Сергей.

Я — Сергей. Хотя теперь меня зовут окружающие преимущественно Сангье, что значит Будда или Просветленный.

Это тибетское имя, которое я взял по созвучию с именем, данным мне родителями при рождении, когда принял буддизм.

Я родился в Питере двадцать девять лет назад. По образованию — механик. Говорили, что толковый. Что руками, что головой.

В подтверждение этому, в двадцать пять лет я стал бизнесменом, получив двадцати процентную долю акций предприятия, на котором трудился, возглавив при этом производство и сервис.

И не скажу, что мне просто повезло. В любимчиках я никогда не ходил, скорее наоборот, не поддавался управленческому контролю.

Но не смотря на все наши разногласия, мы с директором нашли компромисс. И когда производственная ситуация начала выходить из под контроля, именно мне он доверился, поставив на мой профессионализм, забыв про все перипетии.

Но высокая должность технического директора и высокий доход не были самоцелью. Был азарт, доказать самому себе, что я смогу. И я покорил эту высоту.

За четыре года я полностью автоматизировал производственные процессы, сколотил команду из бывших одногруппников и коллег с прошлого места работы, кому мог доверять на все сто.

По факту сейчас в моем личном присутствии на предприятии нет никакой необходимости.

Основной владелец бизнеса — Влад Мартынов, скрепя зубами, но все же отпустил меня в свободное плавание, пообещав исправно переводить мой процент дохода.

Для меня свобода это все. Ненавижу от кого-то или чего-то зависеть.

«Поиск свободы — это основа человеческой природы» высказывание Ай Вэйвэй — пожалуй наиболее полно отображает мое отношение к жизни.

И я поехал ее искать… Сначала Тибет, потом Индия.

Я около полугода искал своё пристанище. И нашёл его на берегу индийского океана.

Цвета, краски, улыбки — эта страна покорила меня с первого взгляда.

Махатма Ганди отожествлял свои чувства к своей родине с чувствами к своей жене. Он писал: «Я обручён с Индией, я обязан ей всем»…

Примерно то же самое ощущал я спустя полгода жизни в этой по-настоящему свободной стране. И я сам стал ощущать себя свободным и духом и телом.

Я шёл как-то вдоль берега океана рано утром. Навстречу шла парочка. Девчонка ныла, зачем он привёз ее в эту ужасную грязную страну? Он спросил ее.

— Оглянись, что ты видишь вокруг?

Парень беззаботно улыбнулся, взглянув на спутницу.

— Коровьи лепешки!

Возмущённый тонкий голос девушки трелью ударил по барабанным перепонкам.

— Посмотри выше, я вижу двух красивых бабочек.

Я, кстати, их тоже видел. Розовая и синяя. Размером с крупную мужскую ладонь. Они летали, как будто играя между собой. Это выглядело завораживающе. Ты — то, что ты видишь.

«Все, чем мы являемся — это результат того, о чем мы думаем. Разум — это все. Мысли материальны» Будда.

Но просвещать девушку на этот счёт не стал, обидится ещё.

Четыре года моей трудовой деятельности в качестве одного из собственников, позволили мне, будучи холостяком, скопить приличную сумму денег.

Я мог купить виллу здесь. Но купил хижину в горах среди леса. Пешком до моря полчаса по лесным горным тропам, которые известны не многим. Здесь не так жарко, как на берегу. Благодаря высоте и тени деревьев.

Единственное, на что действительно потратился, это на автономную канализацию. Водопровод мне не нужен. Внизу помимо побережья океана есть пресное озеро. Ночью, когда туристы освобождают пляж, можно спокойно ополоснуться.

Я не бреюсь и не стригусь. Зарос реально как монах. Не узнать. Но внешнее мое проявление меня теперь мало волнует. Главное — это твои мысли, чувства, ощущения.

Питаюсь я в прибрежных местных кафешках. Местной едой, в основном овощи и рис. Употреблять в пищу животных буддизм не позволяет. Как и убивать, даже насекомых, например.

В этих же кафешках благодаря техническому прогрессу есть Wi-Fi, что позволяет раз в месяц подключаться по ZOOM к совету директоров, это требование Мартынова, хоть я давно не лезу в дела компании.

В потертом балахоне из тонкого, где-то порванного, материала и шароварах, заросший, я смотрюсь с ноутбуком комично.

Не смотря на то, что волосы мои от природы каштановые, а кожа светлая, их это не спасло. Волосы выгорели в золото, с примесью рано появившейся седины. А кожа стала смуглой и чуть сморщилась под постоянным воздействием солнца.

-

Постоянный доход, приносимый бизнесом, достаточно высокий, не одна сотня рублей в месяц. Жизнь в Индии дешевая. По сути, работать мне не требуется.

Стандартный день мой начинается с пробежки в шесть утра по побережью.

В обратную сторону я плыву. Благодаря такой физической нагрузке, тело мое поджарое, как сплетенное из тугих канатов.

-

Туристы в это время ещё спят. Хотя, в облюбованном мной месте, их в целом не много. Отелей здесь нет. Но часто приезжают на экскурсии в горы.

Через три месяца после того, как я поселился тут отшельником, один из туристов случайно набрел на мою хижину.

Турист оказался американцем. Тогда ещё я не очень свободно говорил на английском.

Наполовину словами, наполовину жестами я рассказал ему откуда и как пришёл к этой жизни.

Тот был впечатлён образом моей жизни и моими жизненными установками. Он спросил разрешение на съемку, блоггер, как нынче модно. Я дал. Только просил не раскрывать точную дорогу к хижине. На что он ответил, что вряд ли сам во второй раз найдёт.

Однако после этого мою хижину все таки регулярно стали посещать особо старательные путники. Некоторые признавались, что искали меня не один день.

Искали, и не находя до вечера, спускались к побережью, ночевали прямо на шезлонгах, а утром возвращались в горы снова. Вот приключения у людей.

А мне не жалко. Напоить натуральным индийским чаем и рассказать о буддизме раз или два в месяц совсем не сложно.

Помощь в направлении человека на путь саморазвития и самосознания это часть учения. Как и в целом речь, несущая добро.

-

После пробежки я медитирую два-три часа в отдаленной части пляжа. Потом обедаю в кафе и возвращаюсь в хижину. Она очень старая. У меня вечный ремонт. Вечно хожу что-то делаю, доделываю, переделываю. Вечером снова на побережье, ужин и купание в озере. В девять я уже сплю.

«Каждое утро мы рождаемся вновь. Самое главное это то, что мы сделали сегодня», и я стараюсь каждый день свой наполнить смыслом.

Иногда мне кажется, что я уже достиг нирваны, осознал себя, путём самоотречения, отказа от излишних благ, нашёл равновесие.

Даже отношения с женщинами меня теперь не сильно интересуют. Случайные связи периодически присутствуют, но не являются целью.

Но это все было… Пока на пороге моей хижины не появилась она…

-

На меня набрели две девчонки.

Молоденькие, наверно даже студентки. Они свободно щебетали по английски. Хорошо, что язык я уже подтянул.

Одна повыше, побойчее. Темненькая, с голубыми глазами. Высокая, фигуристая где надо. В общем — яркая красотка. Но я давно не сужу по внешности.

Поэтому мой взгляд привлекла другая. Светло-русые густые волосы почти до пояса, серые глаза, личико, ещё не сильно тронутое загаром. Видимо, приехали на Гоа недавно.

Миниатюрная, тонкая. Черты лица почти детские. Она смотрела на меня распахнутыми глазками. И мне впервые, после вылета с родины, стало неудобно за свой внешний вид.

— Приветствуем, отшельник. Наконец-то мы тебя нашли! Меня зовут Анка.

Эмоционально проговорила темненькая.

— Сангье. Добро пожаловать.

Представился и поздоровался я, склонив слегка голову. В ответ мне заговорила робко вторая девушка.

— Сангье… это ваше имя?

Ее взгляд был таким открытым и таким глубоким, что я застыл, но лишь на секунду. Я ведь все контролирую. Контролирую ведь?

— Да. А твоё?

Мой ответ — то ли хрип, то ли скрип колёса.

Я старался сохранить непринуждённость разговора, абстрагироваться от эмоций. Причём таких, каких не мог понять даже я сам. Девчонка — мелькнет как мотылёк, оставив шлейф из свежих нот грейпфрута, и мне не нужен этот взгляд в памяти.

— Иренка.

Я вроде взял себя в руки. Мозг стал работать более рационально. Выдал, что имена похожи на русские. Анька и Иринка как будто.

— Откуда вы?

Инициативу в разговоре перехватила Анка. Заставляя вразрез не понятно откуда взявшимся желаниям отвести глаза.

— Мы из Польши. Первый раз на Гоа. Ты знаешь, что посещение твоей хижины входит в топ 10 незабываемых приключений Индии по версии +GEO Traveller?

Я постарался полностью переключиться на вторую девушку. Даже внутреннее состояние нашло привычную точку условного равновесия.

— Понятия не имел, что такой популярный.

Да и дела мне до этого нет. Но позитивный и воодушевленный настрой собеседницы портить не стал. Юность… Сам таким был.

— А мы нашли всего за пять часов. Сначала правда на самом деле заблудились, ходили кругами, но потом Иренка резко свернула, как будто знала куда идти и вывела меня сюда. Представляешь?

Я хотел что-то ответить. Но в диалог вернулась Иренка. А я неосознанно вернул взгляд в ее сторону. И снова поплыл. Лучше бы этого не делал. Вообще, казалось, что я плохо соображаю при ней. Как воды в рот набрал.

— Я шла будто на внутренних ощущениях. Так бывает?

Через секунду осознал, что второй раз возвращаться в омут ее взгляда заметно проще. Я даже не пытался сопротивляться уже. Сколько стоило усилий для моего мозга сгенерировать ответ.

— Именно так обычно и бывает. Я только так и хожу.

А она как будто специально, не только удерживала, но и усиливала зрительный контакт, чуть наклонив голову и нахмурив лоб.

— Потому что вы свободный?

Она хочет понять меня? Зачем? Что ей движет? Столько вопросов… Но зачем мне ответы на них? Я понять не могу… и не хочу..?

— Наверно… Я хожу только туда, куда меня ведёт сердце, и делаю только то, что считаю верным.

Я из всех сил попытался отвлечься, заварил чай, разлил по чашкам. Мы разместились в подвесных сидячих гамаках. Иренка вдруг сказала.

— Вот бы мне так… Я хожу в институт и на светские мероприятия, потому что так велят родители. Да и делаю в основном то, что они скажут.

Это вообще противоречащая моему взгляду на жизнь позиция. Ну может быть только одно предположение, которое, к моему удивлению, сначала меня ввело в состояние неопределённости, а потом отрезвило.

— Ты еще не совершеннолетняя?

И я ждал ответа. Зачем мне это? Точнее, почему моему подсознанию так понадобился ответ на этот вопрос.

— Мне девятнадцать. Но это ничего не меняет. Моя жизнь расписана по минутам родителями. Как и мое будущее. Это путешествие как глоток свежего воздуха перед свадьбой.

Она говорила так обречённо и совсем глухо. Сердце мое кольнуло известием о ее скором замужестве. Как мне представилось, вынужденном. И уже совсем не ее возраст меня волновал.

Почему родители берут ответственность за судьбу своих детей, я искренне не понимал никогда. У каждого свой путь, и один не вправе распоряжаться жизнью другого, пусть даже собственного ребёнка. Потому что идти не по своему пути — быть несчастным априори.

Или я себе надумал что-то? Почему я так глубоко о ней и ее судьбе думаю? Конечно, я и до этого со всей теплотой душевной относился к каждому путнику, но одновременно я почувствовал, что здесь что-то другое.

Хотя, с проблемами ко мне никто раньше не приходил. Может быть причина в этом? Я, как сильный и старший, переживаю за более слабого. Точнее слабую.

Внутренне чертыхнулся и мое же воображение покрутило мне пальцем у виска. Кого я хочу обмануть? Но самообладание все таки пришло.

Мы немного помедитировали все вместе. Хотя скорее просто посидели, подышали свежим горным воздухом в молчании и подумали каждый о своём.

Девчонки к вечеру засобиралась. Я их проводил до побережья.

— Где ваш автобус?

Я предполагал, что девочки на экскурсии. А Иренка удивилась.

— Отец снял нам бунгало здесь. Чтобы было меньше соблазнов в виде анимаций отелей и дискотек. Оно вон там.

Она показала на домики в конце пляжа. Сердце сжалось. Она ещё и так близко будет. И гипотетически есть возможность новой встречи. Хотя, конечно, это из ряда фантастики или моих желаний, которые никому не уперлись.

Эта мысль заставила взять себя в руки и безэмоционально попрощаться.

— Приятного отдыха, девушки.

Я пошёл в сторону местной кафешки. Поужинал в одиночестве. После искупался а озере, выветривая все образы молоденькой девушки из сознания и вернулся домой.

Эта хижина стала моим настоящим домом. Где я чувствовал себя на своём месте. В равновесии с природой, с собой и окружающим миром в виде людей.

Но только не сегодня… Я долго думал о Иренке перед сном, даже уснул позднее обычного.

Но встал с солнцем и спустился вниз бегать. Пробежал, проплыл до своего места утренней медитации, уже выходя из воды увидел ее.

Иренку. Она вскинула на меня глазки. А я стоял в одной тазобедренной повязке. Не привык видеть здесь людей.

— Вы прямо как бог воды, как его там? — Посейдон. Вынырнули откуда ни возьмись. Я давно тут сижу, не видела вас.

Она щурилась на утреннем раннем солнышке, но от этого не становилась менее прекрасной. Скорее наоборот.

Даже мурашки по спине пробежали от того факта, что меня осенило…. Она мне нравится? Как представительница противоположного пола?

То есть, понятно, что я и вчера ощущал похожее, но перел сном уже уверовал, что это просто глаза у неё такие особенные, пленяющие.

А сейчас понял, что дело отнюдь не только в глазах. Солнце ласкало ее скулы и макушку, идеально гладкая кожа, покрытая только купальником, будто искрилась. А взгляд ее. Как будто реально, я — Бог.

Но я гнал от себя эти мысли как мог. Убеждая себя, что это просто капли воды стекающие по телу, на которые она заворожено смотрела, создавая ещё больший диссонанс в моей душе.

— Ну ты сравнила. Привет. Я плыл два километра вдоль берега. А ты? Ранняя пташка?

Сам удивился себя за непривычное многословие. И снова поймал себя на мысли, что что-то не так…

— Не спится. Вы каждое утро тут купаетесь?

Почему она снова грустит? Почему у такой маленькой уже такие взрослые глаза? Почему так тянет? Поговорить. Утешить. Снять груз ее проблем. Что ещё? Лучше об этом не грезить.

— Да. Сейчас по плану у меня минимум два часа медитаций.

Выдохнул я. Все эти «почему» заставляли по привычке уже переключиться.

— Можно я посмотрю?

Как новый удар под дых. Ей то зачем? Но я в себе не нашёл ни сил ни желания отказать.

— Можно. Только не отвлекай разговорами, пока я не закончу.

Серьезный и уверенный тембр голоса заставил ее немного подобраться. Но смотрела она на меня не менее открыто.

— Хорошо.

Я сел в позу Будды. Закрыл глаза, но я ощущал, как она на меня смотрит. И отбросить мысли и уйти в нирвану в этот раз не получалось никак. Я закончил даже раньше. Она сидела не шелохнувшись пристально глядя на меня.

— Какой вы красивый.

Сначала ляпнула, а потом сама же смутилась. А я понять ее не мог. Прекрасно знаю, что выгляжу далеко за рамками стандартов красоты. За моими зарослями волос и бороды врядли вообще можно что-то разглядеть.

Поэтому собственно даже перед собой стыдно за мои внутренние поползновения, и внутренние попытки смотреть на неё, как мужчина на женщину обычно смотрит.

Не стал смущать ее еще больше комментариями. Да и какими? В голове каша до сих пор.

— Я завтракать. Пойдёшь?

Она встрепенулась.

— Правда? Можно с вами?

Я, если честно, не ожидал положительного ответа. Так брякнул наобум. Но не давать же заднюю.

— Отчего нет? Покажу тебе колорит настоящей индийской кухни, не той, что для туристов. Хотя, может ты такое и не будешь.

Даже представил ее изумление предстоящему обеду и сверкание идеальных пяток замызганных золотым песком. Но она сбила все мысли.

— Я попробую!

Я опять потерял дар речи. Мы прошли чуть вглубь острова. В полюбившееся мне кафе. Я уже знал хозяина лавки.

— Привет, Паван. Две порции вегетарианского карри, рис, чапати, джалеби, чёрный чай.

-

*от автора: Карри — традиционное индийское блюдо из бобовых, овощей и, конечно, целого букета специй. Чапати — лепёшка. Джалеби — вид сладостей, которые готовят из жидкого теста, которое выливают в кипящее масло, а затем вымачивают в сахарном сиропе.

-

— Привет. Сангье. Ты сегодня не один.

Индус привычно был счастлив всем вокруг. Девочка, на удивление, тоже улыбалась вполне приветливо, не смотря на внешний вид хозяина кафе и по совместительству нашего сегодняшнего официанта.

— Это Иренка — туристка из Польши. Я нахвалил ей твою кухню. Не оплошай.

Я подмигнул Папану. Зачем опять же? Никогда так не делал. Но он словно и не заметил.

— Все сделаю самым вкусным.

Через пятнадцать минут на столе появились тарелки. Без приборов. Это мне привычно. Я и сам давно ем руками, как местные. Иренка взглянула с непониманием.

— Это же типа овощного рагу? Как есть без ложки?

Я взял половину чапати, обмакнул в карри, собрав краями лепешки основу блюда, как бы заворачивая внутрь неё, откусил. Второй рукой зачерпнул пальцами рис и отправил в рот.

Индийский рис отличается от привычного нам. Он клейкий, не рассыпается и не размазывается.

Она внимательно смотрела за моими манипуляциями.

— Если тебе не хочется есть так или не приятно видеть, как я ем руками, скажи — я попрошу приборы. Надеюсь они здесь есть. Я понимаю, что смотрится не слишком эстетично. Но я уже привык.

Это все я проговорил, наблюдая все ещё сведенные ее брови.

Непривычно для себя отметил, что мне даже такое мизерное обстоятельство, как то, на сколько культурно я принимаю пишу, имеет значение.

Даже с ужасом представил, что скорее всего, соус замарал растительность на лице, и стало неподдельно неловко.

Как будто кинет сейчас мне в лицо не самой первой свежести бумажной салфеткой со стола. А потом уйдёт. Навсегда.

Я пару похожих сценариев прокрутил в голове за несколько секунд. Даже выводы успел сделать — если так, то я конченый придурок, а она — … нет, даже в мыслях она идеальна, какой бы реакция не была. Ведь она будет права.

— Все нормально, я тоже так попробую.

— Карри острый. Сначала попробуй чуть-чуть.

Она съела больше половины порции, на удивление.

— Я объелась! — Попробуй хотя бы немного джалеби. Это сладкое. — Вы давно здесь живете?

На самом деле, раз мы говорили на английском, в котором нет разницы между «ты» и «вы», обращались мы к друг другу одинаково. Однако мой мозг почему-то автоматически переводил на русский ее обращение ко мне как «вы». Наверно, потому что она не смотрела на меня как на потенциального мужчину. Скорее как студентка на преподавателя, которым восхищена.

— Чуть меньше года. — А вам не бывает тут скучно одному? — Мне комфортно наедине с собой и природой.

Я уже расплатился. Она, кстати, порывалась схватиться за кошелёк. Но мои сдвинутые брови ее остановили. Мы шли вдоль берега, по направлению к тропинке, которая вела в горы.

Она робко спросила.

— А у вас есть семья? — Родителей давно нет. Жениться ещё не успел. Да и кто согласится на такую жизнь какую веду я. По этой же причине нет пока детей. — Да, если честно, детей в вашей хижине растить было бы проблематично. — Дело не в конкретном месте. Хижина — это просто дом. У меня нет цели жить затворником вечно. Сейчас мне комфортно там. Но это не исключает того, что условия могут меняться при серьезных изменениях в моей жизни. Просто сейчас я к изменениям не стремлюсь. — Почему тогда вы думаете, что никто не согласится разделить с вами жизнь? — Жизнь это не только дом. А образ мыслей, принципы, установки. Мало кто способен принять себя таким, какой он есть, осознать свою сущность, предназначение. — То есть ваша избранница должна быть буддисткой? — Нет, не обязательно. Я сам не с рождения проповедаю буддизм. И не рассматриваю его изначально как религию. Буддизм — это в первую очередь философское учение. Но разделять суть и основные идеи — да, это принципиально. — А можно я буду приходить к вам? Мы ещё 2 недели здесь будем. — Можно. А подружка твоя? — Она умотала на Северный Гоа. Там весело. Но у меня датчик слежения. Отец узнает, если я покину пределы Колы. — Датчик? В телефоне? — Хуже.

Она показала на предплечье. Там было небольшое красное воспаление под пластырем. Что это, черти, такое? В Европе уже чипируют своих детей? Я сглотнул.

— А что этот датчик отслеживает, кроме местонахождения? — Да много чего, пульс, частоту дыхания, я сама, честно говоря, не до конца понимаю зачем это нужно.

Мы уже пришли к хижине. Чтобы отвлечься от негативных мыслей об ее отце, я принялся ремонтировать лавку во дворе.

— Ложись в гамак, отдыхай. Это место для меня часто оказывает положительное воздействие. Правильные мысли в голову приходят.

Она полежала часа полтора. Потом пришла снова ко мне.

— Я уснула. Правильные мысли не успели посетить мою голову. — Сон — это работа нашего сознания. Что тебе снилось? — Океан. — Хороший сон. Мне редко снятся сны. — Может быть я могу чём-то помочь? Ты не думай, я убраться могу дома. — Зачем? Я привык жить так. Но если ты хочешь, можешь делать. В этом доме все разрешено, что имеет добрый посыл.

Она ушла. Я закончил лавку. Начало вечереть. Девушка вышла. Мне показалось, что весьма довольная собой. Ждёт похвалы. Я улыбнулся ей, прошёл внутрь. Обалдел это мало сказать. Моя лачуга никогда не выглядела так. На полу ни листвы, ни песка и земли. Он как будто блестит. Вещи разложены. Кровать застелена. Чайные кружки перемыты до блеска.

— Завтра окна помою. Только надо ещё воды. Та, что была в бочке вся израсходовалась. Это ничего? — Ничего. Это дождевая вода. Питьевую я покупаю. — Теперь можно снимать обувь, проходя внутрь. — Врядли мои ноги чище вьетнамок. Пойдём, я провожу.

Я шёл, рассказывая ей про опознавательные знаки, позволяющие найти дорогу с первого раза. Иренка первая, кому я показал их. Она внимала.

На ужин звать не стал, мало ли она из вежливости кушала местную еду. Врядли она к такому привыкла.

Поужинал, помылся и вернулся обратно. И снял обувь. Ополоснув с дороги ноги и ощутив давно забытое ощущение от соприкосновения босых ног к чистому полу.

Утром встал в отличном настроении.

Пробежка, заплыв — в этот раз мое появление оказалось ожидаемым.

— Я заметила, что вчера ты не мог сосредоточиться при мне. Я пойду поплаваю, позагораю. Позови меня, когда пойдёшь кушать, пожалуйста, мне понравилось.

Да, в моем воображении, она бы перешла на ты, если бы говорила на русском.

— Хорошо.

Я все равно не мог полностью отдаться процессу. Я ждал продолжения общения с ней.

Медитация — это состояние, в котором миры, внешний и внутренний, соединяются в пустоту, что позволяет найти ответ на вопрос: кто ты есть?

Сегодня я его не нашёл. Точнее нашёл, но это точно не правильный ответ: я мужчина, который хочет девушку, плещущуюся в океане.

Уже в кафе я решил задать интересующие меня вопросы.

— А кто твой отец?

Она пожала плечами.

— Миллионер, основная деятельность связана со строительством морских ветряных электростанций в Балтийском море. — А будущий супруг? — Мой сводный брат.

Я ужаснулся. Что за нравы? Даже если сводный. Она продолжила.

— Родители категоричны в этом вопросе. Не хотят чтобы активы уходили из семьи. Его зовут Томаш. Старше на 4 года. Мы росли вместе с моих 10 лет, и первые 5 были дружны. Когда ему исполнилось 18, отчим обьявил о своём желании нашей свадьбы, когда мне исполнится 20. Мы оба были против тогда, посмеивались вместе над выдумкой родителей. Но ещё через год, Томаш начал странно на меня поглядывать. Совсем не по братски. Кидать недвусмысленные намеки. И пытаться постоянно дотрагиваться до меня. Мне было 15, я нажаловалась родителям. Те приказали ему забыть обо мне в этом плане до 18 лет, но и после — все только по взаимному согласию. По крайней мере до свадьбы.

Чем дальше я слушал, тем больше во мне негодовало все. Давно я не злился.

На языке буддистских монахов злость это «мешающая эмоция» или, другими словами, психологическое состояние, вызывающее страдания. Смысл буддизма заключается в избавлении от страданий.

Но и оставаться безучастным в данном случае я не мог, как и не мог в полной мере помочь.

— Иренка, я могу дать тебе денег. Уберёшь эту штуку. Уедешь. Тебе не обязательно принимать свою судьбу, которую ты не выбирала.

Она удивилась.

— Откуда у тебя деньги? — она осеклась — Ой, извини! — Ничего страшного. Я не отрёкся от всего материального, как это может показаться. Я нашёл золотую середину. Когда деньги не мешают мне, не создают во мне зависимость от них. Я могу попытаться помочь. — Спасибо. Сангье, это очень ценно. Но это же мои родители. Они дали мне все в жизни. Я не умею жить самостоятельно. Томаш не плохой. Он не обидит меня. — Смотри сама.

Я продолжал негодовать. Почему она не может согласиться?

Я набрал в озере 10 литров воды в 2 бутылки и мы пошли к хижине.

Она реально начала мыть окна. От чего в комнатах стало светлее и уютней. Я ремонтировал ставни и подоконники.

Она выглядела счастливой. Странно. Почему дочке миллионера доставляет удовольствие уборка? Но она в целом не подходит на роль представительницы золотой молодежи. Она другая. Воспитание? Или она сама внутренне другая? Скорее да. Не опороченная жеманством, чопорностью. Искренняя, живая, непринуждённая.

Вечером поблагодарил, проводил.

— А ты где ужинаешь? — Там же где и завтракаю. — Можно с тобой? — Отчего ж нельзя, пойдём.

Я показал ей разные краски национальных блюд Индии. Но всегда заказывал много, и даже если она не ела что-то конкретное, голодной не оставалась. Она пробовала все. А ее мимику надо было видеть: интерес, предвкушение, опознавание, удивление, наслаждение. Хотя вместо последнего иногда испуг.

На сколько она была искренна и открыта в эмоциях, настолько же сильно она меня завораживала. Это всего три дня. Что мне приготовит завтра? Я ждал это завтра.

Я первый раз в Индии. Давно мечтала побывать, но родители отправляли в путешествия только по Европе. Культурный отдых, достопримечательности, скучные люди. Страны востока это не для них. Там «дурно пахнет» всегда говорили они.

Но в этот раз мне повезло. Анка позвала с собой, они не смогли отказать. Сняли нам бунгало на Южном Гоа.

Первый день мы провалялись на пляже, перелёт был утомительным, даже в бизнес-классе. А потом вездесущая Анка придумала нам приключение: посетить хижину монаха-затворника.

Мы шли по горным лесным тропам. Все вокруг напоминало рай. И нашли.

Сангье… этот отшельник… даже не знаю как описать его. Как будто он и не человек вовсе. Дух этих гор и лесов. Я смотрела на него как на что-то божественое.

Находясь здесь, с ним, я ощущала полное спокойствие. Проблем не существует.

Это место особенное? Или именно Сангье проецирует эту уверенность на все вокруг.

Лицо его не возьмусь даже описать. Разве что глаза — голубые и глубокие как Индийский океан.

Но даже если бы он был уродом внешне, это бы не могло оттолкнуть от него. Он весь наполненный смыслом. Это несопоставимо с внешней красотой. Он не старик, но все его речи настолько естественные и правильные, как будто он прожил не одну жизнь, и ему известно что-то, что не известно простым людям.

Все во мне так или иначе тянулось к нему.

На утро после знакомства я сидела на берегу, встречая рассвет. Он появился как из пучины океана. Его обнаженное тело как скульптура. Вода стекала по очерченным загорелым мышцам. Я захотела повторить движения кончиками своих пальцев вслед за каплями. Ладно хоть вовремя остановила себя. Хоть и ляпнула непроизвольно о том, какой он красивый.

Мы вместе кушали, вместе проводили время в его хижине, вместе неспешно гуляли по побережью и лесным тропам.

Мое сознание впало в какую-то зависимость от него. Хотелось быть рядом. Рядом спокойно и хорошо. И даже верилось, что и в жизни моей будет все хорошо.

Если бы могла, я осталась бы здесь навсегда. Дружелюбные люди. Красивая природа: море, горы, лес. Тепло. Свободно.

Каждое утро я ждала его на берегу после заплыва.

Но на четвёртый день не дождалась.

Я пошла к хижине, благо, дорогу выучила уже наизусть. С закрытыми глазами найду.

Тишина. На улице никого нет. На веранде тоже. Обычно Сангье не лежит на диване, всегда чем-то занят, бренчит, стучит, ремонтирует. Странно. Я прошла внутрь.

Он лежал на тахте без движения, только тяжело дышал, глаза закрыты. Я перепугалась.

— Сангье, что с тобой?

Я ринулась к нему. Он резко открыл глаза и прохрипел.

— Нет, Ир, не подходи! Выйди из дома, заразишься, это опасная инфекция. Я приду как лучше станет, найду тебя.

Как я могу уйти, когда человек в таком состоянии? В Индии же наверно есть госпитали?

Я обратила внимание, на то как он меня назвал: Ир — давольно странное сокращение, но мне нравится.

— Что это за заболевание? Грипп? — Подозреваю, что лихорадка «денге».

Первый раз слышу. Это какая-то распространённая в Индии болезнь?

— С чего ты взял, что это она? Какие симптомы? — Температура 40, частый пульс, боль в костях, суставах и мышцах, сыпь по телу. Паван болел месяца три назад, симптомы похожи.

Я видела, что говорить ему тяжело. Не стала расспрашивать дальше. Что делать? Скорая врядли сюда поедет. Да и что это за скорая пешком в гору? Дороги тут нет. И Сангье не в состоянии спуститься к побережью, чтобы была возможность уехать в стационар.

— Я проконсультируюсь у врача. И приду с лекарствами. — Не ходила бы, Ир… я оклемаюсь.

Но конечно я не послушала. Нашла в интернете номер ближайшего госпиталя. Не близко, километров 50…

— Алло, девушка, здравствуйте. Подскажите, пожалуйста, мужчина заболел, температура 40. Подозревает, что у него лихорадка «денге». Врач может приехать посмотреть его? Мы на Коле. В горах. — Добрый день. Точный адрес назовите. На завтра назначим выезд.

Какой точный адрес? Хижина в лесу номер 1? Скорее всего эта лачуга вообще не зарегистрирована. А у него есть вообще регистрация? А мед. страховка?

— Мы в лесу. Нет конкретного адреса. — Девушка, ну как вы себе представляете? Мы вас в лесу будем искать? — Я могу встретить… — Транспортируйте больного до дома, потом вызывайте. А вообще, попробуйте дать жаропонижающие. Если боли сильные — то болеутоляющее.

Просто замечательно. Что делать?

Сомневаюсь, что медицина в Индии более продвинутая, чем в Европе, поэтому за конкретными назначениями позвонила нашему семейному доктору.

— Пан Ежи Ковальчик, добрый день, это Иренка. У меня знаете какой вопрос: я сейчас в Индии, тут хозяин, кто сдаёт нам бунгало, заболел. Говорит, возможно, у него лихорадка «денге». Врача не дождаться. Может вы посоветуете как лечить? — Иренка. День добрый. Но ты прекрасно знаешь, что невозможно дистанционно ставить диагнозы и назначать лечение. — Но это лучше чем ничего! Вы знаете такое заболевание? — Знаю. Какие симптомы? — Температура под 40, частый пульс, боль в костях, суставах и мышцах, сыпь. — Вполне может быть и она. Это вирусная инфекция. Лечение симптоматическое. Пусть купят жаропонижающее, можно в уколах, болеутоляющее, антигистаминные препараты. — А антибиотики? — ,Нет, вирусы антибиотиками не лечат. Если затянется больше, чем на неделю, и врач не приедет, то позвонишь снова. Главное — обильное питье. Компрессы пусть делают холодные, пока температура высокая. — А это заразно? — Если это действительно «денге», то нет. Заражение происходит только через кровь с укусом комара. Но мало ли, вдруг не она. Лично не контактируй с их семьей. — Спасибо!

Я побежала в местную аптеку, нашла ее быстро по опознавательному знаку в виде зелёного креста. Закупилась и бегом обратно в хижину, по пути захватив бутилированной воды из холодильника, различных морсов, овощной салат и рис.

Сангье спал. Я на всякий случай одела маску. Подошла, потрогала лоб. Кипяток. Одежда вся сырая. Начала растягивать его рубашку. Он открыл глаза.

— Что ты делаешь? — Раздеваю тебя, ты весь мокрый. — Не надо. Уходи. Заразишься. — Вообще-то, «денге» от человека к человеку не передаётся.

Гордо проговорила я, типа «умная». Он смотрел сдвинув брови. Я продолжила.

— И я принесла лекарства и уколы. Так что, оголяй зад. И одежду сними. Она мокрая и грязная. — У меня другой нет. И ты не будешь ставить мне уколы.

Вот же баран упёртый.

— Ещё как буду, не выдумывай, давай! А одежду я прополощу вечером и принесу завтра. Поваляешься голый. Кто тебя тут видит. — Ты видишь. — Я же не прошу тебя трусы снимать. Я тебя видела после купания, глаза не сломала.

Он попытался снять рубаху через голову. Скривился.

— Руки не слушаются. Болит все. — Я сейчас поставлю один укол обезболивающего и второй от температуры. Приложу холодный компресс, оботру тебя и будет лучше. Давай помогу.

Я помогла ему раздеться и перевернуться на живот. Приспустила подобие трусов, надетое на него.

— Ты хоть это когда-то делала? — Все бывает в первый раз. — Ты шутишь?

Он даже попытался привстать. Но я уже засандалила ему первый.

— Тише, пациент. Все идёт по плану. Визуально делишь полупопие на 4 части. И метишь в верхнюю крайнюю. Больно? — На удивление, нет. — Второй будет больней. Так в аптеке сказали. Что вот эти красненькие болючие. — Потерплю. Ты же не отстанешь? — Ни за что.

Второй он мужественно стерпел. Перевернула его. А он тяжелый. Хотя и худоват. Наверно мышцы так весят. Накрыла его простынкой до пояса.

Я смочила маленькое полотенце в холодной воде. Положила ему на лоб. Полотенце побольше (ну как полотенце… тряпка), тоже смочила, дотронулась до его шеи.

— Не надо, давай я сам. — Мне не сложно. А тебе тяжело двигаться, я же вижу.

Он вздохнул. Я продолжила. Этот процесс завораживал. Очень темная кожа обтягивала его крепкие руки, торс… грудь его была покрыта короткими выгоревшими на солнышке волосками.

Когда я дошла до живота, он заметно напрягся. Дорожка волос от пупка пряталась под простынкой. Я остановилась. Мало ли щекотно ему.

— Ноги обтирать ты мне не будешь. Просто полей из бутылки.

Он свесил ступни с кровати. Не буду перечить. Ему и так от чего-то неловко.

Померила температуру через час. 37.5 — уже прогресс. Я поставила несколько бутылок с водой и морсами у кровати.

— Чтобы к утру все выпил! Надо много пить! Может тебя покормить? — Аппетита совсем нет.

Он улыбнулся, я забрала его одежду, вернулась на побережье. Набрала воды, постирала. Машинки в бунгало нет. Повесила сушиться на улице.

Анка совсем пропала. Познакомились на Калангуте с каким-то русским и отрывается по полной. Я так не умею. Даже если бы можно было.

Поужинала, легла спать. Надо завтра пораньше к нему. Мало ли.

Утром осмотрев одежду, обнаружила, что она вся рваная. Но я девушка запасливая. Нитки и иголка с собой. Ну подумаешь не совсем в цвет. Лучше, чем дыры.

Захватила завтрак, ещё напитков. Пошла подниматься. Я, кстати, бегая туда-сюда в гору, тоже глядишь фигуру отточу.

Сангье уже не спал.

— Привет. Как чувствуешь себя?

Я положила руку на лоб. Опять кипяток.

— Хочу уколы. — Похвальное желание. И твоя личная медсестра сейчас все организует. Или сначала завтрак? — У меня ужин протух и завтракать не хочу. Кушай сама. — Я покушала. Это ничего, что аппетита нет. У меня всегда так, когда болею.

Поставила уколы. Дала таблетки антигистаминных. Компресс на лоб. Обтерла верхнюю часть туловища. Собрала ему волосы в хвост. От них, наверно, ещё жарче. Обратила внимание, что овал лица его красивый. Скулы высокие.

— Одеваться будешь? — Если тебя не смущает, то нет. — Не смущает. Отдыхай, я пойду на веранде «помедитирую» в гамаке, чтобы не мешать. — Ты мне не мешаешь. Шла бы лучше на побережье. Скоро отдых закончится, а ты в океане не наплескалась. — Ничего страшного. Ещё 8 дней. Надеюсь, ты поправишься быстро и искупаемся вместе.

Я ушла. Пусть поспит. Сон — лучшее лекарство. Заглянула днём.

— Давай я до кафе схожу, хоть бульончик тебе принесу. — Можно. Извини, что так напрягаю тебя в отпуск. Можешь, в принципе попросить Павана. Он отправит кого-то из детей до меня. Местные знают тут тропы. — Ага, а уколы вечером тебе тоже ребёнок делать будет? Я сама.

Неспешно прогулялась. Туда, потом обратно. Себе тоже взяла ужин. За компанию обязательно поест хоть немного. Нарвала цветов по пути. Небольшие сиреневые соцветия. Для настроения.

Пришла. Спит. Поставила цветочки в бутылку с водой.

Сангье открыл глаза. Я помогла ему сесть.

— Покормить или сам? — Сам.

Но руки его все ещё не слушались. Он только плескал, не донося до рта. Так что, я все равно забрала у него ложку.

— Ты знаешь, что это за цветы? — Знаю. Это неелакуринджи. Интересный факт, что цветут они один раз в 12 лет. Нам повезло увидеть это явление.

Я удивилась.

— Ого… так редко? Не надо было рвать наверно. — Ничего страшного. На другом склоне их ещё больше, целый сиреневый ковёр. — Давай выздоравливай быстрей, и сводишь меня посмотреть.

Потом я уже привычно поставила уколы, дала таблетки, напитки и ушла, пока солнце не село.

Утром пошла купаться. Действительно, плавать надо хоть утром и вечером. Воду я люблю.

Купила завтрак на двоих. Потом пошла к хижине. По пути наткнулась на двух девушек. Они шли в купальниках и парео. Как только комары их тут не жрут в лесу. Смеялись, что-то бурно обсуждали. Потом увидели меня.

— А ты тоже пошла хижину затворника искать? Знаешь куда идти?

Я смотрела на них… две силиконовые блондинки. Обложки дешёвого аналога PlayBoy. Мисс июнь и мисс июль.

— Нет, я уже от туда.

Я махнула рукой в совершенно противоположную сторону. А для верности добавила.

— Но его нет. Там записка на двери, что он уехал. — Как жаль… такое приключение обломилось.

Я пошагала дальше. Нечего шастать к нему всяким там.

— Как сегодня? Привет. — Температура есть. — Эх. Ну ладно, значит уколы.

День прошёл не заметно. Днём ещё ходила на побережье. Искупаться и купить ужин.

— Мне вроде к вечеру полегче стало. — Как замечательно.

Я искренне обрадовалась. По крайней мере, я первый раз за эти дни вижу его не лежачим приходя.

Он достал из шкафа деньги. Я стояла рядом и обратила внимание, что в шкафу денег мягко говоря дофига. И не боится, что украдут. Хижина то не закрывается на ключ.

— Вот, возьми. А то покупаешь мне и лекарства и еду со своих.

Не стала спорить. С ним это бесполезно. Взяла столько, сколько потратила. Остальные вернула.

— Этого хватит. Уколы будем ставить? — Наверное нет, после утра температура не поднималась выше 38 и боли не такие сильные. — Отлично. Но жидкости пей все равно больше.

На следующий день Сангье выглядел ещё лучше. Болезнь отступала. Но на побережье идти ему я запретила, так что за ужином пошла сама. А вечером потянуло на размышления.

— Сангье. Я бы хотела когда-нибудь вернуться сюда. Смогу ли я найти тебя здесь? Возможно ты уже уедешь. Приду, наткнусь на заброшенную хижину. — Я не знаю, сколько буду жить здесь. Пока мне хорошо. Может год, а может больше десяти. Кто знает. — У тебя нет ничего для связи? Телефон? — Телефона нет. Я подключаюсь к интернету. Но только раз в месяц.

Я изумилась. Сангье и интернет… кто бы мог подумать.

— Правда? А у тебя есть соцсети?

С неуверенностью проговорила я. Он засмеялся.

— Я не всегда был отшельником. Я знаю что такое соцсети. Но я удалил все аккаунты. Я могу дать тебе адрес электронки рабочей. Можешь писать мне, когда скучно будет. А я буду раз в месяц читать и отвечать сразу на все сообщения. — Как здорово! Я так рада. Я не хочу потеряться.

Я искренне радовалась.

— Ты выхолишь замуж, врядли тебе будет до меня, Иренка.

Почему-то мысли о замужестве в присутствии Сангье покидали мою голову, а ведь правда. Я задумалась. Радость сошла на нет.

— Ты грустишь? — Нет… Да… Я не хочу уезжать. Я не хочу домой снова в рамки стандартов поведения, не хочу замуж. Но и ослушаться отца не могу. Я в тупике. — Выход всегда есть. Ты обязательно найдёшь его. Если нужна будет помощь, пиши. Правда отсюда кроме как деньгами, я не помогу.

Я возвращалась домой в разрозненных чувствах. Как я завидовала Сангье. Его свободе. Волен жить как хочет, делать что хочет, идти куда хочет. А мне даже думать «неправильно» запрещено.

А утром, придя в хижину, опять застала Сангье на кровати. Подлетела.

— Что такое? — Опять температура 39. — Что за черт? — Не ругайся, Ир. Избавляйся от негативных эмоций. Ничего страшного. У Павана также было. Это стандартное течение болезни видимо. Две волны. Через пару дней очухаюсь.

Снова уколы, сон. И повторно вечером.

— Я боюсь оставлять тебя одного. Вчера думала, что идёшь на поправку, а утром бац и опять температура. А вдруг станет еще хуже. Я останусь у тебя. — Тебя не смущает, что кровать одна?

Усмехнулся он.

— Я могу на полу. — Не выдумывай. Если бы мне не было так плохо, то я бы лёг сам. На полу никто спать не будет. — Ну ничего страшного. Мы худые, поместимся.

Я взяла себе отдельную простынь укрываться. Скатала из пледа подобие подушки. И уснула вмиг. То ли горный воздух. То ли так спокойно было рядом с тёплым Сангье. Мы соприкасались спинами, и даже через простынь, я чувствовала его крепкие мышцы.

Проснулась рано, отлично выспавшаяся. Сангье горел. Опять уколы. Эх. Бедная его попа. Хорошо все таки, что болезнь не заразная.

Сходила до кафе. Искупалась. Снова подъем в гору. Ноги точно накачала уже. Лучше бы попу.

Сангье сидел во дворе.

— Ты чего встал? Тебе лучше? — Да, получше. Сегодня домой спать иди. — Мешала тебе? — Нет, не особо. Но так будет лучше. Я на самом деле в норме. Даже уколов не надо.

А утром, около 9 часов, я встретила по пути его спускающимся.

— А если бы разминулись? — Как? Дорога одна. Я планировал зайти к тебе. Спасибо, что заштопала одежду. — Ты сейчас куда? — Пока не в состоянии бегать и плавать. Весь режим себе сбил этой заразой. Пойдём покушаем.

Мы пошли в кафе. Нас поприветствовал хозяин лавки.

— Сангье, ты выздоровел, спасибо Богам. Мисс Иренка хорошо тебя кормила? — Да, Паван, мне лучше. — Завтрак за мой счёт. Худая эта болезнь. Береги жемчужину. Выходила тебя.

Я засмущалась. Что он такое говорит? Я ведь не могла бы по другому поступить. Да и кто бы смог?

— Запиши адрес электронный то.

Я встрепенулась. Открыла outlook на телефоне.

— Точно! Диктуй. — sergej.severnyj@zapchast-spb.com — Ой, какой интересный адрес. Эти слова что-то значат? — Sergej — это имя, данное родителями. Severnyj — это фамилия. Zapchast — название конторы, в которой я один из собственников. Spb — это город, откуда я — Санкт-Петербург.

Я прибавила глаза. Я ведь никогда не спрашивала откуда он и как оказался здесь! А здесь в одном адресе столько информации! И фамилия такая красивая. Что значит интересно. Все что смогла сформулировать…

— Ты из России? Я знаю, Санкт-Петербург называют северной столицей России.

Он улыбнулся.

— Да, именно так и называют. И фамилия моя тоже это обозначает — «Северный».

Ничего себе. Красиво, но ему не идёт. Он весь «южный». Загорелый такой.

— Но ты не похож на русского! Нам представляют русских как агрессивных, жёстких, бескомпромиссных в частности мужчин. — В каждой стране есть такие люди. Оценивать всю нацию этими прилагательными нельзя. Да и я сам не всегда был таким как сейчас. Но агрессивным и жестоким не был. — Что привело тебя сюда? — Я очень свободолюбивый человек. Искал себя, свой путь. На сегодня нашёл. Но это не значит, что мой путь закончен. — А имя? Мне называть тебя Сангье или Сергей? Как сокращается твоё имя? — Сережа, Серега… — Сережа — мне нравится.

Еле выговорила, улыбнулась.

— Мне тоже нравится, особенно как ты его мило коверкаешь.

Мы смеялись. Отличный день. Только Сережа (про себя у меня отлично получалось говорить это имя) быстро утомился. И мы побрели в хижину.

Вечером я ушла.

Мне улетать через 4 дня. Даже не верится. Здесь я проживаю какую-то нереальную целую жизнь за отпуск.

Утром не пошла в горы. Ждала на берегу. Дождалась. Издалека увидела, как он красиво плывёт, лучи предрассветного солнышка гладили океан. Эта картина навсегда останется перед глазами. Он рассекал руками воду и двигался очень быстро.

Я тоже зашла в воду.

— Поплаваешь немножко со мной? — Доброе утро. Давай. Хватайся за плечи крепко. И дыхание затаи.

Сделала как он сказал. Мне почему-то так было приятно его касаться, за него держаться. Он — как точка опоры в этом мире. А потом он резко нырнул. И плыл на глубину, вытянув руки вперёд. Человек-амфибия.

Мы слились с морем. Как будто частичка его. А потом я открыла глаза и обалдела от красоты. Только глаза сразу защипало. Он оттолкнулся от дна, всплывая, а я вместе с ним.

— Как круто! — Завтра маски можно взять, Паван в аренду сдаёт. — Обязательно, где я такое ещё увижу!

Потом медитировали. Он по-настоящему, я понарошку за компанию. Потом завтракали. А потом ушли на другую сторону склона. Он показал мне целую гору, засланную цветами неелакуринджи. Сказочная красота. Я никогда такого не видела.

— Сфотографируемся? — Давай я тебя. Меня не надо. Я такой заросший. — Ну пожалуйста. Одно селфи. На память. Я тебе потом на почту пришлю. Чтобы и ты меня вспоминал. — Хорошо. Но я и так не забуду, Иренка.

Мы сделали селфи в цветах. Серёжа даже приобнял меня слегка. Улыбалась в кадр. Я не помню себя такой счастливой на родине, да и в принципе на фото. Какая там пейзанская или эйфелева башня.

А утром следующего дня пошли плавать с масками. Дурачились. Пугали рыб. В воде он часто меня ненароком касался. Эти прикосновения рождали табун мурашек по телу. А днём позвонил отец.

— Иренка. Привет. Планы поменялись. Вылет завтра в 6 утра. Я билеты поменял. Сын чудить начал. Надо поторопится со свадьбой. — Привет, пап. Как неожиданно. Что случилось то? — Долго объяснять. Ты возвращаешься. Видимо, твоё отсутствие пагубно сказалось. Он встретил какую-то девку, пока она ему мозги не запудрила, надо все решить.

Смену моего настроения уловил Серёжа.

— Отпуск закончился?

Я была в прострации. Как? Как я уеду сейчас? Как попрощаюсь с ним?

— Ага. Проблемы. У нас сегодня последний вечер. — Не грусти. У меня чувство, что мы встретимся. На самом деле, я ощущаю, что наши пути уже пересекались. В прошлых жизнях. Буддизм говорит о том, что существует причинная связь между одной жизнью и другой. — Я даже не могу пойти в хижину, попрощаться с ней. Мне надо чемоданы собирать. — Я попрощаюсь за тебя. — Не уходи домой. Проведи вечер здесь на побережье со мной. — Конечно. Какие пожелания на вечер? — Океан. Давай купим у Павана на вынос и устроим пикник. — Отличная идея.

Мы сидели и преимущественно молчали на берегу. Я не могла сформулировать все, что хотела бы сказать. Время близилось к 11 вечера. Уже давно темно. Я понимала, что ему пора.

— Какой буддийский совет ты дашь мне в дорогу, Сангье? — «Прошлое уже прошло, будущее еще не настало. Тебе осталось жить только одно мгновение». Будь счастлива в этом мгновении. Ищи себя и свой путь. Вспоминай меня.

Он приобнял меня за плечо и поцеловал в висок. Я ощутила единение. Именно в этом мгновении, именно здесь и именно с ним.

А наутро я улетела в Варшаву.

Она улетела.

За последний год я ни разу не ощущал такого одиночества, какое обрушилось на меня сейчас. Я скучал. Мне ее не хватало.

Сердце стонало что-то про «родственные души». Мозг сопротивлялся «мне было хорошо одному и так будет снова, я найду равновесие», но не долго.

Я ежедневно выполнял ритуал из пробежки и купания. Выходя из воды по привычке искал ее взглядом, понятно, не находя.

Она стала так близка за какие-то две недели.

Как известно, отношения определяют три формы взаимодействия: интеллект к интеллекту (комфортно ли говорить друг с другом, есть ли общие темы), сердце к сердцу (это о внутренней привязанности), тело к телу (об интимной жизни).

Первые две формы точно присутствовали. Причем, с обеих сторон, и с моей и с ее.

Она, скорее всего, ещё не осознала внутренней привязанности ко мне в полном объёме. Но то, как она смотрела восхищённо, или наоборот как беспокоилась и заботилась обо мне в болезни, говорит само за себя.

Она не ощущает ещё привязанности ко мне как к мужчине. Скорее как к наставнику, другу.

Но это потому, что мы не дошли до третьей формы взаимодействия. Хотя могли. Мое тело остро откликалось на неё. Даже когда я помирал от лихорадки, ведь она касалась меня.

Когда спать осталась в моей кровати, я вообще не сомкнул глаз. Но не посмел даже обнять. Расставание неизбежно. Зачем запутывать и усложнять ещё больше?

Она приняла свою судьбу. И я искренне надеялся, что она найдёт своё счастье. Между нами 10 лет разницы. Разные менталитеты. Мог ли я попытаться удержать ее? И что я мог ей предложить?

Вспоминая ее, я ощущал, как увлажнялись мои глаза, кто-то скажет — сентиментальный. Но это была больше, чем тоска. Я ощущал, что потерял навсегда очень ценное сердцу и душе.

Все пустое. Если я ничего не могу изменить, зачем продолжать думать об этом. Зачем продолжать страдать. Медитация помогала.

Через две недели я спустился в кафе с ноутом. Совет директоров. Мы обсуждали доходы и расходы, бюджет и прочие, мало интересующие меня вещи. Я механик, я далёк от цифр.

Во главе компании стоял наемный исполнительный директор. Мартынов тоже принимал участие только в совете. Но ему действительно было интересно, правильно, это его детище.

Мы распрощались. И тут я проверил почту. Писем было много. Наполовину спам, наполовину адрес: novakovna-irenka@gmail.com. Начал с первого полученного. Письма были через день.

— «Привет, Серёжа. Я прилетела. Погода ужасная. Люди хмурые. Цвета блеклые. Хочу обратно».

Я даже как будто слышал, как она произносит мое имя.

— «Привет, Серёжа. Свадьба через 1.5 недели. Томаш, на удивление, тоже против брака. У него новая пассия. Воюем против родителей».

Получается, скорее всего, она уже замужем. Сердце кольнуло.

— «Привет, Серёжа. Когда уже ты прочитаешь мои записки… Хоть бы строчку от тебя получить. Я скучаю».

Знала бы, как тоскую я…

— «Привет, Серёжа. Томаш сдался. Я даже платье не могу и не хочу выбирать. Фарс, а не жизнь. Родители заперли меня дома, после того как я в знак протеста не вернулась ночевать домой».

И где ты, интересно, ночевала?

— «Привет, Серёжа. Я схожу с ума. А родители, видимо, сошли давно. Уже пошли разговоры о внуках! Я предложила Томашу идею фиктивного брака. Родители успокоятся, а он сможет встречаться со своей девушкой. На что он мне ответил, что одно другого не исключает. И отказываться от плюсов семейной жизни он не готов. Представляешь?»

Я выругался. Хотя не делал этого давно.

Последнее письмо:

— «Сегодня свадьба. Я понимаю, все это не правильно. Так мерзко. От всех… от родителей, от Томаша, от себя самой. Только мысли о тебе, об Индии и воспоминания, помогают мне не отчаяться».

От ее писем стало на душе ещё горше. Она там совсем одна. Против всех. Зачем? Малышка, ну почему меня не послушала?

Но я ответил.

— «Привет, Иренка. Вспоминаю тебя каждый день. Письма твои и обрадовали и расстроили. Помни, что я готов оказать помощь. Только скажи. Не знаю, встретимся ли мы вновь, но очень желаю, если это случится, увидеть тебя счастливой. Скучаю. Сережа».

Я просидел с ноутбуком до вечера. Но письма ответного не получил. Хоть было последнее позавчера. Я ожидал, что она напишет, как и прежде через день.

Я начал беспокоиться. Вдруг что-то случилось? Потом сам осадил себя. Она вышла замуж. Ей не до меня.

День протекал за днём.

Ещё один турист дошёл до меня. Хоть отвлёкся.

Молодой паренёк 21 год. Иван. Русский. Программист. Работает на аутсорсинге. Поэтому из любой точки мира. По сути, свободный как я. Уже полгода путешествует. В Индии вторую неделю. Объездил все пляжи. Как я в своё время.

Но было между нами значительное различие. Нужно отличать свободу от беспечности. Он молод, рассуждения порой детские. Не чувствует ответственности. Нет точки опоры, как для меня — буддизм и жизненные принципы.

Заработать денег — прогулять. Но, в силу возраста, может это и нормально. Главное, чтобы не перегнул.

— Я планирую остаться тут до конца сезона. Может, я бы у тебя на веранде пожил? Куплю надувной матрас? Не бесплатно. — Иван, я привык жить один. Мне не нужны соседи. Я нашёл уединение тут. Извини, и не обижайся. Паван, хозяин местной лавки, сдаёт комнату, узнай у него. — Ладно. Не обижаюсь. Просто предложил. Типа взаимовыгода. Деньги лишними не бывают. — Бывают. Мысли о деньгах закладывают энергетический след в нашей памяти: положительный (если рождается из потребности помочь другим) или отрицательный (если желание направлено только на себя и свои прихоти), и это имеет большое значение, так как потом может отразиться на жизни в целом, потерей денег, здоровья и отношений. — Редко кто так мыслит. — Поэтому большинство людей несчастны. Я не заставляю принимать мою точку зрения. Просто подумай об этом. Даже не с точки зрения денег. Просто быть обращённым только на себя это утопия, нужно смещать вектор и быть обращённым и на людей. И тогда ты получишь отдачу в ответ. Люди часто стали забывать о духовном развитии. — Я подумаю, Сангье.

Я впервые за год говорил много на русском. Даже не привычно. Мы часто пересекались с Иваном. В основном на побережье, чаще всего в лавке у Павана. Так как он остановился у него, по моему совету. Раз в неделю он поднимался ко мне. Типа скучно ему. А меня не затрудняло общение с ним.

Он не стал мне другом. Скорее он относился ко мне, как к наставнику. А я к нему, ну например, как к непутевому племяннику.

Он соблазнял всех туристок подряд. Не удивительно, парень внешне одарён. Выше меня и шире в плечах, брюнет. Такого я тоже не одобрял. Ну понятно, молодость. Но нужна мера во всем. Но кто бы меня слушал.

Он жил здесь уже второй месяц. Я не вёл отсчёт. Но две недели назад был совет директоров, а значит он тут точно больше месяца.

Тот день обернулся ударом для меня, так как при подключении к Wi-Fi, я не обнаружил ни одного письма от Иренки.

Я пытался ее забыть, отпустить. Но сердцу было не спокойно. Почему она совсем ни строчки не черкнула за месяц? Я написал в тот день:

— «Иренка, привет. Ты как? У тебя все в порядке? Черкни что да как, чтобы я не волновался. Даже если это будет последнее твоё письмо». Ответа в тот день не дождался.

Как-то я ужинал в привычной кафешке и увидел Ивана с очередной туристкой за ручку. Но эта отличалась от прошлых. Я сейчас часто читаю людей по глазам. Кто лживый, кто праведный, кто просто как Иван, добрый, но раздолбай. А девушка выглядела действительно по светлому. И не внешне. Хотя внешне тоже, смотрелась гармонично. С правильными чертами лица, белозубой улыбкой, рыженькая со светло-карими глазами, как янтарь. Но заметил, что девушка чуток хромает.

— Привет, Сангье. Познакомься, это Аксинья. Ксюш, это Сангье — отшельник-буддист, о котором я так много говорил.

Это первый раз, когда он меня знакомил с девушкой. Когда они успели много поговорить? Обычно девушки не задерживались в его постели больше чем на ночь, как и на этом побережье. Она поздоровалась с открытой улыбкой.

— Здравствуйте. Как здорово, что удалось познакомиться до отъезда. Я бы хотела подняться до хижины, но врядли физически получится.

Чему она так радуется? Хотя, наверно это ее и отличает. Она источает позитив. Не унывающий человечек. Они присели за мой стол.

— Привет. Что-то сделала с ногой? — Нет, это врожденное. Недоразвитие бедренной кости. Я уже привыкла с этим жить, но горы мне недоступны. — Необязательно подниматься в горы, чтобы увидеть их красоту. А вообще, если есть ограничения, то разве нельзя сделать операцию? — Уже нет, надо было в детстве делать. А у родителей не было денег, да и желания. Они… как бы это сказать… не очень благополучные. Но это ничего, меня это не сильно беспокоит. Я ношу специальную обувь. Разная высота платформы нивелирует разницу в длине ног.

Она быстро глянула на Ивана. А я почувствовал, что она не до конца искренна, ее волнует, что об этом думает он — Иван. Ох девочка, так понравился чтоли? Натерпишься ведь с ним. Прошлые пассии хоть не привязывались к этому горе-герою-любовнику.

— Да, совсем не заметно. Как отдых в Индии? — Отлично! Я первый раз. Но обязательно накоплю и приеду ещё в следующем году. Как жаль, что путевка уже заканчивается. Я купила самую горящую, в три раза дешевле. Поэтому отель далеко от моря. Больше 5 км. Мне сюда ближе ездить, чем на пляж, который предлагает отель. Хорошо, что права с собой взяла. Арендую байк. А то бы сидела у бассейна. Пешком мне столько тяжело пройти. — Когда домой?

Она грустно ответила, но тут же вернула улыбку на лицо.

— Уже завтра. Вот надо было брать на 14 дней, а не на 7. Ну заняла бы немного у подруг. А тут получается сэкономила и ни то ни се.

Заговорил Иван.

— Я предлагал ей остаться, комната у меня есть. С обратным билетом что-нибудь придумали бы. Все равно отпуск ещё 3 недели. Но Ксюша у нас пуританских взглядов.

Она возмутилась. Но тоже через улыбку.

— Вовсе не пуританских. А нормальных! Мы знакомы четыре дня! — У нас уже три свидания было! — Это миф про постель через три свидания! Тем более учитывая, что они каждый день.

Я решил вмешаться.

— Молодёжь, а что ночевать в одной комнате без интима совсем никак? Попроси у Павана ещё одну кровать. — Так он приставать будет! Когда купаемся — пристает! А что ночью будет? — Не будет. Правда, Иван? Если что, мне нажалуешься, я быстро мозги ему вправлю. — Ксюша. Правда не буду. Даже намекать. Останься. Ты же сама хочешь! — А билет?

Девушка была такая солнечная. Видно, что не избалованная путешествиями. Ну как не помочь.

— У меня мили Аэрофлота накоплены, я оплачу ими. Не переживай. Скажи только число. — Правда? Вы — волшебник! Ура!

Она кинулась мне на шею. Забубнил Ваня.

— А меня так не обнимаешь! — И тебя.

Она обняла его и поцеловала в щеку. Он крутанул ее. Они смотрелись мило. В глазах и поведении Ивана действительно не было похоти. Скорее очень большой интерес.

Они ушли гулять. Я вернулся в хижину. А вечером мы снова пересеклись. Ваня был один.

— Где Аксинья? — Уехала, вещи соберёт, перевезет завтра. От помощи отказалась. Ладно хоть такси дала оплатить. А то с неё станется с чемоданом наперевес на мопеде. Перевернётся ещё. Движение сумасшедшее же. Сколько раз говорил ездить на такси. Мало ли что. Итак еле ходит. — Тебя это беспокоит? — Что? Конечно беспокоит, она мне нравится. — Я имею в виду ее недуг тебя беспокоит? — Меня беспокоит, что она стесняется. Особенно в купальнике. Говорит у неё таз перекошен. Я смотрел, таз как таз. Спасибо, кстати, что уговорил ее остаться. Я пока не готов возвращаться в Россию. И с ней не готов пока расстаться. — Пока?

Нахмурился я.

— Я имею в виду, не знаю, что будет через месяц. Может закрутиться и по-серьёзному. Я не против. Если ещё и к телу допустит. — Не торопи ее с этим. В отношениях это третья составляющая. Найдите общий язык, вырастите более глубокой симпатией друг к другу. Тогда и получится по-серьёзному, как ты говоришь, со всеми причитающимися бонусами. — Мне иногда кажется, что ты все же дед-священник или монах.

Он усмехнулся, но, как обычно, по доброму.

— А мне иногда кажется, что ты подросток-переросток. Я же молчу.

На следующий вечер за ужином застал парочку вместе. Смотрелись как голубки, мило воркующие. Иван прям с другой стороны мне открывался. Я подошёл.

— Привет, все хорошо? Переехала? — Да, уже вещи разложили. И кровать дополнительную затащили.

Радостно закивала она. Иван продолжил, опять бубня. А ещё меня старым дедом зовёт.

— На кой черт только не понятно, в комнате теперь совсем не развернуться. Обещал ведь не приставать. Не верит! — Хорошо себя ведёт этот оболтус? — Даже очень.

Смутившись проговорила она. Парень разулыбался, но отметил.

— Я вообще-то здесь. Хватит говорить обо мне в третьем лице! Я вообще молодец. Скоро послушником стану.

Все смеялись. Я впервые с отъезда Иренки ощутил сильные позитивные эмоции.

Но, как только вспомнил о ней, загрустил. Как ты там, девочка? Встретимся ли мы вновь? Вернёшься ли в Индию? А в мою жизнь?

А ночью мне она приснилась. Она прижималась ко мне, в поисках зашиты и спасения и тихонько всхлипывала. Я прижимал ее сильно, целовал ее соленые щеки.

Пока не понял, что это не сон вовсе…

Свадьба. Если этот маскарад можно так назвать… Бесчисленно много гостей. Кто это и зачем они здесь? Видимо, важные шишки. Томаш весь при параде. Довольный? Что с ним не так? То против свадьбы, то за. Даже любовница его здесь. Ну не фарс ли?

Возможно, как раз из-за ее присутствия, он не стал во время церемонии меня целовать. Лишь сухо коснулся уголка губ.

Я вообще не представляю, как с ним целоваться. Не говоря уж о большем. Он же как брат. Не самый любимый, но брат.

У нас было много хороших моментов в детстве. Но сегодняшняя ночь, если она состоится, сотрёт в памяти их все.

Он много пил и смеялся. Я сидела ни жива ни мертва. Хотелось вернуться домой и проверить ноутбук на предмет ответного письма от Сангье. У меня сегодня изъяли даже телефон, чтобы он не отвлекал меня от «праздника».

Мы ушли первыми. Меня потряхивало от нервов и страха. Томаш вёл меня в домик для новобрачных, который находился тут же в загородной резиденции, где проходила свадьба. Отец обещал выкупить для нас этот дом, если нам сегодня здесь понравится.

Внешне, конечно, все выглядело превосходно. Дорого. Экстерьер дома очень оригинальный и изысканный. В первую очередь, в глаза бросается крыша — сложная кровля с изгибами, изломами и многоуровневыми переходами.

Архитектурные изыски в виде разнокалиберных балкончиков, эркера на углу дома и террасы. Натуральный камень и дерево. Внутри — стильное и современное дизайнерское оформление, свободная планировка.

Все это я бы с легкостью променяла на хижину в горах Гоа.

Я успела рассмотреть только зал, потом Томаш потащил меня наверх. Я шла как кукла, ведомая им.

Спальня. Огромных размеров кровать. Стало жутко. Не надо было отказываться от алкоголя за столом. Возможно, сейчас было бы проще.

В свои 19 я ещё не имела сексуального опыта. И Томаш последний из мужчин, с кем хотела бы его получить.

Но ему было класть на мои желания или их отсутствие. Он не особо церемонился в нашу первую ночь.

Просить не делать этого было как-то глупо. Ведь мы так или иначе муж и жена. Мне придётся привыкнуть к этому. Я пыталась расслабиться, подстроиться. Но все было тщетно. Хорошо, что все быстро закончилось и он уснул.

А утро началось со скандала.

— Кто такой Сергей Северный?

Я едва сумела разлепить глаза. Вчера уснуть полночи после неудачного первого опыта не могла.

— Ты что кричишь?

— Я вопрос задал! Кто это? Вспоминает тебя каждый день и скучает? Холера*

-

*Cholera — на Польском буквально «холера»; повсеместно используется в переносном смысле как экспрессивное ругательство.

-

Он тряс моим телефоном у меня перед носом. Серёжа написал? Что написал? Вспоминает и скучает?! Я хотела сама убедиться, прочитать столь долгожданные строки. Но телефон Томаш мне отдавать не собирался. А потом вообще швырнул его в стену. Лицо перекошенное от злости нависало надо мной. Он продолжал ругаться.

— Ты что, будучи невестой и женой допускаешь себе переписки с мужиками? Я быстро дурь из твоей головы выбью! Ещё только один такой прецедент, я не посмотрю что ты девка. Поняла?

Стало мерзко, таким Томаша я не знала. Что за предъявы? У него у самого до самой свадьбы была Агнешка. Постыдился бы! Тем более там в переписке ничего очерняющего его или имеющего сексуальный подтекст нет.

— Это просто друг. Он вообще в другой стране. — Я уже понял, что он русский! Связалась с русским! Как такое возможно? Курва!*

Выругался он то ли на меня, то ли в целом на ситуацию.

-

*Kurwa — ругательство, буквально обозначающее «женщина легкого поведения».

— Что ты себе позволяешь? Прекрати ругаться! Ты первый мужчина у меня и вчера прекрасно это понял! Наличие Агнешки до свадьбы и непосредственно на ней тебя не смущает? А дружеская переписка вводит в бешенство? Ты нормальный вообще? — Агнешка никуда и не денется! Тем более с тобой вообще никак! Ты не на что не способна! Но я не позволю тебе позорить меня и общаться с мужиками за спиной!

Откуда бы интересно у меня взялись способности такого плана? Придурок! Не понравилась, нашим легче! Он ушёл хлопнув дверью. Через час пришла прислуга, принесла завтрак. Я поклевала немного. Вышла на улицу. Мне срочно надо телефон и доступ в интернет. Что Серёжа написал? Но у меня не оказалось в сумке кошелька. Что происходит? Неужели Томаш забрал? Я зашла в кафе. Огляделась. Приметила девушку с ноутбуком.

— Добрый день, пани, извините пожалуйста, можно я с вашего ноутбука свою почту проверю?

Wi-Fi есть во всех кафешках.

— Добрый. Конечно.

Но аккаунт мой оказался заблокированным. Какого? Я быстро создала новый, набрав первый попавшийся набор букв. Потом напечатала послание:

— «Серёжа, привет. Это Иренка. У меня заблокировался аккаунт почты. Пиши сюда. Я буду ждать. Скучаю».

Но потом столкнулась с проблемой: я помнила как пишутся его имя и фамилия… но не название его компании. То есть я не могла точно воспроизвести то, что должно быть написано после значка @.

Я напрягала мозг: zigzag.com? zipper.com? zodiac.com?

Отправив на все три адреса, вернула девушке ноут.

Побродила по резиденции. Скукота. Вернулась в дом к обеду. Томаш был дома.

— Держи, я купил новый телефон. Интернета в нем нет. Чтобы не было лишних соблазнов.

Какое благородство. Сам разбил смартфон более чем за 1000 евро и купил «звонилку» за 100.

— Ты забрал мой кошелёк? — ,Ничего я не забирал. И зачем он тебе нужен? Я тебя всем обеспечу.

Ага, как телефоном. Но спорить нет ни сил ни желания. Поговорю потом с отцом.

— Мы здесь будем жить? — Если тебе понравился дом, можно здесь. Мне все равно. — Мне тоже. Но если здесь, то купи мне автомобиль, ездить на учебу далеко. — Отец пусть покупает.

Вот и обеспечил. Тем не менее мы остались в этом доме. Отец его выкупил на имя Томаша. И машину мне купил. Polonez, местная марка.

Я облюбовала комнату на первом этаже с выходом на террасу. Обустроила там спальное место. Томаш приходил всегда поздно. И меня не искал. Его не смущало мое отсутствие в его постели, а меня только радовало. Я знала, что он вполне открыто встречается с Агнешкой, но меня это не волновало. Лишь бы меня не трогал.

Я день за днём вынашивала какой-то нереальный план, как избавиться от груза этого брака. Хотя как план? Плана как раз не было. Одни несбыточные идеи.

Прошёл месяц со свадьбы, я училась, вечерами старалась не показываться Томашу на глаза. Но сегодня он вдруг про меня вспомнил.

— Иренка, ты жена мне или кто? Почему мужа дорогого с работы не встречаешь?

Он завалился ко мне в комнату какой-то помятый и взъерошенный.

— Ты пьян?

Удивилась я.

— Не пьян, А в хорошем настроении. Мы отмечали с отцом контракт. Ты представляешь, в обмен на должность финансового директора, он меня все таки заставил расстаться с Агнешкой. Так что дорогой жинке пора переехать в супружескую спальню. Я надеюсь, ты уже смирилась с мыслью, что мы муж и жена.

От слов его мне стало дурно. Какое там смирилась. Вот отец «подсобил». Он продолжил.

— Ну не смотри так, будто презираешь. Считай это новым этапом. Я сейчас на тебя больше буду внимания обращать и заботиться.

Он повёл меня наверх. Эмоции и чувства мои было не описать. И нет, это не презрение. Это безнадежность.

В этот раз он пытался быть более участливым и нежным. Но для меня это ровным счётом ничего не значило. Это ужасно.

На утро я проснулась с чётким осознанием того, что я больше этого морально не вынесу, надо бежать.

Как мне добраться до тебя, мой Сангье?

Томаш, слава Богу, уехал в командировку на неделю. Надо за это время все решить!

Мне надо интернет и деньги! У Сангье есть деньги, но в течение месяца я не раз проверяла новый аккаунт с различных гаджетов знакомых людей. Но ответа не было. Скорее всего, я все таки перепутала адрес. Ведь он бы точно ответил мне.

Я размышляла два дня, пытаясь найти выход.

Что делать? Очень близких подруг, чтобы попросить крупную сумму денег у меня нет. Чопорные европейцы по натуре дружат только для вида или ради выгоды, а в беде никто не поможет. Такое ощущение, что я какое-то исключение. Я даже к Анке с такой просьбой не обращусь.

Машину не продашь, формально она тоже записана на Томаша. У меня вообще своего ничего нет. Как так?

Оставался один вариант. Кому выгоден мой скоропостижный отъезд…

Агнешка учится в том же университете. Я подкараулила ее после пар на следующий день. Я понимала, что рискую. Если она расскажет Томашу, я пропала. Но выхода нет.

— Привет. Разговор есть.

Она скривила лицо, хмыкнула.

— Твой муженёк больше со мной не встречается, можешь быть спокойна. — Я в курсе. У меня есть предложение. Тебе понравится. Пойдём в кафе, не будем стоять на виду.

Мы зашли в первую попавшуюся забегаловку. Заказали по кофе.

— Говори. — Ты хочешь вернуть Томаша? — О чем ты? — Говори как есть. Наш брак не по большой любви, тебе это прекрасно известно. — Конечно хочу. Это все твой отец! — Ну кровно, это его отец. Если хочешь, ты должна мне помочь, и я исчезну. Уеду. Далеко. Ты сможешь его вернуть. — Он тебя найдёт! Не он так отец. — Не найдёт. Я знаю такое место, где меня никто не найдёт! Мне нужны деньги. Много. Десять тысяч евро. Я верну, переведу на карту, когда доберусь до места. Максимум через неделю.

Она задумалась.

— Я бы согласилась. Но откуда у меня такие деньги? — Агнешка, придумай что-нибудь. Скажи, что машину хочешь поменять. Надо аванс внести. Ждать под заказ. Я честное слово верну! Потом скажешь, что передумала. — Как ты вернёшь? Откуда у тебя такие деньги возьмутся? — У того человека, к кому я еду, у него есть. — Ты сбегаешь к любовнику? Вот это да. А с виду овечка.

У неё чуть глаза из орбит ее повылазили.

— К другу. — Ладно, не хочешь не рассказывай. В общем, договорились. Сегодня отец в отъезде. Приедет завтра вечером. Послезавтра утром я переведу деньги. — Я сегодня оформлю новую карту и скину тебе номер. Только послезавтра это край, на следующий день возвращается Томаш.

Мы обменялись телефонами. Она обалдела от вида моей «трубки».

Я собрала необходимые в дорогу вещи. Но не много. Мне предстоит долгий путь.

Даже если Томаш сопоставит мой побег с письмом от Серёжи, он знает, что тот русский и искать меня начнут в первую очередь в России.

Но и подстраховаться нужно. Я прикидывала маршрут, чтобы замести следы, не планировала прямой перелёт.

Через 2 дня деньги поступили на карту. Я собралась мигом. В магазин за нормальным телефоном, новая сим-карта с интернетом.

Дома заказала и оплатила билеты из Люблина в Лондон. На всякий случай. Почему-то вылетать из аэропорта Варшавы казалось не безопасным. Этот перелёт, они в любом случае отследят. У отца в Польше, да и в целом в Европе связи во всех структурах. Но не в России.

Из Лондона в Стамбул. Ночь в Турции. Даже искупалась раз. У меня уже было ощущение погони. Я успокаивала себя, до утра меня точно не хватятся, а может вообще до завтрашнего вечера. Я в безопасности.

Из Стамбула в Москву. Русского языка я не знаю, наполовину на английском, наполовину жестами объяснила таксисту восточной национальности, в какой отель мне нужно. Заселилась без проблем. Благо в отелях высокого класса англоязычные сотрудники.

А на утро из Москвы в Абу-Даби. Ночь в Эмиратах. Потом снова самолёт в Дели. Привет Индия. И к вечеру перелёт на Гоа. Я приехала на такси на побережье ближе к полуночи. Рюкзак и небольшой чемоданчик. Но как я потащусь с ним в горы? В кафешке Павана ещё горел свет, вот хорошо! Оставлю там до утра. Я зашла.

Сидела только одна пара. Симпатичная рыженькая девочка, с влюблёнными в паренька напротив глазами. Молодой человек наоборот заинтересованно смотрел на непонятно откуда появившуюся в такой час меня. Его я рассмотреть не успела, увидела Павана.

— Паван, привет! — О, мисс Иренка! Как вы тут? Вот это радость. Наш общий знакомый так грустил, когда вы уехали. Скажу вам по секрету. — Я по нему тоже скучала. Я сейчас к нему. — В такой час? Звери могут быть в лесу. Мелкие, но все равно опасно. — Меня ничто не остановит. Я 6 самолетов поменяла, пока смогла тут оказаться. Хочу к Серёже.

Он с интересом посмотрел на меня. Ах да, он же не знает это имя.

— Погодь, старшего сына позову, он проводит. И чемодан дотащит.

Мы дошли уже ближе к двум. Я поблагодарила парня.

Зашла в хижину. Все такое родное. Я здесь прожила меньше, чем в особняке с «мужем». Но тот дом ни на йоту не стал мне таким родным, не смотря на свой шик и красоту. Сангье спал на спине. Забралась к нему под бок.

Такой тёплый, тоже родной. Слёзы потекли по щекам. От всех переживаний или от радости. Он во сне прижал меня к себе. И начал целовать мои щёки. Его усы и борода щекотали. Это был какой-то нереально волнующий момент…

А потом он очнулся ото сна. Он прохрипел.

— Иренка? — Это я, Серёжа, я вернулась.

Прошептала. Он привстал. Глаза мои уже привыкли к темноте. Он истошно моргал.

— Как так? — Сбежала. Давай спать, Серёжа. Я так устала. Главное, я доехала. — Спи, моя хорошая. Ничего не бойся.

Он снова прижал меня одной рукой к боку. А я провалилась в сон через секунду. Как и в тот единственный раз, когда уже спала здесь с ним.

Утром проснулась одна. Неужели не дождался моего пробуждения и умотал бегать? Нет — он сидел на веранде и смотрел на рассвет.

— Доброе утро. Я ломаю твой распорядок дня?

Он будто очнулся. Глубоко задумался. О чем, интересно?

— Я согласен ломать его сам, лишь бы 1 получать такие приятные сюрпризы. Рассказывай, Иренка.

Я рассказала ему все от и до. От свадьбы до своей дороги к нему. Он спросил, кивнув мне куда-то в район плеча.

— А с этим что делать будем?

О Боже! Как я могла забыть! Датчик слежения! Они найдут меня! Я перепугалась. Выкинула даже польскую симку в Англии, а про это забыла! Испуг, видимо, в полной мере отразился на моем лице.

— Иренка. Без паники. Обычно, подобные датчики, если сравнивать с телефоном, определяют местоположение здесь и сейчас. А не записывают маршрут. Мы сегодня поездим по Индии, уведём от хижины, потом выбросим. Меня больше волнует вопрос его извлечения. — Они делали небольшой надрез. Миллиметра 3–4. Когда вставляли. Он не глубоко.

Сангье поднялся, прошёл в дом. Принёс вату, спирт и бритву.

Зачем она ему? Он не брился вечность. Мое удивление отразилось в глазах.

— Когда я уезжал из России, я не планировал, что перестану брить бороду.

Он продезинфицировал кожу, а потом аккуратно наклонил бритвенный станок и углом сделал небольшой надрез на коже, предварительно ее прощупав. Было больно, но это же Серёжа, потерплю. Когда он чуть надавил, я все же не удержалась и шумно вздохнула.

— Прости. Чуть-чуть ещё.

Он аккуратно медленными движениями извлёк стеклянную капсулу.

— Серёжа. Помнишь, ты обещал помочь деньгами. Я, без согласования с тобой, воспользовалась этим… В общем мне нужны деньги. Девочке нужно перевести, у которой я заняла. — Без проблем. — Это десять тысяч евро… — Все хорошо, Иренка, это незначительная сумма для меня.

Потом мы спустились на побережье, он взял ноут и подключившись к интернету беззаботно перевёл деньги Агнешке.

Затем взяли байк у Павана и поехали колесить по Гоа. На пляже Арамболь мы арендовали лодку и уплыли далеко, берега было не видно. Потом Сангье выбросил датчик в океан.

Она вернулась. Я сам себе не верил. Даже когда прижимал ее всю ночь к себе.

Сидел и глядел на восходящее солнце. С горы все как на ладони видно. И думал … думал. Я смогу дать ей кров и защиту. Но чего она ждёт от меня? Кого она видит во мне?

Мы утопили датчик, возвращались на Колу, она прижималась к моей спине. Байк — самый простой способ передвижения в Индии.

Я остановил его у магазина с товарами для дома. Зашёл, купил надувной матрас и по мелочи: полотенца, постельное новое. Я то привык жить без элементарного комфорта. Но она ж девочка.

Иренка ходила сама по себе и тоже что-то выбирала. На кассе хитро улыбнулась мне, спрятав покупку за спиной. Я ухмыльнулся, расплатился, вышел. Еле пристегнул объемный пакет с покупками к небольшому багажному месту на байке. Она вышла через 2 минуты.

Мы вернулись в хижину. Иренка сразу начала прибираться, наводить уют. Застелила тахту новым красивым постельным. Я разложил надувную кровать на веранде. Да… зря я не купил насос. Я замучаюсь его надувать. Интересно, меня к утру не сожрут москиты?

— А что ты делаешь? — Планирую дополнительное спальное место.

Она как-то поникла.

— Я тебе мешаю, да? Ворвалась снова в твою жизнь размеренную. Ты же привык один, да? — Ты мне не мешаешь. Но не можем же мы в одной кровати спать? — Почему? — Иренка, ну что ты как маленькая. Я — мужчина, ты — девушка. Понятно же, чем рано или поздно это закончится. На сколько хватит моей выдержки? Хоть и тренированной.

Она ошалело уставилась на меня. Пауза затянулась.

— Сангье, сколько тебе лет? — Так… а ты думаешь сколько? — Я, если честно, никогда не задумывалась об этом. До сейчас. Я думала ты принял обет безбрачия или что-то похожее и не испытываешь…такого плана желаний… а лет… плюс минус 45…

Она смотрела во все глаза. Ей было неловко говорить на эту тему. А я мягко говоря охренел… в хижине никогда не было зеркала. Но… неужели все так плохо?

— Мне 29…

Я наблюдал за стремительно меняющейся мимикой ее лица. Шок — неверие — смущение… Я продолжил.

— Целибат бывает двух видов: физический и ментальный. Физический целибат — это контроль своего тела, ментальный — это сдерживание дурных мыслей. Я принял только второй. Я не монах. Хотя и тело я контролирую. Но полного запрета нет.

Она совсем засмущалась.

— Я поняла. — Пойдём ужинать.

Мы спустились к побережью. Взяли еду на вынос у Павана и пошли на берег. Как в последний день, перед ее отъездом.

Я кстати, купил зеркало. Но ещё в него не смотрел.

— Пошли купаться. — Купаться? Я не одела купальник. — Я имел в виду мыться… в озере. Там пресная вода. Мальчики налево, девочки направо. Там никого нет, можно голышом. — Как-то я об этом не подумала. А как я буду мыть волосы? — Я дам тебе индийские средства. Они натуральные. Не загрязняют воду.

Я разделся и отплыл подальше, чтобы не смущать девочку. И не соблазнятся самому. Я стоял по пояс в воде и уже собирался выходить, когда ощутил ее ладошки у себя на торсе. Она прижималась ко мне сзади. Сердце загрохало в груди. Я ощущал изгибы ее обнаженного тела, доверчиво прильнувшего к спине.

— Ир, не искушай…

А она начала робко целовать мою спину. Выдержка меня подводила. Я ни одну женщину в жизни так не желал. Я резко развернулся. Она тянулась ко мне всем телом. Руками оплела мою шею, подтянулась, чуть подпрыгнула и обвила торс ногами. Я впился в ее губы. Целовал отчаянно и трепетно. Все происходило так естественно и чувственно. Я потерял ощущение реальности. Только она в моих руках.

Понятно, что вернувшись в хижину, я не стал надувать матрас. Завалились вместе спать оба счастливые. Перед сном прикололся, усмехнувшись.

— Не противно, с сорокапятилетним то? — Нет. С тобой вообще бесподобно.

Утром, проснувшись раньше неё, я все таки заглянул в зеркало. Да уж… зарос как медведь. Не представляю, как только Иренка захотела близости со мной таким.

Я собрал волосы в хвост, достал ножницы, срезал бороду максимально коротко. Но все равно криво-косо получилось. Нужна машинка. Брить наголо не вариант. Под бородой кожа светлая, на контрасте с дочерна загорелым лицом будет смотреться по-дурацки. А хотелось, выглядеть достойно.

Иренка такая красивая. Оставил записку, что ушёл за завтраком, сам направился к местному цирюльнику.

Он срезал сантиметра 2 длинны волос, выровнял. Волосы теперь не доходили до плеч, в творческом беспорядке слегка волнистые, теперь они не придавали возраст, а наоборот смотрелись по молодежному.

Побрил меня машинкой. Выглядело, будто двух-трёх дневная щетина. Я не узнавал себя. После того, что утром увидел в зеркале, мне полегчало. Зашёл к Павану.

Он болтал с Иваном.

Они изумленно уставились на меня.

— Мисс Иренка хорошо влияет на тебя, Сангье, какой красавчик стал. — Я вообще в шоке. А кто такая мисс Иренка? Сангье, у тебя что подруга есть?

Паван ответил.

— Это девушка, которая приехала позавчера вечером. Ты ее видел. — Правда? Та симпатичная полячка? Сангье, так не честно, я первый ее приметил!

Я злобно глянул на него.

— Даже не дыши в ее сторону. Где Аксинья кстати? — Поехала на экскурсию на водопады. — А ты чего не с ней? — Отдыхать тоже друг от друга надо. — Устать успел? — От чего устать? Нет до сих пор ничего. — Так вы всего три дня вместе. Что ты все спешишь вперёд паровоза? — Четыре дня встречались, три дня живем в одной комнате. Не пора ли? Ты вот говорил про пообщаться, про симпатию и типа все будет. Видимо не у всех так! — Так какая тут симпатия, если ты на других девок заглядываешься? — Я бы может быть и не заглядывался бы, если бы у нас с ней все по взрослому стало, ты не думаешь?

Возмутился он.

— Нет, не думаю. Это так не работает. Если мужчине дорога одна женщина, у него не может быть желания к другой. Точнее, конечно, может. Но ни к чему хорошему это не приводит. Как и в твоём случае. Видимо, ты ещё не дорос до понимания простых истин. Я уже сомневаюсь, что хорошей идеей было помочь тебе и отсрочить ее отъезд. — Не горячись, Сангье. Я в очередной раз обдумаю, что ты сказал. Ты прав.

Я взял завтрак и поднялся домой. Иренка сидела в гамаке на веранде с закрытыми глазами.

Я подкрался. Схватил ее вместе с гамаком. Она резко открыла глаза, вскрикнула, наверно, от неожиданности, а потом обалдела глядя на меня. Я то уже и забыл, что преобразился.

— Серёжа… какой ты красивый. — Ты мне это говорила и заросшему. Посейдоном называла. — Тогда ты был по другому красив. А сейчас вообще… мне повезло. Красавчика урвала.

Она по-детски захихикала. Я забрался к ней в гамак, обнял, прижал. Сидел и просто от запаха ее волос с ума сходил. Что она делает со мной.

Как она видит дальнейшую жизнь? Даже замуж не могу позвать. У неё стоит штамп. Я не хочу ее потерять. Ни за что. Больше не отпущу и не отдам. Никому. Ни отцу ни «мужу». Она — моя.

— Иренка, давай поразмышляем. Где бы ты хотела жить? — Как где? Здесь, с тобой.

Она как будто испугалась.

— Ну если бы были варианты, то какое место ты бы выбрала? Не в этой ведь лачуге. Я же все понимаю, здесь даже не помыться нормально. — Мне нравится Индия. И это побережье. И эта хижина. — Представь, что хижина — это типа дачи, для уединения, отдыха. Если нравится Индия, то может быть купить нормальный цивильный дом здесь? — Давай ещё немножко поживам здесь, а потом как решишь. Мне главное с тобой. И чтобы Индия. — Договорились. — У меня кое что есть для тебя.

Ага. Подарочек в магазине выбирала значит. Она побежала в хижину. И принесла какой-то горшочек с трубкой. Похоже на курительный аппарат. В Индии распространены лёгкие виды дурманящих средств. Но странно…

— Что это? — Это калебас. Это не совсем индийская тема. Точнее, совсем не. Это то ли Аргентина, то ли Парагвай. В этом горшке завариваешь чай. А через эту трубочку пьёшь. Трубочка называется бомбилья. Внизу на конце там фильтр, чтобы чаинки не попадали в рот. Я давно такую штуку хотела. Тут удивилась, увидев в магазине в Индии и купила и тебе и мне. — Выдумщица моя. Спасибо.

Поцеловал ее.

Вечером мы пошли сначала купаться и потом ужинать.

Иван с Аксиньей, ожидаемо для меня, оказались внутри. Я махнул им рукой.

— Сангье, присоединяйтесь к нам.

Дружелюбно с улыбкой позвала девушка. Ну как тут откажешь. Хоть меня ещё внутренне бесил наш утренний разговор с Иваном. Мы присели.

— Знакомьтесь, это Иренка — моя девушка. Иренка, это мои друзья, Иван и Аксинья.

Да, я сразу обозначил границы. Пусть Иван на неё даже не смотрит. А он, засранец, смотрит! Ладно хоть ее он не заинтересовал. Иренка добродушно улыбалась всем, а мне как-то особенно нежно. Иван начал разговор.

— Иренка. Какое красивое у вас имя. Знаете, в России есть похожее — Ирина. — Правда? Серёжа, почему ты мне не говорил? Иренка — это обычное традиционное польское имя. Ничего особенного. — Серёжа? Почему я никогда не задумывался, какое имя у тебя было в России? Нам тебя также называть? — Такие привелегии, только для Иренки. Прости, друг. — А вы, Иренка, на долго на Гоа? — Надеюсь, что да. — Так вы не просто в отпуск? — Нет, я приехала к Серёже. — И жить будете в хижине? — Я уже там живу. — А меня, друг, помнится, не приютил. Все говорил об уединении.

Я хмыкнул.

— Ну ты сравнил. И что за допрос? Давайте есть.

Я обратил внимание, что не смотря на внешне хорошее как обычно настроение, взгляд Ксюши потухший. Понятно от чего. Мой наверно злой. Мы сидим парами. А смотрит Иван отнюдь не на свою.

Мы поели, ребята позвали нас гулять. Но я отказал. Компания Ивана напрягала. Нет, я не боялся соперничества. Просто привык избегать любые негативные эмоции. Зачем тратить на них энергию.

Утром я один пошёл бегать, плавать и покупать завтрак. У кафе меня перехватила Ксюша.

— Сангье. Привет. Я хотела попросить вас. Если возможно, купите мне билет домой на завтра или даже сегодня на вечер. — Привет, Аксинья. Чего такая спешка? Случилось дома что? Или Иван провинился? — Нет, дома все нормально. Иван тоже не обидел, ничего такого. Просто, вы наверно сами видите, ничего не получится у нас. Я так не могу. Когда я с ним, а он… В общем, я решила уехать. — Я вечером приду с ноутбуком и закажу билет на завтра. — Ему только не говорите пока, ладно? А то он уговаривать начнёт. Ни к чему. — Хорошо.

Я вернулся домой. Иренка сидела и задумчиво глядела вдаль.

— О чем задумалась, красавица? — Я боюсь, Серёжа. Отец знает на каком пляже я отдыхала. Он же снимал нам бунгало. Они по-любому приедут рано или поздно сюда. Это же единственное знакомое мне место в Индии. Они заберут меня. — Я не позволю. Это раз. А, во-вторых, вопрос нескольких дней. Мы уедем отсюда. — Правда? — Конечно. Ничего не бойся.

Какие права я на неё имею? Официально никаких. Назвал своей девушкой. Она там, в своей другой чужой жизни чья-то жена.

Ребёнка чтоли заделать? Чтобы никто не посмел уже рыпаться в нашу сторону? Надо будет с ней посоветоваться. Не сегодня, конечно. А то я вообще не знаю как она к детям. Сама по сути ещё ребёнок. Хотя я то взрослый. Могу взять на себя полную ответственность за них.

Я не знал куда мы поедем. Сегодня подключусь к интернету и найду пару вариантов. Деньги то есть. А в таких вопросах они многое решают. И могут обеспечить срочность. Я все для неё, для нас сделаю.

Вечером в кафе первым делом заказал для Аксиньи обратный билет завтра на полдень. Потом проверил почту.

Мартынов написал, что ему звонил и меня искал какой-то крутой поляк. Ну видимо батя ее.

Надо ускоряться с переездом. Я черкнул хорошему знакомому в Россию ещё одну просьбу. И принялся искать варианты жилья. Нашлось оно на удивление быстро. Даже риелтор не понадобился.

Соседнее побережье. Тоже на Юге. Вилла, прямо на берегу. Достаточно дорогая. Даже моих честно заработанных хватало на 70 %. Ну 10 % сторгуем. А ещё 20? Написал Мартынову ответ. Может займёт. Знает ведь, что отдам. Может с моей доли дохода вычитать в принципе.

Двухэтажный дом с бассейном, кондиционерами и просторной верандой. 3 спальни наверху. Зал, столовая, кухня — внизу. Большая территория. Как миллионер прям. Мне этого совсем чтобы не нужно. Но хотелось сделать максимально комфортно для Иренки. Для нашей маленькой семьи.

Утро началось спонтанно — прибежал взмыленный Иван. Беспардонно ввалился в дом. Еле успел прикрыть спящую Иренку. Встал, вытолкал его на крыльцо.

— Ксюха сбежала! — Не кричи. Иренка спит. Она не сбежала, а вернулась домой. Раньше запланированного.

Я говорил твёрдо.

— Ты знал? Ты ей билет купил?

А Иван аж подпрыгивал от негодования.

— Да. — Как? Зачем? Сангье, что за черт?

Он схватился за голову.

— Не ругайся. Так будет лучше. Для неё. Она влюбляется в тебя с каждым днём все больше. А ты… В общем, разочаровываешь и меня и ее. — Как ты посмел принимать такие решения?

Парень злился. На себя злись!

— Потому что поспособствовал тому, чтобы она осталась. И понял, что совершил ошибку. Исправил ее. — Но ты же ничего не знаешь! Мы ведь переспали!

Я удивился.

— Когда это произошло? — Два дня назад. — А чего тогда ты за ужином позавчера не на неё смотрел, а на мою Иренку? — Не знаю. Интересно стало. И тебя побесить.

Блин, придурка кусок. Что за молодёжь?

— В общем, это что-то меняет? То, что вы до близости дошли. — Конечно меняет! У меня это вообще первые отношения. Ну косячу, не без этого. И учусь на своих же ошибках. Она мне дорога. Что делать? — Бери билет, езжай к ней. Что ещё. Она влюблена. Она оценит. Хотя я снова не уверен, что даю правильный совет. — Ладно, я полетел. — Номер телефона дай запишу. Спрошу за Аксинью с тебя! Понял? — У тебя даже телефона нет! — Куплю, не разорюсь ради такого дела.

Он продиктовал, я записал в блокнот. Иренка даже не проснулась. Залез к ней под бочок.

Днём поехали смотреть дом. Иренка была полна восторгов. Смотрела круглыми глазами и не верила, что это все теперь наше. Я внёс аванс 50 % сразу.

Кстати, телефон я купил. Теперь совсем цивилизованный человек.

«Ничто не вечно» — мое затворничество закончено. И виной тому Иренка или наоборот благодаря ей.

Мы переехали на следующий день. Заглянули к Павану. Обещали приезжать по выходным. Ехать то полчаса на машине.

Но пока не покупаю. Сначала с домом по оплате надо решить.

Мартынов на следующий день написал, ответив, что денег займёт. Уважаю этого мужика. Тоже правильные принципы. Уже и не верится, что когда-то у нас с ним были терки из-за девушки.

Мы обживались на новом месте. Наш дом для меня стал новым пристанищем. Иренка называет — рай на земле.

Мы жили здесь уже 2 недели и решили, что можно съездить и навестить нашу хижину. Она часто ее вспоминала.

Мы уже садились в такси, когда прилетела смс от Ивана:

— «Привет, Сангье, мы беременные, ты прикинь?! Я в шоке. Ещё в Индии получается заделали ляльку. А она еще фыркает на меня. Обижается. Но ничего, я дожму. Иренке привет. Напиши потом, как у вас».

Ничего себе большие перемены в жизни паренька. Он понятно не готов. Но Аксинья умненькая девочка. Тем более раз так случилось, придётся подстраиваться под новые вводные. Совет да любовь.

Мы подъехали. Я сразу понял, что что-то не так. Какой-то переполох. Вышли. Иренка ахнула и инстинктивно спряталась за меня. Напротив кафе стояло четыре человека. Среди них ее отец. Она чем-то на него похожа. Рядом с ним злой мужик. Похоже «муж».

Вот «подфартило», как не во время мы собрались сюда.

Я испугался. Не мужиков, конечно. Испугался, что не смогу защитить ее.

— Дочь, иди сюда. — Я не пойду, папа. Я напишу отказ от наследства. Только не трогайте больше меня. Забудьте. — Не говори глупости. Ты возвращаешься домой.

Они говорили на польском. Но суть мне была ясна. Я ответил на английском.

— Она никуда не поедет, мы ждём ребёнка. Убирайтесь.

Не знаю, что навеяло мне ответить именно так. Новость от Ивана. Или то, что я тоже ранее думал о нашем ребёнке.

Отец ее от неожиданности открыл рот. А «муж» скривился.

— Мне она теперь не нужна, отец. Ты не заставишь.

Он пошёл в сторону машины. Но отец сдаваться не собирался.

— Это не имеет значения. Я ее забираю.

Тут даже я выругался про себя. Что делать? Сын вроде как слился. Сам папаша врядли полезет в драку. Но эти два амбала… Даже со своей отличной физической подготовкой, я далеко не уверен был, что справлюсь.

Вдруг откуда ни возьмись появилась просто толпа индусов. Они все что-то говорили, шумели, махали руками, оттесняя нас от соперников. Я глянул в сторону кафе. Паван стоял тоже весь на нервах. Он кивнул в сторону своего байка. Я моментально сориентировался и потянул за собой Иренку.

Мы уже вылетели с пляжа, когда я глянул на предмет погони. Но там сынок отпихнул от машины собственного отца и крикнул.

— Пусть валят!

Вот это семейные ценности. Как в такой среде вырос такой цветок как моя Иренка.

Всю дорогу я был собран. Мы приехали. Помог слезть Ире, она мелко дрожала.

— Все будет хорошо. Они нас не выследят. — Вот бы я в самом деле была беременная. Отец подумав бы отрёкся. — Так в чем проблема? Я только за. Но не сегодня. Я хочу, чтобы ночь, в которую это произойдёт была особенной. А не на нервах. Пойдём, я заварю тебе чай.

Прошло два дня. Нас никто не искал. Надо бы съездить вернуть Павану байк. Но решил не рисковать. Оформил через интернет ему новый с доставкой. Знаю же, что это он оценил напряженность ситуации и позвал помощь. Я в неоплатном долгу.

А потом пришла посылка. Паспорт. На имя Ирины Северной, коренной уроженки Санкт-Петербурга. Даже со штампом о браке. Мой паспорт тоже со штампом. И свидетельство. Вот так, теперь не отвертишься. Мы муж и жена. Хвала коррумпированной составляющей. Даже это иногда помогает. Хоть я и против. Ситуация безвыходная.

Я показал документы Иренке. Это надо было видеть. Она даже завизжала от радости. А я думал будет корить, что не посоветовался. Получился сюрприз.

И в эту ночь произошло следующее…

Это можно по-разному воспринимать. Но если смотреть с точки зрения буддизма и допустить что сущность человека — тончайшее сознание. Причём настолько тонкое, что в материальной реальности даже нет аналогов. И оно продолжает своё существование после смерти физического тела, то оно («сознание» или «душа», если назвать привычно нам русским) попадает в состояние Бардо. Это то промежуточное состояние, после которого сознание имеет возможность «проявиться» снова — в момент соединения мужского и женского — направиться в ту точку, из которой начинает формироваться будущее человеческое существо.

Наш ребёнок.

Конец.