Прохладный ветер треплет мои волосы. Ласковые, едва ощутимые прикосновения. Так ко мне прикасалась только мама. Как давно это было… Даже странно, что я вспомнил.

— Ваша Светлость, все представители рода Скуратовых мертвы! — голос врывается в мой покой подобно звуку перфоратора, прерывающего утренний воскресный сон. Меня захлёстывает досада, и я хочу отстраниться от него, чтобы вернуть ощущение блаженства, снова почувствовать прикосновение ветра, вспомнить руки матери. — Мы проверили весь сектор, но никто не выжил, — продолжает по-военному чётко докладывать неведомый человек. — Семья барона тоже погибла. Все до единого: сам Его Милость, супруга, трое дочерей и оба сына.

Меня выбрасывает из покоя, и я выныриваю из оцепенения. Открываю глаза и вижу низкое небо, похожее на мокрый картон. Кажется, тучи вот-вот прольются яростным дождём. Меня тоже захлёстывает гнев. Зачем меня выдернули из блаженства?! Кто этот ублюдок, который орёт прямо надо мной? Нет, немного слева. Пытаюсь повернуть голову, но не могу пошевелиться.

Другой голос, низкий и уверенный:

— Тела вывезти, захоронить. Семью барона поместить в криокамеру до тех пор, пока не будут организованы достойные похороны. Фамильный склеп Скуратовых уцелел?

— Так точно, Ваша Светлость. Гули его не тронули. Видимо, увлеклись пожиранием живых.

Чёрт! Стоп! Что вообще случилось?! Воспоминания начинают всплывать в голове одно за другим, выстраиваясь в стройную картину событий. Это подобно лавине, и она несёт меня в недавнее прошлое. Москва, полдень. Мне поручили устранить Ярослава Гуржина, главного акционера компании по производству микрочипов. Кому-то не угодил, не договорился или переспал с чужой женой — мне нет разницы. Заказ поступил, и его нужно выполнить. Я — лучший киллер конторы, так что неудивительно, что заказ отдали именно мне. Никакого высокомерия — просто общеизвестный факт.

— Трупы гулей уничтожить, сектор обработать и законсервировать. Усилить оборону по периметру. Склеп подготовить к погребению.

Перед моими глазами появляется женское лицо, молодое и красивое. Его обрамляют зелёные локоны. Во взгляде — настороженность, почти сразу сменяющаяся испугом. Миг — и прекрасное видение исчезает! Зато раздаётся звонкий голос:

— Папа, этот человек, кажется, жив! Он открыл глаза!

Теперь я вижу ещё двоих: мужчину лет сорока с тонким шрамом от левого виска до уголка губ и другого, постарше. Этот последний носит бородку и закрученные усы, его зелёные волосы зачёсаны назад. Во взгляде серых глаз — сталь.

— Вы меня слышите? — произносит он тем самым уверенным голосом, который только что распоряжался о похоронах. — Господин Скуратов, вы меня слышите?

Кто эти люди? Их не должно… не может здесь быть! Всё шло по плану, пока… И тут я вспомнил! Мой напарник по кличке Овод поднял пистолет и выстрелил мне в голову! Это не сон, а самая что ни на есть настоящая реальность! И означать она может только одно: контора подставила своего лучшего киллера! Зачем? Почему? Понятия не имею. Но очень хочу узнать!

— Позовите Евгения Васильевича, — коротко приказывает человек с бородой. — Похоже, он ошибся.

Передо мной снова только полное не пролившегося дождя небо. Оно так же напоено слезами, как я — гневом и ненавистью. Похоже, пуля прошла по касательной. Плохо сработал Овод. На него не похоже. Видимо, меня нашли прохожие. Только при чём здесь склеп и гули?!

Новое лицо. Худое, иссечённое глубокими длинными морщинами. От человека пахнет лекарствами. Наверное, врач «скорой помощи». Хоть я и не могу пошевелиться, чувствую его быстрые прикосновения. Он щупает пульс, заглядывает в зрачки, раздвинув пальцами веки. Светит мне в глаза ярким белым фонариком.

— Ничего не понимаю! Сын барона был мёртв! Я констатировал смерть — ошибки быть не может!

— Но он жив, — голос бородача.

— Я вижу, — задумчиво произносит врач. — Что ж… Чудеса редко, но случаются. Нужно доставить господина… то есть, теперь уже Его Милость в госпиталь. Я сейчас распоряжусь.

Снова вижу девичье личико. Теперь оно выглядит обеспокоенным. Другой бы цвет волос — и была б красотка.

— Мы вам поможем, господин барон! — шепчет девушка. Кажется, на её длинных, пушистых ресницах блестит слезинка. Надо же, какое трогательное сочувствие к незнакомцу. — Вы обязательно выздоровеете! Наши лекари вас выходят. Слава Богу, вы уцелели! Теперь Дар Скуратовых не пропадёт.

Почему она назвала меня бароном — вот, в чём вопрос. Да и «Ваша Милость» звучит как-то странно. Не по чину.

Вокруг начинается суета. Какие-то люди перекладывают меня на носилки и спустя пару минут загружают в машину. Дверь с грохотом захлопывается. Врач закатывает мне рукав и вонзает в локтевой сгиб иголку.

— Поехали! — кричит он. — Быстрее! Каждая секунда на счету!

Я постепенно засыпаю. Глаза закрываются, и противиться этому невозможно. Похоже, наркоз. Или просто успокоительное. Что ж, если не в состоянии изменить обстоятельства, подстройся под них. А потом посмотри, как использовать себе на пользу. Перестав сопротивляться неизбежному, я провалился в густую, вязкую темноту.

В себя я пришёл в больничной палате. Надо сказать, весьма шикарной. Не иначе, для VIP-пациентов. Только с чего мне такой респект?

Пошевелил головой — получилось. Отлично! Теперь руками. Тоже нормально. Кажется, контроль над телом вернулся. Я приподнялся, опершись на локти. Поглядел на ноги. Пальцы двигались. Слава Богу! Всегда боялся паралича. Но, кажется, пронесло. Хотя с чего бы? Овод ведь не в спину стрелял. Поднял руку, чтобы ощупать голову. Ожидал наткнуться на повязку, но её не было. Зато пальцы зарылись в густые и довольно длинные волосы, которых у меня не было! Что за хрень?!

Откинув одеяло, я спустил ноги на пол, нашарил ступнями мягкие тапочки, встал и сделал несколько шагов. Так, пока неуверенно получалось, но это поправимо. Контора, конечно, узнает, что я выжил, и станет меня искать. Такие дела положено доводить до конца. Оводу уже не поручат. Он дискредитировал себя, придурок! Так ему, гаду, и надо! Хотя почему гаду? Человек просто выполнял заказ. Утешение подействовало слабо. Встреть я его — непременно прикончил бы. Я человек злопамятный и мстительный.

Так, ладно…Где моя одежда? Осмотревшись, шкафа не увидел. Ничего, найду что-нибудь подходящее. Ещё бы оружие достать.

Взгляд упал на большое, почти в рост, зеркало. Ну, глянем, на кого я похож. И откуда волосы взялись. Вдруг я в палате не один год пролежал?! А что? Очень даже возможно. Кома называется. Хотя нет: за такое время контора меня б уже нашла и отправила на тот свет.

Доковыляв до зеркала, я уставился на молодого высокого парня лет пятнадцати, с зелёными волосами ниже ушей, серыми глазами и… совершенно чужим лицом!

Ничего не понимаю! Галлюцинации, что ли?!

Пришлось схватиться за тумбочку, чтобы не упасть — меня вдруг повело в сторону.

В этот миг отворилась дверь, и в палату вошла медсестра в белом халате и с металлическим подносом в руках. При виде меня она коротко испуганно вскрикнула, но тут же нахмурила красиво изогнутые брови.

— Ваша Милость! Зачем вы встали?! Вам ещё нельзя! Пока доктор не разрешит, строгий постельный режим! — напустилась она на меня. Поставив на тумбочку поднос, уверенно и крепко схватила за плечо. — Давайте я вам помогу. Не торопитесь. Вот так, аккуратненько.

Её суета меня развеселила, так что я не стал сопротивляться или возражать и позволил ей проводить меня обратно в постель. Медсестра натянула одеяло, подоткнула и, окинув мою вытянувшуюся фигуру придирчивым взором, удовлетворённо кивнула.

— Вот так гораздо лучше. Рада, что вы очнулись, Ваша Милость. Мы опасались, что… Впрочем, прошу прощения. Давайте я сделаю вам укольчик.

— За кого вы меня принимаете? — спросил я. Чёрт, голос тоже был чужим! — Почему… я так выгляжу? И говорю.

— Простите? — удивилась медсестра. Даже замерла со шприцем в руке. — В каком смысле?

— Ну, кто я, по-вашему? Почему называете меня «Ваша Милость»?

— Как же ещё меня вас называть? — ещё сильнее удивилась девушка. И вдруг помрачнела. — Ах, да… Конечно. Как же я сразу не сообразила! Вы ведь не знаете…

— О чём?! — спросил я, чувствуя, что теряю самообладание, чего со мной не случалось уже много лет. — Чего я, чёрт возьми, не знаю?!

— Боюсь… мне нельзя вам об этом говорить, — смутилась медсестра. — Лучше позову доктора Скуржинского. Давайте только сделаем укол. Это быстро, обещаю!

Я поймал её за протянутую руку. Медсестра испуганно ойкнула и замерла, как кролик перед удавом.

— Почему вы меня так называете? — медленно повторил я, глядя ей в глаза. — Отвечайте немедленно! — пальцы стиснули тонкое предплечье.

— Ваш род погиб! — испуганно залепетала после короткой паузы девушка. — Весь! Вся ваша семья и вассалы! Сектор Скуратовых запечатан. Раз ваш отец… барон… умер, то его титул переходит к вам. Поэтому я вас так и называю. Пустите, пожалуйста, Ваша Милость! Мне больно…

Я разжал пальцы, и она тут же отошла на пару шагов.

— Всё-таки позову доктора! — пролепетала она и, положив шприц на поднос, выскользнула из палаты.

Похоже, я угодил в какой-то… Нет, не знаю, куда. Ума не приложу, что здесь происходит. Сектора, бароны, вассалы… Средневековье какое-то! Только тогда не было таких палат, оборудования, медицинских сестричек и зелёных волос!

Что она сказала про мой род? Что все погибли? Но у меня нет родных. Ни родителей, царствие им небесное, ни братьев, ни сестёр. Жены и детей — тоже. При моей профессии обзаводиться семьёй опасно.

Дверь снова распахнулась, и в палату вошёл уже знакомый врач — тот самый, который осматривал меня и велел отвезти в госпиталь.

— Ваша Милость, поздравляю! Вы, наконец, пришли в себя. Два дня лежали без сознания. Похоже, нервный срыв, если позволите. Никаких повреждений у вас нет. Это, честно говоря, просто удивительно!

— Кажется, вы констатировали мою смерть? — проговорил я, припомнив недавний разговор. — Ошиблись?

Врач развёл руками.

— Что сказать? Признаю: дал маху. До сих пор не понимаю, как так получилось. Но главное, что вы живы. И, кажется, вполне здоровы. Разрешите вас осмотреть?

— Как меня зовут? — спросил я.

Врач нахмурился.

— Вы не помните?

— Кажется, нет.

— Хм… Это бывает. Амнезия. Тем более, нужно провести полное обследование. Повторно. При прошлом никаких черепно-мозговых повреждений я не заметил, но…

— Доктор, как меня зовут?! — повысил я голос.

— Спокойно, Ваша Милость, не волнуйтесь. Вы — Николай Семёнович, шестой барон Скуратов. Да, боюсь, титул перешёл к вам, — скорбно поник головой эскулап. — Примите мои соболезнования.

Я упал на подушку и уставился в потолок. Чёрт знает, что происходит! Какой-то дурной сон… Или я сошёл с ума от ранения голову, и мне всё это только кажется?!

— Но есть и хорошие новости, — подойдя, сказал врач. — Во-первых, вы живы. Во-вторых, ваш родовой Дар не утерян. А это, согласитесь, не так уж мало!

Так, ладно! На глюки не похоже — это придётся признать. И на тупой развод тоже. Потому что кому это надо? Да и обман долго не продержится. Значит, дело в другом. Только в чём?

Покосившись на эскулапа, я заставил себя скептически усмехнуться.

— Хорошо… Как вас зовут?

— Евгений Васильевич. Лейб-лекарь Его Светлости князя Шувалова, — поклонившись, представился доктор. — Простите, что не назвался сразу. Просто вы меня огорошили тем, что…

— Амнезия, — закончил я за него. — Да, похоже, так и есть. Ни черта не помню. Давайте исходить из этого. Итак, кто я такой, и что вообще происходит?

— Совсем ничего не помните? — уточнил медик. — Даже…

— Ни-че-го! — раздельно проговорил я. — Где я? Не про госпиталь — это понятно. Хм… Давайте так: какой сейчас год?

— Шестьсот семьдесят второй.

— В каком смысле? От… какой даты ведётся отсчёт?

— От падения Чёрного Сердца, — врач озадаченно почесал щёку и добавил: — По старому летоисчислению, сейчас две тысячи семьсот восемьдесят пятый. Если вам это поможет.

Я на мгновение прикрыл глаза. Да, нет, невозможно! Такое только в книгах и фильмах бывает… Неужели я попал в будущее?! Или даже в параллельную реальность! Нет, конечно, наука такое допускает… Но как поверить, что это приключилось с тобой?!

— Ладно, — проговорил я, подняв веки. — Значит, двадцать восьмой век. Допустим. А что за сердце, и почему от него стали вести отсчёт?

Врач вздохнул.

— Похоже, ваша амнезия куда глубже, чем я предположил сначала. Интересно, в чём причина…

— Этим вы займётесь позже, доктор, — сказал я, стараясь сдержать раздражение. — Давайте сосредоточимся на моих вопросах.

— Да-да, конечно! Сердце… Это небесное тело — предположительно, метеорит — упавшее шестьсот семьдесят два года назад на Землю. Оно содержало некую субстанцию… Она мало изучена. До сих пор. Сейчас мы называем её магией. Конечно, это не термин… Так, для удобства. В общем, магия попала из расколовшегося метеорита в почву и распространилась повсеместно. Люди ничем не могли остановить этот процесс. Так начался конец старого мира. На его обломках родился новый, в котором мы и живём.

Слушать это было удивительно. Если правда, то… Блин, даже не знаю, что сказать! Да и подумать — тоже.

— Откуда взялся этот метеорит? — спросил я.

— Кто ж знает? — пожал плечами врач. — Из космоса. Там полно загадок. Вот нам одна из них и досталась. Субстанция породила чудовищ, магию и Дары крови. Общество пришло в упадок. Человечество отступало, пока не заперлось в надежных укреплённых городах-крепостях. Постепенно они стали расти, численность людей восполнялась. Но до сих пор за стенами мегаполисов царит хаос. Там — чудовища и смерть. Здесь — мы. Вот так мир разделился.

— А откуда взялись все эти князья и бароны?

— Появились. Как же без этого? Когда люди объединяются ради выживания, необходимы лидеры, которые смогут поддерживать строгую дисциплину. Так в городах возникли кланы.

— Расскажите подробней о социальном устройстве, — попросил я.

Если уж угодил сюда, надо хоть понимать, что к чему.

— В разных городах по-разному. Оно и понятно, ведь мегаполисы практически не общаются между собой. Однако общее присутствует.

— Давайте про город, в котором мы находимся. Это Россия, как я понимаю?

— Россия? — нахмурился врач. — Ах, да… Была такая страна. Очень давно, ещё до падения Сердца. Странно, что вы о ней вспомнили.

— И как называется эта территория сейчас? — спросил я мрачно.

Лейб-лекарь пожал плечами.

— Никак. Нет больше никаких стран. Только города. Мы находимся в Камнегорске. Ближайший мегаполис, Павлоград, в шести сутках пути от нас. Остальные ещё дальше.

— Так, понятно… — я старался слушать внимательно и запоминать любую информацию, при этом отключая внутренний голос, упорно твердивший, что ничего этого быть не может. — А я, значит, какой-то барон?

— Не какой-то, Ваша Милость! Вашему роду принадлежит внешний удел Зелёного сектора!

— Что за сектор?

— Камнегорск поделён на восемь секторов, каждый из которых принадлежит одному из кланов. Они лучами расходятся от центра города, где расположена крепость Его Величества. Каждый сектор имеет свой цвет.

Я прикоснулся к волосам.

— Значит, наш — зелёный?

Врач кивнул.

— Ну, разумеется. Цвет Его Светлости князя Шувалова. Сектора, в свою очередь, поделены на уделы. Вашему роду принадлежит последний, расположенный у самой крепостной стены города. Ответственный участок, ведь он отвечает за оборону мегаполиса.

Мне вспомнился разговор, который я слышал, ещё когда не мог двигаться. Да и слова медсестры — тоже.

— Я так понял, мой… род погиб?

— Увы, Ваша Милость. Такова жестокая реальность. Гули прорвали оборону и полностью истребили жителей вашего удела. Вы — единственный выживший. Соседним уделам удалось, в конце концов, их блокировать и перебить, но для вашего рода было уже слишком поздно.

— Дайте осмыслить, — попросил я, прикрыв глаза. — Выходит… я — последний представитель рода и новый барон? Барон без земли?

— Удел пришлось законсервировать. Охранять-то ему больше некому. Окончательное решение, конечно, примет Его Величество… Я, во всяком случае, не смею рассуждать о дальнейшей судьбе ваших земель.

— Но ведь я жив. Значит, они принадлежат мне.

Врач развёл руками.

— Это так, но… Что вы будете с ними делать? У вас не осталось вассалов.

— Да, это неприятно. Что ж… — я снова потрогал волосы. — Доктор, а нельзя ли избавиться от этого ужаса? Я имею в виду цвет. Мне бы что-нибудь более… традиционное.

От моего вопроса лейб-лекарь пришёл в ужас.

— Перекраситься?! — переспросил он, побледнев. — Но… Ваша Милость, как это возможно?! Мы носим свои цвета с гордостью! Каждый клан — свой. Нельзя просто взять и изменить такой опознавательный маркер. К тому же…

— Ладно, главную мысль я уловил, — прервал я его. — Могут навалять, да?

— Не только. Свои не поймут. Когда вы начнёте вспоминать, то поймёте, что ваш цвет — неотъемлемая часть жизни.

— А как же лысые?

— Пересаживают волосы, ясное дело! Ну, или отращивают усы, бороду. Чтоб было, что выкрасить в цвет своего клана.

Охо-хо! Похоже, угодил я в тот ещё мирок!

— Я слышал что-то про Дар. Можете объяснить…

Врач яростно замотал головой, не дав мне закончить вопрос.

— Нет-нет, Ваша Милость! Прошу прощения, но это уже совсем не в моей компетенции. О подобных вещах вам лучше поговорить с Его Светлостью. Тем более, что вы — последний обладатель Дара Скуратовых.

— И что это значит? — подозрительно прищурился я. Судя по тону, меня ждали проблемы. — Какое это может иметь значение?

— Не мне судить, — поспешно ответил лейб-лекарь. — Но таким богатством не разбрасываются, вы же понимаете!

Ни черта я не понимал. Но тема мне не понравилась.

— Давайте я всё-таки сделаю вам укол, Ваша Милость, — съехал с темы врач. — Мне было велено сообщить Его Светлости, если вы придёте в себя, что я и сделал, как только вы очнулись. Так что, полагаю, скоро здесь будет его представитель, — с этими словами лейб-лекарь ловко засучил рукав моей пижамы и вонзил в локтевой сгиб иглу шприца. — Это придаст вам сил, — пообещал он, давя на поршень. — А потом я займусь вами сам. Поработаем с магическими потоками. Пока вы были без сознания, я сделал, что мог, но потребуется ещё немало усилий и времени, прежде чем ваша энергоструктура восстановится полностью.

Я подавил вздох. Похоже, в ближайшие пару часов из госпиталя меня не выпустят.

Если задаться целью отыскать в сложившейся ситуации хоть что-то положительное, то можно сказать лишь одно: сюда контора не доберётся. А значит, хотя бы с этой стороны мне ничего не грозит.

К такой мысли я пришёл, лёжа в постели и пялясь в потолок. Евгений Васильевич оставил меня одного примерно полчаса назад. Часов не было, но я давно научился отсчитывать время. При моей профессии это важный навык.

Вскоре за дверью раздались голоса, а спустя мгновение она распахнулась, и в палату один за другим вошли невысокий мужчина лет пятидесяти, двое здоровенных парней в чёрно-зелёных мундирах и девушка, которую я видел перед тем, как мне сделали укол, отправивший меня в царство Морфея. Но разглядеть гостей я не успел, так как вслед за ними, низко пригнувшись, протиснулось огромное, покрытое бледной кожей существо с длинными руками и могучими узловатыми мышцами. На его бёдрах красовалась зелёная повязка, а на шее поблёскивало какое-то золотое украшение — правда, только с левой стороны. Словно кто-то прилепил к монстру маленький сверкающий шарик. При виде этой твари я замер, так как никогда прежде не видел ничего подобного. Чудовище распрямилось и встало возле стенки, глядя прямо перед собой белыми, слегка мерцающими зенками.

— Ваша Милость! — с любезной улыбкой обратился ко мне мужчина.

Один из здоровяков придвинул ему имевшийся в палате стул, и он опустился на него, закинув ногу на ногу.

— Рад видеть вас в добром здравии. Мне сообщили, что вы уже в курсе печальной участи, постигшей вашу семью. Примите мои соболезнования.

— Спасибо, — я бросил на собеседника быстрый взгляд и снова уставился на застывшего возле двери монстра.

Мужчина на секунду обернулся.

— Ах, да, у вас ведь потеря памяти, — проговорил он. — Доктор Скуржинский меня предупредил. Это гуль, Ваша Милость. Он не опасен. Не стоило сейчас брать его с собой. Прошу прощения за бестактность. Самаэль, останься в палате.

Чудовище тут же развернулось и, пригнувшись, вышло в коридор.

— Делают всё, что прикажешь, но в точности наоборот, — сообщил мне собеседник. — Но, пока в его шее Игла Малика, бояться нечего. Смирен, как ягнёнок. Меня зовут Глеб Станиславович. Вы меня, вероятно, не помните?

Он сделал паузу, давая мне ответить.

— Нет.

— Так я и думал. Это ничего. Доктор Скуржинский уверен, что память к вам постепенно вернётся. Я советник Его Светлости князя Шувалова. Вы знаете, кто это?

— Глава зелёного клана? — предположил я.

— Именно! — обрадовался Глеб Станиславович. Даже в ладоши слегка хлопнул. — Наш глава и сюзерен, если позволите так выразиться. Давайте к делу, — вдруг посерьёзнел советник. — Вы уцелели, и это замечательно. Однако есть проблема. Все ваши люди мертвы. Охранять часть стены некому. Удел законсервировали, однако это не выход. Нужны вооружённые силы, которые смогут принять эстафету, так сказать. Его Светлость будет вести переговоры с другими родами. Понимаете, что это означает?

— Что они займут мои земли?

— Именно. Клан будет вынужден передать их под чью-то опеку. По крайней мере, пока вы не окажетесь в состоянии обеспечить безопасность своего удела.

— То есть, никогда? — усмехнулся я.

Глеб Станиславович пожал плечами, украшенными золотыми эполетами.

— Кто знает. Во всяком случае, опека продлится некоторое время. Не вполне определённое.

Истинный дипломат. Вроде, говорит, что меня лишают земель, но при этом намекает, что не совсем.

— Хорошо, — сказал я. — Видимо, с этим ничего не поделать?

— Увы, — вздохнул советник. — Таковы нынешние обстоятельства. Если этого не сделает князь, сделает Его Величество.

— Я думал, он и так этим займётся.

— Император утвердит решение Его Светлости. Главное, чтобы оно отвечало интересам города.

— Ясно. Что ж… А что прикажете делать мне?

— Рад, что вы спросили, дорогой барон, — просиял Глеб Станиславович. — Его Светлость приглашает вас быть гостем в его доме. Пока не встанете на ноги. Во всех смыслах.

То есть, опять же, навсегда.

— Я вижу, вас беспокоит Самаэль, — сказал вдруг советник. — Не стоит. Конечно, подобные ему истребили ваш род, однако и у вас имелись подобные ему. Я хочу сказать, рабы.

— Правда? И много?

— Двенадцать.

— И что они делали, когда убивали мою семью, моих слуг и вассалов?

Кажется, я постепенно вживался в роль. А что оставалось? Не говорить же, что непонятно как явился из далёкого прошлого. Если вообще не из иного мира. Пожалуй, ещё решат, что новоиспечённый барон тронулся умом, и запрут в психушке. Хватит пока и амнезии.

— Защищали ваших родных, — серьёзно ответил Глеб Станиславович. — И все полегли.

— А эта игла… Она надёжна?

— Абсолютно! Уверяю, вам не о чем беспокоиться.

— Почему гуль не вытащит её?

— Эти твари не смеют прикасаться к золоту.

— Могут воспользоваться чем-нибудь. Перчаткой или пинцетом.

Глеб Станиславович снисходительно улыбнулся.

— У них для этого мозгов не хватает. Все их мысли о жратве.

— А если игла сама выскользнет? Зацепится за что-нибудь, например?

Советник покачал головой.

— Видите ли, игла имеет зазубрины. По сути, это маленький гарпун. Так что расслабьтесь.

— Так и сделаю. У меня ещё вопрос насчёт Дара.

— Это отдельная тема, господин барон, — тонко улыбнулся Глеб Станиславович. — Вы обсудите её позже, если не возражаете. С Его Светлостью.

Мне такое увиливание не понравилось. Но к чему возражать? Эти новоявленные аристократы всё равно сделают по-своему. Мне пока нечего им противопоставить. Нужно сначала разобраться, что к чему. По-настоящему вникнуть. Ведь, как известно, владеющий информацией владеет миром. Я же сейчас подобен младенцу в окружении взрослых. Главное — как можно быстрее это изменить.

Глеб Станиславович вдруг поднялся.

— Вынужден вас покинуть, дорогой барон. Дела не ждут. Нужно очень многое подготовить, чтобы переговоры по поводу обороноспособности городской стены прошли так, как нужно клану. Уверен, вы понимаете.

Я дал понять кивком, что да.

— Если вы согласны принять приглашение Его Светлости, княжна вас проводит во дворец. Ах, да! Прошу меня простить! Я совсем запамятовал, что вы, наверное, не узнаёте Анну Петровну. Хотя вы и были представлены друг другу.

— Здравствуйте, барон, — разомкнула, наконец, уста девушка. — Рада видеть вас в добром здравии. Отец просил передать, что надеется видеть вас у нас сегодня же.

— Так меня выписывают?

— Разумеется. Если согласитесь перебраться к нам. Вам там будет очень удобно, обещаю. А Евгений Васильевич займётся вашим здоровьем.

— Я согласен.

— Правда?! — обрадовалась княжна, но тут же взяла себя в руки. — Благодарю за оказанное доверие, — проговорила она другим тоном. — Отец будет рад.

— Что ж, отлично! — довольно потёр ладони Глеб Станиславович. — Тогда оставляю господина барона на ваше попечение, Анна Петровна. Вы в хороших руках, — он поклонился сначала девушке, затем мне и быстро вышел.

Я думал, что здоровяки последуют за ним, но они остались. Значит, охраняли княжну.

Девушка пересела на освободившийся стул. Её прямая осанка, сдержанные жесты, ровный голос — всё выдавало человека с аристократическим воспитанием и чувством собственного достоинства. При этом княжна обладала незаурядной внешностью. Даже по самым придирчивым критериям её можно считать красавицей.

— Мне очень жаль, что так случилось, — сказала она. Кажется, вполне искренне. Хотя кто поймёт этих аристократов? Уверен, у них на мой счёт уже дюжина планов зародилась, один другого лучше. — Но жизнь продолжается. Правда?

— Безусловно, — кивнул я. — Когда мы сможем отсюда убраться? Ненавижу больницы.

— Я переговорю с доктором. Как только он разрешит, так сразу.

— Вы тоже не скажете, что у меня за Дар?

— Это не секрет. У всего вашего рода он был. Не вижу смысла темнить. Вы, господин барон, призываете Бера.

— Кого?

— Бера. Медведя.

— Что-то не пойму…

— Огромного боевого зверя. Вернее, его дух. Ну, или что-то в этом роде. Никто толком не знает, что такое на самом деле Дар крови.

— И как его призывать?

— Вы вспомните. Обязательно.

— Вы не знаете?

— Это известно только вам.

Вот чёрт! Так себе новости. Учитывая, что я — последний обладатель вдруг ставшего уникальным Дара, даже и спросить-то не у кого.

— А теперь отдыхайте, — девушка поднялась. — Я поговорю с Евгением Васильевичем. Возможно, он отпустит вас уже сегодня. Но ничего не обещаю.

Улыбнувшись, она вышла из палаты. Телохранители последовали за ней.

Интересно, с кем пришёл гуль. С княжной или советником? Трудно представить, чтобы такая тварь сопровождала девушку, но вполне возможно. Да. Вполне.

Из госпиталя меня выписали на следующий день. Выдали одежду — чёрный костюм, похожий на военную форму. Правда, без знаков отличия. Разве что на левой стороне груди красовался маленький герб — медведь, держащий в лапах меч, окружённый дубовыми листьями. Снизу на ленточке можно было прочитать вышитый крошечными буквами девиз: «Сила есть власть». Банально и даже пошло. Я бы предпочёл другой — «Ничего лишнего». Именно его я придерживался в жизни. Может, поэтому у меня не было семьи. При этой мысли я усмехнулся: в этом мире у меня её тоже нет. Один там, и один здесь.

Встречали новоиспечённого барона Анна Петровна, трое телохранителей и гуль. Вот и выяснилось, кого он сопровождал. На этот раз я рассмотрел чудовище получше. Могучее существо походило на здоровенного мертвеца, только ступни раздваивались на манер копыт, да морда нисколько не напоминала человеческую: маленькие мерцающие глазки, приплюснутый нос, широченная пасть, усаженная треугольными зубами. Спутанные чёрные волосы доходили до плеч, свисая сосульками. Длинные пальцы заканчивались толстыми ногтями. Наверное, такими удобно разрывать могилы, подумалось мне. Пока лежал в палате, расспросил медсестру о гулях и теперь имел кое-какое представление об их повадках. Даже странно, что местные порабощали редких пленённых монстров, заставляя служить. Я бы с такими выродками связываться поостерёгся.

Вещей у меня, ясное дело, не было, так что спустился на улицу налегке. Перед широким крыльцом ждал чёрный автомобиль с тонированными стёклами. Мне открыли заднюю дверь. С другой стороны расположилась Анна Петровна. Впрочем, было ей лет семнадцать, так что мысленно я называл её просто Аней.

— Ехать недолго, — сказала она. — Минут двадцать. Для вас приготовлена комната со всеми удобствами. Познакомитесь со всеми. Заново. Ну, и поближе. Раньше-то мы виделись только на официальных приёмах. Теперь станете почти членом семьи.

— Благодарю, — ответил я, не зная, что ещё сказать.

Куда больше условий проживания, которые меня ждали, я интересовался новым для себя миром. К сожалению, пока что мог видеть только город, да и то в самых общих чертах. Дома были самыми разными, имелись и небоскрёбы. Вообще, Камнегорск напоминал обычный мегаполис, только повсюду виднелись укрепления, а на улицах то и дело попадались кордоны, даже и с военной техникой. Похоже, город находился на осадном положении. Что неудивительно, учитывая, что его регулярно атаковали полчища гулей. В небе кружились дроны, беспилотники и вертолёты, увешанные ракетами и миниганами. На их бортах красовались гербы и полоски разных цветов. Похоже, кланы дружно сторожили мегаполис. На тротуарах я видел людей, одетых по-разному, но у каждого волосы имели свой опознавательный цвет — правда, множества оттенков. Да и причёски отличались.

— Откуда столько машин? — спросил я княжну. — В городе собственный автопром?

— Само собой. Как же без этого? Камнегорск очень большой. У нас тут всё есть. Полное самообеспечение. Как в средневековом замке, — девушка хихикнула.

— А откуда электричество? На чём работает?

— Ветряные генераторы, подводные турбины и солнечные батареи. Используем всё, что возможно.

— Ядерная энергия?

— Что? Простите, не понимаю.

Так, уже легче. К таким вещам я всегда относился с недоверием.

— У вас есть Интернет?

— И снова не понимаю, — виновато улыбнулась девушка.

Я уже задавал этот вопрос медсестре, и она не смогла ничего толком ответить. Похоже, неслучайно.

— Ладно, а хоть компьютеры имеются?

Княжна развела руками.

— Вы, наверное, шутите, Ваша Милость. Я таких слов не знаю.

Похоже, с высокими технологиями в постапокалиптическом мире напряжёнка. Эпоха дизеля. И магии. Про неё я тоже расспросил медсестру, и на эту тему она дала мне немало полезной информации.

Выходило, что Земля наполнена всевозможными тварями, а люди владеют разными способностями. Совсем как в фантастических книгах и фильмах моего мира. Только тут это стало обыденной реальностью, и уже давно. У каждого рода есть свой передающий по наследству Дар плюс клановая специализация, получаемая вместе с магическим симбионтом. Этих существ выводили в строжайшей тайне. Симбионт постепенно становится неотъемлемой частью носителя, срастаясь с ним как на физиологическом, так и на энергетическом уровнях. В результате аристократ приобретал клановую специализацию, а симбионт питался его магической энергией. Взаимная выгода.

Получалось, у меня тоже имелся свой симбионт. Вот только я пока не знал, какие способности он даёт. И как пользоваться родовым Даром — тоже. То есть, по сравнению с остальными жителями Камнегорска я был сейчас обычным человеком. Или, выражаясь здешним языком, простолюдином. Потому что у тех, кто не принадлежит к аристократии, никаких Даров и симбионтов нет.

— Госпожа Шувалова, но ведь должны были сохраниться какие-то предметы с… древних времён? — спросил я. — Ну, после падения Сердца. Что-то же сохранилось?

— Разумеется, — тряхнула зелёными кудряшками девушка. — И многое. Всё, что вы видите, существует благодаря тому, что человечество сохранило, что смогло. К сожалению, некоторые технологии оказались утрачены. Конечно, в сокровищницах хранятся артефакты прошлого, но что с ними делать, никому не известно.

— Серьёзно? — оживился я. Меня крайне интересовали эти предметы. Наверняка я сумел бы использовать некоторые. — И много их?

— О, да! Тысячи. Но что толку? — княжна тяжело вздохнула. — Как бы мне хотелось узнать, для чего они служили. Наверное, у нас началась бы совсем другая жизнь!

Вполне возможно. Вот только для этого требуются специалисты, а не киллер-попаданец. Конечно, я читал пару книг о прогрессорах, но мои-то знания были весьма ограничены. Как и большинства людей. Пользоваться компом или даже собрать из деталей — это одно. Создать микросхемы — совсем другое.

— Вы сказали, артефакты хранятся в сокровищницах. Это где?

— У каждого рода свой тайник.

— Значит, и у Скуратовых есть артефакты?

— Конечно. Надеюсь, однажды вы вспомните, где находится ваша сокровищница.

Блин! Наверняка там ещё и код какой-нибудь вводить надо. Которого я, естественно, не знаю.

Справа показалась высокая бетонная стена. Автомобиль теперь ехал вдоль неё. Наверху виднелись сдвоенные крупнокалиберные пулемёты, из бойниц торчали стволы артиллерийских орудий. Примерно через каждые сто метров были установлены раструбы радиооповещения.

— Что это такое? — спросил я.

— Граница Зелёного сектора. За ним начинается территория другого клана, красного.

— И что, нам туда нельзя?

— Почему нельзя? Можно. Имеются ворота. Вон, кстати, одни из них, — княжна указала на стрельчатую арку. Судя по ней, стена была толщиной не меньше пары метров. — Как видите, все свободно проезжают и проходят. Да посмотрите на улицу: пешеходы принадлежат к самым разным кланам.

— Зачем тогда такие стены?

— Из-за гулей. Если они прорвутся в один из секторов, остальным будет легче обороняться.

Понятно. Умно. Видимо, благодаря этому соседним уделам и удалось остановить атаку монстров, проникших в удел Скуратовых.

— Мы почти приехали, — сообщила княжна. — Вон там уже виден наш дворец. Удел Шуваловых — первый от центра города. Как и все княжеские территории. Они окружают замок императора. Последний оплот, так сказать.

Машина свернула, и стена исчезла. А через пять минут мы уже подкатили к охраняемым воротам. По обе стороны, подобно ифритам, стояли здоровенные роботы с зелёными маркировками. Каждый метра по четыре в высоту. Сколько на них было навешано оружия, даже не представляю.

— Это багатуры, — сказала Аня, заметив мой заинтересованный взгляд. — Ими управляют пилоты.

— То есть, внутри люди?

— Конечно. Как же иначе?

Ну, да, у них же здесь нет компов.

— По три человека на машину, — продолжала княжна. В это время нас как раз впустили на территорию дворца. — Для управления витизями достаточно двоих. Вон они, кстати, справа.

Повернув голову, я увидел шеренгу шагавших роботов, раза в полтора ниже багатуров, но тоже серьёзно оснащённых. Хотя роботами называть их, конечно, неправильно. Скорее, механические экзоскелеты.

Автомобиль сделал полукруг, объезжая фонтан в виде грациозно приготовившейся к прыжку рыси, и остановился перед высоким мраморным крыльцом. По обе стороны возвышались статуи — могучие воины в кольчуге, с круглыми щитами, в остроконечных шлемах.

— Наши предки, — пояснила Аня, когда мы выбрались из машины. — Прославленные герои. Все доблестно сражались с гулями.

— Что, в доспехах? — не удержался я.

— Нет, конечно! Это так… Ради художественной выразительности.

Понятно. Как памятники солдатам Великой Отечественной войны, которых изображали с мечами.

— Идёмте, — позвала меня к крыльцу девушка. — Я познакомлю вас со всеми, а потом покажу ваши покои. Не уверена, что вам понравится, но я старалась.

Дворец Шуваловых больше походил на замок. Причём не средневековый, а вполне современный. Преобладал бетон. В нём темнели бойницы. Виднелись турели и круглые люки, из которых наверняка при необходимости можно было вести обстрел. В небе кружились дроны. Значит, микросхемы в этом мире всё-таки есть. Иначе как эти воздушные стражи управлялись и вообще работали? И видеонаблюдение, конечно, тоже имеется. Телевизор-то в моей палате висел. Значит, не так всё плохо. Вот только с компьютерами беда. Сейчас трудно представить мир без Интернета и соцсетей. А я вот угодил именно в такой. Реальность, где люди заняты выживанием.

Телохранители поднялись с нами. Дверь отворилась, и навстречу вышел старик в изумрудной ливрее, белой рубашке и чёрных блестящих ботинках. Поправил на массивном носу очки в роговой оправе, поклонился.

— С возвращением, Анна Петровна, — проскрипел он надтреснутым, но когда-то, наверное, глубоким голосом. — Добро пожаловать, Ваша Милость, — это уже мне. — Должен ли я позаботиться о багаже?

— У меня ничего нет, — отозвался я, разглядывая старика.

Видимо, дворецкий. Хотя нет, скорее, камердинер. В общем, управляющий.

— Это Тимофей Ильич, — представила княжна. — Спасибо, милый, мы сами справимся. Занимайся своими делами. Я скажу папе, что мы прибыли. Он в кабинете?

— Да, у себя. Уверены, что вам не понадобится моя помощь?

Девушка рассмеялась и легонько хлопнула старику по плечу.

— Мы справимся, честное слово! Ваша Милость, идёмте! Нам на второй этаж.

Я ожидал увидеть внутри дворца роскошь и убранство, однако интерьер оказался вполне спартанским. Ничего лишнего — как мне нравится. Конечно, было видно, что денег вбухано тьма, но никакого выпендрёжа. Камень, дерево, металл, стекло. Современно, насколько я могу суть, пребывая в чужом мире, о котором почти ничего не знаю. Вполне возможно, что на самом деле, по местным меркам, дворец Шуваловых утопал в роскоши.

Княжна вспорхнула по мраморной лестнице и остановилась поджидать меня. Я поднимался, прислушиваясь к физическим ощущениям: как там моё новое тело? Оказалось, что очень неплохо. Учитывая возраст и то, что я из больницы, показало себя достойно. Даже не запыхался. Конечно, против моего прежнего ерунда, но это ничего — натренирую. Дело наживное.

— Сюда! — махнула рукой, приглашая, девушка. — Вот и кабинет. Сейчас я скажу, что мы приехали, — приоткрыв дверь, она заглянула внутрь. — Папа, Его Милость уже здесь!

— Вы вернулись! — знакомый уверенный голос донёсся из глубины кабинета. — Заходите скорей.

Княжна высунулась, поманив меня. Я вошёл за ней в просторную комнату, увешанную оружием, доспехами, флагами и картинами на военную тематику. Хозяин этой берлоги собрал неплохую коллекцию. Мог бы маленький музей открыть.

Князь Шувалов вышел из-за огромного дубового стола и направился ко мне, протягивая ладонь. Рукопожатие вышло крепким. Серые глаза придирчиво обежали меня с ног до головы и остановились на лице.

— Рад видеть вас в добром здравии, барон, — произнёс князь, чуть кивнув. — И что вы согласились погостить у нас — тоже. Хоть я и предпочёл бы, чтоб обстоятельства были иными. Прошу, садитесь, — он указал на обитое плюшем кресло. — Аня, позови сестру и брата. Мамы сейчас нет, так что с ней барон познакомится позже.

— Хорошо, папа.

Как только девушка упорхнула, прикрыв за собой дверь, Шувалов сел за стол и положил на него локти. Взгляд его сделался подчёркнуто серьёзным.

— Итак, дорогой барон, не знаю, с чего даже и начать. С соболезнований или поздравлений.

— Соболезнования я уже слышал. Давайте поздравления.

Брови князя слегка приподнялись.

— Вы хорошо держитесь, — сказал он. — Даже слишком.

Конечно, он ожидал, что придётся разговаривать с пятнадцатилетним растерянным мальчиком, потерявшим зараз всю семью, слуг, вассалов и землю. Может, подыграть? Нет, к чёрту!

— Я жив. Это хорошо. Пока не вижу поводов для радости, — честно сказал я. — Но, может, есть ещё что-нибудь? Про это послушаю с удовольствием. Но прежде позвольте поблагодарить, что приютили сироту.

Князь поморщился.

— Это само собой разумеется. Вы, барон, часть клана. Конечно, мы не бросим последнего из рода Скуратовых.

Ещё бы! У меня ведь остался ценный Дар. Вот только что вы с ним собираетесь делать? Учитывая, что я и сам понятия не имею, как им пользоваться.

— Вижу, вы вполне владеете собой, барон, — проговорил князь, снова обежав меня цепким взглядом опытного политика. — Это радует. Пожалуй, обрисую вам перспективы, как я их вижу. В вашем активе на данный момент — только то, что вы из рода Скуратовых. Это означает, что у вас есть Дар. Разумеется, мы хотим его сохранить. Как это сделать, полагаю, вы и сами догадываетесь.

— Пока нет, — признался я.

— Женитьба, — весомо обронил Шувалов. — И продолжение рода Скуратовых. Только так вы сможете возродить его славу и мощь. Предлагаю вам выбрать достойную кандидатуру.

— Это что, обязательно?

По выражению лица Шувалова было ясно, что его удивил мой вопрос. Видимо, подобные вещи здесь подразумевались сами собой.

— Каждый носитель титула должен иметь наследника, — сказал он. — Желательно, нескольких. Жизнь в городе опасна, и нельзя делать ставку лишь на одного отпрыска. Кроме того, это позволит вам однажды вернуть удел. В брачном союзе с одним из сильных родов вы постепенно восстановите его обороноспособность.

— Я должен выбрать жену именно из Зелёного клана?

— Нет, почему же? — снова удивился князь. — Брак должен быть выгоден. И родственные связи с другими кланами имеют немаловажное значение. Кровь не водица, знаете ли. А что, вы уже присмотрели себе невесту?

— Нет, просто интересуюсь возможностями и последствиями.

Князь понимающе кивнул.

— Это из-за амнезии, — сказал он. — Когда вы всё вспомните, у вас не останется ни вопросов, ни сомнений.

— И сколько у меня времени? Я имею в виду, когда я должен жениться?

— Ну, сейчас вам пятнадцать. Значит, через три года.

Уф! Неплохой запас.

— И всё это время мой удел будет контролировать кто-то другой?

— Скорее всего, даже дольше. После свадьбы понадобится не один год, чтобы восстановить силы рода. Даже с помощью семьи супруги.

— Понятно. Так себе перспективы.

— Иногда выхода я не вижу.

Ну, это ясно. Может, я увижу. Время-то есть.

В этот момент открылась дверь, и в кабинет вошли Аня, ещё одна девушка и юноша.

— Позвольте познакомить вас с остальными моим детьми, — сказал князь, вставая.

Я тоже поднялся.

— Это Мария Петровна и Павел Петрович. Дети, это господин барон, Николай Скуратов.

Мы обменялись поклонами. Парню было лет семнадцать, девушке — не больше четырнадцати.

— Добро пожаловать, — проговорил, подойдя, Павел. Протянул руку. — Мы знакомы, но почему бы не познакомиться снова? Тем более, что мы будем ходить в одну школу. Верно, папа?

При этих словах я конкретно так напрягся. В смысле — в школу?!

Заметив мой вопросительный взгляд, князь кивнул.

— Ну, разумеется. Я договорюсь, чтобы господина барона приняли в Преображенскую старшую школу. Сколько осталось до начала занятий?

— Три дня, — подсказала Мария. — Через год я тоже в неё поступлю. А Павел закончит.

— Как так — в школу?! — не выдержал я. — А как же домашнее обучение? Разве аристократы не учатся на дому?

Я читал Толстого и Тургенева. Там нигде не говорилось, чтобы дворяне таскались в школу. У всех были репетиторы, гувернёры или как их там? Месье всякие, короче.

Шуваловы дружно переглянулись.

— На дому обучаются инвалиды, — сказал князь. — А вы вполне здоровы. Не знаю, правда, как у вас насчёт знаний… В смысле — вы ведь могли всё забыть.

— Ну, сложение ещё, вроде, помню! — буркнул я.

— Вам понравится, барон, — пообещал Павел. — Учат ведь не только писать и считать, но и магии.

— И боевым искусствам, — с энтузиазмом добавила Аня. — Я тоже посещаю Преображенскую школу. На класс младше Павла.

Выходит, ей всего шестнадцать? Надо же! Я был уверен, что больше.

— Вы помните, как пользоваться Даром? — вдруг прямо спросил князь. — Можете призвать Бера?

Пришлось признаться, что нет.

— Вот видите. Школа вам необходима. И потом, без неё всё равно нельзя. А Преображенская — лучшая в Зелёном секторе. Конечно, было бы логичней, если б вы посещали родовую школу, но — увы — её больше нет. Так что даже не знаю, как вы будете осваивать навыки Чистильщика…

— Чистильщика? — переспросил я, опешив. — В каком смысле?!

— У вашего рода была особенная профессия, которой детей обучают с детства. Наверное, что-то вы вспомните, но этого, конечно, недостаточно.

— Ваша Светлость, — выговорил я, не сразу вспомнив, как положено обращаться к особе, носящей княжеский титул, — объясните, что конкретно подразумевается под словом «чистильщик».

— Да уж не уборка тротуаров! — усмехнулся Шувалов.

— Ваш род воспитывал ассасинов, — пояснил за отца Павел. — Профессиональных убийц. Очень жаль, что эта традиция прервётся.

— Это точно, — кивнул князь. — Охотников, Загонщиков, Ловчих и Псарей у каждого клана хватает, а вот с Чистильщиками всегда дефицит.

Я медленно вдохнул, затем ещё медленней выпустил воздух. Так-так… Похоже, я попал в тело киллера-недоучки. Что из этого следует? Во-первых, окружающие считают, что ассасин из меня никудышный. А это самое лучше прикрытие для наёмного убийцы. Во-вторых, нужно обязательно овладеть местной магией. Без неё мне будет толком не развернуться. Вот и цель номер один. И школа должна помочь в её достижении. Конечно, придётся терпеть математику и прочие предметы, да ещё общаться с малолетками, но когда человек определился со своими стремлениями, остальное становится лишь средствами достижения. Под таким углом смириться с необходимостью таскаться на уроки легче. Хотя всё равно… Блин, я ведь был уверен, что своё уже отходил!

— Ничего, барон, есть и другие профессии, — попробовал утешить, неверно расценив моё молчание, Шувалов. — Уверен, со временем вы выберете что-нибудь по вкусу.

Я кивнул.

— Наверняка.

— Мы ещё поговорим. А сейчас у меня есть дела. Прошу извинить. Анна, покажешь барону его покои?

— Конечно, — с готовностью кивнула девушка. — Пойдёмте, барон.

Раскланявшись с Марией и Павлом, я последовал за княжной. Она провела меня на третий этаж.

— Здесь располагаются гостевые комнаты, — говорила девушка, пока мы шли по толстому пушистому ковру. — Вам отвели три. Этого хватит?

— Более, чем.

Даже не представляю, что в них делать.

— Если понадобится ещё, просто скажите. Кроме того, вам выделили автомобиль и шофёра. Его номер вы найдёте на столе. Вот мы и пришли, — остановившись, Анна толкнула дверь. — Это первая комната. Остальные дальше. Я распорядилась оборудовать в них кабинет, спальню и гостиную. Столовая внизу, спортзал тоже на первом этаже. Покажу вам их позже.

Я вошёл в просторное помещение. Кресла, журнальный столик, стационарный телефон, картины, шторы, ковёр, секретер. Видимо, гостиная.

— Вам нравится? — с надеждой спросила девушка.

— Да, очень, — обернувшись, я выдавил благодарную улыбку. — У вас прекрасный вкус.

Слава Богу, хоть не всё зелёное. А то мне уже начало казаться, будто я попал в Изумрудный город.

— Конечно, это не то же самое, что родной дом, — грустно сказала Аня. — Я понимаю.

Но не понимаешь, насколько. Я ведь не просто в чужом доме оказался. В другом мире. Это тебе не на соседнюю улицу переехать.

— Мне всё очень нравится. Честно. Примите мои глубочайшие благодарности. Крайне вам признателен.

Девушка просияла.

— Тогда я вас оставлю, — она взглянула на большие настенные часы. — В два обед. Шкафы наполнены одеждой и обувью вашего размера. Если что-то не подойдёт, просто сложите возле двери, и слуга заберёт. Когда услышите удар гонга, знайте: я скоро приду, и мы отправимся обедать.

Улыбнувшись на прощанье, княжна упорхнула, взмахнув подолом розового платья. А я прошёлся по комнате, коснулся телефона (даже сотовых нет?), взял картонку с номером шофёра. Затем опустился на маленький диванчик.

Я в золотой клетке. Иначе это не назовёшь. И меня попытаются спарить с подходящей девицей. Так, чтобы наш союз устроил клан. Возможно, это будет кто-то из дочерей князя. Скорее всего, старшая, потому что едва ли он захочет ждать слишком долго. Нет, Аня, конечно, симпатичная, но плясать под чужую дудку мне нисколько не улыбалось. Впрочем, её наверняка давно уже за кого-нибудь просватали. Я читал, что аристократы заключают исключительно династические браки.

Так или иначе, ни малейшего желания жениться в восемнадцать здешних лет у меня не было. Как не было его и прежде. Значит, нужно найти способ обрести независимость. И не увязнуть здесь по самые уши. Три года… У меня есть три года, прежде чем за мной явятся, чтобы повести к алтарю.

С другой стороны, я теперь барон. Глава рода. Шувалов прав: мне понадобятся наследники. Да и связи с сильными мира сего не помешают. Главное не плясать под чужую дудку. Исходить из собственной выгоды. И жён выбирать самому. Разумеется, никакой любви. Симпатии приветствуются, но сильные эмоции — лишнее. Я должен безжалостно отсекать их бритвой Окамма. Только так я доберусь здесь до вершины.

И придётся пересмотреть свои взгляды на ответственность. Я больше не один. У меня будут слуги и вассалы. Жена и дети. Кто бы мог подумать, что так обернётся? Но не опускать же руки. Нет, это совсем не в моём характере. Препятствия даются, чтобы сделать тебя сильнее. В этом вся их суть. Судьба дала мне второй шанс, и я сделаю всё, чтобы воспользоваться им в полной мере!

За обедом я познакомился с княгиней Шуваловой. Она оказалась приятной женщиной лет сорока, с шикарной фигурой и светло-голубыми глазами. Зелёные локоны прекрасно сочетались с тёмно-оранжевым платьем. Она расспросила меня о здоровье, о том, как я устроился на новом месте (вот отличный вопрос, кстати), а затем принялась расхваливать Преображенскую школу. Оказалось, что она тоже её закончила когда-то.

— Значит, вы даже не помните, как пользоваться клановой специализацией? — спросила она, когда обед подходил к концу, и к кофе подали десерт — мороженое в шариках с сиропом. — Павел вам поможет. Верно, сын?

Тот кивнул.

— Конечно, мам. Как два… В общем, запросто.

— Вот и хорошо. А там, глядишь, и остальное вспомните, — улыбнулась мне княгиня.

Так что после обеда мы с сыном князя спустились в спортивный зал. К моему удивлению, помимо тренажёров, там имелась стойка с холодным оружием. Похоже, в этом мире уделяли немалое внимание фехтованию. Хотя, может, им увлекались члены конкретно этой семьи. Задавать вопросов я не стал, чтоб не палиться. И так со временем станет ясно.

— Специализация нашего клана заключается в том, что мы можем ускорять движения. Все в разной степени — зависит от личных способностей и тренировок. Достигается это благодаря магическому симбионту, живущему в позвоночнике. Он образует особый отдел спинного мозга. Поразить его — и симбионт погибнет, а способности пропадут. Поэтому советую всегда носить вот такую штуку, — Павел достал из железного шкафа и протянул мне что-то вроде портупеи с твёрдой накладкой в районе лопаток. — Позвольте я помогу вам надеть.

Когда я натянул защиту, он отрегулировал длину лямок и остался доволен.

— Не выходите без этого из дома, барон.

— Расскажите о симбионтах, — попросил я. — Откуда они берутся, как выглядят.

— Изначально эти твари появились после падения Чёрного Сердца. Одно из порождений его магии. Когда именно люди научились их использовать, не знаю. Давно. Потом стали сами выращивать. Вывели новых. Секрет производства хранится каждым кланом в большом секрете. Больше одного симбионта иметь нельзя. Менять тоже не получится. Это союз на всю жизнь, потому что симбионт постепенно становится частью носителя. Собственного разума у него нет, и он не совсем материален. То есть, у него есть особая составляющая, связанная с астралом. Это такая сфера… В общем, я и сам толком не знаю, если честно, — немного смущённо признался парень. — Но она важна для использования магии, потому что в ней накапливается энергия. Короче, симбионт сливается и с телом, и с аурой хозяина. Так что избавиться от него нельзя. Подселяют его человеку в возрасте шести лет, и с тех пор они существуют вместе. В принципе, использовать симбионта несложно. Достаточно обратиться к нему. Мысленно. С годами это доводится до автоматизма, и никаких особых усилий прикладывать не приходится. Это как с ходьбой. Поначалу ребёнок лишь учится передвигаться на ногах, а затем даже не замечает, что идёт.

Я кивнул.

— Понятно. Вот только как обратиться к симбионту? Мне что, просто подумать что-нибудь?

— Ну, у вас он уже давно, так что, я думаю, проблем не возникнет. Связь должна восстановиться быстро. Давайте попробуем.

Павел вдруг опустился на пол, подвернул под себя ноги и положил руки на колени. Он смотрел на меня ожидающе, так что пришлось последовать его примеру.

— Закройте глаза и представьте, что видите в своём позвоночнике сияющую сферу. Любого цвета — это неважно. Заговорите с ней. Произнесите мысленно любую фразу. Или даже просто слово. Хоть «привет».

Так я и сделал. Опустил веки, вообразил, будто у меня между лопатками зелёный (ну, а какой ещё?) фонарь, и поздоровался с ним. Никакого эффекта. Хм… Может, надо чуть поискренней? Непросто поверить, что в твоём позвоночнике живёт какая-то магическая тварь. Да. Но она ведь там есть. Значит, надо принять это как данность. И она — часть меня. Не чужеродный элемент.

«Привет! — повторил я, пытаясь представить, что сияющая сфера живая. — Я вернулся».

По телу прошла странная волна! Это не было похоже на судорогу. Просто… я вздрогнул сразу всеми мышцами. Ого!

— Получилось? — спросил Павел, заметив, что я открыл глаза.

— Кажется, да.

— Будто током дёрнуло слегка?

— Ага!

— Значит, вы установили контакт. Поздравляю! Теперь, когда будете что-то делать, обратитесь к симбионту и попросите, чтобы он вас ускорил. В любой форме. Поначалу вам понадобятся слова, но они не важны, поскольку требуются только вам. Симбионт и так уловит ваше желание. Когда привыкнете, будете обходиться без формулировок. Всё пойдет само, как по маслу.

Я поднялся. Что бы такое сделать? Может, пробежаться? Тренировочный зал был довольно большой. Но тут мой взгляд упал на беговую дорожку.

Павел кивнул.

— Давайте. Я включу.

Начал я размеренно, привыкая к возможностям чужого тела. Затем ускорился и постепенно дошёл до своего привычного уровня. Тут начала ощущаться усталость. Всё-таки, юный организм не соответствовал моим запросам. Тогда я обратился к симбионту. Попросил ускорить меня, как и советовал Павел. По телу прошла лёгкая волна, и усталость тут же исчезла. Мышцы стали, как новенькие, и я припустил с удвоенной, а затем — и с утроенной скоростью! Табло тренажёра показывало почти девяносто километров в час! Это просто невообразимо! Кроме того, я не испытывал никакой одышки или утомления.

— Достаточно! — вдруг сказал Павел. — Остановитесь, барон!

В его голосе послышалась тревога, и я спрыгнул с дорожки.

— В чём дело?

— Мы используем возможности симбионта во время боя. Это очень помогает и почти не расходует запас сил организма. А такие забеги могут позже здорово аукнуться. Так что не советую ими злоупотреблять. Вот, выпейте на всякий случай, — княжич достал из шкафчика пластиковую бутыль с мутной оранжевой жидкостью. — Это вас укрепит.

— Что за пойло? — спросил я подозрительно.

— Калории. Не бойтесь, это безвредно.

Ну, конечно. Свежо предание, как говорится. Тем не менее, я сделал пару глотков.

— Возьмите себе, — сказал Павел, когда я попытался вернуть ему бутыль. — Если почувствуете слабость, выпейте ещё. Вам нужно тренироваться пользоваться симбионтом, но не торопитесь. Рассчитывайте силы. Отведите на это хотя бы неделю. Если получится быстрее, хорошо.

— Спасибо, — сказал я. — Вы мне очень помогли. Ещё бы вспомнить, как призывать медведя.

— Бера, — поправил княжич. — Так вы, Скуратовы, говорите. «Медведь» — слово, которое использовали в древности невежественные люди, боявшиеся случайно накликать беду. Они считали Бера демоном леса и опасались, что он придёт, если услышит своё имя. Но вы говорите правильно, ведь это ваш родовой Дар. Чего вам бояться?

— Поэтому место его обитания называется «берлога»? — сообразил я.

— Да, верно. Жилище Бера. Это распространённый в разных языках корень: бер, беорн, бьорн, беар и так далее.

— Постойте… Павел Петрович, а не имеет ли это отношения к так называемым берсеркам? Были когда-то такие воины, которые считали себя потомками мед… то есть, Беров. Они пили какую-то настойку, напяливали на себя шкуры и бросались в бой, не ведая страха, зато исполненные ярости.

Княжич пожал плечами.

— Насчёт этих дикарей ничего сказать не могу. Не в курсе. Но ваш род действительно так и называется — берсерки. Только я не слышал, чтобы Скуратовы пили настойку или надевали шкуры.

Ну, класс! То есть, я ещё и берсерк! Только какой-то непонятный, с призыванием медведя, и едва ли живого. Наверняка тоже что-то из области магии. Астралы тут у них какие-то…

Вдобавок, берсерк, понятия не имеющий, как этим самым Даром пользоваться. Блин! Ну, почему я один выжил?! Уцелел бы ещё кто-нибудь — было бы, кому объяснить!

— Надеюсь, вы вспомните, как призывать Бера, господин барон, — сказал Павел. — Будет крайне обидно, если такой Дар исчезнет. Ведь даже когда вы женитесь, и у вас появятся дети, они не смогут сами научиться им пользоваться.

А мне-то как жаль!

Но в то же время слова княжича дали понять важный момент: последний носитель теперь уже уникального Дара не будет представлять никакой ценности для кланов, если не сможет им пользоваться!

После спортзала Павел ушёл по своим делам, а я поднялся к себе. Нужно было многое обдумать. Раскладывать всё по полочкам я научился давно — с помощью медитаций. При моей профессии это полезная практика. Позволяет и ясную голову сохранять, и составлять планы. Иногда сидишь вот так в позе лотоса и вертишь в голове составляющие предстоящей операции. То так их друг к другу прикинешь, то этак. И, в конце концов, картинка складывается — каждый элемент один к одному встаёт, плотно так, надёжно.

Вот и теперь я уселся в центре гостиной, сдвинув к дивану журнальный столик, закрыл глаза и начал размышлять. Тут главное не спешить, не суетиться. Позволить мыслям течь свободно, без насилия. Неважно, сколько времени займёт процесс. Надо лишь направлять весь своей разум на одну проблему, чтобы все ресурсы мозга обрабатывали запрос.

Итак, каковы исходные данные? У меня есть Дар, передающийся генетически от родителей к детям. Я не знаю, как им пользоваться. Нет никого, кто мог бы меня этому научить.

Теперь проблемные вопросы. Первый: кто научил пользоваться Даром первого Скуратова? Даже не Скуратова, а вообще первого человека, получившего Дар. Сам дошёл, своим умом? Вряд ли. Во-первых, будь оно так, проблемы не было бы. Но окружающие явно рассчитывают только на то, что ко мне вернётся память. Значит, самому до этого не допереть. Во-вторых, если ты не знаешь, что у тебя есть Дар, то как ты можешь научиться им пользоваться? А если ты в курсе его наличия, стало быть, он уже проявился, и учиться нечему. Выходит, первый обладатель Дара не сам его в себе открыл. Примем это как факт. Тогда закономерно возникает второй вопрос: каким образом у первых обладателей Даров они появились?

Чтобы ответить на этот вопрос, нужно спросить себя: откуда в этом мире взялась магия? От Чёрного Сердца. Всё началось с падения загадочного метеорита. Значит, и Дары крови оттуда. И первых их обладатели просто получили их. Как? Очевидно, прикоснувшись к этому самому небесному телу. Хотя нет… Скорее, к его осколкам. Оно должно было развалиться при ударе об Землю. И, кажется, мне даже о чём-то таком говорили. Да, точно! Сердце раскололось, и из него пролилась волшебная субстанция. Трудно представить, чтобы метеорит распался только на две части. Уверен, их было гораздо больше. Да ещё и потом его наверняка сотни лет растаскивали на сувениры.

Вывод? Нужно прикоснуться к осколку Чёрного Сердца, чтобы активировать Дар крови!

Так, отлично. С этим, вроде, разобрались. Теперь вопрос: где взять кусок метеорита? Наверняка в Камнегорске хранится парочка. В тех же клановых сокровищницах. Выходит, задача номер один — добыть осколок!

Открыв глаза, я улыбнулся. Цель установлена, осталось её достичь. И первым шагом будет установление ближайшего местонахождения части метеорита.

Через час ко мне явился врач. Нанёс профессиональный визит, так сказать. Осмотрел, покивал, поздравил с отличным состоянием, а потом попросил пройти в спальню и лечь на кровать.

— Нужно закончить восстановление ваших энергетических связей, господин барон. Так называемого Астрала. Ну, или ауры, если угодно. Думаю, сегодня всё и закончу. Вы на удивление быстро восстановились после… Хм…

— Смерти? — подсказал я. — Не стесняйтесь, доктор, говорите, как думаете.

— Что ж, вынужден признать, выглядит это именно так. Вы в прямом смысле воскресли. Потому что я лично констатировал вашу смерть, господин барон. И в этом у меня не было ни малейших сомнений. Впрочем, люди не оживают, конечно. Так что, как ни больно признавать, выходит, я всё-таки ошибся. И на старуху бывает проруха.

Он занимался мною около часа. Наконец, удовлетворённо кивнул и потёр слегка дрожавшие руки.

— Поздравляю, Ваша Милость! Теперь вы совсем здоровы. Если не считать памяти, но тут я не властен. Придётся уповать на целительное действие времени.

— Премного благодарен, Евгений Васильевич, — сказал я, поднимаясь. — Чувствую себя прекрасно. Как вы это делаете?

Лейб-лекарь пожал плечами, хотя выглядел польщённым.

— Это мой дар. Не такой, как у вас, разумеется. Я не аристократ.

— Разве Дарами обладают не только аристократы? — удивился я.

— Дарами крови — да. Но есть и личные способности, не передающиеся потомкам. Они встречаются крайне редко, поэтому целители очень ценятся. Я — один из них.

— Повезло вам.

— Да, пожалуй. Быть принятым в клан — большая удача, — спокойно проговорил Скуржинский. — Большинство простолюдинов только мечтают об этом.

Мне показалось, что врач сам не был в восторге от того, что принадлежал к клану, но расспрашивать его об этом я, естественно, не стал. Зато спросил про другое:

— Значит, не все жители города являются членами кланов?

— Разумеется, нет, — слегка удивившись, ответил лекарь. — Только те, кто полезен. Остальные… просто живут. Как могут.

— Постойте… А как же с цветами? Я про волосы.

Врач понимающе кивнул.

— Всего в Камнегорске девять кланов, — сказал он. — Красный, Жёлтый, Зелёный, Синий, Фиолетовый, Серый, Чёрный, Белый и Коричневый. Простолюдины же должны краситься в оранжевый цвет. Поэтому их так и называют — рыжими. Ну, или лисами. Можно, правда, ещё бриться наголо, но девушкам это обычно не подходит.

— Погодите, но остались же свободными и другие цвета. Розовый, голубой, лиловый, например.

Скуржинский покачал головой.

— Это всё оттенки клановых цветов. Голубой часто используют женщины Синего клана, а розовый — Красного.

— Ясно. Как-то… дистопично, не находите?

— Не знаю, о чём вы, Ваша Милость. Если вам больше ничего не нужно…

— Нет, доктор, спасибо. Идите. У вас, должно быть, полно дел.

Поклонившись, Скуржинский удалился. Но долго пребывать в одиночестве мне не пришлось: буквально через четверть часа постучалась Мария и спросила, не угодно ли господину барону поучаствовать в тренировке.

— Мы всегда занимаемся перед ужином, — пояснила девушка. Одета она была в тонкий шёлковый костюм, свободный, почти как кимоно. Тонкую талию перетягивал зелёный пояс. На ногах — белые кроссовки. — Так что, если чувствуете себя в силах, мы будем рады.

— Боюсь, у меня нет подходящего наряда, — ответил я, окинув её взглядом.

— Это не проблема, — княжна достала из кармана белый свёрток толщиной с глушитель для пистолета. — Я прихватила для вас костюм. Как переоденетесь, спускайтесь. Мы подождём.

Вручив мне свёрток, она исчезла за дверью. Я развернул тончайшие штаны, куртку и пояс. Ткань была невесомой, но очень прочной.

Судя по костюму, меня не на скакалке прыгать приглашали. Будет спарринг. Посмотреть, как дерутся в этом мире, было очень любопытно, так что я быстренько скинул то, в чём был, натянул шёлковый кэйкоги, завязал пояс, отыскал в шкафу кроссовки и поспешил в спортзал.

Все трое княжеских отпрысков ждали меня, разминаясь. Делали обычные упражнения на растяжку и разогрев мышц. Я поприветствовал их лёгким кивком. Виделись уже сегодня.

— Вам нужно время, чтобы размяться? — спросила Аня.

— Нет, я уже пробежался. Давайте поработаем.

— Если вы не против, предлагаю свою кандидатуру, — сказал Павел.

— Конечно. Буду рад.

Не с девчонками же мне драться, в самом деле.

Мы заняли позиции. Княжич начал с лёгких пробных атак, которые я легко отразил. Ответил парой выпадов. Павел заблокировал их и перешёл к более серьёзным действиям. Мы спарринговали аккуратно, постепенно наращивая темп и силу ударов, чтобы понять, чего стоит каждый из нас. Быстро стало ясно, что Павел практикует смешанный стиль — как и я сам. Когда он попытался захватить меня и бросить, я провёл простейший контрприём, и княжич полетел на пол. Учитывая, что татами здесь не пользовались, было больновато. Парень поморщился, но тут же встал. Потёр ушибленный локоть.

— Похоже, вы забыли далеко не всё, барон, — проговорил он, кисло улыбнувшись. — Как драться, точно помните.

— Память тела, — пожал я плечами. — Инстинкты.

— Чему ты удивляешься? — подала голос Мария. Они с сестрой в это время как раз катались в партере, пытаясь провести друг другу болевые. — Ассасинов готовят убивать практически с рождения.

Кажется, то, что я киллер, хоть и недоученный, никого не смущало. Все говорили об этом совершенно спокойно и, вроде, даже с уважением. Похоже, и правда, востребованная профессия в этом мире. Но я лучше приберегу её лично для себя. Выполнять задания клана мне ни к чему. Пусть считают, что ассасина из меня так и не вышло.

— Мы тоже рано начали тренироваться, — возразил Павел. — Наверное, у вас просто талант, господин барон.

Я ещё за обедом заметил, что друг друга княжеские дети называли на «ты» и по именам, а ко мне обращались не иначе как «господин барон» или «Ваша Милость». Меня это малость напрягало, ведь со стороны мы были примерно одного возраста, жили в одном доме, да и ходить должны были в одну школу. Я всё думал, уместно ли предложить перейти на более неформальное общение. Но кто должен это предложить? Кто-то из детей главы клана или я? В конце концов, решил, что барон — титул, а значит, всё-таки даёт мне кое-какие права перед княжескими детьми.

— Если не возражаете, давайте перейдём на «ты», — сказал я. — И называйте меня по имени. Можно даже просто «Коля».

— Я не против, — кивнул Павел. — Это, и правда, удобнее.

— Лично я только за, — прокряхтела Мария из-под прижавшей её к полу сестры. — Ты как, Ань?

— Без проблем! — просипела та, выворачивая младшей руку. — Но только не на людях.

— Это само собой, — отозвался Павел. — Но дома и в школе можно.

На том и порешили. Мария звонко похлопала по полу, сдаваясь, и сёстры поднялись, поправляя тренировочные костюмы.

Мы спарринговали ещё около часа. Я убедился, что уровень у княжеских отпрысков неплохой — но лишь для подростков. Против меня они даже втроём не выстояли бы и пяти минут. Но этого я показывать не стал, разумеется. Даже пришлось один раз поддаться Павлу, чтобы позволить противнику сохранить лицо. Наверняка его вымораживало, что на глазах у сестёр его мутузит пришлый сирота. Когда я завалился на пол от его прямого в грудь (который мог бы легко блокировать), на лице парня отразилась искренняя радость — правда, лишь на пару секунд. Надо отжать ему должное, он тут же взял себя в руки. Хорошее воспитание у этих детишек.

Я думал, что тренировка закончилась, но Аня предложила поработать с мечами.

— Зачем? — спросил я. — С кем ими драться?

— Во-первых, на случай дуэли, — ответила девушка. — Меня, положим, не вызовут, я не мужчина, но тебя вполне могут.

Я едва сдержался, чтобы не спросить, что за дуэли такие. Видимо, обычные, как те, о которых я лишь читал. Просто в этом мире они в порядке вещей. А я, между прочим, фехтовать не умею. Драться ножом — пожалуйста, а вот с мечом — швах.

— Во-вторых, с гулями, ясное дело, — продолжила Аня.

Они с Марией уже взяли по клинку, напоминавшему шашку, только более изогнутую и с удлинённой рукоятью.

— С аль-гулями, — поправила сестру Мария. — Обычных-то берут и пули.

— Особые пули, — добавил Павел. — А вот аль-гуля можно завалить только заговорённым клинком, это верно. Так что без меча никак.

— И что, этакое чудище можно убить мечом? — удивился я.

— Конечно, — кивнула Мария. — Но вонзить его нужно только один раз. А если ударишь второй — аль-гуль оживёт.

— Попробуй, — Павел указал мне на стойку с клинками. — Раз тело помнит, как драться без оружия, то и фехтование наверняка вспомнит. Это же, по сути, то же самое.

Под взглядами детей я подошёл к стойке и взял первый попавшийся меч.

— Лучше тот, что ниже, — подсказал Павел. — Он тебе больше по длине и балансу должен подойти.

Я снял клинок, взвесил, взмахнул.

— Ну, как? — спросил парень. — Удобно?

Смысла врать не было. Мне следовало научиться искусству боя на мечах. Поэтому я ответил честно:

— Без понятия. Похоже, эту часть обучения я забыл.

— Сейчас проверим.

Павел встал напротив меня, выставив правую ногу вперёд, и заложил левую руку за спину.

— Защищайся!

Последовал стремительный выпад, и острие замерло в паре сантиметров от моей груди. На лице княжича появилось разочарование.

— Да, ты прав, — сказал он, медленно опуская клинок. — А жаль. Этот навык необходим.

— Буду благодарен, если вы трое найдёте время дать мне несколько уроков.

— Да тут не несколько нужно. Мы занимаемся каждый день с четырёх лет.

Я глубоко вздохнул. Спокойно! Ты сможешь наверстать. У тебя есть опыт боя на ножах, ты не совсем новичок. Просто эти клинки длиннее. Конечно, придётся уделить фехтованию больше времени, чем хотелось бы, но оно того стоит. Раз в этом мире существуют твари, которых иначе не замочить, я должен научиться обращаться с мечом!

— Я с удовольствием тебя потренирую, — вызвалась Мария. Даже руку подняла, как в школе. — Хоть каждый день!

— Я тоже, — быстро сказала Аня, бросив на младшую недовольный взгляд. — Без проблем.

— Можешь и на меня рассчитывать, — кивнул Павел. — Давай пока объясню основы.

Пока он показывал, как стоять и двигаться, девчонки начали бой. Со стороны казалось, будто они полны решимости во что бы то ни стало прикончить друг дружку, но клинки каждый раз замирали в паре сантиметров от цели. Этот поединок меня впечатлил. Пожалуй, нечто подобное я видел разве что в фильмах и всегда считал постановой. Но княжны рубились не хуже киношных героев, а то и покруче. Они не выполняли трюков вроде бега по воздуху, но двигались стремительно, атаковали и блокировали с потрясающей реакцией, а удары наносили с такой силой, что разве что искры от клинков не летели.

— Они используют ускорение? — спросил я Павла. — Такая скорость достигается с помощью симбионта?

— Нет, это годы тренировок, — ответил парень. — Ускорение нужно только в реальном бою. Сейчас оно ни к чему.

Блин, в таком случае девчонки были просто монстрами! Страшно представить, какого мастерства достигают в этом мире взрослые. Мне, конечно, ничего такого не светит. Придётся следить за языком, а то, не ровен час, вызовут на дуэль, и придёт новоиспечённому барону конец. Главное — насобачиться так, чтоб никакой аль-гуль прикончить не мог.

— А что, дуэли проводятся только на мечах? — спросил я Павла.

— Почему же? Стреляться тоже можно. Но так делают редко. С клинками шансов больше. К тому же, дерутся ведь не обязательно насмерть. Иногда только до первой крови.

Ну, слава Богу! Уже легче.

Когда девчонки намахались, Павел объявил, что до ужина осталось всего ничего, а ещё нужно успеть переодеться, и мы отправились в свои комнаты. Приняв душ, я натянул чёрный домашний костюм: штаны, бархатная куртка с шнуровкой и белая рубашка. Пригладил перед зеркалом зелёные волосы. Эй, не могу спокойно смотреть на эту лужайку! Так и хочется сбрить всё нафиг! Но нельзя: причесон — предмет особой гордости для жителей Камнегорска. Хорош будет шестой барон Скуратов с лысым черепом. Так тут только простолюдины ходят. Пожалуй, Шуваловы даже за стол с собой не посадят.

В общем, я спустился в столовую, где уже были князь и Павел. Женская часть семейства задерживалась полным составом. Впрочем, за минуту до семи все три барышни царственно вплыли в зал и расселись вокруг стола. Шувалов взял приборы, и трапеза началось.

Знаю, о чём вы думаете: когда он уже кого-нибудь убьёт? Угадал? Вот только я не кровожадный маньяк, а профессионал. А меч, как известно, покидает ножны не для баловства, а исключительно для дела. Зато, если уж покинул, обязательно прольётся кровь. Так что запаситесь терпением. Чувствую, в этом мире без убийств не обойтись. Но это не значит, что я стану крошить всех подряд направо и налево. От смерти должна быть польза.

Начало ужина прошло в пустой болтовне. Князь с княгиней слушали с благосклонными улыбками о моих успехах. Рассказывали дети, а я скромно помалкивал. Зато, когда слуги принесли вторые блюда, Шувалов бросил на меня внимательный взгляд и сказал:

— Барон, завтра вам предстоит непростой день. Нужно официально закрепить наследование вами титула. Придётся съездить в Белый город.

— Что это такое? — спросил я, не донеся до рта вилку с насаженным на неё куском жаркого.

— Императорский сектор. Территория Белого клана.

— Я увижусь с Его Величеством?

— Нет, но в замке побываете. Впрочем, это простая формальность. Зато после неё вам вручат родовой архив, где, в числе прочего, перечислено содержимое Сокровищницы Скуратовых. Надеюсь, однажды вы вспомните, где она, и как её открыть. Кроме того, мы сможем перевезти ваши личные вещи. Для этого придётся съездить в опечатанный сектор. Надеюсь, вы готовы.

— Я готов. Там уже кто-нибудь есть? В смысле — удел занят другим родом?

— Пока нет. Нужно время, чтобы решить, каким семействам доверить оборону внешнего периметра. Дело непростое. Во-первых, род должен согласиться на это. Во-вторых, он должен быть в состоянии обеспечить безопасность городской стены. Скажу прямо: в Зелёном клане нет семейства, способного взять на себя такую ответственность в одиночку. Я даже думаю, что придётся поделить ваш удел на три части.

— Так много требуется войск, чтобы защищать стену? — удивился я. — Сколько же человек положили гули?!

— По нашим данным, более двенадцати тысяч, — мрачно ответил князь.

От такой цифры аж дух захватило. Заметив мою реакцию, Шувалов кивнул.

— Ваш род был крайне многочисленным и сильным. Ведь в крайних уделах живут только воины и слуги. По сути, это военные базы. Посторонних там практически нет. Никто не хочет селиться там, где регулярно происходят нападения гулей. Оно и понятно. Восполнить такие потери очень трудно. Не говоря уж о том, что остальные рода не горят желанием занять этот последний рубеж. Конечно, они получат субсидии, но и риски велики. Особенно теперь, когда атака гулей оказалась так сильна. Конечно, в следующий раз она произойдёт нескоро — тварям нужно восстановить численность — и, вероятно, с другой стороны города, но рано или поздно каждому последнему уделу приходится сражаться.

— Ваша Светлость, я правильно понял, что никогда прежде целый род не уничтожался? — вилку я отложил: не до еды. Есть вопросы поважнее. — В этот раз атака была исключительной?

— Совершенно верно. Первый прорыв такой мощи. Был случай, когда гули напали на Красный сектор и истребили почти половину рода Артемьевых. Даже тогда восстановить обороноспособность удела оказалось очень нелегко. Роду пришлось породниться с соседями, Горюновыми. Повезло, что те были небольшим родом, зато очень богатым. В союзе с Артемьевыми они сразу обрели огромное влияние в клане. А их денег хватило, чтобы построить пушки и технику. Не скажу, что Артемьевы в восторге от такого вынужденного родства, но главное — клан справился с задачей.

— А почему им сразу никто не пришёл на помощь? — спросил я. — Как и Скуратовым. Остальные что, просто смотрели, как гули вырезают соседей?

Были бы убиты мои настоящие родственники, я бы, наверное, уже планировал месть равнодушным засранцам.

Князь тяжело вздохнул.

— Видите ли, барон, род, получающий во владение крайний удел, понимает, на что идёт. Осознаёт все риски. И имеет за это очень серьёзные субсидии — как от клана, так и от Его Величества. По сути, Скуратовы были богаче даже нас, Шуваловых, хоть я и являюсь главой Зелёного клана. Поэтому, когда происходит нападение гулей, удел автоматически запечатывается, чтобы предотвратить распространение монстров по территориям, где проживает гражданское население. Никто не может проникнуть туда, пока враг не будет уничтожен. Конечно, соседи ведут обстрел и отправляют свою авиацию — благодаря этому гулей и удалось перебить в этот раз — но это всё, чем способны помочь соседи.

— Погодите! Я слышал, что гулей можно убить только особыми клинками. И что пули их не берут.

— Пули и ракеты не убивают гулей, — сказал Павел. — Однако ранят их и ослабляют. А серебряные заряды препятствуют регенерации.

— Всё верно, — кивнул князь. — Удел автоматически распечатывается через час после начала атаки. Как только ворота открылись, соседи добили уцелевших гулей.

— Сколько же серебра нужно?! — поразился я.

— Много. Впрочем, мы ведь не выбрасываем потраченные пули. Вытаскиваем и переплавляем. Иначе не напасёшься. Но пополнять запасы, конечно, тоже приходится.

— Боеприпасы доставляют из Тулы, — вставила Анна. — На самолёте. Никаким другим способом из города в город не попасть. Из-за гулей. Ночью они выходят на охоту.

— Можно ехать днём.

— Ближайший мегаполис в шести сутках от нас.

— Понятно, — сказал я мрачно. — Значит, минимум три рода должны будут занять мою территорию?

— Боюсь, что так.

— И как же в таком случае брак с представительницей одного из родов поможет мне вернуть удел? Или мне придётся жениться сразу на трёх девушках? — добавил я, усмехнувшись.

Однако за столом все остались серьёзны.

— Что?! — не выдержал я, переводя взгляд с одного лица на другое. — В чём дело?

— Возможно, именно так поступить и придётся, — сказал князь. — Но у вас ещё есть время. Целых три года, а то и больше.

Так-так... Я ещё не до конца смирился с перспективой одной женитьбы, а тут целых три! С одной стороны, конечно, волнительно, однако с другой...

— А что, так можно? — поинтересовался я, стараясь сохранить деловитый вид. — У вас… у нас многожёнство?

— Полигамия, — поправил князь. — Да, конечно. При необходимости, разумеется. Каждый брак аристократов продиктован выгодой для рода и клана в целом. Как же иначе?

Я взглянул на его супругу: как она отреагирует на такие слова? Но княгиня мало того, что сидела спокойно — даже согласно кивнула.

— И сколько у вас жён? — брякнул я, даже не добавив «Ваша Светлость».

— Слава Богу, одна, — улыбнулся Шувалов, взяв жену за руку. — Нам повезло. Прагматизм совпал с чувствами, а заключать других союзов не понадобилось. Но у глав кланов вообще редко бывают полигамные браки — в них просто нет смысла. Наши уделы ближе всего к центру, они надёжно защищены. У вас другой случай, господин барон.

— Да, я уж понял.

Вот так-так! Попал, что называется, как кур в ощип. Три жены... Хм... Многовато. Связи с родами — это, конечно, хорошо, вот только появятся и обязательства перед ними. А мне бы не хотелось сильно влезать в долги. Чем больше независимости, тем лучше. Но ничего, возможно, на крайние меры идти ещё и не придётся.

На следующий день меня разбудили в девять утра. Явившийся слуга извинился и сообщил, что Его Светлость ожидает внизу. Пришлось собираться быстро — не заставлять же князя ждать. Тем более, что едет он по моим делам. Как одеться для визита в императорский замок, я не знал, но слуга, заметив моё затруднение, тут же достал из шкафа полный парадный костюм: чёрные сверкающие сапоги, штаны с лампасами, зелёный китель со стоячим воротом и золотыми эполетами, расшитый гербом с медведем. Так что, когда я предстал перед Шуваловым, то заслужил одобрительный кивок.

— Нам назначено на половину одиннадцатого, — сказал князь, взглянув на часы. — Приедем немного раньше. Тут недалеко.

Мы отчалили от дворца в сопровождении телохранителей. Один сидел рядом с шофёром, остальные следовали в отдельной машине.

Добрались действительно быстро — минут за двадцать. Белый сектор окружала крепостная стена, усаженная турелями и испещрённая бойницами. Нас проверяли почти десять минут, прежде чем впустить.

Внутри территория ничем не отличалась от той, по которой мы ехали до сих пор. Обычный город. Только над домами возвышался укреплённый замок, похожий на футуристическую базу из фантастического фильма. На его башнях развевались белые флаги с чёрным орлом. Тот же герб попадался и на улицах, так что я сумел разглядеть, что хищную птицу окружают восемь геральдических щитов с цветами кланов — так же, как центр Камнегорска окружают сектора.

Путь до замка не занял много времени, а вот постоять на КПП пришлось уже подольше. Наконец, мы оказались внутри.

— Пять минут, — пробормотал себе под нос Шувалов, резво поднимаясь по мраморной лестнице. На потолке была роспись: всадник на белой лошади поражал копьём здоровенного гуля. — Сюда, барон! Мы прибудем минута в минуту.

Да, заранее не получилось, но меня лично это не тревожило. Лишь бы получить титул и всё, что мне причитается.

Пришлось подождать возле большой дубовой двери с латунными ручками. По обе стороны от неё стояли гвардейцы в комбезах, напоминавших броники. Скорее всего, так оно и было. Они держали в руках короткие, плоские автоматы. На нас не смотрели.

Когда дверь открылась, князь тронул меня за локоть и кивнул. Мы вошли одновременно. Пол был устлан алым ковром, контрастировавшим с белыми мраморными стенами и лепным потолком. В дальнем конце зала располагался широкий стол, за которым сидел старик с совершенно снежными волосами и усиками. Его белый мундир украшала массивная золотая звезда.

— Граф Горюнов, — шепнул уголком рта, пока мы шли по ковру, Шувалов. — Министр геральдической палаты и титулярных награждений.

Когда мы приблизились, старик поднялся — не без труда. По-свойски кивнул князю.

— Пётр Дмитриевич, моё почтение.

— Егор Владимирович, — Шувалов ответил таким же кивком. — Как здоровье?

— Пока дышу. Значит, жив. Вот ваши документы на титул и ленное владение, господин барон, — министр протянул мне папку, в которой обнаружилось несколько листков на плотной гербовой бумаге, украшенной золотым тиснением и несколькими сургучовыми печатями. — Поздравляю. Отныне вы — официально шестой барон Скуратов. Со всеми вытекающими и прилагающимися. И от меня лично примите искренние соболезнования. Я знал вашего отца. Невосполнимая утрата для Зелёного клана и города.

— Благодарю, — я поклонился и сунул папку под мышку.

— Привет Александре Кирилловне, — кивнул министр Шувалову.

— И вашей дражайшей супруге доброго здоровья, — отозвался князь.

На этом, к моему удивлению, церемония, если её вообще можно так назвать, закончилась. Мы покинули императорский замок и Белый сектор тем же путём, что и прибыли.

— Кажется, вы разочарованы, — заметил Шувалов, бросавший на меня по дороге взгляды. — Думали, будет попышнее?

— Мне это не нужно. Но да, ожидал большего.

— Увы, люди умирают, титулы переходят от отца к сыну. Это не такое редкое явление.

— Ясно. Проза жизни.

— Вроде того. Главное, вы узаконили свой статус. Теперь поедем получать ваше наследство. Ну, и личные вещи заберём. Я распорядился, чтобы к нашему прибытию всё подготовили.

— И куда едем?

— В Распределительную Палату клана.

Через полчаса мы подкатили к длинному приземистому зданию из серого бетона. Туда прошли без проблем, что неудивительно, поскольку князь был здесь хозяином. Нас встретил служащий в зелёном мундире, который сопроводил до камеры, где уже ждал клерк. Поглядев на мои новенькие документы — больше для проформы — отпер сейфовую дверь и вынес здоровенный алюминиевый ящик. Постав на стол, сказал:

— Это, Ваша Милость, архив. Чтобы открыть, достаточно ввести код.

— Какой? — спросил я.

— Известный только членам вашей семьи, разумеется, — с поклоном ответил клерк.

Да блин! Вы сговорились все, что ли?!

— Этот код знают все представители рода, — тихо сказал князь, когда служащий нырнул обратно в сейф. — На случай, если придётся принимать дела. Вы вспомните, не волнуйтесь.

Чтобы вспомнить, нужно знать. А этим я похвастаться не мог.

Клерк вернулся с длинным футляром из чёрного дерева. Открыл. Ну, хоть тут ничего вводить не нужно!

На зелёном бархате блестели золотом двенадцать длинных игл с зазубринами и круглыми ушками.

— Иглы Малика, — сказал князь. — Извлечены из трупов ваших гулей.

— Класс, — прокомментировал я. — И что мне с ними делать? Сдать в ломбард?

— В принципе, можно. Получите хорошие деньги. Но не советую. В средствах вы не нуждаетесь: все банковские счета рода принадлежат вам. А вот такие иглы — большая редкость. Иногда даже денег недостаточно, чтобы раздобыть хотя бы одну.

— Они что, заговорённые?

— Само собой.

Дождавшись, пока мы закончим, клерк сказал:

— Остальные предметы, наверное, лучше погрузить отдельно?

— Да, давайте, — кивнул Шувалов. — Доставьте в мой дворец.

— Как прикажете, Ваша Светлость. Всё прибудет в течение часа. Я уже распорядился насчёт машины и грузчиков. Они ожидают.

— Вот и славно, — одобрил князь. — Идёмте, барон.

Футляр с иглами я забрал, а архив до машины донёс один из служащих Палаты.

— Полагаю, остаток дня вы посвятите разбору вещей, — сказал Шувалов, когда мы отъехали. — Их довольно много, так что я распорядился выделить вам ещё две комнаты.

— Спасибо, — отозвался я, глядя в окно на мелькавшие дома. — Может, я найду среди них подсказку, какой код открывает архив.

— Это вряд ли. Подобные вещи не принято записывать.

Кто бы сомневался! Никто в этом мире не собирался облегчать мне задачу. Ну, что ж, значит, будем справляться сами. Не впервой, в конце концов.

До обеда я возился с «багажом», как мысленно называл вещи того, чьё тело занял. Несколько даже примерил, испытывая при этом странное ощущение. Не чужое, и не своё. Думаю, никто из вас ничего подобного не чувствовал. Если, конечно, не попадал так, как я. Однако шмотки меня интересовали мало, хотя многие пришлись мне по вкусу. Куда больше внимания я уделил личным записям, но в них не обнаружилось ничего интересного. Николай Скуратов даже дневник не вёл. А вот оружие меня по-настоящему увлекло. Во дворец Шуваловых доставили целую коллекцию — и это только то, что принадлежало лично «мне». Пистолеты и револьверы, десятка три ножей, винтовки, несколько коробок различных пуль, включая разрывные и трассирующие, оптика, гранаты и даже мины. Похоже, Николай Скуратов всерьёз относился к будущей профессии ассасина и от оружия буквально сходил с ума. Что ж, пятнадцатилетнего парня понять нетрудно. Я к коллекции отнёсся скептически и придирчиво. Отложил пару автоматических пистолетов, автомат и две винтовки с оптическими прицелами — одну полегче, другую помощнее. Подобрал несколько ножей. Один приладил под штанину, другой — на поясницу, расположив горизонтально. Остальное упаковал обратно. Кроме, конечно, меча. Клинок был великолепен. Даже я, проделав с ним несколько упражнений, которые показал мне накануне Павел, понял, насколько хорошо он сбалансирован под меня: оружие ощущалось продолжением руки. Я буквально слился с ним, словно всю жизнь фехтовал. Жаль, что с возрастом клинок придётся сменить.

Изогнутое лезвие покрывали глубоко выгравированные символы, шедшие от острия до самой гарды, довольно короткой. Приглядевшись, я понял, что они слегка мерцают и переливаются даже на ярком свету. Рукоять была обтянута эластичным чёрным шнуром из какой-то синтетики. Не скользила, и сидела в ладони, как влитая. Никаких украшений не было. Ножны тоже выглядели очень просто. В общем, прекрасное функциональное оружие. Которым осталось научиться пользоваться. Я разместил меч на специальной подставке из ореха. Издалека он напоминал катану в доме самурая. Помимо заговорённого клинка, было ещё несколько, ничуть не хуже. Подумав, я достал один из них из коробки, куда успел его уложить, и повесил возле двери. Пригодится для тренировок.

За обедом зашёл разговор о школе.

— А что, в Преображенскую ходят только дети членов Зелёного клана? — спросил я, уплетая бефстроганов с шикарной подливой. — Другим туда путь заказан?

— Почему? — удивилась княгиня. — Младшие дети разных кланов посещают нашу школу.

— Младшие? — переспросил я.

— Конечно. Такова традиция: старший сын ходит в учебное заведение своего клана, а остальных отправляют в соседние сектора. Для установления связей. На будущее.

— Но Анна и Павел посещают Преображенскую. Да и Мария туда собирается поступать на следующий год.

— Вижу, вы уже нашли общий язык, — улыбнулась Александра Кирилловна, имея в виду, что я назвал её детей просто по именам. — Это хорошо. Что же касается вашего вопроса, барон, то дело в том, что отпрысков главы клана лучше держать под присмотром. Поближе к себе. На них возлагаются слишком серьёзные надежды. Нельзя позволить случайностям нарушать планы.

— Каким случайностям? — включил я дурачка.

— Например, похищению, — ответил за жену князь.

— А такое возможно? — изобразил я удивление. — Неужели кто-то решится?

— К сожалению, всякое случается. Мы, конечно, все служим Камнегорску и Его Величеству, но между кланами бывают… досадные недопонимания.

Вот, значит, какие у них тут нравы. Пожалуй, надо держать ухо востро. На всякий случай. А то вдруг кому-нибудь придёт в голову, что хороший Скуратов — это мёртвый Скуратов.

— Значит, я не увижу в школе детей глав других кланов?

— Ну, почему? У некоторых столько потомков, что… — князь не договорил, но было ясно: не жалко.

Постепенно разговор перетёк в другое русло. Обсуждали семейные дела и бытовые вопросы. В частности, перепланировку отведённых мне покоев. Княгиня, оказывается, уже придумала проект соединить комнаты, чтобы можно было перемещаться из одной в другую, не выходя каждый раз в коридор. Я этот план, естественно, горячо одобрил. Так что, похоже, скоро в моём жилище начнутся ремонтно-строительные работы.

После обеда я поработал с тренажёрами. Нужно достичь максимальной для своего возраста физической формы. Так, что, когда в зал вошли Аня, Маша и Павел, я ещё бегал на дорожке — правда, без ускорения. Меч я прихватил с собой, так что дети с удовольствием дали мне пару уроков, а затем мы занялись рукопашкой. Тут уж я показал княжеским отпрыскам несколько комбинаций, бросков и прочих приёмов. На правах того, кто готовился к профессии наёмного убийцы. Судя по тому, как загорелись глаза Павла, на этом обмен уроками не закончится. Девчонки проявили меньше энтузиазма, но оно и понятно: им-то предстоит замуж выйти, а не сражаться. Их даже на дуэль не вызовут. Так что единоборства для княжон, скорее, развлечение и физкультура. Ну, и следование традиции, конечно.

Приняв душ, я растянулся на кровати. Но долго поваляться не удалось: через четверть часа раздался удар гонга, сообщавший, что пора собираться на ужин.

В этот раз я надел костюм из «своего» гардероба: чёрные брюки, белую рубашку, малиновую бархатную куртку с золотым плетёным шнуром. Являться на совместные трапезы у Шуваловых — и, наверное, вообще аристократов — было принято относительно нарядным. В трениках и футболке не припрёшься. Хотя такие шмотки у меня теперь тоже имелись. В общем, спустился я в столовую, надеясь, что выгляжу вполне подходяще. Не то, чтобы это имело для меня принципиальное значение, но вписываться в окружение — часть работы киллера, и с годами подобная привычка становится частью тебя. Что совсем не плохо, кстати.

К моему удивлению, за столом, помимо членов семьи, к которым я уже привык, сидела женщина лет шестидесяти, в чёрном атласном платье и изумрудной, расшитой камнями накидке на плечах. В ушах сверкали бриллианты, на тонких сухих пальцах — кольца. Женщина была по-своему красива даже сейчас, а в молодости, наверное, вообще давала прикурить нашему брату.

— Графиня, позвольте представить вам господина барона, — проговорил Шувалов, увидев меня. — Николай Скуратов. Барон, это графиня Елагина. Сестра супруги главы рода Елагиных.

Мне не сразу удалось переварить это нагромождение родственных связей и титулов. Но, пока кланялся, сообразил: барон одного из зелёных уделов прислал сестру жены разведать, как обстоят дела. Ну, или Шувалов её пригласил. Так или иначе, едва ли это просто визит вежливости. Слишком уж много на графине было украшений, причём дорогущих. Не иначе, к потенциальному жениху присматривается.

Также я сделал себе на будущее мысленную заметку, что сначала меня представили графине. Стало быть, её титул покруче моего.

Елагина отвесила мне вполне учтивый поклон. Что могло означать целую кучу всего. Например, что супруг её сестры всерьёз рассчитывает на брачный союз со Скуратовым. Или что возраст не имеет значения, и аристократы смотрят только на титул. Ну, или, например, что Елагина просто хорошо воспитана. А может, мы вообще были знакомы с ней прежде?

Однако графиня тут же разрушила это предположение, сказав:

— Рада знакомству, барон. Надеюсь, вас не смутит моё присутствие?

— Нисколько, — ответил я, сев на своё место. — Мне ли смущаться гостям Его Светлости? Я тут вообще на птичьих правах. Спасибо, что приютили сироту, как говорится.

— Не прибедняйтесь, барон, — качнула головой Елагина. — Конечно, сейчас ситуация вашего рода не слишком завидная, но всё наладится. При правильном стечении обстоятельств, — добавила она, бросив на князя многозначительный взгляд.

Кажется, они уже успели что-то обсудить. Видимо, графиня прибыла раньше. И речь точно шла о моём будущем. Однако я сделал вид, что ничего не понял. В конце концов, мне всего пятнадцать. Имею право.

— Конечно, — кивнул Шувалов, не глядя на Елагину. — Будущее открывает новые возможности.

Ясно: пока не договорились. Но раз графиня осталась на ужин, значит, во-первых, надежда не потеряна, а, во-вторых, приехала она сама. Ретиво, однако, Шувалов взялся устраивать моё будущее. Надо бы окоротить. Но пока рано. Пусть развлечётся.

А на третий день моего пребывания в доме Шуваловых произошло событие, которого я никак не ожидал.

Утро я начал с пробежки вокруг дворца. Не всё же на тренажёре работать, нужно и свежим воздухом дышать. Нарезал десяток кругов и почувствовал, что ещё многое предстоит наверстать. Всё-таки, это тело было далеко от совершенства. Но ничего, я выкую из него клинок, разящий без промаха. Не впервой.

Приняв душ, спустился в столовую. Княжеской четы не было — уехала по делам, объяснил Павел. Так что трапезничали мы урезанным составом.

— Думаю, графиня вчера приезжала предложить свою племянницу в качестве кандидатуры твоей будущей невесты, — выдала вдруг Мария, вообще отличавшаяся непосредственностью. Когда Аня и Павел на неё осуждающе зашикали, девчонка округлила глаза и воскликнула: — А что?! Почему об этом нельзя говорить?! Уверена, Коля и сам понимает…

— Неважно, кто что понимает! — строго прервал сестру княжич. — Ты проявила бестактность!

Мария сморщила веснушчатый носик.

— Ну, накажи меня, старший братец! Давай, покажи, какой ты серьёзный! Зануда! — она показала Павлу язык и, довольная собой, выжидающе уставилась на меня. — Так как, Коля, думаешь? Права я?

— Наверное, да. Но мне пока жениться рано.

Мария кивнула.

— Это само собой. Однако присмотреть невесту нужно заранее. И застолбить, пока другие не набежали. Клювом в этом деле щёлкать нельзя! Ой! Ты чего?!

Это последнее относилось к Ане, щёлкнувшей младшую сестру по носу.

— К разговору о клювах, — сказала та. — Длинных таких клювах, которые некоторые невоспитанные птицы суют, куда не просят!

— Коля не обиделся, — потерев нос, ответила Мария. — Правда?

Я кивнул.

— Нисколько. Женитьба — дело серьёзное, тут я с тобой согласен. Вот только, похоже, невесту мне ваши родители присмотрят сами. Вернее, невест.

— Кажется, тебя это не радует, — заметил Павел. — Ты что, уже в кого-нибудь влюбился?

— Если даже и так, то забыл, — улыбнулся я, постучав себе согнутым указательным пальцем по виску. — Вы же знаете.

— А вдруг, и правда, какая-нибудь красотка тихо страдает, думая, что ты её бросил?! — сделав испуганные глаза, громко прошептала Мария. — Вот ведь дурёха! Плачет, наверное, не переставая.

В таком духе мы закончили завтрак, а затем я попросил Аню рассказать мне о гулях. Павел отправился на какие-то подготовительные курсы, а Маша, едва услышав, что предстоит лекция, как она сама это назвала, мигом испарилась из столовой.

Мы с Аней отправились в библиотеку, где была собрана внушительная коллекция самых разных книг. Заметив несколько изданий, которые попадались мне ещё в детстве, даже испытал лёгкий приступ сентиментальности. Каких же усилий стоило сохранить их в течение столетий? Судя по тому, что хранились книги за стеклом и маленьким висячим замком, к ним лучше не прикасаться: могут рассыпаться.

Княжна достала с полок и положила передо мной несколько толстых современных изданий. Принялась листать их, показывая картинки и фотографии, на которых были изображены гули — как снаружи, так и внутри. Постепенно я познавал их физиологию: скелет, мышцы, нервную и кровеносную систему. Оказалось, что она не сильно отличается от человеческой, только сердце у тварей трёхкамерное, а череп и грудина намного толще — практически броня.

— Чтобы поразить гуля, нужно ударить в сердце, глаз, ухо, пасть, горло или печень — говорила Аня, водя пальчиком по странице. — Требуется точность, которая достигается далеко не сразу. Только один удар убьёт чудовище. Второй же оживит. Никто не знает, почему, но именно так это и работает. Пули их не берут, поэтому мы используем заговорённые клинки из особого сплава. У тебя такой есть?

Я кивнул.

— Забрал вчера из Распределительной Палаты.

— Хорошо. Когда подрастёшь, его перекуют. Один меч сопровождает человека всю жизнь. Если, конечно, его не потерять.

— Расскажи об Иглах Малика, — попросил я. — Откуда они?

— Изготовлены древней сектой жрецов, ныне уничтоженной. Не осталось никого, кто знал бы секрет создания этих артефактов. Поэтому они так редки и столько высоко ценятся. Я слышала, у твоего рода было двенадцать гулей. Это правда?

Я кивнул.

— Да, мне вручили двенадцать игл. Ума не приложу, что с ними делать.

— Храни! У нашего рода их всего четыре. И вообще, мало у кого больше восьми. Когда женишься, иглы пригодятся.

— Думаю, мало обладать артефактами. Нужно ведь ещё поймать гулей.

Аня кивнула. Её волосы при этом коснулись моей щеки, так как сидели мы рядом. Было щекотно, и я слегка отодвинулся. От княжны и греха подальше. Девочки в её возрасте падки на парней с трудной судьбой. Лучше не рисковать. Влюблённая дочка главы клана — это хорошо, только если ты решился вступить с ней в брак. А так — ни к чему.

Девушка ещё около получаса рассказывала о гулях и аль-гулях, более сильных и разумных версиях данного вида.

— Приручить их невозможно, — сказала она в заключение.

Благодаря лекции я узнал, что наши враги поедают как мертвецов, так и живых, а аль-гули умеют превращаться в огромных гиен и соблазнительных женщин, чтобы заманивать неосторожных путников в ловушку. Если, конечно, охотятся не стаей, а в одиночку. Единственное, что их выдаёт, — копыта, которые не трансформируются. Так что следует опасаться дамочек в платьях до земли. За счёт чего монстры умудряются менять тела, современной науке неизвестно. Предполагается, что либо это иллюзия, либо следствие магии. Но есть также смелая теория, будто генетическая структура аль-гулей подвижна. Доказать, правда, её пока не удалось.

Незадолго до полудня Аня бросила взгляд на часы и объявила, что ей пора бежать по делам. Я остался в библиотеке полистать остальные фолианты. Наверняка найдётся ещё что-нибудь полезное.

Прошло минут десять, как княжна ушла, и я вдруг понял, что в комнате стало холодно. Будто включился невидимый бесшумный кондиционер. Попробовал встать, но ноги одеревенели и не слушались. Да и руки едва двигались. Пальцы же вообще не гнулись. Что за ерунда?!

— Вижу, ты изучаешь, как убить врага, — раздался за спиной негромкий вкрадчивый голос. — Похвальное прилежание! Очень меня радует. Моё оружие отошло от ржавчины и набирает сияние. Кажется, я не ошибся в выборе!

Нет, я не вздрогнул. Нервы у меня, слава Богу, крепкие. Закалённые. Требуется что-то посерьёзней, чем подкрасться сзади, чтобы выбить из колеи Зодчего смерти. Но напрячься напрягся. В основном, потому что практически не мог пошевелиться. Даже повернуть голову не удалось.

Но делать это и не пришлось. Тот, кто ко мне обратился, сам обошёл кресло, в котором я сидел, и встал напротив, нисколько не скрываясь.

Высокое тощее существо, похожее на обтянутый чёрной кожей скелет, с тонкими пальцами и лицом, напоминающим обезьянье, только с широкой пастью. Когда незнакомец растянул тонкие губы в глумливой ухмылке, стали видны крупные «лошадиные» зубы. На каждом из них темнел какой-то причудливый символ. В глазах, лишённых радужки, светились точки и горизонтальные полоски, напоминавшие сочетания, используемые в гадании И-Цзин. У моей матери было такое, называлось «Книга перемен». В детстве я часто подбрасывал три монетки, записывал получавшуюся комбинацию, а затем искал по таблице предсказание. Потом, конечно, перестал. Человек должен сам творить свою судьбу и ничего ни от кого не ждать. Особенно хорошего.

— Ты кто такой? — сдавленно проговорил я, глядя снизу вверх на того, кто совершенно точно не являлся человеком. — Как сюда пробрался?

Я был уверен, что, когда мы с Аней пришли, в библиотеке никого постороннего не было. У меня на такие вещи нюх. Разве что в комнате имеется потайной ход?

— Здесь нас называют Косцами, — охотно поделилось существо. — Но названия не имеют значения. Они — лишь слова, а слова — это сотрясение воздуха.

— Очень глубокомысленно и свежо, — скривился я. — Сентенция, достойная философа. Но я спрашивал не имя. Кто ты такой по сути?

— Рад, что ты спросил, — расплылся в жутковатой улыбке мой собеседник. — Приятно иметь дело с умным человеком, особенно если он зрит в корень, как здесь говорят. Я — персонифицированный бог смерти. Так утверждают человеческие справочники. Веришь?

Повисла пауза. Существо ждало ответа, я — размышлял.

— Уточняющий вопрос можно?

— Валяй!

— Как ты сюда попал?

Мой собеседник пожал костлявыми плечами.

— Просто явился. Для меня не существует материальных преград. Я принадлежу другому измерению.

— И что тебе от меня нужно?

Существо радостно потёрло длинные ладони. При этом с них просыпались белые искры.

— А это — лучший вопрос, который ты мог задать! И я на него охотно отвечу. Поскольку пришёл именно за этим — чтобы объяснить, зачем ты мне понадобился. Видишь ли, мы, боги смерти, сами жизни не отнимаем. Для этого необходимо использовать людей. Инструменты. Хорошие, надёжные. Которые всегда под рукой и не подведут. Как и ты, я не терплю дилетантизма! И вот вдруг я узнаю, что в этом милом, славном городишке истреблены все профессиональный убийцы! Представь моё огорчение, растерянность и… В общем, было неприятно. Уж поверь! Я словно лишился части себя. Пришлось экстренно принимать меры. И, поскольку ты как раз… хм… освободился в другом измерении, я решил дать тебе второй шанс. Редкая удача, согласись?

Я кивнул. Ну, а что? Так и есть. Кому ещё удавалось ожить вместо того, чтобы отправиться… Куда там попадают наёмные убийцы?

— Вот именно! — обрадовался мой жутковатый собеседник. — Рад, что ты со мной согласен. А теперь ответь на вопрос: сколько человек ты готов убить, чтобы жить? Потому что я ведь могу решить, что ошибся с выбором оружия, понимаешь?!

Существо наклонилось, так что белые глаза оказались аккурат напротив моих. Бог или не бог, но он не шутил. Его шутливый тон меня не обманул.

— Сколько угодно, — честно ответил я.

— Браво! — резко распрямившись, воскликнул мой визави. Даже в ладоши захлопал, высекая снопы искр. — Ответ, которого я ждал! Прекрасно, прекрасно… Что ж, ты сам назначил цену своей жизни! Будешь убивать тех, кого я укажу, — будешь жить. Согласен?

Чёрт! Надо было назвать конкретную цифру! Хотя кто знает, может, такой ответ этого урода и не устроил бы.

— Ты веришь, что я — бог смерти, человек? — слегка изменившимся тоном поинтересовался мой собеседник.

— Верю! — буркнул я. — Куда ж деваться?

— Согласен стать моим серпом?

— А у меня есть выбор?

— Разумеется! Откажись, и в тот же миг умрёшь!

Чудище расхохоталось так, что я подумал, не прибежал бы кто из домашних. Поэтому быстро сказал:

— Ладно, согласен!

— Отлично, — кивнул бог смерти. — Скоро я назову первую цель. Жди!

Он прошёл мимо меня, и я почувствовал, как холод исчезает, а телу возвращается подвижность. Первым делом, конечно, вскочил и поглядел за спинку кресла. Никого там не было.

Не привиделось ли мне? Нет, не думаю. Похоже, я попал куда круче, чем решил поначалу.

В дверь громко постучали, и в библиотеку робко заглянул лакей.

— Прошу прощения, Ваша Милость! Мне показалось, будто я услышал шум. У вас всё в порядке?

Ничего подобного, блин! Даже не рядом.

— Всё отлично, — кисло улыбнувшись, ответил я. — Просто нашёл забавное место в книге, вот и рассмеялся. Видимо, слишком громко.

Слуга бросил взгляд на разворот, где красовались фотографии внутренностей гуля, поборол удивлённое выражение на своём лице и, поклонившись, быстро исчез за дверью.

Я же медленно опустился обратно в кресло. Похоже, я в полной жопе!

Обедал я в одиночестве. У всех членов семьи Шуваловых нашлись дела. Меня это устраивало, так как встреча с Косцом выбила меня из колеи, и даже медитация не помогла полностью восстановить гармонию. Я добился лишь того, что перевёл новый фактор в разряд данных, которые следует принять и учитывать в дальнейшем.

После трапезы я пару часов отдохнул и отправился в спортзал. С Шуваловыми встретился только за ужином. Ловко подвёл к теме богов. Мои собеседники откликнулись довольно живо.

— Лично я не верю в них, — заявила Аня. — Если и существует высшая сила, то одна. Что-то вроде Великого Архитектора — сверхразума, создавшего мир. Может, у него есть помощники, но занимающиеся только поддержанием общего порядка.

— А как насчёт богов смерти? — спросил я, словно невзначай. — Слышали что-нибудь о них?

— Демоны? — нахмурился Павел. — Или синигами?

— Мне где-то попалось название «Косцы».

Княжич понимающе кивнул.

— Ходят легенды, будто существуют подобные персонажи, но лично я уверен, что это просто фольклор. Не встречал никого, кто видел бы их.

— Мало ли какие твари появились после падения Сердца, — заметила княгиня, накладывая себе омлет с беконом. — Не уверена насчёт божественной природы, но вполне допускаю, что есть и Косцы. Не зря же о них упоминают в разных культурах. В нашей, кстати, эти персонажи появились относительно недавно.

— И это свидетельствует о том, что они всего лишь заимствованы из восточной, — вставил князь. — Лично я в них не верю. Но, конечно, это не значит, что Косцов нет.

На этом тема оказалась исчерпанной. Я не узнал ничего нового, кроме того, что удостоился уникальной аудиенции. Или, по крайней мере, очень редкой.

Через некоторое время я задал ещё один интересовавший меня вопрос:

— Ваша Светлость, а что предусмотрено на случай, когда все члены рода погибают? Неужели Сокровищница остаётся утерянной для клана?

Князь посмотрел на меня очень внимательно.

— Нет, конечно, — ответил он после паузы. Остальные члены семьи прервали трапезу и замерли в ожидании продолжения. В столовой на несколько секунд воцарилась напряжённая тишина. — Существует протокол на подобный крайний случай. Но на моей памяти его не запускали ни разу.

— И что это за протокол? — спросил я.

— Когда весь род погибает, Его Величество инициирует вскрытие особой сейфовой ячейки Распределительной Палаты. В ней хранятся сведения о местонахождении Сокровищницы и родовой тайный код.

— То есть, именно то, что я не могу вспомнить? — спросил я.

Князь кивнул.

— Однако ваш род не прервался. Вы-то выжили, барон.

— Но ничего не помню. И могу не вспомнить. В таком случае Сокровищница окажется потерянной для клана, как если бы я умер. Верно?

— В общем, да, — согласился князь. — К чему вы клоните?

— Нельзя ли инициировать вскрытие ячейки? Учитывая исключительные условия.

Шувалов задумчиво потёр переносицу.

— Мне такое в голову не приходило… — признался он. — Однако… Логика в ваших словах, безусловно, есть. Вот только закон прописан совершенно чётко: протокол запускается только в случае полного истребления клана. Не думаю, что его можно обойти.

— А в чьей это компетенции?

— Его Величества, разумеется.

— Так, может, спросить его? Уверен, император прислушается к голосу рассудка.

— Смотря что под этим понимать, — с сомнением покачал головой князь. — Это создаст прецедент. Что может вызвать недовольство остальных родов. Видите ли, барон, в данном случае всё держится на полной гарантии, что ячейка будет вскрыта только в случае смерти всех членов рода. Если начать вводить нюансы, возникнет опасение, что со временем могут появиться и другие условия инициации протокола.

— А что вообще мешает императору вскрыть ячейку?

— Как что? — удивился Шувалов. — Репутация, конечно. И здравый смысл. Как, по-вашему, отреагируют кланы, если Его Величество начнёт вскрывать ячейки по собственному желанию?

— Полагаю, долго он в замке не продержится. Верно?

— Так говорить нельзя, — укоризненно сказал Шувалов. — Но, в целом, мысль вы уловили, барон.

— Хорошо, я понял. А если просто спросить? Неофициально. По-тихому, чтоб никого не будоражить.

— Не знаю. Наверное, попробовать можно. Я прощупаю почву. У вас, и правда, исключительный случай. Но сразу предупреждаю: надежды почти нет.

Вечером мы с княжескими отпрысками позанимались в зале. Аня преподала мне урок фехтования, затем её сменила Мария. У них были немного разные стили боя, и они решили чередоваться, чтоб я не привыкал только к одному.

После душа Павел предложил помочь мне собраться в школу. К счастью, я не нашёл повода отказаться: выяснилось, что сам я бы не справился. Слишком давно посещал учебное заведение и забыл почти всё, что с ним связано. К тому же, у меня даже ранца не было. Павлу пришлось одолжить мне свой. Не новый, но вполне добротный.

— Ты, главное, помни, что тебя будут окружать потомки различных родов, — инструктировал Павел, помогая мне собираться. — И не только представители нашего клана. С некоторыми мы, вроде как, в контрах. Найдутся люди, которые тебе об этом обязательно напомнят. Задир хватает и в Преображенской, хоть там, типа, элита обретается. В общем, следи за языком, не лезь на рожон, но и спуска не давай. Если позволишь себя оскорбить или оставишь обиду без последствий, тебя сочтут тряпкой. Сам понимаешь, как это скажется на твоих делах в дальнейшем.

— Мне что, вызывать на дуэль всех засранцев? — поинтересовался я, разглядывая пенал с рисунком какого-то киногероя. Господи, с чем мне придётся ходить! — Я, вообще-то, ещё не умею драться на саблях.

— Это никого не волнует, — серьёзно ответил Павел. — Поэтому и говорю: следи за языком. Сглаживай углы. Драчунов тоже никто не любит. Так что просто так ни во что не ввязывайся.

— А просто морду набить нельзя?

— Можно. Только это почти наверняка закончится дуэлью.

— Чёрт! Как всё запутано.

Павел вздохнул.

— И не говори! Но такова жизнь.

Когда мы закончили со сборами, княжич удалился, посоветовав лечь пораньше, чтобы хорошенько выспаться.

— Зайду за тобой, — пообещал Павел. — Так что не проспишь.

Когда он исчез за дверью, я решил последовать его совету. Принял душ и завалился в постель. Лежал, стараясь не думать ни о чём, особенно о визите Косца. В конце концов, получилось очистить мозги, и через несколько минут я заснул.

Но лишь для того, чтобы пробудиться в семь утра от настойчивого стука в дверь.

— Кто там?! — крикнул я.

— Паша. Ты уже встал? Пора собираться в школу. Уже почти восемь.

— Входи, не заперто.

Дверь отворилась, и княжич вошёл в комнату.

— Ты ещё в постели!

— У меня нет будильника. А ты, смотрю, уже готов.

Павел был в серой форме, довольно элегантной, если вам нравится такой, немного милитаризованный, стиль. В руке он держал вешалку с такой же одеждой

— Да, конечно. Вот и тебе принёс. Сшита на заказ. Надеюсь, придётся впору.

— Я только душ приму. Подождёшь?

— Валяй! — махнув рукой, Павел повесил форму на ручку шкафа и сел в кресло. — Как настрой?

— Так себе. Никогда не любил школу.

Княжич понимающе усмехнулся.

— Ничего не поделаешь, — его взгляд скользнул по комнате и остановился на деревянной маске медведя, красовавшейся над комодом. — Зачем ты повесил свою харю на стену? — нахмурился он. — Ей там не место?

— Какую ещё харю? — не понял я.

— Ну, маску. Ты в курсе, что это такое?

— Нет. Нашёл её в вещах, когда распаковывал. Решил, что будет хорошо здесь смотреться. А что?

Маска действительно была симпатичная: зелёная с чёрным, богато инкрустированная золотом.

— Это харя, — со значением проговорил Павел. — У каждого аристократа она есть. Служит подавителем Дара. Её лучше снять и хранить где-нибудь подальше от чужих глаз.

— Зачем подавлять Дар? — спросил я.

— Это для дуэли. Если задета не честь рода, а твоя личная, нужно сражаться без использования Дара. Такие правила. Поэтому противники надевают хари.

— Ну, у меня Дар и так… спит. Но я тебя услышал. Масочку приберу. Всё, я в душ. Не скучай.

Через четверть часа мы спустились в столовую. Княжеской четы не было, присутствовали только дети. Девчонки болтали о школе, я слушал. Когда с едой было покончено, меня, Аню и Павла шофёр повёз в Преображенскую школу. А вот Маша отправилась в младшую на отдельной машине.

Дорога не заняла много времени. Буквально через двадцать минут мы вышли у кованых ворот с вензелями. За ними возвышалось шестиэтажное здание с башенками и шпилями. Перед ним пестрела толпа учеников. Волосы разных цветов издалека напоминали цветущий луг.

— Идём, — поторопил Павел. — Скоро начнётся линейка.

Я думал, она будет проходить на улице, но оказалось, что всех собирают в актовом зале. Он был просто огромный. На сцене стояла кафедра. Когда прозвенел звонок, к ней вышел мужчина в зелёном костюме. Изумрудного оттенка волосы, окладистая борода, пышные усы — прямо как с картинки девятнадцатого века.

— Директор! — шепнула Аня.

Они с Павлом сидели по сторонам от меня и время от времени по очереди комментировали происходящее. Правда, на время, пока глава школы толкал речь о светлом будущем, которое нас всех ждёт, притихли.

Дальше включили гимн города, и все встали. Наконец, объявили, что можно расходиться по классам. Пришлось попрощаться с княжескими детьми.

— Тебе на третий этаж, — сказал Павел, взглянув на стенд в коридоре. — Тридцать шестая аудитория. Познакомишься с классным руководителем и ребятами. На перемене спускайся в столовку. Мы будем там.

Лифта в школе не было. Так что пришлось подниматься своим ходом. На лестнице было полно учеников, и я лавировал между ними, стараясь ни в кого не врезаться, а ещё больше — избежать столкновения. И мне почти удалось добраться до класса без потерь, но на последних подступах, уже в коридоре, в меня сзади влетел какой-то парень. Не удержав равновесия, он растянулся на полу. Правда, тут же вскочил и развернулся. Скользнул взглядом по моим зелёным волосам. У него самого были красные, как мак.

— Прошу прощения, — быстро пробормотал он. — Я не нарочно.

— Ничего, — кивнул я. Похоже, дуэли не будет. Хотя вряд ли здесь устраивают поединки по любому поводу. — Бывает.

Парень уходить не торопился. Спросил:

— Ты из какого класса? Что-то я тебя раньше не видел? Новенький?

— Поступил в этом году.

— Ясно. А я из десятого. Ну, бывай! Удачи!

— Спасибо.

Парень умчался дальше, а я сделал ещё несколько шагов и вошёл в класс.

Три парты были свободны, две заняты только наполовину. Я решил, что вливаться в коллектив нужно сразу. Сядешь в первый день один, и останешься изгоем без друзей и приятелей. Поэтому я направился к ближайшей парте, где сидел парень с зелёными волосами.

— Не занято?

— Неа, — мотнул он головой. — Падай. Артём Елагин, — протянул он руку.

Знакомая фамилия. Точно! Такая же у графини, приходившей недавно к Шуваловым. Похоже, родственники.

— Николай Скуратов, — отозвался я, пожав крепкую, хоть и небольшую ладонь. — Ты из графского рода?

— Ага. Только тут это не имеет значения. Будь ты хоть княжич, учителя спуску не дадут. Мне это популярно старший брат объяснил. Слушай, а ты ведь… — парень смущённо запнулся.

— Да, из того самого рода. Последний.

— Блин, братан, прости! Не хотел бередить!

— Да расслабься. Что есть, то есть. Надо жить дальше.

— Это правильно. Хм… Да, конечно.

И всё же, он был смущён. Правда, скоро пришёл классный руководитель, чтобы рассказать, какие у нас будут уроки, где что находится и так далее. Под конец выдал расписание и велел сходить в библиотеку взять учебники.

— Ты сейчас куда? — спросил мой сосед, когда прозвенел звонок.

— В столовую. Меня там ждут приятели.

— У тебя уже и приятели есть? — удивился Артём. — Шустрый ты.

— Это Шуваловы. Я у них временно живу.

— А-а… Ясно.

— Хочешь со мной?

— Ещё бы!

Видимо, познакомиться с детьми главы клана считалось весьма заманчивым. Мы отправились в столовку. Аня уже была там. Когда вы вошли, она замахала рукой.

— Это Артём Елагин, — представил я соседа. — Анна Шувалова.

Дети обменялись приветствиями. Артём выглядел приятно смущённым. Сел на краешек стула, аккуратно развернул бутерброды. У нас тоже имелись припасы. Павел явился спустя несколько минут. Пришлось и его знакомить с Артёмом. Однако пообедать маленькой компанией не удалось. Вскоре к столику подошли друзья Шуваловых. Так что постепенно разговор подобрался к недавним событиям, в результате которых я остался последним из рода. Это было неизбежно, так что я даже не стал уклоняться от темы. Интересно, кто-нибудь из друзей Шуваловых в курсе, что у меня «амнезия»? Через некоторое время стало ясно, что нет. Видимо, Аня и Павел из деликатности об этом умолчали. А может, обо мне просто до сих пор речь не заходила. В любом случае, за обедом про это не прозвучало ни слова. Поскольку я, в основном, помалкивал, удалось не спалиться. Зато разговор меня крайне заинтересовал.

— Если бы гули могли нападать все разом, такое случалось бы регулярно, — заявил парень с красными волосами, одноклассник Павла. — К счастью, они на это не способны. В этот раз атаковали гули Растущей луны. И они долго копили силы — целых полгода! Значит, в следующий раз нападут гули Полной или Убывающей. И их будет меньше, потому что и те, и другие атаковали всего три месяца назад, и Синие с Серыми здорово их потрепали.

— Возможно, они не станут торопиться, — заметила Аня. — Что, если гули решили не частить, а атаковать только большим числом? Как в этот последний раз?

— Значит, придётся усилить периметр, — ответил красноволосый. — Думаю, этим уже занимаются. Но лично я уверен, что гули до этого не додумаются. Иначе давно бы сообразили. Последняя атака — случайность.

— Обычные гули, конечно, не допрут, — согласился Павел. — А вот аль-гули вполне могут. Они-то разумны.

— Да никто не станет их слушать! — махнул рукой красный. — Гулей ведёт не приказы, а голод. Когда они хотят жрать, тогда и нападают.

Наклонившись к Ане, я шепнул:

— Что за луны такие?

— Гули нападают только по ночам, — ответила она тихо, чтоб никто не слышал. — Делятся на три категории: гули Полной луны атакуют исключительно в полнолуние, гули Растущей — когда луна прибывает, и гули Убывающей — когда луна уменьшается. Поэтому они не могут напасть на город всей стаей. К счастью. Иначе Камнегорска давно уже не было бы.

— А аль-гули?

— Этим всё равно. Но их очень мало. И они понапрасну не рискуют. Умные, твари. Предпочитают охотиться, прикидываясь людьми.

— Да, я помню: женщинами.

— Не обязательно. Но чаще всего да.

— Эй, о чём это вы там шепчетесь?! — ревниво окликнула нас девчонка из Аниного класса, симпатичная особа с синими волосами. — Когда больше двух, говорят вслух!

— Уймись, Лера, — строго ответила Аня. — Это личное.

По взгляду её одноклассницы я понял, что именно такой ответ услышать та и боялась. Есть такие подружки, которые ни за что не согласны уступить свою наперстницу какому-то там парню и готовы на всё, чтобы этому помешать. Так что, похоже, я только что заимел врага. Едва ли опасного, и тем не менее.

Прозвенел звонок, и мы отправились по урокам. Ох, и за что мне это?!

На следующей перемене меня поймала в коридоре Анина одноклассница, сидевшая с нами за обедом. С ней была ещё одна девчонка, с Синими волосами. Она прижимала к груди стопку учебников. Наверное, только что получила их в библиотеке.

— Привет! — кивнула желтоволосая. — Я Женя, помнишь?

— Конечно. Мы урок назад виделись.

— Ага! Слушай, а правда, что ты можешь убить человека любым способом? — не скрывая восторженного интереса, спросила девочка. — Даже так, что никто не заподозрит, что жертва не сама окочурилась?

— Э-э… Ну, в общем, да.

И это чистая правда.

— Класс! — восхищённо прошептала желтоволосая. — У меня в четверг вечеринка. В честь днюхи. Не хочешь прийти?

— Тебе нужно там кого-то убить? — усмехнулся я.

— А?! Нет… Что ты! — растерялась Женя. — То есть, если понадобится, я к тебе, конечно, обращусь, — она улыбнулась, давая понять, что шутит. — Но не в этот раз. Вечеринка только для моих друзей. Ну, и новых знакомых.

— Уверена, что тебе нужен на празднике ассасин?

— Что?! Конечно! Ещё бы! Это же круто! И потом, ты ведь ещё никого не убивал? — понизив голос, добавила она.

— Вроде, нет.

— Ну, вот! — кивнула желтоволосая так, словно этим всё было сказано. — Так придёшь?

С одной стороны, нафиг надо? С другой, нужно ведь заводить знакомства и устанавливать связи. Мне в этом мире жить. А эта пигалица из Жёлтого клана. И, конечно, на вечеринке будет куча ребятишек из разных влиятельных семей. Поэтому я кивнул.

— Приду с удовольствием. Спасибо.

Женя просияла.

— Отлично! Я жутко рада! Куда тебе адрес записать? А хотя не надо. Аня тоже придёт, так что вместе и приедете.

— Конечно.

Так, теперь придётся покупать подарок. С деньгами у меня, как я понял, проблем нет, но что дарить шестнадцатилетней девочке? Да ещё аристократке? Надо посоветоваться с Аней.

Когда девочки удалились по коридору, Артём сказал:

— Повезло тебе! Это Женя Ильина, вторая дочь главы рода. Они производят ракетные установки «Перун» и «Сварог». Очень богатый род. Мы тоже у них закупаемся техникой. Ну, да ты знаешь.

Хорошо, что он это добавил, а то я чуть не спросил, что производят Зелёные. Надо всё время иметь в виду, что для окружающих у меня нет амнезии. Раз уже Павел с Аней меня не выдали.

Мы сходили получить учебники. Пришлось отстоять приличную очередь, так что на следующий урок мы явились за минуту до звонка.

После алгебры была физкультура. Два урока подряд. Сначала мы побегали по залу, а затем началась общефизическая подготовка, причём никто не сачковал. Напротив, все выкладывались по полной. Освобождённых я не заметил. По команде тренера перешли в тренажёрку.

— Подстрахуешь? — спросил парень с серыми волосами цвета стали. — Хочу поработать со штангой.

— Конечно. Давай.

— Спасибо. Меня зовут Кирилл Каминский.

— Николай Скуратов.

— Я про тебя слышал, — сказал парень, ложась на скамью. — Повезло тебе. То есть, что выжил. Так-то, конечно… — смутившись, он замолчал. — Извини. Не стоило вообще говорить об этом.

— Ничего. Какой у тебя вес?

— Двадцать кило, — парень заметно обрадовался, что я сменил тему. — В конце месяца хочу увеличить до двадцати пяти.

— Ну, давай, начинай. Я буду считать.

Он сделал двенадцать жимов. Последний дался ему с заметным трудом. Я подхватил гриф и поставил его в пазы стоек.

— Ещё пять подходов, — предупредил Кирилл. — Если у тебя свои планы на тренировку…

— Нет, не парься. Я подстрахую. Пока ты отдыхаешь, качну бицуху.

Так мы и проводили время, пока тренер не объявил, что пора спарринговать. Ко мне направился Артём. Он уже несколько раз ревниво поглядывал на нас в течение последних двадцати минут. Сам-то качал ноги в другом конце зала. Я собирался заняться низом завтра. Некоторые эти тренировки пропускают, а зря. Ноги — база. Без неё эффективно драться невозможно. Если ты уверенно не стоишь на земле, грош тебе цена как бойцу.

— Хочешь, поработаем в паре? — предложил Кирилл.

— Извини, у меня уже есть партнёр, — указал я глазами на Артёма.

Тот как раз подошёл.

— Поборемся? — спросил он с надеждой.

— Конечно. Вы знакомы?

— Нет, — Артём покачал головой, бросив на Кирилла быстрый взгляд. — Не имею чести.

— Кирилл Каминский, — сказал парень, протянув руку.

Елагин пожал её с явной неохотой. С чего бы это? Не из-за того же, что мы вместе качались.

— Ладно, удачи, — кивнув, Кирилл отошёл искать себе пару для спарринга.

— Решил подружиться с Серым? — спросил Артём, проводив его взглядом. — У тебя широкие взгляды.

— В смысле?

— Ну, мы ведь с ними в контрах. Лет уже пятьдесят как.

О, как! Я и не знал. Интересно, из-за чего.

— Он сам подошёл. Зачем отталкивать человека? Тем более, он наш одноклассник.

— Говорят, глава клана хочет помириться с нами, — тихо сказал Артём. — Поэтому отправил в Преображенскую школу четвёртого сына и младшую дочь. Она в параллельном классе учится. Наверное, велел им подружиться с Зелёными.

— Так этот парень — сын главы Серого клана? Княжич?

— Ага. Он самый. Правда, самый младший. Титул вряд ли когда унаследует.

— Ну, жизнь по-всякому складывается. Я вот унаследовал.

— Хм… это да. Ладно, давай начинать.

Мне было интересно поглядеть, как местные пользуются своими Дарами, но пока такого случая не представилось. Может, для этого существовали особые тренировки? Надо спросить Шуваловых.

С ними мы встретились на перемене. Они шли в библиотеку. Спросили, как дела, как мне школа.

— Нормально. Школа как школа. Насчёт нравится не скажу. Но она нравиться и не должна, верно?

— Почему это? — удивилась Аня.

— Она у нас ботан, — усмехнулся Павел. — Как по мне, ты совершенно прав. Любая школа — насилие над личностью.

— Чушь! — убеждённо заявила Аня. — Отличная школа! Мне нравится. Сколько у вас сегодня уроков?

— Шесть, — ответил я.

— Тогда поедем домой вместе. Встретимся внизу. Или у тебя другие планы?

Я отрицательно покачал головой.

— Меня, кстати, пригласили на День Рождения.

— Дай угадаю! — усмехнулась княжна. — Неужели Женька подсуетилась?

— Она самая. Сказала, ты тоже идёшь.

— Ага. Мы ж подруги.

— А ты? — обратился я к Павлу.

— Не, это не моя тусовка.

Прозвенел звонок, и мы распрощались. Сворачивая за поворот, я увидел высокого парня с фиолетовыми волосами. Он нависал над красноволосым приятелем Павла и что-то ему втолковывал сквозь зубы. Заметив нас, замолчал.

— Всё в порядке, Миш? — спросил я.

— Тебе какое дело, мелкий? — процедил фиолетовый. — Шагай, куда шёл. Или проблем захотел?

— Всё… э-э… нормально, — проговорил, запинаясь, красный. — Мы просто разговариваем.

— Давайте, валите! — зло сказал фиолетовый. — Не мешайте общаться.

— Уже звонок был, — заметил я. — Пора на урок.

— Слышь, ты, придурок! — взвился фиолетовый. — Плохо слышишь?! Тебе по-другому объяснить? — он попытался меня оттолкнуть, но я чисто машинально перехватил его руку и резко вывернул запястье.

Не так, чтобы сломать, но вполне ощутимо. Парень взвыл.

— Полегче, приятель! — сказал я тихо. — Из-за тебя мы все опоздаем на урок.

Фиолетовый разразился ругательствами.

— Да ты хоть знаешь, на кого наехал, урод?!

— А ты в курсе, кто я? — спросил я, слегка увеличив давление на сустав.

Фиолетовый сдавленно пискнул.

— Мне насрать! — прошипел он. — Тебе кранты! Я — второй сын барона Лукьянова!

— А я — шестой барон Скуратов. Говорит тебе это о чём-нибудь?

Парень замер, бледнея прямо на глазах. Судорожно сглотнул. Кажется, можно отпускать. Я разжал пальцы, и он медленно распрямился, потирая запястье. Сделал шаг назад.

— Хочешь что-то сказать? — поинтересовался я.

Ох, а ведь говорили мне, чтоб ни во что не ввязывался. Но, кажется, фиолетовый был далёк от того, чтобы бросать вызов. Ах, да, я же считаюсь ассасином! Вот, в чём дело…

— Тебе это даром не пройдёт! — прошипел парень и, развернувшись, поспешил прочь.

Я повернулся к красноволосому. Кажется, его звали Юрой.

— Ты прости, если помешал. Просто мне показалось, тебе не помешает помощь.

— Зря ты так с ним, — проговорил тот, глядя фиолетовому вслед. — Этот урод не забудет. Но спасибо, что вмешались.

Я хотел спросить, что у них случилось, но передумал: в конце концов, это не моё дело. Захочет — сам расскажет.

Что ж, похоже, я заслужил пару очков в клане красных, но потерял целую кучу в стане фиолетовых. Надеюсь, придурку не придёт в голову мстить. Потому что ему это обязательно выйдет боком, а мне потом расхлёбывать.

Перед последним уроком Артём потащил меня к стенду с объявлениями — искать информацию о кружках и дополнительных занятиях. Я поразился тому, сколько развлечений предлагала Преображенская школа ученикам. Тут были не только спортивные секции, но и творческие, причём самые разные. Даже кружок оригами и икебаны. Я не собирался посещать никакой, а вот Артём изучал объявления внимательно.

— Раньше я ходил на моделирование, — сказал он. — Но сейчас поднадоело. Хочу что-нибудь спортивное. Вот, например, рукопашный бой. Броски и захваты. Как думаешь, может, пойдём?

— Не, это без меня. Мне и уроков вполне хватает.

— Уверен?

— Абсолютно.

— Жаль. Так, что тут ещё? О, театральная студия! В детстве я ходил. Но как-то не пошло. В основном, деревья играл, — усмехнулся Артём. — Тоже не интересует?

— Точно нет. Сцена не для меня.

Я привык оставаться незаметным. Теряться в толпе, не выделяться. Быть человеком, чьи черты лица стираются из памяти уже через минуту. Хотя приходилось, конечно, и актёрствовать. Но по делу, исключительно по делу. Ведь не бросаться в глаза означает вписываться в обстановку. А это означает выдавать себя за кого-то другого. Нет, усы и бороду приходилось приклеивать нечасто, но бывало и такое.

Тут к нам подошёл Кирилл. Кивнул Артёму.

— Есть планы на после школы? — спросил он. — Выбрали уже себе кружок?

— В процессе, — ответил я.

— Мне вот приглянулся ножевой бой. У меня по нему есть небольшое провисание.

— Я подумываю о рукопашке, — помолчав, сказал Артём. Его компания серого смущала, но он решил всё-таки этого не показывать. Возможно, потому что я вёл себя с Кириллом приветливо. — Но не уверен. Ножевой бой тоже хорошо. Может, на него пойду.

— А ты что выбрал? — спросил меня Кирилл.

— Ничего. Не хочу никуда ходить. Вот было бы фехтование, тогда да.

— Неужели у тебя с ним проблемы? — удивился серый. — Я слушал, в вашем роду лучшие мастера меча.

— Были. Теперь учить меня некому.

— Чёрт, точно! Прости…

— Да ладно. Всё, парни, давайте договоримся: больше никаких сочувствий и смущений из-за того, что я остался один! Лады?

— Конечно, как скажешь, — кивнул Артём.

— Я только «за», — пожал плечами Кирилл.

После шестого урока парни отправились записываться на ножевой бой, а я вышел на улицу и осмотрелся. Несколько групп школьников стояли перед зданием. В одной был фиолетовый. Его окружали человек пять парней и три девчонки. Один из них заметил меня и что-то сказал. Фиолетовый обернулся. Лицо его стало каменным, губы сжались в тонкую ниточку. Ненависть. Так-так, ладно, поглядим, во что она выльется. На меня уставились и остальные. Я отвернулся. Справа тусовалась стайка девушек, которыми верховодила Женя. Её жёлтые волосы смотрелись огромным одуваном. Не сразу я разглядел в её компании Аню. Направился к ним.

— Привет! — выпалила Жёня. — Как тебе первый день? Девчонки, я пригласила Колю к себе на днюху!

Раздались одобрительные возгласы. Недовольной выглядела только синеволосая Лера. Да, она тоже была здесь.

— Паша сейчас выйдет, — сказала Аня. — И поедем домой. Вам что-нибудь задали?

— Так, по мелочи, — ответил я.

Блин, ещё ж уроки делать придётся! Если так пойдёт, я обижусь на Косца за то, что не дал мне спокойно помереть!

Княжич не заставил себя ждать. Появился через несколько минут. Распрощавшись с Аниными подружками, мы направились к школьным воротам.

— Записался в какой-нибудь кружок? — спросил Павел.

— Неа. Надо ещё присмотреться.

— Гляди, как бы места не расхватали.

Вот уж что я точно переживу.

Машина дожидалась нас у ворот.

— Слышал, ты повздорил с Андреем Лукьяновым, — проговорил Павел, когда мы сели, и автомобиль тронулся. — Это правда?

— Парень с фиолетовыми волосами?

— Ага. Второй сын барона.

— Было дело. Не сошлись во взглядах на этику.

Княжич усмехнулся.

— Ты смотри, поосторожней с ним. Редкостная сволочь, между нами говоря.

— Учту.

— А что конкретно случилось? — спросила Аня. Тон у неё был обеспокоенный. — Я впервые об этом слышу, — она укоризненно взглянула на брата.

— Он из твоего класса? — спросил я Павла.

— Нет, из параллельного. Так что у вас произошло?

— Не уверен, что могу говорить.

Юрий, наверное, не поблагодарил бы меня, начни я трепать языком.

— Вроде как, ты заступился за Зилова, — сказал Павел, дав понять, что не такой уж наш инцидент и секрет.

— Это он тебе рассказал?

— Нет, конечно. Ребята видели вас. Ты действительно чуть не сломал Лукьянову руку?

— Ну, это преувеличение. Так, слегка приструнил. Он был грубоват.

Княжич понимающе кивнул.

— Меня это не удивляет. Но ты всё-таки не нарывайся. У них вся семейка такая… гнилая. Может папашу своего на тебя натравить. А ты один, не забывай.

— Он не один, — вставила Аня. — У него есть клан. И мы, если уж на то пошло.

Павел кивнул.

— И клану не нужны проблемы с фиолетовыми.

— Постараюсь не усугублять, — сказал я. — А вот за Лукьянова отвечать не могу.

Минуту помолчали. Потом Аня спросила:

— Ты пойдёшь на Женин День рождения?

— Думаю, да. Я обещал. А что?

— Нет, ничего. Надо подумать насчёт подарка.

— Как раз собирался тебя спросить, что ей лучше подарить?

— Ну, время есть, хоть и совсем немного. Если хочешь, прошвырнёмся по магазинам. Только не сегодня. Завтра у меня будет пара свободных часов.

— Замётано. Буду очень благодарен. И, кстати, спасибо вам обоим, что не растрепали про мою амнезию.

Павел с Аней переглянулись.

— Да, пожалуйста, — сказал парень. — Мы решили, что ты сам расскажешь, если захочешь.

— Главное не спались, — добавила Аня.

Дома пообедали и разошлись по комнатам. Я решил сразу отстреляться с уроками. Как ни странно, оказалось, что взрослому человеку делать их не так уж и напряжно. В общем, через час закончил и отправился в тренажёрку. После принял душ и пошёл бродить по дому. Проходя мимо библиотеки, вспомнил о Косце. Захотелось побыстрее проскочить мимо двери, но я взял себя в руки. Страху нужно смотреть в лицо, иначе станешь его рабом, а хуже этого ничего нет. Поэтому я решительно вошёл в библиотеку. Осмотрелся. Пусто, естественно. Взять книжку почитать, что ли? Интернета-то нет. Как они вообще тут живут? Изучив стеллажи, выбрал детектив. С детства их обожаю. Только, конечно, не женские иронические. Забрав книгу, вернулся к себе.

После ужина князь попросил меня заглянуть к нему в кабинет. Когда я расположился в кресле напротив стола, сказал:

— Я отправил запрос Его Величеству насчёт инициации особого протокола и получил сегодня ответ. К сожалению, новости неутешительные.

— Не разрешил?

— Как сказать. Дело в том, что вы несовершеннолетний. Поэтому Его Величество одобрил вскрытие ячейки, но сделать это можно будет лишь через три года, в день вашего восемнадцатилетия.

— Но это же бред! — не выдержал я. — Какая разница? Не потеряй я память, пользовался бы кодом уже сейчас. Так зачем ждать?!

Князь осуждающе покачал головой — видимо, на мои слова о том, что решение императора — бред. Однако сказал про другое:

— Видите ли, барон, мне неловко вам это говорить, но вы ведь были младшим в семье. Иногда родители не сообщают родовой код детям, которым… Хм… В общем, когда опасаются, что те могут проболтаться.

— Скажите прямо: когда им не доверяют, — мрачно проговорил я. — Император решил, что я не забыл код, а просто никогда его не знал? Что родители мне его не сказали?

Шувалов развёл руками.

— Поймите, барон, я вам верю. И не сомневаюсь в вашей амнезии. Но Его Величество принял решение. Надеюсь, вы вспомните код сами.

Класс! Значит, три года мне придётся оставаться обычным человеком! Потенциальной выгодной партией для каких-нибудь девушек, которых решат выдать за меня замуж. Ну, и обитателем золотой клетки в доме главы клана. Нет, такой расклад меня решительно не устраивает! Раз нельзя проверить, хранится ли в Сокровищнице осколок Сердца — а его там может и не оказаться — нужно найти способ отыскать другой! Ждать три года просто нет смыла.

Но Шувалову ничего этого я, конечно, не сказал. И вообще, постарался сохранить хорошую мину при плохой игре.

— Что ж, вы попытались. Премного вам благодарен. Видно, не судьба. Придётся подождать. И надеяться, что память вернётся.

— Рад, что вы настроены оптимистично, барон, — с заметным облегчением одобрил Шувалов.

Вечером его дети по очереди учили меня владеть мечом. Перед сном я несколько раз пробежался вокруг особняка и, приняв душ, завалился спать.

Если подумать, то не так всё и плохо. Мало того, что я остался жив, так ещё и получил в подарок лет пятнадцать. У меня были деньги и высокие покровители. К школе и домашке можно привыкнуть, а как возродить род без женитьбы на трёх особах, как-нибудь со временем придумаю.

С этими мыслями я и заснул.

Следующий день в школе прошёл спокойно. Уроки, перемены, столовка. Единственное — я изнывал от скуки. Разговоры и интересы одноклассников были мне чужды. Я прислушивался, только когда речь заходила о гулях или быте города, но это случалось редко. Зато выяснилось, что Камнегорск жил довольно полной жизнью. Были тут и свои модные певцы, и клубы, и развлечения. Правда, ничем этим я не интересовался.

В конце учебного дня пообщался с Кириллом. Парень изложил мне причину, по которой отец отправил его в Преображенскую школу, и свои соображения на сей счёт.

— Наши кланы враждуют не один десяток лет, — говорил он, пока мы шли по коридору, направляясь на последний урок. — И причины этого уже давно в прошлом. Не актуальны. Всё устаканилось. Но, как говорится, остался осадочек. А зачем? Это же глупо! Вот папа и определил меня сюда. Сказал завести нормальные отношения с членами Зелёного клана.

— Поэтому ты со мной заговорил? — спросил я.

Кирилл кивнул.

— Большинство меня игнорирует. Я их понимаю. Но ведь так не может продолжиться вечно. Я хочу сказать, даже худой мир лучше доброй ссоры. Так говорит отец. Но мне кажется, мир вовсе не должен быть худым. Вот мы же с тобой нормально общаемся, так?

Я кивнул.

— О чём и речь, — улыбнулся Кирилл. — Конечно, не так просто всё поменять. У меня одного не получится. Но я делаю вклад в общее дело.

— Ты бы предпочёл учиться в другой школе? — спросил я.

— Да нет. Мне тут нравится. Здесь ведь не только зелёные.

— Это верно. Слушай, лично у меня нет претензий к вашему клану. Как и лично к тебе. Если что.

— Спасибо. Надеюсь, постепенно и с остальными подружусь. Моя сестра в параллельном классе. У неё та же миссия. Но девчонкам проще. Мне так кажется.

Я в этом сомневался, но возражать не стал. В конце концов, какая разница? Я тут не для того, чтобы менять отношения между кланами. Мне бы установить нужные связи, которые пригодятся в будущем. А чем поможет четвёртый сын, пусть даже главы Серого клана?

После уроков вплоть до самого вечера тоже ничего особенного не происходило. Зато после ужина меня ждал сюрприз.

Только уселся в своей комнате почитать, как почувствовал холод. Он разливался по воздуху, вызывая озноб. Я даже встал проверить, не открыто ли окно. Когда обернулся, увидел Косца.

— Привет, — кивнул он, ухмыляясь зубастой пастью. — Давно не виделись. Соскучился?

— Вот уж, чего нет, того нет. Зачем пришёл?

— А ты как думаешь? Есть для тебя дело.

Чёрт! Так скоро?!

— И какое? — спросил я.

— То самое. Нужно кое-кого убить. Для тебя это не составит труда. Простая смерть, не вызывающая особых подозрений.

— Несчастный случай?

— Вроде того. На твоё усмотрение. Можешь изобразить болезнь или ещё что-нибудь. Мне всё равно.

— И кто цель?

Отойдя от окна, я сел обратно в кресло. Чёрт, не дал книжку дочитать! Испортил вечер.

— Молчанов Олег Сергеевич. Глава Фиолетового клана.

— Что, вот прямо глава?! — не удержался я. — Князь?

Косец кивнул.

— Ага. Она самый. А что, это проблема?

— Я в этом мире всего ничего. Вдобавок, мне пятнадцать. Как, по-твоему, я должен это сделать?

— Не моя проблема. Надеюсь, ты помнишь уговор.

— Помню, помню! Но надо же быть реалистом.

— Послушай, мне нужно, чтобы этот человек умер. Постарайся сделать это как можно быстрее. Не хочу устанавливать временные рамки, но не заставляй меня тебя подгонять.

— Зачем богу смерти его устранять? — не удержался я. — Мотивы людей я могу понять: жадность, зависть, ревность, страх и так далее. А чем этот человек тебе мешает?

— По-моему, люди твоей профессии таких вопросов задавать не должны. Или я ошибаюсь?

— Не ошибаешься! — буркнул я.

— Ну, так и не нарушай заведённый порядок. Раз говорю, что мне кто-то мешает, значит, так и есть. Остальное не твоего ума дело. У богов свои планы. Не тебе, жалкий смертный, про них думать.

— Мне понадобится время. Прощупать почву, найти подходы. Чёрт, я даже живу под присмотром!

Косец покачал уродливой головой.

— Это твои сложности! Мне нужен результат. Если ты бесполезен, то… Сам понимаешь.

Да, всё ясно. Умирать я не собираюсь. Значит, придётся поднапрячься.

— Если тебе это поможет, в твоей школе учится младшая дочь Молчанова.

— Спасибо. Очень важная информация.

Косец развёл руками.

— Чем смог, помог. Всё, прощай. Надеюсь, ты скоро доложишь об успешном завершении дела.

С этими словами бог смерти исчез. Вот так — разом. Не было никаких «таял» или «растворялся». Просто пропал. Меня это не расстроило. Моя б воля, вообще его не встречал бы.

Поразмыслив над словами Косца, я решил, что у меня действительно всего один шанс подобраться к князю Фиолетового клана, и отправился разыскивать Аню.

Девушка обнаружилась в спортзале. Тренировалась на беговой дорожке.

— Не помешаю? — спросил я. — Есть пара вопросов.

— Валяй, задавай. Всё веселее. Ненавижу кардио!

В нашей школе ведь учатся дети из всех кланов?

— Думаю, да. А что?

— Мне нужно заводить знакомства. Полезные. Может, расскажешь о тех, кого знаешь?

Через полчаса, ловко подводя княжну к нужной мне информации, я выяснил, что Лида Молчанова, четвёртая дочь князя, учится в параллельном Аниному классе. Больше ничего полезного узнать не удалось. Но и этого было вполне достаточно для начала. Осталось только познакомиться. Причём действовать надо наверняка, с гарантией. Второго шанса может и не представиться. К счастью, я привык подходить к любому делу серьёзно, с подготовкой.

Поэтому на следующий день отыскал на перемене аудиторию, где должен был начаться урок у десятого «В», и встал в сторонке, украдкой разглядывая тех, кто дожидался звонка.

В таких случаях действовать следует по всей нехитрой науке. Моя цель — проникнуть в княжеский дом. В каком единственном случае девушка может привести туда малознакомого парня, да ещё на год младше себя? Правильно: если влюбилась. А как этого достичь? Профессионала подобный вопрос, конечно, приводить в ступор не должен. Люди — материал, и относиться к ним нужно соответственно. То есть, изучать и использовать.

Я оценил внешность Лиды Молчановой по десятибальной шкале на девятку. Но это ещё ничего не значит. Куда важнее, как девушка сама себя воспринимает. Есть ли у неё комплексы? Понять это сходу редко удаётся. Требуется наблюдение. На этой перемене я видел, как он со смехом отшила довольно симпатичного парня, подошедшего о чём-то её спросить. Значит, дефицита в мужском внимании не испытывает и воспринимает его как должное. Комплексы, если есть, то незначительные. И она, конечно, их не показывает. Максимум пожалуется подружке на то, что нос слишком прямой с таким видом, чтобы та принялась разубеждать.

На второй перемене продолжить работу мне помешал Артём. Потащил меня смотреть новые объявления о внеурочке. Ему никак не давало покоя моё нежелание обременять себя кружками. Пытался уговорить на посещение клуба этикета. Может, мне и не помешало бы подтянуть манеры, только пока что на светские рауты барона Скуратова не приглашали, так что подождёт. Есть поважнее дела. Да и какие тут могут быть особые правила? Обойдусь на первых порах. После урока пришлось сказать, что нужно отлучиться в туалет. На самом деле снова нашёл класс, где учится фиолетовая, и расположился на скамейке среди других учеников. Делал вид, что повторяю домашку, а сам наблюдал. Около пяти девчонок стабильно окружали Лиду. Её свита. Без их одобрения в стан врага не попасть. Нельзя не придавать значения мнению подружек. Ни одна девушка шестнадцати лет не станет встречаться с парнем вопреки. Я выбрал, на мой взгляд, самую влиятельную — черноволосую пигалицу, стоявшую к Молчановой ближе всех и не позволявшей остальным говорить с Лидой слишком подолгу. Значит, с неё обработку и начнём.

На следующей перемене найти фиолетовую мне не удалось. Куда-то запропастилась. Не иначе решила навестить уборную. Что ж, не страшно. В принципе, осталось только выяснить, какой кружок она выбрала. Хотел подслушать разговор, но придумал способ получше. После уроков заявил Артёму, что хочу обойти все кружки и поглядеть, что там и как. Парень обрадовался и с готовностью составил мне компанию.

Мы заявлялись в аудитории, и я расспрашивал обо всякой ерунде, делал задумчивый вид, качал головой, а затем интересовался, кто уже записался. Мол, хочу знать, нет ли среди членов кружка моих знакомых и одноклассников. Мне с удовольствием показывали списки. Кажется, преподаватели были заинтересованы в том, чтобы набрать как можно больше учеников. Может, им поголовно оплачивали работу? Ну, или у них имело место своеобразное соревнование. Так или иначе, минут через сорок я увидел имя и фамилию фиолетовой в списке театрального кружка.

Чёрт! Не везёт, так не везёт. Но ничего не попишешь. Работа есть работа.

— Пожалуй, выберу Мельпомену, — проговорил я, вздохнув. — Говорят, сцена раскрепощает.

— Ты ж не хотел! — удивился Артём.

— Да вот подумал, что нужно работать над собой. Преодолевать и всё такое. Меч закаляется, когда по нему бьют молотком.

Выдав подряд все эти сентенции, я попросил записать меня в студию.

— Тогда и меня, — кивнул Артём. — Что будете ставить?

— Для начала — «Ромео и Джульетту», — ответила преподавательница, женщина лет пятидесяти с очень пышной зелёной причёской. — С завтрашнего дня начнём смотр кандидатов на роли, а потом — репетиции.

— Про любовь, значит. А деревья там есть? — задумчиво спросил Артём.

— Деревья? — удивилась преподавательница. — Даже не знаю. Мы ещё так серьёзно не думали над декорациями.

— Я имел в виду, роль дерева, — пояснил Артём.

— Нет, такого точно не будет!

— Тогда я в деле! — просиял парень.

Когда мы вышли из аудитории, спросил:

— А кого ты искал? Я в списке этого кружка только троих наших одноклассников заметил. И, вроде, ты с ними не дружишь.

— Да никого. Просто интересно было, куда кто записывается. И где народу поменьше. Не люблю конкуренцию. Тут у нас есть шансы получить приличные роли, по крайней мере.

— Если пройдём завтрашний отбор.

— Надо постараться.

Артём вздохнул.

— У меня за плечами только роли деревьев и прочей ерунды.

— Да, я помню. Но главное, что опыт есть. У меня его вообще нет.

— Коля, а ты видел, кто там ещё состоит? — осторожно спросил после паузы Артём.

— Ты про Лукьянова?

— Ага. Заметил, значит.

— Ещё бы. Но это ерунда. Не собираюсь его избегать.

Я ездил в школу на своей машине, так что от Павла и Ани больше не зависел. Однако они всё равно поджидали меня. Так что поехали вместе. По дороге болтали о разном. Я навёл разговор на театральный кружок.

— Серьёзно? — удивилась Аня. — Решил туда записаться? Никуда же не хотел.

— Ну, вот надумал. Будем ставить «Ромео и Джульетту».

— И на какую роль нацелился?

— Ясное дело, на главную.

Главное, чтобы фиолетовая получила Джульетту. Хотя с её самомнением ради другой она бы и не записалась.

Аня рассмеялась.

— Боюсь, не выйдет, — сказал она. — Нет, я не сомневаюсь в твоём таланте. Упаси Боже. Но, видишь ли, главные роли всегда дают тем, кто в кружке уже занимался. А ты новичок. Но, думаю, Меркуцио или Тибальта ты получишь. С твоей-то внешностью.

— А что с ней? — напрягся я.

— Шутишь? С ней всё отлично!

— А, ну тогда ладно.

Однако слова княжны заставили меня задуматься. Скорее всего, она права. На смотр рассчитывать особо не стоит. Хорошо, если достанется второстепенная роль. Надо придумать что-то другое. Хм… Знать бы ещё, что.

Подарок для Жени Аня помогла мне выбрать, как и обещала, так что теперь он стоял на комоде, сверкая золотой лентой на фоне синей коробки. Внутри покоился плеер с наушниками. Стоило ради этого напрягать княжну. Мог бы и сам купить. Вместо этого два часа таскался с Аней по торговому центру.

Потренировавшись, дочитал книгу и взял новую — посвящённую фехтованию на мечах. Попробовал следовать указаниям и картинкам. Понял, что фуфло. Явившаяся в зал Маша увидела, чем я занят и высмеяла.

— Давай я тебе лучше сама покажу, что нужно.

Так что до вечера я размахивал клинком. Нанести ни одного удара княжне не удалось, зато сам получил целую кучу. Мелкая меня не щадила. Хорошо хоть, тренировочные мечи не заточены. А то покрошила бы меня в капусту.

Спал, как убитый.

На следующий день ждал конца уроков. Кто бы мог подумать, что меня так будет тянуть в театральную студию. Конечно, дело не в любви к искусству, и всё же.

Преподавательница представилась Ариной Фёдоровной. Рассадила нас полукругом на стульчиках и поинтересовалась, все ли помнят трагедию Шекспира. Большинство подняло руки. Ну, да, она ж входит в школьную программу.

Я заметил злобные взгляды, которые иногда бросал на меня исподтишка Лукьянов. На его запястье белела эластичная повязка. Похоже, я чуток перестарался. Хотя это как посмотреть. В целом, ему ещё повезло.

— Ребята, прежде чем мы начнём смотр, хочу сказать, что у нас возникли непредвиденные проблемы. Дело в том, что мы собирались ставить осовремененную версию «Ромео и Джульетты». Перенести действие в наши реалии. Произведение для этого вполне подходящее. Есть поединки и всё такое. Так что я поручила нашему драматургу Андрею поработать над текстом, — она взглянула на Лукьянова. Вот так новость! У этого придурка литературный талант? — Однако он, к сожалению, повредил на тренировке руку и поэтому временно не может писать. В связи с этим у нас два варианта. Либо ставить трагедию, как есть, либо кому-то из вас придётся переписать пьесу на современный лад. Кто готов?

Леса рук не было. Ученики переглядывались и пожимали плечами, а то и вовсе глядели в сторону. Я тоже в первые мгновения воспринял новость равнодушно. Мне-то вообще по барабану, какая там у них будет версия. Но затем сообразил: главную роль мне не получить, а вот стать драматургом означает получить в этом балагане реальную власть! От меня будет зависеть, кто сколько слов получит, и вообще, я сразу стану в этой тусовке заметной фигурой.

— Что ж, — удручённо начала Арина Фёдоровна, — раз никто не хочет…

— Я!

Моя рука взметнулась над головами остальных.

Преподавательница улыбнулась. Даже воспрянула.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Николай Скуратов.

Я встал, чтобы все видели, от кого отныне будет зависеть их сценическое время. Пусть хорошенько запомнят.

— Ты уверен, что сможешь?

— Думаю, да. Текст есть. Его ведь нужно только немного переделать, верно?

— Именно! Я тебе потом объясню, что именно требуется. Ребята, у нас новый драматург!

Никто мне не хлопал. Лукьянов так и вовсе был готов испепелить ненавидящим взглядом. Его лицо стало бледным, как бумага, а желваки на скулах ходили так, словно пытались сбежать с физиономии.

Я скромно сел на место. Ничего, это вы ещё не просекли, что к чему. Очень скоро я тут стану главнее режиссёра. А уж Ромео — и подавно. Тем более, в моей власти убрать самые страстные фразы, положенные ему по роли.

— Теперь давайте поглядим, как вы читаете текст, — сказала Арина Фёдоровна. — Старайтесь играть, словно вы на сцене. Пусть бумажки вас не смущают. Покажите себя.

Она раздала всем отрывки пьеса, и смотр начался. Я сидел в сторонке и скучал. Оживился, только когда началась раздача ролей. К моему облегчению, Молчанова получила роль Джульетты. Ромео выпало играть парню из Чёрного клана. Очень даже симпатичного. И уверенного в себе. Должно быть, они с фиолетовой не впервые играли вместе. Может, даже встречались. Хотя не похоже. Но этот момент надо провентилировать.

Когда все получили свои роли и разошлись, меня поманила Арина Фёдоровна. Пришлось выслушивать наставления по поводу переделки пьесы.

— Я хочу, чтобы трагедия разворачивалась не просто на фоне неприятия отношений двух кланов (названия, конечно, придётся заменить), — говорила она, расхаживая по кабинету и активно жестикулируя. Мне даже пришлось раза три уклоняться. — Нужно добавить атмосферу опасности, нависшей над городом, понимаешь?! Его атакуют гули, и влюблённые могут погибнуть в любой момент. И при этом родные не дают им насладиться первой любовью. А ведь другой у них может и не случиться! Вот, на чём нужно сделать акцент! Сможешь? — с тревогой уставилась на меня Арина Фёдоровна.

Я кивнул.

— Всё будет в лучшем виде. Не сомневайтесь. Мне ли не знать, каково это — жить под угрозой постоянной смерти.

Преподавательница непонимающе нахмурилась. Потом до неё вдруг дошло.

— Боже! — побледнела она. — Как же это я сразу не подумала?! Должна была сообразить! Наверное, лучше попросить кого-нибудь другого!

— Поверьте, Арина Фёдоровна, вы не могли бы найти лучшего кандидата для этого дела, — проговорил я, добавив в голос грустинки.

Преподавательница вперилась в меня испытующим взором.

— Может, и так, — тихо проговорила она после паузы. — Посмотрим.

Первыми ко мне подошли парни, получившие роли Тибальда и Меркуцио. Их волновало только одно — какой будет сцена поединка между героями. Оказывается, парни уже начали ставить бой, но по его ходу им требовалось обмениваться репликами. Они придумали несколько и записали для меня в надежде, что я вставлю их в переделанный вариант пьесы.

— Посмотрю, что подойдёт, — сказал я, пробежав текст глазами. — Была, правда, идея сделать поединок не на мечах, а на пистолетах…

Это я нарочно сказал, чтобы парни разнесли остальным, что ко мне нужно подходить — от греха подальше. Они, конечно, перепугались и принялись убеждать меня, что клинки гораздо зрелищнее. Через пару минут я дал им одержать верх. Заручившись моим обещанием, что мечи останутся, они ушли. Однако, как я и рассчитывал, вслед за ними начали являться остальные. Все были слегка обеспокоены тем, насколько сильно изменятся их роли. Тем более, что я прозрачно намекнул паре человек, что вместо Монтекки и Капулетти будут члены Зелёного и Серого кланов. Мне наперебой предлагали, какие именно роды можно использовать, но тут я проявил твёрдость: сказал, что фамилии будут вымышленными. Не хватало ещё настроить против себя каких-нибудь конкретных баронов.

Одним из последних подошёл парень, игравший Ромео. Вернее, теперь уже Романа. Имена я тоже заменил. Попросил дать посмотреть, что я сделал с его текстом. Естественно, пришлось ответить, что он ещё не готов.

— Ты же понимаешь, — говорил я, постукивая ручкой по толстой тетради, — что у тебя главная роль. К материалу приходится подходить со всей ответственностью.

— Да-да, самой собой, — кивал мой собеседник, жадно поглядывая на тетрадь, где, как он думал, находятся записи. — Но ты ведь не уберёшь любовные сцены? Оставишь речь Ромео под балконом Джульетты?

— А тебе это важно?

— Ещё бы!

— Почему? Ты что, влюблён в Лиду Молчанову?

Парень досадливо поморщился. Даже отмахнулся.

— Да нет, конечно, какое там! И вообще, она с Андреем встречается. Нет, мне нужно, чтоб другие девчонки увидели меня в этой роли и втюрились! А без любовных сцен эффект будет совсем не тот.

— Ладно, оставлю, — милостиво согласился я, хоть ничего такого удалять и не собирался. — Единственное, подумываю о хэппи-энде.

— Как это?! Они ж в конце умирают!

— Я в курсе. Но хочу сделать по-другому. Никто ведь не ожидает, что пьеса может закончиться не так, как в книге.

Парень озадаченно почесал затылок.

— Тебе, наверное, лучше обсудить это с Ариной Фёдоровной. Заранее. Мне кажется, она не одобрит.

— Поговорю. Когда придумаю альтернативный финал, чтоб было, что предложить. А с кем встречается Лида?

— С Андреем, сказал же.

— Это который?

— Да бывший наш сценарист. Ты его видел. С фиолетовыми волосами. Второй сын барона Лукьянова.

— А, понял. У него что-то с рукой случилось.

— Угу. Упал где-нибудь, а врёт, что на тренировке повредил.

— Странно, что его лекарь не исцелил. Травма-то ерундовая.

— Лекарь есть не у каждого рода. Это птицы редкие. Ради растяжения или ушиба никто одалживать не будет.

Ах, вот оно что. Будем иметь в виду.

— Понятно, — сказал я. — И что, серьёзно у них?

— У Лукьянова с Лидой? А кто их знает? С прошлого года встречаются. Только вряд ли поженятся.

— Почему?

Парень пожал плечами.

— Да нет их родам особого смысла объединяться. Я думаю, Лиду выдадут за кого-нибудь из Серого или Жёлтого клана. А вообще, мне без разницы. Ты-то зачем спрашиваешь? Хочешь к ней подкатить?

— Нет. Я просто так. К слову пришлось.

— Это правильно. Лучше к ней не лезть. Андрей от этого прямо бешеный делается. Один парень тут попытался с ней подружиться, так он его чуть не отметелил.

— Не Зилов случайно? — спросил я, едва вспомнив фамилию красноволосого, которого парень нашей «звезды» зажимал на лестнице.

— Ага, он самый. Юрка. Тот теперь даже близко не подходит.

Ох, и тяжко придётся фиолетовому. Потому что я-то очень даже близко планирую подойти. Настолько, чтобы достать до Лидиного папаши.

— Значит, оставишь монологи? — спросил «Ромео». — Слово?

— Не обещаю, что они будут звучать один в один, но да, в любви признаешься в лучшем виде. Зрительницам понравится.

Парень удовлетворённо просиял.

— Вот спасибо! А то я уж волноваться начал. Говорят, ты там прямо всё переделываешь.

— Врут. Но кое-что меняю, конечно. Сегодня вот хочу поработать над ролью Джульетты. Юлии, то есть.

Наверняка он передаст это партнёрше. Не знаю даже, кем надо быть, чтоб удержаться и не прийти узнать, чем мои планы грозят главной женской роли.

И, конечно, Молчанова не выдержала. Думаю, она и раньше прибежала бы, если б не выпендривалась. А так подошла на пятой перемене. В компании двух подружек. Самых преданных, видимо. Которые не разболтают, потому что побоятся оказаться отлучёнными от лучезарной особы.

— Привет, — кивнула Лида, глядя на меня одновременно с тревогой и досадой на себя за то, что вообще припёрлась что-то выспрашивать. Да, нелегко, наверное, ей было. Такая внутренняя борьба! — Тебя же Коля зовут, верно?

— Николай, да, — ответил я и спокойно уставился ей в глаза, ожидая продолжения.

Пусть осознает, что перед ней не просто новичок, который младше её на год, а барон Скуратов. Сама-то она всего лишь княжна. Глава клана её отец или нет, по сравнению со мной она стоит на аристократической лестнице гораздо ниже.

— Хм… Я слышала, ты здорово переделываешь пьесу. Ну, чтобы осовременить.

— Ага. Есть такое. Как раз сегодня над твоей ролью планирую поработать.

Девушка нахмурилась.

— И что ты…эм-м… собираешься с ней сделать?

— Ничего кардинального, наверное. Но пара идей есть.

— Когда мы увидим готовый текст? Мне нужно роль учить.

— Думаю, скоро. А что, у тебя есть пожелания по роли? Я могу их учесть.

Молчанова заметно воодушевилась.

— Вообще-то, если честно, есть. Я подумала, что, раз ты всё равно переделываешь, то можно кое-что добавить.

— С удовольствием обсудил бы это. Когда у тебя будет время. Уверен, ты отлично понимаешь, что хочет увидеть зритель.

Вот так, пусть почувствует себя звездой.

Лида просияла, хоть и постаралась это скрыть. Получилось у неё плохо, ясное дело. Самомнение просто так не спрячешь.

Она важно кивнула.

— Почему бы тебе не заехать ко мне домой на днях? — предложила она. — Например, завтра часов в пять. Я как раз буду свободна.

Ясно: хочет успеть накидать ещё идей.

— Дай подумать, — я закатил глаза к потолку, словно прикидывая, насколько плотный у меня график. — Хм, нет, не получится. Буду работать над ролью священника. Но послезавтра, наверное, смогу.

— Во сколько? — жадно спросила девушка.

— Часа в четыре. Пойдёт?

— Ладно. Только не забудь и не опаздывай.

Оставив за собой последнее слово, Молчанова удалилась в сопровождении подружек. Которые, кстати, в продолжении разговора не проронили ни слова, но буквально пожирали меня глазами.

После уроков я действительно работал над пьесой, но занимался далеко не только этим. Во-первых, расспросил Павла о кодовых замках, которые стояли на фамильных сейфах и, в том числе, на архивах. Оказалось, что подбирать комбинацию нельзя: устройства снабжались механизмом уничтожения содержимого на случай попытки взлома. Хорошо, что я не стал пытаться крутить колёсики прежде, чем поговорил с княжичем!

Кроме того, я прокатился по магазинам Камнегорска. Пришлось потратить часа три, чтобы купить всё, что требовалось для исполнения плана по устранению главы Фиолетового клана.

Основными факторами тут были следующие: во-первых, у Фиолетовых не было своего лекаря. Это я узнал из недавнего разговора с исполнителем роли Ромео. Во-вторых, яд должен подействовать максимально быстро, чтобы князю не успели вызвать целителя из другого клана. В-третьих, на меня подозрение пасть не должно в любом случае.

Конечно, не факт, что мне удастся осуществить всё сразу, в тот же день, как я попаду в дом Молчановых. По идее, сначала надо бы провести разведку территории. Но вдруг выдастся удачная возможность? Лучше быть к ней готовым.

Так что вечер я посвятил приготовлению яда. Благо, у Шуваловых имелась химическая лаборатория. Уж не знаю, зачем она им нужна. Наверное, кто-то из семьи балуется реактивами.

Доступ туда я получил легко, заявив, что мне нужно сделать задание к уроку химии. Отвергнув Анину помощь и выслушав предостережение не творить фигни с опасными веществами, засел в лаборатории и приступил к делу. Благо, в моём арсенале знаний хранились рецепты о дюжине ядов и противоядий, которые можно приготовить из средств, доступных в обычных магазинах. Главное — знать, как добыть из них требуемые компоненты.

Закончил я около десяти вечера. Перелив состав в стеклянную колбу, плотно закупорил её притёртой пробкой, обернул войлоком и упаковал в металлический тубус, легко помещавшийся что в карман, что в рукав.

Если всё пройдёт, как нужно, князю Молчанову осталось недолго.

На следующий день было четыре урока, а потом нас погнали в актовый зал слушать лекцию по психологии. Показывали слайды, раздали тесты и велели честно отвечать на все вопросы. Я расставил половину галочек и поднял руку, чтобы отпроситься в туалет.

В коридорах было пусто, шагу гулко разносились по ним, отражаясь от стен и потолка. Погода выдалась дождливая, и окна заливали извивающиеся струи воды. Время от времени доносился раскатистый удар грома. Даже молния пару раз сверкнула.

Дежурные гасили в конце перемен свет, так что я шёл в сером сумраке. Свернув угол, пересёк рекреацию и открыл дверь туалета. Мне показалось, что позади раздались торопливые, едва слышные шаги. Остановившись, я замер, прислушиваясь. Просто по привычке. Однако вскоре звук стих. Кто-то остановился в коридоре, прямо за углом. Вот это уже немного странно. Отпустив ручку двери, я сделал пару бесшумных шагов назад и прижался к стене. Прошло секунд двадцать. Хм… Не мог же человек просто исчезнуть. Зачем он стоит за углом? Чего ждёт? Моего возвращения? Похоже на засаду. Может, Лукьянов видел, как я вышел из актового зала и решил меня подкараулить? Наверняка у него накопились претензии к барону Скуратову, сначала чуть не сломавшему ему руку, затем отобравшему должность драматургу, а теперь ещё и приглашённого домой к его девушке. Я бы на его месте рвал и метал. Уверен, что и фиолетового обуревают не самые благостные чувства по отношению ко мне.

Беззвучно улыбнувшись, я подкрался к углу и, присев, выглянул из-за него.

Никого!

Пустой коридор тянулся вдаль, теряясь в серых сумерках. На полу светлели пересечённые рамами квадраты окон. Вспыхнула молния, озарив на секунду всё пространство этажа. Пусто…

Но я точно слышал шаги, причём совсем близко. Человек не мог испариться. У меня профессиональный тонкий слух. Я не сомневался, что кто-то прячется прямо за углом. Как же так?

Слева виднелся выход на лестницу. Может, там спрятался?

Медленно выпрямившись, я шагнул вперёд, и вдруг получил жёсткий удар в челюсть. От неожиданности голова мотнулась в сторону, и меня повело. Чёрт! Что за фигня?!

Чуть посильней, и я вырубился бы: хук был проведён техничный и довольно сильный.

Пришлось постараться, чтоб удержать равновесие. Но тут мне прилетел ещё один удар — на этот раз в висок. В глазах потемнело, и я попятился. Так, похоже, меня атаковал невидимка! К такому я готов не был. Но занял позицию для обороны. Только какой в этом толк, если не видишь, откуда и как тебя атакуют?

Удар в солнечное сплетение врасплох меня не застал, потому что пресс я заранее напряг — на всякий случай. Оказалось, не зря.

Стало ясно, что противник, кем бы он ни был, атакует на ближней дистанции. Я ударил ногой на уровне головы. Почувствовал, как невидимка выставил блок. Подшаг, и удар прямой по корпусу. Ногу отвели влево. Подсечка. Раздался глухой звук упавшего тела. Я прыгнул вперёд, приземлившись на противника. Нащупал его лицо, но тут же схлопотал в ухо. Блин, да почему ты невидим-то?!

Вцепившись в горло, зафиксировал голову соперника и нанёс сильный удар лбом. Хрустнула переносица. Этот волшебный звук ни с чем не спутаешь!

Противник сопел подо мной и пытался сбросить, но я ему не позволял. В учебке таких схваток у меня было вагон и маленькая тележка. Коротко ударил в висок, затем ещё раз. Получил по рёбрам. Подтянул ногу и навалился коленом на солнечное сплетение. Невидимка захрипел. Мне удалось поймать его руку. Я провёл болевой на локтевой сустав.

— Проявись или сломаю руку!

Ответом было злобное сопение, в котором явственно слышалось хлюпанье. Ну, да, нос-то сломан.

Ладно, дважды повторять не собираюсь. Приложил усилие на сустав, пока тот не захрустел. Раздался полный боли вопль.

— Проявись, или выломаю напрочь! — гаркнул я.

Подо мной возник красный от злости, с размазанной по физиономии кровью Лукьянов!

Ну, кто бы сомневался!

— Ах, ты, мелкий выродок! — просипел он, пуская носом алые пузыри. — Лучше б ты сдох вместе со всей своей высокомерной семейкой! Жаль, тебя не сожрали гули! Не могу поверить, что моя тётка вышла за твоего папашу! Пусти, гад!

За выродка и гада я ему ещё разок даванул на руку. Вскрикнув, парень потерял сознание. Болевой шок.

Это что же получается?! Мы с этим дебилом родственники? Двоюродные братья?! Вот уж чего не ожидал, так не ожидал! Хотя чему удивляться? У них же тут сплошь династические браки. Видимо, родам был выгоден этот союз.

Поднявшись, я окинул поверженного врага взглядом. Пострадал, но несильно. Сам виноват. Вопрос: что теперь делать? Оставить здесь? Потом, пожалуй, меня же выставит крайним. Нет, отвечать за его тупость я не собираюсь.

Подошёл к ближайшей двери, постучал и распахнул. За учительским столом сидел незнакомый преподаватель. Повернув голову, наклонил голову, чтобы глянуть поверх очков.

— Что вам угодно, молодой человек?

— Помогите! — простонал я максимально слабым голосом и начал медленно сползать по косяку. — На меня напали!

Растянул на полу и замер. Всё-таки, роль Ромео должна была достаться мне!

Препод перепугался. Подскочил, похлопал по щекам. Я мотал головой, закатив глаза и задержав дыхание.

Выругавшись себе под нос, учитель куда-то умчался. Не иначе, как в медпункт. Что ж, полежу.

Через полчаса я сидел напротив врача и держал у виска компресс. Лукьянова увезла на удивление быстро прибывшая скорая. С его рукой и носом дорога только в травму.

Минут пять назад я закончил рассказывать завучу, как на меня напал невидимка. Тот слушал, мрачнея на глазах.

— Использование родового Дара, значит, — пробормотал он, когда я закончил в красках описывать свою борьбу за жизнь. — С целью хулиганства! Это просто возмутительно! Приношу вам от лица школы извинения, господин барон! Администрация проследит за тем, чтобы виновный понёс наказание! Суровое!

— Не нужно, — слабо проговорил я, переместив компресс на челюсть. — Думаю, это из-за того, что меня попросили сделать за него переделку пьесы.

— Какой пьесы? — нахмурился завуч.

— В театральном кружке.

Я объяснил, что к чему.

— Ах, вот как! Поня-я-тно… — процедил завуч, прищурившись. — У нас и раньше были проблемы с баронетом. Слишком много себе позволяет. А он ведь даже не из Зелёного клана.

— Может, попросить лекаря Его Светлости осмотреть этого парня? Я слышал, у фиолетовых нет своего целителя.

— Это правда, и у вас благородное сердце, господин барон, однако доктор Скуржинский и так работает в больнице, куда отвезли Лукьянова. Так что не беспокойтесь о нём.

Да, я такой. Всем аристократам аристократ. Хоть сортир вензелями обклеивай.

— Надеюсь, его за этот случай не исключат из школы?

— Это вряд ли. Но про театральную студию забыть ему точно придётся. Уж об этом я позабочусь! Дети туда ходят, чтобы раскрывать творческий потенциал, а не конкурировать! Тем более, махать кулаками, прячась в тени!

Ага, так вот, значит, в чём дело! Родовой Дар Лукьяновых позволяет им использовать тень, чтобы становиться невидимыми. Как бы такая фишка пригодилась мне! Жаль, я не переродился в теле представителя их семейки.

С лекции меня, естественно, отпустили. Шуваловы долго расспрашивали, что у нас случилось с Лукьяновым. Я повторил версию, рассказанную завучу. Князь покивал головой, крякнул, но ничего не сказал. Видимо, решил, что подобные разборки между детьми в порядке вещей.

Мы же отправились на День рождения Жени Ильиной. Поехали вместе на бронированном лимузине Шуваловых. Подарок я держал на коленях. Боялся, что придётся надеть что-нибудь строгое и официальное, но оказалось, что вполне достаточно костюма-тройки.

— Этот парень псих! — проговорил вдруг Павел по дороге. — Он не остановится. Будет к тебе лезть и дальше, только исподтишка, чтобы учителя не узнали. Пакостить станет.

Я пожал плечами.

— Пусть попробует. Меня это не пугает.

Ну, серьёзно: что этот придурок мне сделает?

Событие отмечалось с размахом. Было видно, что отец виновницы торжества не поскупился ни на еду, ни на развлечения. Но меня всё это занимало мало. В конце концов, как ни крути, а годков-то мне уже давно не пятнадцать. Так что я больше присматривался и прислушивался. Нескольким ребятам меня представили Шуваловы, остальным — Женя, которая то и дело подбегала спросить, как дела, всё ли нравится, и порекомендовать какое-нибудь блюдо или десерт. Кажется, ей льстило, что у неё на празднике, во-первых, барон, во-вторых, последний из рода. Многие пялились на меня с нескрываемым любопытством, но вопросов не задавали. Должно быть, из соображений тактичности.

Правда, примерно через час, когда на сцену вышла какая-то рок-группа в блестящих одеждах и павлиньих перьях, ко мне вальяжно подкатили трое парней. Один был выше меня на голову, остальные — такого же роста, но пошире в плечах. Все трое — с фиолетовыми волосами. Физиономии у них были серьёзными до смеха. Я едва сдержался.

— Эй, Скуратов, каково тебе жить сироткой? — спросил высокий, наклонившись, чтобы перекричать грохот музыки. — Устроился прихлебателем к Шуваловым и думаешь, тебе всё можно?

Я с деланым удивлением приподнял брови и воззрился на говорившего.

— У вас претензии к моей скромной персоне, парни? Не по причине ли, что один не в меру борзый поцик валяется сейчас в больнице со сломанной рукой? Я слышал, ему понадобится ринопластика? Знаете, что это такое?

— А знаешь, что скоро тебе понадобится?

— Не представляю. Просвети меня.

Говоря, я демонстративно игнорировал присутствие его приятелей. Что, кажется, их немного задевало. Но что именно предъявить по этому поводу, они пока не сообразили. Видимо, вообще не отличались резвостью ума.

— Ты пожалеешь, что не сдох вместе с остальными! — пообещал высокий. — Кстати, как именно тебе удалось уцелеть? Спрятался где-нибудь, пока остальные сражались с гулями?

— Уверен, ты бы так и сделал, — отозвался я. — Но мне просто повезло.

— Не факт! — заявил высокий. — И в ближайшее время ты в этом убедишься. Никакие Шуваловы тебе не помогут.

— Вы, главное, не забывайте, парни, что у вашего нищебродского клана даже нет своего лекаря. Неудачника, которому я навалял, пытается выходить наш целитель. Но вряд ли он станет возиться со всеми анютиными глазками в городе, — при этом я выразительно глянул на его волосы.

Парень побледнел и сжал кулаки. Ну, давай, устрой драку на днюхе у девочки из Жёлтого клана. Посмотрим, как это понравится твоему отцу.

Видимо в фиолетовую башку пришла та же мысль, потому что парень вдруг ухмыльнулся и отступил.

— Мы тебя предупредили! — проговорил он.

Слов слышно не было, но я прочитал по губам. Давно освоил этот навык. Не раз пригождался в работе.

Троица удалилась, видимо, считая, что испортила мне праздник, но я на них, естественно, плевал.

Как только они затерялись в толпе, ко мне протолкался Павел.

— Чего им от тебя было нужно?! — крикнул он в самое ухо. — Это приятели Лукьянова?

— Думаю, да. Хотели просветить, что я горько пожалею о том, что напинал их дружку.

Княжич нахмурился.

— Не парься, — сказал он. — Зелёные своих в обиду не дают.

— Даже и не думал. И я с ними сам справлюсь.

Мне вообще пора постепенно отмежеваться от Шуваловых. Ещё не хватало, чтобы меня действительно стали воспринимать как сиротинку, которого они пригрели по доброте душевной. Так барона Скуратова всерьёз воспринимать не начнут. Будут считать племенным бычком с уникальным Даром, и не более того. В подобной роли проживать новую жизнь я категорически не согласен!

— Лукьянов тебе нехило вломил, — сказал Павел. — Ты уж прости за откровенность. А этих трое.

— Он использовал родовой Дар. Спрятался в тени. Я его не видел. И то одолел.

— Это, конечно, здорово. Правда, круто. Но у этих парней тоже есть Дары. А вот у тебя пока нет.

Тут он был прав. Надо бы мне прошерстить инфу на предмет, кто в городе какими способностями владеет. Чтобы хоть представлять, от кого чего ожидать. Как говорится, предупреждён, значит, вооружён. Так любил повторять мой первый инструктор, Слепень. Большой любитель книги Сунь Цзы «Искусство войны». Царствие небесное обоим.

Павлу я ничего не ответил, и кажется, он решил, что расстроил меня. И решил загладить вину.

— Пойдём отведаем пунша. Кажется, кто-то плеснул в него джина.

— Не откажусь.

На празднике мы провели часа четыре. Возвращались, соответственно, поздно. Аню клонило в сон. Нам даже пришлось растормошить её, когда приехали.

Спал я крепко. Встал свежим и бодрым, но всё равно принял контрастный душ, ибо привычка — вторая натура. С годами заводишь ритуал. Следование ему даёт ощущение, что всё идёт по плану, и ты рулишь. А сейчас мне это было ой как необходимо.

После уроков я собирался пообедать с Артёмом и Кириллом в кафешке недалеко от школы, а затем отправиться к Молчановой обсудить изменения в её роли, но планы пришлось немного скорректировать. Когда мы вышли за ворота, из припаркованного чёрного лимузина вышел здоровенный мужик с фиолетовым ёжиком на квадратной башке и решительно направился в мою сторону.

— Господин барон Николай Скуратов?

— Он самый, — пришлось остановиться. — Чем могу?

— Его Милость барон Лукьянов просит уделить ему несколько минут, — амбал показал на лимузин.

— Разве я могу отказать? — холодно улыбнулся я. — Пошли.

— Коля, ты уверен?! — зашептал мне в ухо Кирилл, схватив меня за рукав. — Это же отец Андрея! Ну, того парня, которого ты…

— Спасибо, я в курсе, — перебил я, отцепив его пальцы. — Думаешь, я боюсь? Или покажу, что опасаюсь барона? Ждите меня в кафе. Если долго не будет, уходите.

— Мы сообщим Шуваловым! — шепнул Артём.

— Только если совсем пропаду. Идём, — кивнул я терпеливо дожидавшемуся охраннику. — Несколько минут у меня есть.

Мне открыли заднюю дверь. Внутри сидел мужчина лет пятидесяти с фиолетовыми зачёсанными назад волосами и усиками. Тяжёлое лицо с глубокими крупными морщинами возле носа и на лбу подпирал стоячий воротник мундира. На груди переливалась бриллиантами восьмиконечная звезда. Видимо, орден.

— Спасибо, что согласились уделить время, барон, — проговорил он, едва я расположился на сиденье напротив него. Протянул руку. Ладонь оказалась жёсткой и крепкой. — Меня зовут Фёдор Лукьянов. Мы с вами не знакомы, но я слышал о том, какая вас постигла участь. И ещё, что мой сын напал на вас. Это произошло в школе?

— Да, барон. В коридоре.

— На перемене?

— Нет, во время урока. Я вышел в уборную.

— Могу я узнать, что вы не поделили?

— Даже не знаю. Я просто шёл по своим делам. Вам лучше поинтересоваться у своего сына.

Барон помолчал, глядя на меня немного исподлобья.

— Я знаю, что у Андрея были проблемы с дисциплиной. Он… неуравновешенный парень. К сожалению. Вы такого впечатления не производите. Мне хотелось бы понимать, что случилось. Он серьёзно пострадал. Вижу, у вас синяк. Он действительно использовал родовой Дар?

— Да, скрылся в тени. Я не заметил, как он подкрался.

Барон заметно помрачнел. Покачал головой. Должно быть, родителя удручал характер отпрыска, делающего роду Лукьяновых не самую лучшую репутацию. На его месте я забрал бы его из Преображенской школы и держал от других кланов подальше.

— Приношу вам извинения от его и своего лица, барон, — проговорил мой собеседник. Было заметно, что сделать ему это было не совсем легко. Всё-таки перед ним сидел пятнадцатилетний пацан. Но, сколько бы лет мне ни было, я оставался бароном. Мы с Лукьяновым стояли на одной ступени аристократической лестницы. — Это непозволительное поведение. Даю слово, что больше мой сын вас не побеспокоит, — добавил он и решительно поджал губы. Похоже, парня-таки заберут и спрячут от чужих глаз. — Но я должен знать, с чего всё началось. Уверен, вы представляете, что послужило… причиной нападения на вас.

— Возможно, дело в том, что мне отдали его должность в театральной студии.

Я объяснил, как получилось, что его сыну дали отставку.

— Кажется, я понимаю, — кивнул Лукьянов. — Да, это возможно. Вполне. У Андрея очень болезненное самолюбие. Что ж, — барон вздохнул, — ещё раз примите мои извинения.

— Извинения приняты, — кивнул я. — Мне жаль, что вам пришлось тратить на это время.

— К сожалению, иногда приходится.

Когда я вылез из машины, на лицах Артёма и Кирилла, так и не ушедших ждать меня в кафе, отразилось облегчение. К счастью, они не бросились мне на шею, поздравляя с чудесным избавлением. Представляю, как это смотрелось бы со стороны.

— Спокойно! — на всякий случай предупредил я, подходя. — Без пены, ладно? Пусть отъедет.

— Ты быстро, — заметил Кирилл. — Кто это был? Барон Лукьянов?

— Он самый.

— А чего хотел? Угрожал?

— Нет, извинялся. За сына.

— Серьёзно?! — удивился Кирилл. — Вот так просто?

— Ну, парень накосячил. Папе пришлось потратить немного времени, чтобы это уладить. Только смотрите: никому ни слова! Я серьёзно! Не вздумайте об этом трепаться.

— Да, ясное дело! — кивнул Артём. — Ни единой живой душе!

— Мы могила, — серьёзно сказал Кирилл.

— Не подведите. Я вовсе не хочу, чтобы начали болтать, будто я хвастаюсь, что барон передо мной извинялся. Это только наше с ним дело. Вам рассказал, потому что иначе вы бы замучили меня расспросами, что я делал в тачке.

— Это точно! — согласился Артём. — Покоя не дали бы.

— В общем, можешь на нас положиться, — сказал Кирилл. — Но я удивлён, что барон так легко сделал это. Особенно учитывая, что Андрей попал в больницу.

Я пожал плечами.

— В любом случае, вряд ли он подошлёт мне ассасина, верно?

Парни уставились на меня сначала недоумевающе, а потом до них дошло. Артём усмехнулся, но Кирилл остался серьёзен.

— Зря ты так, Коля. Убить человека можно и без помощи профессионала. Есть тысяча способов. Особенно если у тебя нет охраны. Может, тебе завести?

— Вообще, идея хорошая, — присоединился Артём. — К тому же, тебе и по статусу положено.

— Мне кажется, странно ездить в школу с амбалами за спиной.

— Многие ездят.

— Что-то не замечал.

— Охрану оставляют снаружи.

Вообще, идея неплохая. Вот только враги у меня мелковаты. Ещё пойдут слухи, что я боюсь мести побитого Лукьянова. Нет, с секьюрити пока повременю.

— Простите, парни, но мне сегодня нужно к Молчановым. Будем обсуждать с Лидой изменения в её роли. Так что предлагаю посидеть немного в кафе и разбежаться.

— Она тебе нравится? — спросил Артём. — Решил подкатить, пока Андрей в больнице? Слушай, а может, это ты на него напал? Ну, чтобы вывести из игры.

Улыбкой Артём показал, что шутит.

— Нет, я всего лишь скромный, невинно пострадавший драматург. Не знаю, конечно, может меня теперь на порог не пустят. Вдруг Лида в больнице с любимым или просто возненавидела меня за то, что навалял её парню.

— Может, позвонить? — предложил Артём, озадаченно взлохматив зелёные вихры. — Чего зря ездить?

— Нет уж. В конце концов, это была её идея. Значит, она и должна отменить встречу, если захочет.

— А у неё есть твой телефон?

— Нет. Как и у меня её. Так что придётся ехать по-любому.

На самом деле, я почти не сомневался, что Молчанова ни за что не пропустит то, что важно лично для неё. Возможно, будет холодна, но поссориться с человеком, пишущим для неё текст, она не рискнёт. И никакие Андреи с переломами и разбитыми носами на неё не повлияют.

Мы немного посидели в кафе, где я уплёл пару эклеров с чёрным кофе, болтая обо всякой ерунде, а потом мне пришлось своих приятелей покинуть.

Спустя полчаса мой автомобиль остановился перед коваными воротами с вензелями на створках. Подошёл охранник.

— Барон Скуратов, — проговорил в окошко водитель. — К госпоже Лидии Молчановой.

Секьюрити взглянул на меня и кивнул.

— Вас ожидают. Проезжайте.

Уверен, пока мы катили через парк до крыльца, он позвонил в дом и предупредил о моём прибытии. Во всяком случае, стоило мне начать подниматься по ступеням, как тяжёлая дверь, украшенная гербами, распахнулась, и навстречу мне вышел камердинер в фиолетовой ливрее с серебряным позументом. Его волосы были светло-сиреневыми, словно краска плохо легла на седину. Поклонившись, он проговорил:

— Добро пожаловать, Ваша Милость. Я провожу вас в покои госпожи Молчановой. Она предупреждена о вашем приезде и ждёт.

Я ожидал увидеть бело-розовый будуар в стиле барби, но комната, куда привёл меня камердинер, оказалась вполне приятной взгляду. Нет, совершенно девчачьей, и всё же без перебора. Правда, огромное зеркало в полный рост взрослого человека говорило о том, что хозяйка жилища слишком много думает о своей внешности. Но разве это не норма для подростка. А вообще, личность Лиды Молчановой меня мало интересовала. Я здесь для того, чтобы укокошить её отца — то есть, по работе.

Девушка появилась спустя минуты три, в течение которых мне пришлось ждать в одиночестве. Я сел возле большого письменного стола, уставленного сувенирными стаканами, приспособленными под хранение ручек, карандашей и линеек.

— Привет, — сказала Лида, подходя. Она была в спортивном костюме. Видимо, нарочно не стала наряжаться, чтоб я не подумал, будто она стремится мне понравиться. При этом пахло от неё приятными духами, а в ушах покачивались отнюдь не домашние серёжки. — Как добрался?

— Без пробок, — я положил на стол стопку листов со своими записями. — У меня не так много времени, поэтому предлагаю сразу приступить к делу.

— Как хочешь, — пожала плечами девушка и села рядом. — У меня, в общем-то, тоже полно дел. Плюс уроки. Что тут у тебя?

Я выбрал и протянул ей несколько листков с ролью Юлии-Джульетты. Девушка принялась внимательно их изучать. При этом её пухлые кукольные губки слегка шевелились: она проговаривала текст про себя. Наверное, сразу прикидывала, с какой интонацией произносить реплики. Наконец, подняла глаза, отложила бумажки и кивнула.

— Неплохо. Очень даже. Ты явно справляешься.

— Спасибо. У тебя, вроде, были какие-то идеи по роли.

— Да! — Лида резко выдвинула верхний ящик стола и достала тетрадку в линейку. — Вот, смотри. Мне кажется, сюда можно добавить вот эти несколько фраз. Они будут прямо в тему. Ты же хотел сделать, чтобы были гули, верно? Ну, вот я и придумала, чтобы Юлия про них сказала, — добавила она, когда я кивнул.

Чтобы понравиться женщине, неважно какого возраста, нужно помнить, что первой ступенью к сердцу должен стать интерес. Её к тебе, а вовсе не наоборот. Мне жаль парней, которые долго решаются признаться своей избраннице в любви, а потом удивляются, что их отвергли. Думаю, нельзя совершить большей ошибки. Твоя любовь — не повод для взаимности. Это девушка должна влюбиться. И тогда уже можно не напрягаться. Ибо ни один мужчина не бывает столь же изобретателен и упорен в развитии отношений, как влюблённая девушка. А вот чтобы она захотела с тобой замутить, требуется пробудить в ней любопытство. Такие особы, как Лида Молчанова, привыкли, что парни на них западают. Этим их не удивишь. Нет-нет. Тут нужна совсем иная тактика. Поэтому я вёл себя предельно индифферентно и по-деловому, но при этом смотрел фиолетовой в глаза пристально и долго, вообще не моргая. Естественно, в конце концов, у неё возник вопрос: какого чёрта этот парень так внимательно на меня глядит, если при этом, вроде как, не млеет от влюблённости? Именно этот диссонанс высекает первую искру любопытства. Девушка непременно захочет понять: во-первых, не смотрит ли он так, потому что тайно влюбился? во-вторых, если нет, то почему так смотрит? И эта дилемма будет занимать её всё сильнее. Поначалу просто так, а затем, спустя некоторое время у неё пробудится желание, чтобы первый вариант оказался верным. А там уже и самой втюриться как два пальца.

В общем, я интриговал Лиду в течение всего времени, что мы обсуждали предложенные ею изменения. Наконец, она не выдержала.

— Что? — спросила она, слегка нахмурившись. — Почему ты на меня так сморишь?

— Извини, — я нехотя отвернулся. — Привычка. Когда внимательно слушаю, всегда смотрю в глаза. Если тебе это мешает…

Пауза.

— Да нет, ради Бога, — девушка пожала плечами. — Делай, как тебе удобно.

Мы вернулись к тексту пьесы, но начало было положено. Учитывая, что я отправил в больницу её парня, что добавляло моему присутствию в её комнате пикантности, почва была удобрена и даже немного полита.

Спустя час я заявил, что мне нужно отлучиться.

— В соседней комнате есть туалет, — сказала Лида, махнув рукой.

— Нет, я лучше в другой, — изобразив смущение, отказался я.

Девушка усмехнулась.

— Ну, тогда направо по коридору до конца. Давай недолго.

— Постараюсь.

Вряд ли аристократы прежних времён вели подобные разговоры. Хотя кто знает, какие у них были нравы?

Так или иначе, я оказался в коридоре и мог осмотреться. Сначала двинулся в указанном девушкой направлении, но затем свернул и двинулся налево. Нужно найти кабинет князя. Конечно, тут повсюду камеры видеонаблюдения, но явятся за мной не сию секунду. Никто ведь не знает, куда и зачем меня понесло.

Я решил, что кабинет находится на втором этаже, поэтому спустился по лестнице. Шагал быстро, чтобы успеть найти нужную дверь. Иногда открывал то одну, то другую. В доме было довольно пусто. Должно быть, большая часть жильцов разъехалась по делам.

Наконец, я отыскал библиотеку. Скорее всего, кабинет где-то неподалёку. Соседняя дверь вела в просторный конференц-зал. Длинный стол из калёного стекла окружали чёрные стулья.

— Прошу прощения, Ваша Милость, — окликнувший меня голос принадлежал камердинеру. — Вы что-то ищете?

Я обернулся.

— Да, хм… туалет.

— Позвольте вас проводить.

Бросив взгляд на следующую дверь, я потащился за слугой. Что ж, сегодня не повезло. Но мне ещё удастся побывать в этом доме. В этом я не сомневался.

Когда я вернулся в комнату Лидии, она сразу напустилась на меня:

— Ты что так долго?! Я уже хотела идти тебя разыскивать!

— Извини. Немного заблудился.

— Как можно было заблудиться?! Я же ясно сказала: направо и до конца!

Вместо ответа я принялся собирать записи.

— Возьму твои, чтобы внести в текст.

— Ты куда?! Уже уходишь? — всполошилась девушка. — Но мы ведь не закончили.

— К сожалению, у меня ещё дела. Дольше никак не могу. Давай в другой раз.

— Чёрт! Ладно, когда?

— Не знаю… Может, послезавтра?

— А завтра? Ты занят?

Я изобразил раздумье.

— Хорошо, постараюсь вырваться. Но не знаю пока, во сколько.

— Запиши мой номер, — Лида схватила со стола бумажку и ручку. — Я сама тебе запишу. Позвони и предупреди, когда сможешь.

По дороге домой я пытался оценить свои успехи. Доступ в цитадель получен, однако от комнаты девушки до кабинета слишком долгий путь. Второй раз сказочка про заблудившегося мальчика не прокатит. Возникнут подозрения. К счастью, я знал, как решить эту проблему.

Вечером после ужина я попросил князя уделить мне несколько минут.

— Конечно, — кивнул он. — Прошу. У меня как раз есть немного времени. Поговорим.

В кабинете мы расположились, как обычно. Он за столом, я — напротив, в кресле с высокой спинкой, в котором пятнадцатилетний парень, наверное, смотрелся совсем ребёнком.

— Слушаю вас, барон, — кивнул Шувалов, сцепив перед собой руки в замок. — Что-нибудь случилось?

Интересно, он в курсе инцидента с баронетом Лукьяновым? Если думает, что я хочу поговорить о нём, то зря.

— Думаю, мне нужно переехать.

Моё заявление повергло князя в изумление, которое он не смог скрыть.

— Переехать? Зачем? И куда?

— В свой удел. Знаю, что там сейчас представители других родов, но я должен жить там. Это моя земля, как ни крути.

— Безусловно, но к чему это? Разве вам у нас плохо?

— Вовсе нет. Я крайне благодарен вас за гостеприимство, но не хочу м злоупотреблять. А, главное, меня не будут воспринимать всерьёз, пока я живу здесь. Судите сами: какой барон бросит свой удел? Нет, мне нужно перебраться туда. Уверен, от замка что-нибудь осталось.

— Он прекрасно сохранился, — помедлив, ответил Шувалов. — Гулей интересует плоть, а не камни. Так что, да, конечно, вам есть, где обосноваться. Но… барон, у вас ведь даже слуг нет. И в школу придётся ездить издалека. Есть ли в этом смысл? По крайней мере, прямо сейчас.

— Слуг я наберу. Пора уже заняться этим вопросом. Мне нужны новые вассалы. Думаю, желающие найдутся.

— Само собой, — кивнул князь. — Их будет множество. Как вы станете отбирать достойных? К вам ведь выстроится очередь!

— Надеюсь, справлюсь.

В людях я малость разбирался. Хотя, конечно, делать из людей вассалов мне ещё не приходилось. Но затягивать ни к чему. Пусть все видят, что новый барон Скуратов не мальчишка, а деятельный политик, думающий, прежде всего, о восстановлении своего рода.

— Хотите, я вам одолжу надёжного человека на первое время? — подумав, предложил Шувалов. — Того, кто поможет вам отобрать подходящих слуг и всех остальных.

— Нет, благодарю. Я лучше сам.

Ещё не хватало, чтобы моими делами заведовал человек князя. Соглядатай мне не нужен.

— Вижу, вы приняли решение, — проговорил Шувалов, глядя на меня исподлобья. — Не скажу, что оно кажется мне разумным. Но я не имею права вам препятствовать, само собой. Значит, перепланировка ваших покоев отменяется?

— Боюсь, что так. Передайте мои сожаления и извинения вашей супруге.

Князь махнул рукой.

— Ерунда. Саша найдёт, чем заняться. Что ж… Неожиданно, конечно. Вы меня огорошили, барон. Но… Вам виднее. Когда планируете начать переезд?

— Думаю, прежде всего, надо съездить посмотреть, как обстоят дела в уделе. Ну, и каков фронт восстановительных работ в замке. Мне потребуется время, чтобы там всё подготовить.

— Вы можете не торопиться, барон. Оставайтесь здесь, сколько понадобится.

— Весьма признателен.

На этом разговор окончился. Перед сном меня ждала короткая тренировка с Машей. Она погоняла меня по залу, обучая фехтованию. Ох, чувствую, никогда мне не сравняться в этом искусстве с местными жителями. Сколько ни старайся, а я слишком сильно отставал.

Перед сном у меня возникла идея найти домашнего гуля Шуваловых. Я ведь должен раздобыть двенадцать таких тварей. Пока, правда, не представляю, как это сделать. Но присмотреться к врагу — первое дело.

Сделать это оказалось не так просто. Самаэля я видел редко и понятия не имел, чем он занимался и где обитал. В конце концов, пришлось зайти к Павлу и спросить.

— Хочешь на него поглядеть? Ну, пойдём.

Княжич отвёл меня в подземелье, где располагались камеры за железными дверями. Уж не знаю, для чего они служили, только из-за некоторых доносился приглушённый собачий лай. Судя по звуку, псины были того ещё размера.

— Что это за животные? — спросил я. — Не знал, что тут держат собак.

Я, правда, вообще понятия не имел, что под дворцом находится подземелье.

— Это симураны, — ответил, обернувшись через плечо, Павел. — Гончие, выведенные специально для Дикой охоты. Ты их увидишь, когда наши пойдут ловить гулей.

— С этого места подробнее, — попросил я. — Желательно по всем пунктам.

— Время от времени кланы или отдельные роды выходят за стены, чтобы поохотиться на гулей. В основном, чтобы испытать новичков, натаскать молодых симуранов и добыть рабов. Это называется Дикой охотой. В ней участвуют псари, ловчие, загонщики и охотники. То есть, почти все. Симураны выгоняют гулей на открытое место, травят, а люди одних убивают, а других ловят. Но живыми этих тварей удаётся взять редко. Тут уж как повезёт.

— Но ведь гулей гораздо больше, разве нет?

— Охотятся днём. В это время суток гули не атакуют, и их можно выгонять из чащ небольшими группами. Остальные не придут им на помощь.

— Значит, солнечный свет они выносят?

— Конечно. Просто он им не нравится. Очень сильно.

— Слушай, а зачем устраивать охоту на гулей, если можно сделать рабами убитых во время атаки на город? Вонзить в шею иглу Малика, ударить мёртвую тварь второй раз, чтобы ожила — вот тебе и ручной монстр.

Княжич кивнул.

— Так-то оно так, да только в реальности целых гулей после боя остаётся очень мало. Почти все повреждены. А, кроме того, убитые твари считаются собственностью рода, и распоряжаются их телами бароны по своему усмотрению. Думаешь, они заинтересованы в том, чтобы соседи-конкуренты заполучили нового гуля-раба?

— А если это в интересах клана?

— Князь может порекомендовать роду поделиться мёртвым гулем, если таковые сохранились в целости, однако заставить — нет.

— И что делают с телами монстров после сражения? Куда девают такое количество трупов?

— Уничтожают. Дохлые гули теряют неуязвимость, и их можно растворить в химикатах или сжечь. Мы пришли. Не мог бы ты отвернуться? Мне нужно ввести код.

Когда я выполнил просьбу, Павел поколдовал над замком камеры. Раздался щелчок.

— Прошу.

Павел с видимым усилием открыл тяжёлую железную дверь. Поднял руку и нажал выключатель. Небольшое помещение залил тусклый жёлтый свет.

Самаэль стоял в центре камеры с открытыми глазами. Он походил на уродливую огромную статую.

— Можешь разглядывать, сколько хочешь, — сказал княжич, прислонившись к стене и сложив на груди руки. — Но смысла в этом немного. Мы приказываем — он подчиняется. Никакой собственной инициативы. Почти зомби.

— Он разговаривает? — спросил я.

— Практически нет. Интеллект у обычных гулей развит крайне слабо. Все их устремления так или иначе завязаны на добычу пищи. То есть, людей. Но, пока в его шее Игла Малика, бояться нечего.

— И много у вас таких? — спросил я, обходя чудище.

Впервые я имел возможность разглядывать его на таком расстоянии.

— У Шуваловых? Четыре. Остальные в соседних камерах.

— Почему их не выпускают?

— Выпускают. Просто ты не видел. А может, принимал их за Самаэля. Издалека гули довольно похожи.

Осмотр действительно не дал мне ничего нового.

— Бить нужно вот сюда, сюда или сюда, — подойдя, показал Павел на уязвимые части тела чудовища. — Но попасть не так просто. Они ведь обычно не стоят на месте. Нужно безупречно владеть мечом. И бить только один раз.

— Да, это я помню. Иначе гуль оживёт.

— Совершенно верно.

— Ладно, спасибо за экскурсию. Думаю, этого достаточно.

— Я бы предложил тебе отдать ему какую-нибудь команду, но гули слушаются только членов поработившего их рода. Так устроены Иглы Малика.

— Ничего, обойдусь. Рано или поздно обзаведусь своими гулями.

Павел кивнул.

— Конечно. Обязательно.

Он запер дверь, и мы поднялись из подвала.

— У меня один вопрос, — сказал я. — Чем пленных гулей кормят? Не манной же кашкой?

— Само собой, нет. Эти твари жрут только человечину. К счастью, питаться им нужно не так уж часто. Примерно раз в неделю. Приходится делать запасы.

— В каком смысле?

Павел потёр ладонью шею. Тема явно была ему неприятна.

— Используются тела погибших во время стычек с гулями, — сказал он. — У кого нет близких, готовых похоронить павших. Если их не хватает, владельцы гулей покупают умерших у родственников. Некоторые продают. Такова реальность, в которой мы живём. У каждого рода, владеющего гулями, подвалы забиты замороженной человеческой плотью.

— И в моём подвале, видимо, самые большие запасы, — проговорил я, что-то в этом роде и ожидавший услышать.

Павел пожал плечами.

— Наверное. Всё-таки, двенадцать гулей прокормить не так-то легко.

Попрощавшись с княжичем, я отправился к себе. Предстояло серьёзно подумать, как организовать набор слуг. Много вассалов мне пока не понадобится, а вот замок наверняка не маленький, и содержать его непросто. К тому же, придётся запускать родовые заводы. Понадобится персонал: рабочие, менеджеры, бухгалтеры. Дел предстоит громадьё. Одному мне явно не справиться. Хорошо бы раздобыть пару компетентных и преданных управленцев. Да только где их взять?

В школе мне буквально не давали проходу. Нет, звездой я не стал. Ничего подобного. Просто каждый считал своим долгом если не предупредить прямо, то намекнуть, что Лукьяновы просто так мне не спустят избиение баронета. Я уже задолбался сочинять на всё это достойный ответы. В результате начал просто говорить «Поживём — увидим». А вообще, кажется, большинство учеников записало меня в покойники. Я прямо чувствовал сочувственные взгляды. Правда, вперемешку с любопытными: типа, интересно, сколько он протянет.

Особенное беспокойство проявляли Женя Ильина и её подружки. Всё норовили «составлять мне компанию», словно думали, что фиолетовые возьмутся убивать меня прямо в школе. Синеволосая одноклассница Ани злорадно улыбалась, а приятели Лукьянова, подкатывавшие на днюхе у Жени, слали издалека глумливые ухмылки. Придурки, если кто за мной и явится, то точно не вы.

Что мне не понравилось, так это когда один из них, тот, что повыше, вальяжно подошёл во время перемены (я как раз оказался один) и сказал:

— Ты ведь из рода ассасинов, верно?

— Да, но не бойся: тебя заказывать никто не торопится. Как ни странно. Наверное, ещё не дорос до настоящих врагов.

Парень побледнел от ярости, но сдержался. Ему было, что сказать, как оказалось. Для того и подошёл.

— Увы, но очень скоро другой род получит эту профессию. Угадай, какой!

— Не имею представления. И с чего ты это взял?

Он довольно усмехнулся.

— Вижу, ты не в курсе. Ну, да, с чего бы? В общем, глава нашего клана подал Его Величеству прошение о назначение рода Лукьяновых новыми ассасинами, — он насмешливо развёл руками, словно извиняясь за дурные вести. — Свято место пусто не бывает.

— И с чего они взяли, что могут претендовать на эту роль?

Вот, значит, как! Шустро подсуетились. И ведь им наверняка разрешат. Потому что киллеры этому миру явно нужны. Главное, чтобы Косец не решил, что обойдётся без меня. С другой стороны, нельзя стать ассасином, просто получив нужную бумажку. Это так не работает, ребята.

— Ну, тебе ли не понимать, почему! — притворно удивился фиолетовый. — Ты же видел, какой у них Дар?

— Исчезать в тенях. Ясно. Вот, значит, на что сделана ставка?

Фиолетовый кивнул.

— Ага! Не понимаю, почему вообще вы до сих пор были Чистильщиками. Очевидно же, кто лучше для этого подходит.

Я пожал плечами.

— Ну, тебе понимать и не положено. Наверное, так же, как и разглашать подобные сведения. Я очень сомневаюсь, что информация, которую ты мне только что сообщил, общеизвестна. Наверное, случайно услышал, как кто-то из старших говорил, да? Про подачу прошения Его Величеству. Думаю, твоему папе не понравится, если он узнает, что сынок треплет про это в школьных коридорах.

Фиолетовый, чьего имени я до сих пор не знал, заметно побледнел. Но сделал вид, будто ничуть не испугался.

— Так почему бы тебе не пообщаться с моим отцом? — предложил он. — Давай, стукани ему, крысёныш!

— Во-первых, я могу с ним поговорить в любой момент. Как барон с бароном. А, во-вторых, ты сильно пожалеешь о том, как меня назвал.

Парень прищурился.

— Да? Серьёзно? И когда же? В далёком будущем? Или прямо сейчас?

— В недалёком будущем, — пообещал я.

— Думаешь, если ты врезал пару раз Андрюхе, то непобедим? Должен тебя разочаровать. Ни черта ты мне не сделаешь! И вообще, я думаю, ты только трепать языком горазд.

Довольный произнесённой тирадой, фиолетовый сунул руки в карманы и медленно удалился. Приятели поджидали его возле лестницы.

Нет, я не провожал его долгим взглядом. Много чести. Но насчёт «трепать языком» он зря. Очень даже. Я своё слово всегда держу.

Убийство должно быть простым и элегантным, как классический костюм, сшитый и хорошего портного. И непременно сидеть по фигуре. То есть, идеально подходить к конкретному случаю. Терпеть не могу нагромождать ненужные многоходовки там, где это не нужно. Самые простые устройства — самые надёжные. Как автомат Калашникова. Вот и я — вроде него. Безжалостно отсекаю бритвой Окамма всё лишнее, пока не останется только безупречно огранённый, сверкающий гранями бриллиант.

Об этом я думал, поднимаясь вслед за встретившей меня в холле Лидой Молчановой. Сегодня её отец умрёт тихой и естественной смертью немолодого человека, обременённого ответственностью. Кого удивит кончина главы клана от сердечного приступа? Думаю, никого. Его место займёт старший сын. В ежегодном справочнике, хранящемся в библиотеке Шуваловых, указано, что ему двадцать два года. Полагаю, пока новый барон вникнет во все дела и завоюет репутацию среди родов своего клана и остальных, пройдёт немало времени. Таким образом, фиолетовые будут отброшены назад в политических играх Камнегорска. И я очень сомневаюсь, что в такой ситуации прошение о присвоении Лукьяновым статуса ассасинов будет одобрено.

В течение получаса мы обсуждали новые идеи девушки. Я покладисто вставлял их в текст, хотя некоторые были откровенно бредовыми. Кажется, Молчанова задумала перетянуть одеяло на себя и раздуть свою роль по меньшей мере на треть. Ради Бога, мне не жалко. Главное, чтобы ела с руки и делала всё, что предложу.

Закончив очередную правку, я решил, что время пришло, и заявил, что нужно добавить кое-что из другой пьесы Шекспира.

— А разве так можно? — удивилась Лида.

— Конечно. Очень современно и авангардно, — я понятия не имел, так ли это, но умные слова хороши тем, что люди с самомнением не спрашивают их значения. — Придаст пьесе новаторства. У вас есть эта книга?

— Эм-м… Не знаю. Надо посмотреть в библиотеке.

— Тогда пойдём. Где она?

Будто я не знаю.

— На втором этаже.

Мы спустились по лестнице. Вот и заветная дверь. Опередив девушку, я сделал вид, что собираюсь галантно открыть ей дверь, и взялся за латунную ручку.

— Нет, не туда, — качнула фиолетовой головой Лида. — Это папин кабинет. Он сейчас заперт. А библиотека рядом.

— Извини, неловко вышло, — «смутился» я, открыв дверь другой рукой.

— Ничего, ерунда, — улыбнулась девушка.

Сегодня она общалась со мной без высокомерия, зато явно старались понравиться. Даже надела лёгкое домашнее платье до колен. Про мощный аромат духов молчу. Только что дыхание не приходилось задерживать. Но на что не пойдёшь ради дела.

Мы вошли в библиотеку, и я незаметно сунул правую руку в карман, где лежал пульверизатор с нейтрализатором яда. Одно нажатие кнопки, и кисть обдала прохладная струя. Теперь можно браться, за что угодно. Чтобы отрава не убила меня, я заранее принял антидот, а затем нанёс яд на ладонь, которой пытался открыть дверь в кабинет князя. Ловушка расставлена. Осталось только дождаться, чтобы Его Светлость прикоснулся к латунной ручке. Я рассчитывал услышать, как он придёт в кабинет, и с этой целью оставил дверь в библиотеку слегка приоткрытой.

Примерно через полтора часа раздались приближающиеся шаги. Затем они на пару секунд замерли. К нам заглянул немолодой мужчина с аккуратной бородкой и слегка закрученными усами.

— Папа! — воскликнула Лида, вскочив и бросившись к нему. — Привет!

— Здравствуй, солнышко! — улыбнулся князь. — Кто это с тобой?

— Коля… То есть, барон Скуратов. Барон, это мой отец, Олег Сергеевич.

— Добрый день, моло… господин барон, — спохватился князь, входя в библиотеку. — Рад знакомству. Слышал о вас. Хм… Добро пожаловать, — он вопросительно покосился на дочь — мол, что этот парень тут делает?

Поднявшись, я двинулся навстречу.

— Взаимно, Ваша Светлость. Ваша дочь пригласила меня поработать над школьной пьесой. Она играет главную роль.

— Вот как! — кивнул Молчанов. — Да, я в курсе. Помню, ты рассказывала. А вы, барон, значит, исполняете Ромео?

— Нет, папа! — всплеснула руками Лида. — Ты всё перепутал! Ромео играет Саша из десятого «В»! Совсем другой человек. А Коля… господин барон — наш драматург. Он переделывает пьесу. И мы работаем над моим текстом.

— А её что, нужно переделывать? — удивился князь.

— Ну, конечно! — укоризненно сказала девушка. — Как же иначе? Не ставить же этот нафталин так, как есть! Всё нужно осовременить и перенести действие в Камнегорск. Имена тоже будут русские. Я, например, Юлия. А Саша — Рома.

Князь вздохнул, приподняв брови.

— Хм… Ясно… Ну, ладно, надо так надо.

— Ты ведь придёшь на премьеру?! — строго спросила Лида. — Обещай!

— А когда она состоится?

— Какая разница?! Ты что, не найдёшь время посмотреть на родную дочь?! — подбоченилась девушка. Глаза её прищурились. — Не так это и долго. От силы пара часов.

Молчанов поднял руки, сдаваясь.

— Всё-всё! Конечно, выкрою время. Только предупреди заранее, когда состоится это мероприятие.

— Предупрежу! А теперь иди, не мешай. Нам нужно работать!

— Ухожу, ухожу! — князь попятился к двери. — Барон, ещё раз — добро пожаловать. Рад знакомству.

Я слегка поклонился.

— Взаимно, Ваша Светлость.

Когда снаружи хлопнула дверь в кабинет, я мысленно улыбнулся и поздравил себя. Примерно через двадцать минут глава Фиолетового клана почувствует жар, затруднённость дыхания, а затем его сердце остановится. Обнаружат его, скорее всего, не скоро. Вероятно, я уже успею уйти. Собственно, затягивать незачем.

Мы отыскали нужную книгу, выписали из неё отрывок, который я заранее подобрал, и отправились назад. Выходя из библиотеки, я незаметно (так, чтобы даже на записях с камер видно не было) прыснул из пульверизатора на дверную ручку кабинета. Теперь она совершенно безопасна, и, главное, остатки яда полностью растворятся. Никаких улик. А если даже врач и обнаружит что-нибудь в теле князя — не беда. Мало ли где его могли отравить. Не грешить же на пятнадцатилетнего парня, приглашённого его дочерью в гости. Пусть даже он из клана ассасинов. Личного мотива у меня нет, а в то, что мне заказали Молчанова, никто не поверит. Да просто в голову не придёт меня подозревать.

В комнате девушки я провёл сорок минут. Затем откланялся. Кажется, это вызвало у Лиды сожаление. Она даже спросила, когда мы сможем продолжить работу над пьесой.

— Думаю, завтра. Я позвоню.

Прекращать встречи сразу после смерти князя нельзя: кому-нибудь это может показаться подозрительным. Мне бы, например, обязательно показалось.

Девушка спустилась со мной до входной двери и даже немного постояла на пороге, пока я шёл к машине. Когда я обернулся, помахала.

Жаль лишать её отца, но что поделать? Так решил бог смерти, а я просто выполнил свою работу.

Когда автомобиль тронулся, я попросил шофёра включить «Лакримосу» Моцарта. После выполненной работы всегда слушаю что-нибудь из его «Реквиема».

Новость о скоропостижной и безвременной кончине главы Фиолетового клана мне сообщил на следующее утро Павел. Мы как раз завтракали.

Видимо, Молчановым удалось несколько часов скрывать постигшую их трагедию.

— В новостях сказали, сердечный приступ, — добавил княжич, наливая апельсиновый сок в высокий стакан с золотым вензелем «Ш». — Похороны завтра в шесть вечера.

— Родителей наверняка пригласят, — сказала Аня. — А нас вряд ли. Всё-таки, он не из нашего клана.

Павел согласно кивнул.

— Да, останемся дома одни.

— Ты, вроде, подружился с Лидой Молчановой, — заметила, обращаясь ко мне, Аня. — Позвонил бы ей, выразил соболезнования. В школу она сегодня вряд ли придёт.

— Теперь князем станет Анатолий Молчанов, — сказала Маша. — А ему чуть больше двадцати.

— Ничего это ерунда, — махнул рукой Павел. — Такое случается нередко.

Разговор продолжался в том же духе. Старших Шуваловых не было. Скорее всего, они отбыли по делам, связанным со смертью главы фиолетового клана. Каких именно, понятия не имею, но наверняка такая потеря повлияет на всех.

В школу Лида, конечно, не пришла. Фиолетовые явились понурые, встревоженные и с чёрными траурными повязками на рукавах.

После уроков членов театрального кружка собрала Анна Фёдоровна и толкнула речь на тему того, что Лидочка Молчанова, наша звёздочка, вероятно, играть в предстоящей пьесе не сможет. И ей нужно искать замену. Дело это непростое, небыстрое, так что кастинг завтра. Всем претенденткам — подготовиться. Нужно ли говорить, что больше половины девчонок едва скрывали радость?

Я после школы отправился в свой удел — поглядеть, что там как. Услышав о моих планах, Артём с Кириллом очень удивились. Мне едва удалось объяснить им, зачем нужно переезжать от Шуваловых.

— Слушай, Коль, — кашлянув, сказал Артём. — А можно с тобой?

— Зачем? — удивился я. — Мне не нужна поддержка. Я справлюсь.

— Не в этом дело, — потупившись, промямлил парень. — Просто… Хочется поглядеть.

Ясно: любопытство. Я всё время забываю, что меня окружают дети.

— Конечно, — кивнул я, похлопав его по плечу. — Поехали.

— Я бы тоже… посмотрел, — робко встрял Кирилл.

— Без проблем. Едем втроём. Только, чур, под ногами не путаться!

Парни дружно заверили меня, что будут ниже травы, тише воды. Как же! Так и поверил!

На территорию удела мы попали без проблем. Не было даже КПП. Просто проехали через ворота, и всё. Вот только я не знал, где находится мой родовой замок, так что пришлось положиться на шофёра. К счастью, он не подвёл — доставил аккурат к высокому зданию с узкими окнами-бойницами, зубчатыми стенами и башнями, увенчанными шпилями.

Ворота были заперты, но их охраняли двое бойцов в защитных комбезах с эмблемами одного из зелёных родов. Как только я показал им увешанные печатями бумаги, меня пропустили.

Внутри никого не было. Наши шаги гулко раздавались под стрельчатыми сводами. К моему удивлению, замок выглядел и внутри, и снаружи весьма готично — я-то ожидал увидеть нечто в русском стиле. Но, похоже, у моих «предков» были иные вкусы.

Кое-где виднелись следы разрушения, но было заметно, что в здании прибрались. И, главное, ремонтировать предстояло не так уж много. Я осматривал одно помещение за другим, делая в блокноте пометки. Иногда Артём или Кирилл обращали моё внимание на то, что, по их мнению, требовало вмешательства.

— Дома все помрут от зависти, когда узнают, где я побывал! — с восхищением заявил Артём.

— Не забудь упомянуть, что барону Скуратову придётся жить здесь одному, — сказал я. — Даже слуг нет. Придётся обзавестись даже большим штатом, чем я думал.

— Какое агентство слуг выберешь? — деловито поинтересовался Кирилл.

— Хм… — тут и такого рода учебные заведения имеются? — Даже не знаю. Из своего клана, наверное.

— Тогда лучше всего «Семёновское» — заявил Артём. — У большинства наших слуги оттуда. Правда, стоят они недёшево.

— Какие-то средства у меня остались. Думаю, наскребу.

Название агентства я записал. В него и обращусь. Незачем усложнять то, что в этом не нуждается.

— Мне бы ещё хорошего помощника, — сказал я, окидывая взглядом длинный зал, в центре которого стоял стол. Стульев было мало: видимо, их переломали во время схватки с гулями. — Такого, чтоб можно было поручить ему, что угодно.

— С этим сложнее, — сказал Артём.

— Да, — кивнул Кирилл. — Таких людей обычно воспитывают внутри рода, и должность переходит от отца к сыну. Даже не знаю, что посоветовать.

Чёрт! Плохо.

— Тебе ещё сюда орудия установить нужно, — заметил Артём. — И вообще, специалист по безопасности не помешал бы.

Ну, тут я и сам кое-что умею. Конечно, несколько с иной стороны, и всё же.

Парни принялись советовать, где что лучше приобрести. Похоже, они действительно в этом разбирались. Я всё записал, но лучше уточнить.

В любом случае, начать придётся с найма охраны. Тут парни порекомендовали агентство «Сыны грома». Мол, самое популярное, надёжное, полная конфиденциальность. Пока не обзаведусь вассалами, то, что нужно.

Закончив осмотр, мы покинули замок. На обратном пути я испытывал странное чувство: словно покупал дом, выставленный на продажу после того, как всю семью вырезал маньяк. Я бы не стал селиться в огромном замке, но статус обязывал. Меня просто не поняли бы, выбери я иное здание. Барон должен быть там, где жили его предки.

Вспомнился покосившийся герб, висевший над местом во главе стола — золотой медведь на чёрно-зелёном поле, окружённом листьями; сверху — средневековый шлем. Мне досталось странное наследство — титул, деньги и руины. Кто-то сказал бы, что это дофига сколько. Но только не в этом мире. По местным меркам, у меня на руках очень слабые карты. С такими играть не садятся. Но разве у меня есть выбор?

Ремонтом я занялся, как только вернулся домой. Засел за телефон и связался со строительной фирмой Зелёного клана. Обрисовал фронт работ, используя свои записи. Сумму мне назвали предварительную, но уже, по моим представлениям, астрономическую. Интересно, располагаю ли я такой. По идее, должен. Но я ведь даже не узнал, сколько именно денег на счетах Скуратовых. Взяв паузу, отправился в Императорский банк. Взял выписку. И, честно говоря, чуть не присвистнул. Бабок было немеряно! Не миллиарды, конечно, но очень, очень много. На ремонт замка точно хватит. После этого снова связался со строителями и дал добро. Перевёл аванс. Начать обещали завтра. Что ж, начало положено.

Затем позвонил в агентство слуг и забронировал двадцать человек, готовых приступить к своим обязанностям через неделю.

Дальше я связался с «Сынами грома». Объяснил, что мне требуется.

— Замок, о котором вы говорите, хорошо мне известен, Ваша Милость, — проговорил человек на другом конце провода. — Полагаю, для его охраны потребуется не менее тридцати человек. В дальнейшем рекомендую увеличить количество бойцов. Но, вероятно, это уже будут члены клана. Вам ведь нужна охрана только на первое время?

— Именно так. Первое, однако не вполне определённое.

— Контракт на месяц с возможностью продления?

— Думаю, да. Сможете найти кого-нибудь?

— Я очень постараюсь, Ваша Милость. Когда вам нужны люди?

— Через неделю.

— Позвоните мне накануне, если вас не затруднит.

Напоследок я занялся вооружением. И тут мне потребовалась помощь Павла. Княжич удивился, что я обратился к нему.

— Может, тебе лучше отца спросить? — предложил он. — Ему точно виднее.

— Уверен, ты тоже в этом разбираешься.

Парень с сомнением покачал головой.

— Извини, но, видишь ли, наш удел ближе всех в секторе к центру города. У нас нет такого вооружения, которое тебе понадобится. Лучше всего поговорить с Маргасовыми. Их удел после твоего следующий. Это если про наш клан говорить.

Вообще, он был прав. Так что настаивать я не стал.

— Спасибо за идею. А кто вообще производит вооружение и технику?

— Да все понемногу. Смотреть надо. У кого-то только пистолеты, у кого-то мины да гранаты, а у кого-то пушки. Я, честно говоря, не специалист.

— А есть какие-то выставки вооружения? Чтобы всё в одном месте можно было оценить, сравнить и так далее?

— Конечно. В Белом городе.

— Ты про императорский дворец?

— Ага. Там большой рынок, где даже и контракты сразу заключать можно. Если договоришься. Только на твоём месте я бы сначала чётко решил, что именно нужно купить. А то глаза разбегутся, и наберёшь всего подряд.

— Значит, мне нужен специалист по обороне города. Желательно независимый.

Конечно, я неплохо разбираюсь в оружии. Профессия обязывает. Однако мне не приходилось иметь дело с обороной крупного объекта, да ещё от тварей, с которыми я ни разу даже не сталкивался. Которых нельзя убить пулей, миной или снарядом. Наверняка тут есть куча нюансов, которые сам я учесть не смогу. Плюс я не знаком с местной военной техникой. Так что лучше не рисковать. В таком деле промахи непозволительны.

— Уверен, Маргасовы тебе помогут. Это в их интересах. И, кажется, отношения у ваших родов всегда были хорошими. Обратись к ним.

Я кивнул.

— Да, наверное, придётся. Спасибо, Паш.

Ехать к Маргасовым было поздновато, да и являться без предварительной договорённости как-то неприлично. А ну как никого не застанешь? Неловко получится. Так что я взял телефонный справочник и позвонил по номеру, указанному в качестве контакта с дворцом.

Пришлось продраться сквозь бригаду слуг и секретарей, прежде чем я услышал голос барона.

— Господин Скуратов? — спросил он, взяв трубку. — Это вы?

— Да, это Николай Семёнович Скуратов. Простите, что беспокою, но у меня к вам просьба.

Короткая пауза.

— Разумеется, барон, приезжайте. Чем смогу. Когда вам удобно?

— Если бы вы нашли время завтра…

— О чём речь, барон? Часов в пять?

— Было бы отлично.

— Тогда я вас жду.

— Благодарю. Всего доброго.

— И вам, барон. Всё, что окажется в моих силах.

Так, отлично. Конечно, нет гарантии, что мне дадут спеца по оружию, но, по крайней мере, познакомлюсь с соседями.

Перед ужином я отправился в библиотеку, чтобы изучить справочник родов Камнегорска. После инцидента с Лукьяновым стало ясно, что необходимо понимать, от кого что ожидать. Иначе говоря, я хотел знать, у кого какой Дар крови. И вообще, пора выяснить, сколько в городе фамилий, влияющих на внутреннюю политику. Справочник выпускался в типографии Зелёного клана, а значит, предназначался для своих. В статьях имелись ценные замечания о том, как меняется влияние каждого рода с течением времени, плюс даже содержались прогнозы аналитиков. В общем, книга очень полезная. Только толстая. Так что пришлось фильтровать текст, выбирая нужные разделы. Пока хватит и этого.

Оказалось, что Зелёный клан состоит из шести родов. У Маргасовых Дар крови заключался в том, что члены семьи могли бить молнией. Что-то вроде электрических угрей, только им не обязательно касаться объекта для атаки. Следующий удел принадлежал Пешковым. Эти создавали иллюзии. Разного масштаба — в зависимости от уровня мастерства. Четвёртым уделом владели Елагины, к которым относился Артём. Обладатели Дара овладения сознания. Максимальная продолжительность — три минуты. Но это только у барона. У остальных — меньше. Плюс куча ограничений. Пятый род — Самсоновы. Создание тумана. Шуваловы же, оказывается, управляют огнём. А я, между прочим, и не знал. Ни разу ни у кого не спросил даже.

Пешковы производили зенитные орудия и крупнокалиберные пулемёты, Рожновы владели популярной сетью закусочных и розничных магазинов, раскиданных по всему городу. У Самсоновых был завод по изготовлению бытовой техники и квадрокоптеров. Маргасовы специализировались на системах видеонаблюдения. Надо обсудить с бароном и эту тему тоже. Шуваловы занимались мототехникой и мебелью. Мой род производил патроны. К сожалению, сейчас завод не работал. И сотрудников на него придётся набирать, что само по себе большая проблема, для которой потребуется отдельный человек. Эх… Как хорошо было просто выполнять заказы и больше ни о чём не думать! Теперь же я чувствовал себя игроком в компьютерную стратегию. Не самый мой любимый жанр видеоигр, между прочим. Всегда предпочитал стрелялки или РПГ-шутеры. Снайпервы, ассасины — вот это по мне. Что, в общем-то, неудивительно.

Перед сном немного потренировался с мечом. Маша любезно помогла мне со всей присущей ей суровостью. Кажется, ей доставляло удовольствие лупить парня, да ещё старше себя. Во всяком случае, каждый раз, как деревянный клинок шлёпал по мне, на лице княжны расплывалась торжествующая улыбка.

— Ты покроешь меня синяками! — шутливо возмутился я. — Что за садизм?!

— Ничего, ерунда! — отмахнулась девчонка, поигрывая мечом. — Боль закаляет характер. Для мужчины это первое дело.

— Спасибо, что заботишься о моём характере, — я саркастически поклонился. — Что б я без тебя делал?

— Понятия не имею, — тряхнула Маша зелёными волосами. — Но, если папа решит выдать меня за тебя замуж, я хочу, чтобы ты был, как кремень. Опять пропустил! Внимательней надо быть!

Я отступил, потирая рёбра. Чёрт, она лупит изо всей силы! Маленькая стерва!

— Может, я ещё и не захочу на тебе жениться. Не думала об этом?

Судя по тому, как недобро прищурилась княжна, зря я это сказал.

— Не думала, — проговорила она, по-кошачьи перемещаясь влево. — Зачем мне? Решения принимают мужчины. Наше дело — служить опорой, заботиться о тылах, рожать наследников и всё такое, — она сделала стремительный выпад, ушла от выставленного мною блока и ткнула концом меча мне в грудь. — А ваше дело — постараться не умереть в первом же бою! У тебя пока шансы уцелеть невелики. Надо учиться защищаться. Ещё раз!

— Да, сэнсэй, — ухмыльнулся я с лёгким поклоном. — Как скажете.

Неприятным сюрпризом стало то, что в школе не было выходных! К этому я готов не был. Задавали немного, однако таскаться туда каждый день?! Это просто издевательство какое-то! Правда, каникулы были каждый месяц — по неделе. Но до них оставалось ещё долго.

На следующий день мы сидели в столовке, уплетая кто домашнюю еду, кто блюда, которые предлагала школьная кухня. Надо сказать, готовили неплохо. Очень даже. Я взял наваристый суп из красной фасоли и жаркое с картофелем по-домашнему. В моём детстве такого в столовках не продавали.

— Я хочу пригласить тебя в гости, — заявила вдруг Женя, глядя на меня сквозь жёлтые пряди. — Как ты на это смотришь? Будут пара моих подруг, Юра и Аня. Мы собираемся, чтобы подготовить общий проект по химии. Сколько у тебя по этому предмету?

— Пять, — ответил я, аккуратно положив ложку рядом с тарелкой. — Но я учусь на класс младше, не забыла?

— Неважно. Это же проект. Его может делать, кто угодно. Главное — не больше семи человек. У нас будет шесть. Если, конечно, ты согласен.

Она принялась сбивчиво и торопливо объяснять, в чём заключается смысл проекта. Я слушал, не перебивая. Интересно, чья это идея — пригласить меня. Бросил вопросительный взгляд на Аню. Та пожала плечами. Покосилась на подругу. Ага, значит, Женина инициатива. Проект мне, конечно, даром не сдался, однако её род, помнится, производит ракетные комплексы «Перун» и «Сварог». Значит, через девчонку можно найти подход к её отцу. А там и до выгодного контракта недалеко.

— С удовольствием, — сказал я, когда Женя, наконец, перестала тараторить. — Очень признателен, что позвали, ребята.

Ильина просияла. Кажется, она боялась, что я могу отказаться. Вот бы узнать, зачем ей меня приглашать. Нет, я не дурачок, и помню, как её восхитило, что новый знакомый — последний ассасин Камнегорска, однако этого маловато, чтобы запасть на меня. Или нет? Чёрт, с этим женским полом хрен разберёшься! Сколько лет живу, а так и не научился читать с листа, как говорится. Всегда-то у них кроется какой-нибудь подвох. Простое усложняют, а сложное для них — раз плюнуть. В общем, не стремятся облегчить жизнь нашему брату.

— Когда сбор? — поинтересовался я, снова принимаясь за еду.

— М-м… — Женя обвела взглядом одноклассников. — Вообще, планировали сегодня.

— Увы, сегодня не смогу. Дела.

Мне предстоит встреча с бароном Маргасовым. Нужно выклянчить у него спеца по вооружению.

— Тогда завтра? — быстро спросила Женя.

— Каждый день, что ли, будете собираться?

— Нет, зачем? Просто перенесём.

— Ради меня? Не надо. Думаю, ничего страшного не случится, если я присоединюсь к вам чуть позже.

Однако Женя не собиралась сдаваться.

— Мы не торопимся, — сказала она. — Встретимся завтра. Никто же не против?

— Нет, что ты, — ухмыльнулась Аня.

Ильина метнула на неё предупреждающий взгляд. Кто-то более впечатлительный мог бы об него обжечься. Но Аня только отвернулась, чтобы спрятать улыбку.

Похоже, у Жени на меня личные планы, и княжна в курсе. Так, это объясняет приглашение в проект.

— Значит, завтра, — сказал я. — Постараюсь вас не подвести. Спасибо за доверие и всё такое.

На следующей перемене Артём показался мне смущённым. Он мялся, словно не решаясь что-то сказать.

— В чём дело? — спросил я. — Выглядишь, как будто собираешься признаться в любви. Не мне, надеюсь?

Артём бросил на меня испуганный взгляд.

— Как ты догадался?!

— В смысле?! — насторожился я. — Только не говори, что ты…

— Да, мне нравится Аня! — выпалил парень. — Очень нравится! Ну, вот, теперь ты знаешь!

Я выдохнул с облегчением.

— Значит, Аня… Ну, удачи, дружище. Что тут скажешь?

Артём понурился.

— Удача, это, конечно, хорошо. Но боюсь, её одной будет маловато.

Тут я с ним был полностью согласен. Княжна, да ещё и на год старше. В их возрасте это имеет значение.

— Говорят, её выдадут за тебя, — заявил вдруг Артём с горечью. — Это правда?

Я поднял брови.

— С чего ты взял?

— А что, нет?

— Во-первых, я пока жениться не собираюсь. Мне только пятнадцать. Во-вторых, зачем я Шуваловым? Сам подумай. У меня ж ничего нет.

— У тебя есть Дар.

— У них тоже. Ради одного этого они не станут выдавать замуж Аню. К тому же, брак со мной означает огромные расходы на восстановление удела. Думаешь, Шуваловым это надо? Найдутся и без них желающие. Так что, если ты из-за этого загоняешься, то не надо.

Артём заметно воспрянул, но тут же снова сдулся.

— Всё равно… Ты прав: она княжна, а я даже не первый сын.

— Тут не знаю, что тебе посоветовать.

Парень тяжело вздохнул.

— Ну, да… Сам понимаю, что мне не светит.

Какие они тут, однако. Чуть что — сразу жениться. Я, пожалуй, буду белой вороной.

После уроков пришлось заглянуть в театральную судию — отдать законченный вариант пьесы. Я надеялся, что на этом моё участие в постановке закончится, однако пришлось обсудить с Ариной Фёдоровной альтернативную концовку. Она отнеслась к хэппи-энду скептически. Ей хотелось трагедии, эмоционального накала и слёз в зале. Я напомнил, что Шекспир начинал писать комедию, и лишь ближе к концу переобулся. Это заставило преподавательницу задуматься. Но принять мой вариант она не была готова. Так что взяла тайм-аут подумать. В результате я успевал заехать домой всего на несколько минут — переодеться перед встречей с бароном Маргасовым. Не в школьной же форме ехать.

Однако, едва я натянул зелёный прикид с вышитым на левой стороне груди гербом, в комнате повеяло могильным холодом, и из стены вышел бог смерти.

— Удивлён, что ты не появился раньше, — кивнул я. — Дело сделано. Но ты, наверное, в курсе.

— Само собой, — Косец расплылся в жутковатой, полной лошадиных зубов улыбке. — Ты меня не разочаровал. Но есть и другие дела.

— Ты немного не вовремя. Я собираюсь на важную встречу. У меня всего пара минут.

Косец по-птичьи склонил голову, смерив меня взглядом с головы до ног.

— Поверь, встреча со мной не менее важна, — сказал он. — Ведь твоя жизнь в моих руках. Не забыл?

Чёрт, и не поспоришь!

— Но я не хочу нарушать твои планы, — улыбнулся мой собеседник. — Пары минут вполне достаточно. У тебя слева вихор выбился. Поправь. Ты же не хочешь, чтобы барон решил, будто у тебя не нашлось времени привести себя в порядок?

— Спасибо, — скривился я, проведя ладонью по голове. — Так что у тебя за дело? Видимо, опять надо кого-то убить?

— Ты очень догадлив.

— А ты не частишь?

— Тебя это беспокоить не должно. Следующая цель — старший сын князя Каминского.

— Какой это клан? — нахмурился я. — Знакомая фамилия.

— Серый.

Чёрт! Это же брат Кирилла! Вот засада…

Не то, чтобы я страдал хоть каплей сентиментализма, но убивать близкого родственника своего друга — это как-то… неправильно. Хотя выбора у меня всё равно нет. Да и не такие уж мы закадычные, если уж на то пошло. И всё же неприятно.

— Вижу, в этот раз ты не спрашиваешь, чем он мне не угодил, — усмехнулся Косец. — Это правильно. Думаю, устранить его не проблема. Ты ведь учишься в одном классе с его братом.

— Угу. Только в гости меня не приглашали пока.

Косец пожал плечами.

— Ну, уверен, ты что-нибудь придумаешь. Иначе зачем ты мне, верно?

— Надеюсь, ты не решил избавиться от всей местной аристократии?

Бог смерти расплылся в ухмылке. Но глаза его не содержали и намёка на веселье.

— А это не твоё дело! — проговорил он, понизив голос. — Кого прикажу, того и убьёшь! Без вопросов и сомнений. Или мне каждый раз напоминать наш уговор?

— Не надо. С памятью у меня всё в порядке.

— Вот и славно! Спешки нет, но не затягивай. Дело всё равно придётся сделать. Тебя ведь не смущает, что цель — родственник твоего приятеля? Надеюсь, это не проблема?

— Никаких проблем. Всё ровно.

Кивнув, Косец начал отступать к стене, а затем исчез.

Блин, как же меня бесит, что нужно выполнять чьи-то задания! Конечно, мне не привыкать, но раньше я хотя бы получал плату. А теперь просто работаю, чтобы жить. И ни конца, ни края этой фигне не предвидится.

Однако страдать было некогда. Я едва успевал на встречу с бароном Маргасовым. Сбежав по лестнице, прыгнул в тачку, и мы погнали.

Дворец окружала чугунная ограда с вензелями. Повсюду виднелись камеры видеонаблюдения, по территории расхаживали багатуры и витязи. Что неудивительно, учитывая близость удела Маргасовых к городской стене.

Меня встретил камергер в зелёной ливрее. Было ему лет пятьдесят. Высокий, подтянутый, с аккуратной бородкой и бакенбардами, он носил очки с изумрудными стёклами. Катаракта, что ли?

Проводив меня до кабинета, поклонился и открыл дверь.

— Вас ожидают.

— Спасибо.

Войдя в комнату, я сразу впился взглядом в его обитателя — грузного забавного толстячка с большими залысинами и глубоко посаженными глазками. Одет барон был в тёмный домашний костюм из вельвета и белоснежную сорочку. На пухлых коротких пальцах поблёскивали бриллиантами массивные перстни.

— Дорогой барон! — воскликнул он, раскинув руки для объятий и направляясь ко мне. — Рад, сердечно рад вас видеть в добром здравии! Даже счастлив! Как ваши дела?

Он заключил меня в мягкие объятия, слегка стиснул и тут же отстранился с широкой улыбкой. Мгновение мне даже казалось, что Маргасов сунется троекратно лобызаться, но, слава Богу, обошлось.

— Спасибо, что согласились принять, — сказал я.

— Ну, что вы! О чём речь? Прошу, садитесь. Вот сюда, это для почётных гостей.

Он подвёл меня к мягкому креслу с высокой спинкой и подлокотниками в виде орлиных лап. Сам, обогнув стол, плюхнулся в кожаное, жалобно скрипнувшее. Теперь над головой барона красовался позолоченный герб — раскинувший крылья орёл с разинутым клювом.

— Вы сказали, у вас ко мне дело, — проговорил Маргасов, сцепив пальцы на объёмном животе. — Надеюсь, в моих силах сделать для вас хоть что-нибудь. Мы с вашим отцом, царствие ему небесное, были большими друзьями.

— Мне нужно возрождать обороноспособность удела, — сказал я прямо. — Дело непростое и долгое.

На этих словах Маргасов кивнул. Мол, святая правда.

— Сейчас я обзавожусь штатом слуг и личной охраной, но приходится думать и об остальном. Нужно вооружение. Конечно, гули не уничтожили всё, но много повредили. Кое-что восстановлению уже не поддаётся. Я собираюсь закупить оружия. Но, увы, меня не готовили к такому. Я ведь даже не старший сын. А теперь волею судьбы стал бароном. И всё легло на мои детские плечи.

— К сожалению, такой случается, дорогой барон, — проговорил Маргасов. — Никто не бывает полностью готов к таким поворотам. Однако я не понимаю, в чём заключается ваша просьба.

— Ваш удел ближе всего к моему. Полагаю, вы разбираетесь в обороне не хуже моего покойного отца. Я же этим похвастать не могу. Мне нужен человек, который поможет выбрать нужное вооружение.

— Ах, вот оно что! — Маргасов устремил взгляд в искусно расписанный потолок. — Теперь ясно. Что ж… Конечно, я одолжу вам подходящего специалиста. Когда он вам нужен?

— Как можно быстрее.

— Хм… Завтра?

— Было бы чудесно.

Барон неожиданно хлопнул в ладоши и расплылся в улыбке.

— Тогда завтра он будет у вас! Куда и во сколько ему прибыть?

— Во дворец Шуваловых. Я пока там проживаю. Часа в четыре.

— Договорились! Что-нибудь ещё?

— Хм… Я слышал, ваш род производит отличные системы видеонаблюдения.

— Самые лучшие! — воскликнул барон. — Клянусь честью!

— Мне понадобится оснастить замок, когда ремонт будет закончен.

— А это примерно когда? У нас просто очередь. Конечно, для вас, барон, я сделаю исключение. Если нужно.

— Думаю, где-то через месяц.

Маргасов кивнул.

— Хорошо, позвоните мне по прямому номеру, — вытащив из внутреннего кармана визитку, он протянул её мне. — И вообще, по любым вопросам набирайте меня без тени сомнения. Я не всегда на телефоне, сами понимаете, но по вечерам чаще всего дома.

— Благодарю.

Я убрал визитку в карман.

— Тогда это всё.

Маргасов вскочил проводить меня до двери кабинета. Снаружи дежурил камердинер — поджидал.

Что ж, похоже, переговоры прошли удачно. И легко. Я получил всё, что хотел. Хотя с чего бы барону мне препятствовать? В его интересах, чтобы последний удел охранялся как можно лучше.

Дальше я поехал проконтролировать ход ремонта. Работы, к моему приятному удивлению, шли полным ходом. Строительное агентство нагнало кучу народу, так что замок напоминал муравейник. Походив по нему, я понял, что доверился профессионалам и беспокоиться не о чем. И это замечательно. Если и дальше дело пойдёт так же ретиво, скоро я смогу переехать, что даст мне больше свободы. А она мне ой как необходима!

На следующий день я отправился после шестого урока в театральную студию. Арина Фёдоровна выцепила меня на предыдущей перемене и попросила зайти — обсудить финал. Она согласилась сделать хэппи-энд, но внесла несколько правок. Пришлось топать на четвёртый этаж. Артём шагал рядом. Он играл Бальтазара, одного из преданных друзей Ромео. В моей версии пьесы его звали Василием. Ничего другого, близкого по звучанию, придумать я не смог. Да и не сильно заморачивался. Участие в постановке мне требовалось для убийства главы Фиолетового клана, и теперь нужно было найти способ соскочить со всего этого балагана.

Кабинет студии находился в самом конце коридора. Дежурные гасили свет в конце перемен, так что сейчас стены и потолок растворялись в густых тенях.

Когда из-за колонн, установленных в рекреации, выступили три фигуры в масках зайца, лисы и поросёнка, мы притормозили, поскольку интуитивно почувствовали, что эти парни не просто так здесь оказались. Учитывая, что в руках они держали плоские биты для лапты, а корта поблизости не наблюдалось, едва ли они прихватили спортинвентарь для тренировки.

— Куда это вы, парни? — насмешливо спросил один из них — тот, что повыше. — По делам спешите? А у нас к вам разговор.

Ясно: фиолетовые приятели Лукьянова решили не быть голословными и явились надрать мне зад. Ну, и заодно уж Артёму, хоть он тут вообще не при делах.

— Думаете, маски вас спасут? — усмехнулся я. — Да мы сорвём их с вас через минуту!

— Слышали, парни? — обратился высокий к приятелям. — Кажется, это агрессия. Что скажете?

— Она самая, — кивнул один, крутанув биту. — Нарываются!

— И как мы поступим? — вопросил высокий. Как будто он заранее не решили, что делать. — Спустим им это?

— Ни в коем случае! — буркнул третий, постукивая по ладони деревяшкой. — Думаю, мы должны защититься.

Вдруг высокий развернулся и, взмахнув битой, изо всей силы врезал ею стоявшему рядом приятелю по башке! Тот охнул и шлёпнулся на пол.

— Эй, ты чего?! — завопил третий. — С ума сошёл?

Я в первую секунду тоже прибалдел. Но затем вспомнил, что Елагины наследуют Дар овладения сознанием. Видимо, Артём как раз проделал трюк с главарём маленькой банды. Пора развить успех. Я не собирался давать этим придуркам шанс избить нас. Особенно учитывая, что Елагин вообще ни при чём. Так что сделал быструю проходку к высокому, использовав ускорение (спасибо магическому симбионту), и врезал ему в челюсть справа. Удар у меня поставленный, так что пришёлся аккурат, куда надо. Фиолетовый закатил глаза и рухнул рядом со своим приятелем. На ногах остался только один. Попятившись, он пригнулся и вдруг выпустил струю воды! Поток сбил меня с ног, опрокинул и протащил по полу до самой стены. Я попытался подняться, но напор был так силён, что мне это не удалось.

— Ну, где твой медведь?! — раздался голос, едва пробивавшийся сквозь шум воды. — Что ж ты его не призовёшь?!

Чёрт, как же встать?!

Вдруг всё исчезло. Я поднялся, стоя в луже. Весь мокрый, ясное дело. Парень в маске слегка раскачивался, опустив руки вдоль тела.

— Я не смогу удерживать его долго! — проговорил Артём. — У нас всего минута, если не меньше!

Я подлетел к фиолетовому, сорвал с него маску зайца и ударил кулаком в подбородок. Классический прямой заставил мозг врезаться сначала в переднюю стенку черепа, затем — в заднюю. Сотрясение гарантировано. Парень завалился назад, распластавшись на полу.

Поле боя осталось за нами, но я чётко осознал, что преимущество в этом мире у того, кто пользуется Даром крови. Я же этой возможности пока был лишён.

— Что будем делать? — спросил Артём.

Он выглядел слегка растерянным.

— Пойдём, куда шли. Надо бы только обсушиться.

— Не станем сдавать их преподам?

— На кой чёрт? У меня нет желания прослыть стукачом. А у тебя?

Артём отрицательно качнул головой.

— Вряд ли они полезут снова. Ну, а если решатся, получат ещё. Согласен?

— Ага. Неплохо ты их.

— Без тебя ничего не вышло бы. Сам знаешь.

— Кстати, почему ты не призвал Бера?

— Не успел. Растерялся. Да и зачем? Справились без него. Потом сказали бы, что я напал на них, используя Дар. Ладно, идём. Пусть полежат, остынут. Может, поймут что-нибудь.

Ясное дело, Арину Фёдоровну удивил мой вид. Пришлось соврать, что неудачно открыл кран в туалете.

— Так его нужно починить, пока не затопило! — засуетилась она. — Подождите здесь, я сейчас!

— Не нужно, — остановил я её. — Уже всё исправлено. Да он и не сорван был. Просто открутил слишком сильно.

— Ты мокрый насквозь! Так нельзя ходить. С тебя вода течёт! Ну-ка, снимай форму.

Я пытался возражать, но Арина Фёдоровна была неумолима. Пришлось подчиниться. Если она не боится, что её привлекут за педофилию, то ради Бога. Мне-то что?

В конце концов, одежда была высушена, финал пьесы обмусолен со всех сторон. Получив указания относительно того, какие изменения я должен внести, я покинул театральную студию. С облегчением, надо сказать. В рекреации было пусто. Фиолетовые очнулись и свалили куда подальше. Артёма это, кажется, порадовало. Жаль, он втянулся в наш конфликт. Как бы его не достали, когда меня рядом не будет. Хотя парень, вроде, способен за себя постоять. Но ведь могут и врасплох застигнуть. В общем, надо за ним приглядывать, по возможности.

У школьных ворот мы расстались. Я отправился домой, где меня должен был ждать человек Маргасова. Нам предстояло посетить выставку вооружения и заключить ряд контрактов.

По дороге пришлось позвонить Жене Ильиной и предупредить, что сегодня принять участие в обсуждении проекта я не смогу. Девушка расстроилась, но не обиделась. Спросила, на какой день перенести встречу.

— Завтра точно смогу. Если не случится урагана.

Домой я приехал чуть раньше четырёх. Было время переодеться и выпить чаю. На кухне встретил Павла. Он заваривал себе какао.

— Хочешь бутер? — предложил княжич, кивнув на тарелку. — Колбаса, сыр, ветчина. Бери, не стесняйся. Я сделал с запасом.

— Нет, спасибо. Дождусь ужина. Слушай, у меня два вопроса.

— Валяй, задавай.

Я взял чайник и плеснул в кружку горячей воды. Добавил заварки. Сахар стараюсь в чистом виде не употреблять — только если в кофе с молоком. Это моя слабость.

— Я ездил в удел, осматривал замок. Честно говоря, ожидал увидеть бункер, где можно переждать нашествие гулей. Но его просто нет.

Павел удивлённо поднял брови.

— Мы не прячемся. Сражаемся до последнего вздоха.

— А женщины, дети и старики?

— Женщины и старики делают то же самое. Все жители Камнегорска — солдаты. От рождения до смерти.

— Хм… Ну, ладно, допустим. Но дети-то что могут сделать? Младенцы, например. Они же не в состоянии сражаться.

Княжич вздохнул.

— Это верно. Однако, видишь ли, нет такого материала, который гули не сумели бы разрушить. Никто не устоит перед их когтями. Это ведь магические твари, а не просто здоровенные уродливые животные. Поэтому делать бункеры бессмысленно. И сгонять в них детей всё равно что подавать гулям фуршет.

— Поня-я-тно… Блин, как всё печально-то.

Княжич кивнул.

— Так и живём. С пушками и пулемётами, под вой сирен и с осознанием, что в любой момент можем умереть. Поэтому каждое утро, едва проснувшись, я напоминаю себе, что сегодняшний день может стать последним. Приучаюсь не бояться смерти. И многие так делают, я знаю.

— Как-то это по-самурайски.

Павел кивнул и сделал большой глоток из кружки.

— Да, по-самурайски. Почему бы и нет? У тебя было два вопроса.

— Ага. Второй: я тут побывал в гостях и удивился, что дома аристократов охраняются не слишком тщательно. Во всяком случае, мне так показалось. В городе, где существует… существовал род ассасинов, это довольно странно.

Павел усмехнулся.

— Во-первых, охрана вполне надежна. Просто не бросается в глаза. Мы тут стараемся делать вид, что всё не так плохо, чтобы не жить в атмосфере постоянной паранойи. Во-вторых, она не рассчитана на ассасинов, Коля.

— Почему это?

— Потому что это бесполезно. Если человека решил убить ассасин, его ничто не спасёт.

— Хм… Это, конечно, очень лестно для моего рода, но зачем же облегчать задачу?

— Ты удивился, что тебя впустили туда, где ты был?

— Даже не обыскали! А я, между прочим, ношу кучу оружия.

— Серьёзно? — нахмурился княжич.

— Ну, конечно!

— Хм… Ладно, дело твоё. В общем, все понимают, что ты не придёшь в гости, чтобы пустить кому-то пулю в лоб. Ассасины действуют тоньше. Чаще всего, о том, что они приложили руку к убийству, никто даже не подозревает. А если и подозревает, доказать не может. Это раз. И потом, ты ведь ещё, уж прости, подросток.

— Вдобавок, недоучка, — кивнул я.

— Ну, да. Извини ещё раз.

— Ничего. Так и есть. Ладно, спасибо, что разъяснил.

— Не за что. Обращайся, если нужно.

Я почти выпил чай, когда на кухню заглянул слуга, чтобы сообщить, что ко мне пришёл господин Ватеев.

— Говорит, вы его ожидаете. Прикажете проводить в ваши покои?

— Нет, не надо. Я выйду в холл. Мы сейчас уезжаем.

Ватеев дожидался у двери. Мужик лет сорока, чисто выбритый, с коротким ежиком зелёных волос на армейский манер. Такая причёска называется «фэйд», кажется. Тяжёлое лицо, покрытое мелкими белыми шрамами, ярко-голубые глаза, плотно сжатые губы. Одет в коричневый, наглухо застёгнутый френч, штаны с накладными карманами и высокие ботинки из жёлтой кожи.

При моём появлении поклонился.

— Ваша Милость. Меня зовут Ярослав Ватеев. Барон Маргасов приказал явиться к вам, чтобы дать консультацию по вооружению.

— Именно так.

Я объяснил, что конкретно требуется. Ватеев слушал внимательно, молча и почти не моргая. Когда я закончил, коротко кивнул.

— Всё ясно. Ничего сложного. Вы хотите прямо сейчас ехать на выставку?

— Разумеется. Если у вас есть время.

— Само собой.

По дороге (отправились мы на моей машине) Ватеев рассказывал про общие принципы обороны от гулей. Суть сводилась к тому, что поток чудовищ разделялся с помощью перпендикулярно построенных по отношению к внешнему периметру города стен на несколько потоков. Территория минировалась. Чудовищ начинали обстреливать ещё на подступах. Затем, когда гули перебирались через городскую стену, в бой вступали защитники удела. Псари спускали симуранов. Эти огромные псы были когда-то выведены путём селекции лесных тварей, мутировавших в результате магического заражения кровью Чёрного Сердца. Предположительно, когда-то они были волками, но теперь уже никто не мог утверждать этого. Слишком много времени прошло. Зубы симуранов для гулей — всё равно что агриковы клинки. Прознают плоть чудовищ, как горячие ножи — сливочное масло.

— То есть, мне ещё свора нужна? — вставил я, отметив про себя, что мечи для убийства гулей называются агриковыми. Об этом я слышал впервые. И, кажется, даже сообразил, откуда такое именование: помните, в школе читал «Повесть о Петре и Февронии Муромских». Были такие святые на Руси — покровители семьи и брака. Так вот, там Пётр поражает Сатану в образе дракона волшебным Агриковым мечом. Видать, в честь него клинки, убивающие гулей, и назвали. — Где же их взять?

— Я думаю, Ваша Милость, лучше всего одолжить несколько особей у другого рода и вывести новую свору. Щенки симуранов дружелюбностью не отличаются, так что должны привыкать к Псарям с рождения.

— Логично. А где взять Псарей?

— С этим сложнее. Среди простолюдинов их нет. А роды едва ли расстанутся со своими.

Блин, значит, без брака с кем-то из аристократии Псарей не добыть! А это снова отбрасывает меня на три года. Но я не могу ждать так долго.

— Что, прямо совсем никак не заполучить хотя бы парочку?

Ватеев пожал плечами.

— Если только переманить глубоких стариков. Может, они согласятся воспитать новых Псарей. Но это маловероятно. Во-первых, мало кто доживает до преклонных лет. Во-вторых, при переходе в другой род они потеряют пенсии. Вам придётся предложить им очень хорошие условия.

— Думаю, на пару Псарей денег наскребу.

— Тогда, наверное, стоит попробовать. Другое дело, что большинство сохраняет преданность роду, которому служило. Да и работа не сказка. В общем, едва ли найдётся много желающих.

На это я отвечать ничего не стал: пока не попробуешь, не узнаешь.

К тому же, мы как раз подъехали к Белому сектору, за стенами которого находилась выставка вооружения.

Ватеев показывал дорогу. Мы добрались до закрытого павильона, просто огромного на вид. Припарковались на стоянке, занятой транспортом примерно наполовину. Внутрь попали без проблем.

И тут я прибалдел. Нет, мне приходилось бывать на базарах военной техники. Но никогда прежде я не видел, чтобы товары были представлены настолько плотно. Казалось, продавцы стремились занять образцами буквально каждый квадратный метр пространства. Здесь не было танков или истребителей, торпедных катеров и многого другого, что встречается на подобных выставках. Зато миномёты, ракетные комплексы, крупнокалиберные пулемёты и ручное оружие было представлено просто в диком количестве. Один я бы тут точно растерялся.

В глаза бросались бронированные, увешанные пушками экзоскелеты. Самые здоровые достигали шести метров в высоту. Защитные костюмы просто терялись на их фоне, хотя сами по себе выглядели довольно круто.

Ватеев, похоже, был здесь множество раз и чувствовал себя, как рыба в воде. Он уверенно повёл меня между рядами, кивая продавцам, а с некоторыми даже здороваясь за руку. Я ловил на себе заинтересованные взгляды менеджеров.

Наконец, мы остановились возле витрины с чёрными бронекомбезами.

— Для личной охраны, — проговорил Ватеев. — Против гулей, как и любая другая защита, бесполезны, но при обороне периметра от людей — самое оно. Лёгкие, гибкие, отвердевают в месте попадания пули. Что хорошо, затем снова становятся гелеобразными. То есть, многоразового использования. Идущий в комплекте шлем имеет хороший обзор, встроенную связь и снабжён визорами разных спектров. Лучший костюм на сегодняшний день на этом рынке. Местное производство, так что с обслуживанием не возникнет проблем. Есть, конечно, импортные, из Златоуста, Мюнхена и Эдо, однако с ними будет морока, если что случится.

— Они лучше?

— Местами. Я бы рекомендовал эти, производства Свечиных. Чёрный клан, если позволите напомнить. Модель называется «Аспид». Это такое мифическое чудовище, неуязвимое для стрел и мечей.

— И сколько таких комплектов нужно?

— По численности охраны замка. Это минимум. Плюс для защиты важных стратегических объектов. Думаю, со временем вам потребуется не меньше двухсот. Обычно с сотни делают скидку в пять процентов.

— И сколько стоит такой костюм?

— Насколько я помню, сто пятьдесят тысяч. Но лучше уточнить.

Оказалось, что сто шестьдесят. И я даже понимаю, почему цена возросла: менеджеры учли, что кому-то придётся заново вооружать целый удел. Я заключил контракт на поставку двух сотен комплектов. Решил взять на будущее, так сказать. Получил скидку.

Дальше мы отправились смотреть витязей и багатуров. Ватеев посоветовал модели Серого клана — «Добрыня» и «Святополк». Но сразу предупредил, что для них потребуются пилоты.

— Их можно нанять в военной школе. Это не проблема. Такие специалисты всегда нужны, поэтому пилотов готовят в большом количестве.

Стоили «Святополки» полмиллиона. «Добрыни» шли дешевле — по четыреста двадцать тысяч. Я взял сорок багатуров и шестьдесят витязей. Где их размещать, ума не приложу. Придётся ломать голову. К счастью, доставят всё это богатство только через три недели — как раз каникулы начнутся.

Следующий павильон, к которому потащил меня Ватеев, предлагал ракетные комплексы «Перун» и «Сварог», которые производил род Ильиных.

— Думаю, мне удастся договориться об их приобретении напрямую, — признался я. — Возможно, со скидкой.

Ватеев кивнул.

— Как скажете. Тогда давайте посмотрим пулемёты, а затем займёмся ручным оружием.

— А агриковы мечи купить здесь можно?

Мой спутник воззрился на меня в изумлении. Кажется, я сморозил глупость.

— Ваша Милость, смею напомнить, что агрики куются только в двух городах — Туле и Златоусте. По тщательно снятым меркам будущего владельца. И доставляются к нам на самолётах.

— Всё ясно. Как-то из головы вылетело. И сколько они примерно стоят?

— По-разному. Но я не слышал, чтобы за них платили меньше полумиллиона.

— Ого! Неслабо. Но ведь ими владеют не только аристократы?

— Само собой.

— Откуда у остальных столько денег?

— Агрики заказываются главой рода, разумеется.

— Поня-я-тно…

Похоже, денег мне едва хватит. Насколько я помню, мой удел населяло около десяти тысяч человек. Даже страшно представить, какие предстоят расходы!

Кажется, Ватеев меня понял. Потому что тут же успокоил:

— Не волнуйтесь, Ваша Милость. Агрики можно перековывать. Это гораздо дешевле. Все клинки, принадлежащие вашему роду, собраны и помещены в хранилище. Они по-прежнему ваши.

Уф! Большое облегчение. Хотя логично: зачем они гулям? А соседи красть не станут. Даже если что и подтырили втихаря, большая часть осталась.

На выставке мы провели весь остаток дня. Половина времени уходила на заключение контрактов. Так что домой я возвращался уже в сумерках и изрядно уставший. Поблагодарив Ватеева, поднялся к себе, принял душ и завалился спать, даже не перекусив. Завтра надо будет позвонить барону Маргасову и поблагодарить за то, что одолжил спеца. А ещё после школы придётся заняться наймом пилотов для боевых экзоскелетов. И пора подумать о том, где всю эту ораву размещать. Похоже, строительная фирма, делающая ремонт в замке, сильно обогатится за мой счёт.

Утро следующего дня выдалось солнечным. Ясное небо без единого облачка было таким пронзительно-чистым и глубоким, что в сердце невольно ёкало от мысли, что я жив, хотя мог быть мёртв! Ради подобных ощущений можно служить Косцу хоть вечно. Но лучше бы, конечно, нет.

После третьего урока мы отправились в столовку. Пока остальные обсуждали предстоящую контрольную по химии, у меня зашёл разговор с Кириллом о том, как ему даётся установление связей с зелёными.

— Да нормально, — сказал парень, ковыряясь в спагетти с томатной пастой. — Как ни странно, большинство ребят вполне адекватны и не смотрят на меня косо. Мне кажется, они уже даже не обращают внимания на то, из какого я клана. Честно говоря, когда я первый раз шёл в эту школу, ждал, что всё будет хуже.

— Значит, есть шанс, что поручение отца ты выполнишь?

Княжич пожал плечами.

— Надеюсь. Для меня это важно. Мои братья не все согласны с папиными планами. Старший категорически против примирения. Считает, что наш клан должен однажды поставить ваш на место и всё такое. Но он в меньшинстве. Честного говоря, лучше бы не он был наследным сыном. Когда он займёт место отца, все мои усилия, пусть пока и не такие уж значительные, просто пойдут коту под хвост. Кажется, папу это тоже беспокоит. Он старается переубедить Васю, но тот упёрся, как баран.

Так-так… Значит, вот кого мне предстоит убить. Ярого противника примирения Серого и Зелёного кланов. Интересно, не в этом ли причина того, что бог смерти заказал мне его? Но какое Косцу дело до отношений между нашими кланами? Нет, наверное, у него другая причина устранить княжича.

Так или иначе, разговор зашёл о цели, и было бы глупо не воспользоваться этим, чтобы расспросить Кирилла о брате.

— У вас хорошие отношения?

Княжич пожал плечами.

— Трудно сказать. Он намного старше, и у него полно дел. Его ведь готовят в будущем стать главой клана. Мы мало общаемся. Даже видимся редко. Так что, наверное, нет. Даже в детстве со мной, в основном, возились другие братья. Ближе всего у меня отношения с Олегом, у нас разница в возрасте всего в два года.

— Интересно, чем занят человек, которому предстоит унаследовать титул. Я этого не знаю, потому что стал бароном случайно. Меня к этой роли никогда не готовили, сам понимаешь.

Кирилл кивнул.

— Конечно. Не представляю, что делал бы, окажись на твоём месте. Наверное, просто прилип бы к Шуваловым и стал их… — он замолчал, пытаясь подобрать слово.

— Марионеткой, — подсказал я.

— Ну, может, не совсем, но близко к этому, — согласился Кирилл. — А ты, значит, собираешься перебраться в свой удел?

— Ага. Хочу самостоятельности. Надеюсь, что-нибудь выйдет. Хотя пока ремонт, приходится жить, где живу. Но это ненадолго.

Разговор ушёл от интересующей меня темы, так что пришлось ненавязчиво вернуться к отношениям Кирилла с братом. Он мало знал о его жизни, но мне требовалась хоть какая-то информация, чтобы зацепиться. По крупицам я собирал сведения, вроде, незначительные, однако способные оказаться полезными. Сильно наседать было нельзя, чтобы оставаться в рамках беседы о взаимоотношениях с родственниками. Выручало и то, что я случайно стал бароном. Тем не менее, выяснить удалось крайне мало. Старший брат школу уже закончил и большую часть времени проводил при отце, перенимая науку управления кланом. Его охраняли так же тщательно, как самого князя. Нечего было и думать о том, чтобы познакомиться с наследником через Кирилла.

Четвёртый урок стал для меня неприятным сюрпризом. Когда мы вошли в зал, оказалось, что вдоль стен выставлены стойки с тренировочными мечами. Препод объявил, что сегодня мы будем отрабатывать фехтование. Вот чёрт! Я же в этом ни бум-бум! И все это поймут.

Однако увильнуть от занятия было нереально. Пришлось взять со стойки деревянный клинок и встать напротив Артёма.

— Ну, что, покажешь, как дерутся ассасины? — спросил тот, улыбнувшись. — У вас особый стиль или что-нибудь в этом роде?

Я кисло ухмыльнулся в ответ. Вот же попадос! От меня ещё и виртуозности ждут. Причём было заметно, что другие одноклассники поглядывают в нашу сторону с интересом. Видать, тоже настроились лицезреть чудеса владения клинком.

— Как и японские ниндзя, мы не делаем ставку на фехтование, — проговорил я, пытаясь «подстелить соломку». — Ассасины ведь не убивают объекты в рукопашке.

— Понимаю, — кивнул Артём. — Но все знают, что школы боя на мечах в роду Скуратовых славится как лучшая в городе. Так что я полон предвкушения.

Да блин!

— Боюсь, последние события меня малость подкосили, — предпринял её ещё одну жалкую попытку. — Так что много не жди.

— Брось! — махнул рукой Артём. — Мастерство никуда деться не может. Давай, покажи класс!

С этими словами он атаковал. Пришлось защищаться, как учили меня Шуваловы, но я быстро понял, что в подмётки не гожусь своему приятелю. И он тоже это вскоре осознал. На лице парня читалось недоумение, когда я неуклюже пропускал один его выпад за другим. В конце концов, он отступил, опустив меч.

— В чём дело, Коль? Ты меня дразнишь? Или не хочешь показывать, чему тебя учили?

В голосе слышались нотки обиды.

— Нет, ничего подобного, — я вздохнул. Чёрт, и остальные видят, что барон Скуратов с клинком в руке ни на что не годен! — Просто у меня заторможенные реакции после нападения гулей. Я ведь едва выжил.

— Это я могу понять, — сказал Артём. — Но не настолько же. Такое ощущение, что ты месяц назад взял в руки меч!

О, целый месяц! Так я, выходит, ещё неплохо справляюсь.

— Что тут скажешь? Ты сам всё видишь.

— Значит, не прикидываешься?

Я покачал головой.

— Увы. Жаль, что пришлось тебя разочаровать, но мои навыки словно куда-то улетучились.

— Это я вижу, — мрачно согласился Артём. — Может, тебе всё-таки записаться в кружок фехтования? Не знаю, найдёшь ли ты партнёра своего уровня, правда…

— Давай ты сейчас просто сделаешь скидку на то, что я не в форме. Или, если хочешь, смени партнёра.

— Нет, не хочу, — решительно мотнул головой парень. — Ты мой друг, и я тебе помогу. Давай продолжать.

Последствия этого урока не заставили себя ждать. В конце дня мы столкнулись в коридоре с фиолетовой троицей. После стычки в рекреации приятели Лукьянова вели себя тише воды, но на этот раз не отвернулись, сделав вид, что не замечают меня, а напротив — широко ухмыльнулись и остановились.

— Эй, Скуратов! — окликнул высокий. — Слышал, ты показал на физре высший класс. Не знал, что в вашем роду учат владеть мечом настолько виртуозно.

Чёрт! Так и знал, что новость разнесётся по школе со скоростью цунами. Интересно, какая крыса растрепала? Хотя без разницы. Шило в мешке не утаишь.

— Похоже, родители на тебя вообще забили, да? — продолжал фиолетовый, поглядывая на дружков в поисках одобрения. — Тебя что, даже драться на клинках не учили? Я-то думал, ассасины умеют обращаться с чем-то, кроме ложки и вилки. А может, ты просто бездарь? — он изобразил издевательское сочувствие. — Наверное, здорово разочаровал папу с мамой. Хорошо, что они не дожили до…

Закончить фразу он не успел. Артём подпрыгнул в воздух, выбросил ногу, и голова фиолетового резко дёрнулась влево. Покачнувшись, он дважды вяло переступил, вытянул руку, словно желая опереться о невидимую стену, закатил глаза и рухнул, как подкошенный.

— Охренел?! — завопил после краткой паузы один из его приятелей. — Убью!

Он кинулся на Артёма, но я врезал ему кулаком в висок, и он отлетел в сторону, разметав стайку остановившихся поглазеть на разборку девчонок. Они с испуганным визгом брызнули в стороны, хотя наверняка умели драться не хуже.

Третий фиолетовый поднял руки, заняв бойцовскую стойку, но нападать не спешил. Видать, прикинул, что остался один против троих.

— Что тут происходит?! — мужской голос раздался за нашими спинами. — Ну-ка, немедленно прекратить!

Фиолетовый тут же с облегчением вытянулся по стойке «смирно». Обернувшись, я увидел учителя математики.

— Придётся вам всем дать объяснения, молодые люди! — строго проговорил он, бросив взгляд на лежавшего в отключке парня и его стоявшего на карачках и мотавшего головой приятеля. — Поднимайте павших и дуйте за мной!

Препод отвёл нас в кабинет завуча, где и оставил. Я ожидал, что провинившихся начнут корить и распекать, делать внушение и вообще станут гнуть, что в школе драться нельзя. Но, похоже, в Преображенской были другие правила.

Завучи, мужик лет пятидесяти с короткой стрижкой, шрамами и фамильным перстнем на указательном пальце подробно расспросил нас о причине конфликта.

— Значит, вы ударили первым, — проговорил он, глядя на Артёма.

Тот кивнул.

— Так точно, Степан Юрьевич. Был вынужден, поскольку иначе барону Скуратову пришлось бы слушать оскорбления его родителей.

Завуч бросил на меня быстрый взгляд.

— А разве Его Милость не способны сами заткнуть рот обидчику? Вам требуются помощники, господин барон?

— Никак нет, — ответил я в тон Артёму. — Просто не успел среагировать раньше.

— Зато потом успели, как я погляжу, — заметил завуч, покосившись на фиолетового с опухшим и наливающимся багрянцем виском. — Такой удар мог отправить его на тот свет. Удивительно, что не проломлена кость. Впрочем, надо их обоих ещё врачу показать.

— Я рассчитал удар. Не помрёт.

— Да? Уверены?

— Гарантирую.

Если б я не умел таких основ рукопашного боя, меня не прозвали бы Зодчим смерти. Ведь зодчий не крушит всё подряд, а действует точно и рассчётливо. Ювелирная работа, в общем. Так что ничего страшного с фиолетовым, которого я отоварил, не случится. Вот про высокого утверждать не могу. Артём влепил ему от души. Думаю, пару недель поваляется с сотрясением своих куцых мозгов. Судя по тому, как они легко стукнулись о стенки черепа, места в голове занимают немного.

Завуч откинулся на спинку кресла. Вид у него был задумчивый. Видать, прикидывал, как поступить. Мы ждали.

— Что ж, выходит, у нас две оскорблённых стороны, — выдал, наконец, он, окинув нас всех поочерёдно взглядом. — Вы, барон, пострадали от слов. А ваши противники — от действий. Вас и вашего друга. Имеете ли вы намерение вызвать кого-то на поединок чести?

Чёрт! Я ж фехтовать не умею, какой, на хрен, поединок?!

— Нет. Я удовлетворён.

— Вас не спрашиваю, — обратился завуч к Артёму. — Вы не оскорблены. Возможно, ваш противник захочет поквитаться, когда придёт в себя и будет в состоянии драться, — он перевёл взгляд на фиолетового с распухшим виском. — Что скажете вы? Угодно требовать у Его Милости удовлетворения?

Парень бросил на меня хмурый взгляд.

— Нет. Всё ровно. Я не в претензии.

Надо же! Пронесло, выходит.

— Что ж, — кивнул завуч, — получается, инцидент почти исчерпан. Дело за господином Салтыковым. Когда он очнётся, то примет решение, вызывать ли вас на поединок, господин Елагин.

Артём кивнул.

— Я готов дать удовлетворение по первому требованию.

— Не сомневаюсь. Больше я вас не задерживаю, господа.

Мы вышли из кабинета и двинулись в сторону класса, где уже шёл урок физики.

— Извини, что ты попал из-за меня в такой переплёт, — сказал я. — Мне очень жаль. Надеюсь, Салтыков, — надо запомнить фамилию фиолетового ублюдка, — не станет тебя вызывать.

— Уверен, что станет, — отозвался Артём. — Он второй сын барона и очень трепетно относится к своей репутации. Его старший брат, наследник, чем-то тяжело болен, и, скорее всего, долго не протянет. Так что Виктору придётся рано или поздно получить титул. Он не может себе позволить спустить оскорбление. На него потом будут косо глядеть.

— Даже спустя столько лет?

— Репутация не имеет срока годности.

— Для человека, который находится в таком положении, он слишком нарывается.

Артём пожал плечами.

— Такой характер поганый. Барон из него тоже выйдет не подарок.

— А как он владеет мечом?

— К сожалению, прекрасно. Виктора негласно готовят сменить брата, так что сам понимаешь: он с детства обучается как будущий барон.

Чёрт! Выходит, моего друга, вступившегося за меня, несмотря на чёткое понимание, чем это для него может кончиться, почти наверняка убьют?!

Нет, я не готов потерять Тёмыча. Хотя бы потому, что он влип из-за меня, а я терпеть не могу одалживаться. Так что, видимо, Виктору Салтыкову не удастся встать с больничной койки. А его отцу придётся заняться подготовкой третьего сына.

Скажете, убивать подростков жестоко? Совершенно согласен. Но разве я похож на добряка? Разящий клинок не знает жалости и сочувствия. Ему неведомы угрызения совести. Я много лет выковывал из себя безупречное орудие смерти, холодное, как сталь на морозе. Так что сопли и сантименты точно не мой стиль. Есть цель, есть необходимость. Этого достаточно. «Кроме женщин и детей» — девиз совсем другого киллера. Кстати, плохо кончившего. А я умирать не собираюсь. Во всяком случае, не в ближайшем будущем.

После уроков я встретился с Женей и Аней. Артём с Кириллом остались на дополнительные занятия, а мы отправились во дворец Ильиных корпеть над проектом по химии.

— Говорят, ты подрался с Салтыковым, — сказала по дороге Женя. — Как это случилось?

— Мы не дрались. Ему врезал Тёма.

— За что?

Пришлось рассказать, как всё было.

— Значит, ему придётся участвовать в поединке чести, — подвела итог Аня. — Плохо. Я Виктора знаю. Он будет биться до смерти. Боюсь, твоему однокласснику конец.

Ну, это мы ещё посмотрим. Что я буду за друг, если не прикончу Салтыкова?

— Тебе повезло, что тебя не вызвали, — сказала Женя, поправив выбившуюся жёлтую прядь. — Слышала, ты не умеешь драться на мечах. Это правда?

Мы с Аней и Павлом переглянулись.

— Хм… Да, выходит, что так. После нападения гулей как-то сдал.

— Ты был сильно ранен?

— Еле выжил.

— Значит, у тебя стресс, — уверенно объявила Женя. — Тебе нужно показаться психологу. Они решают такие проблемы.

Блин, какие же в этом мире продвинутые подростки.

— Не знаю, может, так и поступлю.

— Лучше сходи. Вдруг тебя вызовут на дуэль? И потом, как ты будешь сражаться с гулями? Тем более, если переберёшься в свой удел.

Что, уже все в курсе моих планов?

— Наверное, ты права, — сказал я покладисто. — Надо с этим что-то делать.

Проект мы обсуждали часа два. Напились чаю с пирожными. Я постарался навести разговор на покупку ракетных комплексов.

— Да, тебе понадобятся, — согласилась Женя. — Наш род производит лучшие, кстати.

Я сделал вид, что удивлён.

— Серьёзно?

— Конечно. Разве ты не знал? «Перун», «Сварог» и «Василиск». Тебе нужно закупиться у нас.

Боже, храни женщин!

— Думаешь? — изобразил я сомнение.

— Ясное дело! Где же ещё? Если хочешь, я поговорю с папой. Может, он тебе даже скидку сделает.

— Было бы здорово.

— Вот и правильно! — обрадовалась Женя. — Лучшей продукции ты в Камнегорске не найдёшь.

Это я уже знал — спасибо Ватееву.

— Буду тебе очень благодарен, — искренне сказал я.

— Настолько, что сходишь со мой в кино? — прищурилась девушка.

Я малость опешил.

— В кино?

— Ага. На следующей неделе будет премьера нового фильма. Боевик Николаса Кастора. Думаю, тебе понравится.

— Американский, что ли?

— Ну, да.

Значит, Голливуд жив. Надо же.

— Я не против.

— Ура! — обрадовалась Женя. Даже на стуле запрыгала. — Тогда я тебе позвоню. И ты запиши мой номер на всякий случай. И вообще, если захочешь поболтать, не стесняйся. Вечером я почти всегда дома.

Я поймал насмешливый взгляд Ани. Она демонстративно закатила глаза.

Вернулись мы к ужину, но есть не стали: натрескались в гостях пирожных. Павлу и Маше пришлось трапезничать без нас. Шуваловых-старших не было.

Я зашёл к Ане. У меня появилась в последние дни идея, требующая проверки.

— Слушай, в доме есть серебро?

— Серебро? — удивилась девушка. — Ну, наверное. Пули так точно. А тебе зачем?

— Для эксперимента. Но пули не подойдут. Мне бы поднос или что-нибудь в этом роде.

— Шутишь?! Почти всё серебро уходит на боеприпасы. Хорошо, если колечко или цепочка найдутся.

— Чёрт! Совсем ничего, значит?

— Объясни толком, что ты хочешь делать?

— Кто-нибудь проверял, способны ли гули разрывать когтями серебро?

— Без понятия. А с чего такой вопрос?

— Ну, этот металл ослабляет гулей, так?

Княжна кивнула.

— Вот я и подумал: может, они его и повредить не могут?

— Если даже и так, что с того?

— Как это? Можно использовать серебро для создания преград. Металлических сеток, например. Или арматуры бетона.

Аня усмехнулась.

— Коля, ты хоть представляешь, сколько серебра для этого понадобится?

— Пока нет. Но мне любопытно выяснить, прав ли я.

— Понимаю, но ничем помочь не могу. Предметов такого размера, как тебе нужно, в доме просто нет. Скажи лучше, тебе нравится Женя?

— Вроде, неплохая девчонка, — ответил я осторожно. — А что?

— Ну, она явно на тебя запала. И поскольку мы подруги, хотелось бы знать, как ты к этому относишься.

Я уже хотел ответить, что никак, но в этот момент заметил в Анином взгляде напряжённость. Она ждала ответа слишком сильно. Так-так… Неужели ей я тоже нравлюсь? Она, конечно, виду не подаст, но надо быть аккуратным.

— Как тебе сказать… Думаю, мы могли бы стать друзьями. На большее не претендую.

— Почему? — быстро спросила Аня. — То есть, я хочу сказать, она ведь явно рассчитывает не на дружбу.

— Вы что, говорили с ней об этом?

— Нет. Но я же не слепая.

— Аня, мне девушка пока не нужна. И в Женю я не влюблён, так что… — пожатие плечами, — не хочу никому давать авансов.

— Ты согласился пойти с ней в кино. По-дружески, что ли?

— Ну, да. Конечно. Я ведь ни разу не был.

— Как это…? Ах, да, точно. Ты ж ничего не помнишь.

— Может, ты тоже пойдёшь?

Аня качнула головой.

— Нет. Женя мне этого не простит. Третий лишний. Ладно, не буду тебя задерживать. Тебе ещё серебро искать.

Уф! Вроде, нормально прошло.

Новость, что в городе не раздобыть приличного куска серебра, нарушила мои планы. Никак не думал, что с этим возникнет проблема. Однако сдаваться я не собирался.

Через час в мою дверь постучала Аня.

— Занят? — спросила она, когда я открыл. — Смотри, что мама дала. Это серебряный медальон. Его подарила ей моя бабушка, когда она выходила за папу замуж. Подойдёт тебе?

Я взял кружок с изображением хамелеона. Тонкий, на цепочке.

— Мама не против эксперимента? Наверное, эта вещица имеет для неё особую ценность.

— Так и есть. Я обещала, что с медальоном ничего не случится. Это ведь правда?

— Надеюсь. Но гарантировать не могу.

Девушка вздохнула.

— Значит, придётся рискнуть.

— Уверена?

Она кивнула.

— Давай узнаем то, что ты хочешь. Мне и самой любопытно, если честно.

— Ладно. А что это за изображение? Почему именно хамелеон?

— Гербовое животное. Мама из рода Пешковых. Их Дар — иллюзия.

— Понятно. Довольно символично. Что ж, идём в подвал.

Мы спустились туда, куда водил меня Павел. Аня ввела код от замка, и дверь камеры, где содержался гуль, отворилась. Это был другой монстр, выглядевший почти так же, как Самаэль.

— Нам понадобится стол, — сказал я, поразмыслив. — Попросишь охранника принести? Думаю, так будет надёжней.

Через несколько минут в камеру внесли небольшой стол и водрузили по моему указанию перед гулем. Тот стоял, глядя в пустоту, совершенно равнодушный к приготовлениям.

— Что теперь? — спросила Аня.

Я положил медальон на стол.

— Прикажи ему пронзить украшение когтем. Насквозь.

— Чёрт, Коля, а если ему удастся?

— Возьму вину на себя. Уверен, ювелир приведёт всё в порядок.

— Блин! Ладно!

Княжна отдала приказ. Гуль вздрогнул, опустил глаза на стол, протянул руку и упёрся указательным пальцем в медальон. Было заметно, как напряглись мышцы на его руке. Однако металл оставался совершенно целым.

— Сильнее! — сказал я, не спуская с когтя глаз.

— Натаниэль, дави изо всех сил, — велела Аня.

Гуль затрясся от натуги, ножки у стола подломились. Княжна быстро наклонилась, чтобы подобрать медальон.

— Ни царапины! — объявила она. — Ты был прав!

— Ты понимаешь, что это значит?

Меня охватило радостное возбуждение. Какие перспективы открывались для использования серебра!

— Думаю, да, — проговорила Аня, разглядывая медальон. — Нужно рассказать папе.

— Обязательно. Он сейчас дома?

— Вроде, да. Пойдём к нему?

Я кивнул. Главное, чтобы князь понял, что теперь гулей можно будет истреблять в разы эффективней. Не говоря уж о защите от них.

Шувалов был в своих покоях, где нас и «принял». В синем бархатном халате и мягких домашних туфлях.

— В чём дело, Аня? — спросил он. — Барон. У вас ко мне какое-то дело?

— Папа, мы узнали такую вещь! — затараторила княжна. — Смотри, это серебро! Гуль не мог его проколоть! Давил изо всех сил, но только стол сломал!

— Кажется, это медальон твоей матери, — нахмурился Шувалов.

Пришлось вмешаться.

— Позвольте я объясню по порядку.

Когда князь выслушал наш рассказ, то поднялся с кресла и прошёлся по комнате, заложив руки за спину.

— Так-так… — проговорил он. — Хм… Чёрт возьми, ребята, а ведь это действительно очень… интересно. Серебряный сетки, арматура — это должно подействовать! И можно сооружать настоящие убежища. Делать коридоры, в которых будет удобно убивать гулей. Да, вы молодцы!

Аня просияла.

Меня слегка покоробило, что меня назвали ребёнком, но Бог с ним. Главное, что Шувалов осознал перспективы.

— Вот только где взять столько серебра? — пробормотал князь. — Это проблема.

— Вовсе нет, — сказал я. — Переплавим пули. К тому же, мой род занимался производством боеприпасов. Уверен, на складах полно запасов серебра. С новой технологией обороны уже не понадобится столько пуль, как раньше.

— Вы правы, барон! — глаза у Шувалова загорелись. — Я немедленно свяжусь с поставщиками и выясню, сколько металла они смогут поставить в ближайшее время. Придётся налаживать производство, но оно того стоит!

Ещё бы! А главное — я смогу обеспечить обороноспособность своего удела гораздо быстрее. Но об этом сейчас говорить не стоит. Всему своё время.

Князь отправился в кабинет вести переговоры, а мы пошли в зал потренироваться.

— Тебе нужно стараться, — сказала Аня, выбрав клинок. — Проводить здесь больше времени. Навёрстывать. Может, ты и вспомнишь, как это делается, но вдруг это случится слишком поздно?

— К сожалению, я отстаю очень сильно. Не думаю, что смогу сравниться с остальными.

— Тебе придётся постараться, — упрямо проговорила княжна. — Я не хочу, чтобы тебя прикончили на дуэли из-за глупой ссоры. На позицию!

Через пять дней Женя заявила, что её отец готов принять меня и обсудить условия сделки по приобретению ракетных комплексов.

— Я уговорила его дать тебе пятипроцентную скидку! — шепнула она, сияя от удовольствия. — Это очень хорошо. Сегодня сможешь приехать?

— Думаю, да. Во сколько?

— Да после школы и отправимся.

— Договорились.

— Я тебя наберу. Встретимся у ворот.

Новость была отличная. Тем более, что ремонт в замке шёл полным ходом, и я планировал переехать, не дожидаясь его окончания. Каждый день я мотался в удел, давая строителям указания, связанные с обеспечением безопасности здания. Не всё из того, что было, меня устраивало. И особенно не хватало бункера. Я нанял два десятка рабочих, которые переплавили на моём заводе запасы использованных серебряных пуль, превратив их в арматуру. Её залили бетоном, сделав массивные плиты, из которых предстояло соорудить надёжное убежище. Я контролировал работы в подземелье замка, чтобы убедиться, что всё будет сделано, как надо. В подобных вещах лучше доверять только себе. Чтоб потом не было неприятных сюрпризов. Плиты соединялись не только раствором, но и серебряными штырями, чтобы гули не смогли вытаскивать блоки по одному. В результате должна была получиться цельная конструкция.

Часть закупленного вооружения уже привезли, и его пришлось устанавливать. Также из ремонта доставили то, что поломали гули. Замок ощетинивался стволами. Глядя на это, я понимал, что потребуется больше людей. И не наёмников, а вассалов. Тех, кто будет служить роду и связывать с ним свою судьбу. И судьбу своих детей. Так что я официально объявил об открытии набора. Через газеты и телевидение.

Удивительно, сколько откликнулось желающих. Разумеется, я не мог принимать эти толпы в особняке Шуваловых. Пришлось организовать офис в одной из замковых пристроек.

Кандидаты заполняли составленные мной анкеты (спасибо княгине — помогла), а затем начиналось личное собеседование. Времени у меня на это было немного, так что за день проходило максимум человек двадцать. Я брал тех, кто имел военную подготовку. С опытом сражения с гулями. Как оказалось, многие простолюдины владели агриками. На мой вопрос, откуда столько денег, большинство честно отвечало, что взяли меч в кредит. С целью защиты и поступления на службу. Я брал также и тех, у кого мечей не было. Куплю, если понадобятся. А вот люди, умеющие обращаться с орудиями, мне требовались в немалом количестве.

Время от времени я подсчитывал, что и сколько ещё смогу себе позволить. Финансы не то, что таяли, но я понимал, что рано или поздно они кончатся. А ведь всю эту ораву придётся содержать. Стало быть, потребуются стабильные источники дохода. Император не станет субсидировать меня до бесконечности. Тем более, он ещё и не начинал, ведь считалось, что удел обороняют другие роды.

В связи с этим я нанял пару управляющих и поручил им возродить работу завода и прочих предприятий. Они нанимали рабочих, платили за ремонт оборудования и так далее. Дело кипело.

После уроков я принял звонок от Жени.

— Спускайся! Я тебя жду!

До дворца Ильиных мы добрались за сорок минут. Девушка по дороге болтала обо всякой ерунде. Наверное, будь я настоящим подростком, оказался бы хорошим собеседником, но меня волновали не новые модели гаджетов, а ракетные комплексы. В конце концов, Женя заявила, что я зануда.

К счастью, мы как раз приехали.

Барон принял меня в роскошно обставленном кабинете с огромным окном от потолка до пола. Наверняка бронированным.

Ильин оказался невысоким мужиком лет пятидесяти, гладко выбритым, с зачёсанными на косой пробор волосами цвета тёмного золота. Его безупречно скроенный костюм-тройка украшал маленький орден с бриллиантами, приколотый с левой стороны груди над карманом.

— Очень рад, барон, что вы всерьёз занялись обустройством удела, — сказал он, как только мы расположились на кожаном диване. Перед ним на столике дымился кофе. — Угощайтесь. Прямиком из джунглей Амазонки. Так вот, вы затеяли правильное дело. Негоже, когда барон живёт не в замке. Женя сказала, вам нужны ракетные комплексы. Сколько?

— Думаю, для начала хватит сорока «Перунов» и столько же «Сварогов», — ответил я, хлебнув кофе. Весьма недурственного, надо признать. — Потом — как пойдёт.

Барон весело присвистнул.

— Это очень хороший заказ. Я обещал Жене, что сделаю вам скидку. Пять процентов. Вы неплохо сэкономите.

— Весьма вам признателен, барон.

— Когда вам нужны комплексы?

— Спешки особой нет. Через месяц примерно.

— Думаю, успеем. Как вам кофе?

— Блеск. Кто поставщик?

Ильин растянул пухлые губы в улыбке.

— Я дам вам контакт.

Мы провели ещё час, осуждая детали. Барон пытался втюхать ещё какую-нибудь продукцию, но я был твёрд. В конце концов, он сдался.

— Что ж, я вижу, вы из тех, кто чётко знает, чего хочет. Уважаю. Через месяц у вас будет всё, что нужно. Вот только осталось обсудить последний момент.

— Какой? — насторожился я, поскольку тон барона мне не понравился.

Он стал каким-то вкрадчивым.

— Как бы вы ни старались, полностью обеспечить обороноспособность удела своими силами у вас не получится. И деньги кончатся, и вообще… Вы же это понимаете?

Так-так, к чему это он клонит?

— Понимаю, — кивнул я. — Счёт у рода Скуратовых не бездонный.

— Вот именно. И вам придётся задуматься о том, чтобы объединиться с кем-нибудь. Это, увы, неизбежно. Так почему бы нам с вами не заключить союз?

— Какого рода?

— Самый оптимальный. Брачный. Понимаю, вам рано жениться, — Ильин поднял руки, словно сдаваясь, — но думать об этом можно, не так ли?

Я кивнул. Кажется, Жёлтые намерены породниться с Зелёными. Через меня. Или это личный план Ильина.

— Жене вы очень нравитесь, Николай Семёнович. Думаю, вы умный ма… человек, и для вас это не секрет. Так что поразмыслите. Наш род весьма влиятелен и богат. К вашим услугам в виде одного только приданого окажутся огромные ресурсы. Я уж молчу о доступе к лучшим в городе вооружениям.

— Мне нужно прямо сейчас дать ответ?

— Ни в коем случае! Просто имейте в виду, что моё предложение остаётся в силе. Вспомните о нём года через три.

Распрощавшись с Ильиным, я спустился в холл, но уехать сразу не удалось: меня поджидала Женя. Вынырнув из какой-то арки, сразу закидала вопросами. Пришлось рассказывать, как прошли переговоры.

— Я так рада! Уверена, у тебя всё получится.

— Спасибо. Я тебе очень признателен.

— Помнишь про кино?

— Само собой. С меня поп-корн.

— И лимонад!

— Самый большой стакан, какой у них только найдётся.

Интересно, она в курсе, что отец планирует выдать её за меня? А может, это вообще её идея?

Пришло время позаботиться о Викторе Салтыкове. Ещё не хватало, чтоб он прикончил Артёма. Нет уж, на такие жертвы я идти не хочу. Тем более, зачем?

Первым делом нужно было выяснить, где он находится, и можно ли до него добраться. Я попросил Павла с Аней разузнать, как дела к фиолетового, под соусом того, что беспокоюсь за Артёма. Когда, мол, Салтыков вернётся? Они порасспрашивали его одноклассников и сказали, что несколько дней тому ещё придётся провести в постели. И что лежит он дома. Значит, нечего и думать о том, чтобы прикончить его своими руками. В княжеский дворец не заберёшься. К счастью, этого и не требовалось.

Одной из находок, обнаруженных в замке и чрезвычайно меня обрадовавших, являлась оранжерея с ядовитыми растениями. При ней также имелось обширная библиотека с их описанием и множеством рецептов приготовления отрав. Мои «родственники», царствие им небесное, не просто так считались ассасинами. Конечно, большая часть растений погибла, поскольку в последнее время за ними не ухаживали, да и условий они требовали для содержания особых. Однако остались запасы семян.

Библиотека с оранжереей были местом, где я проводил много времени. Иногда даже по ночам засиживался, изучая и восстанавливая наследие рода Скуратовых. Так что создать подходящий для убийства Салтыкова яд труда не составило. Он действовал быстро, не имел вкуса и легко разлагался даже в трупе, почти не оставляя следов. А если даже подозрения и возникнут, мне-то что? Я буду ни при чём.

Подготовить всё следовало заранее — ещё до возвращения фиолетового в школу. Для этого я заготовил несколько легковоспламеняющихся шашек.

В фойе имелся пункт охраны с большим экраном, на котором в мультирежиме демонстрировались изображения с разных камер видеонаблюдения. Проведя несколько перемен на соседней скамейке, где я делал вид, что читаю, мне удалось выяснить слепые зоны. Отпросившись с урока алгебры в туалет, я прошёлся по ним, не забыв посетить и туалеты. Примерно через десять минут, когда я уже сидел в классе, старательно решая задачи, оставленные шашки начали срабатывать. Я добился этого с помощью химических реакций, протекавших в спиралевидных стеклянных трубках, дававших запас времени до воспламенения.

Сработала пожарная сигнализация. Очень быстро стало ясно, что тревога не учебная, и преподаватели организовали эвакуацию. Двери кабинетов по инструкции оставались открытыми: чтобы облегчить доступ пожарных в помещения и не создавать опасной обратной тяги.

Планируя акцию, я рассудил, что Салтыкова после драки увезли прямо в больницу, а значит, вещички его остались в школе. Куда их могли деть? Только оставить в кабинете его классного руководителя. Туда мне и нужно было попасть.

Незаметно отделившись от толпы, валившей к эвакуационным выходам, я поспешил к нужному кабинету. Дверь, естественно, была нараспашку. За стеллажом обнаружился рюкзак. Вытащив из него дневник, я убедился, что принадлежит он Салтыкову. Отлично!

В пенале обнаружились обгрызенные ручки. У кого-то распространённая среди учеников привычка. Хе-хе!

Чтобы нанести на ручки и карандаши яд, понадобилось всего несколько секунд. Вернув всё на место, я вышел из кабинета и тут услышал за углом, где находился один из очагов возгорания, громкие голоса. Судя по диалогу, учителя собрали нескольких учеников, владевших Даром воды, и вместе с ними тушили огонь. Ну, Бог в помощь. Пожарные всё равно приедут: на все шашки фиолетовых не хватит.

Я скользнул на лестницу, но выходить на улицу не спешил. Нужно ещё поработать над видеозаписями.

Охранника в фойе не было — эвакуировался вместе со всеми. Это правильно: инструкциям нужно следовать.

Я понимал, что времени у меня мало. Скоро учителя, занявшиеся пожаром, вместе с учащимися поймут, что занятые бесполезным делом, и спустятся сюда. К счастью, что-что, а удалять записи я умел. Покончив с этим за несколько минут, я вышел из школы и присоединился к кучке школьников, стоявших на крыльце. Кажется, никто даже не заметил, что я только появился. А если даже и заметил — плевать. Может, тревога застала меня на толчке.

Через некоторое время ко мне подошёл классный руководитель.

— Вы здесь! Где вы были? Я вас обыскался! Вы что, не слышали пожарную сигнализацию?!

— Хм… Прошу прощения, Юрий Анатольевич, в туалете застрял.

— Ладно, слава Богу, вы нашлись! В следующий раз… Неважно! Присоединитесь к классу. Мы вон там стоим.

Я направился к остальным.

— Ты где был?! — набросился Артём. — Что так долго?

— Да, Коля, мы уж думали, ты попал в огонь, — присоединился Кирилл. — Говорят, туалеты загорелись.

— Как это вообще могло случиться? — «удивился» я.

— Похоже, диверсия! Или кто-то похулиганил.

В этот момент на дороге появилась пожарная машина. Нас разогнали, чтобы дать ей подъехать ближе. Вокруг царило оживление: детям было любопытно поглядеть на работу пожарных. И ещё всех интересовало, сгорит ли школа. Что на сегодня занятия окончились, уже всем было понятно.

Вскоре нас распустили. С пожаром справились довольно быстро — не прошло и получаса. Мы забрали вещи и разъехались по домам.

Я отправился в удел. Предстояло принимать вассалов и заниматься прочими делами. К Шуваловым вернулся уже после ужина и засел за уроки. К сожалению, их никто не отменял.

Около девяти по комнате разлился уже знакомый холод. Чёрт! Осмотревшись, я увидел появившегося из стены Косца. Вид у него был недовольный.

— Ты тянешь время? — сходу попёр он на меня. — Я, конечно, обмолвился, что спешки нет, но ты вообще хоть что-то предпринимаешь?

— Само собой. Собираю информацию. Думаешь, так просто устранить цель, которую тщательно охраняют?

— Ты ассасин!

— И поэтому действую обдуманно. Что ты беспокоишься? В первый раз я тебя не подвёл, и теперь всё будет нормально. Трудно добывать сведения, если ты барон и на голове у тебя травка растёт, знаешь ли!

— Активируйся! — мрачно буркнул бог смерти. — Или тебе нужно сроки установить, чтобы простимулировать?

— Не надо. Торопить художника — последнее дело.

— Художник! Твори быстрее. Я не собираюсь ждать вечно!

Попятившись, Косец исчез в стене.

Блин!

Время я не тянул. Добраться до брата Кирилла действительно было нелегко. Я пытался придумать план, но пока всё, что приходило в голову, имело серьёзные изъяны. А так работать нельзя. Нужно быть уверенным. Потому что в любой момент что-то может пойти не так. И если план фиговый изначально, то риски возрастают в разы.

Появление бога смерти выбило меня из колеи. Я еле докропал кое-как домашку и отправился в спортзал снять напряжение. Поработал на тренажёрах, потом пробежался вокруг дворца. Приняв душ, спустился на кухню, где сердобольная кухарка Шуваловых покормила меня остатками ужина. Напившись кофе, я отправился спать. Вырубился быстро — приучил себя не тратить время попусту ещё в молодости. Киллер должен быть свеж и полон сил, знаете ли. Людей убивать — это вам не на входе со сканвордом дремать.

Вернувшись на следующий день из школы, я отправился на кухню, чтобы выклянчить у поварихи что-нибудь вкусненькое, но застал там вместо неё Машу и княгиню. Они на пару колдовали у плиты. Пахло потрясающе — жареным мясом с приправами.

— О, Коля! — обрадовалась девчушка, увидев меня. На ней был белый фартук с красными цветами, зелёные волосы собраны в хвост и завязаны пушистой резинкой. — Ты сегодня припозднился. А мы вот решили с мамой вдвоём приготовить к ужину отбивные.

— Аромат божественный, — проговорил я, садясь за стол. — Александра Кирилловна, добрый день.

— Давно не виделись, барон, — улыбнулась женщина. — Слышала, ты развил бурную деятельность в своём уделе. Не терпится от нас съехать?

— Не совсем так. Просто нужно возрождать род.

— Без жён это будет затруднительно. Род — это, прежде всего, Скуратовы.

— Ну, жениться-то мне пока рано.

Я решил не вступать в дискуссию на тему «Как наплодить детишек». Тем более, княгиня права: сколько вассалов ни прими, нужны те, кто будет владеть Даром крови. Так что о потомстве подумать придётся.

— Коля на мне женится, — заявила Маша, вооружаясь щипцами, чтобы перевернуть шипящие на сковороде куски свинины. — Другой такой красавицы ему не найти. Верно говорю?

— Не навязывайся, — с усмешкой сказала княгиня. — Барон сам решит, на ком жениться.

Маша фыркнула.

— У него есть глаза! Значит, он увидит, что я — лучшая кандидатура. Не уверена, что смогу делить мужа с другими, правда. Но это ведь и не обязательно. Вы вот с папой вдвоём живёте же.

— Барон, не обращайте внимания, — сказала княгиня. — Она просто ребёнок.

— Ненадолго! — заявила Маша. — Хочешь апельсиновый сок? Перед тобой стоит кувшин. Свежевыжатый. Где стаканы, ты знаешь.

— Хочу, — я подошёл к шкафу, достал высокий стакан с золотой монограммой Шуваловых и наполнил его соком. Отхлебнул. Прекрасно! Даже удивительно, что в этом мире можно раздобыть апельсины. В городе они, во всяком случае, не растут. Разве что в каких-нибудь оранжереях? — Я хотел спросить кое о чём.

— Валяй, не стесняйся, — кивнула Маша. — Тут все свои.

— У меня двенадцать Игл Малика лежат без дела. Думаю, для статуса нужно обзавестись хотя бы парочкой ручных гулей.

— Непременно, — согласилась Маша. — Вот только с кем ты пойдёшь на Дикую охоту? У тебя нет ни Псарей, ни Загонщиков, ни Ловчих.

— Ни Охотников, — добавила княгиня. — Но, думаю, барон это понимает. А значит, у него какая-то другая идея.

— Именно, — кивнул я, отхлебнув ещё сока. — Трупы гулей, убитых во время нападения на мой удел, являются моей собственностью. Верно?

— Ага. Только на что они тебе?

— Почему бы не ударить парочку из них агриками, чтобы оживить, и вонзить им в шеи Иглы Малика?

— Видите ли, барон, — вздохнула княгиня. — Тела мёртвых гулей теряют свои удивительные свойства и разлагаются, как обычная плоть. Так что вы опоздали. Сейчас на вашем складе находятся просто гниющие трупы, от которых давно пора избавиться.

Чёрт!

— Поня-я-тно… — протянул я. — Хм… Значит, облом.

— Выходит, так, — согласилась княгиня. — Но спешки ведь нет? Пока можно обойтись и без гулей?

Я удручённо кивнул.

— Как у вас успехи в школе? Не всё забыли?

— Постепенно припоминаю. К тому же, у нас хорошие учителя.

— Мам, а как у тебя дела в больнице? — спросила вдруг Маша. — Строительство нового корпуса, наконец, начали?

— Да, милая, но это дело долгое.

— Мама курирует госпиталь нашего клана, — пояснила мне княжна. — Как и положено особе в таком высоком положении, — добавила она с лукавой улыбкой. — Мужчины думаю, как убивать поэффективней, а женщины — как лечить получше. Таков наш долг.

— Всё верно, зайка, — одобрила Александра Кирилловна. — Традиции нужно чтить. А если пример подаёт сама императрица, то особенно.

— Когда тебя привезли в госпиталь, мама почти сутки сидела в твоей палате, — сказала Маша. — Очень за тебя волновалась. Они с твоей мамой были подругами.

— Перестань, Маша, — строго проговорила княгиня. — Ты расстроишь барона.

— Но это правда!

— Всё равно.

— Ладно! — буркнула княжна, но тут же покосилась на меня и подмигнула. — Надо подлить в сковороду клюквенного сока. Пусть мясо немного в нём протушится.

— Я благодарен за вашу заботу, Александра Кирилловна. Не знал, что вы были близки с моей матерью. Вернее, забыл.

— Ерунда, барон. Я очень надеялась, что с последним Скуратовым будет всё в порядке. Заботился о вас лейб-лекарь. Я только была рядом.

— Я бредил? Говорил что-нибудь, пока находился без сознания?

— Нет, ничего. Почему вы спросили?

Чтобы посмотреть на твою реакцию — вот, почему. И княгиня меня не разочаровала: упорно стояла лицом к плите, не оборачиваясь. Хотя ничем особо занята не была. Так-так. Продолжим.

— Мне пришло в голову: вы ведь носитель Дара иллюзии, верно?

— Именно так, барон.

И не спросила, к чему я клоню.

— Не могли бы вы создать образ моей матери? Я хотел бы взглянуть на неё. Возможно, это помогло бы что-то вспомнить. Дать толчок моей памяти. Почувствовать тепло её рук. Это реально?

— Ещё бы! — ответила за княгиню Маша. — Носитель такого уровня способен воздействовать на любые органы чувств. Когда я была маленькой и плохо себя вела, мама иногда заставляла меня думать, что я не могу двигаться. Я просто замирала, будто парализованная. Поначалу было страшновато. Мам, покажи Коле, что ты умеешь!

На этот раз Александра Кирилловна медленно развернулась. Вытерла руки о передник. Печально улыбнулась.

— Дорогой барон, я вас прекрасно понимаю. Вы хотели бы увидеть мать и, наверное, остальных родных, но уверяю: это ни к чему. Вам будет больно. Да и не подходящий сейчас момент.

— Ну, ма-ам! — протянула Маша.

— Дочь, прекрати!

Чуть помедлив, я кивнул.

— Наверное, вы правы. Но однажды вы выполните мою просьбу?

— Если захотите.

— Спасибо, — я подошёл к мойке, чтобы сполоснуть пустой стакан. Внутри разгоралась ярость, которую ни в коем случае нельзя было показывать. — Пойду к себе. Много уроков. Надеюсь попробовать за ужином отбивные.

Войдя в комнату, я швырнул рюкзак в стену.

Вашу мать! Кто-то в этом доме принял меня за марионетку, которой можно манипулировать! Я такие вещи не прощаю. Но показывать, что до меня дошло, нельзя! Ни в коем случае! Как сказала княгиня, момент не подходящий.

Опустившись на пол, я закрыл глаза. Нужно успокоиться. Унять бурю, охватившую душу. И затем составить план. Хороший, чёткий, надежный план, в котором не будет ничего лишнего. Включая эмоции.

К вечеру пошёл странный дождь. Вода падала серая, искрящаяся. Собиралась на асфальте в маслянистые тёмные лужи, от которых исходило призрачное свечение. Маша поймала меня в холле, когда я, переодевшись в спортивный костюм, собирался на пробежку.

— Эй, ты куда это?! — удивилась она. — С ума сошёл?

— А в чём дело? Хочу заняться кардио. Я каждый день тренируюсь.

— Ты что, не видишь, какая погода?

— Дождик меня не пугает?

— Да? А зря! Ты, верно, забыл, чем грозит Чёрный дождь, так я напомню: человек, на которого попадают его капли, может заболеть, сойти с ума или превратиться в монстра! Не видишь, что на улице никого нет?

Чёрт, похоже, я чуть не попал в переплёт.

— Блин, ты права: забыл. Спасибо, что предупредила.

— На здоровье. Иди-ка лучше побегай на дорожке в зале.

— Так и сделаю, ясное дело. А откуда такой дождь?

— Кровь Чёрного сердца постепенно испаряется, и её частицы попадают в атмосферу. Затем конденсируются и падают вместе с водой на землю.

— Ничего себе! Жесть. Значит, и купаться нельзя?

— Само собой. Водоёмы заражены и полны жутких тварей. Если тебя не сожрут, станешь одной из них. В городах вода тщательно очищается, но за их пределами лучше держаться от рек и озёр подальше. Хотя лучше за крепостные стены вообще не выходить. Кстати, раз уже ты в спортзал, я с тобой. Потренируемся на мечах.

Вскоре к нам присоединилась Аня. Павел проводил много времени с отцом — готовился однажды принять титул. Девчонки гоняли меня часа два, а затем отправились в душ. Я ещё немного поработал с тренажёрами и лишь затем закончил тренировку.

У меня было к князю дело. Я застал его в библиотеке. Шувалов что-то писал, сверяясь с книгами.

— Есть минутка, Ваша Светлость?

— Конечно, барон, — князь отложил ручку и указал на кресло, в котором я обычно читал. — Что у вас за дело?

— Хочу завести псарню. Купить симуранов.

— Дело хорошее. Чем могу помочь?

— Мне понадобятся Псари, чтобы воспитать щенков.

— Понимаю. Раздобыть таких специалистов непросто. Но, конечно, я вам одолжу кое-кого. Один Псарь уже на покое, но, думаю, он согласится, если я попрошу. Его зовут Прокофий Рудаев. Ему лет восемьдесят. Заставить его я права не имею — он своё отслужил — но рекомендательное письмо дам. Собственно, сейчас и напишу. Как раз хотел сделать перерыв.

Пока Шувалов строчил послание Псарю, я размышлял о его жене. Действовали они вместе, или это была её личная инициатива? Скорее всего, первое. Как говорится, муж да жена — один Сатана. Впрочем, кто знает? Всё возможно.

Надеюсь, я не ошибся. Но кусочки пазла легли друг к другу плотно, так что вряд ли. Однако стоит прокрутить данные ещё раз. Меньше всего хотелось бы стать жертвой заблуждения.

Итак, что мы имеем?

Александра Кирилловна обладает даром создавать иллюзии высшего уровня, которые включают изображение, звук и тактильные ощущения. Она может заставить человека почувствовать себя парализованным и испытывать холод. Сидела со мной, пока я находился в отключке и, возможно, бредил. Если так, то что она слышала? И какие сделала выводы? Вероятно, сообразила, что новый барон не совсем тот мальчик, которого она знала. Кроме того, устранить цели, которые обозначает Косец, явно в интересах Зелёного клана. Не говоря уж о том, что никто в городе не воспринимает существование богов смерти всерьёз. Они считаются мифом, причём не так давно заимствованным с востока.

Итог: являющийся мне Косец — иллюзия, создаваемая княгиней, чтобы манипулировать последним ассасином!

— Вот, барон, держите, — Шувалов протянул лист бумаги, заверенный личной печатью с фамильного перстня князя. — Покажите это Прокофию. Его адрес я написал карандашом на обороте. Только подождите до завтра. Сегодня идёт Чёрный дождь, на улицу лучше не выходить.

— Да, я знаю. Благодарю.

— Вы уже решили, где купите щенков?

— Хотел приобрести несколько штук у вас.

— Кажется, у меня есть несколько на продажу. Нужно уточнить. Симураны редко дают потомство, так что подарить не могу.

— Весьма признателен. Я и не рассчитывал получить их бесплатно.

— Сначала вам нужно договориться с Прокофием. И ему придётся обучить помощников. Не затягивайте, а то щенки слишком подрастут и их уже не удастся приучить к новым хозяевам.

— Я займусь этим завтра же. У вашего Псаря есть слабости? Что-нибудь, перед чем он не может устоять?

— Понятия не имею. Поговорите с Семёном. Это его лучший ученик. Сейчас он занимает должность главного Псаря. Если кто и может ответить на ваш вопрос, то он.

— Где мне его найти?

— Думаю, в подземелье дворца. Семён редко расстаётся со своими подопечными. Быть Псарём — призвание. Такие люди обычно не мыслят своего существования без симуранов. Даже семьёй обзаводятся редко. Правда, тут и другая причина имеется: Псарь может погибнуть в любой момент.

Поблагодарив князя, я отправился в подвал.

Когда был маленьким, мечтал завести собаку. Овчарку. Просто с ума сходил. Но оказалось, что у будущего Зодчего смерти аллергия на запах псины. Горло отекало буквально спустя полчаса. Пришлось завести кошку. С тех пор я кошатник. Причём из тех, которые начинают при виде лохмато-полосатых исходить слюной. Но раз надо завести свору, значит надо. Может, у симуранов другой запах, и моя детская мечта сбудется?

Главный Псарь обнаружился в небольшом помещении, на стенах которого висели жутковатого вида строгие ошейники, толстые цепи, стрекала и Бог знает, что ещё. В общем, предметы профессионального быта.

Семён оказался мужиком лет сорока с небольшим, с квадратной головой, покрытой жидким зелёным ежиком. Его грубое лицо и предплечья покрывали шрамы. На запястьях виднелись толстые кожаные браслеты, покрытые стальными шипами. Он пил кофе из большой кружки с облупившимся изображением пекинеса. Пахло в комнате псиной и потом. Похоже, завести домашнего симурана, бегающего по жилым покоям, всё-таки не удастся. Хотя… У этого тела аллергии, скорее всего, нет.

— Добрый вечер, — проговорил я, остановившись на пороге. — Вы главный Псарь?

Семён встал и неуклюже поклонился.

— Он самый, Ваша Милость.

Ага, значит, в курсе, кто я такой.

— Его Светлость уверил меня, что вы хорошо знаете Прокофия Рудаева.

— Прокофия Васильевича? Как же, знаком. Учитель мой сызмальства.

— Я хочу просить его воспитать для меня Псарей. Нужно обзаводиться сворой.

— Так он же на пенсии, — удивился Семён.

— Потому мне и нужна ваша помощь. Хочу сделать ему подарок. Такой, чтобы наверняка задобрить.

Семён почесал в затылке, крякнул.

— Непростая задачка, Ваша Милость. Прокофий Васильевич в симуранах души не чаял и, кажется, ничем, кроме них не интересовался.

— Подумайте хорошенько. Наверняка было что-то, чего ему всегда хотелось.

Псарь закатил глаза к потолку. Нахмурился, шевеля губами.

— Есть! — вдруг выпалил он, расплывшись в улыбке. — Вспомнил! Даже странно, что сразу не вспомнил. Давно мы с Прокофием Васильевичем не виделись. Он мне все уши в своё время прожужжал, что мечтает о шушике!

— О ком? — не въехал я. — Что за шушик?

— Ну, как же?! Шушик! Маленький такой зверёк, очень редкий. Лохматый, на шарик похож. Сам розовый, а грива белая — как у льва. Длинные острые уши, глаза янтарные, хвостик крошечный, лапки кривые. Стоит тысяч сто, а то и больше. Как по мне, редкостный урод, но Прокофий Васильевич от них прямо балдел! Всё говорил, мол, выйду на пенсию и куплю себе такого. Мальчика, конечно. Девочки гораздо дороже. Наверное, купил. Не помог я вам, да? — расстроился Семён. — Если купил, то уже не подаришь ведь.

— Как сказать. Наверное, ваш учитель был бы не против, если б у его шушика появилась подружка.

— Уверен, он был бы на седьмом небе. Но сучки стоят тысяч двести, если не больше.

— Спасибо, Семён. Не представляете, как я вам благодарен.

Покинув Псаря, отправился к Маше. Если кто и должен знать о няшных питомцах, то четырнадцатилетняя девочка.

Княжна делала уроки. Корпела над докладом по географии. Хотя какая может быть география в мире, где остались только города-государства, и даже стан нет?

— Шушик? — переспросила Маша, оживившись. — Конечно, знаю, ещё бы! Самый лучший зверёк на свете! Только мне его не купят, — сникла она тут же. — Слишком дорого. А ты что, хочешь такого? Ну, да, ты-то сам себе хозяин. Что угодно купить можешь.

— Это не для меня. Надо задобрить одного старичка.

— А! Ясно. Видимо, очень нужного старичка?

— Угадала.

— Губа у него не дура. Знаешь, сколько стоит шушик?

— Тысяч двести?

— Это если девочку брать.

— Мне как раз она и нужна.

Маша присвистнула.

— Ладно, не трави душу! От меня-то ты чего хочешь?

— Поможешь выбрать питомца? Я даже не представляю, где эти шушики продаются.

— О, это ты по адресу! — обрадовалась Маша. — Конечно, моё сердце будет обливаться кровью при мысли, что такая прелесть достанется кому-то другому, но как не помочь? Завтра после школы поедем на блошиный рынок. Встретимся здесь. У тебя сколько уроков?

— Шесть.

— У меня тоже. Значит, договорились. А теперь иди, мне ещё географию допиливать.

Лида, наконец, вернулась в школу. Выглядела понуро, на роль в пьесе, репетиции которой уже шли полным ходом, не претендовала, и вообще часто плакала в туалете, как шептались девочки. Кружок она не посещала. Впрочем, как и я. Лишь иногда меня просили внести пару изменений в реплики, что я и делал. Не напрягало.

Фиолетовые держались от меня подальше, делали вид, что не замечают. Зато Женя буквально преследовала. Если б не её флирт, пусть детский и ненавязчивый, это могло бы сойти за дружбу, но всем в нашей маленькой компании было ясно, что девушка решила взять барона Скуратова осадой, если не штурмом.

Артём страдал по Ане и делился со мной своими переживаниями. Видеть, как она разговаривает с другими парнями, так и вовсе не мог. Бледнел, краснел и утыкался в тарелку. Благо, общались мы чаще всего в столовке.

После четвёртого урока меня отвёл в сторону Кирилл.

— Слушай, Коль, такое дело, — начал он, поглядывая по сторонам, словно опасался, чтобы нас не подслушали. — Дошли слухи, что Лукьянов не забыл про тебя. Хоть его и исключили, он злопамятный упырь и наверняка планирует месть.

— Откуда инфа? — спросил я.

Слова Кирилла меня не удивили. Вполне логично, что Лукьянов затаил обиду. Другое дело, как и когда он собирается до меня добраться. В любом случае, действовать ему придётся хитро и не открыто, потому что папаша едва ли оценит новую эскападу сыночка против барона Зелёного клана.

— С ним общаются бывшие одноклассники. А с ними — мои знакомые. Сарафанное радио, короче.

— Ну, держи меня в курсе, если что. И спасибо.

— Не за что. Мы ж друзья. Правильно? — он внимательно взглянул мне в глаза.

— Конечно. Само собой.

После уроков я заехал домой. Маши ещё не было. Она появилась только двадцать минут спустя. Скинула рюкзак в форме плюшевого кролика с поникшим левым ухом в прихожей, разразилась отборными ругательствами, совсем не подходящими особе княжеской крови, и схватила меня за руку.

— Поехали! Я и так опоздала!

— Что случилось? — поинтересовался я, пока она тащила меня к двери. — Выглядишь так, словно у тебя пончик украли.

Маленькая княжна была до этой выпечки сама не своя и жутко гордилась тем, что могла умять до четырёх зараз и при этом не толстела. «Быстрый метаболизм!» — добавляла она обычно, хвастаясь этим сомнительным достижением.

— Училка по алгебре оставила после уроков, чтобы объяснить задачи, которые мне никак не даются! Будто у меня дел других нет!

— Ну, по идее, ты ей сказать «спасибо» должна.

В ответ Маша смерила меня уничижительным взглядом горящих серых глаз.

— Падай на заднее сиденье! — проговорила она, делая паузы после каждого слова. — И не читай мне лекции о том, кому я что должна, лады?

— Как скажешь, — усмехнулся я. — Ты главное успокойся. Уже всё позади.

— Из тебя выйдет отличный утешитель, — процедила, устраиваясь рядом, княжна. — Прирождённый психолог. Повезёт твоей жене. То есть, мне.

На блошином рынке Камнегорска (который назывался так именно потому, что торговали на нём исключительно животными, а не как обычно — всякой всячиной) мы провели больше часа. Не только потому что шушиков, которые на самом деле назывались длинным латинским словосочетанием, мало где продавали (только в трёх павильонах), но и потому что Маша подошла к выбору питомца чрезвычайно ответственно: не только тщательно изучила все родословные, но и медицинские сертификаты. В конце концов объявила, что очаровательная сучка (я начал понимать старого Псаря) с молочной львиной гривой, острыми доберманскими ушками, подвижным бархатистым носиком и похожим на клок сахарной розовой ваты телом именно то, что нужно. Стоила она двести сорок пять тысяч, но мне скинули пятёрку, поскольку княжну хорошо знали на рынке, где она появлялась, как выяснилось, довольно часто. Ну, и потом, как сказал продавец, для него честь услужить столь владетельным особам. Сам он был простолюдином с аккуратно стриженой рыжей густой шевелюрой, напоминавшей средневековый шлем.

Вместе с шушиком он вручил нам переноску, поддон, две миски (для еды и воды), недельный запас корма и ошейник с поводком. Так что подарок был, можно сказать, даже упакован.

— Ты собираешься прямо сейчас везти его тому старику? — осведомилась Маша, когда мы отъехали от рынка.

— Да, а что?

— Жаль. Я бы поиграла с этой крошкой, — она тяжело вздохнула. — Хоть денёк.

— Послушай, давай в благодарность за помощь я куплю тебе шушика, — предложил я. — Мы недалеко уехали.

— Нет, — решительно мотнула головой княжна. — Ни в коем случае. Даже не думай!

— Почему это? — удивился я.

— Во-первых, такие дорогие подарки девушка от парней принимать не должна. Слишком обязывает. Во-вторых, родители будут против. И заставят его вернуть. А это будет больно и позорно. В-третьих, я не хочу, чтобы мой будущий муж транжирил деньги, ясно?

— Слушай, — не выдержал я, — ты действительно решила выйти за меня или прикалываешься? Что-то я уже не пойму.

— Конечно, шучу, глупенький, — усмехнувшись, Маша похлопала меня по руке ладошкой. — Меня выдадут за какого-нибудь княжеского сынка. Надеюсь, он окажется не слишком уродлив. Так что не волнуйся. Если за тебя кого и просватают, то Аньку. Думаю, мне незачем ехать с тобой к старику. Не хочу видеть, как шушик достаётся кому-то другому. Так что завези меня домой, ладно? У меня полно уроков.

И мелкая язва отвернулась, уставившись в бронированное окошко.

Рудаев жил в многоквартирном доме. Ехать было недалеко: здание располагалось всего в двух кварталах от княжеского дворца. В подъезде сидела консьержка. Выслушав меня, позвонила в квартиру.

— Поднимайтесь, — кивнула она, переговорив со стариком. — Прокофий Васильевич ожидают.

Ишь, какой сервис. И по имени-отчеству его знает.

Псарь стоял на пороге, когда я вышел из лифта с переноской в руке.

— Добрый день, Прокофий Васильевич. Простите, что оторвал от дел и явился без предупреждения.

Старик бросил взгляд на переноску.

— На всякий случай предупреждаю сразу: я не ветеринар, — сказал он.

Псарь выглядел сурово: плечистый, подтянутый, чисто выбритый, с пронзительными голубыми глазами под кустистыми бровями. Зелёные волосы острижены в кружок. На запястьях — массивные стальные браслеты, пальцы украшены перстнями с черепами.

— Мне не нужен ветеринар, — серьёзно ответил я. — Мне нужен Псарь.

Старик приподнял брови.

— Мне восемьдесят три года, молодой человек. Я на пенсии.

— Знаю. Но я хочу предложить вам должность главного Псаря. Чтобы вы воспитали команду Псарей для моей своры. Уверен, на это вы ещё способны.

Прокофий Васильевич усмехнулся.

— У вас есть свора?

— Пока нет. Без вас заводить симуранов смысл отсутствует.

— Это верно. А позвольте спросить, кто вы такой?

— Николай Скуратов.

— Ах, вот оно что… — протянул старик. — Понятно.

— Только давайте обойдёмся без соболезнований.

— И не собирался. Значит, решили взяться за дело. И взяться круто. Одобряю. Но, Ваша Милость, я действительно очень стар. И уже привык к другому образу жизни.

— Что, совсем не скучаете по прошлому?

Псарь усмехнулся.

— Скучаю, врать не стану. Очень даже. Но и свои силы оцениваю объективно. Не хочу вас подвести.

Из квартиры донеслось нетерпеливое тявканье, и я решил, что пора вручить презент.

— В качестве аванса, если согласитесь, я принёс вам вот это.

Старик пожал плечами.

— У меня уже есть животное. Я мечтал о нём много лет. И, повторюсь, уже староват, чтобы заводить ещё одно. И потом…

— Кто у вас?

— Шушик. Кастор, тихо! Я сейчас буду, — крикнул старик, обернувшись. — Не может без меня и минуты.

Значит, мальчик. Отлично!

— Уверен, он будет счастлив, если у него появится подружка, — сказал я. — Как считаете?

Псарь прищурился. Опустил глаза на переноску.

— Их нельзя скрещивать, с кем попало. Они только со своим видом спариваются. Это ж не собаки.

— Значит, я угадал. Потому что в этой переноске как раз самка шушика. И документы на неё у меня с собой.

Старик недоверчиво ухмыльнулся. Затем нахмурился.

— Не шутите?

— И не думал.

Прокофий Васильевич посторонился.

— Что мы стоим на пороге? Простите мою невежливость, Ваша Милость. Прошу, будьте моим гостем.

Через два часа я вышел от старика, заручившись его обещанием завтра же перебраться в замок и заняться оборудованием псарни и набором команды.

Время близилось к ужину, однако ещё в школе Женя сообщила, что пришло время расплаты за её помощь, так что я заехал в ресторан перекусить, а затем отправился к её дому, чтобы забрать.

Девушка вырядилась в коктейльное платье цвета слоновой кости с золотой искрой — видимо, в дань уважения своему клану. Волосы завила, так что они казались в три раза пышнее обычного. Через плечо перекинула маленькую сумочку с принтом под тигриную шкуру.

Надо сказать, беседа шла непринуждённо. Мы взяли колу и попкорн, так что весь сеанс хрустели, обмениваясь комментариями по поводу происходившего на экране. Мне фильм не понравился. Смотрелся он дёшево. Видать, Голливуд был уже не тот. Что неудивительно, учитывая отсутствие в этом мире компьютерных технологий. А вот Женя была в восторге. На обратном пути тараторила без умолку, делясь впечатлениями. Я поддакивал. Когда пришло время прощаться, он чмокнула меня в щёку и сказала:

— Надо будет повторить как-нибудь. Надеюсь, для этого не придётся ещё о чём-нибудь договариваться с папой?

— Даже не знаю. Подумаю.

— Ты нахал! — рассмеялась она. — Ладно, я отлично провела вечер. Увидимся завтра в школе.

Вернулся я домой в одиннадцатом часу. Кое-как сделал уроки, какие успел, и завалился спать. Если что, остальное спишу у Артёма или Кирилла.

Завтра мне предстояло наведаться в замок, встретить Прокофия Васильевича и вообще заняться делами. Например, проконтролировать сооружение бункера. Да и ядовитую оранжерею надолго оставлять без попечительства нельзя. Некоторые растения так и норовят загнуться, стоит их не полить вовремя или оставить без подкормки.

В пятницу привезли щенков симуранов, за которых я выложил Шувалову кругленькую сумму. Жуткие гончие обошлись дороже экзоскелетов. Зато это были сука и кобель, а значит, вскоре я имел возможность обзавестись полноценной сворой.

Прокофий Васильевич, успевший оборудовать для них вольеры и набравший троих помощников, встретил новосёлов, как и подобает человеку, нашедшему в жизни истинное призвание. Хватило нескольких минут, чтобы стало ясно: симураны попали в надёжные и заботливые руки. Рудаев тут же принялся объяснять помощникам, что делать. Те, хоть и заметно побаивались, выполняли все распоряжения беспрекословно. Оставив их возиться с мутантами, я отправился в офис. Из тех, кого я нанял, уже выделился один из управляющих. Звали его Антон, было ему двадцать шесть лет, и он буквально задницу рвал, чтобы показать себя с лучшей стороны. При этом был инициативен и даже изобретателен. Я решил, что именно такой человек мне и нужен в качестве главного менеджера. Я не стал предлагать ему должность сразу, но дал понять, что он — моё связующее звено со всеми остальными. Парень заметно обрадовался. То ли карьерист, то ли очень хочет в род. Надо приглядеться. Со временем станет ясно.

Антон управлял набором сотрудников, ремонтными работами, реанимацией завода, выплавкой серебряной арматуры и защитных сеток, а также размещением личного армейского состава и техники. Под ним ходили остальные менеджеры, выполнявшие его распоряжения. Постепенно Антон делегировал им всё больше полномочий, что было правильно: один человек не способен хорошо делать всё. Главное — осуществлять общее руководство и задавать вектор.

Вечером, когда я уже собирался вернуться в дом Шуваловых, ко мне постучал Антон. Выглядел он то ли смущённым, то ли озадаченным.

— Ваша Милость, тут к вам посетитель. Хочет наняться… э-э… на службу.

— Какого рода? — поинтересовался я, отставив кружку с зелёным чаем.

— Военная. Претендует на командную должность.

— Офицер, значит? Из какого-то рода решил переметнуться?

— Так точно. Из Красного. Примете?

— Конечно. Зови.

Антон исчез, а через пару секунд в кабинет протиснулась девушка лет двадцати восьми, ростом не меньше метра восьмидесяти, с пышными алыми волосами до плеч. Одета она была в обтягивающий спортивный костюм, под которым перекатывались внушительные мускулы.

— Полковник Андронова, Ваша Милость, — проговорила она, вытянувшись по стойке «смирно». — Командир бронекорпуса.

Значит, под её началом находятся пилоты экзоскелетов. Ценный кадр. В высшей степени. Но есть вопросы, как говорится.

— Прошу, присаживайтесь, — я указал на кресло для посетителей. — Что заставило вас прийти? Уверен, у вас и на текущем месте отличные условия.

— Так точно, господин барон, — девушка села прямо, положив руки на колени. Ну, и огромная же она! В прежнем мире была бы мне до плеча, что совсем немало. — Однако у меня нет перспектив занять должность, о которой я мечтаю.

Эх, мечты, мечты… До добра они не доводят, как правило. Но послушаем.

— О какой должности идёт речь?

— Генеральской.

Вот это амбиции!

— То есть, вы хотите командовать всей моей армией? — уточнил я на всякий случай.

— Так точно, господин барон.

Прямой взгляд васильковых глаз. Плотно сжатый рот, решительно сдвинутые брови. Да, эта девочка точно знает, чего хочет. Но может ли?

— Что заставляет вас думать, что вы справитесь?

— Богатый боевой опыт и желание, господин барон. Вот моё резюме, — подавшись вперёд, она положила передо мной папку.

Пролистав распечатанные листки, я кивнул. Полковник, и правда, успела повоевать с гулями.

— Вас не продвигают, потому что вы женщина? — спросил я прямо.

— Предполагаю, что да.

Уклончивый ответ. С одной стороны. С другой, довольно откровенный. По сути, девушка сказала, что не никто ей этого не говорил, но она догадывается о причинах, по которым её не станут назначать генералом, даже если действующий командующий погибнет.

— И вы решили, что подросток вас возьмёт?

Андронова колебалась. Правда, недолго.

— Так точно, господин барон. Была такая мысль.

Я понимающе кивнул.

— Скажу честно: ищу человека на генеральский чин. И другой кандидатуры у меня нет. Но я должен быть уверен, что вы всё обдумали и буквально задницу станете рвать, если я поставлю вас во главе своей армии. Не торопитесь отвечать! — поднял я руку, видя, что девушка собирается что-то сказать. — Уверен, вы отлично справлялись со своим корпусом. Но как насчёт целой армии, которая будет расти? И в ней будут состоять, в основном, мужчины. Они вас не знают. Некоторые поставят под сомнение ваш авторитет. Вы справитесь? Я не могу рисковать, меняя генерала на переправе.

На этот раз девушка убедилась, что я закончил.

— Когда меня назначили командиром бронекорпуса, — сказала она, — далеко не все пришли от этого в восторг. Однако вот уже три года я успешно справляюсь с задачей.

— И вы готовы расстаться со своими людьми? С которыми воевали?

— Так точно, господин барон. Я хочу истреблять гулей в новых масштабах. Мне тесно в рамках корпуса.

Так-так, очень любопытно.

— Что-то личное? Гули убили вашу семью? Или дорогого родственника? Я должен об этом знать, если это так.

Желваки прошлись под бледной кожей волевого лица. Пальцы попытались сжаться в кулаки, но так этого и не сделали. Однако я угадал: тут замешано личное.

— Так точно, господин барон. Родителей и брата. Ему было всего семь.

Я слышал о нападении на Красный сектор, после которого род, защищавший городскую стену, не сразу оправился.

— Надеюсь, ненависть к гулям не помешает вам принимать взвешенные решения?

— Никак нет, господин барон. Я… пережила это. Уже давно. И доказала это не раз, и не два.

Ну, допустим. Хотя явно не на сто процентов. С другой стороны, у меня действительно не было иной кандидатуры. А тут командир бронекорпуса всё-таки. Уверен, в этом мире женщину просто так не сделают полковником на такой ответственной должности.

— Род вас отпустит?

— Я предупредила, куда отправляюсь, и зачем. Мне дали добро.

Понятно: значит, уже есть претендент на её место. И, вероятно, мужчина.

— В таком случае, добро пожаловать. Скажите Антону, который вас сюда проводил, чтобы подготовил все необходимые документы.

— Благодарю, Ваша Милость!

Девушка вскочила и замерла, словно растерявшись от того, что я принял положительное решение. Наверное, не очень-то надеялась на это. И всё равно сказала своим, что идёт сюда. Достойно уважения.

— Что-то ещё? — спросил я, видя, что Андронова не уходит.

— Вы не пожалеете, что взяли меня, господин барон!

— Это будет видно со временем. Надеюсь вскоре снова вас увидеть, генерал.

Девушка просияла, но тут же спрятала улыбку. Кивнув по-военному, она вышла, оглушительно хлопнув дверью. Видать, не умела рассчитывать силы.

Спустя минуту ко мне заглянул Антон.

— Вы её взяли, Ваша Милость? Это правда?

— Ага. Оформи её, когда придёт снова.

— Не будет ли конфликта с Артемьевыми? Она из их рода. И она часть клана. Вы видели её волосы?

— Перекрасит. Если заслужит. Артемьевы её отпускают.

— Вы уверены? Она ведь могла и солгать?

— Не думаю. Это девочка пряма, как морской горизонт.

— Девочка! — усмехнулся Антон. — Да в ней три меня!

— Ну, так начни посещать спортзал. И найми секретаршу! Долго мне самому себе чай заваривать, в конце концов?!

В субботу мне позвонили и сообщили, что барон Пешков (как оказалось, отец княгини Шуваловой) желает нанести мне визит вежливости. На правах обеспечивающего временную оборону моего удела. Кроме него, этим занимались Самсоновы и Маргасовы. Разумеется, я согласился. Договорились, что барон приедет завтра к шести. Пришлось навести порядок в офисе. Добавить немного лоска, чтоб не ударить в грязь лицом. Секретарша, опять же, не помешала бы.

Скорее всего, Пешков хотел поглядеть, насколько ретиво я взялся за дело. Уверен, он спит и видит, как бы избавиться от обязанности охранять внешний удел. Пешковы производили зенитные орудия и крупнокалиберные пулемёты. Но, наверное, предпочитали их продавать, а не устанавливать в чужих владениях. С другой стороны, кто-то же должен хотеть породниться со мной. Может, у Пешкова есть и матримониальные планы на мою скромную персону?

К вечеру закончили сооружение бункера. Ход в него вёл прямо из замка. На это я настаивал. Героически помирать, защищая городскую стену не собираюсь — не для того получил второй шанс на жизнь. Надо бы испытать убежище, да жаль ломать. И потом, это ж надо одалживать у Шуваловых гулей, а лишний раз просить не хотелось. Особенно теперь, когда я должен был вот-вот съехать. Ремонт, в принципе, почти закончился. Во всяком случае, в моих жилых покоях. Но не хотелось слушать целыми днями шум, так что я тянул.

Груз серебра должен был прилететь через две недели, и Шувалов обещал поделиться. Не бесплатно, ясное дело. Имевшиеся запасы уже превращались в сети и арматуру. Всё это хранилось на складах, ждало своего часа.

Почти всю субботу я занимался делами. Даже не представлял, сколько их будет. И ведь это только начало. А что дальше будет, даже представить страшно. Но коль взялся за гуж, не говори, что не дюж.

После ужина приехала Андронова. Припарковав огромный чёрный внедорожник возле крыльца, зашла ко мне с документами, дающими вольную от рода Артемьевых. Даже успела перекраситься в рыжий цвет простолюдинов. Мол, я больше не с ними, но и на то, что меня сразу примут в род Скуратовых, не претендую. Умная, тактичная девочка. Надо к ней присмотреться получше. Сильные женщины мне по нраву. Конечно, нечего и думать о том, чтобы что-то с ней замутить. По тысяче причин. Но нравиться она мне от этого перестать не может.

На этот раз Андронова была в строгом сером костюме: жакет, белая блузка с жабо, юбка-карандаш до колен, кожаные ботинки и плотные серые колготки. Волосы собрала на затылке в хвост, в ушах покачиваются серьги в виде звёздочек. Понятно: старая форма не актуальна, а новую не выдали.

Я просмотрел её отпускную и отправил к Антону — оформляться. Полное довольствие, звание, знаки отличия и квартира недалеко от замка и одновременно — казарм, которые я велел отстроить поблизости. Армию лучше держать рядом. Чтоб не забывала, кому служит.

Девушка поинтересовалась только, имеет ли она право набирать новобранцев. Подумав, я разрешил. В конец концов, ей же ими командовать.

— Есть офицеры, готовые перейти к вам, — сказала она напоследок. — Из разных родов.

— Намёк понял, но не хочу обносить соседей. Поэтому бери только тех, кого отпустят с миром. Но не тех, от кого рады избавиться.

— Я бы таких и не взяла, господин барон, — ответила Андронова. — Однако переход военных и слуг — дело вполне обычное. Такое часто случается. Особенно среди одиноких. Особенно, если люди хотят служить на крайнем рубеже. Там быстрее делается карьера, содержание лучше. Обычно в таких случаях им не препятствуют.

— Хорошо, если так. Мне не нужны конфликты с родами. Это главное.

— Я вас поняла, господин барон.

На том и расстались.

Уже поздно вечером я вернулся во дворец Шуваловых. Уставший. Хватило только на пробежку, и то по сокращённой программе. Поужинал я в офисе, заказав еду из ресторана в соседнем уделе, так что сразу завалился спать. Если б по воскресеньям не надо было ходить в школу, было бы вообще чудесно.

А на следующий день после уроков я снова отправился в замок. Казалось бы, чем больше сотрудников, тем должно быть проще мне, но вместе с ними росли и дела, требовавшие моего участия. Как минимум — одобрения или вета. Так что даже на тренировки пришлось подзабить, что меня малость напрягало.

Без десяти шесть к замку подкатил кортеж: впереди внедорожник, за ним — лимузин, а замыкающим — броневик с пулемётом на крыше. Из окна я разглядел на его сером борту герб Пешковых — хамелеон на зелёно-серебряном щите, под рыцарским шлемом с перьями.

Барон оказался высоким, тощим стариком с большими залысинами. На крючковатом носу сидели огромные роговые очки с матовыми стёклами. Одет он был в тёмно-зелёный костюм-тройку, белую сорочку и бордовый галстук. Всё это я разглядел в окно, пока он шёл от лимузина к крыльцу в сопровождении громил в защитных комбезах. Охрану, правда, тактично оставил при входе и в офис явился только с секретарём, мужиком лет сорока, с прилизанными светло-зелёными волосами и бегающим глазками. В целом, он напоминал хорька.

— Господин барон, — кивнул Пешков, пожав мне руку. — Спасибо, что нашли время принять. Александр Юрьевич. Был дружен с вашим батюшкой. Надеюсь, и с вами подружимся.

— Николай Семёнович, — представился я. — Прошу садитесь. Вынужден встречать в этом временном кабинете. Пока больше принять вас негде. Сами видите: ремонт.

— Вижу, вижу, — кивнул барон, опустившись в кресло. Секретарь остался стоять. Я расположился за столом. — Ретиво вы взялись за дело. Такими темпами скоро попросите нас убираться, — он растянул губы в улыбке.

— Едва ли мне удастся восстановить обороноспособность удела в ближайшее время, — сказал я. — Так что, боюсь, придётся вам тут ещё посидеть. Уж простите за эти неудобства и расходы.

— Ничего, пустое, — махнул рукой Пешков. — Я наоборот приехал узнать, не нужна ли какая помощь. Как я уже сказал, мы с вашим батюшкой были дружны, так что и с вами люди не чужие. К тому же, это в интересах клана.

— Благодарю. Пока справляюсь.

— Не хотите одалживаться, — понимающе кивнул барон. — Что ж, в таком случае не откажите, по крайней мере, навестить нас. В среду я даю званый ужин. Ничего особенного, гостей будет немного. Но вам это может оказаться полезно. Сведёте новые знакомства. Приглашены представители разных кланов. Да и мы с вами поближе познакомимся. Раз уж судьба свела нас таким тесным образом.

— Благодарю, и непременно буду. А в честь чего торжество?

Пешков махнул рукой. Блеснул украшенный бриллиантами фамильный перстень.

— Именины младшей дочери. Но это так, повод. На самом деле, чисто дипломатическая встреча. Иногда приходится устраивать подобные. Вам тоже надо подумать о каком-нибудь светском рауте. Вот хоть бы в честь новоселья. Если можно так сказать. Как ремонт закончите, устройте праздник. Покажите, что новый барон Скуратов открыт для общения и связей.

— Спасибо за совет. Думаю, я им обязательно воспользуюсь.

Тем более, и так собирался.

Поболтав ещё немного, чтобы визит не выглядел слишком коротким, Пешков поднялся. Велел секретарю оставить мне его номер, попрощался и свалил.

Вместо него заглянул Антон.

— Запиши на среду: к пяти часам я еду к Пешковым. Нужен подарок на именины его дочери.

— Понял, господин барон.

— И вот ещё что: купи два машины. Одну представительскую, с гербами. Другую для охраны. Бронированные. И найми водителей. Хватит пользоваться услугами Шуваловых.

— Будет сделано.

Когда он ушёл, я заварил себе ещё чаю. Усевшись в кресло, задумался о том, зачем на самом деле приезжал Пешков. Едва ли он нашёл время только для того, чтобы поглядеть на меня. И вряд ли был так уж дружен с моим отцом. Говорил он, со мной, во всяком случае, не так, как с парнем, которого давно знал. С другой стороны, может, он имел дело только с моим предшественником, прежним бароном. Или хотел показать, что относится ко мне не как к мальчишке, а как к носителю титула.

Эх, просто убивать людей было куда проще. А все эти перипетии родов и кланов — попробуй разберись сходу! Вдобавок они тут ещё и все переженились по сто раз.

Вздохнув, я глотнул чайку и откинулся на мягкую спинку кресла.

Кстати, об убийствах. Надо решать, что делать с братом Кирилла. Потому что Косец наверняка скоро объявится снова. А я ещё не решил окончательно, какую стратегию выбрать и насколько далеко зайти.

Не знаю, как готовили киллеров в роду Скуратовых, но явно не так, как меня.

Потому что, если вы думаете, что я сразу стал таким элитным и востребованным художником смерти, то зря. Никто не начинает путь киллера с ношения пошитых в ателье костюмов. Ты находишься на дне и ищешь выхода, и вдруг понимаешь, что единственное, за что тебе готовы неплохо платить, — убийства. Потому что у тебя есть к этому талант. Ну, и готовность пачкать руки. Так что сначала ты просто мочишь тех, кого велят, и избавляешься от трупов. Закапываешь, топишь, растворяешь, перемалываешь, скармливаешь свиньям или сжигаешь в крематории, принадлежащем похоронному агентству, которым рулит твой босс. В последнем случае главное — тщательно просеять пепел, чтобы не оставить улик в виде зубных имплантов, медицинских вставок, не извлечённых осколков и так далее. Так что работёнка пыльная, что в прямом, что в переносном смыслах. И лишь затем, если ты покажешь себя по-настоящему надёжным и изобретательным исполнителем, тебя начинают ценить. И всё равно ты всегда ходишь по краю. Я — пример тому. Мне бошку прострелил напарник, с которым мы не один год работали рука об руку. Так что романтического в моей профессии — ноль. И никакие костюмы и тёмные очки этого не исправят. Тут главное не стать маньяком, убивающим направо и налево. Надо иметь правила. Хотя бы одно. И следовать ему неукоснительно. Иначе крышак поедет, и превратишься в обычного мясника. Мой девиз –ничего лишнего. Убийство должно быть красивым. Иначе удовлетворения от проделанной работы никакого. И деньги тут не помогут. Кроме того, нужно думать. Да, я не задаю вопросов, но задаюсь ими. Поэтому и сообразил, что кое-кто из членов приютившей меня семьи пытается манипулировать последним ассасином города. Будь я тупой машиной — так и побежал бы валить наследника Каминских. Даром.

Теперь передо мной возникла дилемма. Отказать Косцу без объяснений, и пусть попробует меня прикончить, как грозился. Устранить по-тихому княгиню в качестве мести за то, что оборзела. Сделать вид, что я ничего не подозреваю, и убить брата своего одноклассника, дабы не раскрывать карт. Потребовать плату за устранение наследника Каминских.

Четыре варианта, один другого хуже. Меня ни один не устраивал, потому что каждый был опасен. В разной степени, и всё же. Княгиня влезла в мои дела и существенно усложнила мне жизнь. А если действовала не сама, а в сговоре с мужем? Что мне, обоих валить? И потом, получается, она (а может, и не только она) знает, кто я! Со слов Косца это очевидно. Выходит, надо избавляться от опасного человека или людей. Чёрт! Видит Бог, мне не хочется убивать ни её, ни князя. Не из сантиментов, ясное дело. Глава клана мне полезен. Может, сыграть в открытую? Договориться к взаимной выгоде? В конце концов, пользовались же Шуваловы услугами рода Скуратовых прежде. Наверняка пользовались. Так почему бы не продолжить эту славную традицию? На новых, приемлемых для обеих сторон условиях. А месть можно и на потом отложить. Вот только княгиня ведь будет думать, что рано или поздно я до неё доберусь. Не поверит, что киллер просто забьёт на то, что она пыталась им воспользоваться втёмную. И воспользовалась, между прочим. А значит, доверия не будет ни с её, ни с моей стороны. Как бы в один прекрасный момент Шувалова не решила, что от юного ассасина лучше избавиться.

Так или иначе, принять решение я был пока не готов. Поэтому просто занимался своими делами, благо, было их предостаточно.

Например, в среду ко мне заявилась Андронова и спросила, как я смотрю на то, чтобы принять в армию женщин? Вопрос был малость неожиданный: я об этом как-то не задумывался, считая громилу-генерала, скорее, исключением. Однако меня предупреждали, что в городе все жители в той или иной степени солдаты. Так почему бы женщинам не выбрать войну основным занятием?

— Откуда и сколько? — спросил я, отложив бумаги по заводу, которые мне прислали на утверждение. — Или вы так спрашиваете, на будущее?

— Никак нет, господин барон. У меня есть несколько подруг… сослуживец. И не только. В общем, знакомые девочки, которые хотели бы к вам перейти.

— Ясно. Из разных родов?

— Так точно. Всего шесть человек. Пока.

Я приподнял брови.

— Что, в ближайшем времени наплыв ожидается?

— Не могу знать, Ваша Милость. Если вы их возьмёте, всё может быть.

— Ручаетесь за них?

— Как за себя!

— Они пилоты?

— Двое управляют витязями, остальные — вертолётами.

— Хм… Коптеров-то у меня пока нет. Ну, ладно, пригодятся. Как говорится, понадобятся, а у меня есть. Но полное довольствие пока предложить не смогу. Бюджет не резиновый. Так что спросите, согласны ли на такие условия. Если да, то добро пожаловать.

— Слушаюсь.

Однако Андронова уходить не торопилась. Явно имела ещё что-то сказать.

— Выкладывайте, генерал. Вижу, не всё выложили. И в будущем давайте без стеснения. У меня времени мало, на паузы тратить его не могу.

— Прошу прощения, господин барон. Вы ведь охрану наняли временно?

— Ага. На месяц. Что, есть подходящие кандидатуры?

— Три. Но это пока. Вообще, могу привести человек восемь.

— Этого маловато.

— Они стоят тридцати.

Я усмехнулся.

— Что же это за солдаты такие? Хотел бы взглянуть.

И испытать, ясное дело. А то сказать-то, что угодно можно.

— Они здесь, Ваша Милость! — просияла Андронова. — Если угодно, приглашу.

— А вы времени не теряли, да? Или они сами желание изъявили, узнав, что я вас взял?

— Так точно, господин барон.

Все эти обращения из уст, в общем-то, красивой девушки, мне уже порядком осточертели. Так что я сказал:

— Генерал, я понимаю, что вы желаете подчеркнуть, будто вас не смущает мой юный возраст. Всеми вот этими «господинами баронами» и «Вашими Милостями». Я это ценю, честно. И в свою очередь не хочу, чтобы вы думали, будто я к вам отношусь снисходительно или неуважительно в связи с вашим полом. Но мы будем общаться часто, и весь этот официоз, безусловно необходимый на людях, ни к чему. Только потеря времени. Поэтому предлагаю немного упростить диалоги. Как вы на это смотрите?

Девушка кивнула.

— Как пожелаете, господин ба… — она осеклась, прикусив нижнюю губу.

Вышло, кстати, сексуально. Ну, слабость у меня к сильным женщинам, что поделать? Если ещё в бою себя покажет, как надо, вообще влюблюсь, наверное. Правда, едва ли я на это способен, в принципе.

— Не против перейти на «ты»?

Андронова воззрилась на меня в ужасе.

— Вы, конечно, можете, но я… Нет, это неприемлемо! — закончила она твёрдо.

Правильно: субординацию надо чтить.

— Хорошо. На том и сойдёмся. Итак, ты утверждаешь, что некто согласился вот так просто отпустить бойцов, способных заткнуть за пояс превосходящее число противников. Я верно понял?

— Так точно.

— Просто «да», — поправил я. — И в чём причина? Хотя нет! Дай угадаю: они женщины.

— Так точ… Да.

— Слушай, я, конечно, не сексист, но что подумают остальные аристократы, если у меня будет охрана из женщин?

Андронова слегка нахмурилась.

— Что такое «сексист»?

— Хм… Неважно.

Чёрт, мне этот мир нравится всё больше!

— Так что думаешь насчёт общественного мнения?

— Уверена, вас поймут. Да и что тут такого? И потом, не вся же охрана будет из женщин состоять.

Пожалуй, и возразить нечего. Я кивнул.

— Ладо, зови. Поглядим, кого привела.

Через несколько минут в кабинет ввалились три девицы. Две были чуть пониже Андроновой, последняя — примерно метр семьдесят. Все — красотки, как на подбор. Если вам нравятся женщины-качки, конечна, а не няшки-тяны. Личики — просто кукольные. Вот только у каждой на левой скуле чернела татуировка в виде черепа. Клуб у них, что ли, какой-то? Но я решил, что спрашивать разъяснения за наколку пока не время.

— Марта, — представила Андронова высокую девушку с лазоревыми волосами. — Аглая, — указала она на красную. — Виолетта, — это уже про «коротышку» с пепельными кудряшками.

— Рад знакомству, дамы, — поклонился я, встав из-за стола. — Барон Скуратов. Волею судьбы — шестой. А так — Николай Семёнович. Вы желаете поступить ко мне на службу?

— Так точно, Ваша Милость! — синхронно гаркнули три милашки.

Я аж вздрогнул.

— Вас отпустят роды, которым вы служите?

— Мы сами себе хозяева! — проговорила красная.

Ишь, какая гордая! А волосы-то покрасила.

Остальные дружно кивнули.

— Не поймите меня неправильно. Я не сомневаюсь в вашей компетентности. Но не могу не спросить: чем докажете, что справитесь?

— Разрешите? — сделала шаг вперёд голубая.

— Говорите, — кивнул я.

— Выставите против любой из нас любого из ваших охранников.

Вот так предложение. Они действительно так уверены в себе?

— Вы знаете, какое агентство предоставило мне охрану? — поинтересовался я.

— Это не имеет значения, господин барон, — отрезала Марта.

— Хм… А знаете, пожалуй, я ваше предложение приму. Идёмте!

Не потребовалось много времени, чтобы организовать встречу. Уже через пять минут во дворе замка выстроились восемь здоровенных амбалов из охраны замка — те, кого удалось собрать по-быстрому. Напротив них, заложив руки за спины, встали три девушки.

— Господа! — обратился я к секьюрити. — Эти дамы уверили меня, что надерут зад любому из вас! Я желаю в этом убедиться. Мне разрешили сделать выбор кандидатки для боя. Я выдвигаю госпожу Виолетту.

«Мелкая» сделала шаг вперёд. На лице нулевое выражение, взгляд устремлён в бесконечность. Спортивный костюм туго обтягивает грудь размера этак четвёртого. Загляденье, одним словом!

Мужики топтались, переглядываясь.

— Кто желает сразиться? — поинтересовался я. — Смелее. Это важный эксперимент. Уверяю, девушки сами выразили желание доказать своё мастерство.

Мои слова никак не подействовали.

— Не хотите бить женщин, — кивнул я. — Похвально. Однако как иначе мне убедиться, что кандидатки достойны стать слугами рода?

Офицер охраны поднял руку.

— Разрешите, Ваша Милость, на два слова?

Мы отошли в сторонку.

— Господин барон, никто не вызовется, — тихо сказал он, почти двухметровый мужик с иссечённым шрамами квадратным лицом.

— Не обязательно ведь лупасить её в полную силу. Мне просто нужно посмотреть их уровень.

— Ваша Милость, никто не станет рисковать выходить с ней, — смущаясь, промямлил офицер.

— В смысле?! — удивился я. — Она вам всем в лучшем случае до плеча. А, боитесь покалечить ненароком?

Охранник вздохнул.

— Ваша Милость, разве вы сами не видите? Это же падшие!

— В каком смысле?! — я бросил на девушек непонимающий взгляд. — Проститутки, что ли?!

— Нет, что вы! — громила испуганно обернулся, словно опасаясь, что девушки меня услышали. — Падшие! Разве вы не знаете про них?!

— Просвети.

— Был раньше в городе ещё один клан. Лиловый. Вы должны помнить, Ваша Милость.

Я с умным видом кивнул.

— Очень… необычный. Матриархат у них царил. Какой-то конфликт случился у главы с Его Величеством. Началась война. Остальные кланы поддержали императора. В общем, лиловых почти всех перебили. Кого казнили потом даже. За измену. Остальные кто разъехался, кто в простолюдины подался, а кто поступил на службу другим родам. Которые брали таких. Мало их было, конечно. Десятка три, может, на весь Камнегорск наберётся.

— И что, одни женщины среди них?

— Нет, но большинство. У них и в клане, в основном, бабы были. Их даже амазонками звали. За глаза, конечно.

— Что в них такого особенного?

— Машины смерти, господин барон. Секретная система боя, с востока. Ткнёт такая вот пигалица тебя куда-нибудь пальчиком, и всё — конец!

Я окинул кандидаток с новым интересом.

— А черепа зачем?

— Это они сделали после войны. Чтобы помнить, кем были. Герб у клана такой был.

— Понятно. А Зелёные тоже принимали участие в войне на стороне императора?

— Только два рода. Ваш — нет.

Это хорошо. Да и рода моего, считай, больше нет. Один я остался.

— Значит, считаешь, надо брать?

— Лучших бойцов в городе вы не найдёте, господин барон.

— Ладно, забирай своих орлов, и идите по местам. Спасибо за разъяснения.

Секьюрити с явным облегчением убрались со двора, а я подошёл к девушкам. Те плохо пытались скрыть торжество.

— Среди вас есть кто-нибудь, обладающий Даром?

— Я, Ваша Милость, — отозвалась Аглая. — Призыв призрачных гончих. На данный момент могу создать шесть юнитов.

— При случае покажешь. А сейчас свободны. Жду завтра — ну, или когда вы там сможете получить вольные.

— Мы приняты, господин барон?! — просияла Марта.

Похоже, она была в этой троице за старшую.

— Да. И если приведёте подруг, я не буду против.

После ухода девушек я вызвал Антона. Тот уже был в курсе, что я принял на службу Падших.

— Озаботься тем, чтобы устроить отдельные казармы, — сказал я. — И в тренировочных комплексах придётся соорудить женские раздевалки и душевые.

— Понял, — кивнул Антон. — На сколько мест рассчитывать?

— Честно говоря, без понятия. Ну, давай с запасом — человек на сто. Если понадобится больше, будем думать. И строить.

Получив инструкции, управляющий удалился, а я решил, что на сегодня с меня хватит, и поехал к Шуваловым. В среду мне предстояло посетить званый ужин в доме Пешкова, а у меня даже не было пары на вечер. Спутница была мне необходима по нескольким причинам. Во-первых, чтоб окружающие не думали, что я лёгкая добыча для их брачных игр. Во-вторых, чтобы не попасть впросак. В общем, хорошо бы кто-нибудь время от времени бубнил мне в ухо, кто есть кто, и всё в таком роде. Рыбка-лоцман, короче, мне требовалась.

Во дворце я нашёл Аню. Девушка отрабатывала в спортзале технику огня: пылающие шары один за другим врезались в специальную ловушку, гасившую их атаки, но показывающую на табло результативность.

— Можно тебя ненадолго отвлечь? — спросил я, подходя.

— Слушай, если хочешь подраться на мечах, то лучше Пашку попроси, — ответила княжна, пуская в цель череду небольших файерболов. — Мне нужно кое-что отработать. И я уже в раж вошла. Не хочу отвлекаться.

— Нет, спасибо, я не по поводу фехтования. Ты тренируйся, не останавливайся. Просто скажи, занята чем-нибудь в среду вечером?

— Вроде, нет. А что?

Ещё несколько шаров отправились в ловушку.

— Меня пригласил барон Пешков на именины дочери.

— Так, и при чём тут я?

— Хочу тебя попросить составить мне компанию.

Аня опустила руки. Поправила волосы, перехваченные повязкой.

— Слушай, я, конечно, не против. Но ты уверен, что тебе нужно появиться там в моей компании? Все ведь решат, что мы пара. В смысле — что меня тебе уже сосватали.

— Это и неплохо.

— Да? — княжна прищурилась. — Почему это?

— Не хочу, чтоб меня атаковали свахи. Пусть поборются за мою руку и сердце.

Девушка усмехнулась.

— Ну, ты и фрукт! Хотя, наверное, это правильно. Отчасти. Вот только вряд ли кто-нибудь станет конкурировать с нашим родом. Как бы тебе не остаться без кандидаток.

— Ну, так я и не спешу под венец. Три года ещё в запасе.

— Хм… Ну, да.

— Тебя ещё что-то смущает? Может, у тебя есть жених, и его это скомпрометирует? В таком случае, конечно, я просьбу снимаю.

Заодно выясним, находится ли Аня в числе этих самых кандидаток. Хотя бы теоретически. Впрочем, зачем Шуваловым родниться со Скуратовыми?

— Нет, не в этом дело, — проговорила, глядя в сторону, княжна. — Видишь ли… Чёрт, эта твоя проклятая амнезия! Извини. Я не должна была так говорить.

— При чём тут она? — прищурился я. — Ну-ка, колись!

— Ладно. Всё равно придётся. Видишь ли, я была помолвлена с твоим братом. Отец хотел выдать меня за кого-нибудь из другого клана, но политической необходимости не было, и он решил… В общем, уступил моему желанию.

Так-так! Выходит, у княжны была любовь с моим родственником. Или просто симпатия? Что-то она не особо переживала, когда его убили.

— Вы любили друг друга?

— Нет. Не совсем. Он любил. А я решила… В общем, что это не такой уж плохой вариант. Извини, что так говорю о твоём брате.

— Ничего. Я всё понимаю.

Не совсем, конечно, но это сейчас неважно.

— То есть, ты опасаешься, что люди решат, будто ты быстро переобулась?

— Вроде того.

— Но ведь смысла был в том, чтобы породниться с моим родом, верно?

Девушка кивнула.

— Ну, да. Получается, так.

— Тогда нет никакого противоречия. И потом, я ведь живу у вас. Что удивительного, что ты составишь мне компанию?

— Наверное, ничего. Но мне нужно подумать. Обещаю, что дам ответ быстро. Если что, успеешь подыскать замену. Ту же Ильину позовёшь.

— Спасибо. Удачной тренировки.

— Ага, благодарю. Мне ещё часа полтора тут кидаться огнём.

Она пришла после ужина и сказала, что согласна. Но заявила, что мы должны выбрать платье. Новое, в котором она ещё нигде не была. И туфли, ясное дело. Ну, и, наверное, сумочку. Так что на следующий день мне предстоял мучительный шоппинг.

Салтыков, наконец, вышел в школу. После первого же урока подошёл к Артёму в компании дружков и ещё кучи народа — наверное, своих одноклассников и тех, кто явился поглядеть на вызов. Меня демонстративно игнорировал.

— Господин Елагин, — слегка насмешливо поклонился фиолетовый. Волосы у него были зачёсаны так, чтобы прикрывать пожелтевший синяк, но всё равно было видно, что половина лица другого цвета. — В связи с нанесённым вами при свидетелях оскорблением требую удовлетворения.

Артём коротко кивнул.

— Готов дать вам его в любое время.

— Отлично! — Салтыков растянул губы в злорадной усмешке. — Как насчёт завтрашнего утра? Заодно на уроках не придётся скучать.

— Как вам будет угодно, — ответил Артём. — В шесть?

Фиолетовый кивнул.

— Да. На заднем дворе, где тренировочная площадка.

Ясно: хочет собрать зрителей. И явно не сомневается в победе.

— Я буду, — сказал Артём. — Кто распорядитель?

— Как вам угодно. Но я предлагаю Степана Юрьевича. Чтобы потом не было вопросов.

Артём кивнул.

— Возражений не имею.

Салтыков отвесил полушутливый поклон и удалился, гордо задрав подбородок.

— Хорошо, что судить будет завуч, — сказал Кирилл. — Он не допустит нарушений.

— Это не имеет значения! — махнул рукой Артём. — Виктор гораздо лучше меня владеет мечом. У меня шансов нет.

— Не унывай, — проговорил Кирилл, хотя было видно, что он и сам уже мысленно прощается с приятелем. — Мало ли, как обернётся.

В столовой обсуждали вызов. Многие подходили к Артёму, желали удачи. Но большинство просто ждало завтрашнего зрелища. Я не сомневался, что вся школа собирается прийти поглазеть, как одного из учеников продырявят. Хлеба и зрелищ, как говорится.

— Может, тебя потренировать сегодня? — предложил Павел Артёму. — Покажу пару приёмчиков. Вдруг пригодятся.

— Виктор наверняка ещё не в форме, — сказала Женя. Она сидела рядом со мной, хотя до этого всегда располагалась напротив. — Вряд ли он сумеет выложиться по полной.

Разговоры в таком духе продолжались, пока Артём не восстал, потребовав, чтоб его перестали поддерживать.

— А то чувствую себя, как на собственных поминках, — проговорил он, попытавшись улыбнуться.

Вышло неубедительно.

А после четвёртого урока Салтыкова увезли на скорой с подозрением на отравление. Это вызвало переполох. Ученики мигом поделились на тех, кто считал, что он вернётся, и поединок состоится, и тех, кто убеждал остальных, будто фиолетовый прикинулся больным, что не драться, а вызов бросил для виду.

— Повезло тебе, — тихо сказала Артёму Аня. — Как минимум, отсрочку получил.

— А толку? — вздохнул тот. — Выпишут его через пару дней.

Однако уже вечером стало известно, что сын барона Салтыкова скоропостижно скончался от неизвестной кишечной инфекции. Об этом даже в новостях объявили, о чём мне сообщила Маша.

— Вот это твоему другу повезло, так повезло! — заключила она. — Видать, в рубашке родился. Чего не скажешь о Салтыкове.

— Школу теперь, наверное, закроют, — заметил Павел. Разговор происходил на кухне, куда я спустился выпить зелёного чайку с печеньками. Маша пекла их превосходно и как раз приготовила запас размером с целый таз. — Пока не проверят всё. Особенно столовку.

— Бли-ин! — застонала маленькая княжна. — Вот ведь везёт всем вокруг, кроме меня! Я-то ходить в свою буду!

Никто ей сочувствие и не подумал выражать, отчего Маша надулась ещё сильнее и принялась трескать печеньки одну за другой. Так мы на пару полтаза и приговорили.

Поднявшись к себе, я позвонил Артёму.

— Уже слышал?

— Про Виктора? Угу. Теперь вот думаю: вдруг мы тоже что-нибудь подхватили?

— Уверен, это уже стало бы ясно. Как думаешь, школу закроют?

— Наверняка. И всех станут проверять. Надо ждать информации по завтрашнему дню.

Уже поздно вечером позвонил классный руководитель. Сказал, что учащиеся должны явиться утром в больницу Зелёного сектора на обследование. Скорее всего, это формальность, но прийти нужно обязательно. А школа закрывается на карантин, пока не будет установлен источник заразы.

— Может, Салтыков уже был болен? — предположил я. — Странно ведь, что только он заболел.

И умер.

Классный отозвался в том смысле, что вполне вероятно, но проверка всё равно необходимо. Меня это более, чем устраивало: смогу плотнее заняться делами. Тем более, что после уроков позвонил Антон и сказал, что завтра хотят прийти ещё четыре девушки. Услышали, что Скуратов принимает женщин, и решили попытать счастья. Хотя какое счастье, когда тебя могут в любую ночь убить? А то и сожрать.

— Падшие среди них есть? — спросил я.

— Вроде, нет.

— Ладно, до завтра. Буду рано, уроки отменили. Но если придут до меня, не ждите. Пусть Андронова их примет. И проверит на профпригодность. В конце концов, это не моя будущая личная охрана, а значит, входит в её обязанности. Мне некогда болтать с каждым кандидатом. И напомни ей, что она генерал, а не специалист по кадрам. Если хочет этим заниматься, пусть ищет не девиц, а пилотов!

Прибыв в замок после медицинского обследования, проходившего в том же госпитале, где я лежал после воскрешения, я застал в офисе картину, достойную ситкома: бледный Антон сидел, вжавшись в кресло, а над ним грозно нависала Андронова и шипела, как разъярённая фурия:

— Какая я тебе София, крыса канцелярская?! Ты с кем говоришь вообще?!

Так вот, как её зовут. Сонечка, стало быть. Надо запомнить.

— Говорю тебе в третий раз, — продолжала, не замечая меня, генерал, — тренировочные полигоны нужно ремонтировать уже сейчас! Чтобы солдаты не болтались без дела! И не получали жалованье просто так.

Пришлось кашлянуть, чтобы привлечь внимание сладкой парочки.

Андронова резко обернулась, тут же вытянулась по стойке «смирно» и замерла, стиснув зубы. Антон мгновенно вскочил и спрятался за кресло. Судя по покрытому пунцовыми пятнами ярости лицу генерала, я предотвратил членовредительство.

— Прошу прощения, что прервал вашу дискуссию, но что происходит?

— Ваша Милость! — воскликнул Антон, бросив на девушку затравленный, но полный надежды на избавление взгляд. — Госпожа Андронова требует увеличить расходы на ремонт полигонов! А у нас ещё даже экзоскелетов нет! Зачем тратить деньги впустую?! Тем более, у меня на неделю вперёд всё расписано!

— Разрешите сказать, господин барон? — процедила, испепеляя съёжившегося Антона взглядом, девушка.

— Разрешаю.

— Когда прибудет техника, её нужно будет сразу опробовать. В тот же день. И для этого понадобятся полигоны. А там конь не валялся!

Я перевёл взгляд на Антона.

— Это правда?

Тот развёл руками.

— Ремонт идёт по плану. Не так быстро, как хотелось бы госпоже Андроновой, но есть более срочные дела. И траты.

— Увеличьте расходы на ремонт, — сказал я. — Генералу виднее, что потребуется, когда прибудет техника. А её привезут довольно скоро.

Управляющий открыл было рот, чтобы возразить, но вовремя спохватился.

— Как прикажете, Ваша Милость.

Андронова смерила его уничижительным и победным взглядом. Кажется, я не ошибся в выборе.

— Мы с вами люди не военные, — сказал я Антону. — И не всегда понимаем нужды армии. Для этого есть госпожа генерал. Прислушивайтесь к ней.

— Разумеется, Ваша Милость, — окончательно понурился управляющий.

— Разрешите идти? — бодро осведомилась девушка.

— Идите. И в следующий раз — уверен, он будет — подавайте прошения и предложения в письменном виде на моё имя.

Пусть знает, что подобные сцены в моём офисе неприемлемы.

Надо отдать генералу должное, намёк она поняла.

— Прошу прощения, господин барон. Не повторится.

Однако, судя по глазам, ни фига она не раскаялась.

Когда Андронова вышла, управляющий вздохнул с облегчением. Мы занялись делами. Прежде всего, я велел нанять юриста.

— Найди кого-нибудь среднего возраста. Мне не нужен ни неопытный молокосос, ни старпёр-консерватор. Пусть сразу займётся составлением ходатайства на высочайшее имя по поводу предоставления субсидий роду. Мой банковский счёт не резиновый, а защита крепостной стены в интересах всего города. И второе — нужно готовить бумаги на принятие в род. Брать буду разборчиво, но хочу, чтобы всё нужное было под рукой.

После обеда (заказал еду в ресторане с доставкой) мне представили новую охрану. Вернее, личную гвардию. Шесть девиц, перекрасившихся в рыжий цвет, в чёрных защитных комбезах с зелёными шевронами. Вооружённых до зубов. Командовала ими Марта.

— Мы будем сопровождать вас повсюду, господин барон, — заявила она безапелляционным тоном. — Нам понадобится бронированная машина сопровождения. Желательно внедорожник. Например, «Зубр». И установить на него пулемёт.

— Приобрети, — кивнул я Антону. — Кстати, где моя машина? Я велел купить ещё несколько дней назад.

— Доставят вечером, — отозвался управляющий. — Их долго собирают, поэтому есть небольшая очередь. Пришлось подождать.

— Что ещё? — спросил я Марту.

— Нужно организовать более тщательный досмотр тех, кто сюда приходит. Понадобятся сканеры.

— Хорошо, займитесь этим. Деньги вам выделят, — покосился я на Антона.

Тот слегка кивнул. Мол, принял к сведению и исполнению.

— Я вижу пополнение, — сказал я, переводя взгляд с одной новенькой на другую. — Есть кто-нибудь с Даром крови?

— Я, Ваша Милость, — отозвалась девушка среднего роста, очень миленькая, с карими глазками и пушистыми ресницами.

Нет, ну кто подумает, что эти дамочки — машины смерти?!

— Что умеете? — спросил я.

— Создание дверей.

— А поподробнее?

— Могу сделать проход в любой поверхности. Но только если она не толще полуметра. Работаю над тем, чтобы увеличить этот показатель.

Чёрт, да это же просто умопомрачительно! Кто же согласился отпустить такого бойца?! Нужно быть полным идиотом, чтобы дать вольную человеку с подобным Даром.

— Кому вы служили? — спросил я.

— Никому, Ваша Милость. Я работала на клан Новак.

— Впервые слышу о таком.

Вроде, все кланы в городе по цветам различаются.

— Это преступники, господин барон, — сказала вместо новенькой Марта. — Обычные уголовники, живущие за счёт рэкета и так далее.

— И вас отпустили? — спросил я девушку. — Вот так легко?

— Я не спрашивала разрешения, господин барон. У нас с боссом Новаком не было письменного соглашения. Только устная договорённость. Я ничего ему не должна.

А вот это плохая новость. Какая наивная девушка. Думает, бандитский клан вот так просто смирится с её потерей. Однако побороться за человека, способного провести, почти куда угодно, однозначно стоило.

— Не извольте беспокоиться, Ваша Милость, — проговорила, будто угадав мои мысли, Марта. — Если у вас возникнут проблемы с Новаком, мы вырежем весь клан под чистую — только прикажите.

Остальные девушки согласно кивнули. И ведь наверняка не бахвалятся. Действительно устроят кровавую бойню.

— Попридержите коней, сударыни, — сказал я строго. — Не забывайте, что вы моя личная охрана, а не карательный отряд смерти.

Если понадобится, сделаю всё сам. Чисто и аккуратно. Так, чтоб и послание дошло, до кого нужно, и не возникло необходимости мстить барону Скуратову, чтобы поддержать репутацию.

— Как скажете, господин барон, — бесстрастно проговорила Марта.

Я взглянул на новенькую.

— Как вас зовут?

— Есения.

Такой человек мне точно пригодится. Надо познакомиться с ней получше.

— Приступайте к своим обязанностям, дамы. И без самодеятельности.

Когда они вышли, я обратился к Антону:

— Ты слышал о клане Новак?

— Да, господин барон. Большая, влиятельная организация. Законный бизнес в разных сферах. Прикрытие, разумеется. Очень опасны. Может, не стоит связываться?

— Стоит, дорогой, стоит. Ты же слышал, какой Дар у этой красотки. Я такое никому не отдам!

Управляющий тяжело вздохнул.

— Как скажете, Ваша Милость.

После обеда я заехал за Аней, и мы отправились по магазинам. Занял этот поход три часа. Немного, по женским меркам. Зато княжна приобрела вечернее платье в пол из переливающегося зелёного материала, чёрную сумочку крокодильей кожи и туфли на шпильках. Выглядела во всём этом великолепно. Я отвёз её домой — прихорашиваться и вообще готовиться к мероприятию — а сам вернулся в офис. Падшие сопровождали нас в течение всей поездки, не отходили даже возле примерочных и, кажется, наводили ужас на посетителей и продавцов своими черепами на скулах, габаритами и вооружением.

В замке я занялся составлением плана работ по обеспечению безопасности жилища, как я его понимал. То есть, установки скрытых ловушек. Наибольший акцент делался мной на жилые покои. Хочу спать спокойно, зная, что мышь не проскочит, пока я мирно посапываю под одеялом. Работы планировал проводить сам, чтобы никто, кроме меня, не знал, где и как что устроено. К счастью, ремонт в этой части здания уже закончили. Как только всё сделаю, можно будет перебираться от Шуваловых. Наконец-то!

Как раз прибудет штат слуг, нанятых в агентстве, включая повара. Вернее, двух. Для персонала и для меня. Раньше такие назывались чёрным и белым, насколько я помню. Но это так, к слову.

Когда я закончил, как раз наступило время ехать за Аней. Дубль два. Я выбрался из офиса чуть пораньше, чтобы и самому переодеться.

Выбрал один из официальных костюмов — чёрный, с зелёными вставками и маленьким гербом на левой стороне груди. В холле мы с княжной задержались, чтобы взглянуть на себя в зеркало. Это была её идея, само собой.

— Отлично смотримся, — кивнула девушка отражению. — Хорошо, что у тебя такой рост. Выглядим одинаково, несмотря на мои каблуки.

— Меня это тоже радует. Но гораздо больше волнует, не облажаюсь ли я с манерами.

Девушка легонько шлёпнула меня по руке.

— Если будешь так выражаться, обязательно… облажаешься.

Мы рассмеялись.

— Ладно, поехали. Опаздывать нельзя. На прибытие гостей отводится четверть часа, но успеть нужно до назначенного времени.

С нами были две машины охраны — моя и её. Так и подкатили к замку Пешковых. Он оказался чуть меньше моего и совершенно в другом стиле: архитектор стилизовал здание под древнерусский терем. Что, впрочем, мало маскировало тот факт, что повсюду были бойницы, пулемётные гнёзда и так далее. По территории разгуливали раскрашенные в городской камуфляж багатуры и витязи. В небе парили квадрокоптеры. А по обеим сторонам широкого крыльца замерли на манер ифритов два гуля, одетые в зелёные шаровары, перехваченные широкими белыми поясами. В руках они сжимали гротескно-широкие кривые сабли.

— Это для выпендрёжа, — пояснила Аня, пока мы поднимались по ступенькам, застланным алым ковром. — У Пешковых три гуля, вот и хвастаются.

В холле нас встретил распорядитель, сверился со списком гостей и поручил лакею проводить в «зону безопасности», как он это назвал. Стеклянная комната была установлена возле входа. В ней находились сканеры, мимо которых следовало пройти. На мне они пронзительно завизжали и запиликали на все лады. Охранник дёрнул глазом, но сохранил учтивое выражение лица.

— Прошу прощения, Ваша Милость, но, похоже, вы забыли оставить в машине какое-то оружие. Прошу, выложите его вот сюда, — она указал на пронумерованную пластиковую ячейку. — Вам вернут его в конце вечера.

Забыл! Никто не удосужился сказать мне, что с пушками и прочим на такие мероприятия нельзя. До этого-то я везде спокойно проходил. Пришлось достать пистолеты и ножи. Кажется, охранник, наблюдая за моим арсеналом, изо всех сил старался не подать виду, что офигел. Как бы не решил, что я явился прикончить его господина.

Наконец, мы попали в огромную гостиную, где были установлены столы с закусками. Фуршет, чтоб гости не скучали.

— Ты зачем столько оружия с собой притащил? — насмешливо шепнула Аня, наклонив ко мне голову. — Думаешь, тебя здесь грохнут?

— Я всегда так хожу. Мало ли что.

— У тебя охрана из Падших! Думаешь, они не справятся, если что?

— Сюда их не пустили.

— Как и остальных телохранителей. На подобных мероприятиях не принято окружать себя кучей секьюрити. Это раздражает гостей. К тому же, создаётся впечатление, будто все мы мечтаем друг друга убить. И опасаемся этого. Плюс охрана заняла бы слишком много места.

— Ясно, ясно. Наверное, надо вручить подарок.

Во время шоппинга мы и об этом позаботились, и теперь я нёс под мышкой плоскую, перетянутую атласной ленточкой коробку.

— Подарки складывают вон туда, — Аня указала на большой стол в углу зала. — С визиткой или открыткой.

— У меня нет визитки.

— Я вписала тебя в открытку. Всё нормально, не парься.

— Что бы я без тебя делал!

— Пропал бы, не иначе. Идём, положим подарок к остальным. А то ты явно чувствуешь себя с этой коробкой не в своей тарелке.

— С пушками привычней, ага.

Мы пересекли зал, лавируя между гостями. Аня не торопилась. С некоторыми здоровалась, с другими раскланивалась, с третьими останавливалась поболтать, при этом представляя меня и своих собеседников. В общем, проход к столу с подарками оказался поводом заявить гостям о своём присутствии. Наконец, мы добавили коробку к остальным, пристроив её на верхушку одной из образовавшихся на столе пирамид.

Я обратил внимание, что многие прибыли с родителями, так что собрались не только подростки. Однако держались взрослые и дети порознь.

Вскоре появился Пешков с супругой. В отличие от сухопарого барона, баронесса была дородной женщиной. На шее сверкали бриллианты, в ушах переливались в свете люстр массивные серьги. Одета она была в пышное синее платье. Муж — примерно, как я. Только на груди красовался орден в виде восьмиконечной звезды, украшенной самоцветами.

Супруги дефилировали по залу, приветствуя гостей. Трое их детей рассредоточились в толпе. Конечно, основное внимание уделялось имениннице — милой девчушке лет двенадцати, наряженной принцессой. Даже диадема в изумрудных волосах сверкала. Её почти сразу окружили подружки, так что виновницы торжества даже и не видно было за спинами и головами.

Пешковы дошли и до нас.

— Господин барон, — поклонился я. — Баронесса.

— Милая, это наш сосед, Николай Семёнович Скуратов, — представил Пешков. — Надеюсь, наш частый в будущем гость.

Женщина протянула мне руку, но не для поцелуя, а для пожатия. На пальцах сверкали огромные перстни.

— Добро пожаловать, барон, — проговорила она мелодичным негромким голосом. — Рада, что вы приехали. Анна Петровна, — кивнула она княжне. — Как здоровье батюшки?

— Благодарю, прекрасно, — отозвалась девушка. — Вы что-то изменили в зале? Люстры?

Баронесса улыбнулась.

— Да, немного обновила интерьер. Вам нравится?

— Вы всегда обладали отменным вкусом.

— Спасибо, дорогая. Скоро начнётся развлекательная программа. Молодёжь собирается вон в том зале.

Она указала на арку справа.

— Барон, хорошего вечера, — сказал мне Пешков. — Надеюсь, вам у нас понравится.

Вот и весь разговор. Не занял и пяти минут. Что ж, главное: никаких девиц мне не представляли.

Мы побродили по залу ещё немного, ловя заинтересованные взгляды, а затем переместились в соседнее помещение, ещё больше прежнего, откуда начали доноситься звуки настраиваемых музыкальных инструментов.

— Ого, они пригласили «Демиургов»! — обрадовалась Аня. — Знаешь их?

— Популярная группа, да, — ответил я уклончиво, поскольку впервые слышал о них.

— Обожаю! Интересно, сколько им заплатили.

— Разве княжна должна задумываться о таких вещах? — усмехнулся я.

— Если хочет видеть их на своей днюхе, то да, — серьёзно отозвалась девушка. — Подойдём поближе. Может, после концерта удастся урвать у них автографы. Вот только на чём попросить расписаться?

— На салфетке.

— Фу! Не говори глупостей. Чёрт, если б знала, что они тут будут, прихватила бы пару плакатов.

Вскоре явилась именинница в окружении друзей и одноклассников. Они заняли мест перед сценой, и концерт начался. Стиль группы я бы определил как поп-рок. Некоторые песни были потяжелее, другие — поритмичней. Исполнители пару раз переоделись, меняя кожу на блёстки. В общем, сплошная эклектика. В целом, неплохо, но диск я не куплю.

Пока длился концерт, подростки то подходили к сцене, то отплясывали, то что-то обсуждали, разбиваясь на маленькие группы. Когда группа начала прощаться, зал разразился аплодисментами и восторженными воплями. Потянулись руки с фотографиями для автографов. Ане тоже удалось где-то раздобыть страницу из журнала. Наверное, знакомые пожертвовали.

Потом на сцену вышел фокусник. Номера были классные. Некоторые я знал, потому что смотрел разоблачения — ещё в прежнем мире. Но большая часть по-настоящему удивляла.

Оставшись в какой-то момент один (Аня зависала со знакомыми, потягивая фруктовый пунш), я осматривал присутствующих. Судя по цветам волос, здесь собрались представители всех кланов, кроме Серых и Белых. С первыми Зелёные были в контрах, а Императорский, видимо, считал, что именины дочки барона — не их уровень.

Блуждая взглядом по залу и потягивая пунш (к сожалению, безалкогольный), я вдруг увидел Андрея Лукьянова!

Мы встретились взглядами. Лукьянов ухмыльнулся. Лицо у него было злое. Похоже, задумал какую-то гадость. Словно прочитав мои мысли, фиолетовый направился ко мне, но на полдороге свернул и двинулся в сторону сцены. Фокусник как раз заканчивал выступление. Ему поаплодировали, и вышел конферансье, чтобы объявить следующего артиста, но Лукьянов его опередил. Вскочил на сцену и протянул руку, требуя микрофон. Так, вряд ли он решил поздравить именинницу.

Баронет подошёл к краю и вперился в меня долгим взглядом, добиваясь, чтобы присутствующие начали оборачиваться. Когда все сообразили, на кого он пялится, фиолетовый заговорил:

— Дамы и господа, прошу минутку вашего внимания! Сегодня здесь находится барон Николай Скуратов. Посмотрите на него!

Чёрт! Какая наглость!

Я медленно отставил стакан с пуншем и сложил руки на груди, не отводя взгляда от фиолетового придурка.

— Этот человек, как вам известно, ассасин, — продолжил после паузы Лукьянов. И я официально обвиняю его в убийстве моего друга, Виктора Салтыкова!

Шум стих. Наступила мёртвая, напряжённая, как струна, тишина. Все смотрели на меня.

— Я заявляю, что барон Скуратов убил его, чтобы избавить своего друга, чьё имя я называть не стану, поскольку он здесь, скорее всего, ни при чём, от поединка, на который его вызвал Виктор. Видимо, у господина барона очень своеобразные представления о дружбе и чести.

Опустив микрофон, Лукьянов замер, ожидая моей реакции. И я отлично понимал, какой. И что этот говнюк задумал. Зная, что я не владею мечом, решил прикончить меня на дуэли!

Справа обозначилось движение. Повернув голову, я увидел приближавшуюся ко мне Аню. Она была бледна, брови сердито сдвинуты. Я сделал ей знак не подходить. Мне не нужна поддержка Шуваловых. Это только наша разборка. Поняв меня, девушка остановилась.

— У вас есть доказательства, господин Лукьянов? — спросил я в звенящей тишине.

Все головы дружно повернулись к баронету. Тот демонстративно ухмыльнулся.

— Плохим вы были бы ассасином, Николай Семёнович, если б оставляли улики, — проговорил он.

— Значит, ваше утверждение голословно, — кивнул я, словно такой ответ услышать и ожидал. — Выходит, вы меня только что оклеветали.

— Считайте, как вам угодно, — сказал Лукьянов.

— Вы не желаете взять свои слова обратно?

— Ни в коем случае! — фиолетовый, понимая, что не оставил мне выбора, довольно улыбнулся.

— В таком случае я считаю себя оскорблённой стороной.

— Ваше право, барон.

— Выбор оружия, если не ошибаюсь, остаётся за оскорблённой стороной, — надеюсь, в этом мире те же правила, что были когда-то в моём! Надо было, конечно, изучить местный дуэльный кодекс. — Я выбираю пистолеты.

По залу прошёлся удивлённый гул, а Лукьянов насмешливо поднял брови.

— Кажется, вы, господин барон, позабыли, что стреляться можно только по достижению совершеннолетия, — сказал он. — А нам с вами гораздо меньше.

В зале согласно закивали.

Чёрт! Вот это подстава! Он же просто убьёт меня!

Вот же хитрый гад! Но деваться некуда.

Стиснув зубы, я проговорил:

— В таком случае, мой секундант прибудет к вам в ближайшее время, чтобы обговорить условия поединка.

Лукьянов насмешливо поклонился.

— Буду ждать с нетерпением, господин барон!

Вернув микрофон ошеломлённому конферансье, он спустился со сцены, гордо глядя перед собой. Но прошёл недолго. Не успел подняться шум, как к баронету протиснулся старший брат именинницы. На бледных щеках Пешкова багровели пятна. В зале тут же снова воцарилась тишина.

— Поскольку вы, господин Лукьянов, имели бестактность и наглость устроить скандал на празднике моей сестры и в нашем доме, — проговорил он тихим, но дрожащим от ярости голосом, — я вынужден требовать у вас удовлетворения! Сразу же после вашего поединка с господином бароном. Если вам, повезёт, конечно.

По залу прокатился коллективный вздох. Да уж, вот это сенсация!

Настала очередь фиолетового побледнеть. Однако он взял себя в руки и кивнул.

— Как угодно. А сейчас вынужден откланяться.

Сопровождаемый множеством взглядов, он быстро вышел из зала.

Ко мне подошла Аня.

— Чёрт, Коля, даже не знаю, что сказать!

— Думаю, нам тоже лучше убраться.

— Это да. Правильно. Идём!

Однако в холле нас поймал барон.

— Господин Скуратов, примите мои искренние извинения! — проговорил он. — Я никак не ожидал, что ваш визит закончится чем-то подобным.

— Вашей вины здесь нет, — ответил я. — Но мы вынуждены удалиться. Мои поздравления имениннице.

— Понимаю, — склонил голову Пешков. — Надеюсь, этот досадный инцидент не отвратит вас от нашего дома. Разумеется, человек, оскорбивший вас, здесь больше не появится.

Красивые слова. Вот только я, скорее всего, завтра умру. А если каким-то чудом нет, то Лукьянов и так ходить по гостям больше не сможет.

Распрощавшись с бароном, мы сели в машину.

— Коля, это просто ужасно! — дрожащим голосом проговорила Аня. — Ты же понимаешь, что он тебя убьёт?!

Я внимательно посмотрел на неё.

— Разве у меня есть выбор?

Девушка вздохнула.

— Нет. Никакого!

В общем, как ни странно, утешать пришлось мне. Аню, Машу и даже Павла, который стал суров и мрачен, маскируя этим, что расстроен. Их родители тоже пытались поддержать меня, но какой толк, если чувствуешь себя приговорённым?

В конце концов, я заявил, что хочу побыть один, и меня со скрипом оставили в покое.

Начал я с медитации. Почти всегда помогает. Через час поднялся с пола и направился в библиотеку. Нужно-таки изучить дуэльный кодекс. Хотя бы для того, чтобы понимать, по каким правилам меня завтра утром убьют.

Книга нашлась на третьей полке. Между энциклопедией этикета и правил поведения современного дворянства.

Засев над книгой, довольно тонкой, я тщательно проштудировал её от корки до корки, начиная с истории возникновения поединков. Раздел, посвящённый современным правилам дуэли на мечах, перечитал несколько раз. Помимо прочего, там было написано: «Оскорблённая сторона имеет право выбрать клинки, на которых будет проводиться поединок. Они должны быть одинаковыми. Клинки предоставляются оскорблённой стороной или её секундантом. Секундант противоположной стороны перед началом поединка проверяет, не смазаны ли лезвия ядом, достаточно ли хорошо они заточены. Первым выбирает клинок сторона, нанесшая оскорбление».

Я отложил книгу на журнальный столик. Так-так… Очень интересно! Значит, клинки. Хм…

Поднявшись, снял трубку проведённого в библиотеку телефона и набрал номер Артёма. Парень оказался дома.

— Завтра у меня поединок. Будешь моим секундантом?

— Что?! — опешил Артём. — Ты… Погоди! Объясни толком!

Пришлось потратить несколько минут на пересказ произошедшего на вечере у Пешковых.

— Дела-а… — протянул Артём. — Конечно, я согласен. Не вопрос. А кто будет распорядителем поединка?

— Понятия не имею. Думаю, Лукьянов об этом позаботится. Дело не в этом. Завтра я заеду к тебе и привезу клинки, на которых мы будем драться. Идёт?

— Да, конечно. Коля… мне очень жаль.

— Не торопись меня хоронить, ладно? Всё, до завтра.

Я повесил трубку, не желая вдаваться в подробности. В кодексе было написано ещё кое-что, и это требовало разъяснения. Так что я отправился искать Павла.

Нашёл его на кухне. Он пил какао и смотрел телевизор. При моём появлении выключил звук.

— Ну, как ты? Хотя, конечно, странно спрашивать.

— Держусь. Слушай, у меня вопрос. Правда, что на дуэли дерутся в масках?

— Если оскорблён не род, а конкретный человек, то да. Это чтобы подавить Дар крови. Такая традиция. А что?

— Ну, у меня-то Дара пока нет. Так что всё полегче будет.

— А, ты об этом. Ясно.

— Понимаю: мне это не сильно должно помочь.

— Я этого не говорил.

— Неважно. Откуда эти маски вообще взялись?

— Точно неизвестно. Слишком много времени прошло. Но, если верить легенде, предки аристократов использовали их, когда получали от Чёрного Сердца Дары крови. Чтобы не стать монстрами.

— Но сами-то маски они где раздобыли?

Павел пожал плечами.

— Понятия не имею. Наверное, сделали. Теперь это искусство утрачено. Маски передаются по наследству. Твоя тебе, наверное, от деда досталась. А может, и более дальнего родственника. Тут я не в курсе, сам понимаешь.

— Значит, маски подавляют негативное влияние Сердца?

— Теоретически. Говорю же: это просто легенда. Едва ли кто-то её проверял.

— Почему?

— Опасно. Вдруг не сработает? Станешь жуткой тварью.

— А почему маски подавляют Дар, если они же помогли его получить?

— Коля, откуда мне знать, как это работает? Может, их и не использовали, получая Дары. Повторяю: это просто легенда!

— Ладно, я понял. Спасибо, что просветил.

Мы ещё немного поболтали, а затем я вернулся к себе.

Кажется, впереди забрезжил свет. Призрачный, но всё же. Главное — пережить завтрашний день.

Бродя по комнате, я остановился перед агриком. Похожий на смесь шашки и катаны меч покоился на деревянной подставке. Протянув руку, я взял его и медленно вытащил из ножен. Какой великолепный клинок! Настоящий шедевр кузнечного дела. Коснувшись гладкой, покрытой символами поверхности, я провёл пальцами вдоль лезвия.

И вдруг почувствовал недомогание: голова закружилась, в глазах заплясали тёмные пятна. По телу прошла дрожь. Отдёрнул руку, и всё прошло. Что за дела?!

Убрав клинок, снова пошёл на кухню за разъяснениями, но Павла там уже не было. Оказалось, он поднялся к себе.

— Ещё вопросы? — улыбнулся он. — Или просто нужна компания?

— Агрики. Что это за мечи? Я только что коснулся лезвия своего, и чуть сознание не потерял!

— Ты его трогал?! — всполошился княжич. — С ума сошёл?! Нельзя этого делать!

— Почему?

— Агрики куют из особого сплава, в состав которого входит Чёрная руда!

— Что это за хрень?

— Её добывают из осколков Чёрного Сердца. Будешь часто трогать агрик, и постепенно он изменит тебя! Станешь чудовищем. Надо было раньше тебя предупредить.

— Значит, у кузнецов есть Чёрная руда? — жадно спросил я.

— Конечно. Как бы иначе они делали агрики?

— И осколки Сердца?

— Ну, видимо, да. А что?

— Нет ничего. Это я так. Извини, что побеспокоил. Спокойной ночи.

— Да ничего. Заходи, если что. Я ещё не скоро спать лягу.

Вернувшись к себе, я завалился на кровать. На моём лице появилась неуверенная, но полная надежды улыбка. Кажется, свет, вспыхнувший во тьме, превратился в путеводную звезду! И я собирался последовать за ней. Причём в ближайшее время!

Позавтракать я не успел. Да и не стал бы. Кто дерётся на полный желудок?

Поединок был назначен на восемь утра. Видимо, тоже традиция. Распорядителем оказался незнакомый мне человек. Выглядел он представительно: серый костюм, табачного цвета рубашка, галстук на тон темнее, кожаные коричневые ботинки.

— Господа, — поклонился он в знак приветствия. — Полковник Рамонов, в отставке. Комитет по поединкам, — он указал на маленький значок, приколотый к лацкану. — Вижу, вы привезли мечи, — кивнул он, взглянув на чёрный кофр, которые держал в руке Артём.

Я заехал к нему, как и обещал, чтобы передать клинки.

— Да, прошу, — парень протянул футляр Рамонову, и тот положил его на маленький раскладной стол.

Поединок должен был проходить в спортивном клубе. Об этом вечером условились наши секунданты. Помимо нас, в зале присутствовали четверо представителей заведения — в качестве независимых свидетелей и зрителей.

Распорядитель объявил правила, осведомился, уяснили ли мы их, и нет ли возражений.

— Мне сказали, что поединок будет продолжаться до смерти одного из участников, — выждав короткую паузу, спросил Рамонов. — Это так?

— Безусловно! — кивнул Лукьянов.

Одет он был в чёрный свободный шёлковый костюм и мягкие спортивные туфли. Его секундант, один из фиолетовых приятелей, держал небольшой бархатный футляр. У Артёма тоже был такой, только тёмно-зелёный, отделанный золотом. В них хранились родовые маски.

— Совершенно верно, — подтвердил я, глядя на противника. — До смерти одного из нас.

Лукьянов ухмыльнулся. Только что по горлу большим пальцем не провёл. Ну-ну! Тебя ждёт маленький сюрприз. В обоих смыслах.

— Приступим к осмотру мечей, — проговорил распорядитель, кивком приглашая секунданта Лукьянова.

Он поднял крышку, замер, а затем вопросительно уставился на меня. Брови медленно приподнялись.

— Ваша Милость, это… хм… дуэльные клинки, которые вы выбрали?

— Именно они, господин Рамонов, — ответил я.

— Но… Это же кинжалы!

— Ножи, — поправил я. — К сожалению, подходящего по размеру футляра не было. Пришлось взять этот.

Секундант Лукьянова протянул руку и вытащил обоюдоострый нож «Гремлин». Недоумённо воззрился на своего приятеля.

— Что за прикол?! — нахмурился мой противник. — Где нормальные клинки?!

— Чем вас не устраивают эти? — настал мой черёд усмехнуться.

— Это какие-то зубочистки! Как ими драться?!

— Насколько мне известно, в дуэльном кодексе сказано, что выбор клинков осуществляется оскорблённой стороной. Подчёркиваю: клинков! Нигде не конкретизируется ни тип, ни длина оружия. Верно? — обратился я к Рамонову.

Распорядитель кивнул.

— Вообще, да. Это правда. Однако я впервые вижу такой выбор. Впрочем, правилам это не противоречит. Прошу, осмотрите лезвия, — обратился он к секунданту Лукьянова.

Тот взглянул на своего приятеля, но тому возразить было нечего. Пришлось фиолетовому повертеть сначала один нож, затем другой.

— Вроде, чисто, — сказал он. — Но лучше воспользуемся нейтрализатором.

— Ваше право, — кивнул распорядитель. Достал из кармана флягу и кусочек ветоши. Протянул секунданту. — Прошу.

— Что он делает? — шепнул я Артёму на ухо.

— Протирает лезвия специальным составом, разлагающим органику. Не панацея, но большую часть естественных ядов нейтрализует.

Закончив, фиолетовый вернул клинки в футляр. Очень глупо. Знай я, что можно пользоваться раствором, и желая отравить противника, обязательно нанёс бы яд на внутреннюю поверхность кофра, и усилия секунданта оказались бы напрасными. Или использовал бы синтетическую отраву.

Но сейчас это было ни к чему. И потом, мало ли кому какой нож достанется. Глупо рисковать. Не мой стиль.

Лукьянов подошёл к столу и, не глядя, взял один из клинков. Я вытащил оставшийся.

— Господа, займите места возле отметок, — скомандовал Рамонов. — Нет ли у кого желания примириться? — он сделал короткую паузу, переводя взгляд с меня на Лукьянова. — Нет? Хорошо. В таком случае прошу секундантов надеть на противников хари.

Артём открыл футляр, вытащил маску Бера и направился ко мне. Личина зверя, которого я пока не умел призывать, сверкнула в лучах старинной люстры золотыми инкрустациями.

— Не род сражается, а человек! — громко проговорил Артём, надевая на меня маску.

Когда он отступил в сторону, я увидел через прорези, как на Лукьянова нацепляют харю крысы. Довольно реалистично вырезанная морда грызуна была раскрашена серыми и чёрными разводами. Вокруг глаз алели небольшие круги.

— Не род сражается, а человек! — провозгласил секундант баронета и отошёл к столику.

Рамонов начал зачитывать правила поединка. Если кратко, можно было всё, но только по его сигналу. Даже атаковать обезоруженного или лежащего противника. Разрешалось также пускать в ход кулаки и ноги. Биться предстояло насмерть. Меня всё устраивало. Ножевым боем я владел в совершенстве. А вот Лукьянов явно чувствовал себя с коротким клинком в руке неуверенно, хоть и старался этого не показать. Правильно: в Камнегорске этому обучали факультативно, акцент делался на владении мечами-агриками, ведь гуля завалить можно только ими.

— Господа, объявляю начало поединка, — провозгласил Рамонов. — Сходитесь!

Лукьянов начал ко мне приближаться. Нож держал перед собой на уровне пояса. Похоже, ему даже в уличных драках с таким клинком участвовать не доводилось. Хотя что я несу? Каких там уличных драках? Он же аристократ. Если и бился, то на тренировочных мечах в спортзале. И наверняка мечтал, как однажды убьёт гуля или противника вроде меня.

Я не спешил нападать. Это было просто ни к чему. Практически любой выпад неумелого бойца ведёт к его поражению.

Однако Лукьянов не особо боялся. Видимо, считал, что я и сам драться ножом не умею и просто выбрал это оружие, чтобы повысить свои шансы. По принципу «что угодно, только не меч».

Чуть помедлив, баронет сделал быстрый выпад, целя мне в живот, и тут же отскочил. Однако он привык к длинным клинкам и не рассчитал дистанцию — мне почти не пришлось отклоняться. Просто сдвинулся на несколько сантиметров, оказавшись чуть левее Лукьянова. Тот сразу же повернулся.

— Долго уворачиваться не сможешь! — проговорил он из-под маски. — Я тебя всё равно достану.

— Валяй, попробуй, — отозвался я.

Баронет провёл серию атак из трёх разнонаправленных движений: сначала полоснул по воздуху, метя в горло, затем, возвращая нож, попытался ударить в грудь наискосок и, наконец, ткнул в живот. Последнюю атаку я встретил жёстким блоком свободной руки и тут же вонзил лезвие в локтевой сгиб Лукьянова. Мгновенно выдернул, чтобы противник не увёл засевший в плоти клинок. Со стороны это выглядело, словно птичка клюнула.

Баронет глухо вскрикнул, дёрнулся назад, попятился и прижал раненую руку к груди. Нож выпал из ослабевших пальцев. Лукьянов тут же подобрал его левой. Чёрная одежда быстро пропитывалась кровью. Я знал, что связки перерезаны, как и вены, однако моему противнику писать письма всё равно уже не придётся. Он станет примером для других. Пусть все знают, что вызывать или провоцировать барона Скуратова себе дороже.

Лукьянов нападать не спешил. Оно и понятно. Боль, кровь, страх, вдобавок нож в левой руке. Пришлось самому перейти в атаку. Рывком сократив расстояние, я уверенно последовал за пятившимся противником, не давая ему разорвать дистанцию. Быстрыми взмахами я располосовал ему грудь, живот, предплечье, а напоследок вонзил клинок в бедро. Первые три раны были ерундовыми — просто чтобы окончательно сломить дух врага. Последняя остановила Лукьянова, не дав отступать. Я мгновенно выдернул нож, чтобы не потерять, когда противник начнёт падать.

Однако баронет не упал. Даже попытался ударить меня своим клинком. Я легко отвёл его руку и вонзил нож в плечо. Он был так медлителен, что мне даже не пришлось обращаться к симбионту, чтобы использовать ускорение. Конечность обвисла, оружие упало на пол. Ударив Лукьянова по раненой ноге, я заставил его рухнуть на колено. Половицы покрывали алые брызги и полосы. Одежда баронета прилипла к нему. Кажется, под маской он рыдал. Уж не знаю, от боли, страха или отчаяния.

Я быстро обошёл его, оказавшись сзади. Схватив фиолетовые волосы (маска закрывала только лицо), запрокинул голову и приставил клинок к напрягшейся шее.

Нет никакой нужды перерезать горло от уха до уха. Это всё киношные штампы. Достаточно рассечь артерию, и человек умрёт от потери крови секунд за сорок.

Это я и сделал. Точно и аккуратно. На меня даже не брызнуло. Зато алый фонтан ударил в воздух под острым углом, орошая светлые половицы спортивного зала. Надеюсь, они легко моются. Потому что кровь имеет свойство въедаться в дерево. Впрочем, владельцы клуба наверняка в курсе, а значит, всё учтено.

Я держал Лукьянова, пока он не потерял сознание, а затем — ещё немного, для верности. Наконец, баронет повалился лицом в лужу собственной крови.

Один из наблюдателей отделился от стены и направился к нам.

— Ярослав Душкин, врач клуба, — представился он. — Я должен констатировать смерть.

— Прошу, — отступив в сторону, я снял маску. — Не испачкайтесь.

Доктор опустился на корточки, аккуратно пощупал пульс. Затем поднялся и жестом показал распорядителю, что всё кончено. Тот выступил вперёд.

— Победу одержал барон Скуратов! Нарушений правил не зафиксировано. Протокол поединка будет составлен мною сегодня и выслан господам секундантам на подпись. Они должны подписать его в течение суток и вернуть мне.

На лице фиолетового я прочитал ужас. Он был бледен и смотрел то на убитого приятеля, то на меня. Выглядел совершенно растерянным. Кажется, Рамонов заметил это, потому что подошёл и принялся ему что-то втолковывать вполголоса.

Артём приблизился ко мне.

— Не могу поверить, что всё кончилось так быстро, — проговорил он, глядя на труп. — Надо забрать нож.

— Забери. И мой возьми.

Я отдал парню окровавленный клинок.

Надо сказать, смерть Лукьянова не произвела на него впечатления сама по себе. Похоже, мой одноклассник повидал всякого за свои пятнадцать лет.

— Знаешь, наверное, тебя больше не будут вызывать, — задумчиво проговорил Артём. — Слух об этом поединке быстро разнесётся.

— Ну, тем лучше.

В зал вошли люди с носилками, чтобы убрать тело баронета. Фиолетовый секундант медленно направился к нам в сопровождении Рамонова.

— Нам нужно снять маску господина Лукьянова, — пояснил распорядитель. — Теперь она снова принадлежит роду.

Его спутник стоял, глядя на тело товарища, окружённого растущей лужей крови.

— Мы уходим, — сказал я. — Благодарю за ваше участие, господин Рамонов.

— Не за что, — отозвался тот. — Впервые видел такое.

— Надеюсь, что и в последний.

Я отдал Артёму маску и направился к выходу.

Ничего приятного в том, чтобы убивать подростков, конечно, нет. Так что я не испытывал мстительного торжества. Но и расстроен тоже не был. Этот ублюдок пытался меня убить! Причём рассчитывал сделать это легко, думая, что мы будем биться на привычных ему мечах. Так что собаке собачья смерть. Лишь бы теперь его папаша не замыслил какую-нибудь подлость. Официально преследовать меня он не может, так как дуэль прошла по всем правилам, но что мешает барону подстроить мне несчастный случай или что-то в этом роде?

Артём, прихватив кофры с ножами и харей, догнал меня на улице.

— Вообще, должен тебя поздравить! — сказал он, когда мы сели в машину. — Ещё вчера я, если честно, мысленно с тобой прощался.

— Почти всегда есть выход, — ответил я. — Нужно только хорошенько поискать. Это вроде головоломки. Конечно, жизнь сложнее. В головоломке-то разгадка закладывается при создании. И всё же, сдаваться нельзя. В замок, — это уже водителю.

Говорить с Шуваловыми сейчас не хотелось. Да и дел полно.

Артём со мной в замок не поехал. Попросил подбросить его до дома. По дороге мы почти не разговаривали. Так, перебрасывались общими фразочками. Чувствовалась лёгкая напряжённость.

— Ты раньше уже убивал? — спросил Артём, когда машина остановилась возле его дома.

Если бы вопрос задал кто-то из Шуваловых, я ответил бы, что не помню. Но Елагин про мою «амнезию» ничего не знал. Так что пришлось сказать, что да. В другое он всё равно не поверил бы.

Артём понимающе кивнул.

— Я так и подумал. Ты действовал… уверенно. Наверное, мог и быстрее его убить?

— Не следует торопиться там, где в этом нет необходимости, — уклончиво ответил я. — Лучше сначала присмотреться к противнику.

— Да, ясно. Ладно, увидимся.

Артём направился в сторону дворца, а мы поехали в замок. Оба кофра лежали на сиденье рядом со мной. Открыв тот, в котором хранилась харя, я вытащил маску. Повертел в руках. На вид — просто красивый сувенир. Но на деле — магический артефакт, который должен помочь мне вернуть способность использовать родовой Дар. Пожалуй, в данный момент это самое ценное, что у меня есть.

В замке вовсю хозяйничали Падшие, устраивая систему безопасности на свой лад. Акцент делался на том, чтобы не подпускать ко мне никого без тщательного досмотра. Пришлось даже отозвать Марту и объяснить ей, что невозможно работать, если каждого твоего сотрудника проверяют по десять раз на дню.

— Если настоящий киллер захочет убить человека, — сказал я ей, — ему не помешаешь. Он всё равно найдёт лазейку.

— Мы пытаемся максимально снизить шансы, Ваша Милость, — ответила Марта. — Что, если кого-то из нанятых сотрудников заставят шантажом попытаться вас убить? А вдруг один из них изначально подослан с этой целью и ждёт только сигнала?

— Может, это вы, — сказал я. — Откуда мне знать, кому доверять, а кому нет?

Падшая вскинулась, но тут же взяла себя в руки.

— Справедливо, господин барон. Но это не значит, что доверять нужно всем.

Чёрт! Ну, вот как с такой спорить? Тем более, что она права. Сошлись на том, что досмотры будут применяться на входе в здание. А внутри работать людям личная охрана моей исключительно ценной персоны мешать не будет.

Однако уже через три часа в договорённость пришлось внести коррективы. Оправданы они были тем, что к замку подкатили два чёрных внедорожника, явно бронированных. Это чувствуется по ходу тачки, который зависит от её веса. Из первой машины вылезли парни в пошитых на заказ костюмах (покупные так не сидят) и тёмных очках. Из второй — мужики в бронекомбезах. С короткими автоматами в руках. Последних на территорию замка, конечно, не пустили. Да и костюмированных заставили подождать, пока мне доложат.

Я наблюдал из окна, как они топчутся возле ворот, курят и пялятся на замок. Наконец, опустил бинокль.

— Значит, это посланник от Новака?

Антон кивнул. Так они просили вам передать.

— Все рыжие. Простолюдины, стало быть.

— Само собой. Аристократ в бандитском клане состоять не может. Во всяком случае, не под своим цветом.

Да, это верно. Девушке с Даром открывания дверей пришлось сменить окраску, когда её род уничтожили, и она подалась к бандитам.

Видимо, о ней речь и пойдёт. Не хочет Новак расставаться с таким уникальным бойцом. И я его отлично понимаю. Интересно, какой тактики он велел придерживаться своему посланцу.

— Ладно, пусть впустят представителя. Но только его. Если откажется идти один, может убираться.

— Я позвоню на пост охраны, господин барон, — кивнул Антон, поднимая трубку. — Уверен, он не станет артачиться. Ему дан приказ, который нужно выполнить. Ни с чем к Новаку он не вернётся.

Скорее всего, как раз вернётся. Но, конечно, парень обязан хотя бы попытаться.

Спустя несколько минут мужик лет тридцати отделился от остальных и вошёл в ворота. Там ему пришлось сдать оружие. Охранники ощупали его и просканировали. Боже, и это всё?! Надеюсь, в замке мои амазонки досмотрят его получше.

Вскоре дверь открылась, и две девушки вошли вместе с ним в кабинет.

— Добрый день! — раздражённо проговорил мужик. — Ваши валькирии меня так облапали, что я даже почти не обиделся.

— Кто вы такой и что вам нужно? — спросил я, сидя в кресле. — У меня мало времени. Я занятой человек.

Мужик усмехнулся.

— Валерий Серебров. Я от господина Новака. Слыхали о таком?

— В общих чертах. Кажется, уважаемый человек. Или я ошибаюсь?

— Нет, Ваша Милость, не ошибаетесь. У него к вам дело, — он обернулся на девушек. — Будем говорить при них?

— Нет. Благодарю, дамы. Оставьте нас.

Когда они вышли, я указал на кресло.

— Присаживайтесь, господин Серебров. Изложите, что за дело вдруг появилось у вашего босса к моей скромной персоне.

Мужик расстегнул пуговицу на пиджаке и уселся напротив. Бросил взгляд на Антона, сообразил, что тот останется, и повернулся ко мне.

— Господин Новак удивлён, что вы сманиваете его людей. У нас так не делается.

— У кого — у нас?

— У нашей организации. Думаю, вы понимаете, что я имею в виду.

— О ком конкретно идёт речь?

— О Есении Торховой. Полагаю, сейчас она служит в вашей охране. Как другие девчонки, — он кивнул назад, в сторону двери. — Те, что с черепами на портретах.

Я приподнял брови.

— Насколько мне известно, у госпожи Торховой не было с вашим боссом письменного соглашения.

Серебров усмехнулся.

— Он и не нужен! Но это не значит, что можно просто взять и в любой момент уйти, даже не спросив господина Новака. Так дела не делаются!

— Чего же ваш босс хочет? Чтобы она вернулась? Но девушка сама изъявила желание сменить место работы. По-моему, это вполне нормально. Рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше.

— Это не имеет значения. Мало ли чего она хочет! Господин Новак… просит вас отказать Торховой в месте. А дальше он сам разберётся. И вопрос будет закрыт.

Я покачал головой.

— Боюсь, это невозможно.

— Почему? — прищурился Серебров.

— Вы и сами это отлично понимаете.

— Дело в её Даре, да?

— Само собой.

— Ясно. Наверное, вам лучше обсудить это с самим господином Новаком.

— Не имеет смысла. Ответ будет тот же.

— Не торопитесь, Ваша Милость. Мой босс, как вы его упорно называете, может быть очень убедительным, уверяю.

— Почему тогда он не приехал ко мне сам?

— Господин Новак — занятой человек. Как и вы. Но ради такого случая он найдёт время.

— Ну, что ж, пусть приезжает.

Серебров покачал рыжей головой.

— Луше встретиться на нейтральной территории. Выберите место сами, если хотите, — посланник достал из кармана визитку и положил передо мной на стол. — Позвоните, Ваша Милость. Это в ваших интересах.

Поднявшись, он направился к выходу.

— Надеюсь, ваши амазонки меня проводят?

— Не сомневайтесь, господин Серебров.

Когда он убрался, я взглянул на Антона.

— Что скажешь? Встретиться с этим Новаком?

Управляющий почесал щёку.

— Наверное, лучше не надо. Тем более, если вы не собираетесь менять решение. Вдруг он захочет вас убить?

— А он может? Я всё-таки барон.

— Не знаю, Ваша Милость. Но я встречаться не советую. От греха подальше.

— Ладно, подумаю. Что там у нас ещё за дела? Давай по порядку.

Я уже собирался лечь спать, когда ощутил разливающийся по комнате холод. Он распространялся волной, захлёстывая и сковывая движения. Но паралича не наступало.

Косец вышел из стены, сделал несколько шагов и уставился на меня. В глазах, заполненных длинными и короткими чёрточками, сквозило осуждение.

— Кажется, ты решил не выполнять наш уговор, — сказал он, сдерживая злость. — Сын барона до сих пор жив! Или, может, будешь врать, что искал подходы к цели?

— Нет, не буду, — ответил я. — Не искал. И не собираюсь.

— Что-то ты осмелел! Хочешь умереть? Я могу это устроить! Забрать твою жизнь прямо сейчас? Она ведь принадлежит мне! Это я устроил так, чтобы ты воскрес. А значит…

— Да, забирай, — кивнул я. — Будь так добр. Убей меня.

Косец откинул голову назад и смерил меня пылающим взглядом.

— Хорошо подумал?! Второго шанса не будет!

— Отлично это понимаю. Но быть в рабстве у бога смерти не хочу. Лучше умру. Давай, забирай мою жизнь! Ну, чего ты ждёшь?!

По-моему, отличный спектакль. Княгиня не должна понять, что я знаю о её фокусах. Эти карты открывать я пока не собираюсь.

— Что ж, как угодно! — процедил Косец. — Сейчас ты умрёшь, упрямый болван!

Холод усилился. Я почувствовал, что конечности перестают слушаться. Мышцы деревенели.

«Это всего лишь иллюзия! — сказал я себе. — Мне только кажется. Всё происходит в моём мозгу!»

Однако рецепторы реагировали на удивление реалистично. В какой-то миг я подумал: «Вдруг я ошибся?!» Что, если бог смерти существует, и княгиня тут ни при чём?! Тогда я сейчас умру! Окончательно и навсегда!

— Не передумал?! — спросил Косец. — Последний шанс!

Нельзя поддаваться! Это страх говорит во мне! Страх — главный враг живого существа. Я не позволю ему победить!

— Валяй, убивай!

Меня обдало новой ледяной волной, в глазах потемнело, и я потерял сознание. Неужели смерть?!

Однако через некоторое время я очнулся. Лёжа на полу. Затылок болел. Видимо, долбанулся, когда падал.

Косца в комнате не было. Как и холода. Взглянув на часы, я понял, что пробыл в отключке всего несколько минут. Руки слегка дрожали, ноги тоже. Тем не менее, я добрался до кровати и завернулся в одеяло.

В голове билась только одна мысль: это была иллюзия! Я не ошибся. И победил! Косец, скорее всего, больше не появится.

И главное — я свободен!

На следующий день я занимался делами в офисе. Убежище было закончено, замок укрепили и снабдили вооружением. Повсюду были установлены легко раскладывающиеся серебряные сети и тонкие решётки.

Желающие вступить в ряды рода Скуратовых всё прибывали. Не только женщины. Большую часть новобранцев составляли всё-таки мужчины. Теперь ими занималась Андронова. Марте я поручил постепенно заменить охрану из агентства на тех, кого она отберёт и обучит. Кроме того, спросил, не найдётся ли у неё времени позаниматься со мной.

— Искусство единоборства, которое мы практикуем, секрет, — помолчав, ответила девушка. — Собственность Лилового клана. Никто из нас не раскрывает его посторонним.

— Мне не нужно ваше единоборство, — покачал я головой. Своего хватает. — У меня сильный провис по фехтованию.

Девушка удивилась.

— Как это возможно, Ваша Милость? Аристократов обучают этому с раннего детства.

— После болезни у меня случилась частичная амнезия. Начисто позабыл всё, что знал об этом. Такое вот несчастье.

— Понятно. Господин барон, у меня совсем нет лишнего времени. Может, кто-нибудь из девушек позанимается с вами? Они прекрасно фехтуют.

Я знал, что она так ответит. Нарочно завалил её работой, чтобы не дать шанса согласиться.

— Конечно, почему бы и нет. Например, Есения.

— Благодарю, Ваша Милость, — с облегчением отозвалась Марта. — Я передам ей, что у неё появятся новые обязанности. Когда вам угодно учиться фехтованию?

— Составим график.

Когда с этим было покончено, я набрал номер с оставленной посланником Новака визитки. Ждать ответа пришлось недолго.

— Да? — ответил низкий мужской голос. — Говорите.

— Это барон Скуратов. Передайте господину Новаку, что сегодня в семь я буду ужинать в ресторане «Китеж». Если у него найдётся время, можем там встретиться. Другого случая у меня не представится.

— Минутку. Ожидайте.

Делать этого я, естественно, не стал. Повесил трубку. Новак, конечно, большая шишка в городе, но он всего лишь простолюдин. И барон Скуратов не станет под него подстраиваться. Пусть скажет «спасибо» за то, что я вообще решил с ним встретиться. Мог ведь и принять предложение Падших. Уверен, Новак не дожил бы и до ночи.

Часа через два после обеда я позанимался в тренажёрке. В замке он был не хуже, чем у Шуваловых, и почти не пострадал. Приняв душ, переоделся и сообщил охране, что мы едем в ресторан «Китеж» — встречаться с Новаком.

— Каков план, господин барон? — осведомилась Марта. — Мы убьём его?

— Не сегодня. Если будет хорошим мальчиком, то вообще никогда. Так что без глупостей. Вы — моя охрана. Надеюсь, не придётся напоминать снова?

— Никак нет, господин барон. Как прикажете.

— Вот и отлично. Раз мы достигли взаимопонимания, то давайте отправляться. Новак, если и придёт, то не к семи. Обязательно опоздает, чтобы компенсировать, что пришлось идти у меня на поводу. Так что я собираюсь хотя бы заказать, пока его нет.

Девушки были разочарованы. Однако виду не показывали. Почти.

— Да, кстати, — сказал я. — Есения остаётся здесь. А то этот Новак ещё решит, что я готов с ней расстаться.

Марта кивнула.

— Хорошо, Ваша Милость. Я заменю её на кого-нибудь.

В ресторане я взял отдельный кабинет. Предупредил администратора, что ко мне может кто-нибудь присоединиться.

Заказал жареных пельменей.

— И с собой ещё штук сто упакуйте. Хочу друзей угостить.

Падшие рассредоточились по залу. В основном, сели у бара, но алкоголь не брали. Пили соки-воды. Марта и ещё одна девушка, которую звали Аглая, составляли мне компанию. Я заказал им на аперитив безалкогольный глинтвейн. Девушки тянули его через соломинки и молчали. Собеседницы из них вообще были так себе.

Как я и думал, Новак явился с опозданием. На двадцать минут. Его сопровождали двое крепких парней в тёмных костюмах и солнечных очках, которые они снимать в ресторане не стали. Того, что приезжал в замок, среди них не было.

— Приятного, барон, — кивнул Новак, усаживаясь со своими бойцами напротив. — Обычно я кадровыми вопросами лично не занимаюсь, но тут случай особый. Сами понимаете.

Бандит выглядел лет на сорок пять. Короткие рыжие волосы, серые глаза, правильные черты лица. Только челюсть, пожалуй, крупновата. Впрочем, я не ценитель мужской красоты, так что мне трудно судить. Женщинам, наверное, этот мужик нравился.

Новак взглянул на золотые часы.

— Времени у меня, как и у вас, немного, — сказал он. — Так что постараюсь быть кратким. Мне очень нужна та девушка, Есения. А вы можете без неё обойтись, я уверен. Учитывая, что у нас с ней уже были дела, и в то же время её желание переметнуться к вам, предлагаю компенсацию. Не отказывайтесь сразу, барон! — быстро сказал он, заметив, что я собрался ответить. — Знаю, у вас нет финансовых трудностей, поэтому предлагаю не деньги. Как насчёт гулей? Отдам три штуки. Вам для статуса полезно, а мне они без надобности.

— У вас есть Иглы Малика? — удивился я.

— В том-то и дело, что нет. Просто пленные твари, которых я содержу в клетках.

— Простите, но мне известно, что гули способны разрушить любой материал. Из чего же ваши клетки?

— Это неважно, — Новак растянул губы в холодной улыбке. — Главное, что у меня есть гули. А у вас — девушка. По-моему, равноценный обмен.

— Именно, что равноценный, — ответил я. — И какой мне смысл менять что-то на нечто равноценное? Чтобы остаться при своём?

— Вы имеете в виду, в чём ваша выгода? — понимающей кивнул Новак.

— Именно. У меня уже есть то, что я хочу. Девушка с шикарной способностью. Гулей я могу и так раздобыть. Их десятки тысяч, если не больше. А такой Дар — редкость.

— Хорошо. Я вас понял. Однако примите во внимание и то, что у моего клана не будет к вам претензий. Считайте это процентом.

Я усмехнулся.

— Думаете, мне это важно? Господин Новак, вы говорите не с мальчишкой, а с бароном Скуратовым. Я представляю один из самых влиятельных родов в этом городе.

— Без обид, но это в прошлом. Сейчас вы последний выживший, живущий у главы клана. И как бы вы ни пыжились, былое влияние вернётся очень нескоро. Если вообще вернётся. Так что я разговариваю всё-таки с мальчиком, — сухо улыбнулся Новак. — И вам своё положение стоит принять во внимание. Я и так выказываю вам уважение.

Не, ну тут он объективно прав. Даже и возразить нечего. И всё-таки, отдавать Есению я не собирался.

— Очень мило с вашей стороны, что вы это делаете, господин Новак. Однако, кажется, вы не принимаете в расчёт разницу в наших социальных статусах. Я член клана и очень ему нужен. А кто вы? Бандит?

Новак поморщился.

— Говорить такие вещи, Ваша Милость, не очень-то тактично. И совсем непрактично. Мой клан имеет большое влияние. Вероятно, большее, чем вы думаете.

— Я это допускаю. Нет, даже признаю. Однако и вы признайте, что я могу не отдавать вам девушку. И вы с этим ничего не сможете поделать.

Новак помрачнел. Видимо, не привык к отказам.

— Господин барон, вы забрали у меня то, что я считал своим. Вынудили приехать сюда. В назначенное вами время. И теперь говорите, что я прокатился зря?

— Вы изъявили желание встретиться. Не я.

Новак откинулся на спинку дивана.

— Значит, не согласны на обмен?

— Ни в коем случае. В моём положении такими ресурсами, как Есения, бросаться нельзя. Вы и сами должны это понимать.

— Тогда и вы поймите меня, барон. На кону репутация моего клана. И лично моя. Я не могу позволить вам забрать эту девушку!

Почти полминуты мы смотрели друг другу в глаза.

— Как угодно, — проговорил я, наконец. — Но имейте в виду: я своих решений не меняю. И запугать меня невозможно.

— Это я вижу. К сожалению, о себе могу сказать то же самое.

Новак поднялся. Его телохранители тоже встали.

— Видит Бог, я хотел договориться, — сказал мой собеседник. — Вы сами так решили. Что ж, будь по-вашему.

Кивнув, он вышел из кабинета.

Я вздохнул. Надо сказать, мне понравился этот мужик. Но, увы, коса нашла на камень. Мы могли решить наш конфликт только одним способом. Печально, но так бывает.

Новака придётся валить.

— Вкусно! — в очередной раз воскликнула Маша, уплетая пельмешки. Она макала их в сметану и отправляла в рот, активно работая челюстями. — Очень вкусно!

Мы сидели на кухне.

— На здоровье, — кивнул я. — Честно говоря, был удивлён, когда увидел, что вы с мамой готовите.

— Ага. Бывает. Нас и убираться в своих комнатах время от времени заставляют. Папа говорит, что аристократ не тот, кто не хочет наводить порядок, а тот, кто не согласен жить в грязи.

— Мудрые слова.

— Думаю, он это где-то вычитал. Пельмешки — огонь! Где взял?

— Секрет.

— Да ладно! Признавайся!

— Ресторан «Китеж».

— Знаю такой. Но не думала, что они готовят пельмешки. М-м-м… Класс!

— Есть ещё. Я взял на всех и ещё с запасом.

— Нет, больше не потяну. Не сегодня, во всяком случае.

— А где, кстати, твой отец?

— Не знаю. Делами занят, наверное. Он тебе нужен?

— Есть, о чём перемолвиться.

Мне хотелось узнать, что известно князю о Новаке. Своей разведки у меня пока не было, а Шувалов наверняка в курсе всего. И сильный, влиятельный преступный клан едва ли ускользнул от его внимания.

— К ночи, скорее всего, вернётся, — сказала Маша, прожевав последнюю пельмешку. — Уф! Я всё! — объявила она, отодвинув тарелку. — Если ты рассчитывал на урок фехтования, то надо было раньше думать.

— Не претендую.

— И вообще, если ты собираешься съезжать, надо тебе найти учителя.

— Я уже это сделал.

— Серьёзно? И кто это?

— Ты её не знаешь.

— Ого! Женщина?!

— Да, из Лилового клана. Слышала о таком?

— Был такой раньше. Значит, ты нанял из него кого-то. Что ж, я слышала, у них были великолепные бойцы. Только смотри не влюбись! Ты обещал, что мы поженимся, помнишь?

— Ничего подобного!

— Ладно, не трусь! — Маша довольно похлопала себя по животу. — Можешь откупиться пельмешками.

— Спасибо, щедрая ты душа.

— Ага! Я такая. Цени!

Сначала вернулась княгиня. Минут двадцать рассказывала, чем занималась в госпитале. Со мной была довольно мила — и не подумаешь, что совсем недавно я послал её куда подальше в лице Косца. Конечно, ей нужно было делать вид, что она не при делах, но всё равно — какое самообладание!

Князь приехал ближе к одиннадцати. Приказал слуге принести ему кофе в кабинет. Видимо, не все дела за день переделал. Я решил, что это хороший шанс поговорить. Не зря же я столько его ждал.

— Пётр Дмитриевич, буквально десять минут не уделите?

— Десять? — переспросил Шувалов. — Что ж, охотно. Хоть переключусь ненадолго.

Мы поднялись в кабинет. Слуга вошёл буквально следом — только сесть успели. Поставил кофе справа от князя.

— Вы-то не желаете? — осведомился у меня князь.

— Нет, я совсем ненадолго. Благодарю.

Кивком отпустив слугу, Шувалов положил локти на стол и уставился на меня в ожидании.

— Ваше дело как-то связано со смертью Андрея Лукьянова?

— Нет. А что, из-за дуэли возникли трудности?

— Как сказать. Мы с его отцом недавно виделись. У него нет претензий относительно поединка — всё было сделано строго по правилам — однако барон интересуется, справедливы ли были обвинения, выдвинутые его сыном против вас.

Он сделал выжидающую паузу.

— И вы спрашиваете, я ли убил Виктора Салтыкова?

— В общем, да. Не жду, что вы признаетесь, но было бы неплохо, если б я знал правду.

Ну, конечно! Лучше ему было бы. Держи карман шире!

— Пётр Дмитриевич, уверяю, что не имею к смерти Салтыкова никакого отношения. Да и как бы я мог его убить?

Шувалов пожал плечами.

— Не знаю. И не думал об этом до сих пор. Но вас ведь учили оставаться незаметным и заметать следы.

— Мне всего пятнадцать, Ваша Светлость.

Князь усмехнулся.

— Ладно, я вас понял, барон. Оставим это. Вы ни при чём. Надеюсь, так и останется в дальнейшем.

Мол, хорошо бы не нашли новых улик. Не волнуйтесь, Пётр Дмитриевич, не найдут. Не придётся вам за клан объясняться.

— Барон Лукьянов намерен меня в чём-то обвинить? — спросил я. — Или, может, отец Виктора Салтыкова?

Шувалов покачал головой. Отпил кофе.

— Мне об их намерениях ничего не известно. Но не думаю. Без прямых доказательств они ничего не предпримут. Просто смысла нет. Полагаю, Андрей Лукьянов и сам не верил, что вы убили его друга. Скорее, просто воспользовался этим, как предлогом, для вызова на поединок.

— Я тоже так считаю. Он узнал, что я почти не владею мечом, и решил воспользоваться этим.

— Не слишком благородно с его стороны. Что ж, он уже поплатился. Какое дело привело вас ко мне, барон?

— Вы знаете некоего Новака?

— Главу клана «Новак»? Наслышан, да. У вас с ним проблемы?

— Он считает, что у него со мной.

Князь не удивился, услышав фамилию бандита из моих уст. Значит, уже в курсе, что тот встречался со мной. Как я и думал, люди Шувалова следят за новым бароном Скуратовым. Что, конечно, неудивительно.

— Один из его сотрудников перешёл ко мне. По собственному желанию и инициативе. Однако господин Новак не желает принимать этот факт.

— Видимо, очень ценный сотрудник?

— По нашему с ним общему мнению — да.

— Но человек, что-то знающий об организации Новака, никогда бы к вам не переметнулся. Да и вам он ни к чему. В чем же тогда ценность? Почему Новак упёрся?

— Эта девушка — из Падших. У неё есть Дар, который мне может пригодиться. Как и Новаку.

— Ах, вот оно что! Понимаю. Что ж… Полагаю, вам следует хорошенько подумать, барон, стоит ли вступать с Новаком в открытый конфликт. У него сильный клан, хоть и не признанный Его Величеством. Как и прочие кланы простолюдинов. По сути, бандиты просто подражают аристократам. Но я отвлёкся. Чего вы хотите от меня?

— Информацию. Всё, что есть на Новака и его клан. Уверен, вы давно присматриваете за ним.

Шувалов приподнял брови.

— И только?

— Это всё, что мне пока нужно.

— Хм… Хорошо. Думаю, с этим я могу помочь. Прикажу собрать всё, что у нас есть. Скажем, к завтрашнему вечеру.

— Я заеду и заберу.

— Вот и договорились, — кивнул князь. — Вы точно решили не уступать?

— Абсолютно. Не смею больше тратить ваше время, Пётр Дмитриевич. Спасибо, что приняли.

Информация — залог победы. Ещё Сунь Цзы говорил: «Прежде всего, познай своего врага». А он был парень не промах. Благодаря ему, между прочим, когда-то был объединён Китай.

Утром, часов в одиннадцать, позвонила Женя.

— Наконец-то я тебя застала! — воскликнула она, как только я взял трубку. — Коля, ты совсем пропал!

— Прости, у меня сейчас очень много дел. Занимаюсь уделом. Сама понимаешь. Пытаюсь, пока карантин в школе, максимально использовать время.

— Слушай, отдыхать тоже нужно. И потом, у нас проект по химии общий, не забыл?

По правде говоря, забыл. Да и нафиг он мне сдался? Но настраивать против себя дочь человека, поставляющего мне важное стратегическое вооружение — нет, я не идиот.

— Конечно, помню. Только я не знал, когда мы собираемся.

— Аня тебе не говорила?

— Мы сейчас не так часто видимся.

— В общем, сегодня в пять у меня. Придёшь?

— Постараюсь. Застолби мне стул.

— Отлично! — обрадовалась девушка. — Только не обмани!

— Ну, что ты! Я же барон. Моё слово — кремень.

— Тогда до скорого. Давай, пока. Мы будем ждать.

Во время звонка я находился в офисе. Скоро предстояло отправиться на первую тренировку с Есенией, так что я переоделся в свободный костюм из тонкой ткани, не сковывавший движения, и мягкие туфли на каучуковой подошве.

Когда явился в спортзал, девушка уже была там. Она надела облегающий эластичный комплект и выглядела в нём просто потрясающе. Даже не знаю, как заниматься. Сосредоточиться точно не получится. Шутка, конечно. Я-то умею держать себя в руках. Хотя гормоны пятнадцатилетнего тела так и норовят напомнить молодость.

— Ваша Милость, — поклонилась Есения. — Добрый день. Я пришла чуть раньше, чтобы осмотреться. Прекрасный зал.

— Да, чудный. Приступим?

— Как вам угодно.

Подойдя к стойке, мы выбрали мечи. Затем встали на позиции.

— Правую ногу выдвиньте чуть вперёд, Ваша Милость, — сказала, окинув меня взглядом, Есения. — Левый локоть пониже.

— Давай договоримся: на тренировках обходись без титулования, ладно? Это лишнее, а я не терплю всего, что служит балластом.

— Как прикажете, Ваша… В общем, я поняла. Перенесите вес тела вперёд. Нет, не так сильно. Ага, хорошо. Постарайтесь запомнить этот баланс. Вы привыкли драться на ножах, но эти клинки гораздо тяжелее. Нужно к ним привыкнуть. Со временем это придёт. Нападайте. Мне нужно посмотреть, что вы умеете.

Описывать всю тренировку смысла нет. Есения ставила мне движения, объясняя азы. Временами я чувствовал себя ребёнком, хотя на самом деле был гораздо старше неё.

Через два часа мы отправились в душевые. Переодевшись, я вернулся в офис. Антон предоставил отчёты по завершению основных работ в замке и прилегающей территории, так что мне нужно было их прочитать и подписать. Однако я не привык доверять бумаге, так что мы с ним отправились осматривать всё своими глазами. Около половины третьего прервались на обед, а затем продолжили.

Наконец, с этим было покончено, и я велел управляющему заняться моим переездом.

— Вещей немного, так что управитесь за пару-тройку часов. Хорошо бы сделать это сегодня. Хочу переночевать в замке.

Затем я позвонил в дом Шуваловых, но никого из семьи не застал. Пришлось предупредить дворецкого, что за моими вещами приедет грузовик.

Сам же я отправился к Жене. Аня тоже там была. В компании синеволосой Леры. Эту её подружку я видел на проекте впервые. Похоже, присоединилась в моё отсутствие.

— Привет, — кивнула она, всем видом демонстрируя своё недовольство моим присутствием. — Не знала, что ты так хорош в химии, что тебя позовут в проект классом старше.

— Тебя я тоже тут увидеть не ожидал, — ответил я. — Напросилась, что ли?

Лера вспыхнула. Однако взяла себя в руки, только глаза злобно прищурила.

— Нет, я в проекте с самого начала. Просто у меня есть и другие, нужно было сначала там разобраться.

— Жаль, — улыбнулся я.

И пусть сама думает, что это значит.

В это время подлетела Женя, схватила меня за локоть и потащила за стол, на котором были разложены части макета какой-то сложной многоэтапной химической реакции. Всё это предстояло доделать, собрать, склеить и заставить каким-то образом двигаться. В общем, ребята не искали лёгких путей и к учёбе подходили серьёзно. Эх… Пришлось мучиться, да ещё при этом изображать энтузиазм. Правда, надо сказать, моё участие особо и не требовалось. Аня была занята порученной ей частью, Женя буквально не отходила от меня и мало думала о моделировании, а Лера просто тихо радовалась, что Ильина почти не даёт мне общаться с княжной. Вот ведь ревнивая сучка. Наверняка и в отношения Ани с моим старшим братом лезла. Хотя, как я понял, они особо и не дружили — так, помолвились просто.

Возились мы с проектом часа три. Ещё пили чай с эклерами и остались ужинать. Тут мне довелось увидеть жён барона. Женина мать была невысокой миловидной женщиной лет тридцати пяти, а вторая выглядела на сорок с небольшим. Тоже, кстати, красотка, если сделать скидку на возраст. Интересно, из каких они родов и с какими Дарами. Мне это без разницы — просто любопытно. Иногда я изучал справочник аристократии и всё больше узнавал о кланах, родах и их возможностях. Например, мне теперь было известно, что специализацией Жёлтого клана был острый слух, Фиолетового — зрение, а Синие могли благодаря магическим симбионтам резко увеличивать силу. Так что от Леры стоило держаться подальше и нарочно не злить. А то лечи потом сломанные кости. Оно мне надо? Впрочем, я уже убедился, что девушка умела владеть собой, если нужно. Полагаю, аристократов учат этому с детства. Полезно при принятии решений и для собственной безопасности: а то не ровен час, окажешься вызван на поединок, где тебя убьют. Ладно, если ты не наследный сын. А ну как тебя готовили принять титул? Получится, что все усилия пойдут коту под хвост.

После ужина я решительно заявил, что уезжаю. Женя расстроилась, но возражать не стала: время действительно было позднее. Да и остальные начали собираться. Учитывая, что формально нас ничто не связывало, было бы странно, если б я остался.

— Ты к нам? — спросила на улице Аня.

— Ненадолго. Сегодня переезжаю. Думаю, мои вещи уже в замке.

— Вот как… — протянула княжна. — Ясно. Что ж… Жаль, если честно. Но я понимаю, что тебе это нужно, — она неуверенно улыбнулась. — Удачи, Коля. Надеюсь, мы будем видеться не только в школе.

— Конечно. Остаёмся друзьями.

— А зачем ты едешь к нам? Попрощаться?

— И это, в том числе. Кроме того, у меня с твоим отцом есть одно дело.

Надо было забрать то, что разведка Шуваловых нарыла на Новака. Я надеялся, что инфа будет полной и подробной. От этого многое зависело.

Вручая мне объёмную папку копий распечаток, Шувалов сказал:

— Барон, мы приглядываем за Новаком много лет. Весь материал сюда, конечно, не поместился. Но я велел отобрать актуальные сведения. Полагаю, это для вас самое важное.

— Весьма признателен, Ваша Светлость. Надеюсь, пригодится.

Помолчав, князь сказал:

— Мне доложили, что сегодня приезжали забрать ваши вещи. Вы нас покидаете?

— Да, пора вставать на ноги. Я звонил, чтобы предупредить, но ни вас, ни Александры Кирилловны не было дома.

— Уверены, что готовы? Мы, конечно, не лишаем вас поддержки, однако… Вы понимаете, барон.

Я кивнул.

— Да, но так и должно быть. Не всё же мне сидеть у вас на шее.

Князь поморщился.

— Это не так. Впрочем, я вас не отговариваю. В общем-то, вы правы. Однако я не думал, что это случится так скоро. Сколько вы у нас пробыли? Около месяца?

— Вроде того.

— Вы очень деятельный молодой человек, барон. Это хорошее качество. Я искренне желаю вам удачи. И не стесняйтесь обращаться за помощью. Если понадобится, конечно. Вы часть клана, и это нормально.

— Благодарю. И учту.

На том и расстались. Я поехал к себе в замок изучать материалы по Новаку. Заварил побольше кофе и засел в кабинете, приказав не беспокоить. В таких делах требуется сосредоточенность, так что я даже полчасика помедитировал, чтобы думать только об одном — о цели. Объект следует тщательно изучить, при этом не строя заранее никаких планов на его счёт. Просто почувствовать, что за человек должен умереть от твоей руки. Его характер, привычки, страхи и страсти. Я готовился просидеть над папкой всю ночь. Если понадобится — то и дольше.

Первым делом взял большой лист бумаги и разлиновал так, чтобы получились три колонки. В первую предстояло выписать привычки. То, что стало для Новака своеобразным ритуалом. По идее, если у него надёжная охрана, он не должен особо повторяться, однако иногда трудно отказаться от некоторых вещей. Во вторую колонку следовало занести страхи. На эту часть я тоже не особо рассчитывал. Люди подобного рода обычно параноики, так как боятся, что их убьют или потеснят. В третью часть таблицы я планировал вписать вещи, которые Новак любит. Его страсти, без которых он не мыслит жизни. Его зависимости. То, что делает его предсказуемым.

Часам к пяти утра я встал и отправился в зал поразмяться. Спина затекла, ноги одеревенели, да и голова начал побаливать. Полчаса лёгкой тренировки привели меня в норму. Поднявшись в кабинет, я упал в кресло и уставился на листок с графами. Пока выходило, что у Новака вполне чёткий график. Утро он проводит в конторе над рестораном «Лилия», затем обедает в нём (отдельный кабинет), где принимает отчёты своих людей, а затем едет в офис корпорации «Веса и меры», производящей электронные измерительные приборы и служащей законным прикрытием деятельности клана. Как ни странно, эта ширма приносила организации Новака неплохой стабильный доход. Но, конечно, не такой, как теневая сторона.

Ещё у главы преступного клана была любимая дочь, но, во-первых, её тщательно охраняли (даже учили на дому), а, во-вторых, использовать детей без прямой и явной необходимости я не люблю. Они непредсказуемы, и с ними в любой момент могут возникнуть проблемы. Вспомните хоть рассказ О’Генри «Вождь краснокожих». Там, конечно, всё сильно преувеличено, но здравое зерно в основе есть. А хуже всего подростки в пубертатном периоде. У них гормоны так гуляют, что лучше держаться от них подальше.

В общем, я решил не изобретать велосипед и просто застрелить Новака, когда тот будет выходить из ресторана.

Поспав пару часов, я прихватил снайперскую винтовку, коробку патронов, взял с кухни пару тыкв и отправился в подвал, где был устроен тир. Дистанция, конечно, маловата, но в городе пристреляться негде, а за черту Камнегорска не выедешь. Так-то я, конечно, сделал бы это в лесу.

Настроив оружие, я зафиксировал винты, чтоб не сбились во время транспортировки, и выдвинулся в сторону «Лилии». Приказав остановить машину в двух кварталах от ресторана, я в сопровождении двух Падших прошёл дворами до дома, стоявшего напротив здания Новака. Но оно меня не интересовало. Миновав его, мы добрались до четвёртого здания, обычной жилой многоэтажки с открытыми лестничными балконами на фасаде. Оно показалось мне вполне подходящим.

— Ждите меня здесь и не высовывайтесь, — сказал я девушкам.

— Мы не должны вас оставлять, господин барон! — заволновалась Марта.

— Так нужно, — сказал я веско.

Падшая нахмурилась, но спорить не стала. Дисциплина, мать её.

Я пересёк улицу, смешиваясь с толпой. Это было несложно: народу было полно.

Домофона не было — простой кодовый замок. Открыть такой — плёвое дело. Кнопки, на которые нажимают десятки раз в день, всегда блестят сильнее. Если нет, то нужно посмотреть на их основание. Там точно будет светлая полоска.

Нажав код, я вошёл в подъезд. Консьержа не было. Отлично. Я поднялся пешком на четвёртый этаж. Забираться высоко нельзя: любой охотник вам скажет, что пуля под большим углом летит с сюрпризами. Можно промахнуться.

Выйдя на лестничный балкон и взглянув на часы, я стал готовиться. Новак должен был выйти минут через двадцать. Собрав винтовку, я заблокировал двери с обеих сторон с помощью проволоки, вложил патрон и приготовился ждать. Отсюда улица хорошо просматривалась. Машина Новака стояла напротив входа в ресторан. Шофёр вышел покурить, опершись пятой точкой о капот. Он поднял руку — проверил время. Выкинул хабарик и обошёл тачку. Приготовился открыть боссу дверь. Значит, Новак скоро выйдет.

Я поднял винтовку, прильнув к оптическому прицелу. Дистанция была больше, чем в тире, но ненамного. Раза в два. Плохо, но не критично. Шум на улице должен был замаскировать звук выстрела. Конечно, я навинтил глушитель, но всё равно раздаётся хлопок газов и удар затвора. Негромко, но есть.

Новак появился спустя восемь минут. В окружении телохранителей и одетый в защитный комбез! Голову скрывал шлем. Чёрт! Это в папке не упоминалось. Сразу стало ясно, что дело швах. Поразить такую цель пулей невозможно. Кроме того, Новак успел пересечь тротуар и нырнуть в машину буквально за пару секунд. Я бы даже прицелиться не успел.

Глубоко вздохнув, я подавил досаду и начал разбирать оружие. Ладно, будем искать другой путь.

В офисе меня ждал неприятный сюрприз. Взволнованный Антон кинулся ко мне, едва я вошёл.

— Господин барон! На завод совершено нападение! Подъехали три машины, из них выскочили неизвестные и обстреляли здание из гранатомётов!

— Потери среди сотрудников есть?

— Нет. Но часть стены цеха сборки разрушена. Работа приостановлена.

— Нападавшие ушли?

— К сожалению, да. Никого взять не удалось. Кто это мог быть, Ваша Милость?

— Пока не знаю. Но выясню. Усилить охрану на всех наших объектах. Подключить генерала Андронову.

— Хорошо, будет сделано.

При мысли, что придётся общаться с амазонкой, Антона малость передёрнуло. Да что ж она на него так действует-то?!

— Меня не беспокоить. Ни при каких условиях. Только если будет ещё диверсия.

Я заперся в кабинете и снова засел над папкой по Новаку. Как бы его ни охраняли, лазейка должна быть. И я её найду!

Спустя два часа меня осенило.

Есть способ, который в конторе, что б она сгорела, называли «подарочек». Нет, не посылка с бомбой, которая до цели всё равно не дойдёт. Кое-что получше.

В документах имелись последние сводки. И в них указывалось, что ближайший человек Новака, его правая рука, некий Макс Уманов по кличке Бритва загремел пару дней назад в больницу с приступом аппендицита. Значит, он ещё там. Заштопанный, но слишком слабый для возвращения к делам. Вот этим я и воспользуюсь!

Отыскав в телефонном справочнике номер госпиталя, я узнал у дежурной медсестры, что пациент идёт на поправку, но пока не выписан. Отлично!

Выйдя из кабинета, я отправился в другую комнату, где хранил полезные находки, обнаруженные в замке. Прихватив маленький хирургический набор, спустился в офис.

— Вызови Есению, — велел я Антону. — Скажи, мы сейчас выезжаем.

— Куда, Ваша Милость? — тут же влезла Марта.

— Нужно навестить больного друга. Так что скажи, чтоб надела платье. Она не должна выглядеть, как охранница. Максимально.

Как только Есения явилась, я критически её осмотрел, вызвав лёгкое недоумение. Но не смущение.

— Татуировку нужно замазать. Не волнуйся, временно. Я знаю, с какой гордостью вы их носите. Но это необходимо для дела.

— Хорошо, господин барон.

— И вообще, как вы владеете макияжем? Можете накраситься так, чтобы вас не узнали?

— Кто не узнал, Ваша Милость?

— Бывшие коллеги по клану Новак.

Девушка поджала губы.

— Я постараюсь, господин барон.

— Отлично. И наденьте вот это, — я протянул её зелёный парик.

В замке имелась огромная коллекция подобных вещей. Ассасины, всё-таки.

— Это запрещено, Ваша Милость!

— Ничего. Со мной вам ничего не грозит.

Девушка отправилась в соседнюю комнату гримироваться. Справилась минут за двадцать. Когда вышла, её действительно было не узнать. Просто удивительно, какие чудеса творит простая косметика! Я, конечно, видел в родном мире ролики, где девушки полностью меняли свою внешность, но узреть подобное вживую — совсем другое дело.

— Что скажете, господин барон? Пойдёт?

— Вы превзошли самые смелые мои ожидания! А теперь давайте выдвигаться.

Мы сели в машины и погнали к госпиталю. По дороге остановились, чтобы купить большой букет алых роз.

— Ждите в тачке, — велел я Падшим, когда мы припарковались перед двенадцатиэтажным зданием больницы. — Без возражений! Так надо. И не отсвечивайте тут. Есения — со мной.

Когда мы подошли к зданию, я взял её за руку. Девушка вздрогнула от неожиданности и удивлённо воззрилась на меня.

— Ты — моя старшая сестра. Мы пришли навестить отца. Это если нас остановят.

— Обязательно остановят, — тихо сказала Есения. — На входе всегда охранник.

— Знаю. Мы туда не пойдём. Нам нужно в Приёмный покой. Там всегда суета и куча народа. Охранники никого не стопорят, потому что задолбаются. Пошли!

Миновав раздвижные двери, мы уверенно прошагали мимо стеклянной будки и поспешили вдоль коридора. Вняло здесь просто жутко. Смесь болезни и лекарства. На скамейках сидели пострадавшие и их родственники, тут и там виднелись занятые окровавленными и стонущими людьми каталки. Между ними сновали санитары и врачи. На нас никто не обращал внимания. В конце коридора мы свернули к лифту, но я потянул девушку на лестницу. По пути нам не встретилось ни одного человека. Поднявшись на шестой этаж, мы остановились, не входя в отделение.

— Готова? — спросил я девушку, слегка сжав её руку.

Та кивнула. Даже не спросила, к чему. Умница.

Мы двинулись мимо палат. Бритва лежал в десятой. Перед дверью сидели двое амбалов в пиджаках, под которыми наверняка прятались пушки. На нас они взглянули почти без интереса, разве что задержались на Есении. Посмотреть было, на что: атлетичная стройная девушка с грудью четвёртого размера, роскошными (хоть и ненастоящими) зелёными волосами, в лёгком облегающем платье до колен из небесно-голубого шёлка. Как я и рассчитывал, бывшую коллегу они не узнали. Да и не ожидали увидеть её здесь, вдобавок, в компании подростка.

Я остановился перед девятой.

— Саш, нам сюда? — спросил девушку.

Не растерявшись, та кивнула.

Я распахнул дверь и вошёл в палату. Есения последовала за мной.

На кровати лежала старушка, укрытая одеялом по самый подбородок. Спала. Слава Богу.

Подойдя к стене, я аккуратно сдвинул в сторону тумбочку, заваленную пакетами с фруктами, початыми йогуртами и бутылками с водой.

Повернувшись к девушке, сказал:

— Маленькую дверцу на высоте моего роста. Сантиметров десять.

Есения подошла, приложила ладонь к штукатурке и на секунду прикрыла глаза. Заструился лёгкий зелёный дымок, и на моих глазах в стене появилась крошечная дверца! Потрясающе!

Стараясь не показать, как меня впечатлила магия Падшей, я надел нитриловые перчатки, открыл дверцу и достал из кармана круглое зеркало на телескопической ручке. Просунув его в отверстие, поводил, ловя постель больного. Вот он, справа! Здоровый мужик с рыжим ёжиком и лицом, будто вырубленным топором из колоды. Наверное, тяжко ему тут валяться без дела. Такой надолго не задержится. Если не выпишут через пару дней, сам сбежит.

Вытащив зеркальце, убрал в карман и повернулся к девушке.

— Теперь такую, что б я мог пройти.

Есения коснулась стены, закрыла глаза, и передо мной возникли прямоугольные очертания. Даже ручка была.

Я вытащил снаряженный шприц с анестезией.

— Жди здесь. Я минут на пятнадцать. Если кто войдёт, покажи цветы. Ты пришла навестить бабулю, но не хочешь её будить.

Девушка кивнула, прикусив нижнюю губку.

Войдя в соседнюю палату, я приблизился к постели Бритвы и прислушался к его дыханию. Ровное, спокойное. Наклонившись, ввёл иглу. Как комарик укусил. Бандит ничего не почувствовал. На поршень давил медленно. Затем выждал немного. Чтобы не терять время, достал и разложил инструменты. Стянул с Бритвы одеяло, закатал на животе пижаму. Снял повязку, прилепленную пластырем. Так, ему делали лапароскопию. Шрам оказался совсем маленьким. Это хорошо. Изучив стежки, я хорошенько опрыскал перчатки спиртом и вооружился скальпелем. Аккуратно перерезал нитки, вытащил их и раздвинул края раны. Поместил в брюшную полость приготовленный «подарочек», убедился, что он не прощупывается, и принялся заштопывать, стараясь, чтоб вышло так же, как было. Обработал всё спиртом. Осложнения, которые задержат Бритву в больничной койке, ни к чему. Мне он нужен здоровенький и бодрый.

Наложив обратно повязку, привёл пациента в порядок, выкинул обрезки ниток в урну, запихав поглубже, под другой мусор, чтоб не видно было, собрал инструменты и вышел в соседнюю палату.

— Всё в порядке, — сказал я дожидавшейся Есении. — Можем идти. Цветы оставь старушке. Будет странно, если мы выйдем с букетом.

— А вдруг у неё аллергия? — спросила вдруг девушка.

— Поставь у окна и приоткрой его.

Когда мы покинули госпиталь, я сказал:

— Ты молодец.

— Спасибо, господин барон.

Ответила спокойно. Это хорошо.

— Двери можно убрать.

Есения коснулась стены, и она стала точно такой, как была до нашего прихода.

Перчатки я снял и поджёг за машиной. Горела синтетика быстро. Через минуту от нитрила почти не осталось и следа.

— Всё, едем в замок, — велел я шофёру, сев в тачку. — Хотя нет. Что-то я проголодался. Давай в ресторан, — повернувшись к Есении, добавил: — Парик можно снять. Вы и без него произведёте фурор.

Девушка стащила искусственные волосы, распустила собственные и слегка их взбила, чтобы придать объём. Так она выглядела ещё лучше. Даже жаль, что однажды ей придётся перекраситься в зелёный. Рыжий был Есении действительно к лицу.

— Вы хотите, чтобы я пошла с вами в ресторан, господин барон? — спросила она.

— Да. Нужно кое-что обсудить.

На этом разговор в машине закончился. Я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, прокручивая в голове последние события. Кажется, всё прошло по плану. Редкий случай, кстати.

Теперь осталось только подождать, пока Бритва выйдет из больницы. Я не сомневался, что он сделает это, несмотря на возражения врача, как только узнает, что босс затеял маленькую войну с бароном Скуратовым. А значит, ждать долго не придётся.

После ресторана, где мы провели часа полтора, отправились в замок. Там Есения переоделась в форму, смыла косметику и слегка подкрасилась в обычном своём стиле. А спустя четверть часа Марта попросила уделить ей несколько минут.

— В чём дело? — спросил я, когда мы остались в кабинете вдвоём. — Беспокоит наш сегодняшний визит в госпиталь?

— Никак нет, Ваша Милость. Я и не думала вмешиваться в ваши дела. Мы служим вам, а не задаём вопросы. Это насчёт нападения на завод. Я уверена, что атаку предприняли люди Новака. Как ответную акцию на то, что вы её не выгнали.

— Конечно, это он, — кивнул я. — И что?

— Я привела к вам Есению. Получается, несу за это ответственность. Позвольте вторично предложить вам разобраться с проблемой. Это нетрудно.

— Открытое возмездие с моей стороны? Это ты предлагаешь? Нет, Марта, спасибо, конечно, однако вынужден снова отклонить твою инициативу. И прошу больше эту тему не поднимать. Я предпочитаю разбираться с трудностями по-своему. И вообще, эта проблема уже решена.

— Да? — вырвалось у девушки.

— Думаю, вопрос двух-трёх дней.

— Хорошо, Ваша Милость. Вы меня успокоили. Есения… хороший человек. Ей нечего делать в клане Новак.

— Совершенно с тобой согласен.

Со вторым так точно. Насчёт первого надо посмотреть. Видал я хороших, которые потом… Ну, да ладно. Не будем о грустном.

— Скажи, пожалуйста, Антону, чтобы зашёл.

Когда Марта удалилась, я достал из кармана упаковку шоколадных драже и закинул в рот сразу горсть. Обожаю такие штуки. Как удачно, что их делают и в этом мире.

Управляющий зашёл спустя минуты три. Поправил очки в роговой оправе.

— Вы хотели меня видеть, господин барон?

— Ага. Что там с юристом? Я просил нанять кого-нибудь, чтоб подготовил бумаги на субсидии. И ещё нужно подумать, кого принять в род.

— Вы имеете в виду, сделать вассалами, Ваша Милость?

Ну, да, сам-то род — это люди одной крови. Пусть дальние, но родственники.

— Да, именно это. Составим первый список. Самых полезных.

— Осмелюсь напомнить, что в вассалы можно принять только тех, кто участвовал в Дикой охоте или пережил нападение гулей.

— Да, я в курсе, — ответил я, сделав покер-фэйс. Ничего подобного, конечно, мне и в голову не приходило. Но Антону знать об этом ни к чему. — Потому и говорю: составь примерный список. Небольшой. Не хочу, чтобы пошли слухи, будто Скуратов от отчаяния принимает в вассалы всех подряд.

— Хорошо, господин барон, я вас понял.

— Так что насчёт юриста?

— Отобрал три кандидатуры. Надо бы вам с ними встретиться. Решить, кого нанять.

— Пригласи на сегодня-завтра. Дело срочное. Специалист в области права мне нужен уже сейчас.

До вечера я занимался текущими делами. Прервался только на тренировку и занятие по фехтованию. После нашего разговора Есения была слегка не в своей тарелке, однако во время спарринга мои шансы от этого не повысились ни на йоту.

Приняв душ, я поужинал доставленной из ресторана едой. Каждый раз её привозили из другого заведения. Потому что привычка — самое опасное для человека в моём положении. Иначе говоря, если тебя могут захотеть убить. Например, отравить.

Вообще, пора начать пользоваться своей кухней, тем более, что повара уже вовсю трудились, но их ещё предстояло проверить. Любой из моих сотрудников мог оказаться засланным казачком. И кто знает, с какой целью. На данный момент я не видел основания доверять никому. Да и вообще, лучше себе этого не позволять. Потому что близкие и доверенные становятся, в случае чего, первыми, через кого до тебя пытаются добраться. Близких у меня здесь нет и не предвидится, так что и остальных надо держать на расстоянии. И они, и я целее будем.

После ужина меня заехал навестить Павел. Я провёл парню краткую экскурсию по замку.

— Развернулся ты, конечно, знатно, — одобрил он, когда мы вернулись в кабинет. — И не подумаешь, что тут гули побывали. Извини. В общем, рад за тебя.

— Спасибо. Но ты ведь приехал не потому, что соскучился, верно?

Княжич усмехнулся.

— Не без этого, но есть и другое дело. Насчёт вашего поединка с Лукьяновым.

— Что, его папаша решил отыграться?

— Нет. То есть, про это ничего не знаю. Я о другом. Барон Пешков, в доме которого случился вызов… Мне случайно удалось услышать, как отец говорил матери, что Пешков не хочет уходить из твоего удела. Мол, он давно метил сюда, и твоя бурная деятельность его напрягает.

Я откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. На что намекает Павел? Ясно, что не хочет говорить ничего прямо, но ведь смысл в его словах имеется. Иначе он не приехал бы.

— А Пешков раньше приглашал Лукьянова на свои домашние мероприятия?

— Не слыхал о таком. Их семьи, насколько мне известно, никогда не имели тесных отношений.

— Может, кто-нибудь из детей дружил с ним?

— Без понятия. Но один из его сыновей учится в одном классе с Андреем.

Иначе говоря, барон мог быть в курсе нашего с Лукьяновым конфликта. Да что там мог?! Конечно, был! При его-то интересе к новому соседу. Было бы странно, если б он ни разу не спросил обо мне сына.

— То есть, ты намекаешь, что Пешков позвал Лукьянова, надеясь, что тот меня вызовет? И убьёт. Чтобы не осталось никого, кто мог бы претендовать на удел Скуратовых? Я тебя верно понял?

Павел пожал плечами. Он явно чувствовал себя неуютно. И потому что передал то, что подслушал, и потому что не был уверен в своих подозрениях.

— Решай сам, как это расценить, Коля. Но я подумал, что тебе лучше знать.

Я кивнул.

— Безусловно. Спасибо, что приехал. Это важная информация. Я её обдумаю.

Взглянув на часы, Павел поднялся.

— Мне нужно ехать. Обещал отцу помочь с делами. Приходится во всё вникать.

— Я тебя провожу.

Когда мы были у двери, княжич смущённо усмехнулся.

— Ты только это… Не убивай Пешкова, ладно? По крайней мере, не удостоверившись, что он в этом замешан.

— Ну, что ты! — я растянул губы в фальшивой улыбке. — Я же недоучка. Куда мне!

Когда Павел уехал, я вернулся к себе и упал в кресло.

Час от часу не легче! Чёртов барон, конечно, всё продумал.

Я побарабанил пальцами по столу.

Вот урод! Нет, я всё понимаю: каждый за своё гнездо радеет. И вряд ли Пешков был так уж дружен с прежним бароном Скуратовым. Это он меня уверить пытался, чтобы бдительность усыпить. Но всё равно — пригласить к себе, плести интриги против пятнадцатилетнего мальчика — как-то это подло. Что ж, тем лучше. При случае расквитаюсь с ним с чистой совестью и без сожаления. По сути, он дал мне карт-бланш. Но будет это нескоро. Когда я увижу в этом прямую выгоду для себя.

Через три дня мне сообщили, что Бритва выписался из больницы и сразу же отправился к боссу в «Лилию». Да, я-таки обзавёлся небольшой службой разведки, сформированной из военных, принятых Андроновой. Она лично поручилась за каждого, обещая, что они не подведут.

Как только мне доложили, что два одиночества встретились, я выехал к ресторану. Припарковавшись на улице в паре домов от здания, достал пульт радиоуправления и приготовился ждать. В доме напротив конторы Новака находился человек, следивший за окнами. Стёкла были бронированными, так что бандиты не особо шифровались. Наконец, поступил сигнал, что оба объекта в одной комнате.

— Они разговаривают, — сказала Марта, слушавшая через наушник передачу наблюдателя. — Сидят в креслах напротив друг друга. Лица хорошо видны. Это точно они!

Кивнув, я поднял предохранитель и нажал кнопку.

Не прошло и двух секунд, как стена над рестораном вылетела с оглушительным грохотом! Вслед за обломками вырвались языки пламени и маслянистые клубы чёрного дыма. Заверещали припаркованные автомобили. Люди разбегались в разные стороны, спасаясь от падающих кусков бетона.

— Поехали, — сказал я, отложив пульт на сиденье.

Теперь боссам клана Новак будет, чем заняться. Станут грызться за пост главы. Многие погибнут. А оставшимся в живых придётся заключать новые союзы. И им совершенно точно будет не до меня.

На следующий день пришла весть, что карантин в школе отменили. Пришлось тащиться на уроки. Но меня грело то, что скоро каникулы. На них предстояло заняться, пожалуй, самым важным делом.

Я заранее связался с авиакомпанией Камнегорска и забронировал место на борту самолёта, которому предстояло везти груз в Златоуст. Большую его часть составляли деньги, вырученные за товары, так что охрана предполагалась немалая. Вместе с самолётом должны были отправиться два истребителя.

О своих планах я никому не говорил до последнего дня. Только накануне сообщил Антону, Андроновой и юристу, которого всё-таки нанял, что отлучаюсь на каникулы из города. Вопросы, посыпавшиеся с трех сторон, решительно отмёл. Со мной отправлялись только Марта и Есения — им я и сказал, куда мы летим. Но не зачем. Это не нужно знать даже им. По крайней мере, пока. А там поглядим.

Велев принимать технику и личный состав, который будет прибывать в замок во время моего отсутствия, я отправился к себе собираться. Первым делом упаковал харю. Без неё в Златоусте делать было нечего. Затем принялся собирать чемоданы. Путешествовать я предпочитал налегке, так что одежды и обуви взял немного — по минимуму. Зато оружием и всякими полезными шутками, которые могли пригодиться, запасся как следует.

Самолёт вылетал в восемь утра, так что спать я лёг рано. Правда, сон долго не шёл. Пришлось даже помедитировать. Помогло.

За полчаса до вылета мы были на аэродроме. Накрапывал нерешительный дождик. Небо было серым, тяжёлым, как напоённая водой вата. С севера дул ветер, развевая флаги на крыше терминала.

Я, Марта и Есения прошли регистрацию, доехали на маленькой машинке с широкими колёсами до самолёта, поднялись по трапу и заняли свои места в крошечном салоне. Машина была грузовой, так что сидений насчитывалось всего двенадцать. И все они были заняты.

— Никогда раньше не летала! — призналась вдруг Марта, нервно озираясь.

— Я тоже, — отозвалась Есения.

Она тоже была взволнована, хоть и старалась этого не показывать.

Над же! Кто бы мог подумать, что эти железные на вид леди так всполошатся из-за перелёта.

— Дышите глубже, — сказал я. — В брюхе этой птички столько бабок, что упасть ей не дадут.

Сомнительное утверждение, но на девушек, как ни странно, подействовало.

Правда, когда самолёт начал разбег, они вжались в сиденья и вцепились в подлокотники, стиснув зубы и зажмурившись.

Взлёт. Я выглянул в маленький круглый иллюминатор. Вот и началось моё путешествие к Чёрной руде!

Если всё пройдёт, как задумано, скоро я верну Дар и стану полноправным членом высшего общества Камнегорска. Если же нет… Лучше об этом не думать. Я отлично помнил, что прикоснувшийся к Сердцу рискует превратиться в чудовище. И никто не знает точно, предохраняет ли от этого маска. У меня были только легенды, предположения и надежда.

Так что, как ни крути, шестого барона Скуратова ждала неизвестность. Но, как говорится, пан или пропал. Иногда осторожничать невозможно.