На дворе стояли первые погожие деньки. Весна в этом году запоздала, и после довольно холодного апреля нас встретил теплый май. Листочки на деревьях, чуть дыша, обретали свой привычный окрас, люди переодевались во что-то более удобное и легкое, и повсюду сновала детвора, наслаждаясь погодой и предвкушая приближение лета. Бабушки, как часто бывало в эту пору, после утренней «пробежки» по скидочным магазинам района, усевшись поудобнее на скамейке у подъезда, обсуждали со своими такими же подругами вечер прошлого дня и все то, что смогли узреть ранее по телевизору. Иногда их разбирал смех, а иногда их жесткой бдительности за окружением не было предела. Всегда можно было услышать резкий крик старушки на кого-то, обвиненного в нелепом, зачастую простом деянии, сомнительно подходящим под понятие даже мелкого хулиганства. Так, чья-то собачка могла нагадить не туда, а чей-то ребенок мог бегать слишком близко к припаркованным подле дома автомобилям. «Дозорные» были убеждены в правильности своих суждений и мер к нарушителям порядка. На то они и были бабушками: многие пройдут мимо таких вот разгильдяев, а старушки — нет, им справедливость и возраст не позволяли игнорировать чьи-то проступки. Ведь когда-то они и сами молчали в подобных ситуациях и, быть может, всегда помнили об этом. Но сейчас, когда бабушкам, по большому счету, терять уже было нечего, рты их могли не закрываться. И ради справедливости они ответили бы всем, но, увы, это физически было невозможно. Так они и сидели. Пока не настал переломный день в развитии науки.

После всех обедов с внуками и внучками бабушки, как обычно, собрались у подъезда и стали обсуждать увиденное по телевизору:

─ А они, видишь ли, уже и новые части тела научились создавать. И копировать, и местами менять. А скамейку нам починить — слабо? — возмутилась одна пенсионерка, самая бойкая.

─ А с ценами — вы видели, что у них вообще происходит? Рехнуться же можно. А дальше что? — «подхватила волну» другая.

─ Алкашу нашему, Семену, всю морду вместе с печенью по программе реновации сменят? А мы налоги за это плати? — усмехнулась третья старушка.

─ А ну-ка, девоньки, даешь собрание по чатам! — скомандовала первая.

Эта бабушка была моложе и гораздо активнее других, да еще и работала на пенсии. Ей, скажем так, и «не по рангу» было сидеть с остальными, но в поисках единомышленниц, которые могли бы разделить ее возмущение от увиденных шокирующих новостей, женщина была попросту вынуждена в свой выходной пойти и устроить этот местный шабаш, грозящий плавно перетечь во вселенский. Бабоньки подоставали свои смартфоны с настройками больших букв и цифр и принялись спамить себе подобным. Полилась грязь в сети ─ иначе невозможно обозначить происходящее. И ведь никто не мог даже зародить сомнение в голове той зачинщицы: а так ли это, а не разработка ли всего-то-навсего и, быть может, до внедрения в жизнь чудо-технологии, раскрученной в СМИ, дойти могло бы еще ой как не скоро. Но начало народному бунту было положено. Вскоре общими призывами бабушки массово вышли на улицы. Им пришлось оторваться от своих привычных дел, кое-где посты у подъездов остались охранять совсем старые дедушки с палочками — те, которым было некуда деваться от таких вот настойчивых поручений. Все собрались на митинг. Требования, если таковыми могли называться выкрики протестующих, были заготовлены в спешке: что-то было решено кричать буквально на ходу, а некоторые фразы были «утверждены» в отдельно созданном чате «Лозунги», куда, к слову, кто-то, не зная о смысле группы, попутно переслал пару веселых картинок с красивыми подписями. В общем, дело шло к самому, казалось, интересному. Старушки приблизились к главной площади города, туда, где виднелась небольшая сцена, на которой их, как выяснилось, уже ожидал местный мэр, охрана и, по всей видимости, некие ученые: они выдавали себя надменными лицами и настороженными взглядами, оценивающими создавшуюся ситуацию, и то и дело перешептывались друг c другом.

Количество собравшихся явно говорило об их сплоченности. Но все, что происходило, больше напоминало простой базар, ибо услышать в хаотичном гвалте, что конкретно хотели милые бабули, было проблематично. Дело приняло совершенно иной оборот именно в тот момент, когда та самая, еще не ставшая полноценной бабушкой женщина, что стояла у истоков данного мероприятия, была приглашена на сцену, чтобы выступить. Она раздухарилась:

─ Мы долгие годы терпели гонения, отвратительное поведение и пренебрежительное отношение к нам со стороны властей и более молодых сограждан. Мы приняли указ поколения next о том, что мы теперь не пенсионеры, а поколение back. Нам обещали, что изменят политику, улучшат наше благосостояние, поменяв устоявшиеся годами понятия, а на деле что? Вместо пенсии cashback поколению back. Мы получаем cashback за прожитые годы. Но вы попросту изменили названия, не меняя смысла, и все осталось по-прежнему. И сейчас вы открыто говорите в новостях, что можете создавать части тела. И ни слова о нашей ушедшей молодости! Безобразие! Верните нам нашу молодость! Мы все еще можем!

В конце своей речи ораторша повысила голос, а вместе с ней усилились и крики с площади. Дальше происходящее стало напоминать какую-то вакханалию. Выступающая на сцене женщина сделала это первой, ее примеру последовали другие — они стали раздеваться.

«Верните нашу молодость!» — скандировали протестующие, оголяя уставшие груди.

Бойкие, раздухаренные моментом бабули творили нечто, но это безобразие не могло продолжаться долго. Мэр города наспех проконсультировался с учеными, и те дали ему свои рекомендации.

— Стойте же! Слышите? Вы же чьи-то бабушки! — попытался перекричать гвалт старушек глава города. — Да остановитесь вы! Хорошо, слышите? Хорошо, мы сделаем вас молодыми!

Последняя фраза возымела эффект: буйство поутихло. Женщины замерли. Еще бы, ведь они услышали то, что хотели. Теперь они будут молодыми, но их cashback никуда не денется.

Акция прекрасно удалась. Татьяна — та самая зачинщица бунта — смотрела на себя в зеркало, не веря, что компания по замене важных органов человека была интегрирована в государственную программу. В свои шестьдесят женщина умело провернула это дельце, и теперь, получая инвестиции от государства, она обеспечивала не только себя, но и других владелиц старушечьих тел молодостью. Их cashback по программе можно было копить и менять на новые, привлекательные и здоровые, конечности, а если купить подписку, то по этой акции пенсионерки получали так называемый «пакет красоты» и могли поддерживать моложавый внешний вид сколько угодно. Пока их внутренний мир не рухнет, а мозговая активность не отдалит от всего этого. Раньше преображение, да и то — лишь лица, было возможно разве что при помощи косметики, и многие женщины злоупотребляли ей в порыве удержать красоту. Пока им это не надоедало, и нужда в использовании косметических средств не уходила куда-то туда, в прошлое, на дальний план. Татьяна же продлила срок молодости и теперь стояла перед зеркалом, давая сама себе максимум лет тридцать: программу, в конце концов, нужно было испытать лично. Работала она безупречно. Внук и внучка Татьяны никогда не видели бабушку такой молодой, но приближался Новый год, и как всегда дочь должна была привезти ей детей на каникулы. Позже обещала приехать и сама, когда рабочий год будет закрыт и все проблемы останутся позади.

Татьяна подготовилась к приезду: она украсила дом, установила елку. Но, зная, что дети могут огорчиться, увидев, что бабушка все сделала без них, оставила и им предновогоднюю работенку — развесить по местам, пожалуй, самое интересное: большие носки Деда Мороза для подарков над камином, рождественский венок, снежинки на окна и еще много разных мелочей, которые хоть и не тяжелы, но по-своему дополняют общую праздничную картину. Ей пришло сообщение, что внуки подъезжают. Татьяна наспех накинула легкую зимнюю курточку и словно лань, игриво покачивая новыми бедрами, поспешила на улицу, к воротам. Створка автоматически сместилась в сторону, и буквально тут же на участок завернула, притормаживая и отрабатывая на повороте, машина дочурки Татьяны.

Дочь вышла и, сразу поцеловав маму в щеку, сходу заявила:

— Привет. Не удивишь, мы уже виделись, а вот их, — она уже открывала заднюю дверь кроссовера, — вот их, пожалуй, даже шокируешь.

— Бабушка! — начали было кричать детишки, но тут же, словно испугавшись неожиданно появившейся из-за угла бродячей собаки, попятились и отступали до тех пор, пока их спины не уперлись в закрывающую позади них ворота маму. Тут уж они просто замерли.

— Да, ваша бабушка помолодела и теперь больше годится мне в сестры, чем в матери. Так, не пугаться и быстро, как раньше, идти рассказывать бабушке, как вы здорово провели этот год. И, в конце-то концов, я все еще не вижу снежинок на окнах: а ну бегом за дело! — Дочь Татьяны любя похлопала детей по спинам, давая легкого ускорения, и те послушно побежали в сторону старого привычного дома бабушки. Но принять ее такой им все еще было сложно. Ведь они видели Татьяну совсем другой. Пожившей, мудрой, вечно желающей накормить их и одеть так, чтобы наверняка не продуло. А тут такое.

Татьяна выслушала еще пару нравоучений от дочки на тему столь кардинального преобразования и отшутилась:

— Будешь мать попрекать, смотри, я у тебя муженька уведу! — Женщина улыбнулась, и они уже обе засмеялись.

Дочка села в машину и уехала. Бабушке же предстояло вновь познакомиться со своими внуками.

Время летело очень быстро. Вот внуки вроде только приехали, а уже за окном поздний вечер. Впечатленные сказочным перевоплощением бабушки в принцессу, утомленные за день эмоциями, ребята мгновенно уснули. Задолго до этого Татьяне позвонили с работы:

— Добрый вечер, принцесса. Или все-таки стоит обращаться к вам по статусу? — прозвучал в трубке приятный мужской баритон.

— Все остришь и остришь, Сергей, ты же прекрасно знаешь, я этого не люблю. Дело компании останется при мне: я все создала, мне и быть ее серым кардиналом, — сердито ответила женщина.

Тут все оказалось проще простого. Развернув тот митинг, Татьяна добилась того, чего хотела. Но под ее крылом мигом собрались нахлебники, вцепившиеся в женщину, словно паразиты, поэтому, как и в любой среде, без помощи ей одной было бы не выжить. Вот всю организацию с нуля по ее лекалам и раскручивал в диком темпе Сергей. Татьяна изначально понимала, что ее место рано или поздно займет именно он. Понимал это и Сергей, но в последнее время он уж больно настырно ухлестывал за женщиной, активно ухаживая за ней, настойчиво приглашая в рестораны. Еще бы: Татьяна стала хороша и подтянула даже то, что и в тридцать лет не было, по ее собственному мнению, настолько привлекательным. Новые формы так и манили мужчин, притягивали к ней их взгляды, и Татьяне это очень нравилось. По той же причине она не видела никаких препятствий для совместного отдыха с Сергеем.

— Да не кипятись ты, я вообще не про это! Всего лишь хотел пригласить тебя съездить за город, покататься на лыжах: снега навалило, а у нас тут и курортик какой-никакой имеется, и чайку после приятно будет попить. А серый кардинал на фирме скорее я, хоть и под твоим командованием. Ну так что скажешь? — миролюбиво сказал Сергей.

Татьяна слегка призадумалась:

— Я бы не против… Я до реставрации тела не стояла на лыжах с молодости, наверное, сейчас уже даже не вспомню. Мне привезли внуков, и я не могу, даже не так, я не имею права оставить их одних.

— А в чем тут проблема? — удивился Сергей. — Им-то там точно не наскучит, да и для детей там безопасно: склоны небольшие, а палок лыжных на всех хватит.

— Ну не знаю.

— А знать-то тут нечего, собирай с утра ребят, я заеду.

Сергей резко отключился, а Татьяна мягко, по памяти возраста, аккуратно опустила трубку на место. Да, тело ей сотворили — внешне женщину теперь и не узнаешь, но внутренний мир… его же нельзя было просто взять и обмануть. Он не мог перестроиться полностью, и порой мозг, отдавая телу Татьяны указания, посылал команды на прежней, замедленной, скорости.

Как все бабушки, Татьяна просыпалась довольно рано, готовила завтрак, наполняя весь дом ароматом свежеприготовленных на сливочном маслице блинчиков, и, разбудив ребят, кормила их. К моменту, когда к воротам подъехал Сергей, все уже были сыты и собраны. Татьяна не любила, когда кому-то приходилось ее ждать, будь то Сергей, либо кто еще. К тому же она рассказала внукам, как им будет здорово нестись на лыжах по склону, потом средь заснеженных ветвей, прокладывая себе путь, получая истинное удовольствие и любуясь природой. Сложно, конечно, переубедить современных детей, что там, за экранами их смартфонов и другой техники, есть что-то интересное и поистине важное для их существования, но кому как не бабушке иметь над юными гаджетоманами подобную власть. Если родители еще могли из жалости вестись на их уловки и прощать мелкие шалости, то только не бабушка. Нет, Татьяна тоже была очень добра и вовсю проявляла свою любовь к внукам, но в то же время была и справедлива, и тверда в их воспитании. Вот и сейчас, они смотрели какие-то новогодние мультфильмы, пока она проверяла, все ли прихватила в свою спортивную сумочку.

Сергей был не менее тактичен, чем дочка Татьяны: он так же, как она, заблаговременно дал понять, что скоро женщине придется в очередной раз открывать свои ворота. Когда они отворились, дети уже стояли на улице, ошеломленно разглядывая въезжающую во двор машину Сергея.

Внушительных размеров внедорожник, играя подвеской, легко и непринужденно заехал на участок и, остановившись, звучно посигналил, давая понять детям, что поездка действительно обещает быть интересной.

— Ну что, детвора, машинка подана, — проговорил Сергей, упираясь на подножку, для удобства расположенную под обвесом, и держась за край двери рукой.

Татьяна отреагировала ворчливо:

— Куда тебе такую махину: людей пугать, да и только! Бензина много жрет небось. Дети, а ну покажите, что такое «нескучно» молодому человеку! — Она специально так сказала, подталкивая уже и без того сорвавшихся с места детей в сторону заехавшей машины.

— Милая леди, соизвольте и вы испытать удобства нашего прекрасного лайнера и посетить на нем не менее прекрасный горнолыжный курортик, — произнес Сергей.

Наконец-то Татьяна улыбнулась, чуть растаяв, как любая девушка, от таких любезностей. Она еле вскарабкалась, опираясь на подножку, на пассажирское место спереди, дверь бесшумно закрылась. Татьяна взглянула на Сергея:

— Надеюсь, на мою милую ножку найдутся милые ботиночки?

— Надейся, — он ответил резко, но тут же, словив на себе возмущенный взгляд, рассмеялся. Женщина непроизвольно улыбнулась в ответ и заметила:

— У кого-то сегодня слишком хорошее настроение, как бы потом плакать не пришлось.

— Не придется, — уверенно парировал Сергей, — еще не нашлось таких слов, что смогут испортить мною запланированный отдых.

С этим настроением Сергей, легко маневрируя на задней передаче, выехал на дорогу, и машина двинулась в направлении горнолыжной трассы.

Ехать до курорта оказалось на удивление не так уж и долго. Внуки, выпрыгнув из машины, застыли с бабушкой у парадного входа на территорию комплекса, любуясь открывшимся видом с разинутыми от изумления ртами.

— И такое вот добро находится у нас за городом? Никогда об этом не знала, ты прямо открыл нам глаза, — воскликнула Татьяна. Проговаривая последние слова, она развернулась к самому получателю ее любезностей.

— Вот видишь, — откликнулся Сергей, достававший из машины свои спортивные принадлежности, — значит все, что мы делаем, к лучшему.

— Бабушка, бабушка! — закричали дети, подпрыгивая на одном месте перед Татьяной, привлекая внимание и словно мешая ей пройти дальше. — Можно нам горячую кукурузу? Ну, пожалуйста!

Татьяна, хитро улыбнувшись, вновь перевела стрелки:

— Ну, мы тут сегодня в гостях, и тут уж не мне решать: если дядя Сергей позволит, то можно.

Он понял намек сразу и, достав карту, пошел с ребятами оплачивать их прихоти. В конце концов, чего только не сделаешь для расположения к себе женской особы.

В прокате после продолжительной примерки все получили спортивный инвентарь и отправились в свое новогоднее приключение. По крайней мере, так его обозначил Сергей. Они вышли из шумного помещения, где их не раз окрикивали, по очереди выдавая детям разную по размерам обувь.

— Туда, — скомандовал Сергей, указав рукой, на которой уже болталась прикрепленная веревкой лыжная палка, в сторону спуска, и все послушно последовали за ним по проторенной лыжне.

Погода стояла теплая, но ветер и появившийся словно по заказу снег немного портили прогулку. Зато компанию не покидало ощущение предстоящего праздника, оно будто дорисовывало решившимся покататься всю полноту и прелесть грядущего дня. Словно они сами слились с природой и становились сейчас ее неотъемлемой частью.

— Если повезет, доберемся до хижины самого Деда Мороза, — обратился к остановившимся за его спиной детям Сергей.

Ребята застыли в восторге, но их пытливый ум, несмотря на сказанное, требовал подтверждения:

— Самого Деда Мороза? Не может быть!

— О, еще как может, вот увидите, только для этого нужно сильно постараться и не отступать назад, вы готовы? — подмигнув спросил Сергей.

«Вот так мотивация», — мысленно похвалила его Татьяна, оценившая то, как он легкой выдумкой сумел увлечь детей изначально не сильно заинтересовавшим их занятием. До этого момента они еле тащились, то и дело останавливаясь и поглядывая на свои смартфоны: не дай бог там оказалось бы что-то более важное, чем отдых на природе, а они такое пропустят. Но мужчине удалось переключить внимание ребят, и больше им было не до глупостей. В то мгновение внук припустил что было сил вперед, умудрившись обогнать самого Сергея. Видя это, внучка, словно машина, резко стартанувшая на светофоре, когда загорелся зеленый свет, резко нарастила скорость и поспешила за братом.

Сергею же было незачем торопиться, он слегка поубавил пыл и, дождавшись догнавшую его Татьяну, побрел дальше подле своей спутницы, медленно отталкиваясь палками. Татьяна не выдержала:

— И ради компании все это? Верно?

— Верно, — улыбнувшись согласился Сергей. На этот раз он попросту не стал скрывать своих истинных целей.

Она удивилась его правде:

— Даже так? Раньше ты делал это, скажем, завуалировано. И по телефону тоже.

— А надоело. Мы же не маленькие дети — что нам скрывать друг от друга? Вот я и решил отныне говорить все как есть. Ведь ты и без того уже обеспечила себе и своим детям, и внукам, — он указал легким жестом туда, где чуть в отдалении виднелись ребятишки, — светлое будущее. У них уже точно не будет проблем. Часть всего проекта все равно навеки останется твоей, просто отдай правление и отдыхай: организм, знаешь, он, может, и новый, но вот его внутренняя составляющая, она должна тратить на его поддержание все силы. Ты не думала, что твое здоровье — оно не железное и не вечно?

— БАДы мне в помощь, не беда — это в общем. Легкая отсталость от моды мира, да и только, иногда проблемы с памятью, но это тоже решается — дополнительно встраиваемой памятью, периодические фризы разве что раздражают, но после перезагрузки, ну сна в смысле, обычно все проходит, но…

— Но с каждым разом становятся все чаще и чаще, верно?

— Верно.

Татьяна задумчиво уставилась куда-то перед собой вниз на лыжи и, понимая, что легко падающий снег как-то резко стал переходить в настоящую метель, переключила одетый шлем в режим «закрытый». В наушниках раздался голос Сергея:

— Погода не ладится, нам стоит повернуть назад, либо спуститься по правую сторону вниз и под склоном уже вдоль озера продвинуться по более длинному кругу до базы, как ты считаешь?

Татьяна не считала, она, что было сил, прибавила скорости, пытаясь разглядеть исчезнувших из виду внуков. Поняв, что она делает, Сергей переключился со своих вопросов на поиск детей и тоже прибавил ходу.

Но как бы они ни старались, еще недавно неторопливо перебиравшие палками внуки, судя по всему, забрались слишком далеко — их нигде не было видно.

— Это ты во всем виноват, — начала было паниковать Татьяна, но Сергей ее тут же приструнил:

— Даже не начинай: ваши истерики — они только ваши и никому не помогут. Быть может, дети сошли с маршрута, а куда тут можно выдвинуться, если не вправо, под склон?

Татьяна с невообразимым ужасом посмотрела на него.

Сергей, уже понимая, что весь его план пошел к чертям собачьим, грустно осознал, что дальнейшие действия зависели сейчас только от него. И голосом, не терпящим возражений, сказал Татьяне:

— Хорошо, слушай меня внимательно: тебе будет проще вернуться обратно, в конце концов, это обычный маршрут, и он освещен. Я же спущусь по склону, куда и планировал, я более чем уверен, что найду ребят там. Ты, добравшись до базы, передай о пропаже детей на станцию. Спасатели возьмут снегоходы и быстро найдут ребятишек. Поспешим.

Он договорил и, не дожидаясь от Татьяны ответа, припустил в сторону. Она секунду, не более, проводила своего героя взглядом и, развернувшись, послушно устремилась в направлении базы. Метель тем временем переходила во что-то более жуткое и страшное, чем простую новогоднюю непогоду.

Татьяна дошла до небольшой развилки: «Странно, я не помнила, что она была тут… Эх, старость не радость», — мелькнуло в ее голове. Пока она стояла и думала, ее нежную кожу пронизывал дикий холод от оседающих на лице и других едва открытых участках тела ледяных снежинок. Ветер вряд ли планировал стихнуть, но Татьяну не покидала надежда, что Сергей нагонит ребят. Она правильно свернула и была уже возле здания проката, откуда вся компания начинала свой путь. Чуть дальше стояло зимнее кафе, а где-то там, вдалеке от этого места, по расписанию загорелся искусственный камин в доме Татьяны, ей всегда было приятно находиться рядом с ним, он давал ей тепло и чувство внутреннего спокойствия. Но, увы, не сейчас. Женщина переборола желание войти внутрь кафе, ее потянуло назад — туда, где она рассталась с Сергеем, а до этого и с детьми. Татьяне почему-то стало казаться, что метель безопасна для нее, что она сама способна на куда более долгие прогулки и преодоление любых препятствий. Женщина уже развернула лыжи в обратную сторону и оттолкнулась палками, прикрепленными к запястьям на резинках, как вдруг увидела, что ей навстречу бегут ее внуки. Она обняла их, прикрыв руками, словно мама-птица своих птенцов. Тут же подошел и Сергей с обломками лыж и палок детей.

— Что случилось? — проговорила Татьяна, не веря, что все ее страхи и тревоги позади.

Сергей, чуть переведя дух и сбросив лишний груз возле себя, выговорил:

— Я, — он делал легкие паузы, борясь с сильной одышкой, — я нашел их там ─ внизу, детишки решили съехать, как им показалось, с небольшой горки. Горка оказалась чуть круче, чем они предполагали, ну и попадали: сами целы, а вот средства быстрого передвижения — нет, — Сергей демонстративно взглянул в сторону обломков. — Ну, я прочесал низ, ребята тоже молодцы — поплелись сами в сторону базы, палки тащили, — он улыбнулся и посмотрел на чуть уставшую Татьяну.

Спустя время Сергей, Татьяна и ее внуки, сдав в прокатный пункт все, что смогли, а за остальное заплатив штраф, перешли в зимнее кафе, что манило их с самого начала своим новогодним убранством. Заказав детям сладкого, себе чаю с пирожными, взрослые в уютной атмосфере болтали обо всякой ерунде. Пока Татьяна после слегка затянувшейся паузы не произнесла:

— А знаешь, глядя на них, я готова… — Она посмотрела на Сергея серьезным взглядом, он же, поняв, о чем пошла речь, лишь кивнул. Женщина продолжила:

— Я отдаю тебе компанию. А сама спокойно буду жить в теле молодой красавицы с замашками пожилых людей. Я буду получать удовольствие от всего и каждый раз, глядя на себя в зеркале, видеть себя такой же, какой я всегда себя ощущала. Ведь мы не стареем душой. Стареет наш внутренний мир и только.

— Принято, — непонятно откуда прозвучал громкий электронный голос, — подпись получена. Передача правления состоялась.

— Вот и хорошо, — произнес Сергей, и все тотчас исчезло, словно ничего и не было.

— Вы обанкротились, детей-внуков, роботов мы изымаем. Память будет восстановлена после продления вип-подписки на дополнительный объем памяти. Просьба учесть, что емкость вашего головного устройства ограничена, и с годами оно перестанет вмещать в себя поступающий контент. Так же будет снижена работоспособность вашей системы, дабы предотвратить быстрое старение и тем самым продлить срок службы вашего организма. Спасибо за внимание.

Мнимая дочка Татьяны закончила объяснять, чем нынешнее положение старушки отличается от тех преимуществ, что некогда давал ей статус вип-клиентки, и равнодушно посмотрела на пожилую женщину. Та молча вышла из кабинета. Бабушка попросту забыла, кем она была до того митинга, забыла, как давно она похоронила своего мужа, и то, что никогда у них не было детей, она тоже забыла. Все было хорошо по подписке, память была чище, а вера в то, что власти продлили ее жизнь и вернули молодость, значительно сильнее всего остального держала Татьяну на ногах.

Она вернулась в дом, не торопясь, как все бабушки в ее возрасте, аккуратно ступая, прошла в большую комнату, где все так же, но уже куда холоднее мигала украшенная ель, присела в свое старое кресло напротив камина. Его ненастоящий огонь мгновенно зажегся, и Татьяна, как любая другая бабушка, спокойно сидела и смотрела на него, вспоминая, как прошла ее молодость и как вот только что она окончилась. Женщина задремала. Стоило ей лишь открыть глаза и повернуть голову, как она увидела на соседнем кресле сладко спящих внуков. Татьяна улыбнулась, ее милые морщинки, они вернулись к ней:

— Он все-таки продлил мою молодость. Он все-таки любил меня.