Было семь утра по времени Башни. Наступил одиннадцатый месяц цикла. Поздняя осень. Но даже если бы в вечных тропиках Пагод Сарасвати и начался настоящий листопад с последующим похолоданием, то Яирам не смогла бы его узреть.

Сидя в добровольном заключении, глубоко под зданием центрального офиса «Параллели», в окружении столь прекрасного, но искусственного рая, она иногда испытывала лёгкую депрессию. Ей хотелось плюнуть на всё и сбежать ото всех обязанностей, которые она самолично на себя взвалила. Но совесть ей не позволяла.

«Нужно поговорить с Дэном о рациональности имитации смены климата. Хотя бы здесь, в саду. Он, конечно, будет протестовать и говорить, что Нигилисто его и без этого держит за… И всё-таки я обязательно, между дел, поговорю с ним об этом»

Она улыбнулась и вернулась к документам, недавно принесённые Трезией. Скучная рутина: вечные жалобы из Совета и многочисленные запросы со всех Уровней. Это её вгоняло в тоску. Утомительные переговоры с Силвиийским конгломератом по поводу подпольных продаж оружия малыми семьями. История с Шепардом и последовавшие за этим проблемы. Эпидемия в Вендиго. Восстания в Хатимане. Подковёрные игры Инпу Инпута. Очередной отказ Совета на проведение независимой экспертизы в резервациях Авеля. Конечно, для Яирам это было всё привычным, но чтобы столько проблем разом за последние два месяца!

«Как же хочется от всего этого сбежать!»

Яирам вздохнула и, отложив лист запоминающей бумаги со свежими отчётами в сторону, откинулась в плетёное кресло с высокой спинкой.

Она сидела за своим рабочим столом под навесом из живых цветов и лиан. Где-то слышалось пение птиц, а искусственное солнце лишь недавно начало свой новый цикл. Повернув голову направо, она взглянула в маленькое зеркало и внимательно себя рассмотрела.

Она была одета в лёгкое лазурное ситцевое платье до самого пола, а сверху набросила лёгкую накидку с тонким узором из цветов. Её пепельные волосы несколько хаотично спускались до самой земли. Пурпурные вострые глаза на смуглом сером овале лица. Молодость, что не хотела её покидать. Как же это её угнетало. Яирам живёт на этом свете больше десяти тысяч лет. Сколько точно, даже она уже не помнила. Яирам пережила такое, что и худшему из врагов не пожелаешь. Поэтому она спокойно и даже смиренно отнеслась к множеству неприятностей, свалившихся на неё и её близких в последние двадцать лет. Её это даже веселило, в некоторых случаях.

«Они хотят нас уничтожить, но им это никогда не удастся. Лишь надеть на нас оковы или принудить угрозами! Прошу, милый, не будь опрометчив, когда мы так близки к цели. Я прошу тебя!»

Да. Все эти проблемы последних двух месяцев были ничто по сравнению с тем, что она пережила ранее. Лёгкое раздражение и лишняя головная боль. Ничего, она это с лёгкостью переживёт.

Лёгкий скрип деревянной ступеньки заставил её посмотреть вперёд. Сила, которую она давно не могла в полной мере контролировать, заставила её вновь испытать лёгкий дискомфорт из-за того, что существовал человек, способный настолько спокойно скрывать своё сознание от её способностей телепата.

«Когда же он перестанет ко мне подкрадываться?»

— Я ведь просила не курить при мне, Камаль!

— Вот взять и сразу угрожать, маман! Нельзя же так. Ты ведь знаешь, что я не люблю ни это, не второе имя. Чуви я, Чуви!

Чуви стоял на последней ступеньке невысокой лестницы ведущую на помост навеса. Он затушил окурок об язык и показушно его проглотил. Чуви улыбнулся матери, обнажив заострённые зубы. Яирам утешительно улыбнулась ему и приняла выжидательную позу, положив голову на крепко сцепленные руки.

Чуви усмехнулся, засунул руки в карманы серого комбинезона, вразвалочку подошёл к длинному совещательному столу и сел напротив матери, протянув под столом ноги. Он взял с чаши большое зелёное яблоко и начал его с наслаждением надкусывать, при этом всё время хитро глядя на Яирам.

— Я удивлена тому, что ты лишь сегодня решил ко мне наведаться, — нарушила молчание Яирам, тепло улыбаясь сыну. — Что-то произошло?

— Обижаешь, маман. — хитро сощурив один глаз, проскрипел младенчески-старческим голосом Чуви. Он доел яблоко за несколько укусов, закинул руки за голову, сладко потянулся и лишь потом продолжил. — Ведь и меня может совесть заесть. Вот не веришь же! А я взял и подумал, что не буду бегать до маман. А то стыдно за свою самодеятельность. Вместо этого я предпочёл помочь Пепе и Гасику заметать следы, а то, кажется, Шакал всё-таки пронюхал о наших злоключениях со спасением малыша Шепарда. Всё суёт и суёт свой длинный нос в наши дела. Задаёт каверзные вопросы Гасику и прочие несуразности.

— Ну, это его работа. Он всё-таки глава Бюро безопасности Межпространственного совета.

— О, конечно, конечно! — с наигранным уважением, выпучив глаза, залепетал Чуви. — Это его работа. Работа подкапывать под нас и под своих хозяев одновременно. Хороший глава безопасности: и своих и чужих заподозрит, и о себе позаботится. Да так, чтоб никто потом и не подкопался к нему! А вообще, я почти уверен: он такой злюка из-за того, что у него имя с фамилией дурацкие. Инпу Инпут! Что-что, а у его родителей фантазия просто блеск.

Яирам хмыкнула и, потянувшись до стопки запоминающей бумаги, взяла самый верхний лист. Она, после того как вчиталась в записанный на нём приказ, приложила указательный палец в маленький красный квадратик внизу листа. Бумага, замерцав, сохранила её отпечаток.

— Ты хоть был в эти дни у Шепарда? — между дел, спросила она сына.

— Ага, на второй день после того, как он очухался. Мрачный и скупой на эмоции. Впрочем, это его обычное поведение, как я заметил. Джи, видать, в нём это выдрессировал. В общем, как только меня увидел, так сразу запустил тарелкой (очень метко, но я, конечно, увернулся) и начал бубнить про то, как я его подставил, что он натерпелся от Ти и Ти и почему его не выпускают! Пришлось его успокаивать методом «укрощение хомячка»!

— Каким, каким методом? — отрываясь от нового документа и посмотрев на сына, весело переспросила Яирам.

— Вот примерно таким! — Чуви отвёл руки назад и быстро направил их друг к другу, будто собирался хлопнуть в ладоши. Но когда между ними осталось расстояние в ширину обычной головы, Чуви резко остановил руки.

— Бац! — выпалил он с довольным выражением на лице и посмотрел на мать. — Таким вот методом и успокоил, схватив его за щёки. Он не хило так ошалел. Ну, как ошалел. Его каменное выражение лица стало в прямом смысле металлическим! И такой мне: «Какого чёрта я делаю?»

Яирам звонко рассмеялась, скрыв своё лицо в ладонях. Чуви вновь закинул руки за голову и довольно оскалился. Успокоившись и утерев проступившие слезы, она таинственно посмотрела на Чуви, что начал ковыряться в ушах.

— Что-нибудь узнал у него о том, что с ним произошло в ту ночь?

— Только то, что он совершил путешествие в далёкое, далёкое прошлое и встретился со своим любимым папочкой. Тот ему нагрубил, сказал, что он его разочаровал и выдал порцию другую информации. Естественно в ней было столько водички для нас, что можно заполнить огроменный бассейн. Хотя, кое-что я таки выяснил. Он всё-таки был рождён единственной женщиной, если ты понимаешь о чём я.

— Рождён единственной женщиной? — всерьёз удивилась Яирам, вновь откидываясь в кресло. Она задумалась. Гильгамеш был очень непростым человеком. Она была ему многим благодарна, но на самом деле никогда его недолюбливала.

«Этот чёртов прагматик до мозга костей! Сам себе на уме и приверженец постулата о благих путях! Почему он всё время скрывал от меня этого мальчишку? Что ещё за цель у него? Снова этот Змий?»

— Про это он нам не сказал, — сказала она вслух, рассеяно уставившись на стол. Но потом Яирам выпрямилась и без тени улыбки, обратилась к сыну:

— Но, что мне действительно не понятно, так это то, как Гильгамеш провернул трюк с хранилищем? Ведь данная мобильная библиотека неоднократно, вглубь и вширь, нами проверялась. Я вообще не помню, чтобы Гильгамеш к ней прикасался.

— Пфф! — фыркнул Чуви, жалостливо посмотрев на мать и развёл руками, — Это же старик Джи! С чего это ты выдаёшь такой наив, маман? Скорей всего код был на виду, а мы его упрямо не хотели замечать. Ну а ключиком служил разум малыша Шепарда.

— Мне просто не нравится то, что он нам до сих пор не доверяет, — нахмурившись, прошептала Яирам.

— А кому он вообще доверял? Хотя, с другой стороны, если бы Джи нам на самом деле не доверял, то он не направил к нам своего отпрыска.

— Но при этом он вновь умудрился ничего нам не поведать, — слегка насупившись, ответила Яирам. На лице Чуви появились признаки умиления.

— Как же многие люди теряют, не видя тебя вот такой милой. Не раз ведь тебе говорил, что твоя маска таинственной роковой женщины со сложным тембром голоса тебе не идёт.

— Не тебе это решать, — огрызнулась Яирам, краснея, но затем тепло улыбнулась сыну. Она вздохнула и вернулась к своей рутине. — Сегодня будут рассматривать запрос Шепарда. Пойдёшь?

— Ага, в восемь, — бодро ответил Чуви, поднимаясь и подтягиваясь. — Наверное, стоит пойти пораньше, а то Дэн сегодня решил устроить плановые осмотры лифтов. Так что, если не поспешу, то придётся пешочком добираться до Штаба. Эх, жаль, что нельзя пользоваться портальным ножом.

— Ничего страшного с тобой не случиться. Благо не сахарный мальчик, — улыбнулась Яирам, не смотря на сына и продолжая утверждать своим отпечатком документы.

— Ну да, ну да, — нараспев ответил Чуви и показал ей язык. Он вышел из-за стола и, засунув руки в карманы комбинезона, начал вразвалочку спускаться с помоста. Но только он ступил на садовую дорожку, как его окликнула Яирам:

— Ты читал отчёт Чакайда о странных происшествиях в резервации Пустошей Авеля?

— Агась, — протянул Чуви, повернувшись на полкорпуса и оскалившись. — Как и отчёт Анхель о чудной эпидемии в Вендиго. Слишком много забавных совпадений, так ведь, маман?

— Слишком, — прошептала Яирам, вновь повернувшись лицом к зеркалу.

«Стоит ещё раз переговорить с Гарибальди на счёт ужесточения контроля над Уровнями и то, что нужно держать нос по ветру»

Первый цокольный этаж центрального офиса «Параллели» был, по сути, пространством в пространстве. Огромная подземная территория, расширяясь веером, вгрызалась в основание массивного плоскогорья — Ракшак, достигая площади небольшого провинциального города. Освещённое множеством огромных светильников, оно было укреплено титановыми и стальными плитами, колонами и перекрытиями. Здесь располагались основные военные учреждение «Параллели» и Пагод. Такие как: «Центральное ведомство полиции Пагод», «Служба безопасности», «Центральное управление внешней разведки» и прочие. Большую часть территории, располагаясь непосредственно под плоскогорьем, занимали казармы миротворцев и их Военная академия с учебными и спортивными площадками. Часть, наиболее безопасных для окружения, полигонов технических и научных отделов, также располагались здесь. Рядом с техническими полигонами размещались казармы тяжёлой пехоты, а также ремонтные бригады.

Серые здания с минимальными архитектурными изысками: аскетизм и предсказуемость в чистом виде. За простотой скрывалась надёжная защита и незамедлительная контратака. Но было в этом месте суровой простоты нечто такое, что сильно контрастировало с общим окружением. Центральная площадь, окружённая небольшим парком из невысоких деревьев и кустарников, привыкших жить в полумраке: фиолетовые завораживающие существа из иных миров.

В центре площади располагался изысканный фонтан: высокая женщина, сидящая на резном троне в форме распустившегося цветка лотоса и вытягивающая вперёд руки. Из них струилась кристально читая вода. В золоте статуи присутствовал пурпурный отсвет примесей, что особенно было заметно в глазах девы. Фонтан давным-давно был возведён в честь бывшей хозяйки этих земель — праматери Сарасвати. Странный и пугающий реликт былой, давно ушедшей эпохи.

Сзади фонтана располагалось семиэтажное здание Военного штаба: суровый монолит из плит, окон и дверей. Никаких украшений, кроме стягов организации по бокам от центрального входа: три прямоугольника — чёрный, серый и белый, в окружении крыльев ангела и демона, а сверху бдящий глаз без век.

От лифта до штаба шла широкая магнитная магистраль. С неё на площадь выехал небольшой чёрный электромобиль. Блестящий почти гладкий эллипс без колёс скользил не касаясь гладкого матового покрытия. Машина объехала фонтан и остановилась на парковке рядом со Штабом, что в столь ранний час уже была заполнена транспортом. В гладком боковом изгибе электрокара появилась щель. Она расширилась в стороны с лёгким свистящим звуком, и из машины вышел главнокомандующий «Параллели» — маршал Петрос Хорус Гарибальди.

Петрос выпрямился и посмотрел вверх, сильно прищурив целый глаз. Там горели огромные лампы, предавая этому месту хотя бы минимальную близость к настоящему миру.

«Стали слабее работать — угрюмо подумал Гарибальди, опуская взгляд, — Хотя, чему удивляться. Ведь скоро пятьдесят лет как юпитеровы лампы работают, а с этими проклятым сильвийским конгломератом мы так и не договорились на счёт их замены или хотя бы ремонта. Чтоб им было пусто!»

Петрос сплюнул себе под ноги и широким шагом направился в штаб.

Пройдя через пропускной пункт, он несколько рассеянно поздоровался с постовым. Тот, миротворец, выровняться и отдал честь Гарибальди, но затем испугано охнул. Он что-то хотел ему сказать, но Петрос небрежно отмахнулся.

Поднявшись на лифте на седьмой этаж, он прошёл мимо нескольких флагштоков, стоявших по бокам от сенсорной доски почёта, повернулся и вошёл в приёмную своего кабинета.

Кабинет, который он так не любит, что предпочитает работать, да и жить, намного ниже — в коморке Главного Диспетчера. Он тогда, да и сейчас, был против своего назначения на должность главнокомандующего. Но как он не отнекивался, но Яирам упрямо придерживалась своего мнения. В итоге он смирился. Но штаб Петрос старался посещать, как можно реже, доверяя основную рутину своему адъютанту — Туру.

Тур, сидя за минималистическим столом из алюминиевых трубок и стекла что-то печатал на компьютере, когда в прихожей появился Гарибальди. Он не спеша поднялся и вышел из-за стола, отдав честь командиру: правая рука, сжатая в кулак, от груди.

Это был опытный сухопарый одинсонец с жёсткими коротко стрижеными волосами и умными глазами.

Петрос остановился и тоже отсалютовал ему, а потом вопросительно посмотрел на него, уставившись вверх. Двухметровый одинсонец в услужении у полутораметрового метиса. Со стороны это выглядело несколько нелепо. Тур откашлялся и заговорил густым утробным басом:

— Все уже собрались.

— Вот как, — буркнул Петрос, доставая из внутреннего кармана шинели древние механические часы в форме выпуклой гальки и, нажав на маленькую кнопку, открыл крышку. На них было без десяти восемь, — Это хорошо, а наш подопечный?

— Прибыл вместе с госпожой Синой. Ожидает в комнате отдыха.

— Отлично, — вновь протянул, чуть хрипя, Гарибальди, убирая час. Он бросил быстрый взгляд на дверь слева от себя. Она была слегка приоткрыта. — Когда дам сигнал, можешь его приглашать.

— Так точно, маршал, — сухо ответил Тур, вновь отдавая честь.

— Ах да, чуть не забыл! — резко остановившись, буркнул Гарибальди, вновь посмотрев вверх на адъютанта, — Заранее предупреди о прибытии нашего циркового дурачка!

— Вы это случаем не обо мне, господин главнокомандующий? — ответил голос, полный щелочи.

Дверь медленно открылась, и в приёмную вплыл, по-иному и не скажешь, один из флагштоков, мимо которых недавно проходил Гарибальди. По крайней мере, он так думал. Петрос открыл рот и, сказав краткое «О», краснея. Сильно задрав голову, он уставился на вошедшего человека.

«А ведь точно! Откуда здесь мог взяться чёрно-золотой флаг!»

Перед ним стоял худой и очень высокий мужчина. Золотые с проседью волосы были педантично зачёсаны назад и смазаны гелем. Холодные многоцветные глаза с подведёнными ресницами и бровями, тонкие напомаженные губы, острый подбородок, длинный и ровный, как стрела, нос, уши украшенные золотым кольцами. Золотая кожа была изрезана тонкой сетью молодых морщин. В середине плоского высокого лба сиял крупный алмаз, вживлённый в череп. Вошедший был одет в чёрные одежды с золотой каймой: короткий пиджак нараспашку поверх шёлковой рубашки с высоким стоячим воротником. В пиджак вдета брошь: голова оскалившегося льва с короной в форме восходящего солнца. Рубашку, от груди до начала изгиба бёдер, плотно облегали широкие ремни. Замки ремней: изящные украшения в виде львов, держащие в лапах мечи, а в их гривах полыхало солнце. Ниже ремней: длинная юбка тюльпан до пят. Из-под юбки виднелись длинные чёрные туфли с золотыми пряжками. А на тонких пальцах рук, с выкрашенными в чёрный лак ногтями, множество колец с самоцветами.

— Что с вами, главнокомандующий? — заботливо спросил пришедший, чуть нагнувший. Гость был значительно выше адъютанта Тура, под три метра, и Петрос смотрелся перед ним ещё более нелепо. — Я, видите ли, настолько увлёкся, изучением вашей доски почёта, что немного запамятовал ради чего сюда пришёл, а тут вы пронеслись мимо меня на всех порах и даже не поздоровались. Это не очень красиво.

Гарибальди тряхнул головой и прорычал, пытаясь выглядеть важно перед прибывшим великаном:

— Тяжёлый день, посол Сехмет Анх-Тауи. Впрочем, как обычно. Но ваш приход меня удивил. Что вы здесь забыли?

— О! — воскликнул посол, расплываясь в отечески заботливой улыбке. — Я прибыл сюда, как независимый эксперт. В связи с запросом о принятии нового члена в «Параллель». Кстати, хорошо, что меня вовремя осведомили насчёт профилактических осмотров лифтов, а то я мог и опоздать.

— Да что вы говорите! — протянул Гарибальди, вновь бросив быстрый взгляд на приоткрытую дверь комнаты отдыха. — Но ради столь незначительной работёнки, присылать вас… У Инпута что, совсем разыгралась паранойя?

— И поэтому, ради столь мелкого дела, было решено собраться всем высшим военным руководством? — протянул Сехмет в ответ, продолжая заботливо улыбаться.

Гарибальди нахмурился, но затем он закрыл глаз, выдохнул и поднял обе руки вверх. Его лицо искривилось в резкой и злобной ухмылке, и он весело, как мог, проговорил:

— Ну, ладно, ладно, подловили вы меня! Но что это мы стоим на пороге?! Давайте пройдём ко мне. Там я всё вам и поведаю, господин посол.

— Почему бы и нет, моя спина в последнее время стала сильнее обычного беспокоить, — протянул посол, беззаботно похлопав себе чуть ниже лопаток. Гарибальди что-то пробурчав себе под нос, успокаивающе кивнув адъютанту, и вступил в свой кабинет.

Эта была прямоугольная тёмная комната: старомодные деревянные панели, гладкий пол, покрытый ламинатом, люминесцентные светильники, излучающие холодную тусклость. Посередине длинный стол со встроенными в него вычислительными панелями и выдвижными тонкими, как фотоплёнка, мониторами, и жёсткие кожаные кресла. Всё было выполнено в разномастных цветах, но везде преобладали тона, полные мрачности и нелюдимости. У противоположной от входа стены, стояло кресло, в которое Петрос был вынужден, время от времени, садиться. А сзади, на стене, за которой был скрыт монитор центрального гиперкомпьютера штаба, весели шесть портретов предшественников Гарибальди на посту главнокомандующего. Троих из них он знал лично, но сильнее всего на него повлияли двое.

Джянчи Хешанг и Заки Гьяда. Один был ему не меньшим другом, чем Чуви и Бэбил, и большим наставником, чем прочие. Другой вызывал в нём одновременно уважительный трепет и отталкивающее неприятие. Мнение Гарибальди на счёт этих двоих, разительно отличалось от общепринятого. Третий главнокомандующий «Параллели» — Гьяда, был решительным и умным человеком. Именно он дал волю Чуви и ему подобным, создав семьдесят восемь лет назад отряд мусорщиков. Именно благодаря его решимости и уму удалось разгромить, казалось бы, непобедимый альянс Осириса и Хатимана. Пусть над первым, в тяжёлой изнурительной битве, и взял вверх Чуви. Именно Заки провёл военную реформу, превратив нынешнюю «Параллель» в третью силу. Он лично занимался планировкой этого этажа. Везде был его аскетизм и военная суровая скромность. Он был уважаем и любим многими. Но не Гарибальди. Для Петроса он был жестоким, сухим и слишком прагматичным человеком. Машиной не считавшейся с ценой людских жизней. А ещё именно он виноват в приходе к власти Бена Гури.

Джянчи, пятый главнокомандующий, в свою очередь, был многими презираем за то, что он допустил почти двадцать лет назад печально известный государственный переворот в Рае Осириса и последовавшие за этим проблемы. Но никто не видел, сколько сделал Джянчи добра. И для солдат «Параллели» и для мирных жителей Башни. Скольких он спас и спасал бы, если бы его не заставили уйти. Его смерть более десяти лет назад стала для Гарибальди серьёзным ударом. Никто не знал его так хорошо, как он. Единственное, за что Гарибальди и мог поругать Джянчи, так это за то, что он не уделил должного внимания собственной большой семье. И тому, что там медленно назревало.

Все пять высших командиров уже присутствовали здесь. Они сидели в гробовой тишине, не проявляя друг к другу никакого интереса. Когда Гарибальди вошёл в кабинет, командиры рассеяно обернулись, но когда, вслед за Петросом вплыл Сехмет, все быстро поднялись и небрежно отдали главнокомандующему честь.

— Расслабитесь, чтоб вас всех! Как видите, независимый эксперт от Совета прибыл несколько ранее запланированного срока, — прорычал Петрос, недовольно помахав головой.

В обыденные дни, когда он проводил обязательные совещания, здесь было не продохнуть. Адъютанты, командиры уровневых филиалов, военные комиссары и прочие, и прочие. Гарибальди не задевало, что честь отдали ему лишь увидев посла, так как ему это было не по душе. Его больше раздражало пренебрежение командиров друг к другу. Он в очередной раз тяжело вздохнул, и двинулся к своему месту обычным быстрым шагом.

Гарибальди сел в своё жёсткое кресло с прямой спинкой, положил руки на стол и нашёл улыбающегося посла, по-прежнему стоявшего чуть в стороне от входа. Петрос закатил глаза и коротким взмахом руки пригласил его присесть. Тот, приложив правую руку к сердцу, поклонился и уселся в ближайшее из кресел.

Гарибальди вновь осмотрел своих командиров, тем самым давая им понять, чтобы они помалкивали.

С одной стороны восседали, как всегда таинственные, командиры миротворцев и тяжёлой пехоты — Риэндо и Молчун. Напротив их сидели невозмутимый глава службы безопасности и шеф полиции — Гасик Акер и глава внешней разведки — Чакайд Абрафо. Второй, будто не замечая сложившийся ситуации, (А поднимался ли он, кстати?), проявлял полное безразличие к происходящему. Он что-то читал, расслабившись в кресле. Петрос, с призрачной надеждой всмотрелся в Абрафо.

«Неужели соизволил прийти самолично?»

Но вот его фигура дёрнулась и, замерцав, на секунду исчезла. Гарибальди, разочаровано заскрипел зубами.

«Вот ведь же мерзавец! Он ведь не на задании сегодня, но всё равно не соизволил прийти! И вообще, никогда не мог понять, как ему удаётся настолько хорошо синхронизировать свою голограмму с окружением!»

Петрос посмотрел налево от себя, и увидел Бэбила. Он немного обеспокоено смотрел на посла, а с уголка его рта стекало что-то бело-молочное. Петрос недоверчиво опустил взгляд и увидел в руках друга стаканчик…

«Мороженое!» — воскликнул про себя Петрос, смотря на друга с отвисшей челюстью.

Мендель чуть дёрнулся и, посмотрев на Гарибальди с невинной улыбкой на лице, тихо спросил его:

— Что-то случилось, Пепе?

— Абсолютно ничего, — сквозь зубы прорычал Петрос и, тряхнув головой, переводя взгляд на посла, медленно заговорил:

— Я знаю, что мы сегодня с вами готовились к одному невесёлому дельцу, но кое-что поменялось.

Командиры перевели взгляд с Гарибальди на Сехмета, а потом снова на главнокомандующего, но те, чьи лица Петрос мог видеть, всем своим видом дали ему понять, что так до конца не поняли, что конкретно пошло не так. Гарибальди не спешил им всё разжёвывать и вместо этого обратился к послу:

— Вам, наверное, интересно знать, дорогой посол, почему я назвал вас, к сожалению не увидев, «цирковым дурачком»? Всё очень просто, мы собрались вас разыграть. Точнее того, кто должен был быть в роли эксперта.

— Как интересно, — медленно, протянул Анх-Тауи. Его улыбка стала ещё более заботливой, а голос ещё больше наполнился щёлочью. — И как же, если не секрет?

— Тот, ради кого мы сегодня собрались, на самом деле, не так прост, как мы его представляли в отчёте. Поэтому мы не хотели, чтобы про это прознали в Совете, дорогой посол. В связи с этим было решено устроить этакий утешительный приём для весьма надоедливой персоны. А после дать ей какую-нибудь мелкую работку.

— И чем же он не прост? — сцепив руки, положа их на стол, протянул Анх-Тауи, сверля взглядом Петроса.

— Вы узнаете буквально через пару минут, господин посол, — бесцветно ответил Гарибальди и нажал на сенсор вызова.

Дэвид потёр себе левый глаз, на который была наложена цветная линза — пурпурная. Он слезился и зудил. Ему это не нравилось, но теперь придётся к этому привыкать. Кроме прочего, его немного мутило, после того, как в его тело внедрили нанороботов-переводчиков. Дэвид был против этого, сказав, что он и без этого сможет выучить неизвестные ему языки, но Сина была неумолима. В остальном же, он был полностью здоров. Благодаря личной заботе главного врача «Параллели» от последствий затянувшегося Погружения в чужие воспоминания почти ничего не осталось. Лишь раздражающая мигрень от насильно впихнутых и рассортированных в его голову информации. Некоторые данные, что он посчитал за хлам, он так и не смог удалить из памяти.

«Нужно будет с ними ознакомиться поближе, когда всё уляжется. Иначе бы отец мне не запретил их убирать из головы. А ещё нужно будет разобраться с подсаженным им паразитом!»

Но кроме этого, ему не нравилась одежда, которую он надел ради ещё большей конспирации. Серый поношенный пиджак, что был ему чуть великоват, такие же штаны, белая мятая рубашка с галстук-бабочкой, туфли из дешёвых кожзаменителей. Как ему сказали — это самая распространённая одежда среди ныне живущих гильгамешцем.

«Что за стыд!» — всё время повторял про себя Дэвид.

Анхель, чуть ранее услышав из приёмной голоса главнокомандующего и Тура, подошла к двери и теперь, чуть её раздвинув, украдкой наблюдала. Вскоре к этим голосам присоединился новый, неизвестный Шепарду, щелочной голос. Анхель напряглась и задрожала. Голоса удалились и смолкли. Сина аккуратно прикрыла дверь и повернулась к ней спиной — бледная и взволнованная. Она перевела остекленевший взгляд на Дэвида и нервно произнесла:

— Они прислали в качестве эксперта от Совета посла Рая, поперхнись кофе, праотец Авраам! — она прикрыла лицо руками и простонала. — О нет! А старик Гарибальди настолько спешил, что не заметил его! И в итоге обронил ненужное слово!

— Что? — нахмурился Дэвид, при этом сохраняя спокойствие. — Почему столь нерасторопного человека держат на таком высоком посту?

— Нерасторопного? — холодно повторила Анхель, помрачнев. — Если я его сейчас ругаю, то это не значит, что он каждый день совершает глупости! На одну его нервную вспышку приходится сотня полезных действий!

Дэвид, сильно удивившись гневной тираде Анхель, приподнял брови и неуклюже промолвил:

— Ну-у… просто…

Анхель смягчилась, и на её лице появилась успокаивающая улыбка:

— Он и сам считает, что не подходит на эту должность, но лишь он один. Будет время и ты поймёшь насколько он полезен для нас всех.

— Прости, — выдавил из себя Дэвид, медленно вдыхая и выдыхая, восстанавливая былое равновесие.

«С этой женщиной не стоит расслабляться!»

Створки двери за спиной Анхель разошлись в сторону и в проёме показался Тур. Он был немного бледен, но в остальном совершенно спокоен. Тур посмотрел на Дэвида, а потом, смотря в глаза Анхель, медленно сказал:

— Возможно, ему удалось выкрутиться, но Шепарду нужно быть как можно осторожней, — при этих словах, он перевёл взгляд на Дэвида. — Тебе придётся импровизировать и учти! Посол Сехмет Анх-Тауи не из тех, кого можно так легко обвезти вокруг пальца.

Шепард молча и утвердительно кивнул головой и, поднявшись с кресла, медленно направился к выходу. Пройдя мимо Тура и дойдя до середины холла, Дэвид свернул к двери кабинета Гарибальди. Он не успел прикоснуться к ней, как её створки медленно разошлись в стороны, открывая взгляду Дэвида мрачную комнату.

— Что стоишь, заходи, — прорычал из сумрака Гарибальди. Лишь ярко-алый огонёк его киберглаза выдавал его положение.

Дэвид медленно вошёл и осмотрелся. За длинным старомодным столом сидело семь человек. Трое с одной стороны, трое с другой. Во главе стола располагался с самым мрачным видом главнокомандующий Петрос Гарибальди, откинувшись всем телом в жёсткое кресло с высокой и прямо спинкой. Дэвид приблизился вплотную к столу и внимательно изучил прочих.

Он узнал Бэбила. Тот ему тепло улыбнулся. Рядом с ним Дэвид увидел недоеденное мороженое. Почему-то его это позабавило, да так, что он чуть не усмехнулся.

С этой же стороны сидели двое, чьи лица Шепард не видел. В его голове сработал нежданный переключатель, и память выдала ему данные, полученные от Анхель.

«Человек, постоянно одетый в тёплую шинель, застёгнутую под самый подбородок, и фуражку, в независимости от климатических условий, а лицо скрыто за балаклавой с круглыми металлическими сетчатыми очками — это Риэндо, командир миротворцев. О нём почти ничего известно, но командир он компетентный и очень надёжный.

«Человек, закованный в сложно скроенную броню из серо-синего сплава, с лицом скрытым за шлемом с гладким, чуть выпуклым и натёртым до зеркального блеска забралом — это Молчун, командир тяжёлой пехоты. Общая характеристика идентична Риэндо»

Дэвид перевёл взгляд налево, и его разум, не спрашивая его, начал выдавать информацию о других неизвестных ему людях.

«Темнокожий молодой человек со скучающим выражением на лице, одетый в облегающие одежды на подобии трико, нейтрального серого цвета. Это Чакайд Абрафо, командир внешней разведки. Талантливый парень со сложным и нелюдимым характером. Очень эффективен и надёжен»

«Немолодой златокожий мужчина, похожий на престарелого льва, с лицом, усыпанным сетью глубоких морщин и шрамов. Внешне невозмутим и спокоен. Это глава безопасности — Гасик Акер. Связующее звено с «Межпространственным советом». Невероятно полезный и умный человек»

«Он единственный, не считая Гарибальди и Бэбила, кто уделяет мне, как минимум, уважительное любопытство» — также заметил Дэвид.

О последнем человеке, память не выдала никакой необходимой информации, а это значит, что им был тот самый посол — Сехмет Анх-Тауи. Этот высокий худощавый человек в вычурных чёрных одеждах, чуть ухмыляясь, внимательно рассматривал Шепарда.

— Дэвид Джэсси Шепард, — могильным голосом заговорил Гарибальди. — Род и происхождение неизвестны, генетический код смешанный, трудно определяемый, но если принять его доводы, а также ряд внешних признаков, то можно с большою уверенностью причислить к гильгамешцам. В общественном регистре центральной базы Совета и картотеках «Параллели» не числиться. С его слов, до недавнего времени проживал в Шахтах Одина, точнее — в северо-западном секторе бывших урановых шахт, в трущобах города Галасху.

Пять недель назад, вам удалось связаться с главой технического и научного отделов Грацией Хоппер во время её ежегодной проверки заброшенных плавильных цехов, арендованных у местных властей в научных целях. Хоппер, будучи человеком снисходительным, не смотря на скептическое отношение к вашим словам, решила не отказать вам во встрече. Однако вы её заинтересовали.

Гарибальди, тяжело вздохнул, подался вперёд. Он положил сцепленные руки на стол и, посмотрев Дэвиду в глаза, продолжил:

— Буду откровенным. Наше представление, Шепард, не удалось, так как я сглупил и проговорился, в тот самый момент, когда глубокоуважаемый посол, соизволил войти в приёмную кабинета, мною незамеченным. Каюсь! — при этих словах Абрафо медленно повернул голову в сторону Петроса, и Дэвид успел увидеть на его лице неприкрытое удивление. Благо Сехмет, слишком пристально изучавший Шепарда, не увидел ни этого выражения на лице главного разведчика, ни прожигающий ответный взор Гарибальди. Главнокомандующий, в тоже время, продолжал. — Нам, как и Шепарду лично, не выгодно, если он попадёт в руки, скажем так, прочих властных конкурирующих структур.

Сехмет медленно повернулся к Гарибальди, расплываясь в улыбке и чуть обнажив верхние зубки:

— И поэтому вы и решили разыграть это представление, чтобы мы посчитали данного испытуемого за пустое место и трату времени, но которому было неудобно сразу отказать по какой-то весьма личной неразрешимой причине?

— Не совсем так, — смотря в глаза послу, сухо ответил Петрос, — Если мы так поступили, то нам было бы проблематично использовать его способности в полной мере.

— Как интересно, но, судя докладу, он назван ментальным сканером, что весьма редко в наши дни, так ведь? — растягивая слова и вновь поворачиваясь к Дэвиду, ответил Сехмет.

— Думаю, мистеру Шепарду лучше самому выложить свои козыри на стол, ибо нет смысла их скрывать, — смотря прямо в глаза Дэвида, очень спокойно и по-прежнему сухо выдавил из себя Гарибальди.

Дэвид ответил не сразу. Он с секунд десять стоял, стараясь понять сказанное стариком между строк, а также принять тот факт, что, без его ведома, ему придумали второе имя.

«Джэсси?!»

При этом его удивило то, как Гарибальди быстро переиграл всю ситуацию.

«Стоит признать, что главнокомандующий действительно не так уж и прост. — а затем Дэвид подумал — Все козыри? Точнее всё, что следует выдать, а значит…»

Дэвид, ещё раз поочерёдно осмотрев каждого, медленно поднял кулак и разжал большой палец:

— Во-первых, я в который раз напомню вам, главнокомандующий, что я не Джэсси, а Джесс!

— Ох, прости, прости, как я мог так ошибиться! — закатив глаз, сквозь зубы, прорычал Гарибальди.

— Прощаю. Во-вторых! — Дэвид разжал указательный палец и посмотрел на Сехмета, — Стоит кое-что уточнить. Несмотря на весь мой потенциал, я готов работать в «Параллели» хоть уборщиком. И я буду им работать, но не под крылом Совета и организаций хоть как то связанных с ним. Туда я не пойду даже под угрозой смерти. Вы мне никогда не нравились.

— Как это мило, — нежно ответил Сехмет, а на его лице проявилось странное жалостливое умиление. Как к умственно отсталому. — Но я всё ещё не могу понять, почему мы, мальчик мой, должны, скажем, урвать вас с потрохами из рук «Параллели»?

— А это как раз третье, — тихо ответил Дэвид, разжимая средний палец. — Стоит, наверное, уже вытащит те самые козыри. Точнее, козырь.

Дэвид поднял вторую руку и, повернув обе руки ладонями вперёд, выпрямив все пальцы. Он, чуть сощурив глаза, ни на кого конкретно не смотря, начал медленно и холодно рассказывать:

— Стоит начать с того, что я тоже изначально считал себя ментальным сканером. С раннего детства, касаясь кого-либо, я мог прочитать их мысли. Это мне хорошо помогало выживать в Галасху, но со временем я понял, что могу кое-что ещё.

— О-о-о! И что же? — с придыханием, спросил Сехмет.

— Я могу считывать память, — бесцветно ответил Дэвид, но внутри он почувствовал удовлетворение, когда с лица посла сползла улыбка, и появилась усмешка, полная сомнения.

— На это сканеры также способны, при необходимом контроле, — сухо возразил Сехмет.

— Конечно, я это тоже понял, но чем сильнее я изучал свой талант и экспериментировал с ним, тем больше в себе открывал новые странности. В итоге я выяснил следующее.

Ныне, я умею не только считывать мозговую память, но и нервную и мышечную память. Я научился не просто её считывать, но и научился манипулировать хранимой в ней информацией, данными и знаниями. Как пример: я могу скопировать память и сохранить её в своей голове, а затем передавать другому человеку или записать на подходящий носитель. И эта лишь самая малая часть моей силы. Я могу парализовать человеку ноги, руки или всё тело. Могу лишить его возможности видеть, слышать и прочее. Полученные знания я не просто храню в себе, но и могу, использовать сам. Например: если я позаимствую у снайпера умение дальней стрельбы, то я также смогу выступить в роли снайпера. И, конечно, я могу не просто скопировать память и знания, но и забрать их полностью. По этой же причине, я могу полностью стереть все знания человека, тем самым превратив его в овощ. То же касается и меня. Я могу хранить в себе огромные объёмы информации, но стараюсь никогда себя не перегружать, оставляя себе лишь самые необходимые знания и умения. В том числе и боевые таланты. Например: стрельба из всех видов орудий, использование всех видов холодного оружия и рукопашного боя. Также я умею считывать знания с любых хранителей данных: от древних книг до самых современных видов носителей памяти, если будут соблюдены определённые факторы. Кроме этого, я могу выследить человека по его остаточному следу и узнать, что он делал в конкретном месте в течение последних сорока восьми часов.

Сехмет перестал и усмехаться, что внутренне доставило Дэвиду ещё большее несказанное удовольствие. Теперь посол другим взглядом изучал Шепарда, медленно постукивая пальцами по краю стола. Спустя минуту напряжённой тишины, в течении которой командиры нервно ёрзали на своих местах, а главнокомандующий странно кряхтел, смотря в потолок, сложа руки на животе, посол усмехнулся и, сузив глаза, спросил Дэвида, сменив щёлочь на сахар:

— Очень любопытно! И как же никто не замечал такое сокровище ранее! Но каковы доказательства твоим словам, мальчик?

— Доказательств полно, глубокоуважаемый посол, — ответил Гарибальди, беря со стола тонкую длинную иглу и поднимая перед собой. — Здесь всё записано. Тесты, измерения, анализы, ДНК и прочее. — Вам преподнести их прямо в руки или вы продемонстрируете отличные навыки ловца?

— Я очень хороший ловец, — ответил Сехмет, не поворачиваясь к Гарибальди, но протягивая к нему руку. Петрос закатил глаз и кинул иглу послу. Поймав её, Сехмет не стал подключать иглу к ближайшей вычислительной панели, а аккуратно её спрятал за одним из своих ремней.

— Разве вы не требовали доказательств? — удивился Гарибальди.

— Конечно, и я с ними обязательно ознакомлюсь, но одно видеть в записи, а другое испытать самому.

Посол, чуть подавшись вперёд, протянул Дэвиду свою худую и длинную руку.

— Если я сосредоточусь на конкретном воспоминании, ты сможешь, не касаясь прочего, прочитать его?

— Когда я в хорошем физическом и ментальном состоянии, то без проблем, — ответил Шепард, недоверчиво покосившись на руку посла.

— Тогда в чём дело? Бери меня за руку, — усмехнулся посол. Дэвид украдкой посмотрел на Гарибальди. Тот вновь уставился в потолок. Но затем он слегка качнул головой, и Шепард нехотя схватил Сехмета за три пальца (сжать такую большую руку полностью ему не удалось бы), и его сознание слегка соприкоснулось с сознанием посла.

Нужное воспоминание плавало на поверхности. Прочие были затуманены и нечётки, так что ему не составило проблемы скопировать его в свою память.

Дэвид отпустил руку и, посмотрев на посла, что по-прежнему, ухмыляясь, не сводил с Шепарда изучающего взгляда, спросил его.

— Я скопировал ваше воспоминание. Что мне нужно с ним сделать?

— Ты сможешь визуализировать воспоминание, например, дотронувшись до ближайшей вычислительной панели?

— Да, смогу, — ответил Дэвид, но не успел он сделать и шага в сторону стола, вмешался Гарибальди:

— Подожди, Дэвид, — протянул он, приподнимаясь, — моя панель подключена напрямую к центральному компьютеру штаба. Иди сюда.

Главнокомандующий нажал на сенсор, встроенного в стол, и часть стены, увешенная портретами бывших хозяев кабинета, чуть выдвинулась вперёд и, разделившись на две половины, разъехалась в стороны, открывая огромный плазменный монитор. С мгновение спустя, он замерцал и на нём отобразился рабочий стол вычислительной станции Гарибальди. Дэвид подошёл к панели главнокомандующего и, нащупав под столом входное отверстие для игл, дотронулся до неё.

— Готово, — безразлично ответил Дэвид, дважды дотронувшись к экрану дисплея. Туда, где с секунду назад появился значок, ранее отсутствующего здесь файла. Файл на мониторе превратился в видео. Зал наполнился стрекочущими звуками. Поначалу ничего не было видно, кроме помех. Но вот сквозь шумы проступила фигура, ходившая из стороны в сторону, чем-то сильно недовольная. Щелчок, череда тресков и в кабинет ворвался немного истеричный и надменный голос. Экран ещё раз моргнул, и изображение окончательно стало чистым и чётким, дав лучше разглядеть человека, стоявшего посреди дорогой и плотно обставленной комнаты. Дэвид заметил, что Бэбил явно узнал человека. Он помрачнел и сильно напрягся. Человек на экране — красивый осирисиец в белых одеждах, немного похожий на Сехмета, продолжал к кому-то обращаться, яростно от него требуя:

— Он нас оскорбил, и ты ничего не будешь по этому поводу предпринимать?

— А с чего это я должен что-либо предпринимать? — ответил ему ещё более высокомерный голос, при этом изображение чуть сузилось и стало более чётким. — Если мы будем оскорбляться на всякие глупые провокации, точь-в-точь, как наши отцы и деды с прадедами, то нас так и будут считать за озлобившихся расистов. Пора взрослеть, кузен Птах!

— Но он оскорбил меня, Сехмет!

— А ты его не оскорбил, кузен? — тяжело вздохнул Сехмет из воспоминания. — Да и, как по мне, это было не оскорбление, а весьма остроумное замечание. Порой нашему племени действительно не хватает здравомыслия.

— Сехмет!

— Не хочу ничего слышать! — изображение ушло вверх, дав понять, что Сехмет резко поднялся, а сильный глухой звук сообщил о том, что он ударил кулаком по столу. — А ты разве не понял с кем связался?

— С жалким гильгамешцем! — испугано отшатнувшись, неуверенно и с лёгкой истерикой, ответил Птах. А потом он, кусая губы, посмотрел по сторонам и, заломив руки, чуть выступил вперёд, выкрикнув, — Чертовы геннопомешанные! Им всегда всё и вся сходит с рук! И вновь?

— Им не всегда всё сходит рук, кузен Птах, — тяжело вздохнув и опускаясь в кресло, ответил Сехмет, — Уж точно, не нам про это говорить. Ты должен знать лишь две вещи. Этот человек, при желании, даже не смотря на свой почётный возраст, в лёгкую перебьёт всю твою охрану и тебя не пожалеет. И второе. Чтоб после такой грязной расисткой брани я больше тебя здесь не видел.

— Но кузен! — раздосадовано вскричал Птах.

— Вон! Я не для того занял этот пост, чтобы устраивать очередную глупую войну и плести интриги! Или ты думаешь, что если у наших стариков есть козыри против Яирам и её людей, то они будут всегда починяться нам? Будь уверен, рано или поздно, они найдут выход из сложившейся ситуации! Я не мой отец и уж тем более не дед! Я собираюсь идти не их путём лживого превосходства, не сложным путём Атонов, ни фанатичным исступлением Уабуи, да пусть сии безумцы будут прокляты!

Человек, которого назвали Птахом, побледнел. Он злобно скрипнул зубами и крепко сжал кулаки. Дэвиду показалось, что он вот-вот сделает что-нибудь непоправимое, но тот лишь взвизгнул, развернулся и вышел из кабинета с силой хлопнув дверью.

Плёнка памяти завершилась лёгким потрескиванием, быстрым помутнением и затемнением экрана.

— Это, что ещё за чертовщину я сейчас увидел, а, посол? — спросил Гарибальди, не скрывая удивления. Бэбил при этом старался быть, как можно более незаметным.

— Всего лишь милая беседа с моим любимым кузеном из септа Инбу-Хедж, — не принуждено ответил Сехмет, отмахнувшись.

— Да я вроде не дурак и сам догадался, — огрызнулся Петрос. — О ком вы говорили?

— Они говорили обо мне, — тихо подал голос Бэбил, ещё сильнее сползая с кресла под стол с непривычно хмурым лицом.

— Что? — Гарибальди резко повернулся к другу и подозрительно на него посмотрел. Искусственный глаз при этом сильно сузился и замер, — Ты это о чём?

— Ну, видишь в чём дело, — сильно заёрзав, ответил Бэбил, — когда я поднимался сюда на межпространственном лифте, то со мной недолго ехали несколько осирисийцев.

— И?

— И они вели себя не очень культурно со мной и поэтому я им, когда вышел в «Параллели», на прощанье пожелал, эм… благоразумия.

Напряжённая тишина. Молчун медленно повернулся к Бэбилу, чуть приподнявшись. Риэндо смотрел то на Гарибальди, то на Менделя, то на Сехмета, странно подёргивая плечами. Абрафо хмыкнул, но поймав прожигающий взгляд Петроса, сделал вид, что закашлял. Гасик возвёл глаза к потолку и помотал головой. Дэвид же стоял с видом полного безразличия, но в душе вся эта ситуация его, почему-то, сильно веселила. Сехмет же смотрел на всё это с улыбкой полной сочувствия.

— Что ты, прости, пожелал? — сквозь зубы, спросил Гарибальди. Его кибернетический глаз начал краснеть.

— Благоразумия. Ты ведь сам прекрасно слышал, — отчётливо слышимым шёпотом, ответил Бэбил.

— Нет, это просто невероятно! — закричал на Менделя Гарибальди, сильно сжимая кулаки. — Ты просто невероятен! Оказывается ты, даже ещё не успев приступить к работе, умудрился вляпаться в проблемы?! Ты хочешь, чтобы я жалел о моём выборе?!

— Я понимаю ваши негодования, господин главнокомандующий, но не делайте столь поспешных выводов, — с серьёзным выражением на лице, вмешался Сехмет, а потом успокаивающе улыбнулся ему, когда встретился с его разъяренным огненно-красным зрачком искусственного глаза, и добавил. — Будьте благоразумны.

Было уже достигший точки кипения (отчего многие привстали, готовые к началу вынужденного отступления) Гарибальди (будто внутри него кто-то нажал на кнопку сброса) вдруг побледнел (а с ним и глаз), и он хрипло засмеялся, положив руки на край стола. Командиры переглянулись и с облегчением сели на свои места.

— Кажется, тебе несказанно повезло, что он пошёл жаловаться к нашему глубокоуважаемому послу, а не в Совет. Кстати, разве ваш кузен не решиться на подобное?

— До того, как я стал послом, с лёгкость, но не при мне, — с ласковой щёлочью произнёс Сехмет, удобнее усевшись в кресло, и сложив руки на краю стола. — Я ему это просто не позволю.

— Огромный риск с вашей стороны.

— Не вам мне говорить о риске, главнокомандующий, — пропел Сехмет, а потом перевёл взгляд на Дэвида. — А что же касается лично тебя, мой мальчик, то стоит кое-что уточнить. Ты по-прежнему настаиваешь на том, что не за какие не пойдёшь в Совет или, допустим, ко мне, в посольство?

— Нет, я откажусь. Даже при условии, если бы меня не взяли в «Параллель», то я лучше пошёл бы в мошенники, чем в организации связанные с нынешним Советом. И то был бы чище.

— Как грубо, — иронично протянул Сехмет, тонко улыбнувшись, — Мы ведь, если захотим, сможем устроить за тобой охоту.

— Тогда для меня это будет весьма серьёзным испытанием, — безразлично, чуть пожав плечами, ответил Дэвид, а про себя подумал:

«Тоже меня удивили. Уходил до этого, уйду и сейчас»

— Тогда у меня остался лишь один вопрос по поводу тебя, но он будет обращён к господину Гарибальди. Вы ведь уже давно решили, куда его пристроить, иначе я не могу понять такую низкую заинтересованность прочих командиров столь талантливым человеком? Что не так, Дэвид?

— Нет, никаких проблем, — сдержанно, но чуть нервозно ответил Шепард. Он было чуть не возразил, ибо сам того не осознавая, чуть не угодил в ловушку.

«Но кто за меня это решил? Неужели он?!»

Будто прочитав сквозь его маску мимолётную вспышку гнева и предугадав её значение, Сехмет, сильнее обычного улыбнулся умилительной щёлочью и, поворачиваясь к Гарибальди, промурлыкал:

— Ох уж этот Чуви. Вновь решает за вышестоящее руководство, что вам лучше, а что нет. Я ведь прав, главнокомандующий?

— Окончательное решение всегда за мной, — сквозь зубы, ответил Гарибальди. Его целый глаз слегка задёргался, а на правой скуле выступил желвак. — Так уж совпало, но мы уже давно задумались над тем, чтобы ввести дополнительные ставки мусорщиков: для Гильгамеша и Авеля.

— Шутить изволите на счёт Авеля? — перестав улыбаться, протянул Сехмет, нахмурившись.

— Нет, что вы, я как всегда серьёзен, — озаряясь циничной улыбкой, ответил Гарибальди. — Я не беру в расчёт Грань, за которую неофициально ответственен Чуви, то вот Пустоши в последнее время нас сильно беспокоят. В последнее время, там много чего интересного происходит. Господин Риши должен в скором времени внести это предложение на ближайшей сессии Совета.

Сехмет ответил не сразу. Он вновь начал перестукивать пальцами по краю стола и тереть кончик своего подбородка. Потом он медленно перевёл взгляд на Дэвида, и на его лицо вернулась заботливая улыбка.

— Ещё кое-что, Шепард. Я мог бы устроить тебе допрос с пристрастием на счёт твоего происхождения, но я не буду. Так как, уже зная твои способности, и видя твою выдержку, я не сумею отличить правду от вымысла. Я даже не уверен, что мне в этом деле смогли бы помочь Чтецы правды или биороботы на основе сарасватийского генома. Да и главнокомандующий не глуп. Или может всё-таки проверим?

— Можно и проверить, — спокойно ответил Дэвид и растянулся в уверенной улыбке. Это действие далось ему тяжело, но он заранее готовил эту улыбку на такой случай. Это произвело на посла определённый эффект. Он нежно дотронулся до нижней губы указательным пальцем и провёл им из стороны в сторону. Улыбка — хитрость, скрытая за хитростью. Но вот Сехмет поднялся, опуская руки и, осмотрев всех командиров, ответил очень сухо и деловито, без тени улыбки:

— Как минимум, на счёт Гильгамеша я ничего не имею против, так что я одобряю принятие мальчика в ваши ряды. Думаю, моего авторитета в Совете хватит, чтобы никто не возразил против данного решения. Если я вам больше не нужен, то позвольте с вами проститься!

Сехмет медленно и вальяжно изогнулся в полупоклоне и, повернувшись, выплыл из зала.

Посол вышел и, увидев шептавшихся Тура и напряжённую до предела Анхель Сину. В знак прощания, посол чуть склонил голову. Сина натянуто улыбнулась ему в ответ и также неуверенно качнула головой, но Сехмет это не увидел, так как он, грациозно повернув к выходу, уже исчез за автоматической дверью.

Когда посол проходил мимо доски почёта, возле которой ранее его так небрежно не заметил Гарибальди, он почуял едкий запах дешёвого табака, а следом услышал скрипучий голос, одновременно старческий и детский:

— Я не очень люблю эту показуху, но вот ты, как раз был бы здесь к месту, Сехмет. Я редко кому это говорю, но до сих пор жалею, что ты покинул нас.

Посол резко остановился и, смотря вперёд, почти не разжимая губ, холодно прошептал:

— Зато теперь у вас есть Гасик, а он куда расчётливее и хладнокровней меня. Да и, вся эта игра, меж огнём и полымя, имеет свою особую долю удовольствия и адреналина. Это утешает мою гордыню.

— Хе-хе, Гасик то в итоге достался нам большими потерями. Эх, ладо, не стану тебя задерживать. Передавай привет Шакалу!

— Обязательно, но кто этот Дэвид на самом деле, а Чуви? — спросил Сехмет, растягиваясь в хитрой улыбке. Он медленно обернулся, опустил взгляд и увидел спину Чуви, от которого поднималась витиеватая струйка табачного дыма. Мусорщик, засунув руки в карманы комбинезона, замер, чуть согнув левую ногу для будущего шага. Он выпрямился и, повернувшись к Сехмету, оскалился в звериной улыбке и нараспев проговорил:

— Ты прекрасно и сам слышал, мой милый Сехмет. Он не пойми откуда свалившийся на нас гильгамешец с запутанной генетической картой.

— Конечно, конечно, — с ещё более хитрой улыбкой, заверил его Сехмет. — Все доказательства на лицо. Я думаю, для Совета этого достаточно. Желаю ему удачно вытерпеть твой милейший характер.

— Ты бы поосторожней с Шакалом, — после короткой паузы и глубокой затяжки, протянул Чуви, внимательно всматриваясь в посла, — Его рисковая игра, в случае провала, затянет в бездну и тебя. Ты нам нужен, Сехмет.

— Я всем нужен, Чуви, — тихо ответил посол, но теперь его улыбка сменилась грустной ухмылкой. — Всем, а не кому-то либо конкретно. До встречи, мой сложный друг. Ещё увидимся.

Сехмет плавно повернулся и грациозно продолжил свой путь к выходу.

Чуви некоторое время молчал, медленно переступая с пяток на носочки и пыхтя сигаретой. В этот никем незамеченный миг, он был очень серьёзен и печален.

— Значит, до сих пор держишь на меня обиду? — очень тихо, себе под нос, пробормотал Чуви. — Что ж, надеюсь, увидимся и по одну сторону баррикад.

Мусорщик сильно затянулся сигаретой, проглотил окурок, повернулся и лёгким шагом направился к двери кабинета Гарибальди. Она медленно разошлась в стороны, и Чуви увидел, как Дэвида очень заботливо осматривала Анхель в приёмной. Её хозяина — Тура, в данный момент здесь не было. Лицо Чуви сначала вытянулось, а потом расплылось в обычной для него хитрой ухмылке:

— Ой, да вы полюбуйтесь на этих голубков! Вы так подходите друг другу, как вишенка к взбитым сливкам.

Дэвид и Анхель оглянулись. но смущения или негодования на их лицах Чуви, к его разочарованию, так и не увидел. Первый, как он уже заметил, привык скрывать свои эмоции до состояния картонной маски, а вторая выдала совершенно другую эмоцию: напор заботливой матери-волчицы с шипением дикой кошки:

— Нет, Чуви, даже не думай! — выпалила она, уверено подходя к нему и больно тыкнув пальцем в рёбра. — Ещё с несколько дней он никуда не выйдет. До тех пор, пока я не удостоверюсь в том, что его организм точно не выкинет каких-либо сюрпризов! Я его не выпущу из своего отдела! И не забывай, что его Лицензия будет готова лишь через неделю!

— Воу, воу! — весело протянул Чуви, щурясь и поднимая руки вверх, будто сдаваясь на милость врагу. — Я ведь даже ещё ничего не сказал!

— А мне что с того? Я тебя как облупленного знаю! — ласково протянула Анхель, при этом засадив ему меж рёбер особенно сильный тычок. — Ты хочешь его свести с другими мусорщиками!

— И что в этом плохого? — спросил Чуви, продолжая хитро улыбаться, потирая бока.

— А то, что ты прекрасно знаешь, что среди них есть двое, что обязательно втянут его в спарринг! И оба имеют привычку увлекаться!

— Как будто они друг друга сумеют убить.

— Вот удивил, так удивил, — едкой лаской ответила Анхель, уперев руки в бока и угрожающе задрав голову. — Во-первых, законы есть законы, а после мистической потери Хатимана, а он был именно, что Вечным, каждый, и в первую очередь ты, Чуви, должны иметь Лицензию! Во-вторых, меньше всего я хочу, чтобы люди испытывали боль и получали на телах жуткие шрамы после перезаписи Лицензии! Так что забудь об этом!

— Извините меня, но почему вы решили, что я допущу это столкновение? — холодно спросил Дэвид, внимательно всматриваясь в Чуви, стоя на том же месте, где его осматривала Анхель.

— Потому что те двое, надеюсь, ты понимаешь о ком я, даже мертвеца выведут из себя и заставят с ними драться! — ласково и заботливо, но со скрытой угрозой в словах, ответила Сина.

— По вашему мнению, я сразу же полезу драку с ними? — вновь, без всяких эмоций, но с лёгкой нотой упрёка, спросил Шепард.

— Что? — встрепенулась Анхель, резко повернувшись к Дэвиду. Она чуть покраснела и выглядела растерянной, — Нет, конечно, но…

В этот момент створки двери кабинета Гарибальди разошлись в стороны и в приёмную вышли командиры, один за другим. Чуви вновь поднял руки, но теперь в знак приветствия и, оскалившись, воскликнул:

— Какие люди! Привет тебе Риэндо! Здорова, Молчун! Что? Даже руки в знак приветствия не поднимите? Ой, ой, какие скрытные! Ха-ха-ха! Ричи, старый ты лев! Дай лапу! Вот это я понимаю свой человек! И поздоровался от души, и даже на секунду снял маску невозмутимости, доказав, что умеет улыбаться! А Абрафо нет? Ох уж этот социофоб! Хотя, может, это мы все здесь производители трухи и пыли, ась? Би!

Из кабинета вышел непривычно хмурый Мендель, но увидев закадычного друга, он в один миг просветлел и быстрым шагов подошёл к нему. Они обнялись. Чуви приподнял друга и начал его раскачивать из стороны в сторону, приговаривая:

— Би! Би! Старая ты куропатка, Би!

— Ой, Чуви, ой, ой, отпусти, отпусти! Ребра сломаешь! Я ведь уже не такой выносливый, как ранее.

— Да и виделись вы в последний раз менее десяти часов назад, — холодно заметила Анхель, не убирая рук с боков и продолжая хмуриться. — Не уходи от разговора, Чуви, и не делай вид, что я с тобой не смогу справиться.

— О чём это она? — с невинным выражением на лице, спросил Бэбил, всё ещё находясь в подвешенном и сцепленном состоянии.

— Она его подозревает в том, что он хочет сегодня устроить маленькую вечеринку, буквально в ближайший час, чтобы туда затащить нашего новичка. Я прав, Чуви? — прохрипел Гарибальди, стоя в дверном проёме, расставив ноги на уровне плеч и заложив руки за спину. Он смотрел на друга, чуть запрокинув голову с сильным недоверием.

Чуви отпустил Бэбила на землю (тот, потирая бока, согнувшись, подошёл к рабочему месту Тура и присел за его место), сделал обиженное лицо и достал из кармана новую сигарету, вложив её в рот. Мусорщик снова поднял руки вверх и наигранно грустным голосом протянул:

— Вот взяли и обложили со всех сторон! Я изверг, что ли? Но неужели вы думайте, что эти двое и без меня рано или поздно с ним не столкнуться? И ей и ему просто будет наплевать на ваши приказы, если они что-то задумали. Не собираюсь я его силой втягивать, в общем. А вы? Вы хоть поинтересовались, что хочет малыш Шепард? Я ведь прав, малыш?

Чуви посмотрел в глаза Дэвида. От этого хитрого и едкого взгляда ему стало не по себе. Шепард отчётливо понимал, что Чуви им пользуется, но до тех пор, пока их пути пересекаются, он вынужден терпеть эти манипуляции.

«К тому же, он прав. Лишь я решаю, по отношению к себе, что мне делать и как»

— Я не прочь познакомиться с коллегами, — тихо ответил Дэвид.

— Но! — попыталась вмешаться Анхель, но Дэвид повернулся к ней и помахал отрицательно головой.

— Госпожа Сина. Недооценивайте меня, прошу. Я постараюсь, по возможности, уйти от противостояния, но если оно случиться, то пускай это будет уроком или для меня или для них.

— Так что, Чуви, я готов и в этот раз сыграть по твоим правилам, — безразлично добавил Шепард, внимательно всматриваясь в мусорщика.

— Хватит мельтешить перед глазами, Кин! Если Чуви не ошибся, а он редко ошибается, то в ближайшее время ты его увидишь. И я до последнего надеюсь, что ты хотя бы не сразу набросишься на него с предложением спарринга.

Эти слова были произнесены высоким и широкоплечим мужчиной. Он сидел на углу приставленных друг к другу двух длинных обеденных столов. Они были застланы белой скатертью и уставлены едой и напитками. Столы располагались в центре широкого и стерильного прямоугольного зала. Высокий потолок был выкрашен в цвет тусклого золота и расчерчен серебряными линиями. Под ним парили, выстроившись в ряд, через одинаковые промежутки, пламень-сферы. Они источали холодное мерцающее свечение. Сероватый мраморный пол был отполирован до блеска. Одну из стен комнаты, напротив высокого мужчины, почти полностью занимало панорамное окно, за которым виделся строгий минимализм первого цокольного этажа «Параллели». Лишь вдали были заметны фиолетовые отблески центрального парка Штаба.

К противоположной стене от окна было сдвинуто множество столов и стульев. Одна из узких сторон комнаты была отдана широкой двухстворчатой двери. Она была чуть приоткрыта, и оттуда медленно струился ароматный пар и прочие, пробуждающие аппетит запахи. Посередине другой узкой стены располагалась ещё одна двухстворчатая дверь, но сейчас она была плотно закрыта.

Кроме мужчины и того кого звали Кином, в зале находилось ещё трое человек.

Юноша с длинной копной волос, туго затянутых в конский хвост, расслаблено сидел рядом с высоким мужчиной. Двое — молодой мужчина и девушка, сидели у противоположного угла сдвоенных столов и что-то обсуждали между собой. Они сидели настолько близко друг другу, что казались одним существом.

— Тц! — выпалил из себя тот, кого звали Кином. Это был невысокий и крепкий юноша с гладко выбритой головой. Он у окна, спиной к другим и, скрестив руки на груди, нервно постукивал правой ногой, вдетой в кожаный ботинок на высокой подошве.

— Ты думаешь, я шучу?! — отрывая взгляд от листа запоминающей бумаги, мягко пригрозил высокий мужчина. Бумагу он аккуратно расположил на краю стола, где не было ни еды, ни посуды. В правой руке мужчина держал маленькое световое перо. Оно преобразовывала пропись мужчины в печатный текст, когда он водил ею по бумаге. Мужчина опустил взгляд на лист и тихо выругался, — Ну вот! Из-за тебя я сбился с ритма и последнее слово доклада превратилось в кашу. А ну сядь, ЖИВО!

Но Кин упрямо стоял на месте, продолжая раздражённо выбивать ритм ногою. Юноша с конским хвостом, лениво двигая пальцами в воздухе перед собой, тяжело вздохнул. Он чуть приподнял голову, и в свете ламп, вокруг правых уха и глаза, тускло заблестела золотая тонкая нить Паутины.

— Кин, честное слово, не зли Ива, — очень мягким и весёлым голосом, сказал юноша. — Давно головой в земле не торчал?

— Ты мне тут тоже не умничай, Ам! — угрюмо пробасил Ивар, аккуратно тыкая другим концом пера в бумагу. Нечитаемые символы на ней после прикосновения пером медленно исчезали, вспыхивая и затухая. — Сколько раз тебе говорить, что Паутину вне заданий использовать имеют право лишь высший офицерский состав. Живо отключи!

— Что ты такой злой, Ивар? — пробубнел Ам, нажимая на висок. Паутина задрожала и втянулась в ухо. — До годового отчёта ещё почти два месяца.

— Ты когда-нибудь его делал? — с ноткой сарказма, спросил Ивар, выпрямляясь и злобно посмотрев на Ама.

— Нет, а что? — ответил тот с выражением наивного ребёнка.

— Тогда заткнись и жди остальных! Если не ошибаюсь, то они…

— Они здесь!!! — возбужденно выпалил Кин, подскочив вплотную к окну и вжавшись в него. — И этот книжный червь будет одним из нас?!

Ивар и Ам взволновано переглянулись и быстро подошли к окну. Почти одновременно с ними к окну подошли девушка с молодым мужчиной.

— Ой, какой он серьёзный и хмурый, — заметила девушка, прижимаясь к своему собеседнику, а потом, приглядевшись, охнула. — С ними командир Мендель с главнокомандующим и госпожа Сина! А я думала, что это будет более локальная встреча.

— Ну, как минимум, командира стоило ожидать, Хана, — протянул Ивар, внимательно провожая взглядом небольшую процессию, следовавшую ко входу в столовую «Военную академии», в которой и собрались мусорщики. — Особенно если учесть, что он весьма простой человек. А вот, что здесь забыла госпожа Сина?

— Да пох на это! — выпалил Кин, отлипая от стекла и молнией направившись к выходу.

— Ам, — не оборачиваясь, спокойно сказал Ивар.

— Да, понял я, — угрюмо ответил он. Ам достал из маленькой сумочки, висевшей на его ремне, свинцовый шарик размером с горошину. Зажав снаряд между указательным и большим пальцами вытянутой руки, он запустил его прямо в затылок Кина. Тот уже добежал до закрытой двери, когда пулька угадила в него. Кин, издав звук, среднее между кряканьем и хрюканьем, упал лицом вниз, при этом зацепив макушкой дверь. На ней осталась тонкая кровавая полоса.

С противоположной стороны зала поднялся дробный звук. Через несколько секунд в проёме двери, откуда валил ароматный запах, появился коренастый мужчина с короткой рыжей шевелюрой. Он был облачен в белую рубашку с короткими рукавами и белые штаны, а на голове восседал белый накрахмаленный поварской колпак. Лишь небольшое жирное пятно возле ворота рубашки портило впечатление от одежды. Повар внимательно и с недоверием осмотрел столовую, а потом уставился на присутствующих. Они испуганно посмотрели на мужчину, плотно сжимая рты. Повар коротким кивком указал на обмякшее тело Кина и спросил грубым гортанным басом:

— Почему этот идиот лежит возле двери моей столовой, и какого чёрта она замарана его грёбанной кровью?

— Он, эм, хотел устроить маленький сюрприз нашему новичку, Моти, — очень тихо ответил Ивар. Он — двухметровый гигант, сутулился и старался не глядеть в глаза маленькому повару, — Поэтому Ам… его успокоил.

— Вот значит как, — с убийственным холодом, протянул Моти, слаживая руки на груди и щуря глаза. — Ну тогда ладно, но испорченную дверь, я запишу на его счёт. И учтите, если в моих владениях хотя бы у одного из стульев будет хотя бы одна малюсенькая трещинка, то я за себя не отвечаю.

Повар, захлопнув за собою дверь, исчез, а четверо друзей ещё с полминуты стояли как вкопанные. Первым опомнился Ивар. Он тряхнул головой и слабо промолвил:

— До сих пор не могу понять, почему этот человек наводит на меня столько страху. Ладно, Ам, давай живо перетащи этого идиота за стол и усади его так, чтобы казалось, что он спит.

— Что? — возмутился Ам, всё ещё стоя у окна, — Хватит того, что я оглушил его. Пусть лежит, где и упал. К тому же, Чуви всегда ищет повода поглумиться над ним, так зачем его лишать такой радости?

— Не Чуви ищет повода поглумиться, а сам Кин, по доброте душевной, на него нарывается. И поэтому: я, и даже ты, не позволим, хотя бы сегодня, случиться очередной сценке трагикомедии, — спокойно, но с сильным нажимом в каждом в слове, ответил Ивар, подходя к столу и ложа на свой недоделанный отчёт правую руку, на которую была надета тусклая красно-белая перламутровая перчатка. Секунда, и отчёт исчез во вспышке света.

— Мне запрещаешь пользоваться Паутиной, но при этом используешь Арсенал, — недовольно пробубнел Ам, пока тащил Кина за подмышки к свободному месту.

— Я командир среднего звена, чтоб тебя Ам, и я и имею право использовать Арсенал в пределах всех этажей «Параллели», — тихо и угрожающе буркнул Ивар, но при этом подхватил Кина под ноги и помог ему усадить своего нерадивого подчинённого за стол. Он скрестил ему руки на груди и наклонил голову к ней же. Ивар и Ам отошли чуть в сторону и присмотрелись.

— Будто уснул после тяжёлой смены, — мягко заключил Ивар.

— Ага, бедняжка, — мрачно согласился Ам. Они посмотрели друг на друга, после на Хану и её партнёра. Те также перевели взгляды с Кина на Ивара и Ама. С секунду другую они смотрели друг на друга с серьёзными лицами, а потом звонко рассмеялись, и смеялись бы дальше, но вдруг услышали голоса со стороны входа в столовую. Ивар с Амом кое-как успели сесть за свои места, когда дверь распахнулась и в зал, расправив руки, вошёл Чуви с иронично важным, полным пафоса, видом:

— Господа и дама! Я принёс вам как хорошие, так и плохие известия! Хорошая заключается в том, что у нас новый союзник, коллега и, я на это надеюсь, добрый друг! Но есть и дурная весть! За мной увязались два злых бесноватых духа! Дух хмурости и дух чрезмерной заботы!

— Да уж, гонец из тебя весьма посредственный, Чуви. — прорычал Гарибальди, выходя из-за его спины. Следом появился сияющий Бэбил и Анхель, злобно сверлящая взглядом Чуви. Петрос медленно осмотрел быстро поднявшихся мусорщиков, положивших кулаки на сердце, и вдруг улыбнулся, отчего все четверо вздрогнули и побледнели. От этого оскал с лица Петроса исчез быстрее, чем успел появиться. — Что-то вы подозрительно тихие! Где группа Нефертати?

— Ещё на задании, — бесцветно ответил Ивар, при этом всё время, пытаясь заглянуть за плечо начальства.

— Ясно. Стоп, я не понял! Почему это наша заноза номер три не поднялась? Он что, спит!?

— Это… он вновь перестарался на тренировках в симуляторной. — безмятежно, но при этом быстро оглянувшись на своего подчинённого, ответил Ивар и в конце натянуто улыбнулся Гарибальди.

— Да что ты говоришь! Вот бедняжка! Бэбил! С этого олуха объяснительную. Ну, как видишь, Анхель, проблемы сами по себе устранились. И хватит там шипеть на Чуви!

— Это я шиплю? — резко отвернувшись от Чуви, тихо, но злобно прошипела Анхель.

— Ну не я же! Так, не злите меня! Рассаживаемся! И…

— Главнокомандующий? Вот это неожиданность.

Гарибальди посмотрел вперёд и увидел, что в проёме кухонной двери стоял повар Моти, скрестив руки и с глубочайшим уважением смотрел на него.

— Приветствую, Моти! — усмехнулся Петрос и поднял руку. — Особый случай. Поэтому я не против, если ты для меня приготовишь что-нибудь из моего любимого.

— Да без проблем, — пожав плечами, ответил повар. — Как насчёт тушёных овощей с рисом?

— Это будет просто превосходно, — ответил Гарибальди, светясь удовольствием.

— Тогда придётся подождать, — буркнул Моти и скрылся в кухне.

Ещё с секунду Петрос так и стоял, светясь от предвкушения, а потом резко помрачнел и устремил взгляд на всё ещё стоявших мусорщиков. Те резко стали смотреть по сторонам, при этом не очень удачно скрывая тот факт, что всё это время они удивлённо смотрели на главнокомандующего. Искренне довольный маршал — это редчайшее явление. Это отметил и Чуви:

— Старик, это чертовски мило видеть тебя таким.

— Сядь, в конце концов, за стол! — огрызнулся Петрос, повернувшись к мусорщику, а потом посмотрел в открывшийся проём, что вёл в просторный, но мрачный коридор. — Шепард, ты там долго будешь стоять?

Чуви вальяжно направился к столу и сел на свободное место возле «спящего» Кина, заложив руки за голову и протянув ноги под стол. За ним последовали Анхель и Бэбил. Сина, всё время недоверчиво смотревшая на Чуви, нервно покусывая нижнюю губу, села рядом с Ханой, а Мендель сел во главе стола.

Дэвид глубоко вдохнул, тем самым полностью сосредоточившись на самоконтроле, вошёл в столовую и оглядел присутствующих, находя и изучая новые лица.

Первым его взгляд поймал двоих — девушка и молодой мужчина.

Девушка была одета в чёрное облегающее платье из грубой ткани. Оно начиналось под волевым подбородком, медленно переходило с тонкой шеи на туловище и руки до кончиков пальцев и завершалось юбкой-колоколом до пола. Её голова была полностью покрыта чёрным платком, где миру был представлен лишь овал её лица и тонкие золотые пряди чёлки. Лицо было ухоженным красивым и очень бледным. Оно сияло сдержанным добродушием, но оттенялось настороженной вежливостью. Большие и круглые глаза цвета лазури были полны тепла, но от Дэвида не скрылась странная ледяная тень, на короткое мгновение промелькнувшая во взгляде девушки. Завершал её образ стройное, будто хрустальное, телосложение, вздёрнутый носик, пухлые губы и чёрная шляпа с очень широкими жёсткими полями, сейчас висевшая за её спиной.

Молодой мужчина внешне был почти хрестоматийным ковбоем. Коричневый кожаный плащ до пола, несколько потрепанный и мятый. Под ним Дэвид заметил серую жилетку и клетчатую рубашку. Вокруг воротника рубашки, аккуратно и педантично, на манер галстука, был завязан шёлковый платок. Шепард опустил взгляд и увидел на юноше слегка мешковатые заштопанные джинсы и сапоги до колен. На широком ремне висел плазменный пистолет имитирующий древний револьвер. Нижняя часть его лица была скрыта большим вишнёвым платком, а на голову была водружена широкополая шляпа. На одном из её крыльев красовалась квадратная заплатка из ткани с узорами из сердечек. В ленту шляпы был вдет сушёный бутон полевых цветов, а с другого края торчали три патрона от винтовки. Из-под шляпы торчали волосы, формой и цветом больше походившие на солому. Та часть лица, что Дэвид мог видеть, было высушенным и обветренным, а очень тонкая переносица была будто чуть вдавлена вовнутрь. От чего можно было подумать, что носа у мужчины совсем и не было. И конечно глаза. Необычайно большие, уставшие и печальные, цвета глубокой ночи с вкраплением золотого блеска.

Они заметили изучающий взгляд Дэвида и почти синхронно кивнули ему головами. Затем девушка тепло улыбнулась Шепарду и заговорила. Голос тёплый и очень многослойный, будто особо сложная ритмичная мелодия:

— Я рада знакомству с тобой, Дэвид. Меня зовут Хана Брахия. Надеюсь, мы подружимся.

— Я так же приветствую тебя, Дэвид, — ответил юный ковбой глухим эхом, будто исходивший из самой глубины его нутра. — Моё имя Кротос Каликратос. И я не менее надеюсь на тёплые и продолжительные отношения. Добро пожаловать в наш дом.

— Рад нашему знакомству. Надеюсь, я вас не разочарую, — ответил Дэвид, чуть склонившись и приложив правую руку к груди. Но уже ранее, до того, как он узнал их имена, его память выдала ему информацию о них, недавно полученные от Анхель.

Хана и Кротос. Об их прошлом почти ничего неизвестно, за исключением того, что в «Параллель» были приведены Риши в очень плачевном состоянии, как физическом, так и психологическом. Хана относиться к древнему некогда каинитскому клану, которому позволено было жить в землях Авраама. Этот клан порождал певцов, чтецов и вестников. Особо стали цениться те, кто силой голоса могли успокаивать людей, больных эпилепсией, неврозами и депрессией. За несколько поколений этот род был полностью ассимилирован авраамейцами. Браки с выходцами из данного клана были обычным делом среди потомков Авраама, и даже считались престижными. Но Первая Башенная война многое изменила и ныне Хана — последняя из ройгкул. Отчего она обладает особенной и весьма ценной способностью, которая, кроме прочего, дополнена генетическим потенциалом авраамейской крови.

Кротос. О нём информации ещё меньше. Известно лишь то, что он раньше жил в Рей Сильвии и то, что он на половину прометеец и сильвийцем, а также, что он прекрасный стрелок. В бою предпочитает винтовки.

Дэвид посмотрел направо, где сидели ещё три человека. Они были одеты в почти одинаковую форму: комбинезоны цвета хаки, чёрные майки и тяжёлые ботинки, но были и различия.

Один из них — высокий двухметровый мужчина с мягкими чертами лица и русыми, очень коротко стрижеными волосами. Его одежда: чистая, глаженная и застёгнута под шею. Дэвид присмотрелся к нему и заметил лёгкую линию седых волос чуть выше виска и тонкий шрам в уголке рта. Мужчина, но не так уж давно и юноша, имел внушительное, воинственное и хорошо натренированное тело. Но добрые васильковые глаза, тонкая линия бакенбардов (вычурно изгибающиеся на полпути к уголкам рта) и вздёрнутый нос картошкой производили в этом человеке весьма необычный и смягчающий контраст.

Рядом с великаном стоял юноша, не доставая тому до плеч. В отличие от великана, он предпочёл расстегнуть и спустить комбинезон до пояса, завязав рукава спереди на узел. Дэвид увидел, обтягивающую тело майку с короткими рукавами, а под ней хорошо различимые гибкие мышцы с сухожилиями. По бокам широкого пояса висели две кобуры, из которых торчали рукоятки пистолетов. Шепард вгляделся в лицо юноши. Тот смотрел на Шепарда озорным взглядом янтарных глаз. В них было нечто от мелкого и ловкого хищника. Его светло-красное лицо было круглым плавным и обладало особой животной, почти собачьей, красотой. Волосы цвета вороньего крыла, стянутые в длинный конский хвост до самого пояса, растрёпанная густая чёлка, и длинный нос с горбинкой ещё сильнее придавали ему сходство с пушистым, но зубастым зверьком, которого с большим трудом, но не до конца, приучили.

Третий мусорщик, к удивлению Дэвида, всё ещё сидел, сложив руки на груди и… спал? Он, как и его длинноволосый напарник, был молод, но чуть старше его. Юноша также предпочитал носить комбинезон, спущенный до пояса, но его майка была без рукавов. Он был худ и очень сух. Шепарда заинтересовал его оттенок кожи: карамельный с лёгкими вкраплением апельсина. Его голова, длинная, сужающаяся к острому подбородку, была гладко выбрита, макушка ярко блестела, а уши забавно торчали в стороны и были немного заострёнными.

Великан, между тем, на мгновение перевёл взгляд на Гарибальди и увидел, что тот очень пристально смотрел на него. Его настоящий глаз угрожающе блестел. Поняв этот взгляд, как безмолвное требование, Ивар толкнул Ама вбок и быстрым нервным взглядом указал ему на «спящего» Кина. Он сделал протестующее лицо. Но заметив, более обычного, суровый взгляд главнокомандующего, Ам глубоко вздохнул через ноздри и нанёс очень быстрый шлепок по лысине «дремавшего» напарника.

— Я покажу ему с кем он имеет дело! — воскликнул Кин в мгновение очнувшись. Вскочив на столы, он начав размахивать руками с безумным взглядом на лице. Шепард не знал, как ему относится к тому, что сейчас произошло. Но зато он теперь смог разглядеть Кина куда лучше.

Этот человек обладал не только необычным оттенком кожи, но и весьма интересным лицом.

Длинный и тонкий нос с плоской переносицей. Тонкая, но хорошо различимая линия губ. Глаза — две диагональные миндалины с ядовито зелёными зрачками и алыми прожилками, над которыми совершенно отсутствовали брови. Но куда более интересным во внешности Кина было то, что вызывало в Дэвиде тяжело подавляемый приступ смеха: огромная татуировка, выбитая на высоком лбу юноши. Это была частичная эмблема «Параллели» — три широкие вертикальные полосы: белая, серая и чёрная. Они плотно прилегали друг к другу, образуя подобие флага. И всё-таки Шепард не сдержался и хмыкнул. Кин услышал, а затем и увидел Дэвида. Он воскликнул, безумно оскалившись и указав на него:

— Сам пожаловал!

— А ну слезь со стола, дебил! — неожиданно гаркнул повар Моти, выскочив из кухни. Он быстрым и ловким движением запустил в Кина что-то круглое в тот самый момент, когда тот напрягся всем телом, готовясь к атаке. Снаряд с глухим болезненным треском врезался в затылок Кина, и он, с глупой и жадной улыбкой на лице, закатив глаза, упал лицом вниз. Моти злобно посмотрел на Ивара. — Что, снова будешь за него платить, а? Что язык проглотил? Убери этого олуха со стола, живо!

Повар резко развернулся и исчез, сильно хлопнув дверью. Зал заполнился звонким смехом Чуви и Бэбила. Первый сполз под стол, продолжая там неистово хохотать. Смеялась и Хана, робко, прикрывшись кулачком, а вот Кротос лишь угрюмо мотал головой из стороны в сторону, выражая своё неудовольствие. Почти так же, но с более озабоченным видом на эту сцену смотрела Анхель. А вот Гарибальди был непроницаем и лишь искусственный глаз, что чуть дёргался, слегка порозовев, выдавал в нём раздражение.

— Ну и зачем вы его разбудили? — прорычал Петрос смотря на то, как насупившийся Ивар с угрюмым Амом усаживали бессознательного Кинтаро обратно за стол. Ивар негодующе посмотрел на главнокомандующего.

— В смысле? То есть? Погодите! Разве вы смотрели на нас так строго не из-за того, что Кинтаро не должен был спать в присутствии новобранца и…

— Разве я об этом просил? — чуть поднимая брови, перебил его Гарибальди. — Мне проблем мало? Я лишь указал на то, что вы оба стояли как вкопанные и не здоровались с новобранцем.

Ивар открыл и закрыл рот, поняв насколько сейчас глупо поступил. Он глубоко вздохнул, и вновь повернувшись к Дэвиду, обратился к нему, улыбаясь. Улыбка была, не смотря на всё, искренней и тёплой:

— Приветствую! Меня зовут Ивар Броятен, — не привычно мягким и нежным для таких габаритов, голосом, заговорил великан, а затем положил руку на плечо Ама, насуплено косившейся на своего командира. — Вот этого красавца зовут Амарок Каутли.

Он, услышав своё имя, сразу перевёл взгляд на Дэвида и приветливо и лучезарно ему заулыбался:

— Рад познакомится, и для простоты можешь звать меня Амом.

— А вот это чудо, — угрюмо указал Ивар на Кина. — Что ты, к моей личной глупости, узрел с худшей из его сторон, зовут Кинтаро Ингуэнкала. И поверь мне: он очень хороший человек, но иногда его… заносит.

— Я также рад познакомиться с вами тремя, и я не буду судить о вас предвзято, — вежливо ответил Дэвид, а его память вытащила из своих архивов данные об этих мусорщиках.

Ивар. Полукровка. Отец одинсонец — математик, мать из Гильгамеша — о ней почти ничего неизвестно. Обладает внушающими физическими способностями и несвойственными его телосложению ловкостью и гибкостью. Но что важнее: ему передались не только обычная для одинсонцев выносливость, но и острота ума гильгамешцев. Очень добр и справедлив, но при этом не любит нарушений дисциплины. Семьянин и однолюб.

Амарок. В организации с раннего детства. Происхождение скрыто. Известно лишь то, что поначалу обладал очень неуправляемым и диким нравом, а также то, что он вендигиец. Специализируются на огнестрельном и лазерном оружиях. Мастер стрельбы с двух рук. Один из лучших снайперов «Параллели».

Кинтаро. Выходец из Джитуку. Полукровка. Мать — известная художница из Хатимана. Отец был перспективным политиком одной из многочисленных стран Джитуку. Оба погибли в одном из множеств внутренних войн Джитуку. В связи с чем Кинтаро стал сиротой и бездомным. Впоследствии был найден одним из бывших мусорщиков в ходе выполнения им секретной операции. Кинтаро был случайно втянут в данную миссию, где показал себя с неожиданной боевой стороны. Очень быстр, ловок и силён, но из-за чрезмерной импульсивности и плохо управляемой любви к соперничеству, часто оказывается на грани исключения из организации в связи с множеством неудач во время миссий. Но, при близком знакомстве, он может стать очень верным другом. Нужен особый подход.

«Да уж, ещё какой подход! — подумал Дэвид, смотря на Кинтаро. — Значит, это один из тех, кто хотел сразиться со мной? Заноза номер три… Чуви скорей всего заноза номер один, но тогда кто заноза номер два? Она?»

В этот момент Гарибальди закряхтел, взялся за шею и начал её массировать. Он больше обычно нахмурился и рявкнул:

— Ну, что стоите? Садитесь, честное слово. Пообщайтесь друг с другом. Ешьте, пейте. Не то что бы это для вас редкий случай: отъесться от души и почесать языками, но приход нового соратника в последние годы не так уж часто случаются. Ну, и я посижу с вами. Сделайте лица проще, я не собираюсь пылить, так ведь, Чуви?

— Естественно, Старик! — хитро улыбнулся Чуви, вылезая из-под стола, — Мне нет смысла тебя нервировать. Не сегодня, по крайней мере.

— Ну, утешил, так утешил, — прорычал главнокомандующий, садясь рядом с Бэбилом. Лишь когда он уселся, Петрос увидел, что Дэвид, так и не сдвинулся с места. — Шепард, в чём дело? Все здесь собрались ради тебя, так что добро пожаловать в нашу компанию.

— Но здесь не все, — бесцветно ответил Дэвид. Краем глаза он заметил, что Анхель резко посмотрела на него. — Ведь это не все мусорщики?

— Да, не все, — подтвердил Гарибальди. — Но тебя это не должно волновать. Я вот лично этому рад, так как одной проблемой меньше. Да и не нужны они тебе сейчас.

— А вы как всегда предпочитаете уходить от проблем, а не решать их, главнокомандующий, — раздался сзади Дэвида грубый и очень высокомерный женский голос.

— А так всё хорошо начиналось, — прорычал Гарибальди, сплюнув себе под ноги. Дэвид медленно повернулся и увидел в нескольких метрах от себя четверых людей, одетых в белые костюмы с вкраплением красного.

«Я их даже не заметил!» — внутренне удивился Шепард, медленно осматривая их, властно стоявших под дверной аркой. Точнее вся эта властность исходила лишь от одной девушки с очень эффектной внешностью. Даже более эффектной, чем у Кинтаро.

В ней было много от осирисийцев: золотая кожа, каплевидная жемчужина в центре покатого лба, многоцветная оболочка глаз, тонкие черты лица, острый подбородок. Но ростом она была, по стандартам оных, просто лилипуткой: не более ста семидесяти сантиметров. Но при этом девушка была очень гибка и грациозна, а внешне напоминала мифического эльфа с длинными и прямыми золотыми волосами до поясницы. Эльфа с лисьим взором и злобными огоньками в глубине зрачков. А тонкая линия язвительной улыбки делали её ещё более злобной на вид.

Не менее необычно она была и одета: длинный пиджак, шёлковая рубашка свободного кроя, штаны-чиносы, перчатки, кроссы. Всё кристально белого цвета, а в контраст им шли: кроваво-красный галстук, красные перламутровые пуговицы и широкий кожаный ремень с большой серебряной бляшкой в форме скарабея. Она презрительно смотрела на присутствующих, подкидывая и ловя иглу памяти.

По бокам от неё стояли двое юношей. Один ниже другого.

Первый — эльфоподобный юноша, златокожий с каплевидной жемчужиной во лбу. Он был очень похож на девушку, но его черты были несколько грубее, а причёской ему служило каре со скошенной чёлкой. На нём была белая рубашка, жилетка с кроваво-красной подкладкой, такого же оттенка бабочка и штаны свободного кроя, штанины которых были засунуты в кроссовки. Юноша исподлобья испуганно смотрел на свою спутницу, время от времени бросая взгляд на сидевших за столом людей.

Они не менее напряжённо смотрели на прибывших людей, перекидываясь взглядами уже меж собой. Кроме Чуви. Он весело и невозмутимо, положив голову на ладони, с наигранной вежливостью всматривался в девушку.

Другой юноша, уже по меркам обычного человека, был настоящим коротышкой. На его плечи был наброшен белый плащ, а под ним был белый костюм тройка с тонким галстуком, как и у прочих, цвета насыщенной кислородом крови. Обут юноша был в кожаные лакированные туфли, а на поясе висела изящная и длинная шпага. На защитной чаше эфеса, блестевшего тёмным золотом, был выгравирован широко открытый глаз, центр зрачка которого пронзала рукоять клинка. Лезвие шпаги было скрыто в чёрных лакированных ножнах. Юноша был круглолиц, курнос, очень бледнокож и смотрел на мир большими глазами макового цвета. Они были полны безразличия. Их прикрывали тяжёлые припухшие веки с глубоко залёгшими тенями. Создавалось впечатление, что юноша страдал сильнейшими головными болями или хронической бессонницей. Дополняли и завершали его образ огненно-рыжие волосы. Они были очень коротко пострижены, но при этом всё равно торчали во все стороны.

Чуть поодаль от них, за спиной первой девушки, стояла другая девушка. Это была именно что девушка, хоть поначалу так и не скажешь. Одеждой ей служили белые мешковатые штаны, пиджак и рубашка с широким галстуком, как и у прочих красного цвета. Девушка была стрижена под мальчика, но чёлка была достаточно длинной, чтобы её можно было красиво уложить. Ростом она была чуть ниже первой девушки, золотоволоса и смотрела себе под ноги скучающим взором красивых глаз цвета ночного неба.

Первая девушка заметила, что Дэвид внимательно их рассматривает, и улыбка на её лице стала ещё более презрительной.

— Я подумал, что ты проигнорируешь это мероприятие, точнее надеялся, — недовольно произнёс Гарибальди. Говоря это, он не спускал взгляда с Чуви, который в этот момент ковырялся в своих ушах и смотрел в потолок, напевая весёлый мотивчик. Петрос недовольно сжал губы и посмотрел на четверых прибывших, положив руки на стол и соединив их в замок:

— Ну, если уж пожаловали, то садитесь! Шепард, честное слово, что за цирк? Сколько раз тебе повторять, чтобы ты уже сел. Ах, ну да! Вы ведь ещё не познакомились. Знакомься это наш «золотой аристократический квартет», в составе Дайаны Беретты, Дзюбэя Мусаси-Гоуцзяна и конечно всеми любимыми, до зубной боли, Эхнатона и Нефертати Атон, брат и сестра соответственно.

Ведомая группы, ту которую назвали Нефертати, продолжая презрительно улыбаться, пришла в движение, но вместо того, чтобы направиться к столу, она начала ходить вокруг Дэвида. Он, как заворожённый, не спускал с неё взгляда.

В ней было нечто необъяснимо притягательное, прекрасное и, в тоже время, отталкивающее: вызывающее ненависть и тошноту. Одновременно с этим, в момент, когда он узнал имена этой четвёрки, его память вновь выдала минимально необходимую информацию о последних из мусорщиков.

Дайана Беретта. Так звали девушку похожую на мальчика. Наследница богатейшей и сильнейшей семьи Сильвийского конгломерата, торговцев оружием. У её деда так и не было сына, и в связи с этим весь семейный бизнес был передан мужу его единственной дочери Минервы Беретты, прометейцу Рэви Блозонкрэзу. Его отец содержит весьма перспективный строительный бизнес. При всём при этом, выбор наследника был, да и до сих пор остаётся, неясным и очень спорным. Что же касается самой Дайаны, то она спокойная и уравновешенная девушка, обладающая рядом полезных навыков и умений. Но не лишена ряда странностей и порой может быть очень непредсказуемой, как в поведении, так и в высказываниях.

Дзюбэй Мусаси-Гоуцзян. Это был тот самый низенький, но крепко сложенный юноша с мешками под глазами, бледной кожей и рыжими коротко постриженными и взъерошенными волосами. Его отец — Такеши Мусаси, считается одним из величайших мусорщиков за всю историю организации. От дел он отошёл совсем недавно, пока при неизвестных, для Дэвида, обстоятельствах. Дзюбэй отличается удивительным спокойствием, отточенными рефлексами и хладнокровием. Никогда не идёт на конфликт, если есть возможность решить проблему мирно.

Брат и сестра Атоны. Правнуки бывшего главнокомандующего Джянчи Хешанга, допустившего военный переворот в Рае Осириса, почти двадцать лет назад, и прихода к власти потомков септов, когда-то развязавших Первую Башенную войну, приведя Башню к Коллапсу. Их мать была из септа Атон, что почти восемьдесят лет назад предали самого Осириса, перейдя на стороны «Параллели» и помогли завершить, длившуюся сорок пять лет, вторую Башенную войну. То есть оба рода презираемы, как осирисийцами, так и теми, кто противостоял им. Прадед, вскоре после переворота и смены власти в Совете, был отстранён от должности главнокомандующего, а через несколько лет умер от сердечной недостаточности. Их мать, от рождения страдавшая головными болями, будучи жертвой частых родовых кровосмешений, медленно сходила с ума, а после всех событий, когда её септ был изгнан отовсюду, кроме Пагод, окончательно помешалась и подожгла собственное поместье, чуть не устроив массовый пожар. Нефертати и Эхнатон тогда чудом спаслись. Их отец, болезненный и слабохарактерный человек, после этого сбежал, бросив собственных детей на произвол судьбы. На содержание их взяла сама госпожа Яирам, отдав их на обучение в Военную академию «Параллели». Но и это не очень помогло с тем, что уже было сделано.

Эхнатон — очень зажатый и неразговорчивый человек, вечно третируемый своею сестрою, с трудом идёт на контакт с другими людьми.

Нефертати известна своим агрессивным и язвительным характером. Очень несговорчива, самоуверенна и почти неуправляема. Единственная, кто имеет над нею хоть какую-то власть, была и остаётся госпожа Яирам. Многие до сих пор не могут принять и понять её решение о принятии обоих в ряды мусорщиков, чуть более трёх лет назад, несмотря на то, что они оказались, по крайней мере Нефертати, весьма эффективными.

«Значит это и есть заноза номер два и та, что обязательно спровоцирует меня на бой? Действительно. С этой девушкой шутки плохи, во всех смыслах» — заключил Дэвид, так и не спустив взгляда с Нефертати, что так и продолжала ходить вокруг него, сверля ответным взглядом. Со стороны стола послышался раздраженный голос Гарибальди:

— Если вы все не сядете за стол и не начнёте мирную (Хоть бы самому в эту чушь уверовать!) ознакомительную беседу, то все будут оштрафованы и отстранены от работы на целый месяц. Даже ты, Шепард! Думаю, тебе хочется начинать работу с такой позиции?

Дэвид и не думал больше никому испытывать нервы. Он получил достаточно информации и не собирался нарушать данные им обещания. Дэвид сделал шаг вперёд, как слева от него появилась Нефертати — к презрению примешалось злорадство.

Дэвид почувствовал надвигающуюся опасность и отпрыгнул назад. Но сигнал об опасности прибыл слишком поздно. Короткий и молниеносный удар был простым прикосновением к животу. В начале ничего не произошло, а затем его внутренности будто скрутило в клубок, и он почувствовал резкий приступ тошноты. К рвоте примешался привкус крови, а затем его будто кто-то сзади схватил за позвоночник и мощным рывком оттащил назад. Если бы не стоявшая за ним Дайана, то он отлетел назад на весьма приличное расстояние. Девушка остановила Дэвида, но сразу же, коротким и небрежным движением, отбросила назад к Нефертати. Ему удалось удержаться на ногах, но кровь и рвоту уже нельзя было остановить. Дэвид, держась за живот, согнулся, и его вырвало. Разум выдал новое предупреждение, но теперь он был готов к этому. Нога была занесена над ним, но не будь Дэвид тем, кто есть, смерть была бы мгновенной! Он, пригнувшись, сделал молниеносный манёвр и пружинной подскочил к Нефертати сбоку. Его рука со сложенными вместе указательному и среднему пальцами вытянулось копьём. Дэвид не собирался причинять ей вред. Он просто собирался обездвижить её и всё. Его пальцам осталось достать до шеи Нефертати каких-нибудь пару миллиметров, но пугающий своей силой голос тонкой ледяной иглой проник в его мозг. Он не только его парализовал, но и заставил на мгновение почувствовать благоговейный страх.

— ЗАМРИТЕ!!!

Дэвид замер на месте и не мог пошевелить не одним мускулом. Неведомая сила не дала ему упасть, и он подумал о том, насколько сейчас глупо выглядит со стороны. Но ещё более злобный остервенелый голос Нефертати вдруг поведал ему о том, что не только он был обездвижен:

— Хана! Ах, ты ж святая сука! Кто тебя просил вмешиваться?! Живо освободи меня!

Дэвид не смог двинуть и мускулом, но это не относилось к его лицу и в первую очередь к глазам. Он покосился влево. Нефертати будто пульсировала всем телом, а её золотая кожа приобрела оттенок бронзы. Голова была направлена в ту точку, где недавно был Шепард, но его внимание привлекло её левая рука. Она была направлена в его сторону. Дэвид провёл взглядом вдоль линии руки и увидел, что ладонь Нефертати была сжата, а в ней возлежала игла памяти. Она была направлена в его шею. Дэвид был поражён навыкам девушки, но в тоже время его охватило мрачное веселье. Никто из мусорщиков не был осведомлён о его особом статусе Вечного. А значит, девчонка действительно рассчитывала его убить.

Шепард перевёл взгляд влево, где стояли люди Нефертати. Они также были парализованы, но их безразличие показались Дэвиду слишком фальшивыми. Будто их настолько часто обрывали на полуслове, что они предпочли стать тенями. И лишь Эхнатон проявил эмоции, пусть и весьма спорные. Он тяжело дышал и сопел, а его испуганный взгляд метался от сестры к Шепарду, а потом и вперёд, в сторону Гарибальди и прочих.

— Я сказала, освободи меня, СУКА! — прохрипела Нефертати, ещё сильнее потемнев в лице и выпучив от ярости глаза. Из уголка рта потекла струйка крови, а за ней потянулась тоненькая дымка регенерации.

— Она освободит тебя лишь тогда, когда я ей прикажу.

Дэвид перевёл взгляд в сторону праздничного стола и увидел быстро подходившего к ним Бэбила. Он улыбался, но в его голосе был жуткий холод, а ещё он снял с себя очки. Гетерохромные глаза икрились тихим гневом. За ним по пятам шла Анхель — обжигающая безмолвная буря. Гарибальди, как ни в чём не бывало, сидел на своём месте. Он ухмылялся, но искусственный глаз неопрятно пульсировал красным.

Перед тем, как командир мусорщиков полностью закрыл собою обзор, Шепард успел увидеть, как поднялись Ивар и Ам. Они были напряжены до предела и хмурились. Кротос и Хана также привстали. Но если первый лишь слегка выдавал взглядом негодование, то девушка источала сильнейшее возмущение, направленное на Нефертати. А ещё Дэвид увидел, что Кинтаро пришёл в себя, но даже и не думал вновь наброситься на него. Он с серьёзным выражением на лице молча наблюдал за происходящим. Чуви же сидел, хитро улыбаясь, и выжидательно смотрел на Дэвида, запрокинув руки за голову.

Бэбил, став между Дэвидом и Нефертати, бросил на Шепарда короткий успокаивающий взгляд, сопровождаемый улыбкой, а потом полностью сосредоточился на его сопернице. Умиротворение сменилось нравоучительным гневом.

— Главнокомандующий вы не против, если я сам займусь моими подопечными? — непринуждённо произнёс Бэбил, не спуская взгляд с Нефертати. Та смотрела на старика взглядом полным ненависти и презрения.

— Что за глупости, командир Мендель, — отозвался Гарибальди, почти не скрывая иронии, — Вы и должны это сделать.

— Благодарю, — чуть усмехнувшись, протянул Бэбил, — Хана, будь так любезна, освободи Шепарда.

— Освободись, — услышал Дэвид тихий умиротворяющий голос, а затем почувствовал, как его мышцы расслабились, а его организм вновь начал нормально функционировать. Он поднялся на ноги, но почти сразу упал на колени, чувствуя внутри кишок едкое жжение. К нему подбежала Анхель и помогла ему подняться.

— Я ведь говорила, что не стоило идти сюда! — процедила она сквозь зубы, одновременно расстёгивая пуговицы на его рубашке и начав прощупывать ему живот.

— Посмотрите на эту пошлую сценку, — издевательски прошипела Нефертати, косясь на Анхель, — Совсем стыд потеряла, шлюха!

Анхель смерила скованную девушку презрительным взглядом. Руки сжались в кулаки. Она уже хотела было подняться, но ей путь преградил Бэбил, отчего Сина вынуждена была вновь заняться осмотром Дэвида.

— Позволь я возьму это у тебя, Неф, — заботливо проговорил Мендель, легко вытягивая из её крепко сжатой руки иглу памяти. Он внимательно её осмотрел.

— Да, она самая, — заключил Бэбил и обратился к Нефертати. — Могу ли я предположить, что порученное госпожой задание не выполнено?

— Ха! — на лице Нефертати появилось возмущение, — С чего это ты, старая куропатка, так решил? Конечно, я его выполнила! Запрос был доставлен и на нём записан ответ! Верни мне! Я его должна лично передать госпоже! Верни!

— Ты прости меня, старую куропатку, но я его теперь сам передам, — лучезарно улыбнулся ей Бэбил, пряча иглу во внутренний карман шинели и надевая на себя очки.

— Какой ещё запрос? — спросил Гарибальди, хмурясь.

— Главнокомандующий, — мягко ответил Мендель, — об этом мы поговорим чуть позже, но если вкратце: это наш отрицательный ответ на недавний запрос Совета, а также предложенный в этом вопросе компромисс. Думаю, ответ скорей всего будет не менее отрицательным, чем наш.

— О! — понимающе воскликнул Гарибальди, — Точно, точно. Но меня просто удивило, что госпожа доверила эту миссию нашей импульсивной Неф.

— По-моему это очевидно, — ответила Анхель, закончив осмотр Дэвида, необходимый хотя бы ради иллюзии его уязвимости. Она стала рядом с Бэбилом, и начала мстительно сверлить глазами Нефертати. — Госпожа пыталась защитить и её и Дэвида от столь ненужных никому неприятностей.

— Что-что, шлюха? — скрепя зубами, проворчала Нефертати. — Ты думаешь, я бы не нашла способа разобраться с этой мухой или спустя время смерюсь с его присутствием? Я не позволю не пойми кому быть среди нас! Гильгамешец? Что за чушь! Взялся не пойми откуда и начал качать права? Да это же бред! И появился именно в то время, когда происходила вся эта неразбериха с Гранью?! Какое интересное совпадение! Да и насколько нужно быть особо редким экспонатом, чтобы ты, авраамейская дезинфицирующая примочка, так о нём заботилась?!

Анхель была непроницаемой, но её гнев был настолько ощутимым, что Бэбил вздрогнул, а на его лице появилось беспокойство. Рука Сины дёрнулась и чуть приподнялась, как вдруг её обхватила другая рука. Анхель было ощетинилась, но увидев, что эта рука принадлежала Дэвиду, удивилась, и гнев почти сразу остыл. Шепард в тоже время был по-прежнему безэмоционален. Всё его внимание было сосредоточено на Нефертати.

— Госпожа Сина, я думаю, что Нефертати права и всё эти предосторожности не имели смысла, — вкрадчиво и сухо сказал Шепард. — Рано или поздно, но мне пришлось ответить силой на силу, чтобы доказать свою полезность организации. Вне зависимости от того кому я это должен доказать, я докажу. — Кинтаро при этих словах, всем своим видом явно хотел возразить на этот счёт, но его плечо крепко сжал не смотрящий на него Ивар. Кинтаро, пробормотав что-то себе под нос, предпочёл воздержаться от дальнейших действий, сделав вид, что ему стал интересен потолок.

— И поэтому, Нефертати, — между тем продолжал Дэвид. — Вы готовы пойти на компромисс?

— Я на компромисс, ха?! — ехидно усмехнулась обездвиженная девушка, по-прежнему пренебрежительно и злобно смотря на Дэвида, — Ну давай, попробуй меня заинтересовать!

— Я готов сразиться с вами, а после готов повторить это условия и для прочих, — ответил Дэвид. Кинтаро перестал имитировать интерес к потолку и удивлённо всмотрелся в Шепарда.

— Шепард, но ты ведь… — обиженно и возмущенно начала Анхель, но Дэвид жестом заставил её замолчать, всё ещё не отрывая взгляда от Нефертати.

— Ооо! И какие твои условия?

— Во-первых! Если я проиграю, то я покину «Параллель».

— Эй, полегче с такими предложениями! — резко возразил Гарибальди.

— Главнокомандующий, можете считать это за самоуверенность, но я не стал бы предлагать такие решения, если бы данная ситуация была безвыходной. Далее. Если выиграю я, как минимум, прошу вас не обращать на меня внимания. А ещё я обязательно всем поведаю, в пределах допустимого, конечно, кто я такой на самом деле!

— То есть, если ты проиграешь, то я не узнаю? — саркастически заметила Нефертати.

— Вы хотите моего проигрыша или узнать мою подноготную? — невольно усмехнулся Дэвид. — А чтобы это не выглядело, как поблажка, я ставлю следующее условие. Да, я ставлю условие. Для моей победы я должен повалить вас на лопатки три раза! Вы же выигрываете повалив меня раз.

— Ну, ты и сукин сын! — озлобилась в улыбке Нефертати, — Ты сам напрашиваемся! Ты думаешь, что я не сумею узнать, почему под личиной гильгамешца скрывается каинит? Ну, давай, докажи, что ты не самоуверенный кусок монолита, а нечто большее!

— Я вас не разочарую! — сухо ответил Дэвид и повернулся к главнокомандующему. — Я понимаю, что это наглость чистой воды просить вас о таком после того, как я ранее пообещал не отвечать на провокации, но нам нужно место для дуэли.

Гарибальди тяжело вздохнул, при этом перебросившись взглядом с Бэбилом, всем своим видом выражавшего сомнение и лёгкую растерянность, а потом, устало почесав правую скулу, недовольно проговорил:

— Уж лучше решить все эти проблемы сейчас, чем когда они достигнут ещё больших размеров. Ладно, пусть будет по-вашему. Я предоставлю место для решения ваших разногласий.

Длинная и узкая комната, наполненная бело-синим светом пламень-сфер, безмятежно паривших под потолком, казалась куда просторней, чем была на самом деле. Незримая дверь ушла вверх, впустив в залу гостей. Первым в неё вошёл бурчащий и недовольный Кинтаро. Он сутулился, скрестив руки на груди, но войдя в комнату быстро выпрямился и устремил взор направо, где большую часть стены занимало панорамное стекло. За ним располагалась хорошо осветлённая и устланная прочными татами прямоугольная боевая арена. Мусорщик, не спуская взгляда с ринга, сел на третий из пяти низеньких и мягких диванов, стоявших напротив прозрачной стены. По бокам от Кинтаро уселись Ивар и Амарок и оба положили ему руки на плечи.

— Да не буду я буйствовать! — ощетинился Кинтаро, поочерёдно сверля возмущённым взглядом напарников. Он попытался подняться, но друзья не дали ему это сделать, ещё сильнее вдавив его в диван. — Я ведь после того, как очухался, не напал, а?

— Конечно, конечно, — иронично протянул Амарок, — Не напал, но лишь потому, что ты тогда, наконец, осознал, что рядом главнокомандующий, командир Мендель и Чуви, а это значит, что целым тебе до Шепарда просто не добраться!

— Во-вторых, Дэвид тебе и так не откажет в дуэли! — подытожил Ивар.

— А?!! — выпучив глаза и скривившись, оскорбился Кинтаро, — Да не в жизнь не напал бы!

— Но до этого, когда ты первый раз очнулся, ведь пытался напасть? — подала голос Хана, войдя, вместе с Кротосом в комнату. Они прошли мимо и сели на соседний диван.

— Я просто был не много не в адеквате! Каждый был бы, после того, как тебе в затылок попадают имитацией боевого снаряда!

— Бедняга! — прохрипел вошедший Гарибальди, садясь на первый, от входа диван. Следом за ним по пятам следовала обиженная на весь мир Анхель. — Да не подскакивайте вы! Бесит!

— Извините, главнокомандующий, — смущённо ответил Кинтаро, а потом, будто опомнившись, вновь сделал оскорбленное лицо и воскликнул, — И хватит делать из меня дикаря! Будто я по два раза на день вызываю на драку того или иного человека!

— Конечно не каждый день, — согласился Ивар, а потом посмотрел на Амарока, улыбнулся и добавил. — А раз в пару суток.

— Иногда в трое суток, — подавляя приступы смеха и отвернувшись от Кинтаро, добавил Ам.

— Идите вы знаете куда? — краснея и зверея на глазах, проскрипел Кинтаро.

— Если ты, идиот меченный, не угомонишься, то я тебя отправлю на гауптвахту на целый месяц! — угрожающе прорычал Гарибальди.

Кинтаро хотел было возразить, но увидев испепеляющий взгляд Петроса, сразу присмирел. Сев на своё место, он вновь сложил руки на груди и стал бурчать себе под нос. Через некоторое время, за которое в зал незаметно вошла троица Нефертати и молча сели на дальний от входа диван, он украдкой посмотрел на Гарибальди. И только он открыл рот, как главнокомандующий, уперевшись взглядом в стеклянную стену, его осадил:

— Нет, ты не будешь с ним драться! Ты не Нефертати. Хотя и ей бы это так с рук не сошло, если не особые инструкции на её счёт. А ты, если решишь мне или командиру Менделю перечить, не месяц гауптвахты, а месяц работы в канализациях Пагод схлопочешь! Причём будешь находиться под личным контролем господина Сяншеня!

— Но он сам не против!

— Ну, а Шепарда, если будет потакать чьим-либо прихотям, я вообще не допущу к работе! И мне будет совершенно всё равно во что это выльется!

— Но!

— Они здесь! — тихо, но с лёгкой силой в голосе, сказала Хана, и все, замолчав, уставились на арену, где с двух концов открылись двери.

Слева появился Дэвид в сопровождении Бэбила. Его переодели в серое трико с защитными вставками в наиболее уязвимых местах. Босой, но в перчатках, Шепард разминал руки, разжимая и сжимая пальцы.

Из противоположного входа появился Чуви. Он увидел Дэвида, подмигнул ему и сел в угол, закурив. В этот момент и появилась Нефертати. На ней был почти такой же костюм, что и на Шепарде, но без защитных вставок, а волосы были собраны в тугую косу. Девушка также предпочла выйти на арену босой.

— Ты ведь не против, если я буду немного жульничать? — злобно улыбнувшись, спросила Нефертати, чуть склонив голову набок и старательно пряча руки за спину.

— Делай, что хочешь, но главное, чтобы были соблюдены обозначенные мной условия, — ответил Дэвид, начав массажировать себе запястья.

— Ну, конечно! — иронично произнесла Нефертати, расплывшись в особо широкой и змеиной улыбке.

Бэбил подошёл к Дэвиду почти вплотную и украдкой его спросил:

— Ты точно будешь драться без всякого снаряжения?

— Да, точно.

— И ты не против, если она будет его использовать?

— Абсолютно не против.

— Тебе не кажется, что ты её недооцениваешь? — спрашивая об этом, Бэбил приподнял очки, и внимательно, но чуть ухмыляясь, всмотрелся в Дэвида.

— Это она меня недооценивает, — почти не шевеля губами, спокойно ответил Шепард, но при этом он погладил себе живот, всё ещё зудевший и неприятно тёплый. Даже регенерация Вечного до сих пор не поглотила эту боль полностью.

— Мне ещё долго ждать? — саркастическим тоном поинтересовалась Нефертати, что так и стояла в той же позе.

— Твои дела, но знай — она за спиной явно не пластмассовые шарики прячет, — тяжело вздохнул Мендель, а затем повернулся к Нефертати и заботливо, вновь лучезарно улыбаясь, воскликнул. — Через минуту начинаем!

Бэбил в несколько широких шагов добрался до центра арены и, хлопнув в ладоши, радостно объявил, поочерёдно смотря то на Дэвида, то на Нефертати:

— Так, правила оговорены, но если будете чрезмерно шкодить, то мы с Чуви позаботимся о том, чтобы вы больше так не делали! Так ведь, Чуви?

— Агась. — Чуви, ухмыляясь и дымя сигаретой, поднялся, дошёл до середины стены, прислонился к ней и на мгновение задержал лукавый взгляд на противоположной стене, почти всю площадь которой занимало тусклое зеркало.

— Тогда, — Бэбил поднял руку вверх, отошёл к стене, встав рядом с Чуви, и лишь потом резко опустил руку, крикнув. — Начали!

Нефертати начала действовать ещё до того, как рука Бэбила опустилась. Её руки показались из-за спины и устремились вверх, будто в жесте радостного приветствия. На её ладонях Дэвид увидел перчатки с серебряными вставками и широкими кольцами на каждом из пальцев. Каждое из колец имело маленький световой индикатор. Как только руки воспарили вверх, за ними почти синхронно вознеслись десять маленьких шариков. Они закрутились вокруг Нефертати, как планеты вокруг солнца. Хозяйка миниатюрных спутников, задрав голову, ликующе засмеялась. Не отпуская рук, она завертелась вокруг своей оси, будто отвечая взаимностью своим сателлитам.

Дэвида это настолько заворожило, что он так и не атаковал, но и было кое-что ещё. Данные, что он получил о Нефертати ранее, были неправильно им интерпретированы.

«Я знал, что она этакий метис. Её прадед был конфуцийцем, а бабка осирисийка из септа Атон, но то, что она сейчас вытворяет, не похоже на навыки первых, как и вторых. Это ближе к тому, чем славились сильвийцы. Управление неживой материальной энергией и в частности металлов. Вот, что именно имела в виду госпожа Сина, когда говорила о том, что бабка и мать Нефертати были помешаны на единстве энергии! А это значит…»

— Шепард, что ты делаешь? Берегись! — испугано окликнул его Бэбил и тут же кивком головы указал на Нефертати!

Но Дэвид и не терял бдительности. Он увидел, как Нефертати резко уставилась на него злобным взглядом. Увидел, как сферы на долю секунды замерли, а потом выстроились за спиной хозяйки на подобии вертикального нимба. Шепард увидел, как его противница хищно усмехнулась, резко опустила руки и щёлкнула пальцами. Он видел, как индикаторы на её кольцах изменили цвет с холодного голубого на угрожающе красный. Такие же индикаторы покраснели и на сферах. Наконец, Шепард увидел, как она с яростным кличем «Огонь!» молниеносно отбросила свои руки назад и ещё раз щёлкнула пальцами. Сферы, зажужжав и завибрировав, беспорядочно, на огромной скорости устремились к Дэвиду. От Шепарда это ничего не скрылось, пусть и могло показаться, что он стоял на месте, будто парализованный. Он всё это время анализировал и искал выход из данной ситуации. И даже когда сферы устремились на него, Дэвид продолжал на огромной скорости думать, предполагать и принимать решения. Сейчас мир для него превратился в замедленное кино.

Он посмотрел на Менделя, что всем своим видом уже пожалел об установленных условиях, несмотря на то, что Дэвиду ничто не грозит. Потом он посмотрел на Чуви. Тот глядел на Дэвида вызывающе и будто подстёгивал его к опрометчивым действиям. Шепард с лёгким раздражением отвернулся от него, предпочтя осмотреться по сторонам в последний раз.

Пол и стены, кроме зеркальной стены, были покрытыми огромными панелями из серо-синего полимера. Матовая, очень плотная, холодная и совершенно не гарантирующая мягкого падения поверхность была, на первый взгляд, непрактичной для тренировок. Но присмотревшись Дэвид увидел, что панели покрывали небольшие выбоины, ямки, неглубокие царапины, подпалины и прочее — отзвуки прошлых спаррингов и дуэлей. Шепард был почти уверен, что и зеркало, а точнее специальное одностороннее стекло, одновременно скрывающее и защищающее наблюдавших за боем людей, также было весьма крепким.

«Эта арена создана не для самых простых поединков — понял Дэвид. — Тогда эта поверхность мне пригодиться для кое-какой весьма необходимой практики. Сейчас, при всём риске, или никогда. Но для начала…»

Для начала Дэвид решил подключить в игру ещё две способности, некогда позаимствованные у его учеников, но которые он использовал лишь в самых тяжёлых ситуациях. Не то чтобы Шепард данную дуэль считал таковой, но это то, что называют делом принципа.

Для начала он перевёл свой собственный ментальный режим на минимум допустимой работы, а после подключил режим усиления рефлексов, позаимствованные у Рэда. Мир пришёл в движение, но стоило чему-либо попасть в определённый радиус вокруг Дэвида, то всё вновь переходило в иную временную плоскость. Каждый его нерв, каждый рецептор и нейрон теперь были чувствительны даже к малейшему изменению пространства возле него. Данный режим он использовал редко по двум причинам. Это слишком энергозатратно и требовало повышенной концентрации. Отчего его основной режим и был переведён в минимальную допустимую позицию. Он мог, конечно, воспользоваться другой способностью Рэда, которую тот в себе так и не развил, но и Дэвиду она до сих пор в полной мере не далась, так что…

Когда первая из сфер стрелой влетела в зону действия способности Шепарда, то её полёт для него сильно замедлился. Она теперь настолько медленно летела, что оставляла за собой тепловой след и то, что Дэвид называл, «дальнейшим ходом». Шепард просчитал траекторию и стал боком. Сфера медленно пролетела мимо него и, выйдя из зоны усиления рефлексов, вновь ускорилась и, вспыхнув ярким пламенем, врезалась в стену, оставив в ней тёмный витиеватый узор.

Пришло время подключать ещё одну способность. Мышцы, сухожилия и суставы Дэвида получили сигнал об активации всех внутренних ресурсов и готовности к экстремальным перегрузкам.

Второй снаряд пришёл с другой стороны, но Дэвид вновь уклонился. Третий пришёл сверху, четвёртый снизу, пятый зашёл сзади. Ото всех атак Шепарду удалось уйти, при этом он извивался всем своим телом, следя за каждым мускулом, натягивал и расслаблял сухожилия и выкручивал суставы. Долгие годы проживания в Индии не прошли для него даром. Иначе данный талант Бруно был бы для него бесполезен.

Последние пять снарядов окружили Дэвида со всех сторон. Двигались они с куда большей скоростью, чем первые сферы, но ему удалось уйти ото всех атак, и даже всполохи взрывов его не задели. Лишь один из снарядов слегка зацепил его за рукав. Костюм начал медленно тлеть и испускать запах горелого пластика. Шепард схватился здоровой рукой за обожжённую руку, чуть выше локтя, и провёл ею до самой ладони. Костюм перестал плавиться и вновь был целым.

Дэвид бросил короткий взгляд на Нефертати. Она по-прежнему смотрела на Шепарда с широко открытыми глазами и хищным выражением на лице, но теперь к этому было примешено плохо скрываемое раздражение и удивление. Нефертати так и не сдвинулась с места. Но если до этого её руки ритмично и бешено двигались и изгибались, тем самым меняя направление сфер, то теперь она вытянула их вперёд до предела, ладонями вверх. Она усмехнулась и резко сжала кулаки. В каждой из точек, куда до этого врезались сферы, вновь появилось пламя. Поверженные снаряды ожили и с ещё большей скоростью устремились к Дэвиду. Шепард ещё сильнее усилил рефлексы, подключив в работу ещё больше ресурсов. Нервы полностью заработали на рефлексы, был заблокирован болевой синдром, а органы чувств, начали игнорировать прочие функции. В итоге ему удалось расширить радиус усиления рефлексов вдвое. Дэвид, в свою очередь, начал двигаться с сумасшедшей скоростью, показывая при этом чудеса акробатики и гибкости. Началась дикая пляска с живыми обезумевшим десятикратным пламенем. Точнее, так это видели со стороны.

— Эй! Эй, эй! Эй, эй, эй, ЭЙ!!! Что за дичь?! Он же гильгамешец! Тогда почему он отплясывает, как хатиманский танцор смерти? Что за черт!! — с весёлым безумием восклицал Кин, что с самого начала поединка, подбежав к стеклянной перегородке и вплотную к ней примкнув, жадно, не отрываясь, наблюдал за битвой. Он настолько был увлечён дуэлью, что начал пританцовывать на месте. Оттого его прямая заинтересованность с чьим-то мнением была для его соседей по наблюдательной комнате несколько неожиданной. — А ты, что думаешь, Дзю?

Все резко уставились на Кинтаро, подозрительно всматриваясь в него. Все, кроме Дзюбэя. Создавалось впечатление, что он дремал, скрестив руки на груди, но это было ошибочным предположением. Он как раз внимательно смотрел за битвой, а его глаза с бешеным темпом повторяли путь, по которому маневрировал Шепард.

— Я лишь думаю о том, почему ты именно меня спрашиваешь? — приподнимая брови, но, как и Кин, не отрывая взгляда от битвы, протянул Дзюбэй, — Хатиманский танцор? Куда интересней то, что он сейчас больше использует: рефлексы или джитукуанское «обезьянство»?

— Что ты там вякнул рыжий, вусмерть не выспавшийся ёж?! — прошипел Кин, резко отрываясь от стекла и угрожающе сузив глаза и сжав кулаки.

— То, что он вякнул, тебя сейчас совершенно не касается! Сядь живо на место! — проревел Гарибальди, тем самым сразу сбив спесь с Кина. Он сначала притих, но с пару секунд спустя, резко выпрямился и, вызывающе устремив указательный палец на Гарибальди, воскликнул:

— Но он ведь гильгамешец, а сражается он, как хатиманец и джитукуанец!

— Он не только, как хатиманец или джитукуанец двигается, — слабым голосом отозвался Эхнатон. Мальчик сидел на самом краю дивана и обеспокоено наблюдал за битвой, сцепив руки, положа их на плотно прижатые друг к другу колени. — Ты бы лучше о моей сестре беспокойся.

— С чего мне о ней беспокоиться? — с недоверием, спросил Кин. — Я, конечно, на дух не переношу твою сестричку, но она ведь очень сильная. И что ты вообще имел виду, что не только, как хатиманец и…

— Ты, что слепой? Посмотри, что делает Шепард? — отозвался Ивар, что также внимательно следил за битвой, сильно хмурясь.

— Да о чём это вы все!

— Посмотри на стены и пол повнимательней, Кин, — отозвался до этого молчавший Кротос.

— И что я там должен увидеть? Вмятины и под…жоги… Ах ты ж, праотец Джитуку! — воскликнул Кин, вновь прилипая к стеклу. — Да кто он такой?!

То, что делает Дэвид, увидел и Чуви. Они вместе с Бэбилом находились в безопасной зоне, защищённой энергетическим барьером. Чуви, засунув руки в карманы, приподнимаясь и опускаясь с пяток на носочки, всё время хмыкал, смотря то на Дэвида, то на Нефертати. На мрачную весёлость обратил внимание Бэбил. Он был настолько нестабилен в противоречивости своих эмоций, что был единственным, если не считать Нефертати, кто так и не заметил действий Дэвида. Он добродушно улыбнулся Чуви и, склонив голову на бок, поинтересовался:

— А что тебя так веселит, Чуви? Точнее, веселит больше положенного?

— А ты разве не заметил? — ещё более добродушно, насколько ему позволяла его внешность, улыбнулся в ответ Чуви, наклонившись к другу и заговорчески зашептав.

— А что я, собственно, должен заметить? — с ещё большей улыбкой, спросил Бэбил.

— А ты присмотрись к стенам и к потолку за малышом Шепардом, — подмигнув, ответил Чуви. Мендель, не смотря на творящийся за барьером хаос, всмотрелся в пол, где сейчас расплывчатым пятном двигался Дэвид, постоянно уходя от атак сфер Нефертати. И он увидел! На его лице появилось выражение детского прозрения.

— Вот оно что! Но подожди! — Бэбил быстро повернулся в сторону Нефертати. Девушка всё быстрее и быстрее рисовала руками в воздухе сложные хаотичные фигуры, а не её лице появились первые признаки бешенства. — Ты хочешь сказать, что она это до сих пор не заметила?

— Абсолютно! — оскалился Чуви, — Она настолько самоуверенна, что и слона танцующий рок-н-ролл не приметит.

И действительно — Нефертати этого не замечала, так как её раздражало то, что её атаки возымели эффект лишь единожды. Но ещё она заметила кое-что иное. То, что во многом её отвлекало от метаморфоз окружения.

— И долго ты будешь вот так кружиться то ли гильгамешец, то ли хатиманец, то ли джитукуанец, а?! Может, попытаешься всё-таки повалить меня на лопатки, как и обещал?!!

— Обязательно, вот буквально через пару секунд преступаю к контратаке, — бесцветно выкрикнул Дэвид. И вдруг он резко отскочил спиною к стене и вдавился в неё. Вдавился в буквальном смысле слова. Панели заскрипели резиной и затянули Шепарда внутрь себя, глубже и глубже. Нефертати растеряно открыла рот и на долю секунды потеряла контроль над сферами. Они разлетелись в стороны, чего и добивался Дэвид. Он резко устремился вперёд, а стена, сработав пружиной, придала ему ускорение. Дэвид долетел до Нефертати за пару секунд. Она лишь в последнее мгновение, удивлённая и озлобленная, направила снаряды в погоню за своим соперником, но было поздно. Шепард приземлился вплотную к ней. Она хотела отскочить назад, но Дэвид успел схватить её за руку (правая перчатка Нефертати неприятно зашипела, запахло гарью) и перекинул девушку через плечо. Нефертати упала на лопатки. Дэвид подскочил к ней и схватил её за другую руку. Вторая перчатка в тот же миг также вышла из строя. Сферы потухли, задрожали и упали с глухим звоном.

— Вот я и сдержал своё слово, — ответил Дэвид, поднимаясь и отходя на безопасное расстояние. Он старался сохранять спокойствие. Но стоило ему выйти из всех режимов, как его тело взвыло от усталости и сильной боли. Да так, что он чуть было не вскрикнул. Теперь Дэвид не был уверен в том, что сможет выиграть этот бой. Они оба просчитались, а значит ему нужно что-то срочно придумать.

«Но, что? Что она ещё покажет? Я уверен, всё это было лишь забавы ради, а теперь я её разозлил и… буду злить ещё больше»

Нефертати медленно, кряхтя, села. Она подняла голову (волосы паутиной ниспадали на лицо) и посмотрела на Дэвида серьёзным и расчётливым взглядом. Но потаённый и нарастающий гнев горел в её зрачках золотыми искорками. Нефертати опустила взгляд на пол и медленно направила его от своих ног, мимо ног Шепарда до противоположной стены и всё поняла. Девушка оскалилась, а на её висках угрожающе вздулись вены.

— Сначала называешься гильгамешцем, потом показываешь дуэт хатиманца и джитукуанца, а теперь фокусы этих бесхребетных прометейцев?!

— Не совсем, — возразил Дэвид. На его лице появилась тень вызывающей улыбки.

— То есть? — Нефертати с трудом встала.

— Разве это не очевидно, — разведя руками, ответил Дэвид. Он был как обычно безэмоционален, но специально придал своему голосу нотки превосходства.

— Ммм, — протянула Нефертати, гневно сверкнув глазами. — Может и так, но я бы не прочь выслушать твою дельную мысль.

— Племя прометейцев и племя сильвийцем во времена Золотой эпохи, — медленно начал Дэвид, постепенно отступая к стене, не сводя взгляда с Нефертати, — настолько переплелись меж собой, что есть мнение: они, по сути, одна нация. Но есть кое-что ещё! Я говорю о скрытом потенциале сдвоенного знания. То есть, проще говоря, среди них рождаются те, кто умело могут сочетать оба знания. Куда реже такое происходит по линии сильвийцев, но вот среди прометейцев они встречаются весьма часто. Во мне есть часть знаний такого прометейца, в котором был скрыт и потенциал сильвийца.

— Что за чушь ты несёшь? — раздражённо спросила Нефертати, а Чуви в тоже время понимающе воскликнул: «Вот оно что!»

— Как ни странно, но это не чушь. Это то, что ты сможешь узнать лишь при условии моей победы.

— И всё-таки — кто ты? — склонив голову набок, растягивая слова, поинтересовалась Нефертати. — Я думала, что ты каинит, но теперь совершенно не понимаю.

— То же самое я могу сказать и о тебе. Ты осирисийка, не смотря на свой рост, но при этом используешь опыт и знания свойственные сильвийцам, а до этого конфуцийцам.

— Конфуцийцам?! — прошипела Нефертати, наполняясь жёлчью, — Ты из тех, кто мне будет втирать ересь о том насколько же мы, Атон, жалкие воры, только и сумевшие скопировать знания другого народа?! Мы не копировали! Эта наша сила!

— Правда? — безразлично ответил Дэвид, внимательно наблюдая за тем, как его соперница, под конец своего монолога, начала с силой бить себя в грудь, в буквальном смысле, испуская волны отрицательной энергии. Её волосы ощетинились, а глаза покраснели от злости. — А я слышал несколько иную теорию о том, что Осирис благотворил миграцию своего народа в другие Уровни Башни. Тогда так многие из прародителей поступали, но лишь Осирис и Каин делали это с таким усердием. Даже мой прародитель, Гильгамеш, старался делать наоборот: привлекать людей к себе, а не рассеивать их от себя. Как впоследствии выяснилось: многие из переселенцев были банальным шпионами, что не плохо так сыграло на руку Осирису и его союзникам. Я не думаю, что Атоны украли эту силу. Они просто переработали её под себя. Правда, в твоём случае, ты всё-таки добавляешь в силу Атонов толику силы конфуцийцев.

— Заткни пасть, ты, чёртов урод! — прокричала Нефертати. Она тяжело дышала. Её грудь поднималась и опускалась, как кузнечные меха, а мышцы двигались, как поршни в двигателе внутреннего сгорания.

— Тогда докажи мне свою правоту, — вкрадчиво, с призрачным вызовом, ответил Дэвид, становясь в боевую стойку.

— Тогда не жалуйся, тварь!! — прорычала Нефертати, и в этот момент камень в её лбу испустил пламя, а волосы заискрились изнутри белым светом. Девушка всем телом прижалась к земле и молнией устремилась к Шепарду.

Дэвид был к этому готов, тем более он сам её на это спровоцировал. Шепард вошёл в режим повышенной рефлекторной активности и приготовился контратаковать.

За одно единственное мгновение, перед тем, как в рефлекторной зоне оказалась Нефертати, Дэвид уже готов был встретить явную, пусть и опасную, лобовую атаку, но девушка неожиданно остановилась, развернулась и ударила ногой. Атака была направлена в печень Дэвида, но Нефертати промахнулась. Шепарду удалось уйти вбок. Девушка не остановилась, развернулась и вновь набросилась на врага, пытаясь атаковать его поочерёдно то ногами, то руками.

Дэвид хорошо контролировал своё положение, и не одна из атак Нефертати его не коснулась, но он не мог отделаться от странного предчувствия, что если он пропустит хотя бы одну из её атак, то это будет для него непростительной ошибкой. Однако Дэвид просчитался куда сильнее, чем думал. Он это понял, когда вернулся в ту часть арены, с которой начался второй раунд дуэли.

Одна из панелей, в тот момент, когда он стал на неё, надулась с неприятным скрипом. Дэвид успел отскочить за доли секунды до того, как она громко лопнула. Он успел уйти, но тут же угодил ещё на одну «мину». Очередной манёвр, и вновь ловушка!

«Когда она становится на панели или ударяет по ним ногами, то они превращаются в мины? Значит, я поступил верно, не давая ей себя атаковать. Но я совсем забыл, что она тоже может применять способности сильвийцев! Я в ловушке!»

Да, теперь он был в невыгодном положении. Дэвид оказался между двух огней: мины и прямая «взрывная» атака. Но дело осложнялось ещё и тем, что если Нефертати вновь становилась на «обезвреженный» участок пола, он снова превращался в ещё более опасную мину. Пол, вибрируя и звеня, накаливался и взрывался с ещё большей разрушительной силой, чем до этого, разнося во всё стороны каменные осколки. От этого Дэвид начал уставать куда быстрее, чем рассчитывал изначально. Он был на пределе своих возможностей и лихорадочно пытался придумать выход из сложившейся ситуации.

«Она действительно опасна, смертельно опасна, эта Нефертати. Если бы не мои способности, то я давно был бы мёртв, но даже это не спасёт меня от банального проигрыша. Мы оба друг друга недооценили!»

В итоге он был загнан в угол, когда вынуждено отскочил сразу от трёх сработавших мин. Нефертати оказалась прямо передним и, победно воскликнув, нанесла ему короткий удар в лицо, но Дэвиду удалось защититься руками. И тут он удивился: атака была подобна укусу комара. Но и на этом странности не закончились. Нефертати почему-то отпрыгнула назад и, прижавшись к земле, решила атаковать с разбега. Шепард не стал ей подыгрывать и ушёл от удара. Через мгновение в это место влетела Нефертати, угодив всем телом в стену. Та надулась, заскрипела и лопнула. Нефертати успела вовремя ретироваться.

«Мне повезло?» — с сомнением, подумал Дэвид и тут понял, что это не было везением. Его руки стали быстро опухать и нагреваться до садящего жжения.

«Что? Это произошло после того, как она меня ударила? Вот почему её удар мне показался слишком слабым! Нужно срочно что-то делать! Может воспользоваться этим? Опасно, но… Я всё ещё не испытывал его силу, так как до сих пор считаю её нестабильной. В тоже время, если я воспользуюсь ею лишь на несколько секунд, то смогу избежать серьёзных последствий, а значит…»

— Что такое, а?! — воскликнула Нефертати, появляясь из завесы пыли и упираясь руками в бока. На её лице самодовольство предрешённого превосходства. — Это тебе не просчитать то ли гильгамешец, то ли кто-нибудь ещё, а?! Лучше сдавайся и тебе не придётся тратить время на регенерацию! Да, я заметила! Это меня удивило, но… Что? Что ты дела…!

Дэвид не собирался сдаваться или выслушивать верши превосходства Нефертати. Он сел на колени, перестроил энергетические и физиологические каналы в том порядке, какие он посчитал необходимыми для данной, очень сложной процедуры и, резко сжав опухшие и кровоточащие руки в кулаки, ударил ими по земле. Используя все оставшиеся силы, Дэвид перенаправил полученные им излишки энергии в пол. Поверхность, выпуская через появившиеся трещины раскалённый воздух и пыль, взорвалась. Основная сила атаки была направлена на Нефертати. Девушка, обомлев от невиданной наглости, ничего не успела предпринять. Взрыв отбросил её прямо к зеркальной стене. Дэвид не слышал, как она ударилась, но увидел, пусть и неотчётливо, как та врезалась в стену. Неф, широко открыв рот в немом крике и закатив глаза, медленно сползла на пол, оставляя за собой кровавый след. При этом зеркальное стекло за ней было совершенно целым.

Шепард поднялся на дрожащие ноги и всмотрелся сквозь поднявшуюся взвесь. Никто не поднялся. Затем он посмотрел на Чуви и Менделя. Первый, со спокойным и ехидным выражением на лице, крепко держал за плечо второго, испугано и удивлённо смотревшего на Дэвида. Шепард посмотрел на свои дрожащие руки. Они вновь были нормальными, пусть и были изрезаны множеством мелких ранок, испускавших пар регенерации. Дэвид резко посмотрел вперёд, но Нефертати по-прежнему не было видно. Её тело всё ещё скрывала медленно опускающаяся пыль.

«Удача? Неужели я смог её вырубить, используя эту способность? Действительно, впечатляющая сила, но настолько изматывающая. Если она поднимется, то я не смогу больше сражаться»

К своему ужасу, он увидел, как из дымки поднялась Нефертати. Она встала, полусогнувшись и опустив голову. Её длинные золотые волосы, замаранные серым и красным, распустились, спутались, и теперь свисали узловатыми нитями. Она тяжело дышала. Её руки также были опущены, будто девушка была тряпичной марионеткой. Но вот Нефертати выпрямилась, громко втянула воздух через ноздри и посмотрела на Дэвида обезумевшим взглядом. Сила удара была такова, что она разорвала трико Нефертати в районе груди, где теперь красовалась большая дыра, окаймлённая кровью. Кровь застилала и её лицо, чуть ли не полностью. Если бы ни Лицензия, чей кровавый пар медленно начал её окутывать подобно саванну, она бы сейчас не поднялась. Но она поднялась и готова была продолжать.

— Эй, что это сейчас было?! — отхаркиваясь, прохрипела Нефертати, чуть косясь и скалясь, — Такого просто не может быть!!! ЧТОБЫ ЭТО БЫЛО УКРАДЕНО ДВАЖДЫ?!! ОТКУДА И КАК?! КТО ТЫ ТАКОЙ, ШЕПАРД, ААА?!!

Девушка вдруг выгнулась назад, сильно запрокинув голову, и заклокотала, а потом, уже не крича, очень тихо прошипела:

— Думаю, тебя это не убьёт, но зато я выиграю и одолею тебя… Да, одолею, — Нефертати резко выпрямилась и, широко открыв глаза, посмотрела на Бэбила. — Эй, куропатка! Лучше беги отсюда, и пускай защитят окно. Там мой любимый брат и парочка надоедливых друзей! Живо! Иначе я за себя не отвечаю! А ты! — она указала на Дэвида, что внешне был по-прежнему был безразличен, но лишь внешне. — Можешь делать, что хочешь! Нападай, планирую, ворую, меняй, заимствуй, если, конечно, у тебя ещё остались силы! Ведь так, генетический Франкенштейн?! Тебе не уйти!

— Ну, нет! Быть того не может! — севшим голосом пролепетал Кинтаро, стоя на коленях и оглядываясь поочерёдно на каждого из присутствующих. Все поднялись со своих мест, уставившись на арену в ужасе.

Чуть ранее Кинтаро откинуло от стекла, и он упал на своих напарников, завалив диван. С трудом выбравшись из небольшого живого завала, пару раз получив по пути от Ама по подзатыльнику, он на карачках вернулся к окну. В этой позе Кинтаро и продолжил наблюдать за происходящим до того момента, когда осознал задуманное Нефертати. — Она ведь не шутит, Ивар?

— Наша Неф, конечно, не лишена определённого, весьма чёрного и циничного чувства юмора, но на этот раз она не шутила, — очень серьёзно и холодно ответил вместо Ивара Гарибальди. Он был спокоен, но его искусственный глаз выдавал первые признаки гнева. — Ивар, быстро активирую дополнительную защиту, иначе нам не поздоровиться.

— Нет, стойте! — воскликнула Анхель, преграждая путь Ивару, а после, всмотревшись в Гарибальди, сказала. — Она не сделает это!

— С чего ты это вдруг за неё заступаешься? — удивился Петрос.

— Я за неё не заступаюсь! Она просто физически это не сможет сделать при таком ранении!

— Я всё понимаю, но она это сделает просто на адреналине, а после, когда она полностью себя перезапишет, тогда…

— И в итоге она пройдёт через адские муки! — огрызнулась Сина, обойдя озадаченного Ивара. и в плотную подойдя к главнокомандующему. — Я даже врагу не пожелаю пройти через муки перезаписи!

— Тогда свяжись с дежурным в Лицензионном отделе. Пусть заранее приготовят обезболивающее! — огрызнулся Гарибальди, поднимаясь на цыпочках, так как был ниже главного врача.

— Я это сделала давным-давно! — издевательски сообщила Анхель, также приподнявшись.

— Тогда, что ты, чёрт подери, от меня хочешь?! — прорычал Петрос, чуть, подпрыгнув.

— Заверши бой! Сегодня никто не выиграет!

— Ты издеваешься? — опустившись на пятки, бледнея и не веря ушам, пролепетал главнокомандующий, — Побереги мои нервы, когда в столь узком месте собралось столько выводящих меня из равновесия людей!

— Ох, бедняжка!

— Я думаю вы, главнокомандующий и госпожа Сина, можете успокоиться и не о чём больше не переживать, так как всё завершилось, — спокойно вмешался в спор Кротос. Петрос и Анхель непонимающе уставились на него. Он указывал на окно. Пока они спорили, оно серьёзно треснуло, но ничего более не произошло. Анхель побледнела и молнией выскочила из комнаты, а Гарибальди, массажируя себе переносицу, облегчённо произнёс:

— Не самый плохой исход битвы.

В тот момент, когда Петрос отдал приказ о закрытии наблюдательного окна, он уже не следил за битвой, а после начал спорить с Анхель. Поэтому он не увидел, что произошло далее, а произошло следующее.

Бэбил уже собирался остановить свою подчинённую от опрометчивой атаки, но ему так и не удалось вырваться из цепкого захвата Чуви. Он непонимающе и непривычно злобно уставился на своего друга и увидел, как тот совершенно спокойно отрицательно замотал головой и уверенно произнёс:

— Успокойся. Ничего не произойдёт. Поверь мне.

Бэбил нервно посмотрел на быстро вбирающую из окружения энергию и уплотняющую её вокруг себя Нефертати и, прикусив нижнюю губу, стал наблюдать, нервно топчась на месте.

В это же время Дэвид также понял, что все действия Нефертати дальше угроз не уйдут, но при этом он осознавал то, что и сам больше не может продолжать битву. Он полностью выдохся. Поэтому Дэвид, невольно усмехнувшись, сел на искорёженный пол, скрестил ноги, положил руки на колени и стал ожидать атаку, которая могла состояться лишь в самом крайнем случае.

— Только не говори мне, что ты сдался! — возмущенно воскликнула девушка, злобно сверкнув глазами и криво улыбнувшись. Теперь она напоминала огромную лампочку, что должна вот-вот перегореть из-за высокого напряжения.

— Сдался? — мягко и устало переспросил Дэвид. — Нет, просто наша битва дальше не имеет смысла. У нас ничья, хочешь ты этого или нет. Да, я дважды тебя повалил на лопатки, но ведь уговор был о трёх попытках, а тебе так и не удастся победить меня в полной мере. Мы оба на грани. А вообще, знаешь, я бы не прочь прилечь и поспать. А ещё очень плотно поесть.

— Что за чушь?! — огрызнулась Нефертати, при этом чуть покачнувшись назад, — Ты глухой? Я ведь сказала, что сейчас тебе не поздоровиться!

— У тебя уже нет сил.

— У меня есть силы!

— На данный момент, нет.

— Есть и лучше беги!!

— Нет, спасибо, я тут подожду, если есть, что ждать.

— Ну, всё! ТЕБЕ КОНЕЦ!!! — бешено проревела Нефертати, резко отведя руки назад и запрокинув голову. Вся скопленная ею энергия ещё сильнее уплотнилась и перетекла ей в руки. Девушка теперь стала походить на раскалённую до слепящего свечения металлическую статую, готовую в любой момент расплавиться. Камень во лбу девушки вспыхнул тонкой и плотной струёй пламени, до самого потолка, а потом со свистящим звуком исчезло, словно втянувшись в грани камня. Именно в этот момент за спиной Нефертати треснуло стекло наблюдательного окна, а девушка, втянув воздух ноздрями, выпрямилась и быстрым движением устремила руки навстречу друг к другу, ладонь к ладони!

Дэвид на долю секунды испугался, уверовав в то, что противница доведёт своё дело до конца. Но когда её ладони почти соприкоснулись, движение прекратилось. Девушка замерла с яростной гримасой на лице и с остекленевшим взглядом. Она была без сознания. Но вот, глаза закатились, и Нефертати начала медленно падать вперёд и упала бы, если её не поймал Чуви. Он схватил её за подмышки, перевернул на спину, аккуратно положил на землю и дотронулся своею левою рукою до её рук, всё ещё опасно светившиеся не взорвавшейся энергией.

— Мне как раз необходимо было подзаправиться! — подмигнул он Дэвиду. Постепенно девушка перестала светиться, приобретя свой обычный оттенок кожи.

— И всё-таки ничья, — пролепетал себе под нос Дэвид и погрузился во тьму, не услышав озабоченного призыва подбежавшего к нему Бэбила и не увидев, как на арену вбежала взволнованная Анхель.

В этот момент все молча, наблюдали за тем, как главный врач Параллели подбежала сначала к Нефертати. Осмотрев её и удовлетворившись её состоянием, она что-то сказала Бэбилу. Тот в ответ положительно качнул головой, вызвал из уха Паутину и начал с кем-то разговаривать. Затем она повернулась к Чуви и влепила ему пощёчину. Все в комнате усмехнулись. После она подошла к Дэвиду начала его внимательно осматривать.

— Не сказать, что битва была захватывающей, но парень действительно любопытный, — нарушая затянувшуюся тишину, промолвил Ам. Все молча с ним согласись, закивав головами. Лишь Гарибальди никак не отреагировал на слова Амарока. Вместо этого он внимательно всмотрелся в Кина, что теперь угрюмо сидел в кресле, скрестив руки на груди, и смотрел на арену остекленевшим взглядом.

— Что такое, Кин? — усмехнулся главнокомандующий, — Не по зубам тебе новый коллега?

— Не по зубам, — мрачно произнёс Кинтаро, а потом вдруг просветлел и с надеждой посмотрел на Гарибальди. — Но зато с ним будет круто проводить крэш-тесты, кем бы он ни был!

— Когда его можно арендовать? — добавил он, резко поднимаясь, но его сразу схватил за голову Ивар и усадил на место.

— Даже не думай приставать к нему! Иначе весь ближайший год будешь чистить канализации вокруг грузового пространственного лифта! Без Лицензии!

— Эээээ! — бледнея, протянул Кинтаро, — Да я только…

— Сначала познакомься с ним поближе, Кин, — с безобидной иронией, протянул Ам, важно поднимая указательный палец вверх, — А потом, может, и предложишь ему спарринг, да и то лишь при условии, когда он получит Лицензию. Хорошо?

— Да не буду я с ним драться вообще! Ладушки? — прокряхтел Кинтаро, пытаясь высвободиться из хватки Ивара, — Да отпусти ты меня, Ив!

— Отпусти его, — устало протянул Гарибальди. — Если нет вопросов или пожеланий, то…

— Но кто он такой, этот Шепард на самом деле? — не дал договорить Петросу, сильно бледный и испуганный Эхнатон. — Почему он менял способности, как перчатки? Ещё он обладал регенерацией, будто он…

— Вечный, — закончила за него тихим и взвешенным голосом Дайана, единственная из мусорщиков, что до этого не произнесла ни слова.

— Послушайте меня, ребятки, — тяжело вздохнул Гарибальди. — Может он Вечный, а может и нет. Я не собираюсь вам ничего объяснять, но он действительно в какой-то степени гильгамешец, пусть и всю сознательную жизнь и не был в Альма-матер. Что же на счёт его способностей, то сами его расспросите. Да и всё остальное он вам сам при желании расскажет. Вас же я прошу не забывать о том, что разбалтывать лишнее за пределами «Параллели» нельзя. Если бы смогли, конечно. Есть ещё вопросы?

Никто больше не произнёс ни слова. Поэтому Гарибальди отступил к стене и властно произнёс:

— Тогда живо по своим местам! Хоть ваш график и ненормированный, но это не отменяет того факта, что ваши услуги могут понадобиться нам в любую секунду.

— Ага, настолько ненормированный, что порой неделями от скуки киснем, — пробурчал Кинтаро, поглаживая ушибленный лоб, медленно залечивающиеся под действием Лицензии.

— Не возникай, — мягко произнёс Ивар, при этом дав своему подчинённому ещё один внушительный подзатыльник. — Приносим свои извинения, главнокомандующий, и до скорой встречи.

Гарибальди раздражённо махнул ему рукой и стал ждать, когда комната полностью опустеет. Последним вышел, понурив голову, Эхнатон. Перед этим, он робко поклонился ему.

«А этот даже не кинулся в комнату к сестре — печально подумал Петрос, дёрнув себя за бородку и не убирая взгляда с двери — Боится или слишком верить в неё? Или…»

Он вновь тяжело вздохнул и, подойдя к треснувшему окну, всмотрелся в опустевшую арену: разрушение и застывший хаос.

«Ну и денёк — хмуро заметил Гарибальди, направляясь к выходу, — Теперь ещё придётся, в который раз, выслушивать причитания Дэна на счёт моей некомпетентности»

Глициния шла в самом дурном расположении духа по стерильному и узкому коридору. Покрытый металлическими пластинами, освещённый мигающими тёмно-красными кварцевыми лампами, он вёл от одной толстой бронированной двери к другой. Других дверей здесь не было, как и окон.

У неё было мало времени на выполнение задания, но её волновало не это, а то, что может последовать далее, причём со стороны заказчиков. А ведь она так надеялась, что ей удастся начать жизнь с нуля. Но затем появились Аджит с предложением от которого нельзя отказаться. И вот, после того, как ей удалось с большим трудом найти и подписать на эту авантюру Исикаву. После того, как она кое-как сдержала порыв уничтожить Тчи за то, что он её выдал и вновь заставил с ним работать. После всего этого, ей удалось выяснить то, что им предстояло украсть. И это было нечто более грозным и опасным, чем ей говорили изначально…

Из двоих напарников, ей меньше всего хотелось работать именно с Тчи. Но так как ему каким-то чудом удалось до сих пор себя не раскрыть в «Параллели», и даже время от времени до сих пор умудряется вставлять им палки в колёса, то Тчи был куда полезней, чем Исикава. Впрочем, второму не было равных, если дело касалось КР и роботов, если не считать Алена Блеза…

Она остановилась, нашла хорошо спрятанный (если не знаешь где, то и не найдёшь) глаз камеры наблюдения, усмехнулась и вновь продолжила свой путь.

За камеры и сигнализацию теперь можно не переживать. Но и этого оказалось мало для исполнения их аферы. Нужна была жертва, приманка, и они её нашли.

Глициния добралась до двери, и та беззвучно ушла вверх, впуская её в круглую, ярко освещённую и совершено пустую комнату. В ней были две двери. Обе были помечены символом Гильгамеша: глаз с пятью зрачками, образующих своеобразный ромб. Глициния внимательно всмотрелась в дверь, что не была ей нужна, но была интересна своей загадочностью.

«Что же скрывают за ней, если её охраняют даже лучше моей двери? Сюда имеет доступ лишь директор Альма-матер, а он оказался просто раздражающе непреступным! Ха! Техника и наука куда важнее, чем столь низменное желание, как половые отношения, значит?! И ведь не он один! А я ведь каждому из них представлялась очень даже соблазнительными дамами!»

Глициния возмущено фыркнула и направилась к своей двери, как вдруг увидела то, на что ранее не обращала внимания. Дверь ненужной комнаты покрывал тонкий слой инея. Это наблюдение вновь разожгло в ней любопытство, и она медленно сделала несколько шагов к таинственному проёму, но тут красный камушек в её серьге издал два коротких писка. Это было сообщение Тчи. Два коротких сигнала — время тик-так. Глицинии пришлось собраться с духом, и, повернувшись на каблуках, она подошла к нужной двери.

Она встала на красные подошвы, нарисованные на полу, и положила руки на две дверные сенсорные панели. Они ожили и через них прошли линии сканирующих датчиков. Завершив считывание, сенсоры мигнули и потухли. Затем дверь издала клокочущий писк, и из неё вылез толстый металлопластиковый шнур, на конце которого восседал круглый хрусталик, переливаясь всеми цветами радуги. Новый датчик змеёй приблизился к глазам Глицинии, стрекоча просканировал её, будто обнюхивая и, потухнув, замер. Глицинии это не понравилось, но не успела она даже забеспокоиться по этому поводу всерьёз, как датчик ожил, загоревшись зелёным светом. Ожив, шнур опустился ниже на уровень её рта. Глициния открыла рот и представилась не своим голосом, тоненьким и дрожащим:

— Дзинея Эрман.

Датчик вновь потух, вновь, спустя пару мгновений, загорелся зелёным светом, а после начал опускаться ещё ниже, изгибаясь в поисках руки. Глициния решила не мучить прибор и протянула ему ладонь. Шнур потянулся к среднему пальцу. Чуть ниже индикатора радужки появилась тонкая игла. Та, быстро выскочив, проткнула палец и пропала. Индикатор в очередной раз потух и, к облегчению Глицинии, исчез в своём гнезде. Внутри двери начало что-то щёлкать — то там, то здесь, а затем она осветилась зелёным светом и медленно открылась, впуская Глицинию, в облике Дзинеи Эрман, в защищаемую ею комнату.

«Жертва — мрачно, с лёгким уколом совести, подумала Глициния, — Бедная девушка. Пусть она и была наивной простушкой, но её ждало большое будущее. Теперь девчонке суждено быть пеплом, годным лишь для удобрения почвы. Но взамен мы получили её отпечатки, сетчатку глаз, голос и, главное, кровь. Аккуратно и виртуозно спрятанная кровь в крохотном контейнере, прямо под кожей, чтобы окончательно обмануть систему безопасности. Прости меня, Дзинея, прости»

Глициния вошла в круглую комнату, состоящую из двух ярусов. На втором уровне располагалась исследовательская лаборатория, а также по совместительству наблюдательный пост и ремонтная мастерская. В центре комнаты возвышался своеобразный электронный пьедестал, над которым парило нечто, окружённое пятью слоями энергетических барьеров. Что они скрывали, без особых манипуляций увидеть было нельзя.

«Неудивительно, что Тчи открестился от того, чтобы дистанционно проникнуть сюда. Со здешней защитой и полностью изолированной локальной сетью сделать это совершенно невозможно»

Глициния уловила движение на втором ярусе. На вершине лестницы появился худощавый и совершенно лысый старик. Он удивлённо захлопал глазами и сделал несколько шагов назад.

«Вот ведь старый параноик!»

— Дзинея? Что ты здесь делаешь в такой час? Кто тебя пропустил? — нервно протараторил старый учёный, а потом вытянулся и, чуть пошатнувшись, но успев схватиться за край стола, воскликнул. — Что-то произошло?! Тебя за мной прислал директор Цукер?

— Нет, что вы, профессор Бэстьер! Снаружи никаких происшествий, — боязливо и очень тихо произнесла Глициния, понурив взгляд.

— Тогда, что ты здесь забыла?! — взвизгнул учёный, выпучив глаза и ещё дальше отскочив от лестницы.

— Я… я… я… — имитируя растерянность, начала Глициния, дрожа всем телом и бледнея.

— Ну же!!

— Я забыла свой рабочий планшет!

— Прости, что?

— П… планшет. Можете сами убедиться. Я так виновата, что…

— Круглая дура! И тебя ещё хотят забрать в «Параллель»?! — злобно перебил её Бэстьер. Он посмотрел направо, но почти сразу вновь взял под зрительный контроль Глицинию. — Стой, где стоишь! Я тебе его сам передам.

Ученный бочком, бормоча себе под нос проклятия, подошёл к рабочему месту Дзинеи и взял тонкий, как лист бумаги, прозрачный планшет.

— Что за неуважение к собственному уму, девчонка?! — начал третировать Бэстьер, издевательски усмехаясь. — Что, головушка сама неспособна запомнить вычисления?! Как тебе сюда взяли?! Переспать тебе бы не удалось! Тут ценят то, что в голове, а не между ног! Да и кто на такую серую мышь позариться?! Ха-ха! Может какой-нибудь извращенец! Хотя, откуда мне знать, что там любит этот выскочка Элбрехт! Чёртов юнец! Авраамейский выродок! Таким, как он, не…

Учёный, что весь путь оскорблял Глицинию в образе Дзинеи, почти дойдя до лестниц, вдруг выронил планшет (тот упал, но не разбился), а его рука безвольно повисла. Он дотронулся здоровой рукой до онемевшей руки, но почти сразу схватился за горло, а потом начал ощупывать себе лицо. Оно быстро раздувалось и перекашивалось. Сейчас оно напоминало восковую маску, забытую возле печи. Бэстьер захрипел, а изо рта высунулся посиневший язык. Он попытался засунуть его назад, но вторая рука, задрожав, тоже безвольно повисла. Учёный испугано уставился на Глицинию, смотревшую на него взглядом полным презрения, и, клокоча, истерически выдавил из себя:

— Тывр! Шо Шы дэлла ш мой!

Ученный неуверенно сделал шаг вперёд, вздрогнул, вытянулся, на секунду замер, и тряпкой упал на пол.

Недолго постояв, Глициния медленно поднялась наверх, перевернула ногой тело учёного и с ненавистью посмотрела на мертвеца:

— Скоту скотская смерть, — мстительно произнесла она и плюнула в труп.

Это был её простительный жест Дзинеи. Когда они с Тчи вытягивали из неё данные, та, находясь под действием наркотиков, неожиданно заплакала и рассказала о том, что ни они и не думали узнать. В том, что Дзинея говорила правду, не было никаких сомнений. Эффективность наркотика на практике была ими проверена ни раз. И то, что они узнали, их ужаснуло.

Девушка с тех пор, как сюда устроилась, постоянно терпела издевательства со стороны Бэстьера. Если изначально это было банальная тирания начальника над подчинённой, то в последствие всё вылилось в сексуальные домогательства, шантаж и угрозы. Знал ли об этом Цукер? Глициния могла только предположить, что если и знал, то лишь с недавних пор. Хотя бы потому, что его назначили на должность директора Альма Матер лишь с полгода назад. Ну, а известие о переводе Дзинеи в «Параллель» пришло тогда, когда настоящей её уже не было в живых. То есть Дзинея так и не узнала о возможном спасении. Бэстьер, узнав об этом, пришёл в неописуемую ярость и отправился к Цукеру. Но вскоре он вылетел оттуда, бледный и обеспокоенный, а вечером он вызвал её — Глицинию в образе Дзинеи. Но старого учёного вновь ждало жестокое разочарование, так как вместо того, чтобы вновь, хотя бы напоследок, унизить и попытаться изнасиловать девушку, он, неожиданно для себя, получил сначала пощёчину, а потом его схватили за промежности, сдавив то, что там болталось. Но это было не всё. Глициния решила медленно извести этого урода учёной семьи. Она выдала о нём такую информацию, о которой никто, кроме него, не мог знать, если не знаешь, где её искать. Всю последнюю неделю учёный пребывал в страхе разоблачения, но он даже не мог себе представить, что это закончиться его смертью.

Серьга в её ухе издала два коротких сигнала, и это заставило Глицинию выйти из мрачных раздумий.

«Время уходит!»

Она опустилась к трупу Бэстьера и достала из внутреннего кармана его халата иглу памяти. Глициния в последний раз удовлетворено посмотрела на труп изувера и, по пути подтолкнув отравленный планшет ближе к трупу, пошла вдоль вычислительных и контрольных стаций. Глициния остановилась у нужной панели и подключила к ней иглу. После непродолжительных манипуляций с компьютером, она достала из своего халата другую иглу и, подключив её к другому разъёму, вновь провела ряд сложных манипуляций, а потом выпрямилась и стала ждать, завораживающе наблюдая за автоматическими расчётами, что теперь сменялись один за другим на голографическом экране компьютера.

Так прошли долгие три минуты, в течение которых Тчи ещё дважды подавал сигнал, ещё сильнее раздражая Глицинию, отчего она нервно, время от времени, смотрела на дверь, через которую вошла.

«Тчи ведь обо всех позаботился?»

Но вот на голографическом экране загорелось сообщение об успешном завершении операции. В комнате на мгновение потух свет, а следом, вокруг пьедестала, судорожно мерцая, исчез один барьер за другим, открывая миру то, что за ним скрывалось. В воздухе, под воздействием магнитных полей, парил небольшой бледно-жёлтый куб, что мог легко уместиться в одной руке.

Глициния спустилась и медленно подошла к пьедесталу, внимательно всматриваясь в предмет. Он напомнил ей комок потёкшего свечного воска, а ещё от него пахло чем-то вкусным и соблазнительным.

Очередной сигнал от Тчи, с трудом вывел Глицинию из ароматического транса.

Она, встряхнув головой, достала из сумки, что всё время болталась у неё на плече, небольшой металлический контейнер с крышкой. Глициния осторожно подсунула контейнер под куб, а затем разжала руку. Ящичек устремился вверх, и куб погрузился в него. Глициния немедленно закрыла крышку контейнера и нажала на неприметную кнопку на нём, тут же отдёрнув руки и сделав шаг назад. Ящичек вздрогнул, из него с шипением вышел воздух и загорелся крохотный синий огонёк.

Девушка медленно вернулась на место и очень осторожно потянула руку к контейнеру. Но вдруг резко её отдёрнула и нервно оглянулась.

«Голоса? Откуда? — подумала она и с недоверием посмотрела на контейнер — Они доносятся из куба?»

Вдруг девушка почувствовала страшный голод. Миссия её настолько выматывала, что в последние дни она ела больше обычного. То есть почти всё время, а последний раз она принимала пищу за минуту до того, как проникла в Институт. Это её испугало, но тут Глициния вспомнила о тех слухах, что ходили среди учёных Института. О том, чем на самом деле является этот предмет. Вспомнив об этом в ней окончательно утвердилось столь пугающее решение. Это было очень глупая и столь несвойственная для неё идея, что она вдруг вспомнила о нём и горько рассмеялась.

«Неужели это его влияние? Точно, когда-то он мне рассказывал об этом… и они хотят этим воспользоваться? Но как?»

Три коротких истерических сигнала дали понять ей, что лимит почти исчерпан. Она уверенно взяла контейнер, положила его в сумку и направилась к выходу из комнаты и далее, подальше отсюда.

Через полчаса она медленно пробиралась через узкие проулки к месту встречи. По бокам от неё возвышались металлические истуканы Альма Матер, где, как в муравейниках, жили и работали сотни тысяч учёных разного пошиба. Тотальная стерильность, отсутствие преступности, как таковой, экологические циклы возобновления, инновации и работа над ошибками.

«Этот чертов Гильгамеш, сделал всё возможное, чтобы его Альма Матер, была как можно ближе к тому, что можно было назвать Утопией — завистливо подумала Глициния. Но вдруг она вспомнила о Бэстьере и из её далёкого прошлого вскипела ненависть. — Да вот только от гнили до конца никому не получиться избавиться!»

Вдруг слева от неё загорелся свет. Что-то утробно заурчало, заставив девушку остановиться и отступить в тень. Но присмотревшись, она с облегчением выдохнула. Это был огромный, плывущий вдалеке танкер. Девушка вышла на набережную, а это значит она почти добралась до места встречи.

«Ну, самое время замести следы» — мрачно подумала она, направившись к почти плотно стоящим, друг к другу трём портовым складам. Там она сняла со своих рук искусственную кожу, вынула линзы, достала из-под нёба голосовой имитатор и аккуратно сложила все вещи в маленькую титановую коробочку, достав её из сумки. Положив ящик на землю и нажав на нём маленькую кнопку, она отошла в сторону. Через несколько секунд ящичек издал тихий хлопок. Высоко подпрыгнув, он растворился в воздухе, оставив после себя лишь едкий запах.

Глициния обернулась и уже собиралась продолжить свой путь к месту встречи, как вдруг столкнулась с высокой фигурой, закутанной в балахон с капюшоном, полностью скрывавший ему лицо. Она отпрыгнула назад, направив правую руку в сумку, но почти сразу узнала, кто к ней подкрался.

— Что за дела, Белвэс? — нервно произнесла Глициния, при этом мило улыбнувшись, — Мы должны были встретиться не здесь.

— Ты опоздала, — проскрипел человек в балахоне, осматриваясь по сторонам, — и мы подумали, что дело пошло наперекосяк. Поэтому я отправил на разведку Ракеша и Рашми. Ракеш увидел тебя не так давно идущей в этом направлении, и я решил пойти тебе навстречу. Не переживай, за мной попросту никто не мог следить. И я уже тебя просил называть меня истинным именем. Я Аджит!

— Ах, прости меня, Аджит, — всплеснув руками, извинилась Глициния, а про себя подумала:

«У меня в запасе ещё пять минут! Чтоб тебя, Тчи! А ещё эти двое! И особенно этот чёртов Аджит, что может быть одновременно и здесь и там!»

— Если ты здесь, то я могу рассчитывать на успешное завершение операции? — подойдя ближе и протягивая Глицинии длинную тощую руку, перетянутую множеством, плотно прижатых друг к другу, ремешков.

— Всё прошло даже куда лучше, чем я думала, — ответила Глициния, осматриваясь по сторонам, при этом отойдя от Аджита на шаг.

— Значит, куб у тебя? — требовательно произнёс Аджит, не опуская руку.

— Конечно, он у меня, — имитируя возмущение, произнесла Глициния.

— Тогда, будь так любезна, передай его мне.

Глициния, вновь улыбнувшись, сунула руку сумку, но вдруг она замерла и с невинным выражением спросила:

— Думаю, я имею право знать, хотя бы после удачного завершения задания, что же из себя на самом деле представляет этот куб?

— Это ключ к справедливости, — после не продолжительного молчания, проскрипел Аджит, — И не делай вид, будто не знаешь, что украла. Мы ведь тебе многое поведали. Да и гильгамешские счетоводы, если считают, что среди них свои, любят почесать языками о том, чем они занимаются, ведь так?

— Многое или всё? — Глициния усмехнулась и сделала ещё один шаг назад, — А может вы мне и вершину айсберга не показали?

— Может быть, но мы ведь тебе гарантируем безопасность… — теряя терпения, выпалил Аджит, делая шаг вперёд.

— Я повторюсь, как и тогда: «Ваши гарантии пустые слова!» Ладно! Не хотите говорить, не говорите. Я же сама о себе позабочусь! Поэтому мне достаточно банального денежного вознаграждения. Так что прошу тебя, Белвэс, положи на землю три банк-шпиля платинового стандарта и отойди в сторону! И будь так любезен, не шипи на меня. Я не собираюсь тебя обманывать, но и тебе не позволю того же! И пусть твои охранники не заходят мне со спины! Я их учуяла!

— Ракеш, Рашми, — натянуто произнёс Белвэс, нехотя делая несколько шагов назад, — Исполняйте, но будьте готовы к неожиданностям.

— Конечно, будьте готовы, — усмехнулась Глициния. — Как и следовало ожидать, никакого доверия.

— Да, да, конечно, этого достаточно или мне на стену залезть? — огрызнулся Аджит, доставая из глубин балахона три длинные иглы и бросая их на землю. Банк-шпили испускали беловатый внутренний свет, и поэтому их легко можно было приметить в густой тьме портового тупика.

— Идея хорошая, но и так сойдёт. А теперь не шевелитесь! — с вызовом, произнесла Глициния и медленно достала из сумки контейнер с кубом. Она вытянула его перед собой, держа за маленькую ручку, будто фонарь, и медленно направилась к иглам. Дойдя до места, Глициния наклонилась и, не убирая взгляда с Аджита, подобрала вознаграждение, а вместо них на землю положила контейнер. Затем она медленно отошла назад, при этом внимательно ощупывая иглы.

— Ты бы их проверила? — мрачно сказал Белвэс, — А вдруг там ничего нет?

— Шпили изначально мои, и поставленные на них метки были стёрты, так что я их проверила, — холодно произнесла Глициния, а потом, хитро улыбнувшись, добавила. — Ну что же ты, забирай свой ключ к справедливости.

Аджит с секунду другую стоял, а потом, медленно осмотревшись по сторонам, не спеша направился к контейнеру. Когда он подошёл к нему вплотную, Глициния небрежно спросила его:

— Интересно, а как ты поймёшь, что я тебе дала не подделку?

— Ты бы не смогла его подделать! — выпалил Белвэс. Когда он почти коснулся куба Глициния вновь заговорила. Её голос был настолько подозрительно спокойным, что рука Аджита замерла, нависнув над кубом.

— В те две недели, что я пробыла рядом с твоим ключиком, мне удалось узнать кое-что забавное на его счёт.

Аджит всё ещё замерев в той же позе, медленно поднял на девушку взгляд. В нём с каждой долей секунды крепла дурное предчувствие.

— Есть предположение, — продолжила Глициния, без тени улыбки, — что благодаря этой или похожей на неё коробочки был побеждён и почти уничтожен, а впоследствии посажен в Тартар сам Осирис.

Не успела она ещё закончить свою речь, как Аджит выкинул вперёд руки, проскрипев во всю глотку:

— Ракеш!!

Но в тоже время, договаривая свою речь, Глициния уже дёрнула пальцами правой руки, и из-под рукава выскочил миниатюрный плазменный пистолет. Она сразу направила его на Белвэса.

Звук флейты, и из дула оружия вылетел бледно-голубой луч, устремившись в лицо врага. Но луч лишь задел Аджита. Он только полоснул по его левой щеке и поджёг капюшон, так как Глициния вынуждена была отпрыгнуть в сторону. Сверху на неё свалился кто-то незримый. Будто призрак, окутанный почти незаметной пурпурной рябью. Фантом держал в руках косу с чёрным блестящим лезвием, обращённое против Глицинии сверху вниз. Крепкий асфальт порта, что должен был выдерживать волны сильнейших цунами, был разрезан, как масло, и лишь брызги искр и отзвук вибрирующего металла говорил о тяжести удара.

Когда Глициния круто повернулась к новому врагу и прицелилась, рядом с ней приземлилась ещё одна тень, но, к её удивлению, она пронеслась мимо неё, направившись к орущему на спине и медленно горевшему, испуская запах горелого мяса, Аджиту.

— Брат! — испуганно произнесла тень, низким женским голосом и, направив на него руки, начала будто всасывать покрывавший тело Белвэса огонь.

Глициния и Ракеш на доли секунды оторопели от этой сцены, но поразительно синхронно опомнились. Звук флейты и очередной луч устремился на врага. Атака была быстрой, но враг даже не уклонился. Луч проник в призрачное, мерцающее пурпуром, тело Ракеша с хлюпающим звуком и исчез в неизвестности. Ракеш, между тем, очень быстро перекинул косу в другую руку, повернул лезвие в горизонтальное положение, остриём к врагу и атаковал с разворота, но Глициния успела уйти за долю секунду до атаки.

Третий выстрел. Четвёртый. Пятый. Каждый из них исчезал в мерцающем теле Ракеша, умудряясь ловко жонглировать косой, не смотря сковывающий движения балахон. Но и Глициния успевала уходить от смертельного лезвия Ракеша, всё время менявшего положение и направление атаки косы.

Шестой выстрел! Вновь мимо! Седьмой! Мимо и вот миниатюрное оружие, печально взвыв, перестала испускать свет, того же бледно-голубого цвета, что и сами лучи. Закончился заряд батареи, но на лице Глицинии не было паники, лишь мрачное удовлетворение.

«Удалось!» — радостно пронеслось в её голове.

«Тебе конец» — самодовольно подумал Ракеш, приблизившись к врагу и нанося новый удар с разворота. Он так и не заметил, что его взгляд красных, с вкраплением серого, глаз встретился с взглядом Глицинии.

Удар косой был быстрым и мощным, но он не разрубил врага, так как тот вдруг исчез. Растворился в воздухе, будто по щелчку пальца. Вместо этого оружие прошлось по стене склада, к которому он успел загнать Глицинию, оставив там глубокую щель.

«Где она?» — испугано, подумал Ракеш, резко отскочив назад. Он начал выискивать Глицинию по сторонам, ожидая новую атаку, но её не последовало. Глициния сбежала. От этого понимания Ракешу стало не по себе, но в реальность его вернул истеричный голос Аджита и тихий плач Рашми.

— Со мной всё в порядке! Я жив. Мы не можем умереть! Не здесь и не сейчас! Отпусти меня и помоги брату. Живо! ЖИВО!!! — орал Белвэс, пытаясь вырваться из рук девушки. Аджит полулежал, держась рукой за ту часть лица, куда угодил луч плазмы. Ракеш увидел, как между пальцев сочился пар, но это не был пар регенерации, а едкий дым сгоревшей плоти.

— Она сбежала, — с трудом выдавил из себя Ракеш. Его голос был раздосадованным, но обладал странным успокаивающим тембром.

— Что ты сказал? — севшим голосом переспросил Аджит, резко уставившись на Ракеша. Рашми, перестав помогать брату, подняться на ноги, тоже уставилась на него в неверии.

— Сбежала она, — сухо повторил Ракеш, сильно сжавшись. — Взяла и исчезла в тот момент, когда я был вплотную к ней. Я её нигде не чувствую.

— Ты что, посмотрел ей в глаза? — с нарастающим шипением, прохрипел Аджит, с трудом поднявшись. Капюшон каким-то чудом не сгорел и не спал с его головы, а лишь слегка обгорел и порвался. Лица Аджита по-прежнему не было видно. Но вот глаз уцелевшей половины лица начал отливать яростным блеском красноватого пурпура.

— Она ведь из Каинитов, забыл?! — сквозь зубы прорычал он, при этом опустив взгляд на землю и начав там что-то искать. — Лучшим из них достаточно лишь короткого мгновения, чтобы обмануть все твои чувства!

— Где он?! — вдруг взвизгнул Аджит.

— Ты о чём, брат? — испугался Ракеш

— Контейнер, я спрашиваю, где?! — взревел Аджит, указав правой рукой туда, где раньше стоял контейнер с кубом. И вдруг Белвэс яростно закричал, и пространство наполнилось нарастающим свистящим звуком, переросшим в подобие выстрела из дробовика. Стена, в сторону которой Белвэс резко направил руку, рухнула, потащив за собой всё здание.

— Брат! Брат, успокойся! — Ракеш испугано задрожал. При этом он был не меньше зол на себя:

«Мало того, что попался в ловушку, так ещё умудрился забыть о нашей цели!»

Рашми, став на колени, хватая за край балахона Аджита, взмолилась:

— Брат, мы её найдём, она не могла далеко уйти. Я ведь не смотрела ей в глаза!

— Конечно, сестра, — ядовито произнёс Аджит, резко повернувшись к Рашми, выдёргивая из её рук край балахона, — Ты должна это сделать. Ведь ты пока лишь только навредила. Ракеш хотя бы попытался что-то сделать! А ты, что сделала? Побежала меня спасать! Меня! Вечного!

— Но ведь ты стоял рядом с…

— Для чего вы здесь?! Чтобы помогали мне, а не предъявляли излишнюю заботу!

— Но твоё лицо!

— Чёрт с моим лицом, переживу! Вы только теряете время. Живо за ней. Живо!

— Думаю, это бесполезно с того самого момента, как она исчезла. А я ведь предупреждал вас, что Глици нужно было убить сразу, как только она покинет институт, вне зависимости от успеха операции.

Все трое резко посмотрели вверх и увидели на краю крыши, одного из уцелевших складов невысокого человека, облачённого в серую броню тяжёлого пехотинца «Параллели». Зеркальный шлем полностью скрывал ему лицо. Голос был искажённым, многослойным и многозвучным, будто одновременно говорили десятки человек. Он сидел на краю крыши, непринуждённо болтая ногами и опираясь на руки, выставленные за спину.

— Тчи! — пророкотал Аджит, быстрым шагом подходя к складу и поднимая на него обе руки, — Что ты тут делаешь? Разве мы не должны были встретиться с тобой возле входа в туннель?

— Должны были, и я вас там жду. И не заставляй меня преследовать Глицинию. Когда-то я тоже умудрился посмотреть ей в глаза. Поэтому, увы, я в проигрыше. Но если хочешь спустить на меня злость, то можешь это проделать с данным моим двойником. Но всё-таки я не советую этого делать, ибо второй я выступает в роли гонца с парочкой хороших новостей, одним советом, и не очень хорошим предупреждением. С чего начать? Или ты предпочитаешь второго меня превратить в кашу?

— Давай по порядку и как можно быстрее! — проскрипел Аджит, отпуская руки.

— Значит, так, — театрально подняв правую руку с выставленным указательным палацем, начал Тчи, — Первое! Исикаве удалось проникнуть в Рай. Он даже успел подготовиться к диверсии. Он ждёт твоего приказа.

— Ему точно можно доверять? — уже более спокойно спросил Аджит.

— С такими обещаниями?! Он и не подумает предать, да и, кроме прочего, Исикава не Глициния. Он слишком благороден. Но я всё равно вновь настаиваю на том, чтобы с ним не миндальничать. После удачного стечения обстоятельств, а то, что мы затеяли иначе и не назовёшь, голову ему с плеч.

— Мы не террористы! — возмутился Ракеш, выступая вперёд.

— Да что ты говоришь! А разве некий фанатик по имени Фебос, не вами был отправлен в весёлое кровавое путешествие по Башне, всё выше и выше? И не надо мне тут сказки рассказывать о том, что он убивал лишь мерзавцев.

— Не скрою, у нас на него были огромные планы, но разве не тебе было положено прокладывать ему путь и контролировать его? — проскрипел Аджит, выкинув в бок руку и тем самым преградив путь Ракешу, крепко схватившегося за свою косу. — Но не будем о лишнем. Передай Исикаве: «Приступай, но будь осторожен».

— Так точно, командир! — саркастически отрапортовал Тчи, отсалютовав от виска.

— Ты сказал, что у тебя для меня есть два хороших послания, — совсем успокоившись, напомнил Аджит.

— Конечно! И поэтому второе, — небрежно бросил Тчи, вновь поднимая вверх руку, но уже с двумя пальцами: указательным и безымянным. — Эта новость предназначается для босса, но мне легче будет, если ты сам ему сообщишь. Мне, наконец, удалось сдвинуться с мёртвой точки, и, в худшем случае, месяца через три он, наконец, сможет дышать полной грудью. Подробности, конечно, будут позже.

— Правда? — радостно воскликнула Рашми, — Значит уже совсем скоро…

— Ты сказал, что есть и кое-что плохое, Тчи. И что же именно? — перебил сестру Аджит.

— Чуви нашёл двадцать первого Вечного, с пару месяцев назад, но доказательство этому я получил лишь сегодня.

— Вечный из списка Гильгамеша?! — резко выкрикнул Аджит, подойдя к стене вплотную.

— Ага и, если я не напутал, то он сынишка самого Гильгамеша.

— Сын? Но в эпицентре Коллапса он был единственным из своего племени, не считая Матери.

— Кто его знает. Он ведь всегда темнил, наш Гильгамеш. Вот где он теперь, будто и не знает никто. Я пытался разузнать, но не слуха, ни духа.

— Ладно, это подождёт, но ты говоришь, чтобы мы теперь не спешили искать Глицинию. Это почему?

— А вот и совет! Я абсолютно уверен в том, куда она может направиться, если вдруг вздумает предать нас и утащить «камушек». Бедная Глици, думает, что всегда водила всех и вся за нос, в том числе и меня. Только вот это я ей давал меня водить, а не наоборот.

— И куда она стремиться? — не терпеливо проскрипел Аджит.

— Всему своё время, ведь сейчас искать Глици — это бессмысленное заданице. А вот вам скрыться от любопытных глаз тех, кто сюда может заявиться в любое мгновение, самое для спешки. Вы здорово нашумели, если что, — злобно хихикнув, ответил Тчи, но увидев недоумение на лицах троицы, он жёлчно добавил — Прислушайтесь. Это ведь не сложно.

Они прислушались и поняли, что вокруг действительно нарастал шум. Где-то в дальних закоулках, мерцал свет от фонарей. Со всех сторон были слышны шаги и чьи-то голоса.

— Брат, сюда и правда идут люди, — нервно выпалил Ракеш.

— Я это и сам понял, — огрызнулся Аджит, а потом обратился к Тчи, — Мы скоро будем. Сначала передохнем, а после отправимся к Исикаве.

— Жду и надеюсь! — поднимаясь и карикатурно поклонившись до земли, произнёс Тчи и тут же исчез.

— Брат, ты уверен, что ему можно доверять? — осторожно спросил Ракеш.

— Ему доверяет отец, а его невозможно обмануть. К тому же, пока наши пути идут по одной колеи ему можно верить. А этой я лично доверился, и поэтому хочу извиниться перед вами, ибо больше вас опростоволосился сегодня. Ладно! Хватит! К этой проблеме мы вернёмся чуть позже, а пока нам нужно передохнуть и подумать над дальнейшими действиями.

Аджит, перед тем как стать невидимым, отвернулся спиной от брата и сестры и, поправив обгоревший капюшон, дотронулся до ожога на лице. Рана никак не хотела заживать.