он восстановил свой водный баланс, став одним из самых мускулистых бойцов в весовой категории 66 килограммов. И если сгонка веса до полулегкого далась ему с большим трудом из-за его мощного мускулистого телосложения, то для Макгрегора переход в полулегкий вес стал еще более трудоемкой задачей, потому что у него было гораздо более крупное телосложение – его рост, по разным оценкам, составлял от 175 до 177 сантиметров, в то время как рост Сивера был 170 сантиметров. Вдобавок Конор имел преимущество над немцем в размахе рук в десять сантиметров. Их поединок выглядел по меньшей мере странно, если не сказать подозрительно: словно такой проходной бой Макгрегору устроили, чтобы выставить его в хорошем свете и не дать заскучать, пока четверка лучших бойцов дивизиона распределяла между собой места в иерархии.

Болельщики и пресса начали докапываться до излишне благосклонного отношения к Макгрегору. Смущало не столько то, что в программе боев ему отводились ведущие роли – он был полноправной звездой, даже его самые ярые недоброжелатели неохотно признавали это. Дело было в том, что Конор, выступавший в дивизионе, полном талантливых борцов и мастеров тэйкдаунов, никогда не дрался ни с одним из них, даже с мало-мальски толковым.

Несмотря на то, что система рейтингов позволяет навести в единоборствах существенный порядок, на самом деле она не способна рассказать ни о чем, кроме как о предыдущем выступлении бойца.

Парень номер три в своей весовой категории может быть поставлен в тупик навыками, которыми обладает боец, не входящий даже в первую двадцатку лучших. Вот почему самой заезженной – но все же точной – фразой в мире боевых видов спорта может быть фраза «стили решают исход боя». Конор Макгрегор находился в середине первой десятки UFC в полулегком весе и был окружен безжалостными борцами, с которыми ему никогда не приходилось драться. Речь не только о бойцах из верхней части эшелона, таких как Чед Мендес и Фрэнки Эдгар, но и о куче борцов из низов, таких как Клей Гвида, Деннис Бермудес, Ник Ленц, Тацуя Кавадзири, Даррен Элкинс и Акран Диас.

Истории выступлений западных европейцев в UFC (выходцев из тех стран, у которых нет крепких борцовских родословных) были одинаковыми, как под копирку: они приходили в UFC высококлассными бойцами-ударниками, впечатляли болельщиков на первых порах, возможно, какое-то время даже пользовались протекцией в организации, после чего сражались с бойцом высокого уровня и терпели унизительное поражение. Майкл Биспинг с трудом совладал с Рашадом Эвансом, после чего его несколько лет держали на строгой диете, состоящей исключительно из нокаутеров. Боец с самым, пожалуй, мощным в мире ударом в полусреднем весе, Пол Дэйли, приводил армию фанатов в бешеный восторг своим левым хуком, но вскоре оказался прижатым к настилу под Джошем Косчеком, не имея никакой возможности встать. К концу боя Дэйли был настолько раздосадован, что после гонга ударил Косчека исподтишка, за что был пожизненно исключен из UFC, несмотря на продолжительный период доминирования в клетке. Дэна Харди раньше времени свели в бою за титул с легендой полусреднего веса, Жоржем Сен-Пьером: Харди ни разу до того не встречался с первоклассными борцами и в результате провел большую часть поединка с Сен-Пьером лежа на спине. Че Миллс до своей встречи с Рори Макдональдом даже не успел толком походить в статусе следующей большой звезды: оказавшись в партере, он потерпел поражение техническим нокаутом.

К первым соревнованиям по смешанным единоборствам почти всегда можно было применить фразу «каждый бой идет в партер». Именно правдивость этой фразы семья Грейси собиралась доказать на первых ивентах UFC, и ей это удалось: каждого противника они тащили на мат – либо под себя, либо, в более сложных случаях, оказывались на них сверху в закрытом гарде. В высших эшелонах ММА сегодня это не так просто сделать, но есть схожее правило, которое все еще не потеряло актуальности: чрезвычайно трудно полностью избежать клинча. Это становится ясно, если посмотреть любой поединок по боксу, кикбоксингу или ММА: пропущенный удар, несвоевременная атака, даже идеальное попадание, которые не приводят к мгновенному нокауту, – все это может легко кончиться клинчем. Нигде это не проявлялось так ярко, как в карьере Ронды Раузи, ярчайшей суперзвезды времен раннего этапа отношений UFC с Макгрегором.

Раузи была дзюдокой мирового класса, способной кого угодно бросить из клинча своим блестящим броском через бедро, харай госи. Несмотря на то, что она и близко не развила сколько-нибудь приличных навыков по части боксирования, движения головой или работе ног, она легко находила возможность войти в клинч в начале каждого своего боя. Гениальность ее броска из клинча в доминирующую позицию в партере состояла в том, что Раузи никогда не приходилось бороться с противником в гарде на настиле, где как раз и увязает так много бойцов. Упав вместе с соперницей и взяв ее в кэса-гатамэ (по сути, это захват шеи противника, лежащего на спине, но при этом под контролем оппонента оказывается и ближайший к нему локоть, что мешает лежащему развернуться к придавившему его оппоненту и сбежать «через черный ход»), Раузи могла незамедлительно атаковать руку или переместиться в маунт на сопернице.

Ее репутация лишь помогала ей быстрее войти в клинч, так как каждая соперница, против которой она выходила, решала, что лучшим вариантом будет попытаться как можно раньше нанести ей максимально мощный удар с правой. Для мастера тэйкдаунов это как тикающие часы – страх угодить в захват заставляет другого бойца излишне усердствовать, торопиться с ударами, что облегает задачу вхождения в клинч. Удар задней рукой лишь разворачивает к сопернику бедра, тогда как атаки более длинным и менее мощным джебом позволяют удерживать тело развернутым к противнику боком, что затрудняет ему вхождение в клинч. Раузи наконец проиграла, когда встретилась с Холли Холм, первоклассным боксером, которая выступила блестяще: большую часть времени в начале боя она просто уклонялась от контактов с Раузи, не пытаясь с ходу нокаутировать ее. Но даже Холм, чей план на бой был идеален, а его исполнение было чертовски близким к идеальному, два-три раза случайно оказывалась в клинче с дзюдокой.

Чтобы увидеть, как трудно даже ударникам мирового класса избежать попадания в клинч, поклонник боевых искусств может просто посмотреть любой бой Флойда Мейвезера-младшего. Когда Мейвезер выбрасывал правую руку, он часто намеренно падал прямо в клинч, чтобы избежать ответки от противника. Когда он пропускал болезненные удары или его заставали врасплох, он сразу же прилипал к своему противнику. А если противники Мейвезера хотели войти с ним в клинч, он выставлял локоть или лоб и, работая ногами, препятствовал их попыткам. Его мастерство связывания оппонента было не менее важным, чем его мастерство боксера. Точно так же Мухаммед Али на поздних этапах карьеры в значительной степени полагался на свое умение легко связать противнику руки в тот момент, когда он начинал осыпать его ударами. Когда ноги Али стали подводить его, он больше не мог танцевать по рингу так же беспрерывно и энергично, как в молодости. Вместо этого он атаковал джебами и красиво танцевал в течение одного раунда, а затем держался еще раунд-другой, как правило, повисая на канатах и восстанавливая былую прыть ног. 38-летний Ларри Холмс смог связать молодого Майка Тайсона по рукам на целых четыре раунда, просто хватаясь рукой за голову Тайсона и один из его бицепсов всякий раз, когда Тайсон начинал раскрываться, стоя у канатов.

Конор Макгрегор уже много раз оказывался в клинче в UFC. Он смог свалить Макса Холлоуэя и нейтрализовать попытку тэйкдауна от Диего Брандао, но борцовские навыки этих людей не шли ни в какое сравнение с навыками, которыми обладали многие другие его конкуренты в полулегком весе, от которых Макгрегора тщательно оберегали. На бумаге Макгрегор был, пожалуй, самым интересным с точки зрения стилистики соперником для Жозе Алду, но казался ужасно неудобным для многих борцов, пытавшихся дойти до титульного боя с Алду. Сивер был неплох по части умения сваливать ребят на настил, но ничем особенным в партере не выделялся. Казалось, что Макгрегору дали возможность психологически подготовиться к предстоящему бою за титул с Алду. Или, возможно, дело было в возвращении ирландца в телевизор: телекомпания Fox, транслирующая ивенты UFC, заказала немного магии Макгрегора, чтобы поднять рейтинги, прежде чем он проведет титульный бой, просмотры которого будут уже платными.

Когда Деннис Сивер и Конор Макгрегор встретились в центре клетки, чтобы выслушать указания рефери, Сивер выглядел раздраженным, а Макгрегор, возвышавшийся над коренастым немцем на целую голову, казалось, рвался побыстрее начать бой. Конор протянул кулак, чтобы коснуться перчатки Сивера, как бы делая допущение, что все разговоры перед боем нужны были, чтобы нагнать хайпа, но Деннис проигнорировал. Обычная для UFC пятисекундная задержка эфира пришлась очень кстати: когда Макгрегор к вящему восторгу толпы показал Сиверу средний палец, камера спрятала это от телезрителей, сменив ракурс.

Один из немногих интересных моментов поединка случился в самом начале, когда Конор сразу же начал атаковать колено Сивера боковым ударом ноги с низкой траекторией. Многие бойцы, столкнувшись с подобным, начинают отвечать оппоненту тем же, даже если раньше они никогда не показывали такой удар, что служит намеком на их раздражение. Макс Холлоуэй отвечал Макгрегору двумя-тремя такими ударами, но Сивер начал раздавать их с ходу и очень часто. Конор, казалось, на мгновение встревожился по этому поводу, и кое-кто из болельщиков на трибунах поморщился, когда ему в колено прилетел боковой удар ногой, напомнив о разрыве связки, из-за которой он пропустил десять месяцев. К счастью, поврежденное колено Макгрегора находилось позади него в стойке, а его переднее колено было здоровым – насколько может быть здоровым сустав профессионального бойца.

Сивер старался найти вариант и постоянно кружил по направлению к правой стороне Макгрегора, избегая увесистых киков и ударов левой рукой. Конор вначале попробовал атаковать оппонента ударом ногой с разворота, а спустя примерно минуту после начала поединка скользнул ему по корпусу бэк-киком. Лоу-кик Сивера выбил из-под Макгрегора опорную ногу, как раз когда он сам пытался пробить оппоненту в голову ногой; падения вследствие своевременных лоу-киков противников стали обыденным явлением в боях Макгрегора, просто потому что он часто пытался бить ногами и много времени проводил на одной ноге. На протяжении стартового отрезка боя Конор стремился с выгодой использовать все тот же удар со сменой ног в прыжке, который он использовал против Холлоуэя, но теперь пытался попасть ногой или коленом в голову Сивера, а не в тело. Один такой удар прошел у Денниса прямо над головой, вынудив Макгрегора спешно возвратиться в боевую позицию.

Конор избегал проблем с отступлением к ограждению, поскольку большую часть любого боя проводил в роли агрессора. Ведя своего противника к сетке, он добивался того, что в моменты собственного отступления – когда нужно было дать противнику промахнуться или подобрать удобный момент для контратаки левой – он редко отходил даже до середины огромного восьмиугольника UFC, не говоря уже о том, чтобы дойти до сетки.

В плане стоек Сивер и Макгрегор были полными противоположностями друг другу. Удлиненная боковая стойка Конора позволяла ему отталкиваться от передней ноги, создавая пропасть между ним и Сивером, когда ему нужно было отступить. Макгрегор мог даже подтянуть свою переднюю ногу в стойку, а затем оттолкнуться от нее, чтобы создать еще большую дистанцию. Более короткая, более прямая кикбоксерская стойка Денниса приводила к тому, что он испытывал трудности в преодолении дистанции, преследуя Макгрегора, что делало его легкой мишенью для прямого удара левой по центру. Конор мог взрываться и отступать, а все, что мог сделать Сивер, – это тянуться к нему, так и не достигая цели. У Денниса было мало средств, которые могли бы ему помочь преодолеть расстояние, которое Макгрегор установил между ним и собой.

После полутора минут в основном безрезультатной работы и преследования Сивера в клетке Макгрегор начал подстраиваться. Сивер слишком часто и слишком неточно проводил боковой удар ногой. Каждый раз, когда он это делал, Конор убирал свою переднюю ногу с расстояния удара и возвращал ее, чтобы провести наступление, пока Сивер все еще находился на одной ноге. Когда Деннис вернулся в стойку после неточного удара и попытался уйти по дуге, Макгрегор нанес свой первый хороший прямой удар левой, который откинул голову Сивера назад, пока тот отступал в сторону. Боковые удары ногой по низу прекратились, и Деннис начал пытаться боксировать с Макгрегором, двигая головой, чтобы в нее было труднее попасть. Внезапно Конор поднял свою переднюю ногу и прыгнул к оппоненту, рассчитывая попасть левым коленом в голову – тот самый прыжковый удар со сменой ног, – но колено попало в Сивера, когда тот отклонялся.

Бой набрал свою динамику. Когда Сивер пригибался, чтобы избежать левой руки Макгрегора, Конор бил его ногой в голову. Когда Сивер поднимал правую руку, готовясь отражать хай-кик в голову, Макгрегор наносил прямой удар левой по центру. Сивер оказался между молотом и наковальней, а Конор продолжал доставать его ударами. Вскоре Макгрегор уже гонял израненного Денниса по клетке и проводил комбинации из прыжковых ударов, ударов ногой с разворота и прямых левой рукой. Когда Сивер вновь оказался прижат к ограждению, он сделал выпад левым хуком, но в этот момент пропустил хай-кик левой, который заставил его схватить Макгрегора за ноги. Конор на мгновение свалился задом на настил, прежде чем нашел упор рукой и снова поднялся на ноги. Ни секунды передышки для Сивера. Последовал хай-кик, затем удар ногой в корпус, и Деннис сильно ослабел. Его движения ногами не отличались ни продуманностью, ни изяществом, но его предсказуемое смещение по дуге от передней руки Макгрегора хотя бы позволяло ему продолжать бой и не давало противнику удерживать его на одном месте достаточно долго, чтобы прикончить. Еще один удар коленом в прыжке, на этот раз у самого ограждения – далее Макгрегор исполнил квинтет ударов по измочаленному Сиверу, после чего снова на мгновение упал на пятую точку после попытки прохода в ноги. Гонг возвестил об окончании первого раунда в тот момент, когда Макгрегор, комбинируя, жадно молотил Сивера по голове и корпусу – оба вернулись в свои углы передохнуть.

Второй раунд продолжился тем же, чем закончился первый. Макгрегор вел Сивера к сетке, Деннис выбрасывался, но и близко не попадал по Конору; Макгрегор выбрасывал левую руку из-за пределов досягаемости Сивера и чисто лупил его. Быстрая комбинация 1–3–2 – джеб, хук передней рукой, прямой задней – отправил Сивера на настил через полторы минуты после начала раунда, а затем Конор продемонстрировал свою удивительную разносторонность в партере последующими действиями. Оттянув одну ногу Сивера себе за спину и накрыв другую своим коленом, Макгрегор перекинул Денниса так, что прошел его гард, поставив Сивера в позицию, которая называется «лег дрэг».

Ответственность за популяризацию лег дрэга в соревновательном джиу-джитсу лежит главным образом на двух братьях, Рафе и Ги Мендесах, но до них этот прием применяли многие борцы, участвовавшие в серьезных соревнованиях, такие как Лео Виейра и Фернандо «Терере» Аугусто. Столь выгодной эту позицию делает то, что в нее можно войти множеством способов – от варианта с простым оттягиванием ноги противника себе за спину для полного прохождения его гарда с одного бока до варианта с перепрыгиванием через противника и возвращением в положение, позволяющее оттянуть его ногу с другой стороны. Другое преимущество этой позиции состоит в следующем: когда лежащий внизу боец распят, а его нижняя нога придавлена к полу весом сидящего на нем сверху бойца, у лежащего остается лишь выбор между тем, чтобы отдать противнику спину, либо пустить его в сайд-маунт. Макгрегор использовал распространенный, но довольно замысловатый переход от лег дрэга в маунт, переставив колени, перешагнув через оттянутую ногу Сивера, после чего изменил направление, чтобы оказаться в маунте.

Нанося удары из маунта, Конор вскоре был вынужден остановиться по требованию рефери. Тот увидел более чем достаточно, да и болельщики тоже. Ирландец встал, чтобы дать Сиверу высвободиться, затем сделал рывок к ограждению. Перепрыгнув через него, Макгрегор подбежал к зрителям. Ди Девлин, безукоризненно одетая, в переливающемся алом платье, поднялась с места, чтобы встретить объятиями своего многолетнего партнера, но Макгрегор намеревался сделать совсем другое. Рядом с Девлин, в неприметной кожаной куртке, стоял Жозе Алду, великий полулегковес и лицо всего дивизиона.

Когда Макгрегор прижимался грудью к рукам сотрудников службы безопасности, отделявших его от Алду, Девлин выглядела встревоженной. Все, что смог сделать Жозе Алду, столкнувшись с орущим, испачканным кровью Макгрегором в целом море ирландских флагов, – это рассмеяться ему в лицо.

Бой против Сивера многие журналисты и болельщики раскритиковали за его очевидный показательный характер, а подготовка к бою в основном явила худшую сторону процесса «продажи боя». Макгрегор обозвал Сивера нацистом и оскорбил этим многих немецких болельщиков. Перед боем Сивер, который не говорил бегло по-английски и не мог ответить Макгрегору чем-то, что тот не парировал бы фразой «а ты завалил допинг-тест», в основном отмалчивался и сидел тихо. Казалось, он выступает в роли холста, с которым Макгрегор работает на свое усмотрение, как по ходу подготовки к бою, так и в самом поединке.

Возвращение UFC в Бостон, где Макгрегор стал гвоздем программы промоушена, вновь показало всю силу притягательности ирландца самого по себе. Трансляция его боя против Сивера в эфире Fox Sports 1 обеспечила UFC самые высокие рейтинги с тех пор, как промоушен заключил контракт с Fox в 2011 году. Пиковый уровень зрительской аудитории? Последние пятнадцать минут трансляции, когда Макгрегор пинал Сивера по всей клетке, собрали у экранов более трех миллионов человек.

Бой Жозе Алду против Конора Макгрегора теперь был неизбежен. Макгрегор получит бой, которого так просил, и шанс на титул, который, по его мнению, он уже заслужил. К худу ли, к добру, но болельщики увидят, действительно ли Макгрегор является суперзвездой, способной вывести UFC на уровень мейнстрима, или он лишь очередной претендент на трон Алду, которого вот-вот пустят в расход, как и всех тех, кто был до него.

Имя Жозе Алду в течение почти десяти лет было синонимом полулегкого веса в смешанных единоборствах. Более того, это все еще так, даже после впечатляющего марша Конора Макгрегора по дивизиону до 66 килограммов. Жозе был почти безупречен в течение девяти лет боев. Многие наблюдатели думали, что, бросив вызов Алду, Макгрегор откусит больше, чем сможет прожевать.

В Соединенных Штатах World Extreme Cagefighting был одним из первых промоушенов, осознавших потенциал полулегкой и легчайшей категорий весов. Несмотря на то, что UFC набрал лучших из самых талантливых бойцов смешанного стиля в Соединенных Штатах от полусреднего веса и выше и мог легко перебить WEC деньгами, UFC не собирался прилагать усилия по выстраиванию и раскрутке целых двух новых дивизионов только для того, чтобы угнать «песочницу» WEC в полулегком и легчайшем весах. Это потребовало бы гораздо более значительных финансовых вливаний – перекупить ребят помельче было бы недостаточно. Такая логика казалась вполне оправданной, но WEC столь преуспел в своих ранних набегах на более низкие весовые категории, что Zuffa LLC, материнская компания UFC, решила сразу выкупить WEC целиком и сосредоточить ресурсы организации исключительно на боях в легчайшей, полулегкой и легкой весовых категориях с намерением позже включить эти растущие дивизионы в состав UFC.

Стоит отметить, что WEC открыл и второй фронт в своем наступлении на те весовые категории, которых не было в UFC, предприняв не слишком продуманную попытку создать дивизион супертяжей. В доказательство нехватки талантов в супертяжелом весе Рон Уотерман выиграл пояс у соперника весом 94 килограмма, хотя сам весил меньше установленного лимита для тяжелой весовой категории, после чего стал разъезжать по всему миру, участвуя в боях. Два года спустя он фактически защитил свой пояс в поединке против слишком грузного и давно миновавшего свой пик Рикко Родригеса, который все равно проходил по лимиту, принятому для тяжелого веса. Когда Zuffa выкупила WEC, она по достоинству оценила усилия по развитию более низких весовых категорий и немедленно упразднила дивизион тяжеловесов, чтобы больше никогда уже не возвращаться к этой идее.

Человек, назначенный в «злодеи» в истории Конора Макгрегора, долгое время был героем в полулегкой весовой категории. Именно Жозе Алду суждено было стать тем недвижимым объектом, на который должна была натолкнуться неудержимая сила Макгрегора. Именно к Алду спешно возвращались недоброжелатели Конора после каждой победы ирландца, оставляя за собой выжженную землю.

За всю свою карьеру Алду потерпел лишь одно поражение, он побеждал чемпионов мира в чисто борцовских поединках и проводил мастер-классы по кикбоксингу в боях против многих лучших мастеров-ударников своей весовой категории. Он был линейкой, которой поклонники смешанных единоборств будут мерить Макгрегора. Поэтому, чтобы в полной мере оценить влияние Конора Макгрегора, мы должны также понять значимость Жозе Алду.

Крупнейший город в тропических лесах Амазонки Манаус рос на берегах ее реки, а с началом стремительного развития каучуковой промышленности приобрел огромное значение для мира. Бразилия монополизировала торговлю каучуком к концу девятнадцатого столетия, а изолированный Манаус стал крупнейшим производителем каучука в стране. Город был достаточно богат, чтобы быстро урбанизироваться и даже установить на улицах электрическое освещение – собственная электросеть появилась в нем раньше, чем во многих городах Старого Света. Но свой статус самого промышленно развитого города на южноамериканском континенте Манаус удерживал недолго, а его каучуковая отрасль рухнула, когда англичанин по имени сэр Генри Уикхем раздобыл почти сто тысяч семян бразильских каучуковых деревьев и разослал их в различные колонии Британской империи, чтобы изучить их пригодность для интенсивного земледелия. Дерево с большим успехом прижилось в Юго-Восточной Азии, где его стали культивировать на плантациях, созданных с нуля с одной-единственной целью – собирать урожаи каучука, и это в корне отличалось от сбора урожаев с деревьев, разбросанных тут и там по амазонскому тропическому лесу. Более того, оказалось, что интенсивное выращивание каучука на плантациях в Бразилии попросту невозможно: болезни и вредители опустошали целые акры плантаций, поскольку деревья росли в непосредственной близости. Таких проблем не существовало в районах, для которых каучуковое дерево не было аборигенным. Экономический бум в Манаусе захлебнулся и обратился резким спадом. Сегодня Манаус, где нашли свой дом два миллиона бразильцев, представляет собой бетонные джунгли в самом большом тропическом лесу в мире: у города нет выхода к морю, а на многие сотни километров вокруг нет ни одного другого сколько-нибудь примечательного места. Именно здесь родился маленький Жозе Алду, сын каменщика.

Его семья кое-как сводила концы с концами и часто с трудом доставала еду для пропитания. Когда его старшая сестра не углядела за младенцем Жозе, позволив ему упасть на мангал, у него остался шрам вдоль линии подбородка и щеки, из-за которого он получил прозвище «Лицо со шрамом». В раннем возрасте у Жозе развилась страсть к футболу. Алду на два года старше Конора Макгрегора, и пока юный дублинец бегал по саду в форме «Манчестер Юнайтед», Жозе Алду мечтал играть за сборную Бразилии. Оба были средними детьми в своих семьях, у обоих было по две сестры и оба жили большими мечтами. По общему мнению, Алду был очень способным футболистом, но способных молодых футболистов в Бразилии отыскать нетрудно. Шансы Алду вырваться из нищеты благодаря спорту были небольшими, поэтому футбол был отодвинут на задний план. После развода родителей Алду отправили жить и работать с отцом. Примерно в это же время он начал играть с капоэйристами Манауса.

Во время перформанса два практикующих капоэйру бойца выполняют экстравагантные удары ногами и делают кульбиты под музыку беримбау, бразильского однострунного инструмента. История происхождения капоэйры неясна, а одно из самых ранних свидетельств о ней повествует о том, как двое чернокожих рабов, завезенных в Бразилию, по очереди делали выпады, стараясь головой попасть в грудину своего противника, чтобы вывести его из равновесия. Трудно понять, как это могло превратиться в задействующее все тело акробатическое искусство, каким капоэйра является в наши дни. Но, так или иначе, капоэйра принесла Алду громадную пользу, потому что занятия ею способствовали его социализации, и при этом он мог практиковаться самостоятельно, когда не мог позволить себе платить за занятия.

С бразильским джиу-джитсу Алду познакомил обладатель черного пояса по имени Марсио Понтес, который позволил ему тренироваться бесплатно, увидев у юноши большие задатки. Алду превзошел всех в соревнованиях, и в конце концов правительство Манауса оплатило Жозе билет на самолет до Рио-де-Жанейро, чтобы он мог поучаствовать в проходившем там чемпионате мира. Алду выступил хорошо, но был напрочь сражен самим Рио. Молодой человек из Манауса, речного города, запертого в лесах вдали от моря, всегда заявлял, что хочет своими глазами увидеть океан, но тогда казалось маловероятным, что у него будут средства или причина уехать из своего изолированного родного города. Вскоре после прибытия в Рио он оставил своих товарищей по команде, чтобы прогуляться по пляжу. Он был от него без ума. Вернувшись в Манаус, Алду принял решение: он переедет в Рио-де-Жанейро. В этом ему помогал его друг и партнер по тренировкам Маркос Гальвао, который провел некоторое время в Манаусе, но теперь возвращался в Рио, чтобы сделать карьеру бойца под руководством легендарного Андре «Деде» Педернейраса.

Как учитель, Педернейрас считается одним из лучших в мире. А в плане своего позитивного влияния в фавелах Рио-де-Жанейро он почти не знает себе равных. Педернейрас воспитал более сотни первоклассных мастеров, обладателей черных поясов по бразильскому джиу-джитсу, многочисленных чемпионов мира по борьбе и нескольких чемпионов мира по смешанным единоборствам в UFC, WEC и Bellator. Но его величайшее достижение – превращение боевых искусств в социальный лифт.

В июне 2008 года, недели за две до того, как Артемий Ситенков легко победил Конора Макгрегора, взяв его на болевой, Жозе Алду получил приглашение в высшую лигу: WEC захотел, чтобы он разогрел легенду полулегкого веса Алешандре Франка «Малыша» Ногейру. За полтора раунда Жозе выставил Ногейру круглым дураком. Выступление Алду сотворило ровно то, что так ненавидят фанаты боев, – оно насмехалось над традициями. В единоборствах никто не начисляет очков за время, проведенное в профессиональных боях: никто не станет биться с тобой вполсилы только из-за твоей репутации, и эту истину Ногейра сполна познал в бою с Алду. Ногейра недавно одержал свою первую победу нокаутом в карьере и, должно быть, считал, что стал гораздо техничнее в плане ударов. Алду с этим не был согласен. С легкостью боксируя против менее габаритного противника, Жозе показал свое значительное превосходство как бойца-ударника и проявил себя более разносторонним мастером, чем Ногейра, без проблем отбиваясь от любых попыток провести тэйкдаун. Более того, Алду возвышался над Ногейрой на целую голову. Он показал себя не просто живым воплощением прогресса в технике и стратегическом мышлении, которого добились бойцы молодого поколения смешанников, но и ярчайшим примером того, насколько важным может оказаться для боя сгонка веса. «Малыш» Ногейра всегда был миниатюрным бойцом полулегкого веса, тогда как Алду – как и Макгрегору – приходилось истощать себя, чтобы уложиться в лимит по весу, что в конечном итоге привело его к камням в почках.

Каждый раз, когда Ногейра бросался на Алду, Жозе выполнял разворот корпуса с опорой на переднюю ногу, который идеально уводил его с линии атаки и вынуждал Ногейру либо проноситься мимо него, либо поворачиваться к нему, подставляясь под удары.

Рисунок 1

Каждый раз, когда Ногейра выдвигался на Алду, тот красиво разворачивал корпус прочь с линии атаки и из этого положения продолжал доставать бразильскую легенду. Ко второму раунду Ногейра впал в отчаяние. Сделав безрассудную попытку тэйкдауна, он снова был отогнан, после чего Жозе немедленно прыгнул на ветерана сверху. Прижав правую руку Ногейры своим коленом к полу, Алду обеими руками контролировал свободную руку соперника, прижимая ее к его груди. Сам он при этом наносил удары локтем левой руки и, раскроив Ногейре лицо, жестоко забил его до технического нокаута.

Чтобы в полной мере осознать все великолепие Алду, нужно отойти от традиционных архетипов «ударника» и «борца» – терминов, которые используются в смешанных единоборствах для того, чтобы отличать бойцов по стилям. Что Жозе всегда умел лучше всего, так это избивать борцов. Отбиваться от захватов и защищаться от тэйкдаунов – это одно, а вот наказывать борцов – совсем другое, и в этом деле Алду всегда преуспевал. В поединках против борцов Жозе наносил несколько лоу-киков, глушил первые попытки захватов, а потом начинал искать возможность встретить противника перехватывающим ударом колена в тот момент, когда тот проходил ему в ноги. Алду часто делал ленивый джеб, метя сильно выше головы противника, чем как бы приглашал его нырнуть к нему в бедра. Когда противник это делал, Жозе переступал, после чего наносил жесточайший удар коленом в грудь. Эти сокрушительные удары коленом уничтожили чемпиона WEC Майка Брауна. Сделав ленивый джеб поверху, Алду спровоцировал Мэнни Гамбуряна изменить уровень атаки и тут же встретил его низким апперкотом, от которого борец повалился с ног лицом в пол. Оказавшись в захвате Чеда Мендеса, Алду разомкнул запястья Мендеса, повернулся лицом к своему оппоненту и, даже не успев найти его глазами, не глядя нанес ему удар коленом в челюсть: удар был огромной силы и разом нокаутировал претендента на титул.

Алду выиграл пояс в 2009 году и с тех пор ни разу не показывал своей слабости, но интерес к нему болельщиков длился недолго. Когда ему не удавалось соблазнить оппонентов на нырок после тэйкдауна, он довольствовался тем, что держал их на дистанции и методично разбирал их на атомы в стойке: такие бои могли заинтересовать только самых рьяных фанатов единоборств. К 2013 году Алду был в немилости у большей части аудитории UFC.

Если вы не мастер треш-тока и не умеете или не хотите заканчивать бои финишами, то как боец вы лишаетесь двух главных составляющих своей привлекательности. В основной своей массе фанаты – готовы они признать это или нет – хотят видеть, как бойца решительно останавливает в бою его оппонент либо же как затыкают рот очередному хвастуну. Если в плане промоушена Конор Макгрегор преуспевал, превращаясь в большую звезду, то Алду, наоборот, отставал в этом все больше. Спокойная уверенность в себе отъедала у него рейтинги и фанатскую базу. Алду, побеждающий на классе, – совсем не то, что люди хотели видеть.

В октябре 2014 года, через месяц после того, как Макгрегор решительно сокрушил Порье, Алду готовился защищать свой титул в реванше против Чеда Мендеса. Когда Мендес претендовал на титул Жозе в первый раз, он был просто борцом, но за прошедшие годы он превратился в монструозного панчера и научился очень прилично контролировать ринг. Однако никто не мог предугадать, в какой форме развернется предстоящая битва. Мендес показал себя мобильным, как никогда прежде, атаковал Алду с разных углов и бил чемпиона лоу-киками, которые, казалось, раздражали бразильца. В смешанных единоборствах распространено весьма любопытное убеждение, которое гласит, что если боец хорош в чем-то, то пытаться использовать это его оружие против него же – чистой воды самоубийство. Правда, однако, состоит в том, что бойцы зачастую выстраивают стратегию своего нападения вокруг техник, против которых им самим защищаться непросто. В конце концов, вы же не хотите строить свою атаку на банальных приемах, от которых легко защититься. В бою против Алду Мендес добился некоторых успехов благодаря лоу-киками, как это сделал и Фрэнки Эдгар, и Жозе, вместо того чтобы отвечать противнику теми же лоу-киками, начал делать свинги. Когда он нанес длинный апперкот правой, угодив Мендесу в грудь, тот ответил ему метким левым хуком. Длинные апперкоты без защиты оставляют линию подбородка целиком открытой для хука. Но на этот раз болельщики были удивлены зрелищем, которого не видели за все время пребывания Алду в WEC и UFC вместе взятых: у Жозе подкосились ноги.

Это случилось лишь на мгновение. Он вскочил и продолжил наносить удары руками. Но все это видели. Динамика боя мгновенно изменилась, Мендес начал преследовать Алду, и вскоре оба принялись бить друг друга в голову с минимального расстояния. У Жозе прошла тяжелая двойка, и Мендес попытался сделать вид, что ничего не заметил. Алду снова нанес удар издали правой в корпус, но тут же пропустил встречный левый хук в подбородок. Было очевидно, что Алду хотел поработать с корпусом Чеда, но каждый раз, когда он предпринимал попытки, он оказывался достаточно близко к оппоненту, чтобы пропускать контрудары, а контрудары Мендеса выглядели в тот вечер опаснее, чем когда-либо. Черт возьми, да большинство болельщиков даже не догадывалось, что он способен контратаковать против толкового ударника, а тут он прижучивает величайшего в мире бойца в полулегком весе. К последней минуте раунда лицо чемпиона уже начало покрываться синяками, а на правой стороне носа у него появилось рассечение в ноздре, начавшее кровоточить.

В течение следующих четырех раундов оба бойца были близки к тому, чтобы нокаутировать друг друга, и ни одному из них не удавалось подолгу избегать повреждений. Алду задействовал свой джеб, чтобы вытянуть парирующую правую руку Мендеса вперед в ожидании удара, что открывало линию его подбородка с правой стороны. Жозе делал шаг вперед, как будто собирался сделать джеб, но вместо этого делал хук той же рукой, обводя ее вокруг Мендеса с правой стороны и чисто попадая в цель. Чед тем временем продолжал менять стойки, рубить ноги Алду киками и наносить аккуратные контрудары в тот момент, когда Жозе атаковал своей правой рукой. И все это в исполнении борца, который в первой их схватке только и делал, что нырял в ноги Алду – когда перед вторым боем Жозе спросили об улучшениях, которых удалось добиться Мендесу, чемпион говорил, что он увидел только одно: удар с правой. По истечении пяти раундов судьи сочли выступление Алду достойным сохранения титула, но его лицо красноречиво рассказывало полную историю этого боя. Кровоподтеки сверху и снизу левого глаза, обе щеки распухли, нос порван – Алду больше не был неприкасаемым колоссом полулегкого дивизиона.

На неделе, предшествовавшей UFC 183 в январе 2015 года, Конор Макгрегор поучаствовал в мероприятии UFC «вопрос – ответ» в Лас-Вегасе: выйдя на сцену, он сообщил собравшимся новости. На этот раз ирландец был одет не так щеголевато, как обычно: на нем были ярко-красные кроссовки, которые сильно контрастировали с парой синих джинсов и простой коричневой футболкой с глубоким вырезом. В качестве главного боя программы UFC 183 была выбрана довольно странная схватка: между многолетним чемпионом в среднем весе Андерсоном Силвой и лжесредним (на самом деле – полусредним) Ником Диасом, однако Макгрегору все равно удалось приковать к себе всеобщее внимание. Ведущая Меган Оливи извинилась перед толпой за позднее начало мероприятия, объяснив его тем, что Макгрегор был занят завершением деловой сделки. В этот момент Макгрегор объявил, что 11 июля на арене MGM Grand будет драться за титул чемпиона UFC в полулегком весе против Жозе Алду и этот бой станет главным событием ежегодного ивента UFC International Fight Week. Этот ивент обычно состоял из двух-трех афишных боев UFC, проходивших в течение одного уикенда, по ходу которого UFC также устраивал по всему Вегасу разнообразные мероприятия для многочисленных журналистов и болельщиков: от вечеринок у бассейна до благотворительных турниров по боулингу. Кульминацией уикенда должен был стать важный бой с платой за просмотр. Однако Оливи пришлось напоминать фанатам об International Fight Week, потому что Макгрегор был сосредоточен только на одном: «Я собираюсь оторвать башку этому бразильцу».

Он, очевидно, был гораздо ближе к болельщикам, уже являясь одной из ярчайших звезд UFC с точки зрения рекламы, даже не имея чемпионского пояса, – на контрасте непогрешимое совершенство непобедимого на протяжении целого десятилетия Жозе Алду совсем не способствовало росту числа платных просмотров, а его зачастую осторожное отношение даже к оппонентам, которых он значительно превосходил, слабо помогало нагнетанию ажиотажа перед его очередной защитой титула. Очевидно, помогала и популярность Макгрегора в Ирландии, где благодаря ему добрая часть населения в одночасье превратилась в ярых фанатов смешанных единоборств. Но самое главное, Макгрегор был человеком компании. Он неоднократно упоминал о том, что работает «охотником за головами» для Дэйны Уэйта, Лоренцо Фертитты и «дяди Фрэнка» (имелся в виду Фрэнк Фертитта III), а когда его спрашивали о будущих боях, настаивал, что это его работа – набрать хорошую форму и вырубить того, кого эти люди сочтут нужным с ним свести. Алду тем временем неоднократно высказывался о необходимости лучшей оплаты труда бойцов, что, как можно предположить, едва ли способствовало благосклонности к нему его хозяев. Макгрегор казался идеальной заменой Алду, и, будучи поистине выдающимся ударником, он казался тем, кто лучше всех сможет проверить его на прочность, лучше, чем любой другой боец в иерархии.

Реклама UFC своих боев всегда следовала одному и тому же шаблону: пресс-конференции, на которых бойцы, облачившись в костюмы, пристально и грозно смотрели друг другу в глаза, какой-нибудь утренний эфир на телевидении и появление на крупном вечернем телешоу для самых больших звезд. Но для боя Алду против Макгрегора UFC решил организовать свое первое «мировое турне». С 20 по 31 марта 2015 года Алду и Макгрегор выступали как на открытых, так и на закрытых мероприятиях для болельщиков и средств массовой информации в пяти разных странах. Начав в Рио-де-Жанейро, они отправились затем в Лас-Вегас, Лос-Анджелес, Бостон, Нью-Йорк, побывали в Торонто, Лондоне и, наконец, в Дублине. Толпа в Дублинском конференц-центре едва не устроила беспорядки, когда Макгрегор вышел на сцену: первый вопрос журналисту пришлось повторить три раза, прежде чем голос говорившего в микрофон удалось расслышать сквозь шум толпы. Алду, которого ирландский контингент встречал недобро как в Бостоне, так и в Дублине, спросили, не считает ли он, что буйные соотечественники Макгрегора могут повлиять на его выступление. Идиотский вопрос, на который ни один боец никогда не ответил бы утвердительно, но на пресс-конференциях это было в порядке вещей. На самом деле большинство вопросов, заданных на этой пресс-конференции, как и на последующей конференции Go Big, казалось, задавались специально для того, чтобы спрашивающий получал свою порцию одобрения толпы. Под насмешки ирландского контингента Алду тихо и спокойно отвечал по-португальски. Его переводчик, единственный человек на сцене, кроме Дэйны Уайта, Алду или Макгрегора, медленно перевел ответ на английский.

Толпа сторонников Макгрегора разразилась свистом, насмешками, недоверчивым смехом и странным улюлюканьем. Начались скандирования «Кто ты? Кто ты?», и Макгрегор крикнул в микрофон, имея в виду себя: «Да?! Вы смотрите на него! Вы смотрите на короля Дублина!» Затем Конор перекинулся через кафедру, за которой стоял Дэйна Уайт, и схватил чемпионский пояс со стола Алду. Макгрегор поднял «четыре с половиной килограмма золота» вверх, и зрители взревели от восторга. Дэйна Уайт удерживал Алду, не давая ему подступиться к Макгрегору, пока охрана и менеджеры не ворвались на сцену, чтобы вернуть пояс на место и восстановить порядок. Оставшаяся часть шоу была посвящена обычному повторению заготовленного материала и ответам на вопросы журналистов, но новостные заголовки уже были написаны. В каждом СМИ, посвященном ММА, и на нескольких крупных спортивных ресурсах в интернете была опубликована фотография: Макгрегор торжествующе поднимает над головой пояс, пока Жозе Алду, сдерживаемый Дэйной Уайтом, отчаянно пытается до него дотянуться.

Пресс-тур прошел с огромным успехом, ажиотаж по поводу боя достиг апогея, но в конце июня выяснилось, что Жозе Алду получил травму ребра. Изначально считалось, что это перелом, но после дополнительного обследования оказалось, что Алду получил ушиб кости, с которым теоретически все еще мог драться. Однако через неделю он снялся с боя. В прессе и среди поклонников боев ходило много спекуляций по поводу того, что на самом деле случилось с Алду – перелом или «просто» ушиб. Правда в том, что и та, и другая травма значительно затрудняет бойцу участие в соревнованиях, и более того, это наверняка сказалось бы на шансах Алду согнать вес к бою. Впрочем, программа UFC 189 получалась приличной даже без боя Макгрегора против Алду: Робби Лоулер должен был защищать свой титул в полусреднем весе в поединке против Рори Макдональда, но UFC знал, что именно на Макгрегора продается больше всего билетов. Когда впервые стало известно о травме Алду, промоушен обратился к Чеду Мендесу с просьбой быть готовым драться вместо Алду, если чемпион будет вынужден сняться с боя. Макгрегор, по-видимому, узнал новости о смене соперника, когда Джон Кавана разбудил его звонком. Но претендент сказал лишь: «Да они все одинаковые».

Ничто не могло быть дальше от истины, чем это. Урок Макгрегору предстоит усвоить в будущем на собственной шкуре. Жозе Алду был ударником, исключительно подготовленным по борцовской части, но он больше любил работать в стойке. Чед Мендес был первоклассным, звездным борцом, у которого был поставленный мощный удар, но он почти наверняка захотел бы при первой же возможности уложить Макгрегора на настил. Трудно представить себе более непохожих соперников, особенно если вспомнить, как откровенно Макгрегора оберегали от поединков с выдающимися американскими борцами по ходу его продвижения к титульному бою. Когда за несколько месяцев до того, подогревая ажиотаж вокруг другого боя, Мендеса пригласили на видеозвонок с Макгрегором, Чед указал на этот факт, спросив, когда Макгрегор собирается драться с борцом и что он намерен делать, когда его свалят в партер. Макгрегор ответил так: «Я “свалю” свои яйца тебе на голову».

Мало того, что приземистый борец был потрясающим мастером захватов, он нанес Жозе Алду больше серьезных ударов, чем Жозе-чемпион пропустил за, пожалуй, все предыдущее десятилетие. Чед проиграл, но повредил ауру бразильца и быстро оправился от полученного по решению судей поражения, отметелив Рикардо Ламаса. После двух-трех минут кружения по клетке Мендес прижал Ламаса к ограждению и ускользнул от панического удара оппонента правой, чтобы ударить с правой самому: рука угодила в ирокез Ламаса, да так, что он упал. Следующую минуту или около того он провел, то и дело спотыкаясь в периметре клетки и ныряя за лодыжками Мендеса, пока тот искал варианты для очередного хорошего панча. Последний удар пришелся Ламасу в подмышку, и его так тряхнуло, что он оказался на настиле лицом вниз. Конкурент из топ‐10 дивизиона был уничтожен всего за несколько минут. Но напротив шансов Мендеса против Макгрегора стояло два жирных вопросительных знака. Первый вопрос: насколько хорошо Чед будет натренирован и подготовлен, учитывая, что ему позвонили всего недели за две до боя? Второй: как на него повлияет потеря его тренера Дуэйна Людвига? Людвиг превратил Мендеса из бойца, одержимого свингами своей правой, в муай-тай-машину, с которой Алду пришлось иметь дело в бое-реванше. Людвиг также превратил прямолинейного борца Ти Джея Диллашоу в одного из самых ловких ударников в смешанных единоборствах, а со временем и в чемпиона UFC в легчайшем весе.

У команды SBG все тоже шло не слишком гладко. Несчастье приключилось, когда Макгрегор разъезжал по миру в рамках турне со своим близким другом и партнером по тренировкам Артемом Левиным. Когда они вдвоем были в Торонто, Левин позвонил Джону Каване, чтобы сообщить, что Макгрегор серьезно повредил колено – то самое колено, которое вывело Макгрегора из строя на десять месяцев и заставило его задуматься о том, чтобы отказаться от своей мечты, только начавшей сбываться. Во время борцовского спарринга с Рори Макдональдом, огромным бойцом полусреднего веса, которому предстояло оспаривать титул в одном из двух главных боев турнира UFC 189, более крупный соперник приземлился на ногу Макгрегору, и теперь Конору с большим трудом удавалось двигаться со своей обычной ловкостью. Когда вы имеете дело с борцом действительно высокого уровня, работа ног – один из самых важных аспектов из тех, которые нужно учитывать бойцу. Именно работа ног позволяет контролировать дистанцию, именно ноги обеспечивают силу ударам из стойки, а выбраться из-под оппонента, не имея уверенности в том, что ты можешь мощно выгнуться обеими ногами, почти невозможно.

Когда бойцы вошли в клетку, каждый знал, что таймер обратного отсчета уже запущен и у них минимум времени до того момента, как оппонент поймет, что что-то не так. Ноги Макгрегора и близко не были такими проворными, как раньше, а дыхалки Мендеса, скорее всего, не хватит на пять полных раундов. Именно Макгрегор взял инициативу в свои руки, пробежав по клетке и ударив Чеда бэк-киком. Удар же коленом в его исполнении Мендес поймал, и ирландец тут же был уложен на спину. Однако Конору удалось удержать стопы на бедрах Мендеса, и он оттолкнул борца, чтобы подняться на ноги. Чед вошел в клинч с Макгрегором у ограждения и снова подхватил более высокого оппонента за бедра, чтобы провести еще одну попытку тэйкдауна, но Макгрегор удержал равновесие, и Мендес вышел из клинча. Конор развел руками с улыбкой и покачал головой; было видно, что как он произнес: «Та-да!»

Однако небольшая победа не означает окончания схватки. Ноги Макгрегора были слишком медленными, чтобы уклониться от резкой комбинации Мендеса с правым оверхендом и левым хуком, развернувшим ирландцу голову. В предыдущих своих поединках он был почти неуловим, но теперь болельщики начали замечать, что у Макгрегора еще и крепкий подбородок. Да только выдержит ли он? Конор неоднократно прессинговал Мендеса, тесня его к сетке, и наносил бэк-кики и резкие прямые кики по корпусу, время от времени попадая борцу по голове и своей левой. Тем не менее каждый раз, когда Мендес бросался вперед, Конор не успевал вовремя проводить свои контрудары с отскоком назад. Он не мог достаточно быстро уходить с пути оппонента и пропускал удары от Чеда в полную их силу. Это был самый агрессивный Макгрегор, которого когда-либо видели, но в то же время и самый отталкивающий. В защите он был почти что неуклюж без своей фирменной изящной работы ног, избавлявшей его от стольких неприятностей.

И хотя Конор действительно «возвышался на голову» над Мендесом, как он всегда и предполагал, его вертикальное положение в стойке и низко расположенные руки делали его более легкой мишенью для оверхендов, если ему не удавалось поддерживать нужную дистанцию за счет работы ног. Через три минуты после начала первого раунда уже уставший Мендес глубоко прошел Макгрегору в бедра и поднял его в воздух, приземлившись затем на Конора сверху в закрытом гарде. За этим последовал удар локтем, раскроивший Макгрегору левое веко. Конор отбился и начал подниматься, стоя у ограждения, но его ноги снова выглядели медленными и нетвердыми, и в этот момент Мендес обрушил на него тяжелые удары. Защиты Макгрегора было не видать, спасала его только живучесть. Вернувшись в центр клетки, Конор попытался подловить нападающего Мендеса контрударом после отскока, но пропустил оверхенд, который заставил его споткнуться. Макгрегор попал в цель своей двойкой, но снова не смог вовремя отступить, чтобы избежать очередного оверхенда. Через несколько мгновений его снова повалили на настил. Последнюю минуту первого раунда Мендес провел на Коноре сверху, молотя его ударами. Он, кажется, даже душил Макгрегора, закрывая ему рот руками, когда это получалось, и, по-видимому, даже лез пальцами в рассечение, открывшееся у глаза Макгрегора, – запрещенный прием, который, безусловно, заставил Макгрегора начать кричать в сторону рефери, Херба Дина, чтобы тот как-то отреагировал.

Второй раунд начался с еще нескольких резких передних ударов ногами от Макгрегора и продолжился работой по корпусу, но Мендес быстро прошел в ноги ирландца и снова уложил его на настил. Следующие четыре минуты обернулись для обоих изнурительной, отвратительной работой «в окопах». Чед был измотан и пытался брать шею Макгрегора в захваты, но это не препятствовало Конору обрушивать на голову Мендеса удары локтями. Чед яростно апеллировал к Хербу Дину, но Дин дал понять, что удары локтями по макушке не запрещены. И Мендес начал обхватывать руками Макгрегора, пытаясь остановить удары локтями, и стал сам пускать в ход локти. Всегда при этом стараясь закрыть руками рот Макгрегору или завести голову под челюсть. Удушающе и неприятно. Макгрегор обратился к Дину, утверждая, что Мендес делает недостаточно и бойцов следует развести, так как Чед тянет время. Но Мендес продолжал наносить сильные удары локтями и кулаками, а Дина совсем не интересовали протесты ни того, ни другого бойца – поединок превращался в грязную, жестокую драку. Макгрегор явно мало что мог предложить в атаке, лежа на спине.

Брешь в редутах образовалась, когда Мендес увидел шанс продвинуться вперед. Переместившись в хаф-гард, он начал искать возможность для фирменного приема Team Alpha Mal: удушения «гильотиной». Конор взбрыкнул бедрами, и Мендес упал на спину, чтобы попытаться закончить удушающий, но Макгрегор перекатился, оторвав спину с настила, и затем полностью распрямился, встав на ноги. Измученный, окровавленный, мокрый от пота ирландец больше ничего не говорил, хватая ртом воздух, но кивнул Мендесу. Последовал еще один прямой удар ногой. Затем прямой левой. Комбинация ударов. Макгрегор поливал ими оппонента. Чед нырнул для очередного тэйкдауна, но на этот раз Конору удалось стряхнуть слабеющего борца. Он снова кивнул, уже более уверенно. Макгрегор заставил американца уйти в глухую защиту очередным ударом левой и пропустил с правой в ответ, но категорично тряхнул головой. Нет, не сейчас. Мендес отошел от ограждения, чтобы провести еще один удар с правой, и Макгрегор идеально рассчитал время. Отскок назад, и левая рука пронзает защиту Чеда, ударяя ему лоб. Мендес снова ушел в глухую защиту, и тут в голову ему прилетело еще три удара. Затем удар ногой в печень. Еще один резкий передний кик, и руки Мендеса повисли у талии. Открыв рот, американец отошел в сторону, уходя от левой руки Макгрегора, – но недостаточно быстро. Двоечка и свинг левой в линию подбородка застали Мендеса врасплох, отправив его на настил. Конор последовал за ним, нанося удары по свалившемуся ничком измотанному борцу, и Херб Дин тут же закончил бой. Макгрегор стал временным чемпионом в полулегком весе. Слово «временный» ничего не значило: для него это был настоящий титул.

Конор Макгрегор, молодой парень из Крамлина, футболист-любитель, почти ставший слесарем, перелез через ограждение и выкрикнул куда-то в лас-вегасскую ночь. Команда SBG укутала его в ирландский триколор, и Джон Кавана взобрался на ограждение со стороны трибун, чтобы обнять своего подопечного и протеже на верхотуре восьмиугольника. Это была мечта не одного Конора, но их обоих. Team Alpha Male уже выигрывала титулы, большинство обладателей титулов UFC в истории организации были американцами, Ирландия же не выигрывала ничего.

Как всегда твердил Макгрегор, «мы здесь не просто по- участвовать, мы здесь, чтобы доминировать». Вернувшись в клетку, он рухнул на колени и зарыдал, уткнувшись в флаг. Когда доктор попытался обработать рану вокруг его глаза, кровоточившую ручейком на флаг – дело рук Мендеса, – лицо Макгрегора исказилось в порыве эмоций, и он закрыл его руками. Чед Мендес протянул руку, чтобы помочь Макгрегору встать с колен, и они обнялись. «Ты легенда, – сказал Макгрегор, поднимая руку Мендеса. – А Алду – он алкаш и слабак!»

Когда Макгрегор проходил мимо явно впечатленного Лоренцо Фертитты, его глаза нашли в толпе Ди Девлин. Ди, которая возила его на тренировки в своем стареньком «Пежо 206», которая познакомилась с Макгрегором всего за несколько недель до того, как он стал профессионалом, и которая оставалась с ним рядом, даже когда он жил на пособие по безработице, а его амбиции стать величайшим бойцом в мире воспринимались большинством как юношеская бравада или откровенная мания величия. Временный чемпион мира в полулегком весе обнял Девлин и зарыдал ей в плечо. Явно восторженный Дэйна Уайт подошел к Макгрегору с поясом и одним из комплектов новенькой «чемпионской униформы» UFC от спонсора Reebok – черной футболкой с надписью золотыми буквами, причем зачастую имя бойца на ней было выведено с ошибками. Макгрегор мельком взглянул на Уайта, хватая ртом воздух из-за усталости и рыданий, и взял футболку у него из рук только для того, чтобы тут же отшвырнуть ее. Когда временный чемпион давал интервью Джо Рогану, стоя вместе со своей командой и семьей, он уверял, что травмы, с которыми он вышел на поединок, были гораздо более значительными, чем ушиб ребра Жозе Алду. «Он сбежал», – сказал он пренебрежительно.

Было почти невозможно отрицать, что Конора Макгрегора подводили к титулу чемпиона в полулегком весе с того самого момента, как Дэйна Уайт и Лоренцо Фертитта осознали его притягательность для публики, но замена Алду в последнюю минуту другим претендентом заставила бы многих бойцов отказаться от боя. Хуже того, дублер Алду был сущим кошмаром для Макгрегора в стилистическом плане и делал в бою именно то, чего ожидало от него большинство сведущих людей: тянул Макгрегора на настил и безжалостно молотил его. Несмотря на травму колена, которая, очевидно, сильно сказалась на его подвижности и заставила его пропустить гораздо больше ударов в стойке, чем когда-либо прежде, Макгрегор все равно принял бой и довел дело до конца. Победа получилась совсем не красивой, а представление о том, что он был каким-то непобедимым суперменом, было основательно подорвано, но он все же сделал это.

Тони Макгрегор, стоявший позади своего сына во время его эмоционального интервью после боя, позже подвел итоги его тернистого пути до этого мгновения славы: «Поначалу я не одобрял выбор Конором работы, потому что просто не видел в этом возможности для карьеры». Отец и сын обменивались «любезностями» на протяжении всего раннего этапа карьеры Конора в ММА и сильно разругались из-за того, что Конор отказался от карьеры слесаря. В интервью «Айриш Индепендент» в 2016 году Тони Макгрегор высказал Конору, возможно, самую большую похвалу, которую тот только мог надеяться получить: «Он сумел доказать, что я был не прав, и я очень этим горжусь».

Конор Макгрегор выиграл титул чемпиона мира в полулегком весе (по крайней мере – в своих собственных представлениях) и хотел только одного: вернуться домой в Дублин, но у UFC была еще одна просьба к нему. Флагманский реалити-сериал UFC The Ultimate Fighter переживал падение своих рейтингов, длившееся уже не первый год. Формат был устаревшим, и (хотя это было отнюдь не долговременным решением) добавление Макгрегора в состав участников должно было вдохнуть жизнь в бренд, что было так необходимо, пусть и всего на один сезон. Тренер команды соперников? Любимчик UFC, верный человек компании, Юрайя Фейбер. Традиционно тренеры команд в The Ultimate Fighter должны проводить друг с другом бой в конце каждого сезона, что придавало убедительности их соперничеству по ходу шоу. Но Фейбер не побеждал в боях в полулегком весе с 2010 года и с переменным успехом выступал в легчайшем весе. Такой бой ни для кого не имел смысла. На чем в итоге остановились? Никакого боя в конце сезона.

Довольно простой выход, но он лишил шоу солидной части его привлекательности в сравнении с предыдущими сезонами. Макгрегор, к его чести, попытался выдумать «вражду», которую так любят фанаты, неоднократно напоминая лидеру Team Alpha Male, что он «вздул» Мендеса, его товарища по команде. Фейбер посмеялся над этим и указал, что Мендес, едва встав с дивана, пыхтя и задыхаясь, все равно смог молотить Макгрегора на протяжении двух раундов. Тогда Макгрегор обратился к внутренней политике противоборствующего лагеря, разрывавшей Team Alpha Male на части: он назвал Ти Джея Диллашоу, которого Фейбер привел в качестве приглашенного тренера для своей команды, «змеей». А все потому, что Диллашоу был обязан своим титулом чемпиона UFC в легчайшем весе Дуэйну Людвигу, тренеру ударников, который кардинально улучшил навыки членов Team Alpha Male в стойке. Диллашоу при Людвиге дважды поколотил великого Ренана Барана, а Чед Мендес выдал самое яркое выступление в своей карьере в поединке против Жозе Алду, активно работая ногами и демонстрируя разнообразие ударов руками, от которых в двух последующих его боях не осталось и следа. Ходили слухи, что Диллашоу собирается покинуть Team Alpha Male, чтобы работать с Людвигом в Колорадо – и эти слухи оказались правдой.

Однако, если не считать этого единственного «лакомства» из пикантных сплетен, сезон получился относительно беззубым. Фейбер много раз смеялся над Макгрегором из-за того, что тот надевал костюмы в жару, стоявшую в пустыне Невады, – костюмы, в которых он с удовольствием потел и которые даже рвал во время шоу.

Но Макгрегор был там, потому что компания попросила его об услуге, сам он не хотел там находиться, поэтому по ходу шоу работал строго «в режиме рекламы» или, как сказал бы сам Макгрегор, «весь на бизнесе». По-настоящему же Макгрегор хотел вернуться в Дублин, чтобы проводить там большую часть своего времени, валяясь на диване или, надев спортивные штаны, выгуливая собаку. Он хотел праздновать и восстанавливать силы в компании Ди и членов семьи, тренироваться в собственном спортзале в окружении близких людей. Как сказал Тони Макгрегор о своем сыне в интервью, данном в ноябре 2016 года: «Ему нравится его свободное время, его родной город и возможность проводить время для себя. Кроме того, он очень домашний. Конор очень предан своим близким людям, а вы должны помнить, что все они тоже вышли буквально из нищеты. Его тренер, члены его команды. Они гоняли в спортзал с рюкзаками, и эти рюкзаки были всем, что у них имелось».

Но на шоу Макгрегор был в роли Конора Макгрегора-бренда и очень хорошо отыгрывал роль блистательного богача: водил много быстрых автомобилей, жил в особняке в Вегасе, который снимал в преддверии злополучного первого боя против Жозе Алду, который так и не состоялся. В этом особняке, прозванном Mac Mansion, были шесть спален, переливной бассейн, собственный спа-центр и тренажерный зал. Более того, UFC рекламировал Mac Mansion даже на своем официальном канале в YouTube, чтобы представить Макгрегора в том же свете, в каком представал эксцентрично богатый Флойд Мейвезер.

Поддерживать интерес к шоу оказалось сложнее после того, как стало очевидно, что Макгрегор равнодушен к роли тренера и собственной команде – если не считать его давнего спарринг-партнера по тренажерному залу Артема Лобова. Поначалу Макгрегор пропускал утренние тренировки и посещал свою команду только на вечерних сессиях, в то время как Фейбер присутствовал и там и там. Макгрегор сразу дал понять, что не хочет эмоционально вкладываться в свою команду и бойцам не нужно, чтобы их водили за ручку. В третьем выпуске шоу, когда бойца команды Макгрегора, Сашу Шарма, гоняли по клетке до тех пор, пока рефери не присудили ему поражение решением, Макгрегор, находившийся по ту сторону ограждения, бесновался от ярости.

Каждый раз, когда Шарме с боем удавалось подняться на ноги, он принимал странные стратегические решения, например, прыгал в «гильотину» и шлепался в гард, сводя на нет всю проделанную работу. Макгрегор расхаживал по внешнему периметру клетки, ругаясь, костеря своего подопечного, называя его «слабаком» и швыряя свои солнцезащитные очки в ограждение. Когда объявляли судейское решение, Макгрегор в промокших от пота бежевой рубашке и кремовых брюках, сидел с недовольным и унылым видом. После этого Фейбер сказал Макгрегору: «Ты выглядишь слишком заведенным для того, кто решил не вкладываться в команду эмоционально. Я думаю, что с этого момента тебе стоит начать появляться и на утренних тренировках. Помоги этим ребятам, это их шанс». Впервые с того момента, как он ворвался в мейнстрим ММА, Макгрегор не нашел что ответить. Временный чемпион мира в полулегком весе пялился куда-то вдаль, не желая встречаться взглядом с Фейбером, сумев пробормотать только: «Ага». Это был короткий миг, который еще долго не повторится, но он стал для шоу тем мгновением, той крупицей подлинной реальности, которой лишены «реалити-шоу» с их фальшью, показухой.

И хотя вражда двух тренеров была главным продающим аспектом шоу, она редко выходила за рамки доброго озорства и игривого обмена колкостями. Макгрегор много раз бахвалился своим роскошным образом жизни перед Фейбером, который вне мира единоборств был очень успешным бизнесменом, а тот смеялся и напоминал, что Макгрегор только арендует свои дорогущие автомобили и жилье. Фейбер шутил, что пачку денег, которую Макгрегор показывает всем, следует называть «макгрегорской пачкой»: ведь купюры в сто долларов там только по краям, а между ними – однодолларовые банкноты. В реальности Макгрегор пытался создать иллюзию роскошного образа жизни, характерного для боксеров и рэперов, которые быстро банкротятся из-за своих чудовищных вложений в товары, стремительно утрачивающие стоимость. Да, Макгрегор брал все свои экстравагантные причуды напрокат, но на самом деле было бы глупо делать иначе. Однако по ходу развития сезона под прицелом телекамер двум бойцам становилось все труднее скрывать искреннее удовольствие, которое они получали от взаимных подколов, и то, что им приятно проводить время в обществе друг друга. Когда эти двое встречались за кулисами боев после завершения сезона, их общение выглядело со стороны очень сердечным и теплым. Не было и речи о том, чтобы почти сорокалетнему Фейберу, выступавшему в легчайшем весе, сходиться на ринге с полулегковесом, пребывающим на пике формы. Но эффект Макгрегора, казалось, ненадолго сработал: премьера сезона показала рост аудитории шоу в среднем на 21 % по сравнению с предыдущим годом.

Ни один момент не продемонстрировал силу острого языка Конора Макгрегора так четко, как пресс-конференция UFC Go Big в 2015 году. Но прежде чем мы обратимся к этому событию, важно понять, что такое «звездная сила». Кастинг-агенты отчаянно ищут ее, порочные фотографы втирают впечатлительным молодым дамочкам, что она у них есть, а в половине случаев, когда топ-менеджеру кажется, что он наконец ее нашел, он ошибается. На каждую Рианну приходится сотня «следующих больших звезд», о которых вы никогда не слышали. Отчасти дело во внешности – распространена мысль, что в телевизоре люди просто хотят видеть кого-то с более привлекательной внешностью, чем они сами. По мере того как молодой, модный и невероятно озабоченный собственным имиджем Макгрегор продолжал привлекать внимание общественности, а звезда Ронды Раузи продолжала восхождение на небосклоне, к Дэйне Уайту и руководству UFC приходило осознание: сексуальные люди успешно продают единоборства.

Пытаясь создать контент для своего нового онлайн-сервиса Fight Pass, UFC разработал сериал под названием «Дэйна Уайт ищет таланты». Замысел программы состоял в следующем: Уайт и двое его спутников отправятся на локальные шоу ММА, чтобы отыскать там новые таланты. Пилотный выпуск стал, по сути, одной длинной рекламой молодого бойца по имени Сэйдж Норткатт, которого Уайт считал будущей звездой. В детстве Норткатт был местной знаменитостью благодаря занятию боевыми искусствами: он появлялся на детских турнирах по карате с выпирающими шестью кубиками пресса и прокачанным торсом. Было много шумихи вокруг его семидесяти семи «титулов чемпиона мира по карате», и эта шумиха на самом деле лишь привлекла всеобщее внимание к тому, сколь малозначимым является титул «чемпиона мира по карате» в спорте, где любой может придумать собственный титул чемпиона. То же самое относится и к кикбоксингу: чемпионов мира почти столько же, сколько профессиональных кикбоксеров. Но предполагалось, что невероятного тела девятнадцатилетнего парня, его сырого атлетизма, смазливой внешности и по-модному торчащих нагеленных волос будет достаточно, чтобы подстегнуть к нему интерес фанатов, поэтому UFC предложил Норткатту контракт на невероятные 40 тысяч долларов за выход и еще столько же за победу. Это была настоящая пощечина гораздо более мастеровитым бойцам, которые пришли в промоушен на старых условиях «8+8» и должны были отработать эти контракты полностью, прежде чем у них появится возможность договориться о более выгодных условиях.

Оппонентов Норткатту специально подбирали из бойцов второго эшелона кадрового резерва UFC (что было вполне обычным делом), а то и привлекали тех, кто вовсе к UFC не относился, всячески стараясь тем самым повысить его шансы показать себя выдающимся бойцом в «песочнице» UFC. Однако даже победы Норткатта получались совсем не впечатляющими. В первых двух своих боях он выглядел – и небезосновательно – перспективным бойцом, но фанаты быстро пришли к выводу, что им пропихивают дефективного бойца под видом грозы всех чемпионов. Вскоре Норткатт проиграл Брайану Барберене, противнику, которого должен был легко победить, и в представлении многих это стало очевидным свидетельством ограниченности его потенциала. Тем не менее UFC сохранила Норткатта, продлив его оскорбительно жирный контракт, хотя он продолжал выглядеть неубедительно даже против посредственных, подобранных специально под него оппонентов. Это не могло вызвать ничего, кроме негодования бойцов и угасания всякого интереса болельщиков к нему.

В противоположность Норткатту, Конор Макгрегор захватил сознание каждого фаната ММА и даже многих из тех, кто не считал себя поклонником этого вида спорта.

Когда UFC вытащил всех своих чемпионов и участников самых статусных схваток на сцену в рамках пресс-конференции Go Big, Макгрегор доминировал у микрофона, провоцируя ссоры со всем и каждым. Go Big стала новой маркетинговой кампанией UFC; предыдущая называлась The Time is Now, «Время пришло», ее запустили годом ранее. Она обернулась полной катастрофой, хотя UFC дразнил публику масштабным анонсом за многие недели до пресс-конференции; но когда Дэйна Уайт поднялся на сцену, он с ходу перешел к вопросам прессы и был явно недоволен тем, что первый же вопрос касался столь ярко разрекламированного им масштабного анонса, нехотя признав, что «мы не успели закончить все вовремя». Время, очевидно, еще не пришло. Что касается Go Big, то с этого мероприятия Жозе Алду был вынужден уехать пораньше, так как он прилетел в день свадьбы своей сестры и должен был улететь обратно, чтобы исполнить роль шафера. Это дало Макгрегору возможность обвинить Алду в бегстве и продолжить провоцировать конфликты с каждым присутствующим на сцене, от уже побежденного им Чеда Мендеса до Дональда Серроне, бойца в легком весе. Это продолжалось битый час, но на тот момент такой формат выглядел еще довольно свежо, и болельщики не могли пресытиться. Именно тогда Макгрегор объявил, что любой боец, которому посчастливится сразиться с ним, должен быть благодарен ему за то, что он перевернул его «никчемную жизнь». Ирландец продолжил, сказав, что бой с Конором Макгрегором – настоящий повод для праздника: «Когда ты бьешься со мной, это повод для праздника. Ты звонишь домой, ты звонишь своей жене: “Детка, мы сделали это! Мы богаты, детка! Конор Макгрегор сделал нас богатыми! Доставай красные трусики!”» Товарный знак «Ночь красных трусиков» быстро зарегистрировал бывший боец UFC в среднем весе и гений пиара Чейл Соннен, вскоре начав продавать футболки с этой фразой.

Макгрегор обсуждал на пресс-конференции всех, пока Дэйна Уайт не шепнул ему на ухо, после чего он стал немного менее резким. Самым значимым моментом всего этого спектакля было утверждение Конора: «Все остальные здесь присутствующие согласились бы на бой против меня, если бы им предложили, вне зависимости от поясов или прочей х**ни. Я – это прибыльный бой, я делаю деньги в категории мужчин во всех весовых дивизионах, так что в ж*пу всех остальных».

В последние дни 2015 года мир смешанных единоборств напряженно ждал каких-нибудь катастрофических новостей, которые во второй раз лишили бы всех самого ожидаемого боя года. Накануне 12 декабря все по-прежнему было в силе, и казалось, что бой Алду – Макгрегор все-таки состоится на UFC 194. Болельщики наконец осмелились начать разгадывать в умах загадки противостояния. Если Мендес с такой легкостью проводил тэйкдауны против Макгрегора, то удастся ли Алду сделать то же самое? Сможет ли Алду выдержать удар левой, сокрушившей всех противников Макгрегора, кроме Макса Холлоуэя? Что станет с брендом Макгрегора после поражения, которое покажет, что он просто хороший боец в полулегком весе, а не лучший?

Заключительный пример особого отношения UFC стал очевиден еще до начала боя. UFC только что подписал соглашение с Reebok, по которому продал права на эксклюзивное предоставление «униформы» всем бойцам на следующие несколько лет. Это не только лишило бойцов возможности приобретать своих собственных спонсоров и носить экипировку этих спонсоров, но и подняло некоторые важные вопросы касательно прав бойцов, поскольку они, будучи «независимыми подрядчиками», все равно должны были надевать униформу. Жозе Алду стоял в своем углу в унылых черных шортах Reebok, которые были частью «чемпионского комплекта» формы. В соответствии с новым дресс-кодом Reebok каждый боец должен был носить либо белые шорты с черным, либо черные шорты с белым, что делало почти невозможным задачу отличить друг от друга двух лысых белых мужчин одной комплекции по их шортам. Конор Макгрегор стоял в своем углу в ярко-зеленых шортах, сшитых специально для него – и только для него – компанией Reebok.

Напряженный Алду и бодрый Макгрегор бросились вперед с гонгом. Макгрегор выдал прямой левой, скользнув кулаком по Жозе, и нырнул, ожидая удара в ответ. Затем Макгрегор сделал лоу-кик по передней ноге Алду. Тот встал в прямую стойку и поспешил в атаку, пропустил встречный левой рукой и ударил Конора в лицо своим левым хуком. Голова Макгрегора была задрана вверх, и когда его глаза снова открылись и стали искать своего противника, тот обнаружился на мате. Встречный удар левой подкосил Жозе ноги и отправил его на пол, хотя левый хук падающего Алду попал Макгрегору в лицо. С Жозе Алду было покончено. Рефери Джон Маккарти подскочил, чтобы остановить бой всего через тринадцать секунд после начала первого раунда. Это была самая быстрая победа в титульном бою в истории UFC, и одержана она была над величайшим бойцом полулегкой весовой категории из когда-либо живших.

В начале своего соперничества с Макгрегором Алду не выказывал ему ничего, кроме презрения. Его не пугали крики и выходки, а когда они встречались друг с другом, он просто смеялся Макгрегору в лицо. На протяжении всего мирового турне Алду казался то равнодушным, то скучающим, то раздраженным. Но к моменту начала боя что-то изменилось. Он был в бешенстве. Больше всего Алду критиковали за то, что он отсиживался в защите и плыл по течению. Он дрался консервативно.

И этот же самый человек выходит и тут же кидается на Макгрегора, идя на него с выставленным вперед подбородком и отчаянно пытаясь нанести самый сильный удар, какой только было возможно. Бойцы всегда охотно приуменьшают воздействие треш-тока оппонентов, а лучшие бойцы в мире не становятся лучшими, если не умеют игнорировать то, что им говорят, но за долгие недели и месяцы Макгрегор подточил Алду. Цель не в том, чтобы запугать или встревожить бойца, а в том, чтобы заставить его биться жестче. Заставить его так сильно желать победы, чтобы он дрался не умно, а на эмоциях. А бой на эмоциях с высококлассным контрпанчером, против которого ключом к победе всегда будут обманные движения и мастерство работы с рингом, – скорейший путь к нокауту.

Роскошной традицией в UFC всегда был немедленный реванш. Если чемпион с большим стажем неожиданно проигрывал, ему всегда давали шанс вернуть пояс через несколько месяцев. Когда Андерсон Силва потерял пояс в среднем весе, который защищал беспрецедентные десять раз, ему сразу же был предоставлен шанс на реванш. Когда Би Джей Пенн проиграл Фрэнки Эдгару, ему тоже дали реванш. Какое-то время это было довольно неудобно; чтобы выиграть пояс, боец фактически должен был выиграть серию до двух побед. Жозе Алду доминировал в полулегком весе в течение десяти лет, совершил одну ошибку, потеряв титул, но так и не получил шанса на реванш, которого, по мнению большинства болельщиков, заслуживал. Но так получилось не потому, что Конор Макгрегор был звездой, заставлявшей людей интересоваться полулегким весом, нет, Макгрегор двигался к чему-то большему и масштабному.

С самого своего первого основного интервью с Ариэлем Хельвани для The MMA Hour в преддверии дебюта в UFC против почти никому не известного Маркуса Бримэджа Конор Макгрегор был убежден, что он чемпион мира в двух весовых категориях. В конце концов, в Cage Warriors он выиграл поясы как в полулегком, так и в легком весе. Шон Шелби, матчмейкер UFC в низшем весовом дивизионе, заключил контракт с Макгрегором в полулегком весе, чтобы добавить побольше таланта в эту категорию. Шелби отвечал за дивизион UFC в полулегком весе и ниже, в то время как самый главный старожил среди матчмейкеров UFC, Джо Силва, отвечал за набор бойцов в легком весе и выше. Для Шелби Макгрегор оказался хорошим дополнением для еще относительно молодого дивизиона, хотя Шон и догадываться не мог, сколько внимания Макгрегор привлечет к этой весовой категории. А вот Джо Силва никогда не испытывал нехватки первоклассных бойцов в легком весе: категория 70 килограммов была самой богатой на таланты и многочисленной. Восемь побед Дастина Порье стали рекордом в полулегком весе, но в легком бойцы могли выдать серию из шести побед над противниками в UFC – и все равно оказаться за пределами первой десятки лучших в дивизионе. Это был совсем другой коленкор.

Из его разговоров о том, что он собирается бороться за титул в легком дивизионе, стало совершенно ясно одно: Конор Макгрегор устал от потери веса. Беспощадной сгонки, которую он начинал всякий раз, чтобы достичь отметки в 65 кило перед каждым своим боем в полулегком весе. Сгонка веса стала одной из самых дискуссионных тем в смешанных единоборствах и боевых видах спорта в целом. Очень красноречив тот факт, что в виде спорта, где боец может быть совершенно законно забит до смерти на глазах у толпы зрителей – убит за спорт, – сгонка веса обычно считается самой опасной его составляющей.

Учреждение весовых категорий изначально было хорошей идеей. В эпоху кулачных боев доминировали крупные мужчины. Когда появились смешанные боевые искусства и публике пообещали, что никаких весовых категорий не будет, на турнирах стали доминировать гиганты. Конечно, были исключения – новая научная методика бокса Даниэля Мендосы позволила ему побеждать гораздо более крупных и сильных противников при весе всего в 72 килограмма, а знание Ройсом Грейси техники работы в партере до ее широкого распространения позволило ему выигрывать ранние турниры UFC при существенном недостатке веса. Однако основная масса бойцов быстро подтянулась. Тайные знания и наука могут в какой-то степени нивелировать недостаток веса, но как только все начинают играть по одним лекалам, побеждают более крупные мужчины. При этом стоит сказать, что если бы у нас не было весовых категорий, то Шугара Рэя Робинсона, Роберто Дюрана, Флойда Мейвезера, Конора Макгрегора и почти всех бойцов мирового класса, которых вы видели на ринге или в клетке, попросту бы не существовало. Какими бы хорошими бойцами они ни были, они не смогли бы постоянно побеждать тяжеловесов даже с толикой тех научных познаний, которыми они обладали.

Изобретение весовых категорий было благородной идеей, давшей шанс в соревнованиях каждому. Вы подписываетесь на бой или турнир, понимая, что в эту ночь вы и ваш противник будете иметь одинаковый вес. Однако почти сразу в этом подходе стали обнаруживаться бреши ввиду того факта, что профессиональные устроители боев проводят взвешивания бойцов за день до боя. Это работает на руку промоутерам: они получают еще одно пресс-мероприятие, и если пара бойцов на ней еще и потолкается, то это может обеспечить быстрый всплеск интереса к запланированному на завтра бою. Имея целый день для того, чтобы восстановиться после агонии экстремальной сгонки веса, бойцы могут не беспокоиться о том, чтобы поддерживать нужный вес к началу боя. Вот почему можно слышать в разговорах болельщиков фразу «ходит вокруг веса».

Большая ее часть выходит с потом в сауне или выпаривается в пластиковом костюме-сауне на беговой дорожке либо велотренажере. Для обезвоживания бойца используются и ванны с английской солью, и, по словам Джона Каваны, это излюбленный метод Макгрегора. В августе 2014 года многолетний чемпион UFC в легчайшем весе Ренан Баран был вынужден сняться с мейн-ивента UFC 177 после того, как потерял сознание и ударился головой о борт ванны во время такой вот сгонки веса. Последствия сушки тела могут быть тяжелейшими, и очевидно, что большинство бойцов вообще не смогли бы драться, если бы им пришлось взвешиваться в ночь боя, чтобы показать требуемый вес, до которого они сгоняли лишний.

Почему бойцы подвергают себя таким истязаниям? Чем больше воды может выжать из себя боец, тем тяжелее он будет, когда восполнит запас жидкости, и тем сильнее одурачит систему. Вес в чистом виде является огромным преимуществом: человек, который весит на 4,5 килограмма больше вас, может извлекать выгоду из каждого клинча, просто повисая на вас. Но что более важно, чем больше воды высушивает боец, тем выше процент в организме мышечной массы, прописанной в контрактных обязательствах, – он не тратит лишние килограммы на взвешивании с весом воды. Нет ничего необычного в том, что в ночь боя бойцы весят больше, порой на целых 11 килограммов больше, чем на взвешивании. Некоторые бойцы даже упиваются этим и, пользуясь возможностью, публикуют фотографии цифр на своих весах в соцсетях спустя всего несколько часов после взвешивания, демонстрируя, что они далеки от прописанных в контракте значений, требуемых на взвешивании.

Большинство чемпионов мира по смешанным единоборствам считаются «большими для своего веса». Это бессмысленная фраза, которая может иметь смысл только в диковинном мире профессиональных боев. Безусловно, верно, что самые успешные бойцы в истории UFC были искусными специалистами по сгонке веса. Некоторые настолько преуспевают в нем, что зачастую отталкивают от себя болельщиков. Джон Джонс, многолетний чемпион в полутяжелом весе, имеет такие преимущества в росте и размахе рук над своими противниками и сгоняет так много веса, что фанаты обвиняют его в том, что он на самом деле тяжеловес, который бьет полутяжей. Конору Макгрегору тоже доставалась такая критика, потому что во многих своих поединках у него было значительное преимущество в росте и размахе рук и он возвышался даже над Жозе Алду, который сам отлично умел сгонять вес и с раннего возраста страдал от камней в почках – болезни, которая часто возникает из-за агрессивного сброса веса. Но на взвешивании результаты были одинаковыми и у Джонса, и у его противника, равно как и у Макгрегора и его противников. Ни один из них не может быть обвинен в том, что не следовал своему контракту в точности, и, конечно, само по себе снижение веса – это искусство.

На его обычно бледной коже не было ни кровинки, она выглядела полупрозрачно-серой, а скулы, хотя и четко очерченные, больше походили на скулы выжившего узника концлагеря, чем на скулы Грейс Джонс. Его глаза западали в глазницы, а скелет лица проступал под кожей. И хотя мышцы не могли исчезнуть в одночасье, его обычно выпуклые плечи, трицепсы и бедра словно обтягивали кости, безмолвно умоляя, чтобы их напоили водой. В ночь взвешивания Макгрегор больше походил на бездомного, снявшего с себя одежду, чтобы ее мог постирать добрый незнакомец, чем на лучшего бойца в мире. Хуже всего он выглядел во время взвешивания перед боем с Жозе Алду. После нескольких месяцев подготовки публики и рекламных мероприятий, на протяжении которых Макгрегор источал энергию и вносил оживление в каждую дуэль взглядами и в каждую конфронтацию с оппонентом, на взвешивании он казался совершенно другим человеком.

Шаркающей походкой поднявшись на сцену, Конор Макгрегор стал снимать кроссовки и споткнулся о них: было заметно, что он нервничал, когда вставал на весы, и ощутил заметное облегчение, когда уложился в нужный вес. Немедленно выпив половину большой бутылки воды, он отошел в сторону и смешался с людьми в толпе, пока на сцену выбегал трусцой взвешиваться Жозе Алду. И если на дуэли взглядов Алду был активным и игривым, то Макгрегор казался медленным и заторможенным. Когда после дуэли взглядов ему поднесли микрофон и Джо Роган спросил его о бое, он не выдал никаких колких острот, он даже не мог заставить себя крикнуть; он монотонно бормотал, запинаясь, и благодарил ирландских болельщиков, а затем просто ушел. В сообществе ММА стало традицией после взвешиваний Макгрегора отмечать общее состояние, в котором он пребывал, и делать предположения, что это взвешивание станет для него последним – что очередная сгонка веса его добьет.

Сам Конор поспособствовал этому, став одним из немногих бойцов, которые давали интервью сразу после взвешивания. Обычно в этот момент большинство бойцов отчаянно хочет попить, поесть и полежать в одиночестве. Сгонка веса оказывает губительное воздействие на гормональный и эмоциональный фон бойцов, а особенно трудно давшаяся, но успешная сгонка веса может заставить прослезиться даже закаленного бойца мирового класса. Но Макгрегор стоял рядом с Ариэлем Хельвани и отвечал на вопросы, пусть и с более замедленной реакцией, чем обычно, – ведь он понимал важность пребывания в публичном пространстве и то, что в мире единоборств работа с прессой – это половина успеха. Для болельщиков боев каждое действие на пресс-конференции – взвешивание, дуэль взглядов – рассматривается как намек на исход будущего поединка. Поклонники тут же кинулись бы обсуждать истощенный вид Макгрегора и его заторможенное поведение, увидев в них доказательства того, что эта сгонка веса стала для него опустошающей, а значит – его ждет хорошая трепка. Но такого никогда не случалось. Как и в случае великого боксера Гарри Греба, которого газетчики обязательно заставали «пьяным» в компании парочки женщин накануне поединка, внешний вид Макгрегора до боя не служил индикатором того, что должно было произойти под софитами ринга.

Если боец способен эффективно морить себя жаждой и раздуваться сразу после взвешивания, но всегда при этом попадает в нужные показатели на взвешивании – это его решение. Тем не менее ММА знает нескольких ребят, не отличавшихся умением сгонять вес. В сентябре 2016 года Джон Линекер, боец UFC в наилегчайшем весе (57 килограммов), умудрился не уложиться в требуемый вес в рекордный пятый раз. Этот провал случился после того, как UFC настоял, чтобы Линекер провел бой в легчайшем весе (61 килограмм), но, несмотря на запас в четыре килограмма, на взвешивании он, истощенный и абсолютно голый, все равно был на 200 граммов тяжелее. Бойцовские компании, как правило, не любят работать с бойцами, имеющими неоднозначную историю взвешиваний. Бойца, который не укладывается в требуемый вес, штрафуют на сумму в 20 % от его гонорара, и эта сумма присуждается его противнику, однако бой при этом все же может состояться. Непопадание в требуемый вес любого из участников титульного боя означает, что титул присужден не будет. Это приводит к тому, что поединок оказывается в странном подвешенном состоянии: даже если претендент победит, ничего не изменится. Единственный известный пример подобной ситуации в UFC – история Трэвиса Латтера, который не уложился в вес перед боем против Андерсона Силвы за титул в среднем весе, проиграл и вскоре был исключен из UFC.

Помимо того, что подобное сулит неприятности для промоушена, сгонка веса, что более важно, является опасной практикой для здоровья самого бойца, если он проводит ее неправильно. И хотя практика сгонки веса существует в боксе, некоторые критики обвиняют борьбу в негативном влиянии на подход к ней в смешанных единоборствах. Часто можно услышать байки о борцах, плюющих в ведра, чтобы выжать из своего организма еще чуть-чуть жидкости. В 1997 году в Соединенных Штатах трое борцов – студентов колледжей из трех разных штатов умерли от последствий гипотермии, вызванной попыткой «пропотеть» в нескольких слоях одежды для сгонки веса. Эти три смерти произошли с разницей в месяц и привлекли широкое внимание средств массовой информации, но культура сгонки веса не сильно изменилась, а во многих случаях стала даже хуже. Ветеран UFC Коди Маккензи однажды должен был драться с Броком Ларсоном в Талсе, штат Оклахома, но не уложился в весовой лимит для категории полусреднего веса, превысив его на 700 граммов. Вместо того чтобы рисковать, пытаясь согнать вес вместе с потом, Маккензи решился на кровопускание. Не самый приятный пример того, на что бойцы готовы пойти, чтобы иметь возможность соревноваться даже за весьма средний гонорар.

В сентябре 2013 года молодой бразильский боец по имени Леандро Силва из команды Nova União получил приглашение принять участие в турнире Shooto Brazil 43 в полулегком весе. Как показывает история Жозе Алду, в бойцовском лагере, полном убийц, менее именитым бойцам не так часто выпадает шанс выступить на турнирах, и когда он стучится в твои двери, ты должен быть готов. Единственная проблема заключалась в том, что вес Силвы составлял 72,5 килограмма и ему пришлось бы согнать четверть своего веса, чтобы уложиться в лимит в 57 кило. Бразильские комиссии, как правило, гораздо менее строги по части допинг-контроля (хотя даже комиссия Невады, «лучшая» по тестированию в боевых видах спорта, ограничена и довольно предсказуема по части обязательных допинг-тестов), и ходили слухи, что Силва использовал диуретики в своей попытке согнать вес. Так или иначе, за несколько часов до взвешивания его сразил инсульт, и он умер. Некоторые пытались утверждать, что это событие было редким исключением, указывая на опасность диуретиков и скорость, с которой Силва сгонял вес, но такие разговоры нисколько не способствовали улучшению дел в ММА, где эта тема и так была очень чувствительной. Сгонка веса к бою так или иначе является обязательным условием для всех, кто рассчитывает успешно выступать в соревнованиях в смешанных единоборствах. Но это и чрезвычайно опасная практика.

Конор Макгрегор всячески давал понять, что он из тех бойцов, которые заботятся о своем здоровье. Цель любого бойца, у которого есть хоть капля желания сохранить собственное физическое благополучие, состоит в том, чтобы прийти в бои, разбогатеть на них и уйти до того, как неприятные последствия обменов ударами в голову с оппонентами на ринге настигнут их. Очень и очень немногим бойцам удается достичь этой цели. У большинства из них нет шансов оказаться в «богатой» части выборки, но даже те бойцы, которым удается этого добиться, обычно испытывают трудности с тем, чтобы вовремя закончить. Еще один бой, еще один чек; они продолжают пытаться воскресить свою прежнюю магию, терпя все больший и больший ущерб для здоровья. Из слов Макгрегора о том, что подбородки имеют свойство разваливаться, а бойцы – проходить пик своих возможностей, было логично предположить, что он все-таки задумывался о собственном здоровье, несмотря на всю браваду и хвастовство. Осознавая долгосрочные последствия сгонки веса и явственно ощущая сигналы своего организма, Макгрегор, должно быть, чувствовал то же, что и любой другой боец: «Как бы я хотел, чтобы мне не приходилось сгонять вес». Разница в том, что большинство бойцов меняет весовую категорию только тогда, когда их доходы от выступлений в текущей категории начинают падать; они набирают некоторое количество мышц или сгоняют больше веса, чтобы быть крупнее в ночь боя, и в течение некоторого времени чувствуют себя сильнее. Макгрегор же покорил полулегкую весовую категорию и был готов покинуть дивизион на пике формы. Это было неслыханно.

В течение уже некоторого времени его отношения с Дональдом Серроне накалялись, а обмен едкими репликами между ними отъел большую часть пресс-конференции Go Big. Однако Серроне был не единственным. Каждый хотел урвать кусочек Макгрегора. Он был ярчайшей звездой UFC за много лет, и, говоря его собственными словами, бой с Конором Макгрегором мог перевернуть «никчемную жизнь» бойца к лучшему. Кем же был мужчина, которому выпала «ночь красных трусиков»? Им стал Рафаэл Дус Анжус, чемпион UFC в легком весе. Макгрегор явно не собирался прощупывать воду, как это сделало бы большинство бойцов, пробующих себя в новом дивизионе: сперва они проверяют свою выносливость, силу, оценивают общие ощущения от перехода в новую весовую категорию и только потом начинают поход за титулом. Макгрегор же сразу заявил, что будет драться только за титул.

У Рафаэла Дус Анжуса не было за плечами почти десятка лет несравненного превосходства в дивизионе, сделавшего Жозе Алду таким культовым персонажем среди поклонников смешанных единоборств. Более того, до относительно недавнего времени Дус Анжус был кем-то вроде аутсайдера в самом богатом на таланты и конкурентном дивизионе UFC. С 2008 по 2011 год его будущие перспективы в боях не выглядели такими уж радужными. Попав в большое шоу, он первый же свой бой в UFC проиграл нокаутом, затем потерпел поражение во втором бою, и к 2011 году его серия не впечатляла: 4–4. Затем Рафаэл начал медленно выправлять свою карьеру.

Дус Анжус пришел в восьмиугольник неуклюжим кикбоксером стиля «кружи – выжидай»: он наносил какой-нибудь странный удар, а затем позволял своему противнику ответить тем же, устраивая размен в духе «ты мне, я тебе». Бразилец начал менять отношение к делу в жестком спарринговом зале Рафаэла Кордейро Kings MMA. Конор Макгрегор открыто высказывался против регулярных жестких спаррингов и «спортзальных войн», предпочитая работать над своим таймингом и техникой, но по поводу этого подхода стоит сказать несколько слов. Он вынуждает излишне осторожных, робких бойцов осознать важность атак и лишения своего оппонента возможности нападать в ответ. В случае многих бойцов, таких как, например, Фабрисио Вердум или Вандерлей Силва, он обычно приводит к шквалу бешеных, молотящих ударов, которые в конечном итоге оборачиваются нокаутом оппонента вследствие хорошо рассчитанного контрудара. Но Дус Анжус был аномалией в этом смысле. Вместо того чтобы просто обрушивать град ударов на оппонентов в попытке смять их, он разработал прессингующий стиль ведения боя. Он готовил своих соперников на медленном огне.

Суть прессинга кроется в эффекте, оказываемом на бойца, и больше связан с угрозой ударов, чем с их фактическим нанесением. Во многом прессингующий стиль ведения боя сводится к сужению пространства ринга, в чем Конор Макгрегор и сам довольно хорошо подкован: ему часто удавалось выдавливать своих оппонентов к ограждению только за счет работы ног. Дус Анжус, тоже левша, выдавливал своих оппонентов и вынуждал их попотеть, чтобы отойти от ограждения. Он любил наносить мощные боковые удары ногой по руке и корпусу, когда противник пытался уйти по дуге влево от него. Когда его противник наносил удар или два, пытаясь хотя бы на миг ослабить сокрушительное давление, Дус Анжус начинал двигать головой и бить руками в корпус и в голову, защищаясь плечами в моменты ответных ударов. И если Вердум или Силва пропускали удары, но продолжали атаковать свингами, чтобы не дать оппоненту опустить руки и поднять голову, то Дус Анжус всегда располагался прямо перед своим противником, ожидая, когда тот откроется, а когда это происходило, противнику не удавалось попадать по Дус Анжусу – и не удалось бы, даже метнув в него горсть риса.

Рафаэл Дус Анжус угрожающе наступает, пока противник не выбросится в ответ, после чего остается на месте и контратакует оттуда. В лексиконе Дус Анжуса отсутствует слово «отступление».

Этот стиль боя часто называют «контрударами в атаке». В плане своего воздействия на оппонента он очень схож со стилем бойцов-свормеров, но при этом он скорее реактивный, чем проактивный. Боец работает на контратаке, но все время продвигается вперед. Суть заключается в следующем: подтолкнуть противника к тому, чтобы в своих попытках отогнать прессингующего он выбирал неудачные моменты для нанесения ответных ударов, а затем использовать эти возможности, чтобы бить в его открытые ребра и незащищенный подбородок. Это один из самых сложных стилей для освоения, он таит в себе большие опасности, но при этом в боксе, кикбоксинге и ММА он обеспечил своим адептам больше нокаутов и финишей, чем любой другой подход. Финиши в этом случае могут быть следствием метких контрударов бойца или же явной усталости его оппонента.

В его стиле был лишь один недостаток, который мог стать головной болью как для Макгрегора, так и для самого Дус Анжуса: он был не способен продвигать бои – ни по любви, ни за деньги. Алду не говорил по-английски, но отличался остроумием и внушительным внешним видом. Дус Анжус же умел только одно – драться. На пресс-конференциях Макгрегор мог с тем же успехом обмениваться колкостями с деревянным манекеном.

20 января 2016 года UFC провел пресс-конференцию перед UFC 197 с участием Дус Анжуса и Макгрегора; к ним присоединились чемпионка в легчайшем весе среди женщин Холли Холм и ее соперница Миша Тейт. Ходили слухи, что Конор играет в перетягивание каната с руководством UFC. Начинало казаться, будто руководство промоушена выкормило зверя крупнее, чем способно было удержать на поводке. Макгрегор, человек компании, теперь подписывал свои заявления фразой «McGregor Promotions», как бы намекая, что он занимается промоушеном совместно с UFC, что, конечно, было неправдой. Он прибыл на пресс-конференцию с опозданием, как раз в тот момент, когда Дэйна Уайт неловко отвечал на вопрос о его отсутствии и был прерван радостными возгласами и восклицаниями. Щеголяя в цветастой шелковой рубашке с короткими рукавами, расстегнутой до самого солнечного сплетения, паре кремовых слаксов и с новой стрижкой, Макгрегор выглядел более грузным, чем обычно. Отмечая его увеличившуюся мускулатуру, большинство зрителей в аудитории наверняка вспомнили отрывистую реплику Джона Каваны перед боем: «Вы видели Конора на салатах… А теперь посмотрите, как он выглядит на стейках».

Дус Анжус всегда был тихим и почтительным чемпионом, но это не могло защитить его от резких реплик Макгрегора. Макгрегор объявил, что будет рад подраться с кем угодно, кого только поставят, но его интересуют только чемпионские пояса. Он добавил: «У человека напротив меня есть титул. Ничего, кроме этого, у него нет. Это боец с бесплатного телевидения, ему нечего мне предложить, кроме этого золотого пояса».

Конор был кое в чем прав в отношении Дус Анжуса – каким бы зрелищным он ни был на ринге, он не обладал талантом и даже желанием раскручивать бои со своим участием. Более того, Дус Анжус дал настолько неинтересный ответ, что Макгрегор зашел с другого угла, напомнив о том, что чемпион в легком весе переехал в Калифорнию, а значит, предал собственный народ. Макгрегор утверждал, что, когда Жозе Алду сошел с самолета в Бразилии – победителем ли, проигравшим, не важно, – его встречали там толпы соотечественников. А что Дус Анжус? «На бразильском жаргоне он – гринго». Почувствовав, что может спровоцировать этим конфликт, Макгрегор продолжил утверждать, что Дус Анжус дал слабину и выучил «язык угнетателей».

Бой, запланированный на 4 марта 2016 года, должен был стать главным событием UFC 197, но у богов профессиональных боев были другие планы. 23 февраля Дус Анжус был вынужден сняться с боя из-за перелома левой ноги. На этот раз не было и речи о том, чтобы придумать для ирландца временный титул чемпиона. Независимо от того, как сильно его разочаровало очередное препятствие, возникшее между ним и его мечтой о втором титуле чемпиона мира, Макгрегор понимал, что UFC 197 все еще остается его шоу, шоу Конора Макгрегора, ему нужно только захотеть. Он уже продал публике бой, фанаты приходили смотреть на него, а ему заплатят только в том случае, если он выйдет в клетку и будет драться. Как всегда говорил Макгрегор, он выходил на ринг надирать задницы ради гор бабла – и ему было не важно, стоял на кону пояс или нет. UFC изо всех сил старался найти Макгрегору оппонента на замену, понимая, что любой бой в полулегком весе может не состояться, учитывая, что до схватки оставалось всего недели две. Мужчины в костюмах остановили свой выбор на давнем ветеране UFC и главном плохише ММА – Нейте Диасе.

Выбор казался странным. Нейт Диас уже некоторое время вел некрасивую публичную перебранку с UFC по поводу своего контракта. Диас нокаутировал явно нездорового Грея Мейнарда в ноябре 2013 года, а затем год не дрался из-за разногласий с UFC. Несмотря на то, что Диас был одним из самых интересных ветеранов UFC и имел наибольшее количество финишей (нокаутом или болевым/удушением) в истории промоушена, ему, по некоторым сведениям, платили всего 20 тысяч долларов за выход и еще 20 тысяч за победу: унизительно мало для бойца, который работал в организации с 2007 года. Кроме того, сделка UFC с Reebok лишила доходов тех любимцев болельщиков, которые могли компенсировать свои скромные гонорары в UFC за счет привлечения многочисленных спонсоров. Такие тяжеловесы, как Фабрисио Вердум и Брендан Шауб, жаловались, что теряют до 150 тысяч долларов на одних только спонсорских контрактах, получая взамен жалкие 2500 по условиям спонсорской сделки Reebok с UFC.

Пока Диас не участвовал в соревнованиях, UFC объявил, что он будет драться с Мэттом Брауном в полусреднем весе, в котором Диас больше не выступал, а затем и вовсе вычеркнул Диаса из своего рейтинга бойцов. Диас вернулся в клетку в декабре 2014 года к бою против Рафаэла Дус Анжуса, но у него явно был лишний вес и выглядел он совсем не похожим на себя прежнего. Диас наконец вернулся в прежнюю форму, одержав победу над новичком в легком весе Майклом Джонсоном. Диас, известный любитель ма****аны, был знаменит своими сумбурными речами после боев: он передавал приветы, кажется, всем и каждому, кого успел повстречать за несколько месяцев, миновавших со дня его последнего боя, но после победы над Джонсоном он выдал толпе кое-что пожестче. По условиям сделки UFC с Fox, каналом, транслировавшим бои в телеэфире, промоушен должен был быть аккуратнее с ненормативной лексикой, чем на своих платных трансляциях. По какой-то причине телеаудиторию считают слишком изнеженной, чтобы слышать ругательства в перерывах между кровавыми разборками, происходящими в профессиональных боях. Когда же Джо Роган из UFC спросил Нейта Диаса, что он думает о своем сегодняшнем выступлении, Диас внес свой вклад в золотой фонд телевидения, выдав в объектив камеры эмоциональную тираду, полную сквернословия:

«Пошло все н**ер! Конор Макгрегор, ты отбираешь все, ради чего я пахал, уб**ок. Я буду драться с тобой, м***ла. Ты знаешь, кто даст тебе настоящий бой, настоящий бой на большие бабки, – это я. Не эти клоуны, которых ты уже об***ал на пресс-конференции. Никто не хочет на это смотреть. Ты знаешь, что уже победил их, это слишком легко для тебя. Если хочешь чего посерьезнее, то я здесь».

В этот момент Джо Рогану пришлось отвести микрофон, пока в него не полилось еще больше ругани. «К сожалению, мы не можем так говорить на Fox!» – сказал ярый фанат боев Роган, едва сдерживая свое волнение от мысли о скорой встрече Диаса с Макгрегором на ринге и смех над глупостью команды телевизионщиков, позволившей ему в прямом эфире взять интервью у известного сквернослова Диаса. Но семя было брошено, и болельщики начали рассуждать о возможной встрече на ринге двух мастеров треш-тока и финишей, ждать их обмена колкостями и ударами. Казалось, что если это произойдет, то не скоро: было слишком много нестыковок, препятствовавших бою, когда Диас бросил свой вызов – он только вернулся в категорию, а Конор Макгрегор ставил себе более глобальные цели. Как бы то ни было, это мир профессиональных боев: ты подписываешь контракт, платишь своим тренерам, тренируешься неделями, одержимый мыслями об одном-единственном человеке, – но все может в одночасье рухнуть, если этот человек получит травму в процессе точно такой же подготовки.

Нейт Диас оказался в эпицентре всеобщего внимания, согласившись на бой с Макгрегором, но его долгое время считали более слабым из братьев Диасов. Его старший брат Ник Диас был в UFC еще в 2003 году и покинул промоушен в 2006 году, чтобы биться по всему миру. Ник причалил к Strikeforce, где ушлый промоутер Скотт Кокер нашел ему хорошее применение в роли чемпиона в полусреднем весе. Кокер осознал, что Ник Диас – самый зрелищный боец в мире, когда его поединки не уходят в партер. Несмотря на то, что он сначала получил черный пояс по джиу-джитсу и только потом пришел в бокс, Диас не стеснялся переть вперед: пропуская удары, он наносил свои в ответ, как казалось, вполсилы, пока внезапно его противник не уставал. С того момента в оставшуюся часть боя Диас проводил комбинации из десяти ударов, забивая запыхавшегося, шатающегося противника до тех пор, пока тот не падал. Посему Кокер скармливал Нику Диасу ударника за ударником, никогда не вынуждая его встречаться с борцами, которые доставляли ему столько проблем в UFC, хотя именно они составляли большую часть десятки лучших бойцов в полусреднем весе. Тем временем Нейт Диас пробился в UFC через один из первых сезонов телешоу The Ultimate Fighter, в промоушене у него была куда менее однозначная серия, чем у его брата, и это породило мнение, что он был более слабым бойцом. Разница же между ними была в том, что Нейт Диас бился с борцами, испытывая себя против пестрого набора оппонентов, и в процессе этого прогрессировал как боец.

Вокруг Ника Диаса сформировался культ личности. Замкнутый, надменный и социально неадаптированный, он все же был способен выдать очень здравые замечания и не боялся критиковать мир профессиональных единоборств. Кроме того, его цитировали чаще, чем любого другого бойца в смешанных единоборствах. Фраза «Не бойся, братишка» стала стандартным вызовом на дуэль в ММА, но породил ее именно Ник Диас. На протяжении всей карьеры Диаса многократно отстраняли из-за регулярного употребления им ма****аны, проваленных допинг-тестов. Когда его спросили, не считает ли он, что поблажки, которые он дает себе на отдыхе, мешают его бойцовской карьере (а дело было после отмены его победы над Таканори Гоми), он ответил: «Напротив, это моя бойцовская карьера мешает мне курить ма****ану». Нейт, младший Диас, боготворил своего брата, и ему было только на руку то, что он находился в тени Ника на протяжении большей части своей карьеры.

Для Диаса и Макгрегора спешно организовали пресс-конференцию в спортзале UFC, и Макгрегор незамедлительно попытался вывести Нейта из себя, неоднократно называя его «младшим братом Ника» и обращаясь к Нику Диасу, который стоял в стороне: «Расслабься, Ник, ему здесь хорошо. С ним все в порядке, Ник». Ирландец тщательно повторял все, что он заготовил заранее, следя за тем, чтобы пресса все услышала и записала. Самой запоминающейся фразой было: «Правой рукой он изображает пистолет, а левой рукой крутит зверей из воздушных шариков». Еще одной репликой, которой чемпион в полулегком весе хватил через край, было его утверждение, что Нейт Диас – skinny-fat, «толстый худыш». Также часто всплывали и аллегории на сафари: Макгрегор снова и снова повторял, что Диас тяжело опирается на свою переднюю ногу, как «раненая газель». Конор красиво предрек итог их боя, когда заявил: «Я здесь лев и собираюсь съесть тебя заживо. Твои маленькие друзья-газели будут смотреть в клетку через ограждение, наблюдая, как твою тушку съедают живьем, и смогут сказать только: “Мы никогда больше не будем переходить эту реку вброд”».

Диас, возможно, и не был самым красноречивым оппонентом Макгрегора, но его, казалось, меньше всех трогали дерзкие выходки чемпиона в полулегком весе, равно как толпа его приверженцев. Он просто повторял «Пошел ты» или «Мне плевать» в каждой из пауз между заготовленными репликами Макгрегора. Пресс-конференция часто переходила в обмен репликами типа «Мне плевать», «Да мне тоже плевать!».

Однако Нейт заставил Конора на секунду замешкаться, когда произнес фразу о том, что ему «плевать» на пояса. Когда Макгрегор ответил, что ему тоже наплевать, Диас спросил, почему же он тогда повсюду носит с собой свой пояс – и ответом было изумленное молчание. Это была правда: Макгрегор постоянно таскал с собой свой пояс, даже когда был всего лишь временным чемпионом. Было очевидно, что ему не плевать. Но Диас и сам потерял дар речи, когда Макгрегор ответил на утверждение Диаса о том, что «все сидят на стероидах», напомнив ему, что из четырех членов знаменитой Skrap Pack – братья Диас, Гилберт Мелендес и Джейк Шилдс – половина была поймана на употреблении запрещенных веществ. Три четверти даже, если приплюсовать сюда многочисленные проблемы Ника, связанные с ма****аной, хотя экспертами и болельщиками ма****ана порицается меньше, чем использование стероидов или диуретиков, потому что она не помогает бойцу ни в сгонке веса, ни в бою. Возможно, самым важным откровением пресс-конференции стал ответ Макгрегора на вопрос о том, какие коррективы он внес в свою подготовку, чтобы лучше приспособиться к стилю Диаса, который радикально отличался от стиля Дус Анжуса. Макгрегор заявил, что он готовится не к противнику или какому-либо определенному набору приемов, а к боям в целом. Он неоднократно указывал, что тяжеловес Фабрисио Вердум недавно отказался от боя с подменным бойцом вместо снявшегося в последнюю минуту противника, и заявил, что любой, кто поступает так же, просто «слабак». Казалось, что для Макгрегора все противники одинаковы.

На официальной пресс-конференции перед боем, состоявшейся несколько дней спустя, Макгрегор вернулся к своему привычному образу в костюме, Нейт Диас же был все так же одет в черную футболку и джинсы. Диаса, несмотря на его долгое пребывание в иерархии UFC, не воспринимали всерьез. После ответа на первый вопрос от прессы о том, каково это – впервые участвовать в главном поединке вечера, имея за плечами целых двадцать боев с UFC, Диасу выкрикнули из толпы «Кто ты?», и этот возглас был встречен взрывом смеха. Когда репортер объявил: «Вопрос для чемпиона, Конора Макгрегора», – аудитория зааплодировала и приветствовала эти слова громкими возгласами. Макгрегор постарался посильнее поддеть Диаса, еще раз обратив внимание на его гонорар «20+20» за предыдущий бой и заметив, что весь доход Диаса от победы оказался меньше бонуса за «Лучший бой вечера». Диас ответил, что бой с ним куда прибыльнее боя против Дус Анжуса и благодаря ему Макгрегор привлечет больше зрителей. Конор быстро оборвал его: «Не говори о деньгах, ты же нищий… Я мог бы легко поменять тебя, и ты бы снова дрался за свои двадцать плюс двадцать». Повторявшиеся утверждения Конора о том, что он сам выбирает себе противников и находится в партнерстве с UFC, быстро привлекли к себе внимание и вызвали вопросы со стороны присутствующих журналистов. Многие увидели в этом первые признаки того, что UFC создает монстра, которого уже не в состоянии контролировать. Сам Дэйна Уайт с готовностью признал, что сказать Конору Макгрегору «нет» чрезвычайно трудно.

Один репортер заметил, что 2015 год стал первым годом, когда доход UFC смог преодолеть отметку в 600 миллионов и за это время Макгрегор трижды был хедлайнером боев промоушена. Безусловно, 2015 год стал поворотным моментом для UFC после периода, когда было принято считать, что рынок платных просмотров вымирает – с каждым годом организация получала все меньше и меньше денег от основных источников своих доходов. World Wrestling Entertainment (WWE) начала отказываться от модели платных просмотров, на которой она заработала свои миллиарды, и запустила собственный онлайн-сервис, чтобы смягчить падение популярности этой модели. Точные показатели продаж платных просмотров раскрываются UFC редко, и СМИ в основном приходится работать с предположениями, публикуемыми бизнес-инсайдерами, такими как Дэйв Мельцер. Большинство оценок сходится на сумме в восемь миллионов транзакций в год: столько платных просмотров продает UFC, причем четыре главных вечера приносят свыше миллиона покупок трансляций.

Эти главные вечера включали первые два PPV-боя с участием Конора Макгрегора. Остальные бои с миллионом оплаченных просмотров были боями с участием Ронды Раузи. Ее влияние на рост UFC в 2015 году невозможно переоценить, поскольку она вывела спорт за рамки смешанных боевых искусств, превратив его в культурный феномен. Раузи помогло и то, что бои с ее участием обычно заканчивались быстро: болевой на руку и минимум крови. Она нравилась маленьким девочкам по всей стране. К сожалению, в ноябре 2015 года Раузи сошлась с Холли Холм и стала жертвой ее безупречной ударной техники, проиграв бой нокаутом меньше чем за два раунда. Затем Раузи пропала из UFC и почти не появлялась в СМИ вплоть до объявления о своем возвращении в UFC 207 в сентябре 2016 года. По большому счету все выглядело так, что из двух мегазвезд UFC одна была полностью потеряна, а единственной оставшейся оказался Макгрегор. Большой мечтой UFC было достичь отметки в миллиард долларов годового дохода, что позволило бы говорить о нем как о ровне «настоящим» спортивным лигам Америки, такими как Национальная футбольная лига и Национальная баскетбольная ассоциация. Макгрегор, когда его спросили о целесообразности такой задачи, заявил: «Я достигну отметки в миллиард долларов».

Ответ Нейта Диаса на неоднократные попытки Конора хвалиться деньгами был таким: «С кем ты тренируешься?» Диас утверждал, что тренировался с кикбоксерами, мастерами смешанных единоборств и борцами из первой десятки рейтингов. Безусловно, Skrap Pack долгое время держалась в верхней части рейтингов своих весовых категорий в ММА. Диас также регулярно тренировался с Джо Шиллингом, одним из лучших кикбоксеров США в среднем весе. В углу Диаса во время боя будет находиться Крон Грейси, сын легендарного Риксона Грейси и настоящий феномен среди борцов, грозившийся в то время перейти в смешанные единоборства. Более того, Андре Уорд – возможно, ярчайший талант в мире бокса после ухода Флойда Мейвезера-младшего – вызвал Нейта Диаса поспарринговаться в преддверии своего боя с Чедом Доусоном, к которому он готовился, тренируясь против левшей. Уорд, гений по части защиты, сказал вскоре после боя: «С ним трудно драться. То есть с ним реально трудно спарринговать, это правда. Они называют это «Стоктонская оплеуха». Он может прикончить тебя своими оплеухами, чувак. <…> Нейт помог мне подготовиться к Чеду. Он всегда приходит в хорошей форме и способен нанести миллион разных ударов с миллиона разных углов».

С точки зрения тренировок с талантами мирового уровня Диас, безусловно, переплюнул Макгрегора, это правда. В его лагере были два чемпиона Strikeforce в полусреднем весе, чемпион Strikeforce в легком весе, чемпион мира по борьбе без кимоно из клуба единоборств Абу-Даби, а кроме того, он получил опыт спарринга с самым талантливым боксером в мире. Между тем Конор работал в спортзале Straight Blast в Дублине со своими друзьями. Пэдди Холохан достойно выступал в легчайшем весе UFC, но был не слишком разноплановым бойцом. Редкое заболевание, которое препятствовало свертыванию крови, привело Холохана к преждевременному завершению карьеры в апреле 2016 года. Катал Пендред, бывший чемпион Cage Warriors в полусреднем весе, не то чтобы осрамился в UFC, но одержал несколько побед благодаря сомнительным решениям судей, из-за которых стал объектом насмешек среди поклонников ММА.

Артем Лобов, будучи близким другом Макгрегора, постоянно сопровождавшим его в поездках, как боец и близко не был так же хорош, как Макгрегор. Эдди Альварес позже смеялся, вспоминая, как в преддверии UFC 178 разминался в том же месте, где работали Макгрегор и его команда: «Я помню, как Конор привел этого беднягу, какого-то своего партнера по тренировкам, и просто выбивал из него дерьмо на протяжении трех часов. <…> Я думаю, это самое смешное, что я только видел в жизни. <…> Они обтянули его этими лапами, и Конор просто избивал этого парня до полусмерти, мне было жаль его».

У Артема Лобова было более здоровое отношение к своим взаимоотношениям с Макгрегором, нежели просто желание быть ходячей грушей Конора, но в откровенном интервью, данном им во время мирового турне Алду – Макгрегор, он поднял ту же тему, о которой говорил Диас. Общепринятое в мире единоборств мнение гласит, что прогресс таланта останавливается, если он не тренируется регулярно с другими бойцами и спарринг-партнерами мирового класса. Лобов сказал: «Джиу-джитсу, борьба – он умеет все, а я пытаюсь достичь этого уровня. Я думаю, что для него это намного сложнее, потому что он лучше всех, так что и не знаешь – куда еще пойти? Какова моя цель? Как далеко можно зайти? Как высоко можно прыгнуть? Насколько сильным можно стать? В то время как у меня, например, есть вполне четкая цель. Есть Конор, и я сначала должен догнать его, это было моей целью в течение последних нескольких лет».

Большая рыба в маленьком пруду – казалось, этот паттерн не утрачивает актуальности в современной истории смешанных единоборств. Многие европейские бойцы, такие как Александр Густафссон и Майкл Биспинг, открыли этот вид спорта в своих родных странах и попали в UFC благодаря собственным талантам, но добились самых больших успехов, когда переехали в Соединенные Штаты и начали тренироваться с командами элитных профессионалов, сформировавшимися гораздо раньше. А Макгрегор был всем доволен. Он был окружен людьми, которые ввели его в этот мир и которые никогда не подводили его. Джон Кавана отговорил его уходить после первого поражения, убедил его взглянуть на свою затяжную реабилитацию после травмы как на еще один вызов и познакомил со всеми небоксерскими приемами, которые Конор теперь любил отрабатывать и применять в боях. Тренировки с такими ловкими борцами, как Пэдди Холохан и Катал Пендред, изо дня в день прокачивали навыки Макгрегора в грэпплинге, где он добивался стремительного прогресса. Но мгновенные результаты мало волновали Диаса, который считал, что Конор попросту нокаутировал «карликов».

Одним из новичков в команде Макгрегора стал Идо Портал, что заставило удивиться некоторых журналистов и болельщиков ирландца. Опытный гимнаст Портал был выходцем из новой породы «тренеров по движению», которые быстро завоевывали популярность среди спортсменов. Увлечение Макгрегора механикой движения человеческого тела было давним. Вскоре после прихода в UFC он заявил, что у него есть диплом в искусстве движения человеческого тела и искусстве выражения тела. В интервью «Дейли Мейл» в ноябре 2015 года он заявил, что изучил «все виды движения». На протяжении всей карьеры Макгрегора именно «движение», а не «техника» была главной темой его импровизированных лекций, которые он давал во время интервью и на пресс-конференциях. В том же интервью 2015 года он развил свою мысль: «Меня это завораживает, и я изучаю все формы движения, животных, потому что они грациозны и прекрасны, я просто наслаждаюсь движением в целом. Но также кого угодно, занятого чем угодно; я порой анализирую человека, идущего по улице, чтобы увидеть, как он несет свое тело. Я считаю, что можно многое рассказать о ком-то по тому, как этот человек несет себя, поэтому я стараюсь двигаться гладко и эффективно».

В интервью журналу Muscle and Fitness он сказал: «Если что-то не способствует улучшению моего равновесия, то я не считаю это полезным. Я каждый день занимаюсь йогой. Я совершенствую стойку на руках». Этот подход просочился даже в его силовые тренировки, что привело его к весьма нетрадиционным упражнениям, таким как становая тяга на одной ноге – с целью улучшения чувства равновесия, а также увеличения силы и взрывной мощи – и печально известные своей суровостью приседания «пистолетик». Наряду с «пистолетиками» он также уделяет большое внимание любым динамическим упражнениям, которые задействуют собственный вес тела: подтягивания, выход силой и бёрпи – все это обязательные атрибуты тренировок Макгрегора.

Некоторые мастера смешанных единоборств, такие как ветеран полусреднего веса Карлос Кондит, начинали работать с тренерами по движениям, чтобы минимизировать свои травмы (он тоже долго восстанавливался после разрыва крестообразной связки, как и Макгрегор). Это близко к тому, в чем видят свою главную задачу тренеры по силовым и кардиотренировкам, работающие со спортсменами: добиться того, чтобы спортсмен перемещался из положения в положение без риска, так, чтобы его суставы подвергались равномерной нагрузке, в надежде, что это предотвратит травмы на соревнованиях. Бойцовский мир теперь повсеместно внедряет бесконечные инновации – такие как тренировочные маски и дыхание через трубку во время кардиотренировок, – но по-прежнему скептически относится к переменам.

Например, существует миф, что секс слишком близко к вечеру боя истощает «энергию» мужчины. Исследования показали, что любое падение тестостерона после полового акта является в лучшем случае чрезвычайно кратковременным, но поверье есть поверье, а единоборства – это спорт, где наука и бабушкины сказки идут рука об руку. Пока весь остальной мир ММА сосредоточился на высокоинтенсивных интервальных тренировках (HIIT) и круговых кардиотренировках, братья Диас в промежутках между боями участвовали в триатлонах и соревнованиях Ironman. Во многих отношениях они опережали остальных на шаг, но у них не было лишнего времени на разного рода модные причуды. Видео, на которых Макгрегор и его команда выполняют необычные упражнения по мобильности вместе с Порталом, появлялись в интернете в течение многих месяцев, но Нейт Диас считал, что это пустая трата времени и сил. «С кем ты тренируешься? С тобой этот нелепый придурок. <…> Вы там с ним в парке резвитесь в салочки, трогаете друг друга за ж*пы, с этим придурком с конским хвостом».

Напряжение достигло апогея, когда эти двое встали напротив друг друга в дуэли взглядов на пресс-конференции перед боем: Макгрегор в безупречно сшитом костюме, Нейт Диас в своей обычной черной футболке и джинсах. Когда они встали друг перед другом, позируя в стойках, Макгрегор ударил Диаса по передней руке, и завязался конфликт. Когда команды обоих бойцов покинули сцену, было видно, как Диас встряхивает рукой – тут же поползли слухи. И хотя Макгрегор вряд ли пытался причинить вред своему противнику перед боем, в боксе есть старый трюк, смысл которого в том, чтобы попытаться поставить синяк или повредить руку противника при касании перчатками еще до начала боя. Тяжелые бои большинство бойцов заканчивают с распухшими кулаками, но повреждение рук на раннем этапе поединка может заставить соперника менее охотно бить в полную силу в дальнейшем. Некоторые старожилы даже не касаются перчатки оппонента перед боем, просто чтобы избежать вероятности такой травмы.

Много разговоров было о том, что поединок будет проводиться в промежуточном весе 77 килограммов. Это верхний предел для полусреднего веса, на две весовые категории выше, чем родная для Макгрегора полулегкая категория. Но Диас не считал себя полусредним весом: он попробовал себя в этом дивизионе, и выяснилось, что он слишком маленький в сравнении с настоящими бойцами полусреднего веса. Большие борцы, которые подвергали себя сушке, чтобы добиться 77 килограммов на весах, были попросту слишком сильны для него. Рори Макдональд – тот самый, кто, как вы помните, случайно вторично травмировал колено Макгрегора на тренировке – хватал Диаса, как тряпичную куклу, поднимал его в воздух и несколько раз ударял о мат во время их схватки. Но размер – понятие расплывчатое. Есть рост и размах рук, а есть вес. Нейт Диас не из тех бойцов, которые дают противнику прочувствовать какое-либо преимущество в весе – он не повисал на оппонентах, не пытался тащить их на настил и не опирался на них, стоя у сетки. Однако когда они оба встали в конце пресс-конференции друг против друга для дуэли взглядов, было очевидно, что у Диаса действительно есть преимущество в росте и размахе рук, и, будучи приличным боксером, он мог бы воспользоваться им с большой выгодой для себя.

С первого гонга в поединке Макгрегор начал доминировать, выдвигаясь на более крупного оппонента и атакуя его лоу-киками. Диас немедленно связал Конора по рукам и оттеснил его к ограждению, но никакого ощутимого эффекта это не имело. Макгрегор не сразу стал испытывать трудности с преимуществом своего оппонента в весе или силе, что было хорошим знаком. А потом он начал попадать своей левой. Диас отклонялся далеко назад в стойке, когда Макгрегор задействовал левую руку и, казалось, сносил жесточайшие удары. На протяжении большей части первого раунда он пятился назад, и к его концу лицо Диаса было разбито, у него текла кровь. Обилие рубцовой ткани на лице Нейта делало его склонным к сечкам – пережиток бурной юности, проведенной в не таких престижных разборках на голых кулаках. Но к концу этого первого отрезка активности Макгрегор поменял тактику: вместо того чтобы угрожать оппоненту всеми возможными способами, он сосредоточился исключительно на своей левой руке. Это случилось примерно тогда, когда Диас впервые отклонился в левую от себя сторону и подловил Конора оплеухой своей передней рукой, заставив ирландца потерять равновесие. Сопровождалось это понимающей усмешкой.

Охота началась. С того момента Макгрегора волновало лишь одно – продвижение вперед и удары левой. Каждый раз, когда Диас делал хотя бы показ на джеб, Конор пытался ускользнуть и провести контратаку. Это было совсем не похоже на того Макгрегора, которого знало большинство фанатов боев.

В полулегком весе Макгрегор дрался на дистанции, контролируя буферную зону между собой и противником и немедленно отступая всякий раз, когда противник выбрасывался на него. Возможно, осознавая преимущество в размахе, которое было у более высокого и длиннорукого Диаса, он пытался не уходить от контрударов Нейта, а уворачиваться от них и сокращать дистанцию. Наклоняясь сильно вперед относительно своего центра тяжести в попытке дотянуться до головы Диаса, Конор искал возможность попасть по оппоненту и нарывался на хуки и джебы передней руки Нейта. Глаза зрителей были прикованы к левой руке Макгрегора; это был самый зрелищный элемент боя, даже когда он промахивался, но короткие связки Диаса сбивали Конора с ритма, нарушали его концентрацию и утомляли его.

Наблюдая за первоклассным бойцом, работающим контрударами в атаке, бойцом, который любит теснить противника и наносить контрудары, продвигаясь вперед, вы заметите одну общую черту: он, как правило, постоянно двигает головой. Вспомните Майка Тайсона или Хулио Сесара Чавеса. Их движения головой стали второй натурой, что делало их более трудной мишенью: они не просто реагировали на удары. Макгрегор пытался реагировать на каждый удар, который Диас показывал ему, продвигаясь вперед, и это приводило к тому, что, когда Нейт делал ложный выпад передним плечом, Макгрегор пытался ускользнуть от удара или пригнуться и в этот момент пропускал настоящий удар, стоило ему только изменить положение головы.

На протяжении всего боя тренеры из угла Конора призывали его проводить апперкоты. Разумно предположить, что именно на апперкотах они сосредоточили свое внимание, готовясь к бою против Дус Анжуса, еще до смены оппонента в последнюю минуту. Чемпион в легком весе, оказываясь вплотную к оппоненту, двигал головой так, что она зачастую выдавалась вперед относительно его бедер, и это делало его хорошей мишенью для ударов снизу. Диас же, хотя был выше ростом, имел привычку нырять после разменов ударами в начале боя. Он подшагивал к Макгрегору, чтобы ударить его джебом в момент приближения ирландца, а затем пригибал голову. В первом раунде несколько мощных апперкотов застали Диаса врасплох в этой склоненной вперед позе, и, будь он менее мастеровитым бойцом, его бы ждали серьезные проблемы – как это было с Маркусом Бримэджем. Однако чем чаще Макгрегор проводил такой удар, тем лучше подбородок Диаса с ним справлялся. Нейт начал распрямляться, отклоняться в ожидании встречного апперкота и ложным движением заставлял Макгрегора опускать руку, чтобы провести апперкот, а сам бил его в лицо во время попытки контрудара.

В заключительные моменты первого раунда Конор нанес удар передней ногой, но Диас поймал ее и уложил его на настил. Макгрегор зацепился подъемами стоп за бедра стоявшего над ним Диаса с внутренней стороны, как крюками, и, подбив оппонента, сделал свип, ускользнув от обладателя черного пояса по джиу-джитсу за считаные секунды до конца раунда. Это был чрезвычайно позитивный сигнал для Макгрегора, чьи навыки работы в партере всегда были предметом обсуждения среди его недоброжелателей. Однако с течением второго раунда Конор начал уставать, и его удары левой перестали попадать по оппоненту так часто, как раньше. Диас затруднял Макгрегору выбор удачного момента для удара и сокращал ему зону досягаемости, отклоняясь назад в своей длинной стойке, из-за чего удары Конора не достигали цели. Джебы Диаса и хук передней рукой по-прежнему затрудняли работу Макгрегора, но вскоре Нейт начал попадать своими хвалеными двоечками. Именно с помощью предельно точных двоек, которые проводил Диас, ему удалось одолеть Майкла Джонсона в своем предыдущем поединке. Джонсон проводил удар рукой по Диасу, тот отклонялся назад и возвращался, как неваляшка, отвечая оппоненту аккуратной комбинацией из двух ударов. Кавана из угла неоднократно призывал Макгрегора бить лоу-киками, а Оуэн Родди продолжал напоминать ему, что у Диаса «есть еще и корпус», но у Конора словно были шоры на глазах. Ему хотелось пробить Диасу голову, но хорошенько по ней попасть с каждой минутой становилось все труднее и труднее. В углу Кавана сказал Родди, что Макгрегор «перегружает левую руку» и «промахивается и снова бьет только левой». К середине второго раунда Диас разгадал намерения Макгрегора и считывал моменты его атак – когда Конор начинал открываться, он следил за тем, чтобы оказываться слишком далеко от него, или же поднимал свои предплечья и подшагивал к груди Макгрегора, когда его менее рослый оппонент делал свинги, оттесняя его настолько, что тот не мог эффективно поражать Диаса через бреши в его глухой защите.

За две минуты до конца Макгрегор обрушил на него шквал из пяти ударов, а Диас подступил к нему, чтобы заглушить их, и попытался дать Конору оплеуху, когда ирландец отступил, закончив комбинацию. Макгрегор снова подступил, чтобы полюбоваться результатами своей работы, и тут Диас провел очередную двойку, поймав склонившегося вперед Макгрегора. Ноги Конора качнулись, и внезапно Диас начал надвигаться на него. Через несколько мгновений после того, как UFC показал статистику «времени продвижения» каждого бойца, которая каким-то образом составила менее 50 % времени боя, Диас изменил ход поединка. Прихлопнув Макгрегора, Нейт дал волю своим привычкам, тут же вышедшим на первый план. Дав Конору оплеуху и чисто попав по нему несколькими джебами, Диас развел руками и стал материть ошеломленного ирландца.

Стоктонский мастер оплеух на одном дыхании выдал очередь ударов и вошел с Макгрегором в клинч, прижав его к ограждению. Конор получил сильный удар коленом, Диас же упер свою макушку под лицо Макгрегору, чтобы прилепить его к клетке, и начал без помех наносить удары левой в голову ирландца. В толпе зрителей поднялся шум и гам: шансы Макгрегора продлить свою победную серию из пятнадцати боев таяли на глазах. Бойцы были прижаты к ограждению напротив угла Диаса, где находились его брат и тренеры: они с восторгом встретили его удары коленом по корпусу Макгрегора. Когда Нейт вырвался из клинча, чтобы дать отдохнуть рукам, Конор начал кружить по дуге, после чего разразился шквалом собственных атак, чтобы не дать Диасу поднять голову. Тот дождался паузы в череде ударов и развел руками, как бы говоря: «И что?» Чемпион в полулегком весе снова пошел в наступление, атаковав мощным ударом левой и подкрепив его еще несколькими ударами, но Диас отклонился назад и снова попал своим хуком в цель. Макгрегор опустил левую руку, чтобы провести апперкот, который постепенно утратил весь эффект неожиданности и теперь редко попадал в цель; когда его левая рука повисла низко, Диас на мгновение оглушил его, чисто попав очередной двойкой, а когда Нейт провел комбинацию из трех ударов с разных углов, Макгрегор зашатался. Ирландец позабыл о своей гордости и нырнул Диасу в ноги. Ветеран-легковес жестко расставил ноги, не пуская Макгрегора, и увел того лицом на настил под себя. Но Макгрегор по-прежнему удерживал одну ногу, а когда он начал по дуге заходить к ней в попытке завершить свой тэйкдаун, Диас просунул предплечье под горло Макгрегору и перекатился на спину. Зажав одну из ног Конора, чтобы помешать ему продвинуться, свободной рукой Диас оттолкнул плечо Макгрегора от себя, чтобы просунуть руку к груди соперника для удушающего и сомкнуть кисти рук. Конор быстро отреагировал и, как и в случае с Мендесом, перекатился спиной на настил, чтобы ослабить давление и создать себе пространство для подъема на ноги.

Диас ничего подобного ему сделать не дал. Он был более искусен в партере, чем Мендес: и остановил перекат Макгрегора, распластав ирландца на спине. Нейт просунул правое колено на живот распластанного Конора и легко вошел в маунт, словно никакого сопротивления ему не оказывали. Годы тренировок в партере теперь приносили ему секундные дивиденды на мате. Диас сел вертикально, чтобы наносить удары Макгрегору, который взбрыкнул и развернулся, подставив спину. Диас снова начал просовывать правое предплечье Конору под подбородок, но на сей раз облегчил процесс, сильно ударив левой Макгрегора по лицу. В тот момент, когда голова Конора поднялась от удара, Диас завел свое предплечье под подбородок Макгрегору, и ирландцу стало некуда бежать. Короткое, резкое сжатие, и вот Макгрегор уже поднимает руку, чтобы похлопать: стук сигнализировал о поражении удушающим, стоктонский черный пояс взял верх.

Нейт соскочил с Макгрегора и торжествующе прошел по периметру октагона, показывая средний палец фанатам, которые освистывали его во время представления бойцов и болели за Макгрегора на протяжении всего поединка. Демонстрируя бицепсы и рыча в объективы камер, он расхаживал по клетке, словно в красной маске – его лицо было окровавлено. На первый взгляд казалось, что это Диасу устроили взбучку, а не проигравшему бойцу, лежавшему на мате. Нейт метался по клетке, ликуя, но с прежней агрессией. Когда сотрудник комиссии подошел сзади и положил руки Диасу на плечи, пытаясь увести его в его угол, Диас развернулся с поднятой вверх рукой, готовый ударить.

Как только был объявлен официальный результат, Джо Роган из UFC вошел в клетку, чтобы взять интервью у победителя. «Нейт Диас, ты только что потряс мир. Как ты себя чувствуешь?» Нейт, более спокойный из двух братьев Диасов, наклонился к микрофону и в очередной раз вышел из тени своего старшего брата, выдав цитату, которая будет преследовать и его, и Макгрегора до самого конца их карьер: «Я не удивлен, ублюдки». Принты с этой фразой стали появляться на футболках, плакатах, а несколько недель спустя образ Диаса увековечили шедевром стрит-арта: он был изображен более молодым, но с тем же окровавленным лицом, напряженными бицепсами и подписью «Я не удивлен…». Обсуждая подробности поединка и все еще медленно истекая кровью (его сечки теперь были покрыты свежим слоем вазелина), Диас отметил, что ожидал медленного начала в своем исполнении, потому что был не в форме перед боем и не смог провести много спаррингов: «Если бы в моем лагере была целая команда, не думаю, что он вообще смог бы дотронуться до меня». Под финал он сделал заявление о концовке боя: «У меня в карьере было бы гораздо больше нокаутов, но как только мои удары начинают достигать цели, [оппоненты] начинают бросаться в ноги, внезапно все они сразу становятся борцами». В конце интервью Диас сказал то, что для руководства UFC было сущим кошмаром: «Теперь у этой х**ни новый король, и он прямо перед вами».

Конор Макгрегор все это время вяло расхаживал по клетке, глядя куда-то вдаль. Его волосы и борода окрасились в красный кровью Диаса: это случилось, когда они боролись головами, стоя в клинче, и когда оказались прижатыми щека к щеке в момент удушающего от Диаса. В былые времена аудитория увидела бы только то, что попало в телетрансляцию, но в 2016 году все было иначе: на протяжении всей речи Диаса после боя отдельная камера следила только за Макгрегором, и вскоре публика увидела отснятый ею материал. На этих кадрах Макгрегор выглядел как человек, чье мировоззрение перевернулось. Бойцы, которые добираются до вершины рейтинга, как правило, обладают непоколебимой верой в себя, граничащей с неадекватностью; те бойцы, которые обладают такой уверенностью и не добираются до вершин, обычно считаются сумасшедшими. Конор Макгрегор часто упоминал книгу по самопомощи «Секрет» как один из главных источников вдохновения и твердо верил в закон привлечения. Его уверенность в себе, казалось, была абсолютно оправдана его выступлениями в UFC. И действительно, своими предсказаниями о собственных победах нокаутом Макгрегор даже заслужил прозвище «Мистик Мак». Чтобы увидеть поражение Макгрегора, болельщику нужно было поискать видеозаписи с небольших бойцовских шоу 2010 или 2008 года, когда он все еще был очень сырым продуктом. То, что в 2016 году рядовой поклонник боев был убежден, что Конор Макгрегор почти непобедим – достаточно было посмотреть на его серию, – было понятно, равно как и мнение о том, что Диас не доставит ему особых проблем, учитывая его неоднозначную статистику.

Расхаживая по октагону в ожидании интервью или позволения уйти, Макгрегор повстречался с Джоном Каваной. Его многолетний тренер был по понятным причинам опечален результатом, но гораздо больше его волновано физическое состояние друга. В мемуарах Кавана вспоминал, как пообещал себе, что сделает все, что будет в его силах, чтобы Макгрегору больше не пришлось пропускать такие удары вновь. Успокаивая своего подопечного, Кавана процитировал великого русского тяжеловеса Федора Емельяненко. Тот редко пускался в пространные рассуждения, а благодаря своим взвешенным ответам и неизменному стоицизму даже в разгар кулачного боя русский боец приобрел даже несколько мистический ореол. Когда Емельяненко потерпел свое первое настоящее поражение в 2009 году, он просто заметил: «Кто не падает, тот не встает». Даже через несколько минут после боя проигрыш был просто кочкой на пути Макгрегора и Каваны; ничего не изменилось, ничего непоправимого не произошло.

Когда Джо Роган подошел к Макгрегору, тот, казалось, изо всех сил пытался осознать результат. Ирландец заметил, что, по его мнению, он неэффективно расходовал свою энергию, в то время как Нейт был эффективен. Затем он поблагодарил болельщиков и неторопливо удалился. На пресс-конференции после боя Конор был сдержан и скромен, повторив свои замечания о неэффективно растраченной энергии и выразив удивление тем, что Диас так здорово сносил его удары. Когда его спросили, что будет с ним дальше, Макгрегор сослался на свои достижения в полулегком весе, жестом указав на свой вездесущий пояс, и заявил, что, возможно, пришло время вернуться туда и защитить свою корону. Макгрегор также упомянул о том, что Диас очень активно чередовал свои комбинации: «Во втором раунде он стал подходить ближе, а я все время промахивался. Это меня вымотало». На Конора полился поток мрачных вопросов касательно его дальнейших намерений, и он был заметно раздражен репортером, произнесшим: «Теперь, когда победная серия закончилась…», но сохранил самообладание и предположил, что, возможно, все же сможет подраться на UFC 200, проговорив еще раз, что не травмирован, а просто разочарован.

И Нейт Диас, и Конор Макгрегор прибыли на эту пресс-конференцию с опозданием. Макгрегор выглядел более стильно в своем светло-голубом костюме, но обошелся без привычных солнцезащитных очков, позволив искренним эмоциям проявиться на лице. Когда он вошел, среди журналистов воцарилась тишина. Когда через несколько минут появился Нейт Диас в своей обычной черной футболке и джинсах, его встретили жидкими аплодисментами, прервавшими ответ его оппонента. Тут же Нейта спросили, каков его дальнейший план действий. Он ответил: «Я на вершине, так что дальше решать им. Посмотрим, что будет».

Бойцовский мир часто порождает самые жаркие соперничества и самые большие поединки, как кажется, из ничего. Более того, ему присуща какая-то садистская страсть к справедливому возмездию. Конор Макгрегор проиграл удушающим сзади, пав от рук «раненой газели». По-португальски от mata leao, дословно – «убийцы львов».

Когда молодого Кассиуса Клея отвели на профессиональное шоу рестлеров, ему посчастливилось увидеть в деле великого хила Великолепного Джорджа. В профессиональном рестлинге исполнители играют роль либо «бэйбифейсов», либо «хилов». Бэйбифейсы, или просто фейсы, играют по правилам и символизируют все хорошее – они обязательно должны преодолеть грязную тактику оппонента и расклад не в свою пользу. От Халка Хогана до Джона Сины, бэйбифейсы – главные двигатели продаж атрибутики, это они следят за тем, чтобы дети не забывали читать молитву перед сном и пить витамины. В противовес им хил – это трус, он ищет любую возможность выиграть у своего противника и с радостью обманет или заручится помощью других, чтобы победить. Многие из величайших рестлеров всех времен ярче всего проявляли себя в роли хилов, доводя публику до исступления. Без внушительного хила, «накаляющего обстановку», у бэйбифейса не будет интересного противостояния. Ни для кого не секрет, что многие из величайших профессиональных рестлеров всех времен лучше всего проявляли себя в роли хилов – от Великолепного Джорджа до Бадди Роджерса и Рика Флэра. Когда Великолепный Джордж вышел на ринг в своем сверкающем одеянии, пригладил свои золотые локоны и стал заговаривать с толпой зрителей, его принялись оскорблять. Но Клей увидел всю гениальность происходящего. Он рассказал о посетившем его озарении в типичной для себя ритмичной манере: «Они ненавидели Великолепного Джорджа, хотели, чтоб его побили, но за места поближе к рингу они заплатили сто баксов».

Кассиус Клей, позже Мухаммед Али, стал знаменит тем, что объявил себя «величайшим боксером всех времен». И хотя его достижения на ринге в конечном итоге послужили доказательством его слов и люди со временем стали любить и уважать Али, все же именно деньги и неприязнь к нему недоброжелателей сделали возможным его успех на ринге. Ох, это высокомерие Клея, называющего себя величайшим в истории боксером, притом что он не победил никого из заметных соперников! Те, кто разбирался в боксе, ерзали в ожидании того, как этого молодого долговязого хвастуна разложит Арчи Мур. А потом Генри Купер. А потом чемпион мира Сонни Листон. Но этот момент возмездия все никак не наступал, и Клей продолжал трепать языком все больше и больше.

Конечно, и до Мухаммеда Али в боксе были самохвалы. Болезненно тучный боксер с сильнейшим ударом, «Двухтонный» Тони Галенто, договорился до того, что получил шанс потягаться с тогдашним чемпионом мира в тяжелом весе Джо Луисом за титул, хотя совсем того не заслуживал – а все потому, что был эпатажным и неприятным персонажем. Когда его спросили, что он думает о поединке с чемпионом мира в тяжелом весе, Галенто ответил только: «Никогда не слышал о нем» и «Я убью этого нищеброда». До этого Джек Джонсон стал первым чернокожим чемпионом мира в тяжелом весе – и вместо того, чтобы притворяться кем-то, кем он не был, он гиперболизировал каждый аспект своего образа, который среднестатистический белый фанат бокса попросту ненавидел. Искусный в клинче Джонсон нейтрализовал многих своих противников, связывая их по рукам и выматывая на протяжении многих раундов. Как-то раз в концовке очередного скучного боя на Джонсона накинулся с бранью один из зрителей из первого ряда: «Почему ты не дерешься, негрила?» На это Джонсон отвечал из-за плеча своего оппонента: «А зачем? Я уже получил твои десять долларов».

Поведение Конора Макгрегора, его отношение к остальным и популярность среди рядовых болельщиков породили много сравнений его с Мухаммедом Али в прессе. Когда на официальной пресс-конференции UFC 196 его спросили, как он относится к тому, что его называют ирландским Мухаммедом Али, Макгрегор повел себя непривычно скромно, серьезно ответив: «Я не могу принять подобное сравнение», – но добавил, что для него было «честью то, что некоторые люди ставят меня на тот же уровень». Однако нет сомнений в том, что Макгрегору льстило это сравнение: от заявлений о собственном величии до точных предсказаний раундов, в которых его противники будут нокаутированы, – с точки зрения популярности Макгрегор был скроен по лекалам Али от и до.

Каждый пример успешного продвижения бойца в боевых видах спорта держался на одном из трех факторов: ажиотаже, подогретом языкастым хилом, репутации мастера жестких нокаутов и национальной (или иногда расовой) гордости.

Проблема в том, что подражателей Мухаммеда Али в боевых видах спорта пруд пруди. Любой может заранее сочинить две-три реплики о своем противнике и повторить их перед прессой, чтобы журналисты их зафиксировали. Но если у вас неоднозначная серия, никому не будет до этого дела. Треш-ток имеет значение лишь в том случае, если люди хотят увидеть унижение бойца. Было много людей, настраивавших свои телевизоры, чтобы увидеть прекрасную боксерскую технику Флойда Мейвезера-младшего, но было еще больше тех, кто каждый раз включал трансляцию, надеясь, что тот популярный нынче боец, с которым он дрался в этот раз, сможет подловить Мейвезера и задаст ему трепку, которую тот заслужил. Сам Мейвезер выразительно резюмировал важность бойца в продвижении его собственных боев, сказав: «Закрытые рты не кормят».

Гениальность треш-тока заключается в том, что он продает публике бой, но также может оказать некоторое воздействие и на противника. Перспектива заставить другого человека униженно признать собственную неправоту способна затуманить разум даже самого опытного бойца до такой степени, что он будет спешить или совершать ошибки, а то и вовсе откажется от своего плана на бой, который оттачивал на протяжении предыдущих нескольких месяцев. Внимание, привлеченное к бою треш-током оппонента, внезапно оборачивается для бойца давлением общественности – та ждет, чтобы он исполнил свой гражданский долг и нокаутировал соперника. Генри Купер рассказывал, что к нему часто подходили люди на улице, чтобы подбодрить его перед боем с Кассиусом Клеем, и умоляли Купера: «Заткни ему рот!» Сонни Листон стал жертвой самой продолжительной и неумеренной кампании Клея по словесным оскорблениям и был явно взбешен комментариями претендента. Листон заявил, что у него есть секретный удар, над которым он работал, под названием «рот на кнопках». Но если это и было правдой, это мало что значило: Листону не дали и шанса попасть этим ударом в цель, так как Клей на протяжении семи раундов танцевал вокруг него, ускользая от ударов, пока рефери не окончил бой.

Но как только бойца унижают, как только он вынужден признать, что он не лучший в мире, этот интерес пропадает. Опасность, с которой теперь столкнулся Макгрегор, заключалась в том, что он уже потерпел то сокрушительное поражение, которое всегда служило рекламной приманкой, продававшей его бои. На каждую его колкость или фразу, которую он выдавал, можно было возразить: «Помнишь, как Нейт Диас придушил Конора Макгрегора?»

Не помогло и то, что большинство презрительных ремарок Макгрегора о его оппонентах, сказанных до боя, бумерангом возвращались к нему и подолгу преследовали. Ирландец утверждал, что, как только его противники чувствовали на себе его левую руку, они внезапно превращались в «борцов-паникеров». Хлесткая фраза вышла блестящей, но когда ее накладывали на кадры финиша, они совпадали просто идеально: левая рука Нейта Диаса заставляет Макгрегора пошатнуться, и ирландец бросается в ноги оппонента в попытке провести тэйкдаун, чтобы избежать неприятностей. Над этим едва ли уместно глумиться, ведь Макгрегор сделал именно то, что должен делать каждый хороший боец, когда ему больно, – он попытался сократить дистанцию и связать Диаса либо в клинче, либо на настиле, чтобы избежать дальнейших ударов и прояснить мысли.

Публике запомнилась еще одна ремарка – утверждение Макгрегора о том, что по воскресеньям Нейт Диас учил детей джиу-джитсу. Естественно, как только стоктонец придушил Макгрегора, по Сети начали циркулировать коллажи, на которых лицо Макгрегора было прифотошоплено детям из секций по бразильскому джиу-джитсу.

Одного поражения оказалось более чем достаточно для того, чтобы люди утратили интерес к британскому боксеру Насиму Хамеду. Его карьера была преисполнена треш-тока и невероятных нокаутов, но потом он встретился с Марко Антонио Баррерой, который разобрал шеффилдского нокаутера на винтики. Хамед провел еще один бой, отобрав титул IBO у Мануэля Калво за счет умного боксирования на дистанции – по-видимому, чтобы доказать, что для победы ему необязательно нужен нокаут, – но на протяжении всего поединка в его адрес нещадно свистели и гудели просто потому, что он больше не был тем дерзким нокаутером, каким был раньше. Все уже не было так, как прежде, и вскоре после этого он завершил карьеру. Однако большинство великих трештокеров может «отскочить», если им удастся убедить всех, что в проигранном бою они просто совершили ошибку или у них был неудачный вечер. Единственное, что ни в коем случае нельзя делать трештокеру, – это признавать, что он проиграл более сильному бойцу: если он это сделает, он рискует стать просто еще одним бойцом в конкурентном дивизионе.

Лучшее, на что он может надеяться на этом этапе, – то, что он станет фигурой, которой сочувствуют.

Боец может сколько угодно язвительно трепать языком, упражняясь в остротах, но он не заинтересует толпу, если не сможет выигрывать бои. Для подтверждения этого достаточно взглянуть на траекторию карьеры Чейла Соннена (который, как вы помните, пытался зарегистрировать торговую марку «Ночь красных трусиков»). Он стал одной из самых больших звезд UFC благодаря своему потрясающему остроумию, колоссальному характеру, который он демонстрировал, и бесконечным оммажам величайшим хилам профессионального рестлинга. В промо Чейла Соннена могли проскакивать цитаты «Суперзвезды» Билли Грэма, Скотта Холла и Рика Флэра с подставленными в соответствующих местах именами его оппонентов. Дав самый тяжелый бой в карьере чемпиону UFC в среднем весе Андерсону Силве, Соннен провалил допинг-тест и получил длительную дисквалификацию. После успешного возвращения в клетку в поединке против Брайана Стэнна Соннен дал интервью Джо Рогану, вошедшему в восьмиугольник. Проигнорировав заданный ему вопрос, Соннен перешел сразу к промо: «Андерсон Силва, ты просто шлак. Уикенд Супербоула, самый большой реванш в истории боев. Я вызываю тебя, Силва, но мы поднимем ставки. Если я тебя побью, ты покинешь дивизион. Если ты победишь меня, я покину UFC навсегда».

Это было попросту нелепо. Бренд Соннена только взлетел, и UFC никогда бы не позволил ему уйти, даже если бы он проиграл Силве. И все же болельщики с радостью все проглотили! Интервью после боя привлекло больше внимания, чем сама победа Соннена удушающим, и затмило остальную часть программы вечера. Реванш между Чейлом Сонненом и Андерсоном Силвой принес почти миллион PPV – это стало прорывом для UFC, чьи показатели покупок поступательно снижались – и почти семь миллионов долларов на продаже одних только билетов. Поражение Соннена получилось куда более однозначным, чем в первом поединке (чему способствовал тот факт, что Силву никак не наказали за ряд вопиющих нарушений правил), но он сделал именно то, что намеревался сделать: провел самый большой реванш в этом виде спорта.

Но когда поражения начали сыпаться одно за другим, Соннен усугубил ситуацию, превратившись из ненавистного хила в комического персонажа. Проиграв Андерсону Силве, Соннен решил пойти странным путем. Вместо того чтобы сказать болельщикам что-то в стиле «я просто совершил ошибку, ему повезло, и это больше не повторится», он неоднократно шутил, что именно он – настоящий чемпион в среднем весе. «Я чемпион в среднем весе <…> и я готов дать Андерсону шанс побороться за настоящий пояс, обычный пояс, народный, так сказать». После каждого поражения он утверждал, что по-прежнему непобедим. Такое самоуничижение было забавно и очаровательно, но самоуничижение – это не то, что заставит людей ждать боев с твоим участием.

Однако Конор Макгрегор не был Чейлом Сонненом. Он мог отыграться. В разгар своей меланхолии после UFC 196 чемпион в полулегком весе намекнул, что сделает шаг назад и вернется в полулегкий дивизион, чтобы защитить свой титул чемпиона мира, но также он намекал, что хотел бы принять участие в UFC 200. UFC 100 и UFC 200 имели мало оснований считаться чем-то более значимым, чем они были – юбилейными ивентами, – поскольку UFC организовал гораздо больше вечеров боев, чем сто или двести. Был даже UFC 37.5 и две отмененных PPV-программы, что окончательно запутало всю систему нумерации промоушена, но в глазах широкой публики эти юбилейные ивенты были именно такими. UFC 100, состоявшийся 11 июля 2009 года, принес свыше 1,6 миллиона покупок платных просмотров, больше всего среди всех вечеров боев в истории UFC.

UFC 100 был значимым ивентом ввиду числа «100» в названии, но также ввиду того, что хедлайнером ивента был Брок Леснар, самая большая звезда в истории этого вида спорта. Как Леснару удалось добиться такого успеха? Здесь мы снова видим пересечение с профессиональными рестлерами. Леснар был им в буквальном смысле. Перейдя в профессиональный рестлинг сразу после выдающейся карьеры в любительском, Леснар в течение некоторого времени носил звание одной из самых больших звезд в WWE. Его габариты и атлетизм были главными аспектами его привлекательности для публики – человек весом около 136 килограммов, способный выполнять сальто назад и трюки на большой высоте, а также мощные слэмы и суплексы. Когда Леснар захотел попробовать свои силы в смешанных единоборствах, UFC быстро принял его в свои ряды, и ему удалось выиграть титул чемпиона в тяжелом весе: посредственный уровень оппонентов в дивизионе обеспечил ему короткий путь к чемпионству.

Желание Конора Макгрегора иметь статус самой главной достопримечательности в смешанных единоборствах, вероятно, было как-то связано с его желанием стать хедлайнером программы боев UFC 200.

Макгрегор должен был понимать, что, хотя его успех в эпоху снижения PPV был аномален, в плане своей привлекательности для платных просмотров он не мог соперничать с Броком Леснаром. Первые четыре PPV-боя Леснара в UFC принесли миллион покупок, и два из них приблизились к отметке в два миллиона – магическому показателю, которого UFC никогда не удавалось достичь. Но у Леснара также было то, чего не хватало Макгрегору: привлекательность фрика. Согнав вес, чтобы попасть в верхний предел категории, установленный UFC на отметке в 120 килограммов, Леснар стал самой пугающей фигурой в самой большой весовой категории в этом виде спорта. Дивизион тяжеловесов всегда обладал абсолютной привлекательностью, в то время как более легкие весовые категории оставались уделом знатоков. Чтобы оценить достижения Макгрегора в продажах PPV в сравнении, учтите то, что трансляцию последнего титульного боя Жозе Алду до Конора Макгрегора (это был горячо ожидаемый реванш с восходящей звездой Чедом Мендесом, претендовавший на звание главного боя года) купили всего 180 тысяч зрителей. Когда UFC удвоил ставки, определив чемпиона в легчайшем весе Доминика Круза и Жозе Алду в разных боях, но в рамках одной программы, им удалось достичь отметки в 230 тысяч покупок. Как актив Макгрегор стоил в несколько раз дороже большинства других чемпионов UFC.

И пусть Конор угрожал защитить свой пояс в полулегком весе, он, Дэйна Уайт и Лоренцо Фертитта прекрасно понимали, что самым большим боем, который они только могут устроить в ММА здесь и сейчас, будет реванш Конор Макгрегор – Нейт Диас. Это было рискованно: второе поражение от Диаса могло полностью уничтожить карьерную динамику Макгрегора. Никакой треш-ток не способен подогреть интерес людей к бойцу, который просто хорош. Данные, которые показывал Брок Леснар в PPV, достигались им за счет того, что он был неудержимым монстром, но они упали вдвое после того, как он без вариантов проиграл титул в тяжелом весе. Тем не менее колебаниям не было места: всего через тринадцать дней после того, как оборвалась победная серия Макгрегора, Ариэль Хельвани сообщил, что переговоры по поводу второго боя Макгрегор – Диас уже ведутся. Двенадцать дней спустя Дэйна Уайт объявил об этом официально и добавил, что первый бой UFC 196 превзошел рекорд UFC 100 по PPV. Невероятный подвиг, поднявший вопрос: был ли Диас прав, когда говорил, что бой с ним имеет больший денежный потенциал, чем бой с Дус Анжусом? Или было достаточно одной лишь звездной мощи Макгрегора, чтобы привлечь самую большую PPV-аудиторию в истории UFC?

Билеты на мероприятия UFC, поступающие в продажу, имеют одну очень важную надпись мелким шрифтом: «Программа вечера может измениться». Ни на один вид спорта травмы не влияют так, как на бои. Если вы пойдете посмотреть командный вид спорта, то можете не увидеть на поле своего любимого игрока, но команда все равно выйдет играть и матч состоится. Если вы отправитесь посмотреть теннис или гольф, вы в любом случае увидите много звезд на турнире, даже если ваш любимый игрок выступать не будет. Но в UFC, где продажи билетов на целые ивенты держатся на привлекательности всего одного-двух боев или одного-двух бойцов, фанаты порой получают шиш. Как правило, UFC до отказа набивает свои крупные ивенты серьезными, актуальными боями, порой устраивая два-три поединка в той же весовой категории, что и основное событие, чтобы при худшем раскладе они могли подвинуть бой из программы, поставив другого бойца на место травмированного.

После многих месяцев спекуляций о том, не рискует ли UFC, складывая все свои яйца в корзину Макгрегора, и не дает ли это ему слишком большую свободу действий, боец вдруг решил не посещать пресс-конференцию, приуроченную к реваншу с Диасом. Между боем как действом и боем как деловым предприятием стараниями одного из главных практикующих специалистов и в том, и в другом случился конфликт. Конор улетел в Исландию, чтобы подготовиться к очевидно самому важному бою в своей карьере. У него не было времени летать туда-сюда, менять места пребывания и пропускать тренировки или заменять их занятиями с Артемом Лобовым в куда менее оптимальных условиях. Чемпион в полулегком весе ставил свой бой на первое место, но и он, и UFC понимали, что его умение драться было лишь одной из причин его высокой стоимости как актива. Макгрегор зарабатывал деньги на пресс-конференциях и интервью, выдавая возмутительные и смешные цитаты, которые подогревали интерес людей и вынуждали их страстно желать ему либо победы, либо поражения. Макгрегор дал понять, что не собирается лететь в США для съемок в рекламном ролике или для участия в пресс-мероприятиях перед боем. Ранее UFC занял максимально жесткую позицию касательно обязательств бойцов по общению со СМИ, отменив горячо ожидаемый бой между Жоржем Сен-Пьером и старшим братом Нейта Диаса Ником потому, что последний не явился на пресс-конференцию в 2011 году. Обе стороны оказались в тупике.

19 апреля 2016 года Конор Макгрегор поверг мир ММА в панику всего десятью словами в своем Twitter-аккаунте[7]: «Я решил закончить карьеру молодым. Спасибо за бабки. Увидимся позже».

Тогда большинство людей из мира ММА впервые услышало о напряженности вокруг UFC 200, и журналисты и болельщики тут же начали засыпать вопросами официальных лиц организации в социальных сетях. Казалось немыслимым то, что человек, находящийся на пике своего мастерства, получающий все более впечатляющие гонорары и добивающийся все большего признания в мейнстрим-СМИ, так внезапно решает выйти из игры. Большинству казалось, что это был просто трюк, способ шокировать публику и продемонстрировать ценность Макгрегора для UFC. Даже главный тренер SBG Джон Кавана подлил масла в огонь, опубликовав в Twitter сообщение: «Хорошего понемножку».

Тем не менее некоторые основания полагать, что Конор Макгрегор настроен серьезно, были. 12 апреля, всего через несколько недель после его проигрыша Нейту Диасу и за семь дней до его предполагаемого ухода из спорта, мир смешанных единоборств потрясло другое событие – смерть Жоао Карвалью. Португалец Карвалью выступал в Ирландии под эгидой Total Extreme Fighting на Национальном стадионе Дублина. Его оппонентом был Чарли Уорд, представитель SBG и один из спарринг-партнеров Конора Макгрегора. Когда случилась первая серьезная трагедия в мире ирландского ММА, Джон Кавана находился в углу Уорда, а Макгрегор был зрителем в зале.

Не будучи признанными спортивной Ирландией, смешанные боевые искусства не имели четких юридических стандартов и никак не регулировались органами. Бокс в большинстве стран первого мира извлек огромную пользу от расследований причин смерти боксеров и строгого регулирования поединков с установленными стандартами минимальной первой медпомощи после нокаутов. Смешанные единоборства же были в Ирландии подобием Дикого Запада. Они не находились вне закона, но были полностью неподконтрольны руководящим органам. Несмотря на то, что Джон Кавана и другие работают над тем, чтобы смешанные единоборства были признаны спортивной Ирландией и для них был образован национальный руководящий орган, такие организации, как Ирландский комитет по боевым искусствам, стремятся очернить этот вид спорта, клеймя его «порнографическим, садистским и вуайеристским по своей сути». Был ли стандарт медицинской помощи, оказываемой в Total Extreme Fighting после нокаутов, неудовлетворительным или же нет – это вопрос компетенции контролирующего органа; для поклонника же боев самым тревожным фактом было то, что сам бой вышел совершенно непримечательным. В третьем раунде Карвалью пропустил сильный удар и попятился назад, упав на ограждение, затем обменялся ударами с Уордом и упал на колени. Уорд сумел оседлать Карвалью, когда тот ушел в защиту «черепахой», и нанести ему девять крепких ударов, что привело к остановке боя, поскольку судья счел, что Карвалью неадекватно защищался. Позже он умер в больнице от кровоизлияния в мозг.

Кончина Жоао Карвалью позволила многим представителям прессы начать пламенно рассуждать на эту тему, но чем дольше продолжались разглагольствования, тем яснее становилось, что многие из тех, кто ратовал за запрещение ММА, знать не знали подробностей произошедшей ситуации. Никуда не деться было от стандартных сравнений с гладиаторскими боями в Риме, как и от утверждений о том, что бойцов ММА раздевают до трусов и запирают в клетке – как будто у них вообще нет права голоса.

Это полностью игнорирует тот факт, что профессиональные мастера смешанных единоборств занимаются делом, которое они выбрали по собственной воле и которым они наслаждаются, получая финансовую компенсацию за свои выступления. Чарльз Бэррон, член Ассамблеи штата Нью-Йорк, с самого начала попытался перевести профессиональные бои в расовую плоскость, заявив: «Во-первых, говорю как афроамериканец, нас сажали в клетки, чтобы мы дрались на плантациях». Бэррон, очевидно, был категорически против легализации профессиональных смешанных единоборств, потому что считал их подобными дракам двух рабов, запертых в клетке, к своему удобству игнорируя тот факт, что в Нью-Йорке любительские смешанные единоборства уже имели полностью легальный статус. Было бы интересно услышать, как Бэррон объяснит чернокожему ньюйоркцу и одному из ведущих бойцов UFC в легчайшем весе Алджамейну Стерлингу, что ему не могут заплатить за бой в Нью-Йорке, потому что бои – это что-то вроде рабства, но при этом никто не запрещает ему выступать в соревнованиях без оплаты в качестве любителя. Бэррон еще больше взбудоражил общественность, упомянув дело Эрика Гарнера, который умер от сдавливания шеи вследствие удержания полицейскими, заявив: «Вы знаете, как мы в Нью-Йорке относимся к удушениям». Нагнетание паники вокруг ММА порой бывает уморительно, но самое печальное то, что любой поклонник ММА смог бы лучше обосновать необходимость запрета этого вида спорта, чем, пожалуй, любой из тех, кто имеет право голоса по этому вопросу.

Вернемся на Изумрудный остров: «Айриш Таймс» в своей статье под заголовком «Смерть Карвалью – неизбежный исход смешанных единоборств» настаивала, что «в ММА правила позволяют атаковать противников, у которых уже может быть поврежден мозг», и провела необдуманное сравнение с боксом, где «нокдаун или потенциальная травма мозга ведут к остановке боя. <…> Рефери осматривает боксера, который либо выдерживает обязательный десятисекундный отсчет, либо узнает, что бой для него окончен. В ММА при нокдауне или травме головного мозга бой не заканчивается. Это приглашение, шанс для доминирующего бойца закрепить победу, наказав противника еще большим количеством ударов». Аргумент о том, что отсчет до десяти делает бокс более безопасным, бессодержателен потому, что в его пользу очень мало доказательств. Боксер может пропустить удар, который отправит его в нокдаун, схлопотать сотрясение мозга, получить время на то, чтобы прийти в себя, и – если ему удастся удержать собственный вес на ногах – все равно успеть до того, как судья закончит обратный отсчет и избиение продолжится. Природа смешанных боевых искусств, какой бы жестокой она ни была, такова, что она не дает бойцу передышки, возможности притвориться, будто он в порядке. В смешанных единоборствах гораздо, гораздо больше боев прекращается в результате первого нокдауна и попытки оппонента продолжить атаку, чем при первом нокдауне в боксе.

Многие критические замечания в адрес смешанных единоборств вопиюще ошибочны. Громадное количество людей из числа самых горластых противников этого вида спорта регулярно ссылается на удары ногами уже лежащих оппонентов – запрещенный прием в соответствии с едиными правилами ММА, которым следуют все крупные западные промоушены. Джо Даффи, радиоведущий ирландской национальной телекомпании RTE, вечно ноющее напоминание о старых добрых временах, которых никогда и не было, посвятил целый выпуск своего радиошоу обсуждению смерти Карвалью, по ходу которого он и бесчисленное множество других только и делали, что предавались отчаянию и высказывали весьма спорные мнения. Все начиналось хорошо, так как Даффи, казалось, расстроило то, что двое мужчин дрались без защитных шлемов и «защиты для стоп», но большее изумление у него вызвало то, что среди зрителей боя были женщины с пинтами пива в руках. Из разных уголков страны поступило несколько звонков от людей, осуждающих ММА, – эти звонки прекрасно иллюстрируют недостаток понимания этого вида спорта. Многочисленные звонившие настаивали, что «они» должны как минимум заставить бойцов надевать защитные шлемы. А один звонивший фактически сказал следующее: «По крайней мере, так мозг будет спасен».

Исследования последних лет показали, что шлем слабо помогает предотвратить травмы мозга – более того, дополнительный вес боксерского шлема или шлема в американском футболе попросту становится дополнительным весом, воздействующим на голову, когда по ней бьют. Шлем, как и использование перчаток, просто снижает вероятность рассечений кожи. Многие непрофессионалы считают, что «меньше крови» означает «меньше травм мозга», но, к сожалению, это не так. Более того, защита кожи и костей приводит к тому, что многие игроки NFL ныряют в столкновения головой вперед, о чем они никогда бы даже не мечтали, не имея шлема. Авторы одного из таких исследований, опубликованного в мартовском номере The British Medical Journal за 2011 год, пришли к выводу, что касательно шлемов и кап «нет убедительных доказательств того, что они способствуют предотвращению сотрясений мозга, более того, как это ни парадоксально, они могут даже побуждать игроков идти на бо́льший риск». Но исследования не меняют восприятие жестокости широкой публикой. Когда шлемы были убраны из боксерских поединков на Олимпийских играх 2016 года в Рио-де-Жанейро (что любопытно, только у мужчин), многие боксерские издания приветствовали такое решение, сочтя его правильной реакцией на растущее количество исследований, касающихся сотрясений мозга и использования шлемов. И все равно Newsday в своей статье под заголовком «Без шлемов бокс снова стал кровавым спортом» трактовал это решение как попытку угодить широкой публике, хотя «вид крови на лице и груди бойца является обычным явлением – и неоспоримой частью первобытной привлекательности этого вида спорта». Принятие обществом боевых видов спорта – или, по крайней мере, терпимое отношение к ним – усложняется тем, что попытки сократить количество крови в угоду сторонним наблюдателям приводят лишь к тому, что бойцов укрывают бесполезными элементами защиты, которые только увеличивают силу ударов и повышают вероятность повреждения мозга. Самая большая ирония заключается в том, что перчатки защищают лишь руки бьющего: в бою на голых кулаках удары в голову наносятся более осторожно, реже и с меньшей силой, поскольку кости рук гораздо более хрупкие, чем кости черепа.

Конор Макгрегор тоже попал под обстрел просто за факт своего существования и за свой успех. Джо Даффи с RTE накинулся на чемпиона UFC в полулегком весе за интервью, данное им после боя, еще до того, как стало известно о степени травм Карвалью, – он включил запись, на которой Макгрегор говорил о том, что он рад за Уорда и считает, что тот отлично выступил. По мнению Даффи, любой, кто был рядом с рингом и видел «девять тумаков в висок», которыми и окончился бой, «никогда не стал бы использовать слова “потрясающий, отличный бой, отличное выступление”».

В разгар споров между сторонниками и критиками смешанных единоборств Конор Макгрегор, Джон Кавана и каждый боец в Ирландии размышляли о неприятной правде. Ее нужно осознать и каждому поклоннику боев: смерть в боевых видах спорта вероятна. Чудо, что боевые виды спорта сумели сохранить смертность на таком же низком уровне, как в регби, американском или даже европейском футболе, несмотря на то, что насилие является главной целью в боевых видах спорта и необязательной составляющей в других видах спорта. Некоторых смертей в бойцовском спорте можно было избежать, и это поистине ужасающие смерти. Вид потерявшего сознание, висящего на канатах Бенни Парета, которого Эмиль Гриффит продолжает жестоко избивать, шокирует. Как шокирует и странное поведение Джеральда Макклеллана во время его поединка с Найджелом Бенном – это зрелище должно было заставить его угол, врача или рефери усомниться в его нормальном самочувствии, но закончилось лишь потерей им сознания после боя. Макклеллан выжил, но утратил зрение, слух и способность ходить.

Тысячи раз бои прерывали с запозданием, но это не приводило к смертельным исходам. Более того, кадры боя Чарли Уорд – Жоао Карвалью вызывают отвращение лишь у тех, кто не знает этого вида спорта (не знает, что человека, которого удерживают на земле, можно еще и бить), но для рядового зрителя боев, не представляющего себе последствий схватки, все выглядит совершенно непримечательно – жестко, но не более. Бой был прерван не так уж поздно, судья, как показалось, не пренебрегал безопасностью Карвалью и ни в чем его не подвел, и все же этот бой закончился трагедией, в то время как из гораздо более жестоких, изматывающих поединков оппоненты выходили совершенно здоровыми. Ну, внешне совершенно здоровыми, если не считать небольших синяков.

Другим вопросом боев, который подняла смерть Карвалью, был накопленный ущерб. Каждый боец знает, что это такое и что это не просто риск, а в значительной степени гарантия (учитывая выбранный им карьерный путь), но все равно к нему относятся так же, как к слову «Макбет» в театре. О нем редко говорят из боязни сглазить или открыто принять его как неизбежность. Боец, соревнующийся в боевых видах спорта – более того, спортсмен, участвующий в любом контактном спорте, – обязательно получит свою порцию ударов. Вот почему мантра, которую постоянно повторяют все, кто причастен к миру боев – от самих бойцов и тренеров до менеджеров и журналистов, – звучит так: «Приходи, богатей и уходи, пока молод». По мере накопления этих ударов начинают проявляться симптомы деменции боксеров. В просторечии это состояние называют «слабоумием», и оно обычно проявляется у пожилых боксеров: у них наблюдается замедление речи, нечеткость слов, а в более серьезных случаях потеря памяти. Как и в случае со смертельными исходами в спортивных единоборствах, мы точно знаем, что ее вызывает, но степень ее тяжести, как кажется, определяется случайным образом. Джейк Ламотта, вдохновивший Мартина Скорсезе на блестящий фильм «Бешеный бык», провел 106 поединков на профессиональном ринге, но по-прежнему бодр и отлично соображает в свои девяносто с гаком лет. Что любопытно, он был знаменит своим выдающимся подбородком и способностью держать удар – едва ли таким можно прославиться человеку, который избегает ударов. В то же время Джерри Куорри за свою потрясающую карьеру провел вдвое меньше боев, хотя сражался и с Джо Фрейзером, и с Мухаммедом Али, и с Эрни Шейверсом, и с Кеном Нортоном, и с Флойдом Паттерсоном. Куорри завершил карьеру в 1992 году, а уже к 1995 году о нем заботился его младший брат, так как Джерри не был способен самостоятельно одеваться и едва осознавал, где находится. В октябре 1995 года младший брат Куорри в интервью «Лос-Анджелес Таймс» произнес такую душераздирающую реплику: «Мы живем в этом доме уже четыре месяца, а он не может найти ванную или свою спальню. Он как-то раз вышел из дома, и нам пришлось вызывать полицию, чтобы найти его. Он может уйти в пять утра, так что за ним нужно следить 24 часа в сутки. Если он достает молоко из холодильника, он не может вспомнить, куда его надо ставить обратно. Он не буйный. Он счастлив. Он живет в маленьком мирке. <…> Мой отец должен взять на себя ответственность, но он этого не делает. Он должен взять на себя ответственность за то, что именно он отправил нас в бокс, он учил нас не сдаваться и сносить удары, когда это было необходимо».

А вот Джордж Чувало, один из сверстников Куорри, который дрался со многими из тех же бойцов и сносил жуткие побои – в том числе от Джорджа Формана, – в свои семьдесят с лишним лет все еще красноречив и здравомыслящ. Степень серьезности симптомов, по-видимому, не отражает характер боев, в которых участвовали эти люди. Это, пожалуй, самая страшная часть для бойца или зрителя этого вида спорта: никому не удастся избежать ударов по голове, но все же в том, как эти удары проявятся в дальнейшей жизни, похоже, нет никакой системности.

Смерть Карвалью, безусловно, больно ударила по Джону Каване. Он, как одна из движущих сил роста ММА и его регулирования в Ирландии, из-за боя лишился сна и даже усомнился в том, что ему стоит продолжать, в том, что у него есть будущее в спорте. К счастью для ММА в Ирландии, Кавана пережил трагедию и продолжил давить на местные спортивные власти, чтобы они признали и начали регулировать смешанные боевые искусства. Макгрегор тем временем ясно осознавал опасность многократных ударов по голове. На первой пресс-конференции UFC 196 с Нейтом Диасом Макгрегора спросили о возможных противниках, которых ему предложили в качестве замены Рафаэлу Дус Анжусу, и разговор зашел о Жозе Алду. Конор утверждал, что после такого нокаута Алду должен взять по меньшей мере десятимесячный отпуск. Толпа, до этого момента наслаждавшаяся пресс-конференцией Макгрегора, начала посмеиваться. Макгрегор, казалось, был искренне раздражен этим смехом: «Нельзя сразу вернуться в бой. И это не шутка! Здесь все смеялись! Нельзя получить травму головы, вернуться в спортзал и начать спарринговаться». Мысль о том, что бойцы, которым удастся снизить количество травм головы, выйдут сухими из воды и сохранят полностью здоровый мозг, оказалась еще одним неверным предположением. Когда многообещающий боец ММА Bellator Джордан Парсонс погиб в результате несчастного случая, отчет патологоанатома превратил трагедию в суровое и ошеломительное предупреждение об опасности травм головы у бойцов. В послужном списке Парсонса было всего тринадцать боев и лишь одно поражение нокаутом, но его мозг страдал от хронической травматической энцефалопатии (ХТЭ). У этого 25-летнего талантливого бойца было за плечами всего несколько боев и одно поражение нокаутом, а он уже страдал дегенеративным заболеванием мозга. К огромной чести Джона Каваны, в декабре 2016 года он объявил: «В 2017 году ВСЕ бойцы SBG – как любители, так и профессионалы – пройдут единоразовое сканирование головного мозга, чтобы убедиться, что нет никаких фоновых проблем, которые помешали бы им участвовать в соревнованиях. Это требование еще не является обязательным для участия в соревнованиях на шоу, но оно будет обязательным в SBG».

Процент нокаутов означает процент побед бойца, одержанных нокаутом или техническим нокаутом: очень важный «продающий» пункт в статистике бойцов. Макгрегору пришлось не только переварить суровое напоминание о собственной смертности, но и признать, что он, вероятно, наносит серьезный ущерб мозгам другим спортсменов. Его официальное заявление после боя гласило: «Ужасные новости о Жоао Карвалью. Видеть, как молодой человек делает то, что ему нравится, борется за шанс на лучшую жизнь, а потом видеть, как ее у него отбирают, – это поистине душераздирающее зрелище. Мы всего лишь мужчины и женщины, занимающиеся любимым делом в надежде на лучшую жизнь для себя и своих семей. Никто из тех, кто занимается боевыми видами спорта, не хочет видеть подобное. Это настолько редкое явление, что я не знаю, как к нему относиться. Я был у ринга, где поддерживал своего товарища по команде, и их бой был равным, так что я просто не могу понять, как это случилось».

Последующие комментарии Конора, данные им в интервью периодическому изданию о фитнесе Men’s Health, указывали на давление, с которым он столкнулся как главное лицо смешанных единоборств в Ирландии и как имя, упоминаемое в каждом критическом замечании в адрес ММА, публикуемом в ирландской прессе. «Как я себя чувствую? – он спросил. – А как бы вы себя чувствовали? <…> Это тр***ец. Я не просто смотрел этот бой. Я помогал одному парню тренироваться убивать другого, а потом этот другой действительно умер».

В отличие от звезд других крупных видов спорта, бойцы не получают зарплату. Они сражаются за денежный приз и бонус за победу, размер которого обычно равен их «деньгам за явку». Победа в спортивных единоборствах может означать, что победитель буквально отберет еду у семьи другого бойца, сократив размер его гонорара вдвое, да еще и оставит ему черепно-мозговую травму в качестве «бонуса». Это сделало надбавку от UFC за «лучший нокаут вечера» еще более странным и нелепым призом, так что не так давно компания решила отказаться от него в пользу приза за «лучшее выступление вечера» – и хотя обычно его тоже выдают за нокауты, он не выглядит таким уж откровенным поощрением за нанесение оппоненту повреждений мозга, что могло бы плохо сказаться в будущем, когда станут известны результаты вскрытий большего числа бойцов. И хотя казалось, что желание Макгрегора остаться в Исландии, чтобы тренироваться там, было основным мотивом его возможного ухода из ММА, Ариэль Хельвани рассуждал и о другом – о значимости смерти Карвалью и общем настроении в лагере SBG. В дискуссии с Люком Томасом, опубликованной на сайте MMAFighting.com, Хельвани заявил: «Я не думаю, что мы можем просто отмахнуться от этого. Основываясь на обсуждениях, которые у меня были, и зная Конора так, как его знаю я, скажу, что идея поехать в Лас-Вегас и рекламировать там бой, притворяясь, что в мире боев все хорошо и ничего страшного не случилось, после того, как своими глазами стал свидетелем чего-то подобного… Это тяжело, молодому человеку это очень тяжело перенести, по крайней мере, тому, кто находится на его месте. И я считаю, что это, возможно, одна из причин, по которой он не захотел ехать в Лас-Вегас, чтобы рекламировать бой».

Безотносительно того, насколько сильно Конора Макгрегора потрясла смерть Жоао Карвалью, и безотносительно бомбардировки его карьеры негативом со стороны ирландской прессы, складывалось впечатление, что его своевременное решение о завершении карьеры было четким ответом на настойчивые требования UFC к нему: промоушен хотел, чтобы он посещал пресс-мероприятия и снялся в рекламе для PPV в Соединенных Штатах. Через несколько часов после объявления Макгрегора Дэйна Уайт появился в телешоу SportsCenter на канале ESPN, чтобы объявить, что Макгрегор исключен из программы боев UFC 200. Нейта Диаса вывезли в Лас-Вегас, чтобы обсудить с ним альтернативный бой, начались поиски новых кандидатов на мейн-ивент. UFC при этом все же устроил пресс-конференцию, приняв странное решение поставить напротив Нейта Диаса пустой стул, оставшийся свободным в отсутствие Конора Макгрегора.

Несмотря на публичное заявление Дэйны Уайта о том, что ирландец снят с программы боев, его тут же спросили об отсутствии Макгрегора. Даже отсутствуя на месте, Макгрегор, казалось, оставался главной точкой притяжения на мероприятии. Подавляющее большинство людей из толпы сходилось во мнении, что Уайту следует сделать исключение и позволить Макгрегору поучаствовать в программе боев без выполнения обязательств перед СМИ. В один из редких моментов откровенности Уайт отверг все попытки уговорить себя, заметив, что это было бы попросту несправедливо: «Любой, кто сидит здесь, и любой, кто дрался в UFC за последние шестнадцать лет, знает, что мы стараемся давать людям максимум свободы действий, но на мероприятиях по продвижению боя появляться нужно. Вы должны приходить на пресс-конференции и сниматься в рекламе… Все эти ребята сюда пришли, хотя у них есть дела поважнее, они здесь. <…> Мы дали Конору все мыслимые и немыслимые возможности попасть сюда».

Когда на него снова надавили, Уайт ответил риторическим вопросом: «Разве это справедливо? <…> Я не знаю, помните ли вы, ребята, когда Конор в последний раз дрался с Жозе [Алду]. Сестра Жозе выходила замуж, а он сидел вот тут. Жозе прилетел на пресс-конференцию… Это часть работы, это единственное, что ты делать обязан».

Но дело было не только в справедливости. Монстр, собственноручно взращенный UFC, теперь обернулся против них и стал кусаться в ответ. Они оказали Макгрегору все услуги, какие только было возможно, и теперь он грозился стать больше самого бренда UFC. Дэйна Уайт сказал: «Нас часто критикуют за то, что мы слишком прогибаемся под Конором, и это так и есть. Конор – парень, который громко заявил о себе и соглашался участвовать в больших боях на коротком уведомлении, и я очень уважаю Конора как бойца, он мне нравится, но появляться на мероприятиях и принимать в них участие он обязан».

И хотя Уайт утверждал, что Нейту Диасу будет найден другой противник, Диас сразу же отказался от этой идеи, когда у него спросили, есть ли у него кто на примете: «Я пришел драться с Конором Макгрегором, и у меня нет особого интереса ни к кому другому. У меня вообще нет интереса к боям, но я думал, что мы собираемся это сделать. <…> Я не просил этого боя, он сам меня вызвал, он его хотел. Если боя не будет, я уеду в отпуск».

Хельвани стал наседать на Диаса, зная, что оба брата Диаса питают отвращение к пресс-конференциям. Будет ли Нейт драться с Макгрегором на UFC 200, если Дэйна Уайт ему позволит? Диас понимал незаинтересованность Макгрегора в пресс-конференции, но тем не менее поддел ирландца, отметив: «Ему нужно многое наверстать, так что у него нет времени на всю эту х**нь».

Лысая голова Дэйны Уайта начинала багроветь, когда толпа недовольным гулом реагировала на его очередную фразу о том, что да, Конор Макгрегор определенно, окончательно и совершенно точно исключен из программы вечера UFC 200. После того как Диас сказал, что он все равно подрался бы с Макгрегором, Хельвани продолжил педалировать тему и сыграл на публику, спросив Уайта, почему бы не устроить бой, раз все стороны все еще хотят драться. Уайт предельно ясно объяснил: «До боя еще три месяца. Вот почему мы проводим все эти мероприятия так рано, чтобы не мешать их тренировкам, их жизни и всему остальному». Он продолжил, вновь задав риторический вопрос: «Мы тратим десять миллионов долларов на раскрутку этого боя, но не можем даже снять рекламу с участниками главного события?»

Дэйна Уайт заверил всех, что новое главное событие для UFC 200 будет устроено, и толпа ушла недовольной. Казалось, болельщики ждали, что внезапно в помещение войдет Макгрегор, займет свое место на пустом стуле и скажет, что программа боев останется в своем изначальном виде. К сожалению, это было бы слишком заумно и слишком похоже на профессиональный рестлинг. Макгрегор, посмотрев пресс-конференцию из Исландии, снова зашел в Twitter, оставив минималистичный комментарий о текущем положении дел: «Все прилетели. Респект. Но не все там заработали для компании 400 миллионов за восемь месяцев».

Ивент UFC 200 оборачивался форменной катастрофой для Zuffa LLC. Материнская компания UFC находилась в процессе продажи UFC компании William Morris Endeavour Entertainment (WME-IMG) за немыслимые 4,2 миллиарда долларов, но нужные подписи на документах еще не были поставлены. Это событие, без сомнения, было самым громким, самым важным в истории UFC, и именно в этот момент они потеряли свою самую большую звезду из-за закулисной грызни. На бумаге UFC удалось «спасти» программу боев подписанием контракта с полутяжеловесами Джоном Джонсом и Даниэлем Кормье в качестве участников мейн-ивента – этот бой должен был объединить титулы в полутяжелом весе. Кормье был чемпионом, но Джонс никогда не терял пояса – скорее его лишали пояса за его постоянные безответственные выходки за пределами ринга и его неприятности с законом. 7 июля, всего за два дня до шоу, появилась новость о том, что Джон Джонс сдал положительный анализ на блокаторы эстрогена и не может быть допущен к соревнованиям. В отчаянии UFC пошел на беспрецедентный шаг – они обратились за помощью к миру и позаимствовали талантливого бойца у World Wrestling Entertainment.

Кем же был человек, призванный заменить Конора Макгрегора? Им стал Брок Леснар. Гигантский тяжеловес вернулся, чтобы на коротком уведомлении встретиться в поединке с мастером нокаутов Марком Хантом. Технически это был второй из двух мейн-ивентов (напоследок должен был состояться бой за женский титул), но все понимали, что Леснара позвали, чтобы поднять продажи PPV. Одержав над своим оппонентом из первой десятки рейтинга некрасивую, но все же впечатляющую победу решением судей, Леснар, вернувшийся после почти полдесятка лет вне UFC, получил за свои хлопоты 2,5 миллиона, но тут же провалил допинг-тест. UFC 200, большое юбилейное шоу UFC, до отказа забитое талантливыми бойцами, с двумя титульными боями в программе вечера, принесло компании впечатляющие 1,2 миллиона покупок PPV. Но Конор Макгрегор и Нейт Диас уже перебили эту сумму благодаря некоторым принятым компанией специальным мерам с целью донести всем, насколько серьезной должна была быть программа боев вечера.

Как бы то ни было, в последнюю минуту UFC удалось устроить более-менее звездный бой, и 11 июля, через два дня после UFC 200, промоушен был продан за четыре миллиарда долларов в рамках самой дорогой сделки по продаже спортивной лиги в истории. В конечном итоге и бескомпромиссность Дэйны Уайта, требовавшего от бойцов присутствия на пресс-конференциях, сошла на нет: это случилось несколько месяцев спустя, в декабре 2016 года, когда Ронду Раузи уговорили вернуться, чтобы стать хедлайнером UFC 207. Раузи, по-прежнему не расположенной общаться с прессой после своего сокрушительного поражения от Холли Холм, понесенного годом ранее, было разрешено пропустить все медийные мероприятия.

Многие ждали следующего шага Макгрегора. Не станет ли он независимым и не сделает ли свой собственный бренд McGregor Promotions реальной организацией, как поступали многие ведущие боксеры до него? А может, он уйдет к крупнейшему конкуренту UFC, Bellator ММА, принадлежащему Viacom? Конечно, если бы он пригрозил чем-то подобным, он получил бы огромные рычаги давления на UFC в переговорах с компанией. А может, он сразится с одним из многих боксеров, упоминавших его не раз? Амиром Ханом или «Рыжим» Альваресом? Конечно, самым разумным ходом на случай, если бы он действительно ушел из ММА, был бы тот самый бой на миллиард долларов с Флойдом Мейвезером-младшим, не так ли? А может, он решит поехать в Японию или Нидерланды и присоединится там к одному из крупных промоушенов в кикбоксинге, чтобы обойти свой контракт с UFC по ММА?

К сожалению, ни один из этих вариантов для Конора Макгрегора не был осуществимым. Любой, кто понимал контрактную систему UFC, знал, что Макгрегору не на что будет опереться, если он попытается соревноваться где-то в другом месте. Контракты UFC запрещают бойцам соревноваться в других видах единоборств, таких как бокс или кикбоксинг, потому что со стороны компании было бы глупо позволять бойцам получать черепно-мозговые травмы за деньги, в то время как UFC не извлекает из этого никакой выгоды. Любые деньги, заработанные на боксерском поединке с Флойдом Мейвезером-младшим, скорее всего, будут потеряны в судебной тяжбе с Zuffa. UFC, как правило, более снисходительно относится к соревнованиям по чистому грэпплингу, которые, хотя и могут привести к переломам костей и разрывам связок, как правило, не способны сделать большую кассу. Более того, грэпплинг едва ли сократит «срок годности» бойца, поскольку представляет собой, по сути, разновидность спарринга, который большинство бойцов и так проводит каждый день. Многие бойцы ММА участвуют в схватках на крупных ивентах промоушенов, таких как Metamoris или Polaris, во время простоя, необходимого для восстановления после тяжелых боев или вынужденного (по медицинским или юридическим причинам). Иногда лучших бойцов UFC, таких как Жорж Сен-Пьер, Бенсон Хендерсон или Фабрисио Вердум, допускают к участию в чемпионатах ADCC по борьбе без кимоно, которые проводятся каждые два года и считаются самыми престижными событиями в мире грэпплинга без кимоно. Но это их сайд-проекты. В профессиональном грэпплинге мало денег, и ни одна организация по грэпплингу не могла предложить Макгрегору те многомиллионные гонорары, которые он получал в последнее время.

Контракты UFC, как правило, строги в отношении действий, которые могут привести к травмам бойцов и тем самым повлиять на сроки проведения ивентов. Что забавно, именно склонный к травмам Жозе Алду побудил UFC пересмотреть понятие «опасных действий», когда он был вынужден отказаться от боя из-за аварии на мотоцикле, которая приключилась с ним в 2012 году, и тем самым вынудил UFC впопыхах искать кандидатов на главный бой программы UFC 153. Вообще у UFC интересная история взаимоотношений с мотоциклами. Еще в 2004 году UFC изо всех сил пытался раскрутить свой весьма посредственный дивизион тяжеловесов, в то время как японский PRIDE FC швырял деньги, как казалось, любому бойцу тяжелее 104 кило. Человеком, удерживавшим этот дивизион UFC на плаву, был мастер болевых до хруста костей Фрэнк Мир. В сентябре 2004 года Мир, чемпион в тяжелом весе, попал в аварию на мотоцикле, которая вывела его из строя до 2006 года и привела к краху дивизион тяжеловесов UFC. История покажется еще более странной, если вспомнить, что UFC имеет в числе своих спонсоров компанию Harley-Davidson и вручает победителю каждого сезона шоу The Ultimate Fighter приз в виде мотоцикла – чтобы затем всячески отговаривать бойца на нем ездить!

Нет, Конор Макгрегор был прочно завязан с UFC до тех пор, пока не отработает свой контракт до конца или пока они сами больше не захотят его видеть в своих рядах. Как он заявил на пресс-конференции перед первым боем с Диасом, он собирался оставаться в Zuffa до того дня, когда повесит перчатки на гвоздь. UFC также всегда был внимателен к тому, чтобы следующие контракты бойцов согласовывались до истечения срока действующих. Бойцу нужно было лезть из кожи вон, чтобы не проводить переговоры до истечения срока контракта, ведь как только становилось ясно, что боец собирается проверить свою ценность на рынке, перейдя в пул свободных агентов, он мог внезапно обнаружить, что поединки с его участием оказываются все ниже в программе боев и проводятся в менее статусных местах. Или, что еще хуже, он мог оказаться в паре с ужасно неудобным для себя оппонентом с точки зрения стиля.

Это тонкие ходы, порой предпринимаемые компаниями, занимающимися боями, чтобы уменьшить расходы на раскрутку бойца, который, вероятно, через несколько месяцев будет работать на их конкурентов. Боец может публично попросить о расторжении контракта, но это срабатывало в считаном количестве случаев, как правило, у тех спортсменов, которые по большому счету не играли важной роли для промоушена. Великий Жозе Алду выиграл «промежуточный» титул в полулегком весе на UFC 200, и, поскольку ему не дали возможности еще раз подраться с Макгрегором, продолжающим прощупывать почву в дивизионе легковесов, Алду публично попросил об освобождении от контрактных обязательств, но получил отказ. UFC ни за что не собирался просто так отпускать самого титулованного бойца полулегкого веса всех времен. Разумеется, ввиду тех денег, которые Макгрегор приносил благодаря своей сверхурочной работе по продвижению UFC и своему насыщенному графику, в интересах промоушена было договориться с ним полюбовно. Но при этом они, конечно, не могли позволить себе вести себя так, будто всеми делами заправляет Макгрегор.

Он перекраивал свои тренировки, чтобы вернуться быстрее, сильнее, резче – совершенно новым с точки зрения «физики» животным, способным выдержать еще одно нападение Диаса в октагоне. После того как Макгрегор в бою с Диасом впервые почувствовал, что не тянет физически, он понял, что ему нужно быть подготовленным лучше, чтобы его более мускулистое тело выдерживало все пять раундов, и начал применять научный подход к тренировкам. Он взялся за новую программу по прокачке сердечно-сосудистой системы, представлявшую собой комбинацию из классических беговых тренировок на воздухе, езды на велосипеде, гребных тренажеров и наклонных беговых дорожек, но при этом сосредоточился на тренировках в определенных интервалах сердечного ритма, чтобы избегать перетренированности, но повысить свою устойчивость к накоплению молочной кислоты, которая не дает покоя спортсменам, работающим во время интенсивных тренировок в своей «красной зоне» выносливости. И бесконтактные виды спорта, и гребля наряду с ездой на велосипеде позволили ему тренироваться с необходимой интенсивностью, не усугубляя при этом старую травму колена. В результате – с точки зрения маркера максимального потребления кислорода (VO₂ max), вместимости легких и общей готовности сердечно-сосудистой системы – Макгрегор подошел к дуэли в лучшей форме в своей жизни.

Макгрегор сделал еще один шаг вперед, переосмыслив свой ежедневный график: он перестал поздно ложиться спать и отказался от ночных тренировок. Вместо этого он разделил свой день на два блока – утренняя тренировка посвящалась отработке технических навыков, а вечерняя была нацелена на силу и выносливость. И хотя он по-прежнему включал в свою программу двигательные упражнения с отягощением и кое-какую работу с весами, он считал, что основной прирост силы ему дает «работа в партере и занятия джиу-джитсу». Причина такого разделения на блоки, как он глубокомысленно заметил, заключалась в том, что «с точки зрения работы нейронов спортсмен резче и свежее в начале дня. На второй сессии спортсмен не чувствует, что ему нужно экономить силы во время тренировки на выносливость. Тебе не нужно беспокоиться, что, если ты устанешь, кто-нибудь сделает тебе удушение “гильотиной”!» А учитывая, что Диас нанес ему поражение удушающим, и Макгрегор, и Кавана решили сделать упор на тренировки на технику и, в частности, на работу в партере, обозначив их ключевым элементом подготовки.

Их тяжелая работа и кропотливая подготовка должны были окупиться: UFC и Макгрегор согласовали условия, и в июне, еще до того, как UFC 200 фактически состоялся, реванш с Нейтом Диасом был объявлен главным ивентом UFC 202. Сообщалось, что Макгрегор упустил гонорар в размере, ни много ни мало, десяти миллионов долларов, выбыв из программы боев UFC 200, поэтому, когда пришло время, ирландец понял, что дополнительные два-три дня в его календаре, в течение которых ему придется полетать по городам Штатов, более чем окупятся в долгосрочной перспективе. Разумеется, идея проводить самый большой реванш в истории UFC без должной подготовки была не самой обдуманной. И хотя раскруткой боя следовало бы заниматься промоутеру, а бойцу только готовиться к бою, обычно все происходит не совсем так. Конор был живым доказательством тому: он стоил больших денег благодаря своему острому языку, а не только первоклассным бойцовским качествам.

Тем не менее Макгрегор знал силу скандальности и спекуляций и любил, чтобы последнее слово оставалось за ним. Когда началась пресс-конференция перед UFC 202, Дэйна Уайт стоял в центре сцены, тогда как Нейт Диас и участники второго главного боя вечера, Энтони Джонсон и Гловер Тейшейра, стояли по бокам от него. Но рядом с ними снова был пустой стул. Уайт вкрадчиво попросил журналистов задавать свои вопросы, и в отсутствие микрофона, который традиционно передавался по залу на таких мероприятиях, кто-то сразу же выкрикнул: «Где Конор?» Уайт утверждал, что Макгрегор уже на подходе, и все внимание обратил на первый официальный вопрос от прессы. И вопрос был все тем же: не беспокоит ли Уайта то, что Макгрегор после фиаско с UFC 200 снова опаздывает? Заметно раздосадованный, Уайт перебил на середине вопроса: «Мы начинаем без него. Он должен начать уважать время других людей, чел. Твое, их, мое, всех». Еще один вопрос на ту же тему, и Уайт тут же огрызнулся: «Послушайте, у нас пресс-конференция. Если она кончится до того, как он появится, значит, так все и кончится. У вас есть еще какие-нибудь вопросы, кроме того, почему Конор опаздывает?» Когда Диаса спросили об опоздании Макгрегора, он заговорил гораздо спокойнее: «Не. Мне все равно», – ответил он и добавил со смешком: «Это невежливо».

Очевидно, это были никакие не игры разума с Диасом, а попытка доказать свою точку зрения руководству UFC. Отменить еще один бой на этом этапе лишь для того, чтобы наказать Макгрегора, – это было бы безумием. Когда через пятнадцать минут после начала пресс-конференции Конор наконец появился, зал встретил его восторженными аплодисментами. Когда его спросили об опоздании, Макгрегор повел себя уклончиво, заявив, что думал, будто конференция стартует позже, и что на дорогах были пробки, но добавил, что счастлив наконец здесь появиться. Пока он отвечал на свой второй вопрос, Диас вместе со своими приспешниками и партнерами встал с места и вышел, показав Макгрегору средний палец. Ирландец стал распекать его в микрофон. Остановившись у двери, Диас швырнул в Макгрегора бутылку с водой, которую держал в руке. Макгрегор ответил тем же, и обе команды устроили бурный обмен снарядами из напитков. Макгрегор побежал вдоль стола для участников пресс-конференции и набрал в руки банок с энергетиками Monster – в этот момент Дэйна Уайт отчаянно закричал: «Конор, нет, только не банками!», но ирландец уже запустил их в команду Диаса. И хотя потасовки перед боем являются обычным делом на многих боксерских пресс-конференциях и являются легким способом разжечь интерес к бою, Уайт выглядел явно взбешенным. Не раньше чем Макгрегор швырнул первую банку удрученный Уайт объявил: «Ладно, сворачиваемся». Исполнительный директор UFC Дэйв Шоллер удерживал Макгрегора, пока тот продолжал выкрикивать оскорбления в адрес команды Диаса. Уайт сказал в микрофон: «Извините, ребята, увидимся в субботу».

Контракты на бой вскрыли еще один акт упрямства со стороны Макгрегора. Поединок снова должен был проводиться в категории 77 килограммов – в полусреднем весе. Нейт Диас не был настоящим полусредним. Он провел два-три боя в этом весе и не добился особых успехов. После первого боя преувеличения Дэйны Уайта и других касательно веса Диаса показались смехотворными. Сам Нейт поднял эту тему на пресс-конференции, сказав: «Вдруг ни с того ни с сего у меня появляется 13 кило преимущества в весе над ним, и они начинают этим оправдываться. <…> Я не знаю, как я вдруг стал таким монстром, тяжеловесом против Конора Макгрегора, лишь потому, видимо, что я выиграл бой». После того как Нейт Диас дал интервью UFC Tonight, в Сеть попали кадры, на которых он разговаривает с ведущими Кенни Флорианом и Майклом Биспингом во время перерыва, и говорит следующее: «И теперь я пытаюсь добиться семидесятки [килограммов] потому, что я такой типа: “Я больше не хочу такое выслушивать”. Я легковес, и все ему это подтверждают». Когда на брифинге его прямо спросили, что он думает об очевидном преувеличении его веса – утверждали, что к бою он подошел с весом в 90 килограммов, – Диас ответил с кривой усмешкой: «Да, я вешу 79, или 90, или что-то в этом роде».

Неистовое упрямство, проявленное Конором (он настоял, чтобы реванш состоялся в категории до 79 килограммов), еще раз демонстрирует нам, как работает его разум. Это явление уже стало хорошо знакомым: столкнувшись с трудностями, Макгрегор удваивал усилия, вкладывал долгие часы работы, чтобы добиться своего во всех аспектах, даже в тех, где, возможно, это было не обязательно. Он скатился на самое дно после разрыва передней крестообразной связки в 2014 году, но когда Джон Кавана убедил его разглядеть в этом новый вызов, он загорелся желанием восстановиться быстрее, чем это сделал Жорж Сен-Пьер после такой же травмы. Поединок проходил в категории до 77 килограммов и был проигран из-за того, что его устроили на коротком уведомлении; теперь же Макгрегор хотел, чтобы Диас, четко следуя плану, добился нормальных, поджарых семидесяти семи и тренировался с полноценной командой. Диас утверждал, что, будь у него полноценная команда для подготовки, оппонент не смог бы даже прикоснуться к нему; теперь давление на него было таким же сильным, как и на Макгрегора.

Преувеличения по поводу веса Диаса стали очевидны на взвешивании. Первым на сцену вышел Макгрегор, укутанный в ирландский триколор, в своих неизменных солнцезащитных очках. Сняв майку, босой Макгрегор встал на весы: и хотя он выглядел более мускулистым, чем когда-либо прежде, у него явно не было никаких проблем с тем, чтобы уложиться в требуемый лимит. Весы показали всего 76 килограммов. Когда Диас встал на весы, они показали 77,2, что было как раз в пределах допустимого отклонения в 450 граммов, которое позволяется на нетитульных боях, но при этом он не стал снимать обувь и шорты.

Часто бойцы взвешиваются голыми, держа перед собой полотенце, если изо всех сил пытаются уложиться в нужные показатели. Когда сногсшибательная Джина Карано так взвешивалась, она привлекла этим больше внимания к своему бою, чем могла бы это сделать любая свара на взвешивании, а тренер Оскара Де Ла Хойи, как известно, намеренно уронил полотенце, зная, что его подопечный имеет статус секс-символа, и рассчитывая тем самым легко сделать ему прессу. Ни тот, ни другой не были настоящими полусредними; такие люди, как Тайрон Вудли и Рори Макдональд, подвергали себя жесткой сушке, чтобы уложиться в верхний предел полусредней весовой категории. Но вес бойцов на самом деле не имел значения. Этот был бой не за титул, не за какую-либо позицию в рейтинге. Это была вражда, зародившаяся почти случайно, но в этой вражде мир единоборств отрыл настоящую золотую жилу. В преддверии второго поединка Диас – Макгрегор не было необходимости в преувеличениях: это действительно был самый ожидаемый бой в истории ММА.

Рисунок 1

Когда двое мужчин сошлись в центре клетки для получения указаний от рефери, они находились дальше друг от друга, чем во время их предыдущей встречи. Шесть крупных чиновников комиссии удерживали их на расстоянии, и они находились недостаточно близко, чтобы коснуться перчаток друг друга. Впрочем, это было нормально, потому что ни один из них этого не хотел. Они отошли к своим углам, когда работники комиссии покинули клетку и калитки закрылись. Раздался призыв к действию, и схватка началась.

На UFC 202 Конор Макгрегор с ходу начал атаковать Нейта Диаса ногами: он молотил его лоу-киками и отступал с линии атаки, когда Диас выдвигался на него. Это был хрестоматийный план победы в бою над Нейтом. Но что более важно – он устранял проблему досягаемости оппонента, от которой страдал Конор. Диас был выше ростом и имел больший размах рук – если бы они устроили обмен панчами, у ударов Нейта всегда была бы гораздо большая эффективная дальность, чем у Макгрегора. Но, атакуя более близкую цель – переднюю ногу Диаса, а не его голову – более длинным оружием (киками), Конору удавалось поражать Диаса из-за пределов зоны досягаемости противника, в которой он предпочитал работать. Внезапно создалось впечатление, что это Нейт был ниже ростом и пытался сокращать дистанцию. Он вытягивался вперед, чтобы атаковать джебом, и попытался подшагнуть к Макгрегору ближе, но его длинный джеб всегда встречал прямой удар левой в голову. Через полторы минуты после начала схватки Конор прижал Диаса к ограждению и отбивал его переднюю ногу своими киками. Нейт, попытавшись неуклюже поднять ногу и потерпев неудачу в этом, выбросил руку вперед в джебе. Макгрегор парировал удар своей передней рукой и нанес встречный прямой удар левой, который уложил Нейта на мат впервые за все время их противостояния.

Перекрестный отбив – это техника, которую не так часто можно увидеть в поединках, как другие защитные методы.

Если он бьет своей левой, вы парируете или блокируете удар своей правой. Если он бьет правой, вы парируете или блокируете удар левой. Таким образом боец избегает необходимости блокировать поперек корпуса, а значит, и путаницы с движением рук. Перекрестный отбив идет вразрез с этим принципом.

Это единственная возможность в поединке в закрытой позиции, и она стала новым явлением в исполнении Макгрегора по сравнению с первым боем против Диаса. Трудность попадания задней рукой в цель в бою против хорошего боксера вызвана тем, что переднее его плечо находится на линии, ведущей к челюсти, за него легко можно пригнуться; Макгрегор же, будучи левшой, спокойно мог добраться и до подбородка, и до головы, и даже до шеи своего оппонента-правши, поскольку его ударная рука была на противоположной стороне от переднего плеча противника.

Когда Диас свалился на настил, Конор двинулся вперед, словно собираясь нырнуть на сбитого с ног стоктонца, но из угла ирландца ему крикнули, чтобы он отступил. Нейт выдержал бы и удар бейсбольной битой и лежа на спине все равно мог заломать даже самых сильных бойцов на голых инстинктах. Макгрегор проглотил свою гордость и отступил, жестом приказав Диасу встать и попробовать еще раз. Чемпион в полулегком весе немедленно вернулся к кикам по ноге. Он записал на свой счет удар, сваливший оппонента в нокдаун, но не собирался увлекаться этим так, как в прошлый раз. Сведение боя к чисто боксерскому поединку с Диасом было верным способом вернуть своему противнику все те преимущества в физике, которые у него были в сравнительной характеристике бойцов. Поскольку Макгрегор продолжал попадать по нему лоу-киками, Нейт начал заметно хромать. Он выбросился вперед в джебе, метя в корпус – такой удар согнул Конора пополам в их первом бою, – но теперь его на середине обрубал встречный прямой левой в голову всякий раз, когда он пытался провести его.

Болельщики поняли, что Макгрегор снова в своей зоне комфорта. Принцип его работы был тем же, каким и против приземистого Денниса Сивера. «Нашумевший» работал из-за пределов зоны досягаемости Диаса и поддерживал соответствующую дистанцию. Он явно раздражал этим Нейта, и в результате американец стал открываться для чистых попаданий контратаками. Плюс Макгрегор внимательно следил, чтобы у него не вошло в привычку просто бить ногой и убегать; часто, когда Диас пытался подскочить ближе к Конору, ирландец использовал этот шанс, чтобы сократить дистанцию хуком в корпус передней рукой и еще одним левым прямым в голову – классическая комбинация, которую так любил великий чемпион мира по боксу в тяжелом весе 1940-х годов Джо Луис.

Диас был явно раздосадован, точно так же как досадовали Бенсон Хендерсон, Джош Томсон и Рафаэл Дус Анжус, когда атаковали киками его переднюю ногу и превосходили его в маневрировании. Опустив руки по швам, Нейт перестал следовать за Макгрегором и с презрением отступил. Когда Конор перестал отступать и направился в сторону Диаса, тот встретил его ровно таким же хуком в корпус передней рукой и прямым в голову задней рукой. Раскинув руки и подзадоривая его, Диас вступил с ирландцем в обмен ударами, и на мгновение показалось, что Макгрегор попался в ловушку. Вступать в обмен ударами с Диасом никогда не было хорошей идеей. Более внушительные панчеры, чем Конор, пробовали это делать, и каждый из них потерпел неудачу. Но он пришел в себя и снова принялся активно работать. Еще пять лоу-киков с глухим звуком обрушились на ногу Диаса, перемежаемые моментами отступлений Макгрегора по дуге и назад, самому же Нейту ни разу не удалось попасть в цель сколько-нибудь значительно. Шумная толпа зрителей в Вегасе гремела «оле, оле, оле», пока Макгрегор изображал матадора. Когда Диас попробовал выброситься вперед в попытке провести еще один джеб в корпус, в ногу ему прилетел очередной жесткий лоу-кик, завернувший его ногу внутрь.

Диас попытался и сам нанести кик-другой, но Макгрегора и близко не было. Нейт в отчаянии вскинул руки, надеясь спровоцировать еще один обмен ударами, затем сделал выпад с джебом только для того, чтобы пропустить очередную контратаку после перекрестного отбива, нашедшую его правый глаз – от удара его голова откинулась назад, – за этим последовал удар правой, четко попавший ему в нос. Раунд завершился.

Джон Кавана закончил инструктаж Макгрегора между раундами словами: «Вот тебе разница в технике между вами двумя, и следующие четыре раунда все будет в том же ключе». Макгрегору было крайне важно сохранять спокойствие и сосредоточенность. Диас был раненым тигром, а в таком состоянии он был наиболее опасен. Тем временем люди из угла Нейта, уже покидая клетку перед началом второго раунда, кричали ему: «Не давай ему легких киков, Нейт!» – отчаянно умоляя своего бойца не держаться у границы зоны поражения киков Макгрегора. Братья Диас всегда проявляли презрение к лоу-кикам, которые не доставляли проблем, когда им удавалось подшагнуть к оппоненту ближе и заставить его заплатить за каждый такой удар, попавший в цель, но безнаказанные кики – верный путь к катастрофе.

С меткого лоу-кика стартовал и второй раунд, но после этого Диас начал поднимать свою переднюю ногу и даже пытаться бить ногой в ответ. Однако Нейт не был одаренным кикером. Вся его выправка была против таких ударов: длинная боковая стойка творит чудеса с точки зрения боксирования, сильно его облегчая, но не способствует вольготным и резким ударам ногами. Вот почему вы не увидите, как бойцы, привыкшие работать в боковой стойке, добиваются успеха в тех разновидностях кикбоксинга, где допускаются лоу-кики. Через двадцать секунд после начала раунда Макгрегор сделал ложный кик ногой у ограждения, и Диас в предвкушении поднял свою переднюю ногу. Когда его противник снова подошел провести атаку, Нейт поднял ногу, чтобы точно так же заблокировать удар, но вместо этого Конор ударил его резким джебом и нанес оверхенд левой рукой, который вторично отправил Диаса на пол. Это был второй эффект лоу-кика – чтобы отразить его, приходится поднимать переднюю ногу, и Диасу приходилось располагать свою заднюю ногу под собой, чтобы удерживать вес. В первом поединке Макгрегор тратил впустую огромное количество энергии, поскольку Нейт откидывался далеко назад в своей стойке и не обращал никакого внимания на его удары либо пропускал их, но только тогда, когда удары уже утрачивали силу. Стоя же на одной ноге – его задняя нога была прямо под ним, выступая в роли опоры, – Диас не мог никуда спрятать свою голову.

Ирландец дважды сваливал Нейта с его стальной челюстью в нокдаун, но в промежутке между боями он так и не научился бить сильнее. Здесь кулачная наука проявлялась в самом чистом своем виде: атака открывающихся частей тела, форсирование коррективов в защите оппонента и нанесение новых ударов по незащищенным местам, открывшимся в результате внесенных коррективов. Представитель SBG надвигался на Диаса, лежавшего на настиле, и, схватив его за обе лодыжки, подготовился проходить его гард.

Во многом идентичность Макгрегора строилась на его стремлении доказать другим людям, что они неправы: этими людьми были родители, врачи, даже человек за конторкой, который выдавал ему пособие по безработице. Но если какая-то мысль о том, чтобы наброситься на Диаса и закончить бой прямо там, и возникла у него, она быстро вылетела у него из головы. Кавана и его угол кричали ему, чтобы он дал поверженному американцу подняться на ноги.

Когда Нейт поднялся на ноги, на его лице появилось знакомое кровотечение, он выглядел ошеломленным и сбитым с толку. Макгрегор удерживал его поближе к ограждению, и когда Диас попытался проломить себе выход из затруднительного положения, его ждали еще парочка крепких ударов левой рукой и мощный лоу-кик между ними в придачу. Макгрегору не было смысла гнаться за финишем – зачем рисковать оказаться связанным в партере, когда в стойке ты практически неприкасаемый? Шансы Диаса выдержать пять раундов такого боя становились все более призрачными. Макгрегор несколько раз пробивал джебы – он почти не применял эту технику во время их первого боя и вообще редко использовал ее на протяжении большей части своей карьеры, поскольку бился в основном против бойцов-правшей. Диас начал вытягивать руку, чтобы парировать джеб, и тогда Макгрегор бил хуком передней рукой и заряжал прямой левой прямо по центру. Старинная комбинация 1-3-2: классическая подготовка прямого удара, которая оказывается успешной, когда противник вынужден отвлекаться на парирование и блокирование своей задней рукой атак передней руки оппонента, идущих под разными углами. Прямой левой получился идеальным, как с картинки: никаких лишних движений, ни большого размаха, ни избыточного растяжения; на самом деле он выглядел бы довольно блекло, если бы идеально не попал в цель и не подкосил бы Нейта в третий раз за бой. Диасу предстояло пережить еще четыре минуты второго раунда.

Затем произошло нечто, полностью изменившее течение боя: Диас перестал пытаться дотянуться до Макгрегора. Те длинные отчаянные джебы, которые Макгрегор отбивал или от которых отстранялся, тут же разряжая свою левую в ответ, стали проявляться реже. Вместо этого Диас поднял свои предплечья, сформировав эдакий клин перед собой (его локти оказались примерно на уровне его подбородка), и начал теснить Макгрегора. Глухая защита может быть ужасной оборонительной стратегией, поскольку она дает противнику возможность обрушивать удары целыми сериями и работать по корпусу и голове, вверх-вниз. Но Конор по большей части не дрался комбинациями – он тщательно подбирал свои удары и уходил с линии огня прежде, чем Диас успевал его дожать. Комбинировать значило дольше оставаться в пределах зоны поражения. Макгрегор продолжал отходить назад, а Диас продолжал попытки двигаться прямо к груди Макгрегора, пока удары Конора обрушивались на его предплечья. Ирландец уже не находил открытых мест у оппонента, по которым можно было попасть, Диас же, вместо того чтобы сокращать дистанцию только короткими вспышками активности, теперь просто постоянно двигался вперед. Каждый раз, когда Конор останавливался, чтобы ударить, его удары шли по касательной по защите Диаса, Диас же начинал наносить в ответ по три или четыре удара. За девяносто секунд до конца раунда Нейт пригнулся от джеба и ответил пресловутой стоктонской оплеухой. Жалящая боль от нее как бы приглашала Конора отказаться от своего плана на бой, но он оставался решительным и продолжал танцевать, пока Диас придвигался к нему все ближе и ближе с каждым ударом Макгрегора.

Толпа начала менять свои предпочтения. Конор пятился, пока Диас упрямо лип к нему; он ударил американца еще одним джебом, который тот отбил, ответив ему шквалом из четырех панчей, последним из которых оказался прямой левой, развернувший голову Макгрегора. Зрители поняли, что Конор начал выбиваться из сил. Неужели он утомил себя своими ударами? А может, темп, который Диас ему навязывал, оказался чересчур высоким для него? Именно в середине второго раунда их первого боя Нейт начал оправляться, пока Макгрегор замедлялся все сильнее. Конор развернулся и отбежал, начав кружить от Диаса по дуге.

Диас, окровавленный и в синяках, понимал, что ход боя меняется. Он начал раскидывать руки, чтобы поиздеваться над Макгрегором и пригласить его к атаке, но вовремя поднимал их в защиту, чтобы отражать удары. Когда Макгрегор зарядил резким ударом левой, Нейт поймал его за затылок и сначала ударил его гадким апперкотом, а потом попытался ударить коленом. Бой быстро превращался в драку, чего так хотел Диас и чего так опасались тренеры Макгрегора: в бучу со взаимным обменом ударами. Оуэн Родди и Джон Кавана призывали Конора «уйти в глухую защиту», продолжать двигаться и восстановить дыхание. Как только Макгрегор вернулся к кикам, его поймали за ногу, и за этим сразу последовала комбинация панчей и толчков, заставившая его попятиться, спотыкаясь, к ограждению. Шесть ударов подряд прибили его к сетке, пока он вертел головой и пытался собраться; когда он ускользнул от седьмого, Диас навалился на него, и бойцы впервые за бой сцепились в клинче у ограждения. Именно здесь Нейт проявил себя наилучшим образом: заводя макушку под Макгрегора, опираясь ею на ограждение, он тем самым освобождал руки, чтобы атаковать ирландца комбинациями с двух рук. Время раунда истекло, когда Макгрегор, стоя у ограждения, пропускал удар за ударом, но старался при этом двигать головой и искать возможность вырваться.

Джон Кавана в своем углу был олицетворением спокойствия во время шторма: «Вот зачем тебе были нужны все эти тренировки. Вот зачем ты каждый день выжимал из себя максимум. Отдышись, отдышись. Его хватит еще на один раунд. То была его последняя вспышка. Ты же знаешь, что можешь закрыться наглухо, когда на тебя так давят. Нам больше не нужно расходовать энергию – закройся, удары отскочат от предплечий, и ты сможешь поработать в клинче. Расслабься, красавчик. Осталось три раунда. Прибереги левую руку – поменьше ударов левой в этом раунде. Джеб, кик, если хочешь работать в клинче, но помни про положение головы. Два раунда уже пройдено. Погнали!»

В углу Диаса было гораздо меньше порядка, чем в углу Макгрегора. На протяжении всего раунда все находившиеся там то и дело перекрикивали друг друга. Каждый раз, когда Диас делал что-то, что срабатывало, Гилберт Мелендес кричал: «Мне нравится! Мне нравится! Мне нравится!» Но когда Мелендес вошел в клетку, чтобы поговорить с Диасом между раундами, он был спокоен и проницателен в своих наставлениях: «Не бойся блокировать, мне нравится, когда ты блокируешь. Грязный бокс – это то, что нам нужно. Входи в клинч. Блок, блок, клинч».

Когда начался третий раунд, Конор все еще тяжело дышал, и хотя лицо Диаса выглядело так, словно его протащили по тротуару целый квартал, сам он был так же свеж, как и в первом раунде. «Руби и двигайся», – крикнул Оуэн Родди, когда первый сильный удар ногой полоснул ляжку Нейта и сразу же после этого Макгрегор метнулся прочь с линии атаки. Но в течение этих десяти секунд его движение было далеко не таким проворным, и Диас то и дело искал возможности подходить ближе при киках и ловить Макгрегора за ногу. Конор отступил и ударил джебом, но этот удар лишь задел предплечья и лоб Диаса по касательной, ничего более.

В бирманском спорте под названием летхвэй, который является двоюродным братом тайского бокса (правда, дерутся там на голых кулаках) и разрешает удары головой, такая стратегия, которую использовал Нейт, именуется «бычьей защитой». Боец продвигается вперед, высоко подняв руки и опустив голову, и любые удары по макушке и по лбу скорее сломают кисти оппонента, чем вызовут потерю равновесия у принимающего удары бойца. Эта тактика не слишком благоприятна для здоровья бойца в долгосрочной перспективе, и в перчатках травмы рук менее вероятны (хотя вот Кей Джей Нунс сломал обе руки во втором бою против Ника Диаса), но если боец ставит желаемой целью продвижение вперед сквозь удары, «бычья защита» становится пригодным, хотя и примитивным средством достижения этой цели.

Так как Макгрегор задыхался, он старался отойти в сторону, но при попытке сделать это получил оплеуху. Чемпион в полулегком весе трусцой переместился на другую сторону клетки, отчаянно пытаясь удерживать Диаса подальше от себя. На лице Нейта проступила улыбка. До конца раунда оставалось четыре минуты, а Макгрегор уже ловил ртом воздух: Диас показал на него пальцем и рассмеялся, прежде чем дать еще одну оплеуху и нанести прямой удар левой в лицо. Макгрегор сделал любопытный ход: перекинул свою руку через левую руку Диаса и прислонился спиной к сетке, пока Диас занимал нужное положение для борьбы в ближнем бою.

Так начался ближний бой, и он был изнурительным. Ближний бой, или инфайт, не отличается красотой, и его трудно оценить по достоинству, не имея за плечами некоторого опыта ведения упорной борьбы против другого человека в попытке сломить его волю. Классическая позиция для ближнего боя – еще с тех времен, когда судьи не были чрезмерно озабочены соприкосновением голов двух бойцов и не пытались развести бойцов, стоило им только войти в некое подобие клинча – предполагает, что голову необходимо завести под подбородок противника или расположить у него на грудине. Повиснув на канатах или опершись на сетку в этом положении, человек, чья голова оказывается в «позиции внутри», может заставить своего противника принять вертикальное положение, при котором его ноги будут находиться прямо под ним и при котором он не сможет эффективно генерировать силу удара. Его оппонент, однако, может без помех атаковать корпус бойца, прижатого к канатам или сетке, вкладывая в удары немалую силу.

Удерживая Макгрегора одной рукой, Диас начинал пытаться просунуть свою голову под голову Конора, а затем, не глядя, начинал бить его по голове, находившейся выше его собственной.

Но работа Макгрегора в клинче у ограждения в третьем раунде была превосходной. За счет захвата руки Диаса, которую он обернул своей, и отталкивания другой руки Диаса в области бицепса он смог нейтрализовать любимую тактику Нейта «удерживай и бей» – из-за этой тактики Диаса он пропустил так много безответных ударов в первом бою. По-видимому, вхождение в клинч в моменты продвижения Нейта вперед в надежде немного восстановить дыхание сработало, потому что Макгрегор вскоре срезал угол, начал отходить от ограждения по дуге и в момент выхода из клинча ударил Диаса локтем в бровь, выдав затем еще серию панчей, разворачивавших голову Нейта то туда, то сюда. Диас атаковал еще парой джебов, но в результате сам пропустил несколько резких контрударов.

На двухминутной отметке Макгрегор снова начал поворачиваться и уходить от оппонента. Было ясно, что его устраивает работать интервалами, и это, безусловно, было очевидно и Диасу, который старался немедленно начинать движение на Макгрегора, как только тот заканчивал свою серию ударов. Стоктонец начал заговаривать с Конором, постоянно надвигаясь на него, и в тот момент, когда он подскочил, чтобы ударить Макгрегора еще одной оплеухой, его противник нанес в ответ удар левой рукой. Но Диас без проблем избежал попадания. Он раскинул руки в стороны и покачал головой, затем опустил руки и пошел прямо на Макгрегора. Ирландец замедлился, и Диас не рассчитал время. Удар в корпус у ограждения заставил Конора повернуться спиной и перебежками перемещаться по клетке, чтобы избежать контакта с Нейтом. Последний, никогда не считавшийся талантом по части работы с пространством ринга и легко поддававшийся раздражению, стал лишь показывать пальцем на Макгрегора, как будто это воззвание к его мужественности могло вынудить Конора остановиться и начать обмен ударами.

Последние две минуты третьего раунда они провели у ограждения, и Макгрегору пришлось очень несладко. На этом отрезке он был как никогда в карьере близок к тому, чтобы слечь в нокауте под градом ударов оппонента. Не сумев эффективно задействовать тактику «удерживай и бей», Диас просунул голову под голову Конора и высвободил обе руки. Пока Макгрегор оказался ненадолго прижат к ограждению, Нейт, обе руки которого были теперь свободны, начал наносить ему удары в корпус и голову. Он так преуспел в этом, что Конор даже начал поднимать колени, чтобы попытаться остановить удары, летевшие ему в корпус. Стоя на одной ноге и пропуская удар за ударом, Макгрегор оказался в отчаянном положении. Пока Диас продолжал осыпать его ударами, половина которых попадала в защиту Конора, половина просачивалась сквозь нее, тренеры из его угла кричали ему, чтобы он уложил Макгрегора на настил. Посреди шквала ударов Диас захватил его в «галстук с двойным воротником», расположив обе руки на затылке Макгрегора, и заехал ему коленом прямо в лицо. Конор отошел обратно к сетке и получил еще с полдюжины ударов в подбородок, пытаясь ускользать и уклоняться от них. В одно мгновение угол Диаса изменил свои рекомендации с «Уложи его!» на «Прикончи его!». Макгрегор сносил удары и старался выдерживать уничтожающий темп Диаса, отчаянно ища возможность сбежать, но тут прозвучал сигнал об окончании третьего раунда.

Когда Конор вернулся в свой угол, Джон Кавана попытался его успокоить. «Ты каждый раз выигрываешь клинч. Когда ты прислоняешься спиной к ограждению, поднимай руки и принимай его удары своими руками. Ты можешь ускользать и ловить их на руки. Это оплеухи. Просто восстановись, у тебя уйма времени». «Оплеухи» – так в течение многих лет называли их бойцы. Братья Диас уничтожили ими десятки бойцов, потому что презрение не дает брони, а игнорирование ударов не мешает им достигать цели. Джо Кальзаге, великий валлийский чемпион мира по боксу, изменил свой стиль после того, как его руки стали чересчур хрупкими от многих лет бомбардировки оппонентов мощными панчами и нокаутами: он сосредоточился не на силе ударов, а на их количестве. Когда американский панчер Джефф Лейси окрестил его «любителем оплеух», Кальзаге нанес ему тысячу ударов за двенадцать раундов поединка и забил Лейси одним только их числом. Взяв в руки микрофон после боя, Кальзаге с насмешкой произнес: «Неплохо для любителя оплеух, а?» В конце третьего раунда количество ударов Диаса стало сказываться на Макгрегоре: за те несколько периодов активности у ограждения Нейт нанес почти столько же ударов, сколько и в первых двух раундах вместе взятых.

В течение последних двух раундов Оуэн Родди призывал Макгрегора «закрываться» и поднимать руки каждый раз, когда его били, но Конор так этого и не сделал. Когда перерыв между раундами подошел к концу, Кавана напомнил Макгрегору, что пришло время чемпионских раундов – четвертого и пятого, – до которых Макгрегор еще ни разу не добирался за свою профессиональную карьеру. Выносливость Конора наверняка вызывала его беспокойство, и Кавана посоветовал Макгрегору провоцировать клинч и использовать возможности, чтобы восстанавливать дыхание, как ему это успешно удавалось в некоторых отрезках предыдущих раундов, но Макгрегор по-прежнему мало чем мог ответить на шквал ударов в моменты, когда Диасу удавалось освободить обе руки у ограждения. Когда команды бойцов выводили из октагона, Оуэн Родди снова вставил свои пять копеек: «Выше руки, Конор!» – совет, которому Макгрегор едва ли стал бы (и хотел бы) внимать.

Угол Диаса снова оказался менее организованным из двух команд. Ричард Перес, тренер Диаса по боксу, крикнул из-за ограждения, что Диасу следует прижать Макгрегора к сетке, бить его апперкотами и молотить по корпусу. Остальные в углу Диаса ограничивались только подбадриванием бойца. «Он не может держать твой темп, Нейт!», «Он устал, Нейт!», «Он тонет!» Гилберт Мелендес, член команды, находившейся в клетке с Диасом, снова смог перекричать гвалт, напомнив Диасу о том единственном принципе, который и позволил Нейту вернуться в бой: «Оттесняй его с поднятыми руками и контратакуй». Макгрегор лучше всего работал на дистанции; Диас же мог добиться сколько-нибудь значимых результатов только в грязном ближнем бою. Но когда Диас прижимал Конора к сетке и не мог высвободить свои руки, он лишь давал Макгрегору шанс прийти в себя. Когда начался четвертый раунд, Мелендес сказал команде Диаса: «Я думаю, мы выигрываем два-один, мы скоро прикончим его».

Макгрегор, как всегда, был энергичен на первых секундах раунда, но Диас не давал ему так уж много возможностей для контратаки. Когда ноги Макгрегора замедлились, угол Диаса стал призывать Нейта «мочить его левой». Диас знал, что наибольшего успеха достигает в клинче и на расстоянии Макгрегор все время попадает по нему, но ситуация для него начала становиться серьезной. В третьем раунде Конор наносил рубящий удар левым локтем всякий раз, когда прорывался из обороны у ограждения. Когда ничем не прикрытая кость локтя попадает по особенно костистой области лица, это, как правило, приводит к появлению глубоких зияющих ран на голове противника, которые выглядят так, будто их нанесли затупленным топором. Может показаться странным, что удары локтями по касательной с большей вероятностью приводят к сечкам, чем сокрушительные удары рукой, достигшие цели, но эта истина давно доказана в боях.

Нейт Диас всегда был уязвим к сечкам. Свою пропащую юность он провел в драках на голых кулаках со взрослыми мужчинами, вследствие чего у него на лице образовалось немало рубцовой ткани от шрамов, которая расползалась и кровоточила почти в каждом его бою, независимо от того, как мало он пропускал ударов. Но удары Макгрегора локтями попадали в цель в области его правой глазницы. Кости глазной впадины являются одними из самых хрупких на лице, их переломы часто ведут к прекращению боя, но вокруг глаз и бровей мясо лица тоньше всего и его легче вскрыть ударом. Удары рукой в верхнюю часть головы и в лоб, как правило, вредны для бьющего – при драке на голых кулаках идеальным попаданием, к которому и стремится большинство, будет линия подбородка. Локти, напротив, используются почти исключительно для ударов по верхней части головы – во‐первых, потому, что вокруг лба кожа тоньше всего, но также и потому, что расположение раны играет огромную роль, так как есть большая разница между мелкой неприятностью и сечкой, способной изменить ход боя.

Рваная рана под глазом редко является проблемой для бойца, но рваная рана над глазом будет кровоточить, заливая сам глаз и ухудшая зрение бойца. Кость вокруг глаза, покрытая тонким слоем кожи, наиболее подвержена серьезным травмам при ударах локтями, и хотя в перерывах между раундами кровь с лица Диаса стирали, а сечку смазывали вазелином, два пропущенных удара левой в течение первой минуты четвертого раунда заставили его вновь тянуть руки к лицу, чтобы вытереть собственную же кровь – ему приходилось это делать в перерывах между каждым обменом ударами. Часто роль джеба состоит в том, чтобы просто затруднить обзор противнику либо хлестким ударом в глаз, либо заполнением 90 % видимого им пространства передней рукой, в то время как задняя рука выходит на траекторию удара. Как только кровь бойца начинает течь ему на глаз, его зрение затуманивается, и в дальнейшем его оппоненту не нужно прикладывать никаких дополнительных усилий, чтобы ограничить ему обзор. С замутненным кровью глазом трудно увидеть удары, идущие с этой стороны, и в результате там образуется слепая зона. Просто так получилось, что у Нейта ослепленным оказался глаз именно на той стороне, где работала молниеносная левая рука Макгрегора, и теперь Конор отпрыгивал с линии удара в сторону каждый раз, когда Диас пытался сблизиться с ним.

«Бычья защита» Диаса уберегала его от мощи ударов Макгрегора и изумительной точности его контратак, но в четвертом раунде Конор, как кажется, даже без совета своего угла, разгадал ее. Неестественно высоко задранные локти и опущенная голова Диаса защищали его от левой руки противника.

Он перестал работать левой и прекратил охоту за головой Диаса. Вместо этого он стал атаковать ударами неприкрытый корпус Диаса. Прямой удар ногой в солнечное сплетение в начале раунда заставил Диаса отшатнуться назад, вызвав явную обеспокоенность в его углу. Оберегая одну цель больше остальных, Нейт оставлял свой корпус полностью открытым. Макгрегор вернулся к лоу-кикам, и как только Диас поднимал ногу, чтобы отразить его кик, Конор подступал ближе и молотил Диаса в корпус кулаками, пока американец стоял на одной ноге.

Наконец Макгрегор начал работать локтями на открытом пространстве. Диас хочет продвигаться вперед, приложив руки к голове? Так Макгрегор пригвоздит их к ней. Вытягивая вперед обе руки, чтобы проверить защиту или зафиксировать руки Нейта в нужном положении, Конор затем сгибал их, чтобы бить Диаса локтями по макушке. Излюбленная техника великого полутяжеловеса UFC Джона Джонса и фундаментальный элемент муай-тай и летхвэйя, удары локтями особенно ценны, потому что позволяют задействовать обе руки как для того, чтобы занять руки оппонента, так и для того, чтобы блокировать его удары при случае. Благодаря им боец все еще может эффективно атаковать из позиции, которая в боксе была бы сугубо оборонительной: при двух «связанных» руках.

Через две минуты после начала четвертого раунда Диас смог увернуться от удара локтем и войти в клинч у ограждения. Двое бойцов боролись за контроль и обменивались жесткими ударами локтями, прежде чем Макгрегор смог оторвать свои бедра от ограждения и снова отбежать в сторону. Макгрегор закрепил успех, осыпав соперника градом ударов, но Оуэн Родди и Джон Кавана кричали ему: «Только джеб! Джеб!», так как Диас открыл ответный огонь комбинацией из четырех панчей, закончившейся ударом левой, от которого Макгрегор потерял равновесие. Конор продолжал подступать и проводить серии ударов, а Диас отвечал ему тем же. Кавана и Родди прекрасно понимали, что это позволит Диасу вернуть инициативу в раунде, который Макгрегор так многообещающе начал: «Не попадайся на его уловки, Конор!», «Придерживайся своей тактики! Руби по ноге!» Но Конор был где-то в своем собственном мире. Он молотил по корпусу, бил локтями по бровям Диаса и добирал очки мощными контрударами в моменты, когда Диас открывался. И пока Кавана призывал Макгрегора отступить, бить по ногам киками и восстановить дыхание перед последней минутой раунда, Конор стоял прямо перед Диасом, пытаясь ударить его посильнее.

В перерыве между четвертым и пятым раундами команды бойцов вошли в клетку и внесли с собой табуреты. Конор Макгрегор прошел свой первый чемпионский раунд. Посыл угла Макгрегора был ясен: выдержать еще пять минут. Джон Кавана настаивал: «В течение пяти минут ты можешь делать что угодно!» В углу Диаса Гилберт Мелендес утверждал, что Нейту нужно обеспечить финиш. Лицо Нейта Диаса было изуродовано и напоминало старый ботинок, а процедуры, которые ему проводили между раундами, едва помогали сдерживать кровотечение в течение первых нескольких секунд очередного раунда. Ирландец же, сидевший на своей табуретке, был весь в синяках, но без сечек, хотя и перепачкан кровью Диаса. Каждый раз, когда эти двое бились в клинче, каждый раз, когда они боролись за более выгодное положение головы, каждый раз, когда Диас угрожал провести тэйкдаун, его юшка текла на Макгрегора, скрывая под собой узоры тату на груди ирландца и окрашивая его короткую светлую стрижку в довольно симпатичный оттенок розового. В четвертом раунде Макгрегор, казалось, обрел второе дыхание, но перед заключительными пятью минутами поединка по-прежнему тяжело дышал. Его команда покидала клетку. Вот момент истины: он столкнулся с противником, которого не мог просто забить меньше чем за два раунда. Бойцом, который мог сладить с его мощью и продолжать двигаться вперед, бойцом, которому было наплевать, если его роняли на задницу. Диас был живым опровержением утверждения Макгрегора о том, что ни один человек не способен выдержать его удар левой. Это был шанс для Конора Макгрегора доказать всему миру, что он не просто фаворит, а истинный чемпион, который способен выдержать испытание и одолеть противника, обладавшего высоким ростом, размахом рук, выдержкой, отвагой и дерзостью, необходимыми для того, чтобы отнять у Макгрегора все, что у него было, – а потом выплюнуть это на пол с презрением и ухмылкой.

Конор тяжело дышал через рот и с выражением суровой решимости на лице ждал, пока секунданты покинут клетку; Диас же в это время расхаживал по ней взад-вперед, поигрывая мускулами на публику. Макгрегор должен был быть готов: старая пословица гласила, что братья Диас никогда не проигрывали, просто истекало время поединка. В последнем раунде Нейт готовился выпорхнуть на Макгрегора, как летучая мышь из преисподней, а вот у Макгрегора в баке осталось не так уж много топлива. Диас немедленно начал теснить Конора, и дублинец выпрыгнул ему навстречу, атаковав коленом в прыжке, но в результате оказался прижат к ограждению. Когда Макгрегор снова связал Диаса по рукам, американец прижался лицом к лицу Конора в очередном витке борьбы за доминирующее положение головы и оставил полосу крови шириной в пять сантиметров на правой щеке Макгрегора. Когда тот высвободился, отлипнув от ограждения, он сделал полкруга по клетке, повернувшись спиной к Нейту, и посмотрел на часы. Дела ирландца были плохи: Диас снова попер вперед и оттеснил Конора к сетке, на этот раз упав в попытке вытянуть из-под Макгрегора его ноги и свалить его на настил. Диас ухватился за Макгрегора и встал, чтобы поднять его в воздух, но тот удержал равновесие. Диас попробовал еще раз – и снова Макгрегор остановил тэйкдаун.

«Работай! Работай! Работай! Работай!» – кричали из угла Нейту, беспокоясь, что их парень зря тратит время на неудачные попытки провести тэйкдаун. И вот Диас освободил руки и атаковал Макгрегора серьезной комбинацией из трех ударов, работая по корпусу вверх-вниз. Кульминацией ее стала оплеуха, которую ирландец отхватил, когда поворачивался спиной, чтобы снова отбежать от ограждения. Макгрегор прошел через всю клетку на другую ее сторону, уперев руки в бока, тяжело дыша и глядя на часы на большом табло. Макгрегор даже не скрывал, что пытается отбегать оставшуюся часть раунда. Вместо того чтобы стремительно перерезать клетку и снова загнать Конора к ограждению, Диас с важным видом двинулся к Макгрегору, опустив руки от головы и показывая на ирландца пальцем. Пока Конор продолжал убегать от Диаса, его противник повернул руку и показал ему средний палец. Это был классический ламповый Диас, телевизионное сокровище, но средний палец не принес ему очков, нужных для победы в раунде. Макгрегор в очередной вспышке активности снова атаковал защиту Диаса, а тот снова толкнул его к ограждению. Освободив руки, Нейт бил ими по корпусу, а потом, схватив Макгрегора за затылок, нанес в лицо своего менее рослого оппонента пару апперкотов. Затем, оттолкнув Макгрегора за горло, Диас сильно ударил его правым локтем по котелку.

За минуту до конца раунда Конор развернул Диаса к ограждению и поставил ему подножку, которая ненадолго отправила Нейта на мат. Это было совершенно неожиданно, учитывая результат первого боя, но, мастерски воспользовавшись эффектом неожиданности, Макгрегор смог отъесть несколько секунд убывающего раунда. Когда Диас поднялся с пола, Макгрегор хлопнул его по затылку левым локтем, и Диас проглотил запрещенный правилами удар, словно драже Tic Tac. Они обменялись еще несколькими захватами и ударами у ограждения, и, пока вальсировали вдоль него, Диас сделал подножку, которая отправила Конора по спирали на спину, Нейт же приземлился на него сверху. Не прошло и десяти секунд, как Диас продвинулся в гард Макгрегора и обрушил на лицо ирландца град ударов локтями и кулаками. Когда прозвучал сигнал об окончании боя, Мелендес выкрикнул из красного угла: «Да, да, да! Мы взяли его! Мы взяли этот раунд! Это уже три раунда, детка!»

Бой был завершен, Диас поднялся из гарда Макгрегора и протянул ему руку. Макгрегор, ни секунды не колеблясь, принял помощь американца и встал. Улыбаясь, они обнялись и ласково похлопали друг друга по спине. Залитые кровью, но довольные своим выступлением, оба бойца вернулись в свои углы ждать решение судей. Это было не просто проявлением взаимного уважения, но и намек на то, что они только играли в игру. Очень трудно ненавидеть другого человека, если публичные перепалки, которые вы устраиваете, в конечном счете делают вас обоих несметно богатыми.

В мгновение искренности измученный Нейт, ловя ртом воздух, спросил у Гилберта Мелендеса: «Я победил в этой х**не?», в ответ на что Мелендес мог предложить лишь слова ободрения и сказать, что, по его мнению, Диас выиграл три раунда. Три раунда, «это все, что нам было нужно. Это была г***аная война». Джон Кавана, находившийся в углу SBG, в последние мгновения боя был совершенно равнодушен. Как только Диас уложил Макгрегора на настил, толпа взорвалась, но Кавана просто сказал: «Все кончено». Даже совершенно измученный, распластанный Макгрегор мог нейтрализовать Диаса в гарде в последние семь-восемь секунд. Финальный штурм начался слишком поздно.

Когда двое мужчин подошли к центру клетки, были зачитаны оценки судей. Согласно двум счетным карточкам, Макгрегор выиграл бой 48:47 – разница была в один раунд. Третий судья насчитал на ничью. Победа решением большинства.

После этого Конор Макгрегор подошел к микрофону, чтобы оценить свое выступление. По мнению ирландца, он доказал, что в самом начале боя они с Диасом были бойцами совершенно разного класса, но стойкость Диаса позволила стоктонцу на зубах вернуться в бой. Макгрегор повторил мантру Джона Каваны, сказав, что он либо побеждает, либо учится и первый бой стал для него ценным опытом обучения. Одно было ясно наверняка: и Макгрегор, и Диас хотели третьего боя. После на сольной пресс-конференции Макгрегор искренне дал понять, как много для него значил этот бой. Его, казалось, искренне волнует мнение общественности и СМИ, которые успели сбросить его со счетов в этом поединке. Он неоднократно повторил, что вес Нейта Диаса скорее всего близок к 86 килограммам и у американца было около 13 килограммов преимущества в весе, что, как настаивал Диас с самого начала, было неправдой. Когда его спросили об объятиях с противником в конце боя, Макгрегор заметил: «Уважение зарабатывается в бою, мною и соперником. Эта битва была выиграна. Мы перегруппируемся, разойдемся в разные стороны, посмотрим, что произойдет, и соберемся для новой битвы. А потом мы вернемся к тому, с чего начали». Заявив, что он хочет вернуть назад свои прежние шесть кубиков пресса, Макгрегор дал понять, что не будет страдать ерундой в категории 77 килограммов и в своем следующем бою вернется к весу в 70 кило.

Очевидно, это была не та легкая победа, которую многие ожидали увидеть, раз Макгрегор специально готовился именно к Диасу. Последний не сдавался в течение всего боя и ни разу не переставал быть угрозой – более того, по мере развития боя он становился все опаснее. Макгрегор пришел на пресс-конференцию на костылях. Ему сразу же задали вопрос по поводу них, и чемпион в полулегком весе ответил: «Моя голень. Я пинал его по колену раз сорок, и она чертовски разболелась». Когда его спросили об эффекте, который оказали его удары ногами, Макгрегор рассмеялся: «Я вам вот что скажу. В ж*пу удары ногами. После такого моя нога просто разорвана на куски. Я не слишком-то увлекаюсь киками. За всю свою карьеру я ударил кого-то ногой раза три от силы. <…> Но на этот раз его нужно было бить по ногам, поэтому я тренировал удары ногами, и вот что я вам скажу: он довольно хорошо научился их отбивать. Он уже не тот, кем был. Теперь он в состоянии справиться с киками, он гораздо более опытен в этом компоненте. Но я просто продолжал бить».

Нейт Диас после боя был больше похож на самого себя. После того как было зачитано решение, он объявил зрителям на арене, что «они не могут допустить, чтобы такой ублюдок, как я, победил», потому что он был слишком «четким». На пресс-конференции после боя Диас вернулся к фразе, к которой часто прибегали оба брата: если они проигрывали, то лишь потому, что их противники убегали от них, за что с них следовало бы снимать очки. В сущности же, братья Диас, на его взгляд, по-прежнему оставались непобежденными.

На пресс-конференции Диас парил из в**па с К*Д или ка*****диолом и параллельно пропагандировал целебные свойства этого продукта для присутствующих представителей средств массовой информации. Ка*****диол является в Неваде запрещенным «на соревнованиях» веществом, а окно «соревнований» длится до шести часов после боя. И все равно Диас по***ивал из своей трубки всего через несколько минут после окончания боя. После инцидента партнерский орган UFC по тестированию атлетов на допинг, USADA, объявил, что начинает официальное расследование, хотя Диас успел сдать анализ крови после боя, но до использования в*па с К*Д, его, по-видимому, не могли привлечь к ответственности, несмотря на видеодоказательства.

К реваншу одержимый победой Макгрегор приложил все силы, чтобы условия остались прежними, и снова сразился с Диасом – 70-килограммовым бойцом – в категории до 77 килограммов. Тщательно придерживаясь своего плана на бой, Конор смог доминировать над Диасом в начале поединка, но в срединных раундах трудностей у него было не меньше, чем в первом бою. Его выступление вызвало столько же вопросов, сколько дало и ответов, и казалось, что решающий бой, заключительная битва трилогии, попросту неизбежен. Но с этим пришлось подождать, так как на повестке дня у Макгрегора было кое-что более насущное, с чем ему предстояло проводить 2016 год. Он должен был продолжить с того места, на котором остановился перед тем, как Нейт Диас возник на его радаре.

Нейт Диас оказался серьезным препятствием на пути. Мысль о том, Конор Макгрегор вальяжной походкой войдет в дивизион легковесов и без особых усилий продолжит побеждать там, как это было в полулегком весе, казалось, была быстро отброшена. Несмотря на то, что во второй раз более вдумчивому и расчетливому Макгрегору удалось одержать верх над Диасом, победа выглядела далеко не убедительной. Макгрегор обещал трилогию, но у него на примете была добыча покрупнее. Решение двигаться дальше, принятое до важнейшего третьего поединка, было разумным: с трудом добытая победа не просто стала дополнительным импульсом для него – второе поражение от Диаса могло навсегда лишить Макгрегора легких доходов. После него он стал бы просто очередным из многих бойцов.

Вместо того чтобы заключить с Диасом контракт на решающий третий поединок, UFC решил вернуться к тому, с чего все начиналось до того, как Рафаэл Дус Анжус снялся с UFC 196. Макгрегор получит шанс побороться за титул чемпиона в легком весе и возможность стать чемпионом в двух весовых категориях – на что он претендовал еще до того, как присоединился к UFC. Но теперь вожаком стаи стал новый самец: невероятная череда побед Рафаэла Дус Анжуса была прервана. И не просто прервана, а решительно обрублена американцем по имени Эдди Альварес.

В 2003 году, когда Эдди Альварес начал карьеру в смешанных единоборствах в полусреднем весе, легкий дивизион UFC был совершенно неконкурентоспособным. После того как в бою Би Джея Пенна с Каолом Уно за вакантный титул чемпиона UFC в легком весе была зафиксирована ничья, промоушен законсервировал пояс на три года, и многие из ведущих легковесов мира перешли в ряды японского PRIDE FC. Свои первые годы в единоборствах Альварес провел, сражаясь в полусреднем весе в скромных промоушенах вроде BodogFight и ShoXC, ныне уже не существующих. В 2008 году у Альвареса случился большой прорыв: с серией 12–1 и финишами в каждом выигранном поединке он вошел в состав участников турнира DREAM для легковесов. DREAM была еще одной японской организацией, созданной в 2008 году, чтобы занять место PRIDE FC, когда первый в своем роде японский мастодонт ММА приказал долго жить. DREAM смогла привлечь многочисленных талантливых бойцов мирового уровня в легком весе, и турнир промоушена казался самым статусным в смешанных единоборствах. Турниры в Соединенных Штатах редки и, как правило, сильно урезаны, потому что большинство спортивных комиссий накладывают ограничения на количество времени, в течение которого боец может находиться на ринге по ходу одного вечера. По этой причине любой турнир на территории США, который предполагает, что бойцы будут соревноваться друг с другом по несколько раз за вечер, должен идти на уступки касательно количества раундов. Абсолютно провальный турнир Yamma Pit Fighting продемонстрировал это в полной мере: четвертьфинальные и полуфинальные бои длились один раунд по пять минут каждый. Этого времени было недостаточно, чтобы бойцы успевали сделать что-нибудь мало-мальски значительное, поэтому участник, которому удавалось первым совершить тэйкдаун, просто удерживал оппонента на земле до конца раунда и, следовательно, до конца боя.

Но у Японии были благородные традиции проведения соревнований по смешанным единоборствам, будь то Гран-при по кикбоксингу K-1, Гран-при PRIDE FC в открытой весовой категории или комичный турнир DREAM под названием «Турнир Суперхалков» – по сути, Гран-при в открытой весовой категории, за который бились в основном гигантские фрики и гиммики-недоростки, нежели действительно серьезные спортсмены мирового уровня. Иногда финал или отборочный раунд проходили на следующий вечер, но в большинстве случаев успешные бойцы дрались за один вечер дважды и больше. Потрясающее и совершенно непредсказуемое развлечение. Одно дело – готовиться к сопернику в течение нескольких месяцев – есть, спать и тренироваться, постоянно памятуя о его привычках. Но на турнире никто не знает, что произойдет дальше, ввиду непредсказуемости результатов, травм и появления бойцов из резерва, которых держат под рукой на случай, если понадобится заменить выбывших. Лучший боец в мире не всегда является лучшим турнирным бойцом в мире, и наоборот. Это совершенно иная территория по сравнению с обычной традицией одного боя с одним противником раз в несколько месяцев.

Хотя он уже выигрывал титулы в полусреднем весе в Reality Fighting и BodogFight, Альварес оставался темной лошадкой на турнире DREAM в легком весе. Он участвовал там наряду со многими именитыми бойцами в дивизионе легковесов. На турнире было множество других чемпионов из различных промоушенов, которые зарекомендовали себя как одни из лучших в мире среди легковесов. Например, чемпион K‐1 Heroes Жезиас Кавальканте, свирепый мастер нокаутов с серией 14-1-1. Также там были многие ветераны PRIDE FC и чемпионы Shooto. Тацуя «Разрушитель» Кавадзири был борцом, специалистом по удушающим и граунд-энд-паунду, Синъя Аоки, боец с гуттаперчевыми конечностями, – мастером болевых, а Йоахим «Хеллбой» Хансен – норвежским пионером ММА. Все трое владели титулами Shooto и бились на большом шоу в PRIDE FC. Пояса Альвареса, «Короля андеграунда», здесь не так уж много значили.

Эдди пробивался по дистанции турнира, но получил травму глаза по ходу полуфинального поединка с Тацуей Кавадзири, которого он победил нокаутом, и не смог участвовать в финале, состоявшемся позже в тот же вечер. Его заменил Йоахим Хансен. Известный как «Хеллбой» Хансен, этот норвежский драчун с неортодоксальными приемами в грэпплинге и умением пресекать любую попытку тэйкдауна ударом коленом в купол, в четвертьфинале провел с Альваресом поединок, претендовавший на звание лучшего боя года. Эдди упустил пояс, который, вероятно, заслуживал выиграть, но сделал себе имя как один из самых зрелищных и взрывных бойцов в легком весе. Его уязвимая защита и невероятно тяжелые кулаки приводили к тому, что он всегда был на волоске от того, чтобы либо упасть на пол и пытаться вернуться в бой, либо вырубить своего противника нокаутом.

Хотя Альварес так и не смог завоевать титул DREAM, он двинулся дальше, к новым большим целям, став одной из первых звезд Bellator MMA. Промоушен из Соединенных Штатов, Bellator, смог перейти на недавно освободившуюся позицию второй лучшей ММА-организации в Америке после того, как UFC выкупил Strikeforce. Имея контракт на трансляции боев в эфире Spike TV, Bellator использовал формат турнира для определения своих чемпионов, но не настаивал на том, чтобы участники турниров бились в нескольких боях за один вечер. Победив болевыми троих легковесов, вставших на его пути, Альварес выиграл турнир Bellator Season One Lightweight Tournament и стал чемпионом Bellator в легком весе.

По мере того как Эдди заносил все больше проведенных боев в свой послужной список, его техника работы руками становилась все более отточенной.

Несмотря на то, что Эдди оставался непобежденным в течение семи боев с того момента, как присоединился к Bellator (дожить до финального гонга он позволил только технически безупречному Пэту Каррану), он также приобрел репутацию бойца, удивительно медленно раскачивающегося на старте. Обычным для Альвареса делом было неспешно начать бой, упасть на настил после удачного панча оппонента и лишь после этого начать атаковать с применением всей своей мощи и знаний. Он был одним из тех бойцов, которым нужно почувствовать на губах собственную кровь, чтобы понять, что он в драке. Единственный проигрыш Альвареса за время его пребывания в Bellator случился в поединке против мощного борца Майкла Чендлера, который отбросил всякую осторожность за ненадобностью: несколько раз ошарашив чемпиона ударами и выведя его на удушающий захватом сзади, он выиграл бой за четыре потрясающих раунда маленькой войны.

Альварес быстро оправился от поражения и нокаутировал Синъю Аоки красивым встречным ударом правой, а Патрики Фрейре – жестоким киком в голову, заставившим бразильца обмякнуть. После того как он отработал свой контракт с Bellator, стало очевидно, что Альварес планирует перейти в UFC. UFC осознавал уровень Эдди и его ценность для Bellator и был готов раскошелиться, чтобы переманить его к себе. Как и любой умный боец, Альварес стремился получить максимум известности и денег; единственным сдерживающим фактором был Bellator. Бьорн Ребни, президент Bellator MMA, в полной мере использовал право повторить предложение конкурентов, которое, по-видимому, было прописано в контракте Альвареса. Ребни и Альварес начали судебную тяжбу друг против друга, но в конце концов пришли к соглашению, что Альварес вернется в Bellator. Альварес взял верх над Чендлером в еще одном их поединке, вызвавшем большой ажиотаж в ММА, но победа эта была судейским решением большинством голосов. Пока строились планы на третий их бой, что было отличной новостью для Bellator, Ребни сместили с его поста – вместо него пришел новый генеральный директор Скотт Кокер, который принял решение удовлетворить изначальную просьбу Альвареса о разрыве контракта, позволив бойцу перейти в большое шоу.

Первый соперник Эдди Альвареса в UFC был серьезным – ему противостоял Дональд Серроне. По документам Альвареса заявляли бойцом ростом 175 сантиметров, но на самом деле он был едва ли на два сантиметра выше своего давнего спарринг-партнера, Фрэнки Эдгара, бойца ростом 167 сантиметров. Серроне при своих 1,83 метра был огромным для легковеса. Более того, Альварес лучше всего работал руками, в то время как Серроне преуспевал за счет длинных киков и перехватывающих ударов коленями. Альваресу приходилось покрывать огромную дистанцию, чтобы суметь задействовать руки, и в первом раунде он сумел это сделать: оглушив Серроне, он схватил легковесного гиганта за шею сзади и принялся метелить его ударами с правой. Однако Серроне собрался с силами и возобновил сопротивление: встречая надвигающегося Альвареса ударами коленом, он сумел вымотать бывшего чемпиона Bellator. На все более и более продолжительные отрезки боя Альварес оказывался в ловушке дальней дистанции, пропускал лоу-кики и к концу третьего раунда захромал, потерпев поражение единогласным решением судей.

Таким неприглядным выдалось начало карьеры Эдди Альвареса в UFC. В своем следующем бою, против последнего чемпиона Strikeforce в легком весе Гилберта Мелендеса, Альварес выцарапал победу в стойке решением судей. Затем, в поединке против экс-чемпиона UFC в легком весе Энтони Петтиса, Альварес прилепился к своему противнику у ограждения и в клинчевой борьбе обеспечил себе некрасивую и неинтересную победу судейским решением. Любой, кто не видел Альвареса за пределами UFC, был теперь убежден, что это скучный, нединамичный боец, который с большим скрипом одолевал оппонентов высокого уровня. Когда Альварес был объявлен следующим соперником Рафаэла Дус Анжуса, многие сочли, что исход битвы предрешен: лучший из ныне живущих легковесов вышибет из Альвареса весь дух.

Конор Макгрегор был занят своей подготовкой к неожиданному реваншу с Нейтом Диасом, поэтому Дус Анжус сошелся со следующим по логике претендентом на титул в легком весе. И хотя победы Альвареса и не были впечатляющими, они были одержаны над именитыми бойцами дивизиона. Рафаэл начал бой в обычном своем стиле, с продвижения по рингу и оттеснения своего оппонента к ограждению. Он собирался запечь Альвареса на медленном огне, как всех остальных. Но каждый раз, когда Дус Анжус приближался к нему у ограждения, Альварес вырезал контрудар, двигал головой и избегал ответного удара, а затем по дуге уходил на новую позицию, вынуждая Дус Анжуса следовать за собой. До конца раунда оставалось две минуты, и Альварес, отходя от ограждения, сделал резкий джеб, а потом нанес хук правой по широкой траектории, который прошел по дуге позади левой руки Дус Анжуса и попал ему по подбородку. Никогда еще бой так явственно не представал игрой в считаные сантиметры, поскольку Рафаэл был на волоске от того, чтобы остановить этот удар своей защитой. Дус Анжус пошатнулся, и Альварес, почуяв запах крови, обезумел, начав бешено молотить его обеими руками. В интервью после боя Эдди заметил: «Это прежний я. Не будите во мне злую собаку!» Яростные удары Альвареса были такими размашистыми, что в суматохе он даже упал на четвереньки, в то время как Дус Анжус отчаянно пытался удержаться на ногах. Альварес атаковал его коленом в прыжке и оказался под Дус Анжусом, после чего быстро поднялся и продолжил молотить его ударами. Рафаэл раскачивался, как тряпка на ветру, пока Альварес обрушивал шквал своих ударов на его защиту. Лицо Дус Анжуса принимало по два удара на каждый отраженный его руками удар, и вскоре бой был остановлен. Альварес стал чемпионом в легком весе.

Эдди пробился через все второстепенные организации в смешанных единоборствах, победил лучших бойцов в каждой из них и даже был связан судебными тяжбами с Bellator, когда UFC хотел его заполучить. Он жаждал денежного боя, а потому на пресс-конференции после боя новый чемпион отметил, что, поскольку он победил Гилберта Мелендеса, Энтони Петтиса и Рафаэла Дус Анжуса, он заслужил себе легкого оппонента: «Я не буду драться с бойцами из топ‐15, поэтому я попрошу Дэйну Уайта дать мне более легкий бой, типа против Конора Макгрегора. Я заслужил его, я дрался с лучшими парнями, поэтому хотел бы получить легкий бой, так что, Конор, милости прошу».

Бой был запланирован на UFC 205 в ноябре 2016 года, на первом мероприятии UFC в Нью-Йорке. Этот штат был сущим кошмаром для UFC, поскольку все попытки легализовать в нем профессиональные смешанные единоборства проваливались. В конце концов в 2016 году Ассамблея штата провела неуклюжие дебаты по теме, в которых обе стороны показали себя совершенно несведущими в том, что касалось смешанных боевых искусств и содержания законопроекта, и профессиональные ММА наконец обрели легальный статус в Нью-Йорке. UFC забронировал «Мэдисон-сквер-гарден», и через несколько месяцев все необходимые приготовления для боя Макгрегора против Альвареса были завершены. Самая большая звезда в спорте боевых единоборств готовилась биться за свой второй титул чемпиона мира на самой известной арене на земле, а UFC готовился войти в историю.

На протяжении недель, предшествовавших UFC 205, вечера боев, запланированного на 12 ноября 2016 года, UFC до предела разгонял свою хайп-машину, представляя поединок как шанс Макгрегора войти в историю и стать первым одновременным чемпионом мира в двух весовых категориях. Слово «одновременный» было важным, потому что в UFC уже было два других чемпиона мира в двух весовых категориях – Би Джей Пенн в полусреднем и легком весе и Рэнди Кутюр в тяжелом и полутяжелом весе. Хотя и это звание было несколько спорным, поскольку Макгрегор не дрался в полулегком весе с января, бой с Альваресом должен был стать для него третьим с момента завоевания титула в полулегком весе, и он даже не планировал защищать его. Проблема увязывания вместе двух титулов была причиной, по которой UFC не позволял другим чемпионам замахиваться на второй титул в другой весовой категории. На UFC 200 Жозе Алду победил претендента номер один в полулегком весе Фрэнки Эдгара и в отсутствие Макгрегора получил временный титул в полулегком весе, но с каждым днем казалось все более маловероятным, что Макгрегор вернется в полулегкий вес после того, как доказал свою конкурентоспособность в дивизионе легковесов, где ему не нужно было так жестко сгонять вес.

В преддверии UFC 205 всех дразнили скорым громким объявлением от Конора Макгрегора, и это привело к безудержным спекуляциям в сообществе ММА. Что это будет? Бой с Флойдом Мейвезером-младшим? Заход на титул в полусреднем весе? Наиболее разумным предположением, казалось, было объявление о беременности Ди Девлин и о том, что Макгрегор возьмет некоторую передышку после этого боя независимо от его исхода. На пресс-конференции перед боем Альварес выдал реплику касательно этого объявления от Макгрегора, пошутив, что главная новость – это то, что Конор ждет двоих детей, но у Девлин совсем не близнецы. Забавная реплика, но подводка подкачала.

Как отмечал Жозе Алду во время мирового турне Алду – Макгрегор, Конор каждый раз порывался начать драку на пресс-конференции, понимая, что его удержат, и на самом деле это ничего не значило. Увидев, что Альварес совсем не встревожен, ирландец, которого сдерживал Дэйна Уайт, поднял над головой стул и сделал вид, что собирается бросить его, на что опять никто не купился. Макгрегор отшутился фразой: «Интересно, во сколько мне обойдется стул». Это была отсылка к решению Спортивной комиссии штата Невада оштрафовать его на абсурдную сумму в 150 тысяч долларов за инцидент с метанием бутылок перед реваншем против Нейта Диаса. Исполнительный директор комиссии Боб Беннетт позже объяснил, что сумма должна была составить всего 75 тысяч, но Макгрегор по-прежнему не собирался ее выплачивать. «Удачи вам заполучить их», – съязвил он тогда.

Единственным интересным моментом пресс-конференции перед UFC 205, на которой участники проставили галочки напротив всех пунктов руководства «как легко нагнать хайп», был выбор Конором одежды. Макгрегор редко привлекал к себе внимание костюмированными шоу, но, казалось, получал от этого большое удовольствие. Для своей пресс-конференции с Рафаэлом Дус Анжусом Макгрегор выбрал ужасную рубашку от Версаче в стиле печально известного наркобарона «Эль Чапо» Гусмана. На автограф-сессии перед UFC 205 Макгрегор появился в толстовке за 600 долларов, напоминающей ту, которую прославил Бигги Смоллс. А на пресс-конференции перед UFC 205, первом мейн-ивенте UFC на «Мэдисон-сквер-гарден», Макгрегор отдал дань уважения бою века, появившись в белой норковой шубе поверх красной водолазки, как это сорок пять лет назад сделал Джо Фрейзер перед тем, как нанести Мухаммеду Али его первое поражение в профессиональной карьере.

Поняв, насколько легко создать шумиху вокруг любого боя, который ему предстояло провести в будущем, Макгрегор провел много времени за кулисами UFC 205, цепляясь там, как кажется, к любому, против кого он мог бы продать бой в будущем, включая чемпиона в полусреднем весе Тайрона Вудли и претендента в легком весе Хабиба Нурмагомедова, – при этом рядом всегда оказывался кто-то, готовый снять это на свой телефон и выложить в интернет.

На многие вопросы касательно формы Макгрегора в легком весе были даны решительные ответы, как только закрылись двери клетки. Эдди Альварес начал с лоу-киков по ноге Конора, принявшего длинную боковую стойку. Это выбило переднюю ногу Макгрегора из занятого положения и доставило ему хлопоты. Первый же кик, достигший цели, отправил Макгрегора на четвереньки. После минуты осторожного боя и ложных выпадов Альварес стиснул зубы и ударил Конора правой рукой. Дистанция, которую поддерживал Макгрегор, была огромной, и он всегда был готов оттолкнуться от передней ноги, чтобы увеличить ее еще больше. Когда Альварес сделал выпад, рассчитывая, что попадет в цель в самой дальней точке, доступной ему на таком расстоянии, Макгрегор отскочил с линии огня, и рука оппонента пролетела у него над его плечом, не причинив никакого вреда. Конор ответил ударом левой, а потом еще одним, и на отметке в одну минуту от начала раунда Альварес уже оказался на настиле. Макгрегор стал теснить своего раненого противника к ограждению и дразнить его ударами, отскакивая назад и готовясь тут же контратаковать, как только Альварес пробовал что-то предпринять. На отметке в две минуты Эдди снова выбросился вперед и быстро упал на колени, так как Макгрегор ушел от удара и ответил ему левой. Альварес трижды в первом раунде падал на настил, пропускал прямые удары ногой в корпус и не добился никаких успехов собственными ударами.

В первые мгновения второго раунда Эдди вернулся к изначальному плану на бой и снова стал попадать по противнику киками. Поскольку Альварес сражался осторожно, Макгрегор сделал то, что очень редко встречается в боевых видах спорта, – заложил обе руки за спину. Разумеется, Конор был в безопасности, потому что всю защиту ему обеспечивали ноги (пока он контролировал дистанцию, Альварес не мог к нему прикоснуться), но для Эдди это было приглашением открываться или продолжать сносить насмешки зрителей. Альварес начал наносить удары руками, но Макгрегор какое-то время воздерживался от соблазна контратаковать, пока наконец не пропустил удар c правой в подбородок, после чего осек противника встречным левой и снова заставил того зашататься. Когда во втором раунде оставалось две минуты, Альварес собрался с духом для еще одного выпада и был поражен тем же встречным ударом левой, настигшим его в тот момент, когда он пролетал мимо Макгрегора, но на этот раз за этим встречным последовал правый хук, еще один удар левой и второй правый хук, от которого он уже полетел на пол. На этот раз Макгрегор наскочил на упавшего соперника, и бой был тут же прекращен.

После короткого объятия с павшим Альваресом Макгрегор снова вернулся к кейфебу (термин из профессионального рестлинга, которым обозначают поступки, совершенные «в роли», являющиеся частью сюжетной линии) и начал готовить почву к следующему денежному дню. В интервью после боя Конор заявил: «Послушайте, я потратил много времени, костеря в компании всех подряд. За кулисами я пытался поссориться со всеми подряд. Я унизил всех, кто есть в ростере. И пользуясь случаем, я от всего сердца просто хочу принести извинения…» Тут Макгрегор сделал эффектную паузу и закончил: «Никому! Двойной чемпион делает все, что хочет, черт возьми!»

После завоевания Макгрегором второго титула UFC во второй весовой категории было неясно, что ждет его дальше, но на пресс-конференции после боя он все прояснил одним простым заявлением. Когда его спросили о большом объявлении, которое он собирался сделать, Макгрегор испытал нехарактерные для себя трудности с тем, чтобы его наконец выдать, но в итоге объявил, что в начале 2017 года станет отцом, добавив: «Рад до у****ки». Когда его спросили о сроке, Макгрегор сказал, что, по его мнению, это случится в марте, но кто-то из зала (предположительно, Ди Девлин, которая была наиболее квалифицирована для подобных комментариев) поправил его, сказав, что это будет в мае, что было встречено смехом и аплодисментами. Конор Макгрегор, человек, который приспособился к известности так же легко и непринужденно, как утенок к воде, был твердо настроен в одном: он не хотел, чтобы его семья росла в тени этой известности, поэтому на какое-то время он возьмет отпуск.

Ирландец выиграл титул в легком весе, в самом многочисленном дивизионе UFC, с серией 2–1 против легковесов мирового класса. Любой бой, проведенный им в таком весе, поднял бы увлекательные вопросы стилистического характера. На вершине горы был американский борец Тони Фергюсон. Прозванный «Эль Кукуй» в честь мексиканского эквивалента бугимена, Фергюсон был долговязым для этой весовой категории бойцом с несколько сумасшедшим боксерским стилем, но потрясающе точными руками. Самое важное – он держал бешеный темп. Будучи высоким для своего класса бойцом, он был специалистом по резким захватам: дергая противников вниз за шею и утягивая затем их вперед за голову, он брал голову в замок, из которого проводил свой любимый удушающий Д’Арсе. Фергюсон был настолько эффективен с этим удушением, что на его счету была почти четверть от общего числа финишей этим приемом за двадцать лет боев в UFC. Вскоре после UFC 205 Фергюсон уверенно победил бывшего чемпиона Рафаэла Дус Анжуса в пятираундовом бою, закрепив свой статус достойного претендента на титул чемпиона в легком весе.

Еще был Хабиб Нурмагомедов, дагестанский борец, который большую часть года считался претендентом номер один, но был вынужден сняться с боя из-за травм. В ходе переговоров о бое Макгрегор – Альварес Нурмагомедову, по-видимому, был отправлен контракт на бой с Альваресом за титул чемпиона в легком весе, который затем был отозван, когда устроился поединок Макгрегор – Альварес. Все стороны пересказывали историю на свой лад, но что бы там ни случилось, Нурмагомедов после этой ситуации был озлоблен и обижен на UFC. В андеркарде UFC 205 он бился против бойца легкого веса из первой десятки Майкла Джонсона и выдал блестящий перформанс. Он был настолько силен и ловок как борец, что смог продраться к Джонсону, уложить его на мат, зажать одну руку американца за спиной или под одной из его собственных ног и избивать затем Джонсона до потери сознания. В течение двух с половиной раундов Хабиб удерживал отчаянно извивающегося Джонсона на месте, колотя его кулаками и локтями, в промежутках разговаривая с противником.

В видео, широко распространившемся в социальных сетях сразу после боя, можно было услышать, как Нурмагомедов, обхватив одной рукой горло Джонсона, говорит ему посреди боя: «Ты должен сдаться». Ударив рукой и локтем другой руки распростертого Джонсона, Хабиб продолжил с сильным русским акцентом: «Я должен драться за титул. Ты знаешь это. Я это заслужил». В перерывах между раундами озлобленный дагестанец игнорировал людей из своего угла, перебрасываясь через сетку фразами с президентом UFC Дэйной Уайтом со своего стула. Приказав Уайту больше не посылать ему «фальшивые контракты», Нурмагомедов предупредил: «Будь осторожен, я размажу твоего мальчика». «Мальчиком», о котором шла речь, явно был любимчик промоушена Дэйны Уайта, Конор Макгрегор. Нурмагомедов был борцом, но помимо базовых тэйкдаунов он умел ставить на голову даже самых опытных борцов в дивизионе и мог, словно старший брат, заломить за спину руки лучшим в мире бойцам.

В полулегком весе Жозе Алду доминировал над Фрэнки Эдгаром, забрал временный титул на UFC 200 и отчаянно нуждался в реванше с Макгрегором, угрожая покинуть UFC, если ему не дадут этот бой. В какой-то момент он даже попросил освободить его от контракта с организацией, когда стало ясно, что Макгрегор перешел в легкий дивизион. Разумеется, Алду, бывший чемпионом почти десять лет и проигравший исключительно из-за потери самообладания в первые секунды своего боя с Конором, в обычных обстоятельствах немедленно получил бы реванш. Но он всегда был громким жалобщиком, диссидентом и слабо привлекал платные просмотры, а Макгрегор был суперзвездой и человеком компании (по крайней мере, в то время), поэтому UFC позволил Конору продолжать и оставить полулегкую весовую категорию позади. Однако совсем недавно Макс Холлоуэй ураганом прошелся по полулегкому дивизиону. Со времен, когда Макгрегор одержал убедительную победу над ним, Холлоуэй, тогда перспективный боец с серией 7–2, довел ее до 16–3, одержав ошеломляющие десять побед подряд над бойцами полулегкого веса мирового уровня с досрочными финишами в подавляющем большинстве из них. Очевидно, что у Конора Макгрегора по-прежнему оставалось очень много вариантов, и это было важно. Флойд Мейвезер-младший блестяще собирал огромные аудитории в мире бокса, все откладывая свой мегабой с Мэнни Пакьяо почти на конец своей карьеры. После этого разочаровывающего боя с Пакьяо ни у кого больше не осталось вопросов о Мейвезере, и его последняя PPV-аудитория составила довольно посредственные 400 тысяч зрителей. Вопросы и сомнения – это то, что заставляет людей, даже самых ненасытных поклонников и недоброжелателей, включаться и не терять интерес.

Впрочем, Макгрегор совершил фантастически удачный ход. Раньше UFC всегда избегал позволять бойцу удерживать два титула одновременно, потому что промоушен продает платные просмотры, опираясь на пояса: отдавая два пояса одному бойцу, ты всегда будешь оставлять кого-то вне игры. Дело приняло еще более интересный оборот, когда Макгрегор сделал объявление на пресс-конференции после UFC 205: «Я хочу получить свою долю в UFC, сейчас. Если мы собираемся продолжать в том же духе, давайте пообщаемся, но я хочу получить равную долю. Я хочу того, что заслужил, того, что заработал». UFC всегда стремился ставить компанию выше, чем какую-либо одну звезду, но Макгрегору они позволили перерасти сам промоушен и, возможно, даже сам вид спорта. Затем, 26 ноября 2016 года, всего через несколько дней после того, как Конор выиграл свой второй пояс и был объявлен первым одновременным чемпионом, UFC объявил, что он отказался от пояса в полулегком весе. «Отказался» было официальным термином, но многие считали, что титула его лишили. Чемпионство Алду было закреплено, и тут же был введен второй временный титул, за который должны были драться на UFC 206 Макс Холлоуэй и Энтони Петтис, потому что на постере, видимо, обязательно должен быть пояс, даже если программа боев достаточно хороша и без него. (Интересно, что если бы Петтис, бывший чемпион в легком весе, выиграл этот титул, он стал бы четвертым человеком, который удерживал бы пояса в двух категориях, спустя всего несколько недель после того, как этого добился Макгрегор, но UFC и близко так его не раскручивал.) Холлоуэй в конечном счете убедительно завоевал этот пояс. После лишения или отказа от своего пояса – какими бы там ни были обстоятельства – Макгрегор несколько дней молчал, а затем было объявлено, что в Калифорнии ему выдана боксерская лицензия.

СМИ, освещающие ММА, пошли вразнос, начав безудержно спекулировать по поводу боя с Флойдом Мейвезером-младшим. Само собой, в мире боев никогда нельзя говорить «никогда», но препятствия, стоявшие на пути этого сражения, казались совершенно непреодолимыми. Дело заключалось не только в том, что Флойду Мейвезеру-младшему было тридцать девять лет и он был «на пенсии»: Флойд исключительно гордился своей серией 49–0 и многочисленными победами над боксерами мирового класса. Более того, «49» в его серии было значимым числом для Мейвезера, потому что оно связывало его с великим Рокки Марчиано. Зачем ему возвращаться на боксерский ринг только для того, чтобы одержать пятидесятую победу над кем-то, у кого нет серии в профессиональном боксе и больших достижений даже в качестве любителя? Некоторые скажут, что он сделал бы это ради денег, которые всегда были главным приоритетом Мейвезера, но Макгрегор получил лицензию на бокс в Калифорнии. Флойд Мейвезер-младший не дрался за пределами Невады с 2005 года, потому что в Неваде было очень лояльное налоговое законодательство. Даже обаяние ярких огней «Мэдисон-сквер-гарден» не смогло бы вытащить его из Невады, ибо, как только что узнал Макгрегор, налоги, которые платит профессиональный боксер в Нью-Йорке, суровы. На самом деле Конору пришлось бы разбираться со всем этим в ближайшее время, поскольку он не мог состязаться в Неваде и наслаждаться более низкими налоговыми ставками, пока не оплатит свой непогашенный штраф за инцидент с метанием бутылок.

Затем у Макгрегора возникли бы все прочие сложности – даже если бы он смог найти какую-то лазейку в своем контракте с UFC или подать апелляцию по Закону Али в Калифорнии, поскольку он теперь являлся там лицензированным боксером, UFC и его новый владелец, WME IMG, безусловно, устроили бы ему настоящий ад в суде и, даже если бы проиграли дело, отняли бы у него много месяцев и средств на судебные издержки. Как заметил ведущий Fox Sports Колин Каухёрд в редкий момент подлинного озарения, когда переговоры Конора с братьями Фертитта по UFC 200 в апреле зашли в тупик: «Миллионерам не тягаться с миллиардерами». Как ни странно, причина, по которой, как считало большинство, этот бой никогда не состоится (то, что никакая комиссия никогда его не согласует), имела меньше всего шансов ему помешать.

Казалось, что UFC никогда не согласится рисковать унижением своей главной звезды на боксерском ринге. Как боксер Макгрегор даже близко не подходил к уровню самых посредственных оппонентов, которых побеждал Мейвезер. А Мейвезер, в свою очередь, вряд ли согласился бы на поединок по смешанным единоборствам или кикбоксингу против Макгрегора. По большей части это было пустой болтовней для привлечения внимания. И это здорово помогало Макгрегору попадать в заголовки газет, даже пока он находился в десятимесячном, как предполагалось, отпуске.

Деньги выставили всех экспертов дураками. Флойд Мейвезер, может, и гордился своим обширным списком титулов и поверженных соперников мирового класса, но гораздо больше ему льстило то, что он был самым высокооплачиваемым в мире спортсменом из живущих. Не просто так он поменял свое прозвище «Красавчик Флойд» на просто «Деньги». У Мейвезера не было доходов от продаж атрибутики, и он не становился предметом торгов, как это было в случае лучших игроков НФЛ, НБА и футболистов. Более того, многие спонсоры не хотят иметь ничего общего с Мейвезером ввиду череды обвинений в домашнем насилии в его послужном списке. Однако отсутствие этих более распространенных форм дохода спортсменов не заставило Мейвезера дрогнуть, поскольку ему удалось найти способ монетизировать странный, нездоровый, нестабильный бойцовский бизнес лучше, чем кому-либо другому. За долгожданный супербой между Мейвезером и Мэнни Пакьяо Флойд заработал много больше 100 миллионов, то есть свыше трех миллионов за каждую минуту своего пребывания на ринге.

Разговоры о бое между Мейвезером и Макгрегором в течение очень долгого времени казались лишь способом привлечения внимания общественности: так они оба оставались на виду у публики, не имея при этом в календарях запланированных боев, каждый в своем спорте. К этому была причастна пресса: все, что несло в заголовке имена Мейвезера и Макгрегора, мгновенно превращалось в интернет-трафик. Соответственно, еще до анонса грядущего боя было понаписано и опубликовано много совершеннейшей чепухи, поскольку боевые виды спорта такой цирк, что файт-журналистика редко соответствует высоким стандартам, принятым в других ветвях четвертой власти. Например, в сентябре 2017 года появилась новость о том, что готовится супербой между чемпионом мира по боксу в тяжелом весе Энтони Джошуа и претендентом на титул в тяжелом весе UFC Алистаром Оверимом. Она попала на первые страницы различных сайтов об ММА и агрегаторов ссылок, заслужила официальный ответ от Оверима и заставила болельщиков с пеной у рта предвкушать поединок. Но любой, кто потрудился проверить первоисточник, увидел бы, что новость была взята из сообщения пользователя Twitter под ником @BoxingKingdom14, в котором говорится лишь: «НОВОСТИ: @DanaWhite контактировал с Эдди Хирном по поводу потенциального боя в июле 2018 года. Энтони Джошуа против Алистара Оверима – в октагоне». Мало кто задавался вопросом, как рандомный боксерский аккаунт с двумя тысячами подписчиков получил доступ к Дэйне Уайту, Эдди Хирну или даже их представителям по связям с общественностью раньше реальной прессы. Они просто распространяли фантастические слухи, в которые хотели верить.

12 февраля 2017 года «Айриш Сан» опубликовала статью под заголовком «Конор Макгрегор и Флойд Мейвезер наконец-то достигли многомиллионной сделки – мегабой стал чуть ближе». В статье говорилось, что «источник, близкий к SBG», сообщил газете о соглашении между Макгрегором и Мейвезером и «бой может быть анонсирован в ближайшие две недели». Все остальные издания, пишущие об ММА, а также спортивные новостные порталы немедленно распространили молнию, в которой утверждалось, что бой уже подтвержден, ссылаясь на тот же самый расплывчатый сюжет «Айриш Сан» и не предлагая больше ничего другого. На самом деле бой был анонсирован 14 июня, четыре месяца спустя. Было неясно, общался ли репортер «Айриш Сан» со случайно подвернувшимся учеником SBG или попросту сам придумал историю, но такова природа супербоев – интернет-трафик льется на тот сайт, который первым выкатывает историю, даже с опережением на полгода.

Когда о бое было объявлено официально, а подписи под контрактами уже были поставлены, медийный цирк заработал на полную. Самые здравомыслящие эксперты по боксу просто называли этот бой нелепым мисмэтчем, боем двух совершенно не соответствующих друг другу оппонентов, что он собой и представлял. Макс Келлерман преувеличивал, говоря, что Макгрегор ни разу не попадет по оппоненту, чем установил чрезвычайно низкую планку для некоторых болельщиков Макгрегора, но в то же время дал им что-то, за что впоследствии можно было зацепиться. Другие СМИ мира ММА увидели для себя возможность извлечь выгоду. Брендан Шауб – бывший участник UFC, дравшийся в тяжелом весе, а ныне один из двух соавторов подкаста The Fighter and the Kid – нашел себе нишу, начав чудовищно превозносить боксерские навыки Макгрегора. И в выпусках The Fighter and the Kid, и как гость на подкасте Джо Рогана Шауб постоянно задвигал о сверхъестественной силе Макгрегора. В одном особенно нелепом выпуске своего спин-офф-подкаста, Big Brown Breakdown, Шауб дискутировал с тренером по боксу Гленном Холмсом и олимпийским призером Тони Джеффрисом, все время убеждая их в том, что в бою Флойд Мейвезер обнаружит, что Конор Макгрегор – это «самый серьезный парень из всех, с кем он когда-либо дрался, и мне неприятно вам это говорить, но он быстрее всех этих парней, с которыми он дрался. Он быстрее Канело, его скорость выше, чем у Канело. Его левая рука лучше, чем у Канело, уверяю вас. Его сила больше, чем у Канело». Независимо от того, верил ли Шауб в собственные разглагольствования или нет, своей цели он добился. Будучи одной из немногих фигур, так рьяно поддерживавших Макгрегора в публичном пространстве, он наряду с боксером Поли Малиньяджи получил роль эксперта и аналитика на трансляции боя в эфире Showtime – преподносилось, что присутствие эксперта по ММА и эксперта по боксу позволит дать зрителям более сбалансированный взгляд на этот боксерский поединок.

Столько театральности было в шумихе, раздуваемой перед боем, что даже постоянный эксперт Showtime Поли Малиньяджи стал важной фигурой в подготовке к бою. После пренебрежительного высказывания Малиньяджи в СМИ относительно шансов Макгрегора его пригласили на спарринг ирландца, готовившегося к бою. Никто не знает, как на самом деле прошла эта спарринг-сессия, но видео длиной в несколько секунд, которое команда Макгрегора опубликовала в интернете, показало, как Конор жестко разбирается с совершенно растренированным, куда более низкорослым и как всегда слабо бьющим Малиньяджи, укладывая его на настил. Для поклонников Макгрегора это было доказательством того, что он способен побить боксера мирового класса.

Было объявлено пресс-турне «Мейвезер – Макгрегор» (или “MayMac”), которое должно было пройти с 11 по 14 июля: цирк собирался проехаться по Лос-Анджелесу, Торонто, Бруклину и Лондону. Пресс-конференции привлекали едва ли не больше внимания, чем сам бой, но в основном не оправдали возложенных ожиданий. В отличие от традиционных пресс-конференций в стиле ММА, на которых бойцы обмениваются репликами и перебивают друг друга, устраивая бойкую перебранку (ныне уже и сам UFC с таким покончил), эти пресс-конференции проходили в таком формате, когда соперники высказываются по очереди, словно на дебатах. Как только первоначальное возбуждение от встречи двух бойцов – и двух разных миров боевых единоборств – лицом к лицу улеглось, остался только треш-ток, и отнюдь не лучший.

Он прибыл в прекрасно пошитом костюме в тонкую полоску – полоски эти представляли собой надписи мелким шрифтом «Пошел ты» – ребяческая шутка, которую хорошо приняли. У Макгрегора были планы по выпуску собственной линии одежды совместно со своим портным Дэвидом Августом, и он не смог бы найти лучшего способа ее прорекламировать. Мейвезер тем временем появился в толстовке «TMT» с капюшоном (собственный бренд Мейвезера) и в бейсболке. Дуэль взглядов получилась неловкой. Слишком много микрофонного времени было уделено руководителям Showtime и сопромоутерам, хотя болельщиков интересовали только бойцы, и чем активнее это преподносилось как некий масштабный спектакль, тем меньше своего остроумия удавалось проявлять Макгрегору. Вклад Мейвезера в эту битву двух величайших трештокеров всех времен по большей части состоял из выкриков «Да-а-а-а!» в микрофон и поучений о том, как нужно делать «грамотные вложения» – Макгрегор в это время сидел в социальных сетях.

Главным эпизодом пресс-конференции в Торонто стала фраза Макгрегора «Станцуй для меня, бой» в адрес афроамериканца Мейвезера. Эта реплика, естественно, стала предметом ожесточенного спора и вошла в подборку самых провальных моментов в карьере Макгрегора наряду с ярлыком «нацист», который он применил к Деннису Сиверу. Бруклинская пресс-конференция была хуже остальных: Макгрегор вышел без рубашки и в норковом пальто, и двое мужчин по очереди принялись обзывать друг друга словом «с*ка». Любой эксперт, который когда-либо писал о «психологической войне» применительно к кому-то из этих двоих, должно быть, почувствовал себя неловко. Было предельно ясно, что у двух бойцов мало материала, с которым можно было бы работать, а того, что у них было, не хватило бы на целый недельный телемарафон. Наконец Мейвезер спустил курок, столкнув вместе обе свиты. И Мейвезер, и Макгрегор были окружены приспешниками, и когда Мейвезер крикнул «Формируем Вольтрон[9]», его надутые телохранители в майках без рукавов начали выстраиваться в ряд напротив команды Макгрегора, состоящей из настоящих бойцов. Было очевидно, что это ни к чему не приведет, но хотя бы прервался неловкий обмен руганью, а бойцовское сообщество обзавелось новым мемом.

Лондонская пресс-конференция проходила на боксерском ринге, но не могла скрыть того факта, что прикол уже приелся. Единственный спасительный момент наступил, когда Макгрегор назвал Стивена Эспинозу пронырой. Эспиноза, вице-президент Showtime Sports, получал слишком много микрофонного времени на каждом этапе турне, даже несмотря на то, что болельщики всякий раз встречали его недовольным гулом. Впрочем, Эспиноза был не единственным представителем менеджмента, который действовал болельщикам на нервы. На каждом этапе турне, прежде чем Макгрегор получал слово, президент UFC Дэйна Уайт брал в руки микрофон, чтобы прокричать представление бойца как «действующего, защищающего титул чемпиона мира UFC в легком весе». Наблюдать, как Уайт багровеет, каждый раз доводя себя до исступления, для большинства было забавно, но другие обижались на то, что он представлял Макгрегора как «защищающего титул» чемпиона в легком весе. Очевидно, что Макгрегор не собирался защищать свой титул в этом бою, что делало такое представление излишним, но все больше и больше болельщиков раздражал тот факт, что Макгрегор выиграл два пояса в Cage Warriors и два пояса UFC – и ни разу не защищал ни один из них.

Фигура Флойда Мейвезера-младшего доминировала в СМИ, освещавших бокс, добрую часть десятилетия, задолго до того, как имя Конора Макгрегора узнали где-то за пределами узкого круга интересующихся региональным ирландским ММА. Мейвезер всегда представал лучшим боксером мира все зависимости от весовой категории (pound-for-pound), и, хотя он всегда был большим мастером на ринге, в боксе в любой момент можно найти десяток великих мастеров своего ремесла. Что делало Мейвезера таким выдающимся на фоне остальных, так это его деловая смекалка и понимание промоушена.

В течение многих лет ходили слухи о том, что Мейвезер либо вовсе неграмотен, либо читает и пишет совсем не на том уровне, который обычно ожидается от взрослого человека, но, если это и правда, это никогда ему не мешало. У Флойда был нюх на разного рода уловки и рекламные трюки по части бокса. Ни в чем это не проявляется так явственно, как в том, что Мейвезер продолжал продавать миллионы платных просмотров, хотя его бои, как правило, были лишены того драматизма, который и делает поединок «хорошей дракой» в глазах публики. Дело было в том, что именно говорил Мейвезер, с кем он дрался, когда он дрался с ними, а также в том факте, что он очень рано взял на себя роль главного промоутера собственной карьеры, – все это и сделало его таким прибыльным спортсменом. Часто цитируют слова Мейвезера о том, что он играл в шахматы, пока все остальные играли в шашки – это можно было бы применить к его исключительным боксерским талантам, но также и к его умению мастерски манипулировать публикой, которое он раз за разом пускал в ход.

Мейвезеры стали одной из величайших боксерских династий. Отец Флойда-младшего, Флойд-старший, а также дяди Роджер и Джефф – все они добились успеха на ринге. Роджер оказался самым успешным: он выиграл два титула чемпиона мира и дрался с Винни Пациенцой, Хулио Сесаром Чавесом и Костей Цзю. Джефф Мейвезер выиграл титул чемпиона IBO во втором полулегком весе. Отец Флойда Мейвезера-младшего был самым старшим из братьев и оказался наименее успешным из членов семьи. Кадры боев с его участием показывают, что он обладал потрясающей техникой и был большим искусником по части защиты, но его недостаточно сильный удар часто ставил его в невыгодное положение при взаимном обмене ударами с противником. Флойд-старший ненадолго оказался в центре внимания публики, когда вышел на ринг против молодого (с серией 14–0) Шугара Рэя Леонарда в 1978 году. Мейвезер выглядел бойким, но был остановлен нокаутом в десятом, последнем раунде.

Флойд-старший был первым тренером своего сына и привил ему отличную защиту, благодаря которой он стал известен, но пары отец – сын в боксе нечасто хорошо срабатываются, а кроме того, Мейвезерам пришлось пройти куда более серьезное испытание их отношений, нежели бокс. Флойд-старший, по-видимому, хотел прожить жизнь за собственного сына и неустанно читал ему нотации. Флойд-младший в интервью «Гардиан» в 2012 году отметил, что отец бил его так часто, что он очень ждал момента, когда повзрослеет достаточно, чтобы сбежать от него. Положение усугублялось тем, что Флойд-старший совмещал занятия боксом с торговлей наркотиками. Один чудовищный инцидент из детства Флойда-младшего отчасти объясняет природу его непростых взаимоотношений с отцом, развивавшихся на всеобщем обозрении публики. Когда «Большому Флойду» угрожал пистолетом брат его жены, он решил в качестве живого щита использовать своего двухлетнего сына, схватив того за лодыжки и выставив перед собой. Рассказывая об инциденте в прямом эфире BBC Radio 5 в 2015 году, Флойд-старший совсем не выглядел раскаивавшимся человеком и рассуждал, что он бы умер, если бы не воспользовался тем, что оказалось у него под рукой. Вместо того чтобы убить Флойда-старшего, стрелок только попал ему в ногу, что сильно сказалось на его скорости в последующих боях.

Когда в 1993 году Флойд-старший отправился в тюрьму по делу о распространении наркотиков, Роджер Мейвезер взял на себя обязанности тренера Флойда-младшего. «Красавчик Флойд» завоевал бронзовую медаль на Олимпиаде в Атланте в 1996 году и в том же году стал профессионалом. Между Флойдом-старшим и его младшими братьями была большая разница в возрасте – Роджер все еще продолжал профессионально выступать на ринге в то время, когда Флойд-младший уже начал свою профессиональную карьеру, а Джефф даже дрался с Оскаром Де Ла Хойей, который в будущем станет одним из главных соперников Флойда Мейвезера-младшего. Роджер, будучи гораздо более агрессивным бойцом, чем Флойд-старший, обучил Флойда-младшего тонкостям работы в атаке, став эдаким ян для инь Флойда-старшего. На ринге Роджер был полной противоположностью Флойда-старшего, до предела агрессивным, и это в сочетании с его далеко не выдающимся умением держать удар в итоге его и сгубило.

Как только Флойд Мейвезер-младший стал профессионалом, он начал прокладывать себе путь к вершинам, набивая свою серию в проходных боях, как это обычно и бывает в профессиональном боксе. К концу 1998 года его противники стали более статусными, но он и не думал сбавлять обороты. В октябре 1998 года Мейвезер выиграл титул чемпиона мира по версии WBC во втором полулегком весе. В 2001 году Мейвезер в шестой раз защитил свой титул против долговязого любимчика болельщиков Диего Корралеса: устроив ему серьезную трепку, он нанес ему его первое поражение в тридцати четырех боях, после чего объявил о своем переходе на большую сцену. К 2006 году Мейвезер сражался в полусреднем весе, а затем поднялся до первого среднего веса, чтобы провести мегабой против Оскара Де Ла Хойи, платную трансляцию которого в Соединенных Штатах купили 2,9 миллиона пользователей, что сделало ее самой покупаемой в истории бокса и закрепило Флойда в статусе самого главного бойца, которого нужно победить в боксе.

Мейвезер ушел на покой на два года после победы нокаутом над Рикки Хаттоном в 2007 году, но, вернувшись в 2009 году, он по-прежнему выглядел почти что неприкасаемым в бою против великого Хуана Мануэля Маркеса. Именно тогда Мейвезер определил график, которому он будет следовать до своего второго ухода «на пенсию». Мейвезер будет драться только в мае и сентябре, и только на MGM Grand Garden Arena, с которой у него было эксклюзивное соглашение. Праздничный уикенд Синко де Майо был очень важен, так как сообщество мексиканоамериканцев является самой значимой демографической группой в боксе. После боя с Оскаром Де Ла Хойей 5 мая 2007 года, в котором Мейвезер вышел на ринг в гигантском сомбреро и мантии в цветах мексиканского флага, Флойд сделал этот праздник своим собственным.

Если оставить в стороне медийный цирк, устроенный вокруг боя Флойда Мейвезера с Конором Макгрегором, то останется несколько интересных вопросов, на которые поединок должен был дать ответы. В бою между Макгрегором и Мейвезером в его лучшей форме было невозможно рассчитывать на победу Конора, но ведь Флойд отсутствовал целых два года. После своего последнего «завершения карьеры» он вернулся на ринг в великолепном состоянии, но тогда ему было чуть за тридцать. Теперь же ему было сорок, и он должен был биться против бойца в расцвете сил, которому – и не важно, был он боксером или нет – платили миллионы долларов за то, чтобы он привел себя в лучшую форму в своей жизни.

Стойка левши Конора тоже придавала бою некоторую загадочность. Случаев, когда на профессиональном ринге Флойда сильно и решительно побивали, было пренебрежительно мало, но наиболее запоминающиеся из пропущенных им ударов пришлись на поединки с несколькими левшами, с которыми он дрался. Заклятый друг Мейвезера Заб Джуда в бою между ними удивил Флойда мучительно быстрыми левыми прямыми. На заре карьеры Мейвезера его несколько раз приложил неуклюжими правыми хуками левши Демаркус «Чоп» Корли. Когда бой с Мэнни Пакьяо наконец-то стал реальностью, Мейвезер почти не вступал с ним в контакт, но все равно не смог избежать болезненных быстрых левых прямых Пакьяо.

Кроме того, в поединке с левшой защита плечом не была той панацеей, которой ее считали болельщики. Против бойца-правши Мейвезер мог отбивать джебы ладонью правой руки, а удары бьющей руки оппонента принимать своим передним плечом. Хороший прямой удар левой от левши проходит большее расстояние, чем джеб, а кроме того, в него вложена такая масса, какую не вкладывают в джеб, – в общем, это не тот удар, который можно легко остановить ладонью перчатки.

Когда Мейвезер встречался с левшами, он, как правило, прибегал к глубоким ныркам в сторону бьющей руки соперника. Раньше в любительских боях ныряние ниже пояса было полностью запрещено, но в профессиональном боксе многие бойцы обнаружили, что, ныряя очень глубоко на бьющую сторону оппонента, они могут подшагнуть под его панчами или его защитой и войти в клинч, почти как если бы они шли в бедра противника, чтобы провести тэйкдаун. Мейвезер и Гильермо Ригондо беспощадно пользовались этой «серой зоной» к своей выгоде, но если противник пытался сделать то же самое против самого Мейвезера, он опускал свое предплечье оппоненту сзади на шею и переносил на него собственный вес.

На самом деле многое из того, что Мейвезер делал на боксерском ринге, было, по сути, борьбой. Если противники связывали Мейвезера по рукам, он просовывал свою голову под их головы, освобождал руки и возвращался к работе кулаками. Если же он связывал своих противников, они почти все выглядели совершенно беспомощными. Канело Альварес и Мэнни Пакьяо проиграли свои бои Мейвезеру во многом потому, что они попросту переставали драться, когда он обнимал их. Поединки с Мигелем Котто и Маркосом Майданой стали для Мейвезера самыми тяжелыми за последние годы, а все оттого, что те поняли, как высвободить свои руки из клинча. В этом отношении придирчивость некоторых рефери, таких как Кенни Бейлесс, колоссально помогала Флойду. В бою Мейвезера с Котто и его первом бою с Майданой судьей был Тони Уикс, и он позволял обоим противникам Мейвезера продолжать работать после того, как Мейвезер пытался их связывать. Но когда Кенни Бейлесс работал рефери на реванше с Майданой, он объявлял брейк, чтобы возобновить бой уже на дистанции, как только Мейвезер неплотно обхватывал Майдану руками, даже если руки Майданы явно оставались свободными и могли работать. Бейлесс был рефери на боях Мейвезера с Оскаром Де Ла Хойей, Шейном Мосли, Канело Альваресом, Маркосом Майданой, Мэнни Пакьяо и Андре Берто, чем сильно те бои испортил.

Помимо этих действительно интересных факторов и значительного преимущества Макгрегора в размахе рук, внимание многих было приковано и к более мистическим элементам. Аналитики, которым следовало бы подтянуть матчасть, повторяли эффектные фразы об «углах атаки ММА» Макгрегора и «дистанции ММА». Другие вообще пошли ва-банк, уверившись, что в Макгрегоре заключена некая мистическая сила, упуская из виду тот факт, что большинство впечатляющих нокаутов Макгрегора были следствием необдуманных бросков его соперников вперед, из-за чего они теряли свои позиции; высококлассный боксер такое вряд ли стал бы делать.

И в довершение навязчивой идеей для болельщиков и прессы стали перчатки. Для боев в весе 70 килограммов, в котором Мейвезер и Макгрегор договорились драться, штат Невада предписывал использовать перчатки весом 283 грамма. Мейвезер, как всегда разыгрывавший свои карты в медийном пространстве, в своем посте в Instagram[10], опубликованном в начале августа, намекал на готовность уменьшить размер перчаток. 12 августа Ариэль Хельвани сообщил, что во время своей открытой тренировки для журналистов Макгрегор объявил: если Невада позволит ему драться в перчатках весом в 227 граммов, он нокаутирует Флойда в течение одного раунда. Мейвезер и Макгрегор обратились в комиссию с просьбой разрешить им использование перчаток весом в 227 граммов, но это больше походило на рекламный трюк – перчатки меньшего размера каким-то образом считались территорией Макгрегора, хотя Мейвезер большую часть своей карьеры дрался именно в перчатках весом в 227 граммов. Дополнительные 56 граммов подкладки не сделали бы Макгрегора боксером мирового класса и не увеличили бы силу его удара – как уже показали исследования, более тяжелые перчатки увеличивают силу ударов, а не уменьшают их, – но черная магия левой руки Макгрегора заставила мир боев об этом забыть.

16 августа MMA Fighting процитировала слова председателя Спортивной комиссии штата Невада Энтони Марнелла: «Мне не нравится, что Спортивная комиссия штата Невада используется в качестве пешки в поединке в медийной войне <…> эта часть просьбы меня бесит. <…> Этот орган не должен быть поводом <…> двум бойцам устраивать шумиху в социальных сетях и раздувать скандалы для того, чтобы продавать билеты и просмотры на DirecTV». Но затем комиссия именно это и сделала: пренебрегла своими собственными правилами, позволив бойцам сражаться в перчатках весом в 227 граммов и поспособствовав тому, чтобы тема «маленьких перчаток» попала в заголовки и внесла свой вклад в раскрутку боя.

Все ожидания перевернулись вверх дном, как только прозвучал гонг, возвестивший о начале боя. Макгрегор бросился на Флойда и начал атаковать комбинациями, пригвоздив его к канатам. Толпа приняла это с восторгом, одобрительно заревев, и некоторые, казалось, действительно решили, что Макгрегор вот-вот разнесет чемпиона мира в нескольких весах. Флойд, быть может, и провел несколько лет вдали от профессионального бокса, да и мало кто за последние десять лет на профессиональном ринге вот так бросался на него, но он не позволил себе занервничать из-за этой попытки застать его врасплох. Мейвезер плотно закрывался, отклонялся назад на канаты и либо избегал, либо отражал мощь ударов Конора.

Когда Макгрегор отступил назад и позволил Мейвезеру выйти из глухой защиты и отойти от канатов, динамика боя приняла любопытный характер, который сохранился до самого его завершения. Мейвезер – тот, кто бегал от Мэнни Пакьяо на протяжении двенадцати раундов – выходил вперед и закрывался в глухой защите, в то время как Конор играл роль матадора. Макгрегор великолепно резал углы и проводил комбинации, и к середине первого раунда Мейвезеру не удалось сделать почти ничего. Прозвучал гонг, и ошеломленные Эл Бернстайн и Поли Малиньяджи на комментаторских местах признали, что итогом раунда можно смело считать победу Макгрегора по очкам.

Второй и третий раунды прошли точно так же. Мейвезер продвигался вперед, попал в цель всего несколькими ударами в течение обоих периодов, и любому, кто раньше не видел ни одного из бойцов, могло показаться, что в этом бою мастером бокса был Макгрегор. Конор не нанес сопернику никакого ущерба, поскольку Мейвезер умело прикрывался и избегал панчей, но темп, в котором работал Макгрегор, был бешеным. Как бы болельщики ни смеялись над разговорами о «сумасшедших углах атаки» и «приемчиках из карате», Макгрегор действительно применил несколько причудливых приемов против глухой защиты Флойда.

Уникальный финт ногами, который Макгрегор использовал для смены своей стойки в нескольких эпизодах боя, известен в карате как хики-коми, или «пулл-пуш». Убирая свою переднюю (в его случае – правую) ногу, левша Макгрегор затем делал выпад левой ногой, чтобы принять стойку правши, и в процессе атаковал противника джебами своей левой, теперь уже передней рукой. Макгрегор продолжал это движение серией из двух-трех джебов. Выглядело это чертовски изящно, но почти ничего ему не приносило, не считая нескольких очков.

Еще одним искусным ходом, который применял Макгрегор, был кросс-степ. Переступая своей передней, правой ногой, он поворачивался вокруг нее. Это движение позволяет сделать большой разворот, чтобы оказаться повернутым к оппоненту под новым углом, и считается несколько неортодоксальным приемом, потому что нарушает базовое правило бокса, которое гласит, что никогда нельзя скрещивать ноги. Причина этого в том, что, когда боец скрещивает ноги, он выходит из своей стойки, что делает его более уязвимым к падению при ударе со стороны оппонента, ограничивает варианты защиты себя и не позволяет ему бить с большой силой, пока его ноги снова не вернутся в правильную стойку. Другой левша, боксер мирового класса Гильермо Ригондо регулярно использует эту технику. Макгрегор применил ее разок-другой на ранней стадии боя, но попытался сделать это снова, когда его ноги уже начали терять скорость, и тут же получил мощный удар правой, пока пытался срезать угол.

Менее впечатляющими были техники, которые Макгрегор применял, чтобы как-то противостоять постоянным ныркам Флойда ниже пояса. Каждый раз, когда Мейвезер это делал, Макгрегор растерянно искал, куда бы пробить, после чего обрушивал три-четыре удара кулаком сверху вниз на затылок Мейвезера. Рефери Роберт Берд оказался абсолютно бесполезным в этом поединке: он неоднократно предупреждал Макгрегора за столь вопиющее и преднамеренное нарушение правил, но боялся дисквалифицировать его или хотя бы лишить его очка в самом большом бою в истории. Это был чистой воды фарс, который лишь усугубляли своими комментариями Поли Малиньяджи и Эл Бернстайн, которые постоянно повторяли, что Макгрегору нужно быть осторожнее, как будто в смешанных единоборствах удары кулаком по затылку были разрешены. Правда в том, что нет такого профессионального боевого спорта, где подобные удары Макгрегора считаются разрешенными.

Впрочем, мы и Мейвезера не пытаемся изобразить невинным мальчиком для битья. Флойд – на редкость хитрый и жесткий боец. В начале четвертого раунда Макгрегор ударил его ниже пояса, и Мейвезер, прежде чем войти в клинч, показал рефери, что его ударили в пах. Когда рефери подошел, чтобы разнять двух мужчин, Флойд два раза больно ткнул Конора в защитную раковину.

Как и во многих поединках против левшей, в этом бою Мейвезер избегал стиля защиты «каменная стена»/shoulder roll на протяжении большей части боя. Однако, когда Флойд низко опускал свою переднюю руку и подманивал Макгрегора подойти ближе, ему часто удавалось сделать так, чтобы Конор налетел на локоть его передней руки – классический ход Мейвезера. Локоть и голова – излюбленное оружие коварного ветерана бокса в ближнем бою по двум причинам: во‐первых, их легко спрятать, достаточно просто оставить их выставленными, чтобы противник мог на них напороться, ни к чему активно замахиваться на противника; во‐вторых, эти части тела представляют собой не покрытые мясом участки костей, которые с высокой долей вероятности вызовут рассечение при столкновении с кожей лица оппонента.

Своего пика короткая боксерская карьера Макгрегора достигла, когда Мейвезер сделал выпад правой рукой со слишком большого расстояния. Конор сработал на опережение сокрушительным левым апперкотом, который отбросил назад голову Мейвезера. Предупреждение Флойду о том, что может случиться, если он станет нетерпелив. Это был триумфальный момент для всех, кто верил в Макгрегора, но еще и единственный серьезный удар, который Макгрегору удалось чисто нанести в этом бою.

К четвертому раунду Флойд начал чаще попадать в цель. Выглядело это не слишком впечатляюще – на самом деле попадания были едва заметными и незрелищными. Конор постоянно пытался восстановить чрезмерную дистанцию, чтобы заставить Мейвезера тянуться к нему, как это делали Мендес, Бримэдж, Бухингер, Алду, Диас и Альварес, и также как это сделал Мейвезер в моменте с тем апперкотом. Но в течение первых трех раундов Флойд постоянно теснил Макгрегора. Каждый раз, когда Конор создавал предпочтительную для себя дистанцию, Мейвезер делал шаг вперед в свободное пространство, и Макгрегору приходилось снова создавать дистанцию. Конор несколько раз убирал руки за спину, как это было в бою с Альваресом, чем легко спровоцировал гневную реакцию некоторых простофиль из толпы, но был вынужден немедленно вернуться к защите, поскольку Мейвезер отвечал ему сближением, восстанавливая корректную дистанцию.

Контроль дистанции – это хлеб насущный для Конора, но Мейвезер это хорошо понимал. Он не собирался выбрасываться на ирландца с панчами из-за пределов рабочей дистанции. Макгрегор не мог ударить его ногой, а длинные прямые удары левой не достигали цели, так что у Флойда не было никаких причин спешить, не было причин тянуться к оппоненту, и уж точно он не собирался нестись вперед, подставив лицо для удара.

Вместо этого перед каждой атакой Флойд чуть ли не наступал Макгрегору на носки. Когда Мейвезер наносил удар, он делал это с пониманием, что, даже если Конор начнет отскакивать назад, он все равно пропустит удар, а Мейвезер все равно будет в нужной для своей защиты позиции.

Стратегия Флойда была менее саморазрушительной версией стратегии Нейта Диаса во втором бою с Макгрегором. Он прессинговал Макгрегора, он заставлял его работать, он не давал ему возможностей для легких контратак, потому что не тянулся к нему из-за пределов досягаемости. Мейвезер работал почти исключительно прямыми ударами передней, правой рукой, целясь в корпус на протяжении большей части начала боя. Довольно скоро Конор устал, и его удары замедлились. К середине четвертого раунда стало ясно, что каждый раз, когда Макгрегор останавливался, чтобы совершить комбинацию ударов, Флойд давал его ударам достичь защиты и плеч, а затем тут же отвечал своими, потому что ноги Макгрегора переставали двигаться. Когда закончился четвертый раунд, Конор, дыша открытым ртом, вернулся в свой угол, и было видно, что, когда он уходил, Мейвезер что-то крикнул ему – скорее всего, указывал ему, что бой только начался, а Макгрегор уже задыхался.

Начиная с пятого раунда Конор выходил из угла и мощно работал в течение первой минуты, но вскоре уже начинал тяжело дышать, искать клинч и смотреть на время. В девятом раунде у Макгрегора ненадолго открылось второе дыхание: он вышел из угла и низко в корпус ударил Флойда, отправив боксера в угол. Роберт Берд заметил это, сделал Макгрегору замечание, но пока он выносил ему предупреждение и оба боксера опустили руки, Макгрегор ударил Мейвезера левой, однако Берд снова не снял с него очков.

Однако минуту спустя Конор уже был беспомощен. Кружа по рингу и пятясь, как пьяница на танцах кейли, Макгрегор пропускал один удар с правой за другим. За девяносто секунд до конца раунда Макгрегор нырнул к бедрам Флойда, как будто хотел провести тэйкдаун, и в отчаянии смотрел на часы, пока рефери разнимал их.

Начался десятый раунд, и Конор просто пытался продержаться. Когда Роберт Берд разнял двух бойцов в углу, Флойд немедленно вышел из-за Берда, чтобы ударить Макгрегора правой рукой в тот момент, когда Берд покинул линию атаки. Ловкий ход ветерана, к своей выгоде использовавшего мягкотелого рефери. Конор держался и бегал, но был измотан. Каждый раз, когда он подходил, чтобы войти в клинч, Мейвезер блокировал его предплечьем по лицу и бил правой рукой. После заключительного жесткого удара левой в лицо Берд спас Макгрегора, встав между ними и прекратив бой.

Бой вызвал у болельщиков довольно сложные эмоции. Были те, кто пытался представить Макгрегора как боксера-мастера, нанесшего Мейвезеру больше ударов, чем любой другой из его противников, упуская при этом из виду то, что Флойд дрался совершенно иначе, чем на любом другом этапе своей карьеры. Он не пытался держаться от Конора на расстоянии; он пытался подходить к нему вплотную и заставлять его работать. Кроме того, многие из тех болельщиков, которые подсчитывали количество ударов, нанесенных Макгрегором, были теми же людьми, которые перед боем утверждали, что для победы ему потребуется всего одно чистое попадание левой.

Но с другой стороны, когда Мейвезер позволял Макгрегору работать, Конор выглядел достойно. Его джеб выглядел резким как никогда прежде, и, казалось, время от времени он действительно доставлял Флойду хлопоты, пока тот пытался найти способ подступиться к Макгрегору, бойцу с непривычно длинными руками. Более того, Макгрегор показал лучшую свою работу в защите за всю карьеру.

Дэйна Уайт заявил в выпуске The Unnamed Podvideocast, вышедшем в октябре 2017 года, что платную трансляцию боя Мейвезера с Макгрегором купили в общей сложности 6,7 миллиона человек по всему миру. Это привело к тому, что общемировой доход от PPV-боя значительно превысил отметку в 600 миллионов долларов. Когда же в декабре Showtime опубликовал официальные данные, общий объем покупок PPV-боя в Северной Америке достиг примерно 4,3 миллиона – ошеломляющий показатель. Своего рода утешением стало то, что вульгарный, бессмысленный сруб бабла сумел стать лишь вторым по боям всех времен по числу проданных платных трансляций, уступив бою «Пакьяо против Мейвезера» несколько сотен тысяч покупок, притом что его преподносили как самый продаваемый бой всех времен.

Независимо от того, был ли этот бой срежиссирован Мейвезером от и до и продан недалекой прессе в рамках масштабной махинации, правда, которую он открыл, заключалась в том, что Флойд Мейвезер был мастером бокса, а Конор Макгрегор – нет. Боксерская выносливость Макгрегора не позволяла ему выдержать двенадцатираундовый боксерский поединок. Возможно, в начале боя ему и удавалось бить сильнее и чаще, но Мейвезер, боец, прославившийся отнюдь не мощными нокаутами, наносил ему резкие и чувствительные удары в каждом из двенадцати раундов, тогда как Макгрегор явно сдулся после нескольких раундов активной работы и перестал быть угрозой, как только его бензобак опустел и ноги перестали двигаться. Но Конору выпала возможность, которой никогда не было ни у одного великого бойца ММА, – год полноценной подготовки к боксерскому поединку против одного из величайших боксеров из живущих, и на протяжении большей части боя его руки выглядели удивительно резкими, даже несмотря на то, что справиться с ним самим оказалось довольно легко. Теперь болельщики хотели знать, в каком виде это новое боксерское самообладание он перенесет в ММА – если когда-нибудь туда вернется.

К тому моменту, когда он вышел из клетки после победы над Эдди Альваресом на UFC 205, Конор Макгрегор уже достиг того, чего не удалось достичь никому другому в истории смешанных единоборств. В значительной степени это произошло потому, что он стал человеком компании в глазах UFC, но это, в свою очередь, стало возможным благодаря его готовности драться со всеми и с каждым, даже на коротком уведомлении. Он также понял, что, хотя промоушен и должен быть работой промоутера, боец, который способен сам себе сделать рекламу, гораздо более ценен, чем дюжина тихих, скромных чемпионов мира.

Он привлек интерес к низшим весовым категориям так, как это не удавалось никому другому. UFC всегда держал свои финансовые показатели в секрете, и в мире ММА ходит немало разговоров о «бонусах в конверте» и неофициальных выплатах, поэтому никто в средствах массовой информации никогда не знает, с какими суммами они работают. Самым спорным вопросом всегда было разделение доходов между бойцами и промоушеном – если Конору Макгрегору можно платить два миллиона или больше за выступления, почему другим нельзя? Распределение доходов между лигой и спортсменами – доходов, которые находятся в публичном доступе в случае НБА, НФЛ и других крупных спортивных организаций – UFC держит в секрете. Вскоре после того, как Макгрегор выиграл свой второй титул в крупнейшем бою, который когда-либо устраивал UFC, была создана новая Ассоциация спортсменов по смешанным единоборствам, MMAAA, которую возглавили некоторые из ярчайших звезд этого вида спорта: Жорж Сен-Пьер, Дональд Серроне, Тим Кеннеди, Ти Джей Диллашоу и Кейн Веласкес. Эту затею ждал крах, она так и не смогла стать чем-то большим, чем фотосессией для журналистов, но с тех пор были предприняты и другие попытки объединения спортсменов в профсоюз. Мало кто настроен оптимистично на этот счет, но, по крайней мере, гонорары Макгрегора побудили бойцов иначе взглянуть на возможности UFC платить им более адекватные деньги.

Но кроме того, нужно учитывать еще и стиль. Макгрегор пришел в смешанные единоборства как боксер-панчер, но стал более разносторонним, позаимствовав элементы из каждой дисциплины боевых искусств. Капоэйра и тхэквондо так же заметно проявлялись в стиле Макгрегора, как и более распространенный в ММА муай-тай. Этот боец черпал вдохновение отовсюду, и те элементы, которые доказывали свою полезность на практике, становились частью его стиля. Боковые удары ногой по низкой траектории – те, которые продвигал Брюс Ли в 1970-х годах, – прыжковые удары со сменой ног вроде тех, что можно было увидеть на олимпийских поединках по тхэквондо. В одном интервью с Ариэлем Хельвани перед боем с Холлоуэем Макгрегор даже отметил, что он смотрит много кёкусин-карате и хочет попробовать в бою прием «раскатистый гром». Иногда называемый по-японски кайтен-гери, этот удар представляет собой сальто вперед, при котором пятка одной ноги опускается вниз, как при рубящем ударе ногой, только здесь за ударом следует падение бойца на мат. Эта техника была бы уместнее в играх Street Fighter, чем в клетке ММА, но в конце первого раунда боя с Максом Холлоуэем Конор Макгрегор, как и обещал, действительно применил «раскатистый гром».

И хотя некоторые недоброжелатели принижали Макгрегора, считая, что у него есть только один инструмент – левая рука, – ему удавалось прекрасно сочетать инициативы. Там, где самые известные специалисты по контратакам в ММА, Андерсон Силва и Лиоту Машида, вели себя пассивно и просили своих противников выходить вперед, Макгрегор двигался вперед сам и наносил тяжелые удары своему противнику, пока тот сам не начинал атаковать, после чего Макгрегор использовал свои излюбленные контратаки левой. Такой комфорт и в атаке, и в контратаке, а также способность мгновенно переключаться между двумя режимами – вместо того чтобы изменением своего поведения делать корректировки своего плана очевидными оппоненту – в смешанных боевых искусствах чрезвычайно редки. Более того, невзирая на то, что он в итоге проиграл, ему даже несколько раз удалось удивить Мейвезера с помощью одних только рук. Единственное, что никогда не смогут сказать уставшие от Макгрегора болельщики, так это то, что он не умеет драться. Когда Макгрегор выходит на ринг, никто из зрителей не чувствует, что впустую потратил деньги.

Между тем SBG становился все сильнее с того момента, как Конор закрепился в UFC. Джон Кавана и его команда еще раз смогли переехать в новое помещение на Наас-роуд в Дублине, которое было достаточно просторным, чтобы уместить несколько устланных матами площадок для занятий, ринг и полноразмерную клетку, – это было невообразимо для Каваны, когда он только начинал в своем «Сарае». Молодые перспективные бойцы, такие как Джеймс Галлахер и Чарли Уорд, быстро попали в ряды UFC и Bellator, а в былые годы им, возможно, пришлось бы потеть на региональной арене в течение многих лет, прежде чем получить туда приглашение. Макгрегор поистине смог прорубить туда окно для ирландцев.

Слесарь, который бросил профессию после первого года работы, стал одним из самых известных спортсменов на земле. Его пародировали в скетчах на Saturday Night Live, а его походку в стиле Винса Макмэна имитировали знаменитые спортсмены на играх НБА и футбольных матчах. Макгрегор выиграл премию «Спортсмен года» от RTE, обойдя великую Кэти Тейлор и многих других, получил награду от журнала VIP как «Самый стильный мужчина года» и был номинирован в той же категории журналом GQ. В спорте, который часто ошибочно называют ultimate fighting – этим в молодости грешили даже сам Макгрегор и Том Иган, – Конор смог затмить даже сам бренд.

Тем не менее сейчас Макгрегор стоит на перепутье, готовясь определить то, каким мир боев будет помнить его в грядущие десятилетия. Если цель действительно состояла в том, чтобы прийти, разбогатеть и уйти, он это сделал. Мейвезер против Макгрегора – блестящий пример того, как стиль и хайп берут верх над смыслом. Теперь Макгрегор мог бы повесить свои перчатки на гвоздь, и широкая публика запомнила бы его как хорошего – возможно, великого – бойца ММА, который сумел пробиться к большим гонорарам в другом виде спорта.

Но в ММА? Не сумев защитить два пояса UFC в двух разных весовых категориях, Макгрегор закрепил за собой статус худшего чемпиона, который когда-либо был у UFC, не больше. Хотя он, несомненно, привлек больше внимания к ММА и укрепил UFC как бренд, он серьезно повредил репутации UFC как спортивной лиги тем, что отсиживался в стороне, полностью обесценивая пояса и рейтинги. UFC был замешан в следующем: промоушен задвинул легковесов мирового уровня на второй план, чтобы дать Макгрегору сразиться за титул, сохранил за ним пояс в полулегком весе лишь для того, чтобы он мог денек-другой после боя побыть первым «одновременным» чемпионом в двух категориях, гнаться за деньгами, которые полагались ему за бой с Мейвезером, не лишая его пояса, в то время как дивизион легковесов клокотал в негодовании.

В апреле 2018 года UFC определил бой между Хабибом Нурмагомедовым и Тони Фергюсоном в программу боев UFC 223 в Нью-Йорке, чтобы решить, кто был настоящим лучшим легковесом в отсутствие Макгрегора, пропавшего на неопределенный срок. Поединок «Фергюсон против Нурмагомедова» уже считался одним из проклятых в ММА: бой был забронирован на декабрь 2015-го, потом на апрель 2016-го и март 2017-го и всякий раз отменялся – с каждым из бойцов обязательно происходило нечто странное или катастрофическое.

UFC объявил об этом, но по-прежнему неохотно отвечал на вопрос, означает ли это, что Конор Макгрегор титула лишен.

В течение нескольких недель до боя болельщики пребывали в напряжении, памятуя об отмене трех предыдущих поединков. Хабиб Нурмагомедов, дагестанский борец, мастер удушающих, был знаменит тем, что сгонял огромное количество веса перед боями, и в последний раз, когда бой должен был состояться, его даже госпитализировали вследствие такой радикальной сгонки. Тем временем Тони Фергюсон регулярно публиковал в Instagram видео, в которых он выполнял странные тренировочные упражнения с чудовищной техникой – казалось, они непременно приведут его к травме: например, он делал становую тягу, балансируя на мяче bosu, таскал тракторную шину, водрузив ее на шею, и практиковался в ударах ногами по металлическим трубам, чтобы закалить свои голени. И все же, когда Бретт Окамото из ESPN сообщил новость о травме, приведшей к отмене боя, выяснилось, что Тони Фергюсон получил ее, когда «шел, увидел кого-то, кого он не ожидал увидеть, резко повернулся, чтобы поздороваться, и споткнулся». Объявление о том, что бой отменен, пришло поздно вечером 1 апреля, породив путаницу, так как болельщики отчаянно надеялись, что все это было каким-то продуманным розыгрышем. Несчастный случай оказался настолько серьезным, что Фергюсону потребовалась операция на колене.

Когда Фергюсон снялся с боя, UFC отчаянно пытался найти соперника Хабибу Нурмагомедову, чтобы наконец привести в движение дивизион легковесов. Старый соперник Макгрегора в полулегком весе – а ныне король полулегкой категории – Макс Холлоуэй предложил себя. Всего за несколько недель до этого Холлоуэй снялся с собственного боя, в котором должен был защищать титул, но болельщикам понравилась идея увидеть столкновение действующего чемпиона в полулегком весе с предполагаемым королем легковесов – схватку первоклассного мастера-смешанника со всепобеждающим, но однобоким борцом-специалистом в граунд-энд-паунде. Но очевидный факт отказа Холлоуэя от своего боя по причине травмы по-прежнему имел место. Будет ли он достаточно здоров, чтобы получить разрешение Спортивной комиссии штата Нью-Йорк (NYSAC)? 6 апреля, за день до UFC 223, NYSAC сняла Макса Холлоуэя с программы боев. Всего за один день до боя Хабиб остался без соперника.

Между тем Нурмагомедов и его окружение попали на видео, в котором боец загонял в угол спарринг-партнера Конора Макгрегора Артема Лобова во время недели боев. Во время этой стычки Нурмагомедов, по-видимому, дал оплеуху бойцу SBG в полулегком весе. Но то, что в обычных обстоятельствах могло бы стать неприглядным элементом хайп-подготовки к бою Макгрегор – Нурмагомедов, приняло совершенно дикий оборот, когда Конор узнал об этом и прилетел в Нью-Йорк.

По поводу хронологии событий все еще ведутся споры, и, скорее всего, полностью она будет восстановлена уже судьей. Но наверняка известно то, что Конор Макгрегор и его окружение, включая его товарищей по команде Чарли Уорда и Киана Коули, каким-то образом смогли пробраться за кулисы на пресс-мероприятие. В своем первом интервью после инцидента президент UFC Дэйна Уайт заявил, что Макгрегор был допущен в Barclays Center аккредитованными журналистами его собственного веб-сайта The Mac Life. Макгрегор и его команда спустились к площадке, откуда отъезжал автобус, полный бойцов и тренеров, которые должны были принять участие в UFC 223. Несколько видео, появившихся сразу после инцидента, запечатлели Макгрегора, хватающего погрузочную тележку и швыряющего ее в автобус, разбивая окно. До того как автобус все же уехал, было разбито еще одно окно.

Макгрегор никого не ударил, но это был самый разрушительный поступок за всю его карьеру в UFC. Рядом с окном, которое разбил Макгрегор, стоял легковес из топ‐15 Майкл Кьеза – человек, у которого не было никаких видимых разногласий с Макгрегором или Нурмагомедовым. Кьеза получил настолько серьезные порезы лица, что Спортивная комиссия штата Нью-Йорк отстранила его от боя с Энтони Петтисом, как только чиновники его увидели. Стекло из разбитого окна также попало в глаз тяжеловесу Рэю Боргу – повреждения осколком стекла роговицы глаза вынудили его также отказаться от запланированного боя на UFC 223. Роуз Намаюнас, которая должна была защищать свой титул в минимальном весе в одном из двух главных боев программы, также, как сообщается, была потрясена этим инцидентом – до такой степени, что тоже едва не снялась со своего боя.

Был выдан ордер на арест Макгрегора, и вскоре после этого он сдался полиции. Непосредственным ответом UFC на эту ситуацию стало исключение из программы боев друга Макгрегора, Артема Лобова, который непреднамеренно стал катализатором всего этого. За одну ночь долгожданный UFC 223 потенциально терял целых четыре боя. Пока Конор Макгрегор сидел под стражей в полиции Нью-Йорка, UFC изо всех сил пытался найти Нурмагомедову другого соперника: они никак не могли позволить ему сняться с программы. Энтони Петтис должен был сразиться с Майклом Кьезой, но теперь у него не было противника. Он тоже был уважаемым бойцом в легком весе и бывшим чемпионом UFC среди легковесов, поэтому принять бой попросили именно его. Рассчитывая получить разрешение на бой с излишком веса в 453 грамма, как это принято в нетитульных боях, Петтис смог согнать свой вес до отметки в 70,4 кило – всего на 100 граммов больше лимита, прописанного для титульного боя. Однако затем было объявлено, что и бой с Петтисом отменяется. Журналист ММА и ведущая UFC Кэрин Брайант сообщила, что Петтис запросил больше денег и UFC отказал ему.

Затем UFC обратился к Полу Фельдеру. Тот уже и так был в списке на UFC 223, пребывал в форме, что позволяло ему принять бой, и был человеком компании. Фельдер три раза в год, как по расписанию, выдавал захватывающие поединки, никогда не попадал в неприятности за пределами клетки и работал в одной из команд комментаторов UFC на трансляциях. Кроме того, он выдал ярчайшую серию побед в карьере – казалось, все логично. Но снова вмешалась Спортивная комиссия штата Нью-Йорк: Фельдер занимал недостаточно высокое место в рейтинге.

Рейтинги UFC всегда считались посмешищем. UFC попросили составить официальные рейтинги, когда промоушен заключил сделку c телеканалом Fox. Вместо того чтобы заплатить за это профессионалам или разработать систему ранжирования, основанную на статистике, как FightMatrix.com, UFC решил отдать это дело энтузиастам. Десятки болельщиков и журналистов вызвались добровольно в этом поучаствовать: каждые несколько недель они абсолютно бесплатно голосовали за пятнадцать лучших бойцов в каждой весовой категории. Интерес к этому быстро пропал, и теперь рейтинг UFC определяется лишь дюжиной с небольшим голосующих экспертов, почти никто из которых не является уважаемой фигурой в СМИ ММА или в бойцовском мире в целом.

Рейтинг UFC определяет горстка фанатов, а такие люди часто больше полагаются на силу имени бойца, чем на его реальные достижения. Это привело к странному результату: Эл Яквинта, который должен был драться против Пола Фельдера, был оценен в рейтинге достаточно высоко, чтобы NYSAC позволила ему сразиться с Нурмагомедовым за титул, несмотря на то, что с 2015 года он дрался всего один раз, нокаутировав Диего Санчеса или, вернее будет сказать, истрепанного и откровенно печального его призрака. Бонусом стало то, что Эл Яквинта, в случае почти невероятной победы в этом поединке, не мог претендовать на выигрыш титула. По сути, это была коронация Хабиба.

UFC 223 все же состоялся, несмотря на все сопровождавшие его несчастья. Роуз Намаюнас все-таки вышла на бой и защитила свой титул в очень увлекательном поединке. Однако важнее всего было то, что Хабиб справился с Элом Яквинтой, и UFC смог надеть на него пояс в легком весе: он стал чемпионом. Теперь все было готово к бою между Нурмагомедовым и Макгрегором, возможно, в России.

В конечном счете UFC могут вынудить провести бой за границей – Конору Макгрегору предъявлены три иска за нападение, а также обвинение в преступном причинении ущерба за его нападение на автобус. Его залог составлял 50 тысяч долларов и был, по-видимому, выплачен его спарринг-партнером Дилоном Данисом. Кажется маловероятным, что человек с таким именем и средствами, как Макгрегор, понесет какое-либо реальное наказание, но это, безусловно, может повлиять на получение им визы, необходимой для участия в боях на территории Соединенных Штатов.

Как бы то ни было – стал ли Макгрегор движущей силой роста UFC или воплощением всего негативного, что есть в ММА, а может, чем-то средним между тем и другим, – влияние Макгрегора на этот вид спорта, бренд и популярную культуру отрицать нельзя. Болельщики могут целыми днями рассуждать о том, действительно ли он сам верит в те преувеличения о себе, которые тиражирует в интервью, или о том, можно ли считать его «настоящим чемпионом» до тех пор, пока он не защитит свой пояс, но одно оспорить невозможно: Конор Макгрегор, безусловно, Notorious.