Четвертый час я стояла на коленях в императорском парке. Склонив голову, я смиренно ждала, ждала и надеялась, что Его Императорское Величество все же выглянет в окно. И, выглянув, не сможет отвести взгляда от ало-золотой фигуры, что так резко выделяется на фоне снега.

Мимо меня проходили люди, оборотни и драконы, но никто не обращал внимания на одинокую девушку в ярком, дорогом и чудовищно неуместном бальном платье. Нет, не потому, что всем было плевать. Просто я — Май-Бритт Орвалон, жемчужина рода Орвалон, унаследовавшая родовой дар в полном объеме. Дар скрывать себя от мира, от любопытных глаз и назойливой магии. Дар скрывать себя от всех, или от кого-то одного. Или от всех, кроме того самого, кому веришь всем сердцем.

Сейчас меня может увидеть только Император. И я надеюсь, что он заинтересуется мной. Другого пути нет. Еще вчера я могла просто прийти и попросить его о милости, еще вчера он принимал драконов, людей и оборотней в своем Парадном Кабинете. Но вчера я даже не подозревала о том, что мне грозит.

Нет, я не страшусь навязанного брака. Я всегда знала, что выйду замуж за того, на кого укажет отец, а так же особый целитель, целитель, который проверяет драконьи линии крови. Но…

Но я не готова умереть, производя на свет мертворожденного дракона! А именно это, из раза в раз, происходит с глупышками, соблазнившимися на золото господина Виернарона. О чем думали мои отец и мать? Я не знаю.

«Они ведь начали меня любить, баловать, я стала…», по щекам потекли слезы. О Небо, смилуйся, я не готова окончить свою жизнь так! Так глупо и так бессмысленно.

— Когда я видел вас в последний раз, госпожа Орвалон, вы пользовались своим даром, чтобы сбежать от маменьки и посмотреть, как придворный маг подготавливает салют.

Сердце пропустило удар. Тиверрал Ларовирр, Великий Драконий Император, один из трех равноправных правителей Тройственной Империи!

— Я здесь, для того, чтобы привлечь ваше внимание, — подняв голову, я скользнула взглядом по высоким сапогам, темным брюкам, камзолу и, наконец, посмотрела прямо ему в глаза.

В нереальные, сиреневые глаза. Этот цвет может быть лишь у представителей рода Ларовирр. И лишь у тех, кто унаследовал родовой дар в полном объеме.

— Вам это удалось, — он прищурился, — вы знаете, что ваша мать уже во дворце? Она напугана, ведь ее малышка была похищена.

— Ее малышка сбежала, узнав, что впереди пышная свадьба и скорая смерть, — я криво усмехнулась.

— Вот как? Вся столица гудит, зная, что жемчужина рода Орвалон вот-вот будет помолвлена. Жаль только, что слухи не сообщают имя счастливца.

— Господин Тиморр Виернарон, — выплюнула я и заметила, что зрачки Императора расширились. На сотую долю секунды, но он все же позволил себе удивиться.

— Разве порядочная дочь благородных родителей не должна с покорностью принять свою судьбу?

— Я была покорна, когда мне пророчили в мужья младшего Сайору, он, если вы помните, не смог получить диплом. Несмотря на то, что его отец и мать вливали в Академию страшное количество золота, — процедила я. — И мне пришлось молчать, когда отец хотел отдать мою руку, душу и тело старшему Фойртелерну, а ведь он очень жесток со своими домочадцами и на спине его дочери мне довелось увидеть следы кнута. Но сейчас… Ни одна из шести предыдущих жен Виернарона не выжила. Ни одна! И ни один ребенок не выжил. И у каждой, о, у каждой глупышки был свиток от целителя. Свиток, уверяющий, что вот она-то точно подходит! Точно выживет и будет счастливой матерью.

Под конец мой голос дрогнул. Но я предпочла винить в этом холод, а не вышедшие из-под контроля эмоции.

— Что же вы хотите от меня, госпожа Орвалон?

— Покровительства, — прямо сказала я. — Мне необходимо ваше покровительство, мой Император. Я буду служить вам верой и правдой. Клянусь.

— Я получу юную драконицу, которой до получения диплома еще несколько месяцев, — он сделал вид, что задумался. — И, одновременно, я получу огромный скандал с сильной, благородной семьей. Какое заманчивое предложение.

— Орвалонам далеко до Ларовирров, — холодно произнесла я. — И получите вы не просто юную драконицу, а жемчужину рода. Именно во мне, а не в моем старшем брате родовой дар пробудился полностью. От и до.

Я подняла руку и вытащила гребень, удерживающий волосы. Золотой водопад укутал меня подобно плащу. И, выдержав паузу, я хрипло произнесла:

— Испытайте меня, мой Император.

Со стороны города потянуло стылым ветром. Зима только-только начала отступать, так что весна еще не рисковала заявить о себе в полной мере.

— Алое платье, пышные юбки, — я, не поднимаясь с колен, сверлила Императора взглядом, — распущенные волосы, что так и норовят зацепиться за ветку. Смогут ваши бойцы поймать дичь? Или раз за разом будут проходить мимо?

— Вы упрямы, — он усмехнулся, — плохая черта для благородной госпожи.

— Но хорошая для верной соратницы, — парировала я. — Так что, испробуете меня, мой Император?

В глазах Императора читался интерес. У моей семьи сложилась определенная репутация, и каждый, каждый боец желает проверить в деле нашу «неприметность». На меня уже «охотились» и не один раз. И последние три года еще никому не удавалось «загнать дичь».

Я не отводила взгляд от лица Императора и, уже предвкушая согревающий забег по парку, с ужасом ощутила тычок под левой грудью. А через секунду услышала писклявый голосок, доносящийся из моего декольте:

— Ну, чё замерла? Подпихивай, подпихивай! У нас судьба решается, мы должна показать себя во всей красе.

— Я не считаю, что мы можем прикасаться к грудным железам Май-Бритт без ее четкого согласия, — строго пропищали в ответ.

— А это, как я понимаю, ваши питомцы, — усмехнулся Император и пристально посмотрел на мою подергивающуюся грудь. — Как вы их зовете?

Понимая, что план провалился, я медленно поднялась, легко счистила снег, налипший на пышную юбку, и сдержанно произнесла:

— Это анимированные вишенки, Скромница и Развратник.

В этот же момент эти пакостники выскользнули из моего декольте и замерли, прижавшись к шее.

— Драсьте, Вашмперскоеличество, — пробормотал Развратник, — мы это, как лучше хотели.

— Добрый день, Ваше Императорское Величество, — пропищала Скромница, — я не хотела в этом участвовать, но, увы, мы не можем быть разделены — детское волшебство развеется и мы станем сушеной вишней. А жизнь так интересна, так увлекательна и…

— Цыц.

Хорошо, что иногда мои вишенки вспоминали о том, что хозяйку надо слушать хоть иногда. Плохо, что вспоминали они об этом редко.

— Я, Вашмперскоеличество, так скажу — девку надо брать. Если где что разнюхать надо — мы в деле. Мы в Академии такое тво…

Смахнув вишенки в снег, я наступила на них ногой. Но слово не заклятье, вырвалось — не развеешь.

— Так-так, — Император прищурился, — как интересно.

— Мой Император, — я выдавила из себя улыбку, хотя хотелось рвать, метать и, возможно, съесть этих надоедливых паршивцев! — Я…

— Могу быть полезна? Определенно, — он хитро улыбнулся. — Будет тебе мое покровительство, но ты понимаешь, что о тебе будут думать?

— Мне все равно. У меня есть лучшая подруга, которая никогда не подумает обо мне плохо.

— Потому что хуже, чем она о нас думает уже и быть не может, — довольно пропищал Развратник, выбравшийся из-под снега.

— Ох, эта ужасно разболтанная девица, подумать только, у человека — драконье имя! — недовольно проворчала Скромница.

— Ты — ханжа, — припечатал Развратник.

Император склонил голову на бок и с интересом спросил:

— Ваши питомцы, вишенки… Это две крайности вашего характера?

Такое предположение меня удивило. И, чтобы выдержать паузу и найти слова, я нагнулась, чтобы забрать питомцев со снега. А после, закинув вишенок на плечо, медленно произнесла:

— Если моему Императору будет угодно.

— О, твоему Императору угодно кое-что другое, — он хищно усмехнулся.

— О, хорошо мы молочные железы подперли! — обрадовался Развратник.

— Как же так, — запричитала Скромница, — такая хорошая девочка, из такой семьи!

— Или вы молчите или всю ночь сохнете на прикроватной тумбе, — процедила я, усилием воли и магии сгоняя со щек румянец.

— А это будет до, после, или во время «кое-чего другого»? Ради хорошего зрелища я готов поступиться гладкой кожицей, — пропищал Развратник.

— У тебя должна быть очень крепкая нервная система, — хмыкнул Император, — и огромная коллекция нелепых и позорных историй.

— О да, — мрачно произнесла я, — последнего хотелось бы поменьше.

— Следуй за мной, соратница.

И пусть я получила, почти получила, то, что хотела… В последнем слове сарказма могло бы быть и поменьше!

Приноровиться к шагу Императора было сложно. Он несся вперед размашисто и, одновременно, величественно. Хотя нет, не величественно, а… Уверенно? Как бы, никто бы не рискнул даже подумать, что он куда-то торопится и…

— И ты хотела, чтобы мои гвардейцы тебя попробовали, а сама за мной угнаться не можешь? — он обернулся на меня и ехидно вскинул бровь.

— Чё?! Да эт прямое оскб…

Стиснув питомцев в руке, я коротко и кротко выдохнула:

— Всего лишь не смею опережать вас, мой Император.

На самом деле мне действительно было тяжело. Четыре часа на морозе, пусть и не самом лютом, да стоя на коленях… Я бы посмотрела, как бы он сам побегал!

«Императоры не стоят на коленях на морозе», пришла ко мне крайне грустная мысль. И я даже немного опечалилась, что мне никогда не увидеть такого зрелища.

— Вот как? А ты смелая, хоть и не слишком, — тут он хитро усмехнулся, — продуманная.

— Это часть моей натуры, — прищурилась я.

К нам, со стороны входа в замок, бросился какой-то оборотень. Но Император отправил его прочь одним жестом, после чего пристально посмотрел на меня и серьезно спросил:

— Почему ты не заморочила мужа? Искал бы он тебя, с твоим-то даром, по всей постели всю оставшуюся жизнь.

Сказав это, Император вновь начал движение. И ответить мне удалось лишь когда мы вошли в замок. От ощущения тепла меня немного разморило и я ответила предельно честно:

— Сил не хватит. Мой предел — двенадцать часов непрерывного скрыта.

— Мы считали, — поддакнула Скромница.

— Ага, — согласился Развратник, — рано или поздно он бы нас поймал и завал… Мпф!

— Известность твоих питомцев вышла за пределы Академии, — Император прищурился, — как ты их создала?

— Не знаю, — я пожала плечами, — просто уснула, сжимая вишенки в руках. Мне было довольно одиноко, и я страшно хотела кого-нибудь, кто меня никогда не бросит.

Пройдя сквозь часть замка, мы вошли в довольно тесный кабинет.

— Что с лицом? Или ты ждала, что я приведу тебя в Парадный кабинет?

А я, вспыхнув было, погасла так же быстро, как и загорелась. Тот Император, которому я была представлена, был галантен и равнодушен. Один танец, два дежурных комплимента и, на этом, все. Сейчас же он как будто… Как будто пытался вывести меня из себя.

— Просто не могу понять, где мы, — делано беззаботно ответила я.

— Мы в месте, где я оказываю покровительство всяким юным драконочкам, — он сделал шаг вперед и оказался ко мне слишком близко.

Меня опалило ощущением его силы, мощи, таящейся внутри тренированного тела. Император был страшно, непредставимо могущественен. И, как специалист в неприметном колдовстве, я ощущала биение его магии сквозь всю маскировку и все щиты. И это… Это могло бы свести с ума, но мне хватило воли, чтобы сдержаться.

— Не мешкайте, мой император, — я протянула ему руки, — не мешкайте.

И он, запрокинув голову, звучно расхохотался, а после, посмотрев на меня запредельно сиреневыми глазами, серьезно произнес:

— Ты прошла первую проверку. Мне не нужны те, кто готов платить телом.

— Зря, — крякнул Развратник, — с должниками можно славно повесел…

Зажав вишенки в кулаке так, чтобы торчали только зеленые глазки, я поднесла их к лицу и внушительно произнесла:

— Сожру. Если не вспомните, кто мы и где находимся. Мой Император, я…

Император же повернулся к нам спиной и что-то сосредоточенно выискивал на столе. После чего, отдав мне стопку бумаг, коротко распорядился:

— Читай, отогревайся. Через час я спущу на тебя гвардейцев. И… Ты можешь решить, хочешь ли ты быть полезной, в обмен на покровительство. Или ты предпочтешь притвориться бездарностью и получить желаемое просто так.

Пробежав глазами первый лист — краткий перечень реформ, проведенных за тридцать лет правления Тиверрала Ларовирра, я подняла на него недоуменный взгляд:

— Зачем мне это зн…

Его уже не было. А еще через минуту, я как раз успела положить бумаги обратно на стол, завыла сирена. Ах ты ж хитрый скользкий гад!

Направив поток магии на глаза, я посмотрела на бумаги и четко увидела след своей ауры.

"Нечестно играете, мой Император", мысленно прошипела я. И решила поставить на карту все.

Изначально я планировала погонять гвардейцев по дворцу — дать им себя заметить, а после сбросить хвост. Но сейчас…

О, сейчас я буду очень гадкой.

Приготовления не заняли много времени и, когда дверь в кабинет распахнулась, я была полностью готова.

Драконий Император Тройственной Империи

Тиверрал Ларовирр

В свой Малый Парадный Кабинет он практически летел. Над ним, подобно детским надувным шарам, болтались проштрафившиеся драконы.

«На переделку», вспомнил вдруг Император и усмешка исказила его губы. «Если бы все было так просто».

Толкнув двери, он стремительно вошел и одним жестом установил мощнейший барьер. Юные драконы, что так и не пришли в сознание, были подвешены на огромным овальным столом, который занимал практически все пространство тайного кабинета.

Кабинета, который совсем не пустовал — каждый сидел на своем месте. Правда, вместо Кауленов в очередной раз присутствовала их ши-тари, с чем уже все давно смирились.

— И чего ты разбушевался? — недоуменно спросил Лонмарон-старший, — все же шло по нашему плану?

— Мы увлеклись, — Император сел на свое место, — малолетняя драконица посоветовала отправить идиотов на переделку, и я…

— И наш Император не устоял перед нежным трепетным взглядом? — заинтересовался Тенарбот, ректор Королевской Академии Магии.

Хмыкнув, Император покачал головой:

— Нежности и трепетности в ней нет. А вот добрая порция взрывного зелья — да. Дело не в этом, господа, а в том, что никчемность замковой стражи очевидна даже для юной драконицы.

— Рас-све не в том была идея? — прошелестела ши-тари, — прос-с-шу прос-стить, Ссерша меняет с-субы, говорить с-сложно.

— Идея была в том, чтобы показать всем слабость стражи и под их прикрытием позволить работать профессионалам, — кивнул Император. — Но мы перестарались.

— А потому ты возвращаешь им сыновей на «переделку»? — заинтересовался Тенарбот, — да-да, я уже знаю, как в очередной раз отличилась Орвалон. Точнее, сейчас она уже не Орвалон.

Император только скривился. Он, неженатый и бездетный, не мог понять, как можно отречься от дочери.

— Заинтересовавшая тебя девушка была переведена на Третий Факультет, — продолжал ректор, — но эта не пропадет. Впрочем, если ты пожелаешь, то я пойду навстречу монаршему желанию и верну ее на Первый Факультет.

— Я… Я не хочу.

Это решение далось ему с трудом. Больше всего он хотел схватить ее и унести в свой далекий замок. Тот, что скалой высится посреди моря. Тот, что неприступен. Тот, что не был разрушен даже во время Тройственной Войны, когда все убивали всех.

Но… Однажды он уже попытался это сделать. И все потерял.

— Ссерша, сообщи Каулену, что я хотел бы его видеть.

— Тридцать лет мотаете-с-сь на одно и тоже-с мес-сто, — прошелестела змейка и тут же приняла покорный вид, — Ссерша с-сделает-с.

Откинувшись на спинку кресла, Император осмотрел верных лично ему драконов. И ши-тари. Ши-тари, впрочем, была верно только роду Каулен.

«А Каулены верны лишь себе, но безвластия не потерпят», усмехнулся про себя Император.

Однако же его все устраивало. Именно они: Тенарбот — ректор Королевской Академии Магии, Лонмарон-старший — генерал драконьей части Тройственной Армии, Каулен — телепат, Вилман и Дорман — два насмерть переплетшихся рода проклятийников, Ставрон — глава службы безопасности и Мальвия — реальная глава внутренней разведки, все они были столпами, на которых держалась его власть.

Тройственная Империя — государство, созданное на осколках трех почти погибших цивилизаций. Люди, драконы и оборотни убивали друг друга страстно и самозабвенно. Дошло до того, что выжившим пришлось обменяться страшнейшими клятвами и образовать общее государство. И придумать общую религию, чтобы не осталось ни малейших причин для вражды.

Все едва не рухнуло тридцать лет назад, но… Мятеж удалось не только остановить, но еще и удержать все в тайне. И многое, многое они успели сделать. В первую очередь изменения коснулись Академии Магии.

— Наш Император загрустил, — мягкий голос Мальвии вывел Тиверрала из задумчивости.

— Непозволительно сильно задумался, — поправил он ее. — Что ж, предлагаю перейти к менее интересным, но более важным делам. На юге ожидается засуха…

Заседание малого кабинета шло своим путем. Очень многие драконы пытались пролезть в эту тесную компанию, но пока что это никому не удалось.

Тиверрал бросил короткий взгляд направо. Там, рядом с ним, было пустое пространство. Кто знает, может, однажды, посмотрев на право он будет встречать зеленый взгляд…

«Какого же цвета были глаза у Май-Бритт?», задумался Тиверрал и с досадой вспомнил, что глаза-то у драконочки синие.

«Мог ли я ошибиться? Мы встречались с ней и раньше, но Орвалоны держат свою силу глубоко в себе, не выпускают наружу ни единой искры. Если, конечно, им не приходится стирать себя из чужого восприятия».

Решив, что в ближайшее время он обязан удостоверится в своих подозрениях, Император отбросил лишние мысли и полностью сосредоточился на делах.

Май-Бритт Анндра

Слова ректора имеют вес. Наверное, когда-нибудь, я высеку эти слова над своей постелью. Хотя нет, на самом деле уже поздно — выпуск всего через пару месяцев. И я надеюсь, что в дальнейшей жизни его слова будут просто назойливым ветром.

— О чем задумалась? — без особого интереса спросила подруга.

— Да так, ни о чем, — вздохнула я и взяла в руки лопату.

Увы, в Зверинце убирать приходится без магии. Слишком сложны климатические и защитные чары. И если животных еще можно левитировать под потолок и заключить в колдовской пузырь, то очищающие чары приведут к разладу всей системы.

— Вопрос в том, — сказала вдруг Лин, — убирать ли все как можно быстрее, или растянуть удовольствие на неделю?

— Это ты к чему?

— К тому, что обязательное количество часов мы на сегодня уже отработали. Можно поднапрячься и того, сократить срок мучений.

Лин поправила маску, прикрывавшую лицо, я же устало оттерла со лба пот и уверенно сказала:

— Ну, давай напряжемся.

Мы остались в Зверинце на весь день, до самой поздней ночи. Ни есть, ни пить не хотелось — спасибо, мгм, обескураживающему запаху и невероятно-впечатляющей консистенции экскрементов.

Зато мы убрали шесть вольеров и могли расслабиться — смотритель Зверинца засчитал нам это все как за полноценную неделю.

— Интересно, ректор в курсе этих экстренных воспитательных мер? — полюбопытствовала я, когда мы, отмытые до скрипа, сидели в общей гостиной и пытались просушить волосы.

— Официально — точно нет, — усмехнулась Лин. — Смотритель же будет ставить отметки так, будто мы приходим к нему каждый день. Кстати, эту неделю надо быть аккуратными — иначе любая мелкая провинность продлит наши «ароматные» отработки.

Дверь в гостиную открылась и вошла наша третья соседка, Вер-Тарна.

— Доброй ночи, — равнодушно зевнула оборотница, и ушла свою спальню.

— Сама общительность, — хмыкнула Лин.

— Да ну, за четыре с половиной годы мы прошли долгий путь, — фыркнула я. — От «Как же отвратительно вы воняете, жалкие городские червяки» до «доброе утро\добрый вечер». Это успех.

Что интересно, только нам с Лин досталась такая ворчливая оборотница. Вер-Тарна близкая родственница Хозяина Леса, Третьего Правителя Тройственной Империи. И она страшно недовольна академическими изменениями. Раньше, до того как Драконий Император занялся академией, было три общежития — человеческое, драконье и оборотническое. Теперь же здание общежития всего одно, и живем мы по принципу человек-оборотень-дракон. Одна гостиная, одна туалетная комната и три спальни. Все это направлено на то, чтобы не повторить страшную войну прошлого. Ну и примирить нас всех друг с другом.

— Сюрпризы? — удивилась Лин и я недоуменно на нее посмотрела:

— Ты чего?

— Смотри, — кивнула она.

Переведя взгляд на дверь, ведущую в коридор, я охнула — приколотое к ней расписание светилось. Значит, вносятся правки и завтра у нас…

Встав, я подошла к расписанию и прочла вслух:

— Теория магии крови, курс ознакомительных лекций под руководством господина Виернарона.

— Вот тварь, — припечатала Лин, — все-таки выбил себе местечко!

— Неужели только из-за меня? — я обхватила себя за плечи.

— Тише, — Лин подошла ближе и обняла меня, — тише. Ты получила Покровительство, помнишь?

Встряхнувшись, я кивнула и расцвела улыбкой. Мол, да-да, ты права, а я, вот дурочка, забыла. Вот только мои ужимки Лин не обманули и она, наставив на меня указательный палец, серьезно спросила:

— В чем дело?

— Я не способна противостоять чужому принуждению. Ты же видела. Конечно, это был Император, он… Он сильнее всех. Но меня и слабейший ошеломит. Или почему, ты думаешь, никто из Орвалонов не сделал карьеру? Чем сильнее родовой дар, тем легче подчинить дракона.

Лин нахмурилась и села на подлокотник моего кресла:

— Так, и что? Если он что-нибудь с тобой сделает, то мы обратимся в суд, обратимся к Императору и…

— И если он сделает мне ребенка, то хочу я за него замуж или не хочу — пойду. Хоть и под тем же подчинением, просто ради того, чтобы не позорить драконью часть Империи.

— Ах да, — наморщила нос Лин, — вы же, кажется, гордитесь тем, что у вас дети рождаются только в браке. Значит, ради такой статистики, запросто сломают жизнь несчастной драконице?

— Запросто, — уныло кивнула я и добавила, исключительно ради справедливости, — если драконица на виду. Так-то можно родить, потом выйти замуж, а потом уже ребенок будет жить с неправильной датой рождения.

— Потрясающе, — мрачно произнесла подруга, — я до сих пор не определилась, что я думаю по поводу того, мгм, зелья… Ну, того зелья, что заставляет скинуть ребенка. Хотя меня терзает морально-этическая сторона вопроса, но в твоем случае — ребенок умрет и так, только в одном случае ты останешься жива, а в другом — нет.

Я поежилась и проворчала:

— Не уверена, что смогла бы его выпить, это раз. И два — на дракониц это зелье не действует. Ну, почти не действует — только на очень, очень поздних сроках. А тогда это немыслимо.

— Ну, остается вариант с операцией.

— Которая тоже невозможна, — я положила руку на живот, — мы, драконы, люди и оборотни, абсолютно одинаковы с… С мясной точки зрения. Но у нас разные энергетические каналы. И у дракониц основной канал проходит вот здесь, сквозь все органы, в том числе и женские.

— Тогда тебе остается лишь молчать и улыбаться, — после недолгого молчания произнесла Лин. — Он будет провоцировать тебя, а ты терпи.

— Молчи, улыбайся, терпи — вся моя проклятая жизнь, — с горечью выдохнула я.

Лин вздохнула и осторожно коснулась моего плеча:

— Ты всегда была похожа на брошенного щеночка, но при этом ты упорно твердила, что в семье все хорошо. Что тебя любят. Где правда? Ты брошенный щеночек или любимая лапочка-дочка?

А я просто проявила на лице чешую и, ткнув пальцем себе в лоб, скупо произнесла:

— Я гадкий подменыш, отрыжка старых богов, проклятая душа, несущая зло и еще с полсотни эпитетов. Брат завидовал тому, что я сильнее, мать выплакала все глаза, из-за того, что моя душа вытеснила душу ее дочери. Отец… Отцу было плевать. Я росла, становилась сильнее, умнее, красивее. Брат полюбил меня за то, что он может жениться на ком хочет — кровная линия Орвалонов должна была продолжится за счет моих детей. Мать полюбила меня за красоту и прилежность — письма с брачными предложениями приходили каждую неделю. Отец начал обращать на меня внимание и тренировать только тогда, когда я смогла его провести. Так что да, когда я сказала, что меня любят — меня действительно любили. Не так, как бы мне хотелось. Но у кого-то нет и этого. И вот этого, — тут я постучала по лазурному пятну у себя на лбу.

Лин, не удержавшись, тоже коснулась гадкой отметины. После чего озадаченно произнесла:

— Но ведь то, что мы прочитали в библиотеке…

— А им какая разница? — я мотнула головой, приказывая чешуе исчезнуть. — Главное, найти повод для страдания. Ладно. Ладно, все, мне плевать. Я — Анндра, не Орвалон. Они — чужие для меня драконы. Все.

— Вот и молодец, а я чай сделаю.

И она соскочила с кресла и взялась за холщовый мешочек с заботливо насушенными травами. Ссыпая в все подряд в фарфоровый чайничек, она что-то приговаривала себе под нос и вдруг замерла. Повернулась ко мне и задумчиво произнесла:

— А что если он не за тобой? Что если он хочет присмотреть себе невесту среди первокурсниц? Или второкурсниц — им будет льстить внимание взрослого дракона с научной степенью. Не всем, но пара-тройка дурочек найдется.

— И дурные слухи их не оттолкнут, — кивнула я. — Значит, будем смотреть крайне внимательно.

Негромко стукнула дверь и в гостиную, на запах травяного чая, выплыла наша соседка. Вер-Тарна молча создала три кресла и стол, вытащила из своего шкафчика роскошный сервиз и, забрав у Лин чайничек, разлила напиток. Мы, так же молча, сели за стол и взяли чашки.

Чтобы это ни было, за пять лет мы давно приняли оборотницу и все ее заскоки. Так что ежевечернее молчаливое чаепитие уже давно стало частью нашей жизни.

— Доброй ночи, — скупо произнесла Вер-Тарна, когда все чашки опустели.

Сервиз она собрала, подняла в воздух и отправилась в ванную комнату. Сейчас она будет полчаса его отмывать, протирать чашки до скрипа и блеска, и только после этого фарфор будет убран в шкаф. До завтрашнего вечера. Вечера, после которого все повторится.

— Я вот думаю, — Лин привалилась к моему плечу, — может, имеет смысл изучить традиции оборотней?

— Ты не думаешь, что стоило это сделать года три назад? — хмыкнула я. — Впрочем, завтрашний вечер у нас свободен, можно и в библиотеку заглянуть.

Я честно планировала не нервничать. Встала, расчесала волосы, заплела несколько косиц и уложила их в корону.

Несколько заклинаний отутюжили форму и вот, я, сжимая сумку, готова выходить. Рядом со мной немного сонная, но все же сосредоточенная Лин. Ну а Вер-Тарна уже давно ушла, оставив после себя только удушающий аромат парфюма. Что, к слову, очень странно — она ведь оборотень! Чуткий нос и все такое.

— Р-р-разнесем аудиторию по камешку! — раздалось с моей макушки.

Да, точно, вишенки тоже со мной. Иногда, очень редко, я думаю о том, что стоило бы проконсультироваться с артефактором или химерологом. Взять своенравных паршивцев под контроль и поселить их в аквариуме.

— Чтобы сегодня я вас не слышала, — процедила Лин и строго наставила на них палец.

— Я — могила, — театрально прошипел Развратник.

— Вынуждена подчиниться, — трагично отозвалась Скромница. — Отвратительно.

— Вам не приходит в голову, что мы идем к врагу? — сердито спросила я, пытаясь понять, на какой именно части моей прически они сидят.

— Так давайте не пойдем, — воодушевленно предложил Развратник. — Что мы там забыли?

— Цыц.

Благодаря Лин они утихли. А я окончательно осознала, что моя жизнь повисла на тонкой ниточке. Увы, вишенки находятся на той стадии развития, на которой была и я, когда моя магия их создала. Да, словарный запас у них разросся, но сами они ничуть не повзрослели. И они попросту не способны осознать масштаб той задницы, в которой мы все находимся.

Шаг за шагом мы приближались к огромной аудитории, которая должна была вместить все пятые курсы Академии.

— Думай о том, что экзамен нам сдавать не придется. И что если взять еще пару-тройку дополнительных предметов, то от ознакомительных лекций можно будет отказаться, — негромко сказала Лин.

— А где взять деньги на дополнительное обучение? — мрачно спросила я.

— Заработать, — пожала плечами Лин. — Погоди, посмотрим, как он себя ведет и решим. Ого, что это?

— Не знаю, — настороженно произнесла я. — Но мне это не нравится.

Мы не могли подойти к аудитории, поскольку весь широкий коридор был заполнен студентами-пятикурсниками.

— Может, он сдох? — с надеждой спросил Развратник. — И все нервничают, переживают.

— Желать драконам смерти — безнравственно, — ханжеским тоном произнесла Скромница.

— А она у тебя та еще расистка, — хмыкнула Лин и цопнула за рукав пробегавшую мимо старосту, — что происходит?

— А? А, в аудиторию входим по записи. Там у каждого свое место. Что-то вроде оптимизации учебного процесса, — взмыленная девчонка выдернула рукав из цепких пальчиков Лин, — препод рассаживает по принципу незнакомства. Чтобы мы, значит, друг с другом не болтали. Хотя как по мне, так к пятому курсу все так или иначе знакомы.

«Нет, Май-Бритт, мир не вращается вокруг тебя. И весь этот бред вовсе не предназначен для того, чтобы рассадить тебя с Лин», сказала я сама себе.

Но сердце очень неприятно сжалось. Почему Покровительство Императора не решило все мои проблемы?!

Студенческий затор редел, и вот нас осталось совсем немного.

— Май-Бритт Анндра, — холодно произнес Виернарон, — первый ряд, десятый стол.

Вздрогнув, я молча пошла к дверям. Первый ряд и десятый стол — точно по центру. Точно напротив лекторской кафедры.

— Вы должны сказать: «Да, господин Виернарон», — наставительно произнес он, выставляя щит и не позволяя мне войти в аудиторию.

— Да, господин Виернарон, — тускло произнесла я.

«Кажется, доучиться будет куда сложнее, чем я думала», пронеслось у меня в голове.

— Кто-нибудь знает, этот бред у нас надолго? — донесся до меня чей-то шепот.

— Да Кас его знает, — ответил чей-то недовольный голос. — Я эту магию крови знаешь на чем вертел?

— Говорят, его какая-то девица кинула, вот он в Академию и примчался. Так что страдаем мы из-за какой-то курицы! — долгая, густая «р-р-р» в словах подсказывала, что это мнение оборотня.

Мне хотелось сжаться. Обхватить себя руками за плечи, зажмуриться и тоненько-тоненько заскулить. Если все узнают, из-за кого они…

— Хвастать глупостью и недалекостью отличительная черта твоего рода, не так ли? — раздался тягучий, манерный голос Вер-Тарны. — Мы получили возможность узнать больше о магии крови. Сказал бы спасибо той девице. Да попросил бы ее не давать Виернарону как можно дольше — чтоб больше лекций успело пройти.

Дверь в аудиторию закрылась с отчетливым лязгом и Виернарон воздвигся за кафедрой. Темноволосый, с прячущейся в уголках губ лукавой ухмылкой — он не был похож на чудовище. Не был похож, но являлся.

«Не стоит забывать, что самые ядовитые твари носят самый яркий окрас. И драконов это тоже касается», говорила моя бабушка. И проявляла на щеках ярко-алые чешуйки.

Бабушка… Пожалуй, из всей семьи только она меня и любила. Любит. Увы, она улетела куда-то далеко за границы Империи. В ней всегда ярко горела искра исследовательницы. Вот только дедушка никогда и никуда ее не отпускал. Оттого она и не грустила на его похоронах.

— Я не профессор, а потому вы можете обращаться ко мне просто «Господин Виернарон», — мягко начал он. — Сегодня, после рассадки, на ваших столах появятся таблички и в дальнейшем подобного столпотворения не будет. У всех есть тетради и ручки?

Раздался нескладный утвердительный гул. Я молча раскрыла тетрадь и взяла ручку.

— Магия крови едина и не делима, — он заложил руки за спину и вышел из-за кафедры. — У каждой расы есть свои особенности, но в целом… В целом мы подчиняемся одним и тем же законам. Иначе у нас не могло бы быть полукровок, не так ли?

Он задорно улыбнулся и подмигнул аудитории.

— Отличительная черта драконов — особые кровяные маркеры, отличающие один род от другого. Маркеры, несущие в себе склонность к тому или иному дару. Что есть «маркер крови» в магии крови? О, самое главное не путать это с целительским понятием. У нас, у магов крови, маркер — это лишь частица крови, отзывающаяся на магию. Сила напитывает нашу кровь неравномерно. Здесь, среди вас, наверняка присутствуют жемчужины и алмазы рода — те молодые драконицы и драконы, в ком особенно ярко выражен родовой дар.

Виернарон вернулся за кафедру:

— Но маркеры несут не только благо. Иногда, если разум носителя слаб, они могут нарушить родственные связи.

Он смотрел на меня в упор.

— Такие драконы, слабые разумом, раньше находились под опекой семьи, но наше нынешнее законодательство не позволяет этого. И потому от жемчужин избавляются, чтобы они не портили благородную кровь. Чтобы безумие не передалось.

По аудитории пробежал недоуменный шепоток. В моей прическе зашевелились вишенки.

Я, вскинув руку, выхватила их и крепко сжала. Ну уж нет. Хоть прямо скажи, что я — выродок, я все равно промолчу.

— Именно поэтому, прежде чем заключить играть свадьбу, родители брачующихся и нанимают магов крови. Итак, записываем: «Магия крови — основные определения».

Перекинув вишенки в левую руку, я спокойно записывала. Записывала и старательно пропускала мимо ушей все оскорбительные намеки.

— Отложите ручки, сейчас мы можем провести небольшой кровный ритуал. Для этого мне потребуется доброволец из зала, — Виернарон предвкушающе улыбнулся.

В аудитории повисла потрясенная тишина, которую рискнула нарушить только староста оборотней, наша Вер-Тарна:

— Насколько это законно?

Маг крови облокотился на кафедры, скорчил забавную рожицу и честно произнес:

— Полузаконно. Как вы, взрослые маги, должны знать, никто не имеет права разглашать секреты древних родов. У всех правителей нашей Тройственной Империи есть соответствующие эдикты! Но не стоит забывать о том, что каждый год кого-то исторгают из семьи. А подобные, назовем их, ну скажем, отрыжки, уже не попадают под запрет. У меня, кстати, есть список.

Он взял с кафедры кожаную папку, открыл ее, вдумчиво изучил и поднял на нас кристально честный взгляд:

— Вот и сейчас на вашем пятом курсе есть исторженный маг. Приношу свои извинения, я не знал, что это девушка. Я бы не стал называть девушку отрыжкой.

Он прижал к груди ладонь и дурашливо поклонился. По аудитории пронеслись сдавленные смешки.

— Май-Бритт Безродная, — это он прочитал почти по слогам. — Как удивительно, вы ведь были жемчужиной рода. Впрочем, это мы тоже уже обсуждали, не так ли? К Касу разговоры, прошу сюда.

Он указал на кафедру, а сам, подняв руку вверх, материализовал в ней узкий стилет.

— Больно не будет, мне потребуется всего одна капля вашей безродной крови, — усмехнулся он. — Что же вы сидите?

Поднявшись, я развернула плечи и четко произнесла:

— А как же добровольность? Я не хочу подвергаться кровным ритуалам.

Точнее, я попыталась развернуть плечи и четко произнести. Не получилось. Мой севший, неуверенный голос совершенно не придавал веса моим словам.

Но я предприняла еще одну попытку:

— Я не безродная. В присутствии господина ректора меня приняли в род Анндра, старый известный человеческий род. Который так же находится под эдиктом человеческого короля.

Сев на место, я сложила руки на парте, повернув ладони так, чтобы кольцо Императора было максимально заметно. Правда, из-за этого вишенки чуть не обрели свободу, но я успела вновь их перехватить! Спасибо Скромнице за ее неторопливость.

— Человеческий король издал свой эдикт, — благожелательно кивнул Виернарон. — Это верно. Но суть его в другом — он запрещает проводить кровные ритуалы против воли. А вас, Май-Бритт, никто ни к чему не принуждает. Уж поверьте, тот небольшой ритуальчик, который я хотел провести, не показал бы ни степени вашей нравственности, ни наличия неучтенной беременности. Так что вашей репутации ничего не грозило.

Аудитория грохнула хохотом. Из моего ослабшего кулака выскользнули вишенки, которых я тут же прихлопнула тетрадью. Тетрадью, из-под которой послышалось невнятное ворчание.

«Молчи, Май-Бритт, молчи. Лучше терпеть дурацкие шутки, чем остаться с ним один на один», сказала я себе. И чуть-чуть ослабила давление на затихшую тетрадь.

— Сдается мне, что вы, господин Виернарон, муд…

Я так хлопнула ладонью по тетради, что на мгновение испугалась, будто раздавила поганцев. Но лишь на мгновение.

— Прошу прощения за моих питомцев, господин Виернарон, — скороговоркой выпалила я.

— Ничего, — его глаза были холодны, как лед, — ничего. Как я полагаю, вы крепко связаны. Ваши эмоции находят отклик в поведении ваших питомцев, а значит мне нет нужды сердиться на них.

В аудитории висела напряженная тишина. Кажется, господин маг умудрился выпустить свою ауру из-под контроля и тем самым разбил пелену очарования, над которой работал с самого начала занятия.

— Ритуал я проведу на себе, — сказал Виернарон, когда тишина достигла своего апогея. — Я не боюсь ничего из того, что может всплыть. Невинность меня давно покинула. Итак, мы берем каплю крови и используем на ней простейшее заклинание, которое изучают на втором курсе. Познание сути. Вы спросите — почему же это считается магией крови? Потому что в данном случае мы познаем именно кровь. Весь смысл сегодняшнего урока в том, чтобы вы поняли — не все заклинания из книги крови всегда относятся к магии крови. Но любые заклинания, оказывающие воздействие на кровь — всегда магия крови. Путано, но логично. И вот, смотрите. То, что раньше говорило вам о степени свежести продуктов или о составе блюда, сейчас говорит о моем возрасте и общем состоянии здоровья.

Капля крови, подвешенная им в воздухе, превратилась в пушистый приятно-салатовый шар.

— Однородность цвета и повышенная пушистость — я молод и здоров. На сегодня все. Май-Бритт, задержитесь.

Я не успела испугаться, как вокруг меня воздвиглись две фигуры. И если поддержка Лин ожидаема, то Вер-Тарна, вставшая слева от меня… Это было странно.

— Если у вас есть вопросы по теме лекции, — холодно произнес Виернарон, — то подождите в коридоре.

— Я — Анндра, принявшая в семью Безродную. Я слежу за ней, я отвечаю за ее поступки перед главой рода.

— Я — Вер-Тарна, староста Второго Факультета. Из-за прискорбной случайности, сейчас мне приходится отвечать еще и за Третий Факультет, — тягуче, как-то мурлычаще протянула оборотница. — Мне от вас нужен лишь лист наказаний. Я отнесу его в секретариат.

— Куда? — оторопел дракон.

— В секретариат, там сидят ши-тари и заведуют всеми бумажками академии. Этот секретариат придумала и внедрила Доркас Каулен, — проворчала Лин.

А меня отпустило.

— Я не хотел доводить дело до бумаг, — мягко произнес Виернарон. — Зачем портить аттестат? Май-Бритт достаточно извиниться, да прибраться в моей аудитории пару вечеров. Официоз потянет за собой куда более серьезное наказание.

— Я не боюсь ни пятен в характеристике, ни серьезного наказания, — спокойно произнесла я.

— Признаться, — Виернарон отошел к кафедре и вытащил все ту же папку, — у меня есть листы наказаний, но я, видит Кас, не понимаю, как их заполнять.

— Вы часто поминаете это мелкое темное божество, — Лин склонила голову на бок, — не боитесь привлечь его внимание?

— Нет, — скупо произнес дракон.

И, противореча своим словам, быстро заполнил графы в листе наказания. А граф там было всего три: первая — место и время, вторая — суть проступка и третья — рекомендуемое наказание. Как правило, секретариат всегда шел навстречу рассерженным преподавателям.

— Прошу, — он вручил листок Вер-Тарне, а после лишь махнул рукой и девчонки вылетели за дверь аудитории.

Мы остались наедине.

«Я буду сопротивляться», промелькнуло у меня в голове.

И в этот момент он схватил меня за оба запястья и подтащил ближе к себе.

— Надеюсь, вы будете усердны Май-Бритт, — шепнул он, пристально вглядываясь мне в глаза. — Не стоит разочаровывать меня еще больше.

— Что вам за дело до меня, господин маг? — прищурилась я и одним движением освободилась из его слабого захвата.

Что, надо признать, меня удивило. Я не питаю особых иллюзий и точно знаю, что все мои боевые навыки, это уйти в скрыт и оттуда напинать противнику. Подло, но действенно.

— О, вы так важны, Май-Бритт, — он подошел вплотную ко мне и провел большим пальцем по моему лбу, — вы бесценны. Вы итог всего. И я дрожу рядом с вами.

Это он выдохнул мне прямо в губы. И меня едва не вывернуло прямо на него.

Отшатнувшись, я прижала к губам ладонь и с ужасом на него посмотрела. То, чем пахнет его дыхание… Этот смрад — не гнилые зубы и не больной желудок. Это гниение. Это сладковатый душок разложения.

Виернарон использует запретную магию, что дает своему адепту великую силу. Запретную магию, которая забирает здоровье.

От родов ли умирали его жены? Или он скидывал на них, беременных, откат? Но это невозможно, откат можно передать только родствен…

— Вы все еще здесь? — он, уже стоящий за кафедрой, усмехнулся, — или у вас есть ко мне вопросы?

— Нет вопросов, — хрипло произнесла я и, развернувшись, деревянной походкой вышла из аудитории.

Захлопнув за собой дверь, я чуть не рухнула на пол. Лин вовремя подхватила меня под руку и, не говоря ни слова, потащила в сторону.

— Мой кузен крупно проигрался в карты, а его родителям надоело платить, — пропыхтела она, и подтолкнула меня к арке, за которой скрывался коридор с малоиспользуемыми аудиториями.

— Давно пора, — я пожала плечами, — он уже берега потерял.

— Ага, а денег у него не оказалось и я отдала половину своих сбережений, — она хмыкнула, — в обмен на доступ в тайную комнату.

— А? — после произошедшего в аудитории я слабо соображала.

— Это не родовой дом, — напомнила подруга, — здесь каждый, кто обладает толикой ума и наглости, может создать свою собственную скрытую комнату.

— Мог, — поправила я ее, — это запретили еще до нашего рождения — от обилия скрытых комнат пространство Академии начало разрушаться. Я слышала, что планируют отыскать и уничтожить каждую комнату.

— Но старыми комнатами пользоваться можно, — усмехнулась Лин.

— Ты не говорила никогда об этом, — я склонила голову на бок, — почему?

— Он отказывался давать доступ, — скривилась подруга. — Переживал, что я буду туда парней таскать и, мгм, развлекаться по всякому. А он же на мне жениться планирует.

— Кузен?!

— Так он дурачок, — отмахнулась Лин, — что ты от него хочешь? Какой ум, такие и желания.

— Ясно.

А еще мне до судорог было интересно, нет ли подобной комнаты у моего бывшего рода. Наверняка ведь есть. Не могут великие специалисты скрыта не заиметь свою собственную комнату!

«Почему мне самой эта мысль не пришла в голову?» задалась я вопросом. «Ладно, пространственная магия не мой конек. Сдала экзамен и слава всем Богам. Но вот ту чудесную скамеечку, под раскидистым дубом, можно было бы скрыть. Не очень честно, но… Но мы ее, вообще-то, сами чинили!».

— Та-дам! — провозгласила Лин и между двести тридцать седьмой и двести тридцать восьмой аудиторией появилась еще одна дверь.

— Ого, леаранское древо, — не удержалась я. — К чему такая роскошь?

— Откуда же мне знать? — удивилась Лин и толкнула дверь, — так, правила простые — ничего не менять магией, за собой убирать, проклятий и прочего не оставлять. Прошу. Я вхожу последней — после меня дверь скроется вновь.

Шагнув в темноту, я чуть прижмурилась, вызывая драконье зрение. И тут же зашипела — едва лишь Лин закрыла дверь, как потолок загорелся тепло-оранжевым светом.

— Ну как тебе? Предки у кузена были с запросами, — весело произнесла Лин. — У кресел вместо ножек стилизованные львиные лапы! Такое уже давно не модно.

Усмехнувшись, я вернула себе человеческий взгляд и осмотрелась. Пол из мелких малахитовых плиток, пушистый серый ковер, на котором стоит массивный стол, а вокруг три приземистых кресла. И да, львиные лапы.

— А шкафов нет, — подметила я.

— Есть, но открыть их мы не можем. А там вино, — облизнулась Лин. — Фруктовое. Рассказывай. Ты вывалилась из аудитории с чешуей на скулах и драконьим огнем в глазах. Ругались?

Я медленно покачала головой.

— Он… Он напугал меня. Вел себя так, будто у него есть право прикасаться ко мне. И, — я вытащила из волос вишенки, — мы оказались правы. Помнишь? Мои сильные, по-настоящему сильные чувства их выключают.

Мои питомцы выглядели сонными. Лин потыкала кончиком пальца в Развратника и задумчиво хмыкнула:

— Иногда я думаю, что лучше немного поплакать над крохотной могилкой, чем так встревать.

Я хотела возмутиться, но… Сегодня они и правда меня очень сильно подставили.

— Ты сказала, что он тебя трогал, — Лин посмотрела мне в глаза, — мы можем попробовать выкинуть его из Академии.

— Только не таким образом. Мне этого никогда не забудут, — я вздрогнула, — вывалить это все перед всеми профессорами и старостами… Нет.

— Вер-Тарна сказала, что сегодня освободит для тебя свою артефакторную коробку. Пара часов в изоляции вишенкам не повредит.

Развратник очнулся именно в этот момент и тут же истошно завопил:

— Не сметь! Я запрещаю! Это смерть и предательство!

— Мы редко совпадаем во мнениях, — пропищала Скромница, — но тут я согласна.

— К моему стыду и огорчению, но я согласна, — пролепетала Скромница.

Лин сощурилась и наставила на них палец:

— А то, что вы подставили сегодня свою хозяйку разве не предательство?

— Ой, да ладно, — отмахнулся Развратник, — ну оттрепали нас немного, так и что? Поругают и простят.

Я горько усмехнулась — они действительно не взрослеют. Поругают и простят.

Лин подняла на меня серьезный взгляд:

— Решать тебе. Но, знаешь, Виернарон, кажется, серьезно в тебе заинтересован. Настолько серьезно, что его не пугает Покровительство. А вы… Вам стоит воспринять кому внутри артефакторной шкатулки, как репетицию будущей смерти. Если Виернарон получит Май-Бритт, то вы умрете вместе с ней.

Вишенки изобразили раскаяние и понимание. Но я видела, что они ничего не поняли. И что они продолжат выдавать свое сверхценное мнение в самые неподходящие моменты.

— Знаешь, он сказал, что я итог и венец всего, — вспомнила я вдруг. — Что я очень важна. Бесценна.

Лин внимательно на меня посмотрела, а затем тихо спросила:

— А что мы знаем про его умерших жен?

— Что они умерли. Что они были молоды, что со всеми мы учились на одном курсе, но на разных факультетах, — я пожала плечами, — хотя нет, две из них были с моего бывшего факультета. А что?

— А то, что нам нужно больше о них узнать. И для начала нам придется скрытно проникнуть в библиотеку и изучить газеты.

— А почему скрытно? — удивилась я, — подшивка в свободном доступе.

— Ты хочешь, чтобы кто-нибудь узнал о нашем интересе к именам мертвых дракониц?

— Логично, — я криво улыбнулась, — что-то я сегодня очень плохо соображаю. Но что нам дадут имена?

— Не просто имена, а полные имена. После библиотеки мы взломаем архив и изучим их личные дела. Сравним с тобой. Ну знаешь, дата рождения, вес при рождении и все такое. Может, у вас есть что-то общее, что-то, из-за чего Виернарон так в тебя вцепился? И тогда мы сможем лишить тебя этого.

— Родить меня обратно? — с интересом спросила я, — чтобы сменить дату?

— Ну, не знаю. Просто… Ну какая-то логика в подборе смертниц должна быть?

— Должна быть, — согласилась я. — Только вот архив перенесли в башню ректора.

— Да ладно, справимся. Это, считай, приключение, — Лин пожала плечами. — Да и потом, мы ж не пакостить.

Я только кивнула. А потом задумчиво произнесла:

— А почему ты меня привела именно сюда, а не в комнату?

— Похвастаться нетерпелось, — честно сказала Лин. — Возвращаемся? Скоро настанет время молчаливого чаепития. Кстати, по версии Вер-Тарны мы подруги.

— Да?

— Да. Она делит с нами это молчаливое чаепитие именно из-за того, что мы друзья. Тем самым она помогает нам сбросить груз дня, восстановить ментальные щиты и уравновесить взбаламученные эмоции.

— Ого, как ты узнала? Мы же не ходили в библиотеку.

— Знаешь, я решила спросить прямо, — Лин пожала плечами, — просто вспомнила, что оборотням выделено аж три стеллажа. Я не готова столько книг читать.

— Ничего себе. А мы с ней ничего разделить не должны?

— Должны, но я не спросила — она ушла в секретариат.

Покинув тайную комнату, мы неспешно двинулись к выходу из административно-учебной части.

«Все будет хорошо. Я буду использовать шкатулку, а Вишенкам придется или смириться, или повзрослеть. Виернарон здесь не навсегда. Все будет хорошо».

С самого утра меня колотила нервная дрожь. Да еще и питомцы устроили мне забастовку — Скромница покрылась серым налетом, а Развратник скандировал непристойные частушки. Студенты оборачивались на меня, а на время пар приходилось убирать питомцев в шкатулку. Что приводило их в еще большую ярость.

— У декана хвост трубой,

Планерка у ректора не за горой!

Декан не мнись и губы не жуй,

У ректора очень огром…

Лин перехватила Развратника и отработанным движением закинула обоих в шкатулку.

— Это не остановить, — устало произнесла я. — Они не знают усталости.

— Тебе предлагали от них избавиться.

— Я… Я не знаю.

Это ведь логично. Убрать из своей жизни то, что эту самую жизнь портит. Но… Но в этом случае я не могу быть логичной.

Занятия пролетели незамеченными — я только порадовалась, что сегодня нас «мучили» повторением пройденного, а не давали новые темы.

— Перед библиотекой вернемся в комнату. Надо захватить блокнот, — Лин предвкушающе улыбнулась, — я буду вести летопись нашего с тобой расследования!

— Не забудь потом отдать мне ее на редактуру, — мрачно произнесла я.

— Нет, потомки должны знать правду, — пафосно произнесла Лин.

Она дурачилась и подкалывала меня до самой нашей комнаты. И, надо признать, подруге удалось поднять мне настроение. Я даже придумала, как еще можно усмирить питомцев — заключить в шар с водой.

— А это еще что за, мгм, нежданный гость? — недобро прищурилась Лин. — Ого, Император прислал тебе подарок.

— А?

— Госпожа Май-Бритт Анндра, — молодой парень, переминавшийся у нашей двери, поспешно зашагал нам навстречу, — Его Императорское Величество посылает вам скромный дар.

Он с поклоном передал мне коробку, украшенную пышным бантом, получил мою размашистую завитушку на бланке и поспешил к выходу. При этом он так затравленно озирался, что мы с Лин невольно заинтересовались. Но, увы, курьер ушел с нашего этажа целым и никем не замеченным.

— Досадно, — цокнула Лин. — Пошли, вскроем. Как думаешь, что там?

— Скромный дар?

— А как же воображение? — укорила меня подруга. — Вдруг там алмазная тиара? Или, скажем, перчатки левитации?

— Еще скажи артефактный ключ от личной воздушной лодки, — я закатила глаза. — Хотя, конечно, очень интересно.

Едва закрыв за собой дверь, мы с Лин в четыре руки срывали с коробки и бант, и оберточную бумагу. А после, вытащив «скромный дар», с недоумением его рассматривали.

— Ну, — протянула Лин, — это дорого. Очень дорого.

— И очень странно, — я осторожно потыкала пальцем корзинку для рукоделия.

Корзинка была не простой, а зачарованной. Она едва ли не потрескивала от обилия чар. А уж находящиеся в ней нитки… Там не было простой шерсти!

— Леарановый висюнчик, — Лин почти профессионально растаскивала в сторону уменьшенные клубки, — травяная крыса… А это точно тебе?

— Да. Но, я уверена, ты можешь забрать себе. Император решил сделать подарок и не стал сильно заморачиваться — просто выбрал то, что прилично. Вопрос только один — зачем он решил сделать такой дар?

— Ой, тут письмо. Ай, жжется!

Лин отбросила небольшой конверт и я тут же подманила его левитацией.

«Сегодня вечером, после ужина, сокрыв себя от мира, жди проводника у центрального выхода. Твой Император».

— Лаконично, — хмыкнула Лин. — Зато понятно, почему такой странный подарок.

— Да?

— Конечно, — подруга хихикнула, — эт чтоб ты чего лишнего не удумала и не стала рядиться в лучшие трусы.

Фыркнув, я кинула в нее розовым клубком, на что тут же получила возмущенное:

— Да ты хоть знаешь кем он был до вычеса?!

— Не знаю и знать не хочу. Я умею рукодельничать, но не хочу. Забирай себе.

Лин посмотрела на меня как на не слишком полноценную драконицу:

— Ты реально хочешь передарить подарок Императора? Вот прям серьезно? Уменьши корзину и убери до лучших времен. Пряжа не испортится, а там видно будет. Я все равно сейчас из шелковых нитей плету.

Закинув корзину в свою комнату, я быстро переоделась и, прихватив шкатулку с вишенками, выскользнула обратно в гостиную. Где меня уже поджидала Лин.

— Ты готова приключаться? — с восторгом спросила подруга.

— Я готова сделать все быстро и тихо.

И по началу все действительно шло как по маслу — незримыми тенями мы скользили сквозь студенческий поток, невесомыми пушинками проскакивали лестницы и…

— Звяк.

— Ой.

Это моя шкатулка выскользнула из на миг ослабших пальцев. И мы, как и трое других студентов, сидевших на ступеньках лестницы, безмолвно наблюдали за тем, как деревянная коробочка катится вниз по лестнице.

Ругнувшись, Лин сделала замысловатый жест и коробка влетела ей в руки. И, что естественно, тут же стала невидима для той троицы.

— Кажется, Нитта не соврала насчет примеси белладонны в настойке, — изрек один из парней и встал, — пошли-ка в сторону общежития. Ларс на целителя учится, не даст помереть.

— Сама понесу, — проворчала Лин, когда я попыталась забрать у нее коробку.

Парни, уже поднявшиеся на ноги, позеленели от ужаса.

— Н-не надо, мы дойдем.

— Первокурсники? — с интересом спросила Лин, и тут же сама себе ответила, — конечно первокурсники. Кто еще у Нитты настойку купит.

— А в-вы кто?

— Дух, — с придыханием ответила Лин, — вы знали, что академия построена на костях невинных жертв? Уже скоро выйдет время моего рабства и тогда…

Я создала ледяной ветерок, чтобы остудить увлекшуюся подругу, но чуть-чуть не дотянула вектор и, в итоге, прохладой обдало и парней.

— Мама, — выдохнул один из них.

— Бежим!

И все трое, с дикими криками, рванули вниз по лестнице. И, судя по треску боевых проклятий, снесли с ног кого-то курсом постарше.

— И не жалко тебе их? — спросила я, когда мы с Лин сошли с лестницы и уже подходили к библиотек.

— Мне? Будто я их могильной свежестью обдала.

Толкнув дверь библиотеки, мы вошли в мрачный прохладный зал. И я, повернувшись к Лин, наставительно произнесла:

— Могильный холод здесь, а все остальное — прохладный бриз. И, кстати, тебе бы лучше жестами изъясняться. Меня никто не слышит, а тебя — все.

— Я могу этим воспользоваться, — провокационно произнесла подруга.

И, едва лишь нам навстречу попался сосредоточенный студент, Лин едва слышно прошептала:

— А ты точно правильно списал?

Парень остановился как вкопанный. Слухи о духе, живущем в библиотеке, ходили давно. И вкрадчивый голос Лин обладал ровной той долей бесплотности, чтобы их можно было спутать.

— А вы как думаете?

— Я не думаю, — с легкой насмешкой произнесла Лин, — я лишь наблюдаю и сравниваю.

— Ну за что ты так? — спросила я, когда мы подошли к стенду с газетными подшивками.

— Это Лукус, он страшно невнимательный, — фыркнула подруга, — перечитает и спасибо скажет.

Отбросив шутки в сторону, мы принялись шерстить газеты. Хорошо, что в этой части библиотеки почти никого не было. Ибо если смотреть со стороны, то листы шевелятся сами собой. А уж если вслушаться в недобрые комментарии, отпускаемые тихим женским голосом… Можно и правда поверить в библиотечного духа!

— Нет, ну ты посмотри, он еще и улыбается, — возмутилась Лин, найдя заметку о последней свадьбе Виернарона. — Наверное, гроб уже приготовил и саван пошил.

Она продолжила читать:

История любви, бла-бла-бла, стремительно развивающийся роман, угу-угу, так, Шей-Брин Тиорран. Записываем. Слу-ушай, а она ведь светленькая. Смекаешь?

— Драконы, как люди и оборотни, либо светленькие, либо темненькие, либо рыженькие. Жен у него было предостаточно, логично, что одна из них — блондинка.

— Логика портит веселье, — буркнула Лин. — Кстати, тут можно не смотреть, давай сразу вот к этой стопке.

— Почему?

— Он женился примерно раз в год. Смотри, беременность девять месяцев, плюс пара месяцев на скорбь и поиск новой идиотки, — грубо подсчитала Лин.

Она оказалась права. Дважды. Ведь все жены Виернарона были светловолосыми.

— Я думаю, что…

Но договорить у меня не вышло! На всю библиотеку разнесся дикий вопль:

— О Великий Библиотечный Дух! Благодарю тебя! Благодарю тебя! Благодарю тебя!

— О, — Лин прищурилась, всматриваясь в виднеющуюся между стеллажей фигуру, — Лукус нашел свои ошибки. Видишь, я права в третий раз!

— Хвастаться нехорошо, — фыркнула я. — Давай соберем все это безобразие.

Лин проследила за моим взглядом и тяжело вздохнула:

— Хорошо, что нас никто не видит.

В пылу азарта мы так старательно и яростно вгрызались в газетные залежи, что совершенно не следили за порядком! Сейчас все выпуски валялись абы как, кое-где были загнуты или помяты кончики, а кое-где… Эх, придется лезть под стеллаж, вытаскивать номер.

— Не кисни, маги мы или так, погулять вышли? — приободрила меня Лин.

— Погоди, — я тронула ее за кисть, — ты уверена, что на газетах не стоит защита? Помнишь, что было, когда мы решили магией снять стоящую слишком высоко книгу?

— Нас накрыло стеллажом, — цокнула Лин. — Здесь работы на несколько часов!

— Вовсе нет, — я покачала головой, — ночью газеты сами собой выстроятся в правильном порядке. Наша задача их просто аккуратно сложить.

— Сами собой? — сощурилась Лин.

— Книги точно сами собой на правильные места перелетают, — я пожала плечами, — у кого хватит сил и времени, чтобы держать тут все в таком идеальном порядке?

Так, переговариваясь, мы сложили газеты, а после покосились на стеллаж.

— Мы не могли ее туда закинуть, — неуверенно сказала Лин.

— Да, далековато. Но…

— Я не хочу лезть в вековую пыль, — прямо сказала подруга.

— Никто не хочет, — хмыкнула я. — Разыграем?

— Разыграем, — прищурилась Лин. — Начнем с тебя.

Я, спрятав руки за спиной, создала маленький камешек и спрятала его в правом кулаке.

— Угадывай.

— Здесь, — Лин хлопнула меня по правому руке, — ты проиграешь. Мой дар проснулся, так что… Лезь.

— Сопротивление бесполезно? — со смешком спросила я.

А после, вспомнив, что я тут, вообще-то, и дракон, и колдунья, заклятьем убрала всю пыль. А после, тяжело, но негромко вздохнув, полезла под стеллаж. Света катастрофически не хватало, так что пришлось создать маленький шарик света.

Который высветил до боли знакомую корзинку! Слава Богам, не настоящую, я изображенную в газете.

Газете двадцатилетней давности. Плюс-минус лет пять.

— Ты застряла? — участливо осведомилась Лин. — Я могла бы дернуть тебя за ногу, ты только намекни.

А я… Я с каким-то странным, щемящим чувством рассматривала изображение статной красавицы. Каштановые кудри, переплетенные тонкими жемчужными нитями, колдовские зеленые глаза. И…

— Ай!

— Я же сказала, что могу дернуть тебя за ногу, — с достоинством произнесла Лин, — повторяю свой вопрос, ты застряла?

— Нет, — буркнула я и сдала назад, выбираясь из-под стеллажа. — Смотри, корзинка, прям как у меня.

— Не один в один, но похожая, — кивнула подруга, — и что? Это даже не совпадение, а целенаправленная продажа наборов для рукоделия.

— Да, — я медленно кивнула, продолжая таращиться на изображение, — кто это?

— Это обложка? Там в уголке должна быть указана страница со статьей. Дай, ты какая-то пришибленная.

А мне и правда было не по себе. Красавица пугала.

— Пф, нечего бояться — ее убили больше двадцати лет назад. Тело, правда, не нашли — оно было уничтожено, но свидетелей достаточно.

Лин уже успела найти статью и прочесть ее.

— Между прочим, эта драконица отказала Драконьему Императору в большом и чистом чувстве, — хмыкнула Лин. — Уехала в глушь, где вязала шарфы и воспитывала кошку. На обложке журнала ее последнее прижизненное изображение. Следствие ведется. Интересно, нашли убийц?

— Не знаю, — я пожала плечами и взяла у подруги журнал, — не знаю. Я вообще ничего о ней знаю, что странно. Драконица, отказавшая Императору — скандал должен был быть до небес.

— Ну, не знаю. Но у нас есть имя — Шан-Миоран Ондровирр. Тебе это о чем-нибудь говорит?

— Только о том, что Император должен был быть очень сильно влюблен — род, прямо скажем, очень и очень не знатный, — хмыкнула я. — И понятно, почему не было скандала — они живут слишком далеко от столицы. Специализируются на изучении морских животных и не очень-то интересуются другими видами.

— Странное всегда притягательно, — Лин щелкнула пальцем по лицу красавицы, — как думаешь, не по приказу ли Императора ее того? Вроде как месть обиженного мужчины?

— Лин!

— А что? Так-то если посмотреть, то Драконий Император подозрительно благородный, все время делает что-то хорошее, — подруга забрала у меня журнал и плюхнула его поверх аккуратной стопки, — так что смотри, если что — не отказывай. У меня других подруг нет, как я буду жить?

Подпихнув ехидну локтем, я подправила наш скрыт и поманила Лин к выходу. По дороге нам пришлось пройти мимо Лукуса, который показывал воздуху свои черновики и горестно вопрошал:

— А здесь, все ли хорошо здесь?

Лин, бросив острый взгляд на его писульки, глубокомысленно изрекла:

— Третья строчка сверху — что именно ты хотел этим сказать?

Я только вздохнула. В подруге до сих пор жива неистребимая жажда проверять, наставлять и, в некоторой степени, указывать. Не мудрено, учитывая количество младших братьев и сестер, а так же племянников и племянниц, но… У нее были некоторые проблемы из-за этого.

После библиотеки наши пути разошлись — ши-тари в академической форме доставила мне уведомление, что срок отработки в Зверинце продлен. Я, поблагодарив ее, взяла бумажку и, сложив ее вдвое, бережно убрала в подпространство. Точка выхода из него была привязана к кольцу Императора — это я выяснила очень, мгм, неудачно. Пришлось помучиться, чтобы получить назад свое белье и мыльные принадлежности. Зато так я узнала о двух вещах — во-первых, у меня есть свой маленький кусочек подпространства, куда я могу убирать вещи весом до десяти килограмм, и во-вторых, там есть маячок, по которому я могу найти Императора.

«Ну, скорее всего, там маячок, по которому Император может найти меня. Но такие вещи работают в две стороны», хмыкнула я про себя.

И направилась в Зверинец, где мне были рады. Хотя стоит признать, что господин Роддарх честно предложил мне идти к тому преподавателю, который меня и наказал.

— Вы с Лин молодцы, да и не слышал я, чтобы шалили сильно, — пояснил он и добродушно улыбнулся.

На что я честно сказала:

— Знаете, я предпочту какашки выносить, чем с господином Виернароном лишний раз пересекаться.

— О как, — крякнул господин Роддарх. — Ну, эт дело твое.

И в этот раз я не спешила. Провела в Зверинце два часа, получила отметку и вернулась в комнату. Придется махать лопатой все то время, что Виернарон в Академии. Ничего, до выпуска всего ничего осталось. Справлюсь.

«Приобрету разнообразные навыки», фыркнула я про себя и взмахом руки избавила одежду от неприятного запаха.

А после на час застряла в душе и вышла как раз к молчаливому чаепитию, после которого к нам постучали.

— А вот и сопровождающий, — Лин выразительно поиграла бровями.

И мне пришлось ответить на молчаливое недоумение Вер-Тарны:

— Меня призвали во дворец.

— Не говори никому, — проронила оборотница, — из-за неудачного времени сделают неправильные выводы.

— Или правильные, — захихикала Лин.

— Не правильные, — сердито произнесла я и сверкнула чешуей на скулах.

— Это от злости или от смущения? — Лин, безо всяких церемоний, провела пальцем по чешуйкам.

— Это — для убедительности слов.

Стук в дверь раздался вновь.

— Чего это? — удивилась Лин.

— Вероятно, нам стоит открыть дверь, — весомо проронила Вер-Тарна. — Вероятно, это нужно было сделать сразу.

Горестно вздохнув, я подошла к двери. Этот день был слишком сложным и слишком длинным. Так нельзя.

«Чего может хотеть Император? Уж всяко не «сладенького», для этого, наверное, есть особая придворная должность», лениво размышляла я, следуя за немногословным мужчиной.

Кстати, его гвардейская форма действовала в точности как мой скрыт — при виде его тускло-серебряной бляхи, висящей на груди, интерес теряли абсолютно все. А некоторые даже пытались уйти в стену.

— У вас интересная репутация.

— Никому не нужны близкие знакомства с заместителем главы внутренней разведки Его Императорского Величества.

Я с уважением покосилась на мужчину. Выглядел он, прямо скажем, непримечательно. Такого можно пять-шесть раз встретить в толпе, и он совершенно не примелькается. Все в нем было обычное, ровное, серенькое, «как-у-всех».

«Тяжело, наверное», мысленно посочувствовала я.

— Прошу, — едва мы вышли из здания, он открыл телепорт.

— А…

— Приказ Императора, — он скупо улыбнулся, — мне позволено открывать телепорты по всей Тройственной Империи, за исключением личных спален и кабинетов Трех Правителей.

— О.

Смело пройдя сквозь телепорт, я оказалась внутри тесной и темной комнаты.

— Госпожа Анндра?

Приятный и незнакомый мужской голос заставил вздрогнуть.

— Да?

— Не оборачивайтесь. Вы должны скрыть меня от всех, кроме Его Императорского Величества, а Тинрран проводит нас в зал Совета. Все так хотели провести заседание без телепата, — в голосе мужчины прорезались ехидные нотки, — что мы решили пойти им навстречу.

Телепат? Каулен! Как же его… Нет, не вспомню.

— Артаганн, — хмыкнул дракон. — Твои мысли довольно прозрачны.

Сердито прищурившись, я решила «поиграть». Меня учили всему, в том числе и скрывать свои мысли. Я вообще, если захочу, смогу очень качественно скрываться и, при этом, вовремя выходить из скрыта. Так-то мой предел двенадцать часов и последующие двенадцать часов я должна провести на виду. Но… «На виду» может быть разным, очень разным.

«Конечно, для Виернарона это не подходило, но чтобы повредничать и показать истинную «прозрачность мыслей»… Я смогу», решила я.

Сосредоточившись на себе, своем разуме и собственной «неинтересности», я пропустила возвращение заместителя главы внутренней разведки. И, судя по всему, он и есть Тинрран.

Осмотревшись, пришедший одобрительно усмехнулся и позвал:

— Господин Каулен? Положите руку мне на плечо. Нам следует прибыть первыми. Примите мое восхищение, госпожа Анндра.

Я польщенно промолчала, а телепат сделал несколько шагов вперед и коснулся плеча Тинррана. После чего Каулен коротко произнес:

— Веди. Надеюсь, все это не продлиться слишком долго. Мне еще жене объяснять, где я был самую интересную часть ночи.

— Ревнивая? — сочувственно спросил господин Тинрран.

— Ехидная, — с любовью ответил телепат.

Мужчины пошли вперед, я же позволила себе чуть-чуть задержаться. Меня обуревало странное ощущение — как будто все эти узкие, неприметные коридоры мне знакомы. Как будто… Как будто я была здесь?

А с другой стороны, все драконьи дома чем-то схожи — высокие потолки, простор парадных коридоров и узость лазов для ши-тари. Или слуг — драконы, в большинстве своем, слуг от ши-тари не отличают. Не в том смысле, что не различают, а… А ставят прислугу на уровень магических паразитов.

Отвлекшись, я едва не прозевала момент — двери потайного коридора почти сомкнулись!

С трудом избежав столкновения со спиной Тинррана (А вдруг это мой будущий начальник?! Нельзя ударить лицом ему в спину!), я зачарованно замерла.

Зал был красив. Бордовые стены, тонкий золотой рисунок — растительная вязь — и далекий-далекий потолок! Моя драконья душа в восторге, вот только…

Хм, кажется, на этом совете будет очень мало драконов.

Зазевавшись, я не удержала свою «неинтересность» и мне в виски толкнулась мысль Каулена:

«Или господам придется ужаться», толкнулась мне в виски мысль Каулена. «Не мучай себя, ты хороша, но не настолько, чтобы я тебя не слышал».

Сердито фыркнув, я поджала губы. Пока я не расслабилась, он меня не замечал. Ведь смысл не в том, чтобы скрыть мысли. А в том, чтобы напротив, выставить свой разум на показ, и показать, что там нет ничего интересного.

«Тренировки, тренировки и еще раз тренировки», решила я.

А после немного устыдилась — нашла время, когда с телепатом в игрушки играть. Ему сейчас предстоит сосредоточенно и старательно просеивать мысли высокопоставленных поганцев, и тут я.

«Все хорошо», послал он мне мысль. «Ты забавная».

Я забавная?! Я не зверек!

Но продолжения наш обмен мыслями не получил — двери распахнулись.

И я, честно говоря, была поражена. И несколько ошарашена — это что ж за совет тут будет происходить?! Если первой в зал входит настолько, мгм, разодетая драконица.

Но я была вынуждена признать, что она была потрясающей красива. Но это провокационное декольте и разрез на платье, обнажающий почти всю ногу… Немыслимо! Что, интересно, она может посоветовать?

«Может, это возлюбленная Императора?», промелькнула в голове непрошенная мысль.

И в груди отчаянно засаднило. Нервно вздохнув, я потерла ладони друг об друга и принялась перепроверять скрыт. Может, где-то есть утечка силы? Иначе откуда это гадкое, болезненное ощущение.

Тем временем красавица создала кресло и села в него. Закинув ногу на ногу, она небрежно поправила платье, позволяя тонкому шелку красиво растечься вокруг.

«Они не вместе, я точно знаю. Пожалуйста, спокойнее. Я начинаю работать», стукнуло мне в виски.

Скулы обдало жаром — телепат отвлёкся на мои мелкие глупые мыслишки! Но… Но вместе с тем это неприятное чувство ушло. Значит, мне это важно? Мне не все равно, кого любит наш Император?

«Конечно не все равно», сказала я сама себе, «Такая Императрица будет плохо смотреться в журналах и газетах. Да и подданные могут начать неправильно использовать карточки с ее изображением!».

Но… Но даже в мыслях это звучало глупо и неправдоподобно. Однако ж, я ведь не могла увлечься Императором? Нет, нет. Конечно же нет. У меня ни единого повода и ни единой надежды.

Комната заполнилась драконами. И это были не те лица, которые мелькают в газетах и журналах. Единственный, кто был узнаваем — Император. Он создал круглый стол и восемь кресел. А после призвал свой трон.

«Оно и верно, кто-то просто знатен, а кто-то — Император», хихикнула я про себя. И посмотрела на красавицу, которая так и осталась в стороне. Только шелк стёк еще ниже, обнажая ее ноги до совсем уж неприличного состояния.

— Мы могли встретиться днем, — проворчал один из драконов.

— Не могли, — отрезал Император. — Один заговор вы уже проворонили и, как итог, я занял кресло своего отца. Второй заговор вы тоже просмотрели…

В зале повисла тишина. А через мгновение я поняла, что это не в зале тишина, это у меня с ушами проблема!

«Есть вещи, которые безопаснее не слышать», передал мне телепат.

И следующие сорок минут я переминалась с ноги на ногу, пересчитывала золотые лепестки на ближайшей стене и старалась не зевать. А потом вспомнила, что меня никто не видит и зевнула так, что чуть не вывихнула себе челюсть.

«Вот поэтому приличные юные драконицы не зевают», наставительно сказала я сама себе. И продолжила считать. Кстати, лепестков на этой стене — тысяча четыреста тридцать семь. Или тридцать восемь?

«Одно радует — вишенки в шкатулке и Развратник не может внести в происходящее капельку разнообразия и первозданного хаоса».

Увы, я могу скрыть себя вместе с питомцами, но если Развратник и Скромница начинают действовать вместе… Может произойти конфуз.

«Император приглашает тебя на разговор, юная драконочка», телепат вновь коснулся моего разума.

А в уши вторгся шум и гомон расходящихся драконов. Кажется, тайный совет завершен. И…

Император хочет поговорить?!

В лицо бросилась краска смущения — мне не особенно привычно болтать с мужчинами посреди ночи.

«Если исключить те ночи, когда мы с Лин охотились на мерзавцев и пугали их до полного исправления характера», хихикнула я про себя и, вытащив шкатулку, выпустила питомцев.

— Сидите тихо, если не хотите вернуться обратно, — цыкнула я на них.

И, оправив прическу, сбросила скрыт. Но только с себя — телепата я оставила все так же незаметным.

«Благодарю», передал он мне и открыл телепорт, «Сколько продержится? Хочу развлечь супругу».

«Пять-семь минут», я постаралась подумать это адресно, и, судя по кивку, у меня это получилось.

Каулен исчез в телепорте, а ко мне подошел заместитель главы внутренней разведки:

— Госпожа Анндра, следуйте за мной.

Май-Бритт Анндра

Едва лишь войдя в гостиную, я сразу увидела Лин. Она, сидя за столом, спала, уронив голову на сложенные руки.

— Хэй, просыпайся, — я осторожно погладила подругу по плечу. — Давай-давай, я помогу тебе дойти до кровати.

— И что, — Лин широко зевнула, — я так мучилась и ничего не получу?

Но при этом она не особенно сопротивлялась, когда я подвела ее к двери спальню.

— Утром, — решительно произнесла я. — У нас еще есть шанс выспаться.

— Мы завтра не учимся, — напомнила подруга.

— Драконы поднимаются на рассвете, — в тон ей отозвалась я. — Увы, с внутренними часами ничего сделать нельзя.

— Ну да, — Лин села на постель и потерла глаза, — встроенные часы не вытащишь и под подушку не положишь. Но…

— Я просто помогла — скрыла Каулена от взглядов благородных драконов, а он в это время пошарился у них в головах. Страшно незаконно и слегка неприлично.

— Ахм, наоборот, — Лин улеглась, — страшно неприлично и слегка незаконно — это ведь все было санкционировано Императором, а он и есть за-акон.

— Доброй ночи, — фыркнула я.

И, выйдя из спальни подруги, сразу отправилась к себе. Пихнув питомцев в стакан с водой, я обдала себя очищающими чарами и, магией избавившись от одежды, рухнула в постель. Во рту царил неприятный привкус — зубы, все же, лучше чистить щеткой и пастой, а не удалять грязь колдовством. Но ничего, это можно перетерпеть.

А утром, к моему стыду, меня разбудила подруга, а не вставшее солнышко.

— Солнышко давно встало и все порядочные драконы встречают рассвет! — с хохотом кричала Лин и колотила по двери.

Закряхтев, я выбралась из кровати, достала из шкафа мягкое платье и выползла в гостиную.

— Что там со встроенными часами? — поддела меня подруга.

— Я с изъяном. Так что время от времени пропускаю рассвет. Не знаю, почему, — с горечью произнесла я.

— Может пора перестать так о себе говорить? — серьезно спросила Лин. — В прошлом твой изъян был нормой.

В прошлом бескрылых детей, искр рода, отправляли назад, к Богам. Чтобы те, переродившись, пришли в наш мир с крыльями.

— Я — насильно перерожденная душа. Меня принесли в жертву и я вновь родилась, не пройдя положенного очищения в Горниле Богов. Лин, — я с тоской посмотрела на подругу, — это не шрам у меня на лбу и не «просто пятнышко, не обращай внимания». Именно такого цвета была моя чешуя в прошлой жизни. И каждый раз, каждый касов раз я думаю — вот, мне нравится вкус чая с молоком. Это потому что он мне нравится, или потому что она его любила?! Каждую секунду я нет-нет да вспоминаю об этом. Это я люблю танцевать в лунном свете или та, другая…

Хлоп!

— Прости, — хладнокровно произнесла подруга, — но тебя заносит. Мы точно знаем, что воспоминания о прошлой жизни к тебе вернуться не могут. И мы точно знаем, что души драконов находятся в бесконечном кругу перерождения и…

— И обычно от смерти до нового рождения проходит около двухсот лет, — я криво усмехнулась, — именно столько нужно, чтобы Горнило Богов очистило душу от всего лишнего.

— Май…

— Я в порядке, — привычно соврала я. — Просто маленькое недоразумение. Просто…

— Просто ты слишком сильно боишься быть не собой, — кивнула Лин. — Зато ты покорила Императора. Именно ты — взбалмошная, рассудительно-безумная королева скрыта. Жемчужина рода Анндра.

— Ну, не покорила, — я смутилась.

— Хах, конечно, Император же всем Покровительство оказывает, — Лин проницательно сощурилась, — признавайся, он тебя потом на вино и сладости утащил, да? Ха!

Я не хотела говорить, но, кажется, мое лицо меня выдало.

— Вино и шахматы.

— О. Сильно опозорилась?

— М-м-м, — протянула я, — мне удалось выиграть.

— Надеюсь, не так же, как ты выиграла у своего старшего брата? Император не юнец и замет… Май-Бритт, тебе при рождении щедро отсыпали магии и недодали инстинкта самосохранения. Ну кто обыгрывает императоров?! Да еще и жулит при этом!

Вздохнув, я честно сказала:

— Просто увлеклась. А потом было поздно отступать.

Лин только покачала головой и сердитой фыркнула:

— Пф-ф-ф, и слышать ничего не хочу. Умывайся, собирайся — у нас есть дело. Я примерно представляю, где находится архив. Но очень примерно. Надо посмотреть у библиотеки.

— Ты правда думаешь, что в библиотеке есть план башни ректора? — скептически уточнила я.

— Разве я сказала «в»? Я сказала «у»! — с выразительной усмешкой выдала подруга. — У библиотеки висит огромный план, куда бежать в случае пожара. И да, башня ректора там отображена. Так что давай, пора использовать твой талант в настоящем деле. Не все тебе Императора в шахматы обжуливать!

— Ты не забудешь, да? — уныло спросила я.

— Забуду ли я, что ты обманом обыграла Императора в шахматы? Никогда. Я и детям твоим расскажу, — захихикала Лин. — Ты-то им будешь втирать о правильном, а я буду тетушкой, у которой карманы полны конфет, а на языке всегда есть две-три истории о маминой веселой юности!

— Ну тебя, тетушка, — беззлобно проворчала я и прикрыла зевок ладонью.

Так, надо и правда собираться. По большому счету, это мне нужно уговаривать Лин, ведь Виернарон угроза именно для меня, а не для нее.

И только в этот момент я отчетливо поняла, что своим поступком, принятием меня в род, Лин здорово подставилась перед моим несостоявшимся женихом!

Подняв глаза на подругу, которая сейчас сосредоточенно и медитативно разминала кисти, я прикусила губу. Признаваться, что настолько очевидная вещь дошла до меня только сейчас…

«Кажется, кому-то пора взрослеть», пронеслось у меня в голове.

Закрыв за собой дверь спальни, я собрала в удобную корзиночку чистые вещи, немаркое платье и туфли с мягкой, зачарованной подошвой. Вообще, оте… господин Орвалон говорил, что не стоит рассчитывать на специальную обувь и одежду. Я должна уметь скрывать перестук металлических набоек по мрамору!

Но, тем не менее, он все равно сделал для меня особый заказ. При чем кому, куда — не сказал.

Так, через двадцать минут я, старательно набросав заклятий на туфли и подол Лин, укутывала нас своей магией. И через мгновение мы исчезли от всего мира.

— Зачем тебе это? — я дернула подругу за узкий длинный поясок.

— Нравится, — лаконично отозвалась подруга.

Посмотрев еще раз на яркую вещицу, спускавшуюся до самого подола, я пожала плечами. Наверняка внутри пояска какая-нибудь пакость припрятана. Лин до крайности любит малоиспользуемые отсроченные проклятья. Вроде того, что сегодня палочку разломил, а завтра у тебя лаборатория взлетела на воздух.

— Под ноги смотри, — буркнула моя подруга и проходивший мимо дракон подскочил на добрых полметра.

— Кто здесь?!

Я только укоризненно вздохнула. Все слова кончились пару лет назад — Лин страшно любила подшучивать над окружающими. Мне оставалось только смириться.

Через двадцать минут мы стояли напротив огромного выцветшего изображения и недовольно кривились. Если у башни ректора и было толковое отображение, то, скажем так, сильно состарилось.

— Ну как так можно?! А если какая-нибудь проверка? — гневно засопела Лин и бросила в план несколько искр-заклятий.

На старой бумаге тут же появилось несколько черных подпалин. Я поспешно махнула рукой, убирая черноту заклятьем и… В общем, план теперь еще более неподробный чем раньше.

— И что нам теперь делать? — в пустоту произнесла я, — бродить по башне ректора в поисках архива?

— Ну, давай попробуем пофантазировать, — предложила Лин. — Кабинет ректора, по идее, на самом верхнем этаже. Мы там были и я уверена, что мы были под самой крышей. Или же под самой крышей его спальня, ниже кабинет, а еще ниже — все остальное.

— Таким образом из шести этажей обыскать нам нужно только четыре, — подытожила я. — Что ж, начнем сегодня, продолжим завтра.

Лин только плечами пожала, как бы говоря — ну а что нам остается?

Именно в этот момент дверь библиотеки распахнулась и в коридор вышла невысокая нагруженная пухлыми папками девушка. А следом за ней… Следом за ней появился бесплотный дух! Дух, впрочем, порог библиотеки не пересек. Не пересекла — это определенно молодая женщина в старомодном платье.

— А вот это, милочка, отнеси в архив. И не как в прошлый раз, а дождись, пока архивариус все зарегистрирует! — едко процедил дух.

— Я поняла, — уныло отозвалась девушка с папками.

— Побольше энтузиазма, — фыркнула дух, — ты, Мара, сама хотела поработать в библиотеке. Хотя, конечно, мы обе знаем, чего ты на самом деле хотела… Но ты не самая умная на этом балу, а потому давай-давай, неси документы. И никаких порталов! Ректор этого не любит. Ножками, Мара, ножками.

Мы с Лин переглянулись и, поняв друг друга без слов, устремились за этой таинственной Марой. Интересно, ради чего она могла пойти в услужение вредному библиотечному духу? Ходят страшные истории о том, что раньше этот дух подпитывался от каждого, кто вошел-вышел из библиотеки. Последние десять лет духа подпитывают взрослые волшебники и, вроде бы, какой-то артефакт был создан. Господин Кайрус придумал такую штучку, которая собирает ошметки от заклятий в аудиториях и на полигоне, после чего все это перерабатывается и передается в библиотеку.

— Запасники, — просвистела мне на ухо Лин, — готова спорить, что она хотела попасть в запасники! Где хранятся довоенные книги. Слишком ценные, чтобы их уничтожить и слишком опасные, чтобы выставить на полки.

— И может быть там есть что-то о культистах, — я прикусила губу.

Император ведь знает об этих полумифических запасниках, правда? Должен знать. Или не знает и ему нужно об сказать? Ох…

Задумавшись, я чуть было не наступила на край подола Мары. Меня вовремя перехватила Лин, и мы, с трудом удержавшись на ногах, медленно выдохнули.

— Кто здесь?! — нервно воскликнула Мара, — я буду защищаться!

— Как она нас засекла?! — спросила я, пользуясь тем, что мой голос не слышен.

А Лин показала на свой узкий длинный поясок, кончик которого свисал до самого края подола. Ясно. Интересно, было на этом пояске какое-нибудь проклятье или все же нет? Надо не забыть спросить.

Девица меж тем не торопилась продолжить свой путь. Сбросив папки на пол, она зажгла на ладони дымчато-синий огонек и с прищуром всмотрелась в нас с Лин. То есть, конечно, на сона не видела, она старательно разглядывала абсолютно пустой коридор. И подруга моя, веруя в мой дар крепче меня самой, тут же скорчила наидурнейшую рожицу и, не подумав, сдула огонек с руки библиотечной работницы.

— Архив, Мара, — подражая голосу духа выдала Лин. — У меня кончаются силы и ты рискуешь… Рискуешь стать моим донором!

Как она бежала! Бежала и папки к сердцу прижимала! Еще и попискивала на бегу — не то заклятье читала, не то Богам молилась, не то просто, переизбыток чувств выражала.

Я, в общем-то, тоже пыталась выразиться, но, смею надеяться, это звучало чуть более внятно:

— А если бы… Она, уф, опознала твой голос? То есть, уф, поняла бы, что это, уф, не дух?

Лин же даже не пыталась выражаться, а просто сосредоточенно бежала и изредка выразительно вздыхала и подхихикивала, от чего Мара наддавала быстрей.

Злобными фуриями пролетев сквозь всю Академию, мы оказались у Великой Двери Последнего Шанса. А именно запароленного перехода в ректорскую башню. Очень многие провинившиеся студенты, в надежде на милость, стояли здесь часами. Стояли и молились, чтобы ректор во-первых, вышел, а во-вторых, был в умеренно-хорошем настроении. Потому как если он выходил в народ в плохом настроении, то он сходу удваивал все наказания, а если он был слишком весел… В общем, чувство юмора у нашего ректора давно победило все остальные чувства.

Пока мы отдыхали и восстанавливали дыхание, Мара отстучала по двери пароль и вошла.

— Я запомнила последовательность, — прошептала мне в ухо Лин.

— Надеюсь, мы пришли сюда в последний раз, — вздрогнула я.

— Ты довольна?! — истерично вскрикнула Мара и шагнула вперед, в открывшийся проход.

Мы с Лин, подобрав юбки, устремились вслед за ней.

И пусть будут прокляты винтовые лестницы! Я, с моим не слишком-то высоким ростом умудрилась дважды удариться головой!

Наконец, этаже, наверное, на четвертом, Мара постучала в самую обычную, неприметную дверь.

— Ага, заходи! Чайник уже вскипел, — отозвались оттуда.

Мы с Лин переглянулись, так вот о чем говорила дух. Хммм…

— Сначала регистрируй документы, — прошипела моя подруга, — а потом делай, что хочешь.

— Я и с первого раза поняла, — огрызнулась Мара. — Всего одну папку потеряли, а вы такую панику навели!

Лин изобразила что-то вроде тающего смешка и побледневшая девица крепче стиснула папки, а после решительно шагнула внутрь небольшой комнатки.

Очень-очень небольшой комнатки! Сюда был втиснут стол, за которым сидела благообразная госпожа неопределяемого возраста, стул для посетителя, корзинка под мусор у выхода и вешалка.

Нет, мы с Лин конечно втиснулись. Но, если что, то нам даже с дороги не уйти и не уклониться!

Зато позади сидящего архивариуса находился вход в настоящий архив. По меньшей мере там была арка, затянутая молочно-белой колдовской пленкой. Но туда еще надо попасть, а сейчас…

— Сюда их давай, — архивариус поманила папки к себе. — Эта зараза мне всю душу вынула из-за той папки.

— Она и до тебя добралась? — ахнула Мара.

— А то! Она ж теперь может покидать библиотеку, будь проклят этот Кайрос.

Архивариус сплела хитрое заклинание и папки оказалась в молочно-белом пузыре. А пленка, затягивавшая вход в архив, пропала.

— Ну все, у нас есть полчаса. Пошли, посмотрим, что там тебе для диплома не хватает.

И они, прихватив чашки с чаем, отправились в архив.

То есть… То есть я мучилась несколько месяцев, не спала ночами и в итоге взяла паузу, отложив свой черновик куда подальше, а одна хитрая пакость получит все необходимое на блюдечке с золотой каёмочкой?!

Внезапно в комнате резко понизилась температура, а через секунду я услышала тихий, едва слышимый смешок. Очень такой потусторонний смешок. И это была не Лин…

— Дух библиотеки? — тихо позвала я.

— Ага, — по-простому отозвалась дух, — мне понравилось, как она бежала. Вы напомнили мне о том, как было весело пару столетий назад.

Мы с Лин переглянулись и решили никому-никому об этом не рассказывать. Если дух библиотеки начнет издеваться над студентами… Я не хочу быть к этому причастна!

И потому, надеясь сбить духа с толку, я попыталась сменить тему:

— Что вы будете делать с этим бесчестным безобразием?

— А ничего особенного, — беспечно отозвалась дух, — продолжу подозревать ее в желании порыться в моих запасниках. А вот когда она выйдет на защиту… Мх-х-х.

Холод немного отдалился или же мы привыкли, но, в любом случае, дух больше ничего не сказала. И тут я вспомнила — у нас всего полчаса!

— Третья полка, седьмой стеллаж, — донесся до нас далекий голос, — и можете от меня не скрываться — я всегда знаю кто и что читает на моей территории. И о чем говорит около моих дверей.

— Такое ощущение, что мы с утра поймали Блик Удачи, — хмыкнула Лин.

— Главное, чтобы за эту удачу не пришлось расплачиваться чем-нибудь фееричным, — отозвалась я.

Меня такая череда приятных совпадений пугала. Не может все так хорошо складываться, наверняка впереди какой-то эпичный подвох!

— Поторопимся, — коротко произнесла Лин.

И в этот момент из белой сферы вылетел один листик. Окутанный сиянием, он устремился куда-то внутрь архива. Но что самое пугающее, по кромке арки появилось молочно-белая пленочка.

— Я так понимаю, что как только артефакт распознает и раскидает все документы, — мрачно произнесла Лин, — защита вернется на место.

Осознание скоротечности времени заставило нас ускориться. Проскочив арку, на которой понемногу собиралась защита, мы облегченно выдохнули — никакой сигналки. Конечно, моя магия скрывает от большинства охранных сетей, но прогресс не стоит на месте.

— Блик Удачи, — промурлыкала Лин. — Однако, госпожа архивариус так же трудолюбива, как и ее подруга.

Я проследила за взглядом подруги и хихикнула — на небольшом пятачке, свободном от стеллажей с документами, стояло огромное потертое кресло, а около него покосившаяся стопка любовных романов.

— Наш человек, — одобрительно произнесла Лин. — Так, седьмой стеллаж, третья полка. Откуда считать?

— На них номера набиты, — я кивнула на боковину стеллажа.

Там красовалась медная табличка с весьма многообещающей циферкой «132».

— Сто тридцать два?! — ахнула Лин.

— Думаю, счет идет от той стены, — я кивнула в темноту. — Идем аккуратно, наощупь, стараемся ничего не уронить.

— Ты же можешь скрыть путеводный огонек? — нахмурилась Лин.

— Если я одна — могу, — кивнула я. — Потому что всегда знаю, где моя тень. Но где твоя тень — не представляю даже.

— Нужно больше тренироваться, — подытожила Лин.

Я только вздохнула. Одних воспоминаний о том, как тяжело мне далось «ощущение тени» достаточно, чтобы испортить настроение. И это при том, что, объективно, дракону источник света не нужен! Я могу видеть в темноте. Отец на это только усмехался и отвечал набившим оскомину «Хотел бы я, чтобы ты никогда этого не поняла».

Мы окончательно покинули освещенную часть архива и Лин положила руку мне на плечо — люди не обладают никаким подобием ночного зрения. Вот только…

Призыв частичной трансформации обернулся резкой острой болью! Вскрикнув, я согнулась и закрыла глаза руками.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросила Лин. — Май?

— С-сейчас, — прошипела я, избавляясь от частичной трансформы. — Чуть без глаз не осталась. Здесь нереальное количество магии — все пронизано заклятьями, нитями, какими-то сферами и всем прочим! Кажется, архивариус тут действительно только для красоты.

— Ну и чтоб подружек к старым дипломам водить.

— Ну и да, — согласилась я. — Но дальше идем наощупь.

Радовало только одно — в начале и конце каждого стеллажа был небольшой источник света — те самые таблички. Они матово мерцали, что позволяло рассмотреть цифры и не сбиться с пути.

— Девятый, — выдохнула Лин, — мы близко.

— Только тут совсем чернильная темнота, — вздохнула я.

Однако, приноровившись, мы шли уже весьма бойко — точно по центру прохода. Пол ровный, препятствий никаких и… Ой!

Я, набрав хорошую скорость (ведь мы минут десять здесь уже блуждаем, а у нас всего полчаса!), со всего маху впечаталась во что-то твердое.

Во что-то твердое и теплое.

Теплое и… Причудливо ругающееся?!

Резко вспыхнул свет и я, проморгавшись, осознала, что стою вплотную к ректору. И, будто этого мало, еще и ухватила его за грудки!

— Здравствуйте, — выдавила я и выпустила из пальцев его рубашку.

На рубашке остались складки, которые я попыталась разгладить. Вот только ректор отчего-то вздрогнул и даже слегка побледнел. Правда, краски жизни быстро вернулись на его лицо и он, тяжело вздохнув, устало произнес:

— Май-Бритт. Я вас не вижу и не слышу, и ваши поглаживания мне не нравятся. И да, я не рассматриваю студенток в качестве, мгм, возможных спутниц жизни.

— Я тебя не выдам, — шепнула я подруге и сбросила с себя скрыт.

— Прошу прощения, — я опустила голову, — просто мне хотелось…

— Где ваша подруга?

Вскинув голову, я, с максимально честным лицом, ответила:

— Не знаю, может в комнате, может в парке гуляет.

— Серьезно? — усмехнулся господин Тенарбот, — вы правда считаете, что я поверю? Лливелин, вам лучше выйти из тени! Или я выволоку вас за руку.

— Я… — начала было говорить я, но была одернута:

— Трижды подумайте, прежде чем вновь соврать!

И после этих слов он шагнул вперед и, резко выбросив руку вперед, схватил Лин за плечо.

Ну, точнее, он, наверное, хотел схватить ее за плечо…

Получилось все несколько не так, как хотелось господину Тенарботу. Он, как мужчина с опытом, не мог не понять, что под его ладонью совсем не плечо, а мягкая девичья грудь. Левая, если это важно. И при этом он, видимо, совсем уж растерялся, поскольку замер так на несколько секунд.

Лин же, заалев щекам, тоже застыла на пару мгновений, а после… Хлоп! Ох, не думаю, что ректор получал пощечины в этом столетии.

— И вашу подругу, я, кхм, тоже нашел, — господин Тенарбот убрал руки за спину, — проследуйте в мой кабинет.

Сняв с Лин скрыт, я, набрав в грудь воздух, выпалила:

— Нет!

На лице старого дракона отразилась целая гамма чувств! Кажется, ему очень давно никто не говорил «Нет»…

— Это был не вопрос и даже не предложение, госпожа Анндра, — мягким голосом произнес господин Тенарбот.

— Я пришла сюда чтобы узнать о бывших женах Виернарона, — глухо произнесла я. — Вы можете отправить меня в Зверинец хоть до конца года, но я не уйду, пока не… Пока не узнаю правду!

— В Зверинец, — ректор вдруг усмехнулся, — разве что в качестве экспоната. Вы ничего не узнаете, Май-Бритт. Изъять документы из Архива невозможно, но…

Ректор усилил освещение и кивнул на ближайшую к нам полку:

— Здесь личные дела студентов Четвертого Факультета, около двадцати лет назад они пытались разжечь пламя гражданской войны. Попробуйте прочесть.

Лин первой цапнула с полки папку, развязала тесёмки и ругнулась:

— Ерунда какая-то.

Я заглянула ей через плечо и…

Там не было текста. Только разрозненные буквы, которые отказывались складываться в слова и уж тем более в предложения.

— Вы можете дойти до седьмого стеллажа, — в голосе ректора мне послышалось сочувствие. — Но не прочтете ни единого слова.

Склонив голову, я хмуро произнесла:

— Все зря… Не наказывайте Лин, прошу вас.

— В мой кабинет, — устало отозвался ректор и направился к выходу.

Шел он не оборачиваясь и достаточно быстро. Проверять, идем ли мы следом не было нужды, поскольку выбора у нас тоже не было.

Лин создала осветительный шарик — скрываться уже нет нужды — и сжала мои ледяные пальцы.

— Идем, — она потянула меня вслед за ректором.

Бросив последний взгляд назад, я коротко кивнула и пошла рядом с подругой. Ее осветительный шар, как всегда вырвиглазно-зеленого цвета, как нельзя лучше отображал мое внутреннее состояние. Плетясь по архиву, я пыталась изгнать из себя яд горечи и разочарования, но…

— Слышишь? — Лин резко остановилась и расплылась в улыбке, — сканда-ал.

Ректор распекал архивариуса, та как-то визгливо оправдывалась, но в целом ничего толком слышно не было.

— Это из-за нас или… — я выразительно замолчала, не завершая фразу.

— Думаю, про слишком умную студентку все уже знают, — хмыкнула Лин.

— Да, наверное ты права, — уныло отозвалась и честно добавила, — мне все равно.

— Май-Бритт, — вздохнула Лин, — выключи эмоции, включи ум. Подумай, прошу тебя.

Я посмотрела на подругу и недоуменно вскинула брови. О чем тут думать? О том, что все зря? Что папки с данными студентов заблокир…

Всех студентов или только особенных?

Не выбирая ни стеллаж, ни полку, я просто протянула руку и цапнула первую попавшуюся папку. Внутри был читаемый текст.

— Вот-вот, — покивала Лин. — Пока вы там переговаривались, я положила ту папку на место и открыла другую. Выпуск того же года, какой-то Кайрус, рост, вес, гистограмма талантов — все на месте. Так что…

— Предлагаешь напасть на ректора и выпытать у него ключ к шифру? — хищно прищурилась я.

— Да, — не задумываясь кивнула Лин, — это был бы прекрасный вариант, обладай мы мощью и влиянием Драконьего Императора. Но так как пока ни одна из нас ни разу не Императрица… Ты же не Императрица? Во-от, значит, придется договариваться.

— Отличный план, — согласилась я.

И мы, слыша, что шум перепалки стихает, поспешили нагнать ректора.

Картина, представшая перед нами, была великолепна — госпожа архивариус стояла в центре книжной воронки. А господин Тенарбот, держа один из любовных романов, зачитывал вслух небольшой отрывок. И чем дольше он читал, тем краснее становилась архивариус.

— Таким образом, — ректор захлопнул книжицу и бросил ее на пол, — я понял, что вы не выполняете своих обязанностей.

— Каких?! — взвизгнула архивариус.

— Вот, полюбуйтесь, — господин Тенарбот кивнул на нас с Лин, — ваш кабинет не зря сделан таким маленьким. Ваша задача сидеть на входе и следить, чтобы никто не проскользнул внутрь.

Архивариус смерила нас презрительно-ненавидящим взглядом и процедила:

— Это же отверженная Орвалон, у нее родовой талант…

— Я не ослышался? — светски осведомился ректор, — вы действительно мне возражаете? Ваша задача — поставить кресло в центре арки и сидеть там, читать, в носу ковырять — не важно. Вы в буквальном смысле собой должны перекрыть проход. Вы этого не сделали…

— Но…

«А она смелая», пронеслось у меня в голове. «Или тупая», пришла следом другая мысль.

Лин толкнула меня в бок локтем и показала два пальца. Мол, я за вторую мысль.

— За расчетом подойдете в бухгалтерию, — подытожил ректор.

— Вы не можете, — потрясенно выдохнула женщина.

— Увидите, — почти весело хмыкнул господин Тенарбот и открыл портал, — Анндра и Анндра — живо в портал.

Пройдя сквозь него мы с Лин, изображая скромных и очень виноватых девочек, встали напротив ректорского стола. Сам же господин Тенарбот чем-то звенел позади нас. А через минуту он рухнул в свое кресло и призвал к себе толстостенный стакан, заполненный кубиками льда и каким-то янтарным напитком.

— Проникновение в архив с целью получения закрытой информации карается исключением из Королевской Академии Магии, — проинформировал нас ректор и пригубил свой напиток.

Он, закинув ноги на стол, пил пряно пахнущий алкоголь и жмурился, глядя на то, как мы пытаемся найти правильные слова. Казалось, что его забавляет вся эта нестандартная, неловкая ситуация.

— У меня продлено наказание в Зверинце, — глухо произнесла я. — Господин Виернарон хотел, чтобы мое наказание проходило под его контролем, но ему были неизвестны правила Академии.

Ректор помрачнел. Он не мог не понимать, к чему я веду.

— Он пришел за мной, — я посмотрела в глаза старому дракону. — И вы это знаете.

— Госпожа Анндра…

— Личные дела других его жертв закрыты, — продолжила я упрямо, — скоро и мое личное дело прикроют таким же заклятьем!

— Май-Бритт, вы в безопасности, — мягко произнес ректор.

— Да? — с нескрываемой издевкой переспросила я. — То есть, если дракона и драконицу застанут в двусмысленной ситуации, то никто не настоит на скором заключении брачных уз?

Ректор прикрыл глаза и устало помассировал переносицу. Кажется, мои слова попали точно в цель.

— Расскажите нам, — попросила Лин. — Мы будем молчать. Сведения нам нужны не ради сплетен. Только чтобы выжить.

— Я ректор, а не дознаватель, — скривился дракон и открыл глаза.

— Вы — ректор, — с улыбкой произнесла Лин, — слово тут, полслова здесь. Кому как не вам знать, что именно происходит.

— Все жены Виернарона родились в один год, один месяц и на одной неделе. И я сейчас предаю высочайшее императорское доверие.

— Потому что вы считаете, что она имеет право знать, — выдохнула Лин, — простите, стихийка.

— Занялись бы вы уже обузданием вашего дара, Лливелин, — проворчал ректор. — Думаю, вы давно уже выяснили, что Май-Бритт — перерожденная душа.

— Да, — я мрачно кивнула. — Значит, он искал именно меня?

— Я считаю, что он искал перерожденную, — согласился ректор, — но вот для чего — неизвестно. Вы не отличаетесь от других драконов ничем, кроме цветного пятна на чешуе. Вы не сильней, не умней, не…

— Кхм, — откашлялась я, не очень-то желая слушать, чего там еще «не». — Но ведь у нас нет статистики по таким как я. Он женился на каждой подозреваемой и…

— И каждая из его жен умерла родами, — продолжил за меня ректор. — И, что интересно, каждая из женщин носила тройняшек. Не выжил никто. Вам стало легче от этого знания?

— Да, — честно сказала я. — Теперь мне точно известно, что все мои страхи и подозрения — правда. Что я не дура. Что нужно любой ценой держаться от мерзавца подальше.

Господин Тенарбот кивнул, допил свой напиток и одним взмахом ладони раскрыл портал:

— Кыш отсюда. О наказании уведомлю вас позднее.

Прошла неделя, а господин Тенарбот так и не уведомил нас о назначенном наказании. Мы с Лин никак не могли понять — ректор забыл о нас или просто держит интригу? Если последнее, то надо ему намекнуть, что он ее слегка передержал.

— Ты куда? — Лин, мрачно цедившая кофе в общей гостиной, ошарашенно смотрела на меня, уже полностью собранную и одетую.

Усмехнувшись, я пояснила своей не ценящей ранние побудки подруге:

— В Зверинец. Там не так много работы, а по утрам, до завтрака, никого нет. Смотрителю все равно, когда я буду убирать.

Я немного лукавила. Смотрителю было не все равно — он ждал меня, улыбался, жмурил по-стариковски прозрачные глаза и выделял для уборки не особо-то и грязные вольеры. А после меня ждал крепкий липовый чай и кулек домашней карамели. Иногда он рассказывал о Зверинце, а иногда молчал, щурился и вздыхал.

Вот и сегодня, вычистив загон ши-ирисов, полурыб-полуцветов, я зашла в комнатушку смотрителя и в нос ударил запах свежезаваренного чая.

— Сегодня господин Крови получил разрешение на вывод из Академии группы студентов, — старик закинул в рот карамель и с шумом разгрыз ее, перетирая сладость удивительно белыми, крепкими зубами. — Говорит, будет экскурсия.

— Куда? — напряглась я.

— Откуда ж мне знать, — хитро прищурился старик. — Ректор что-то забывает мне докладываться. А вот господин Крови… Добрый дракон, этот господин. Приходил просить за тебя. Мол, негоже это, юной драконице лопатой махать. Да только он-то добрый дракон, а я старый злой оборотень.

Старик подмигнул мне и с шумом отхлебнул горячий чай.

— Спасибо! Каждой юной драконице необходим свой собственный старый злой оборотень, — с чувством произнесла я.

Допив чай, я еще раз поблагодарила старика и, приняв очередной кулек с карамелью, вернулась в общежитие. Где была тут же ограблена подругами. Вер-Тарна, к слову, стала больше с нами общаться. То ли карамельки растопили ее мохнатое сердце, то ли еще что — не знаю.

— Что хорошего у нас сегодня? — потянулась Лин. — Теория магии, практика лекарственных чар — до обеда, Виернарон — после. А после Виернарона… Ничего? Свободное время? Что-то подозрительно…

— Виернарон получил разрешение на вывод группы студентов за пределы Академии, — тихо сказала я.

— Император запретил тебе покидать Академию, — напряглась подруга.

Вер-Тарна, увлеченно мусолившая карамель, поспешно убрала лакомство за щеку и проворчала:

— Сказать «нет» она не сможет. За это и исключить могут — прямое неподчинение профессору.

— А если меня исключат, — подхватила я, — то из умеренно легкой добычи я стану просто жертвой. Жить негде и не на что, а защита… Император может не оценить такую подопечную, которая даже из Академии выпуститься не смогла!

Оставив подруг, я отправилась собираться. Отец… Господин Орвалон отсек меня от рода, но вещи назад не потребовал. Осталась у меня пара полезных, но одноразовых вещиц.

Подняв волосы, заплела многослойную косу, в которой спрятала несколько шпилек с заговоренными жемчужинами. Кончик косы переплела вымоченной в особом зелье лентой. Случись что и я смогу выжечь все вокруг себя.

Ворот блузки сколола неприметной брошью — причудливо изогнутая деревяшка с черным-пречерным камнем. Только это не камень, а моя сила, заключенная в простую слюду.

Во внутренний карман жакета легли иглы и трубочка, через которую их и положено метать. Или плевать? Неважно. Не так чтобы у меня это хорошо получалось, но за последние годы я подтянула свой навык. Все равно нет-нет да приходится с кем-либо дуэлировать.

«Или окорачивать особо приставучих оборотней», пронеслось в голове неприятное воспоминание.

— Ого, — восхитилась Лин, когда я вышла. — Знакомые вещицы. И плетенка тебе идет.

— Не люблю возиться, — я чуть поморщилась, — узел из волос быстрее скрутить.

Но Лин уже уселась ко мне спиной, да и Вер-Тарна, проведя пальцем по губам, призвала к себе свою шкатулку с гребнями и лентами.

В общем, на завтрак мы почти опоздали, но зато шли все из себя одинаковые — я не так много кос плести умею. Но девчонки не возражали, некоторую оригинальность в прически привнесли ленты — черные у Вер-Тарны и сиреневые у Лин.

Теория магии пролетела быстро — нас уже ничем не мучили, а только помогали с написанием диплома. Того самого, который сейчас пылится у меня под кроватью. Ну не получается у меня привести его в удобочитаемый вид! Половину информации я подала просторечно, вторую половину — до того сложно, что сама теряюсь, когда перечитываю.

«Ничего, вдохновение придет в последние три ночи перед сдачей диплома», хмыкнула я про себя.

И преданно уставилась на профессора, которая, видя, что передо мной пустой лист, только укоризненно покачала головой. И, на следующем занятии, гоняла меня по практике в хвост и гриву.

А с практикой у меня, между прочим, все в порядке.

— Просто вы взяли очень сложную тему, — укоризненно произнесла профессор. — С такой темой выходят на защиту перстня Мастера. Для Академии это слишком. Подумайте, еще не поздно отступить.

Я и сама уже понимала, что писать дипломную работу на тему «Смешение потоков силы для сокрытия эманаций активного колдовства» было не слишком разумно. Но это то, что я знаю и умею, это то, в чем я разбираюсь от и до. И я, кас их всех побери, создала свой собственный способ скрыть эхо заклятий!

Но до тридцати лет я его запатентовать не могу, я же самочка, а не самец! Единственный способ оставить мою придумку за мной же — защитить диплом, это тот же патент, только денег я на нем не заработаю.

«Но и никто другой не заработает, а если пойдет в мир, то под моим именем. «Сферическая защита Май-Бритт» — звучит-то как, а!»

Сигнал окончания занятий означал сразу две вещи: впереди обед, а после него — Виернарон.

«Как бы аппетит не пропал», мрачно подумала и, вздохнув, проверила, на пальце ли императорское колечко.

Увы, с самого утра меня что-то беспокоило. Как будто что-то потеряно, но что? Я, честно говоря, даже несколько раз перепроверила, все ли на мне надето!

Гневно фыркнув, я скинула вещи в сумку и, решительно расправив плечи, вышла из аудитории. В конце концов, я нахожусь под покровительством Императора, а Виернарон всего лишь подлый драконишка!

«И убийца. И личные дела его жертв скрыты очень мощным заклятьем. И… Хватит. Не накручивай себя», я пыталась успокоиться, но после откровений ректора мне стало очень страшно. Очень. Если Виернарону нужна именно я, если из-за этого он уничтожил столько невинных… Он ведь ни перед чем не остановится!

— Встретимся на обеде, — шепнула мне Лин, — надо кой-чего выпить.

— А? — не сразу поняла я.

— Следую за луной, — выразительно прошипела бледноватая подруга, — я ж не дракон, а человек! Мне не так повезло, как тебе. И о беременности узнаете через пару часов после зачатия и каждый месяц не мучаетесь. Все лучшее в себе собрали.

Смутившись, я только кивнула и набросила на подругу скрыт. На всякий случай. Пусть спокойно доберется до комнаты. Все же нам с ней не один и не два раза приходилось вмешиваться в конфликты оборотней и человеческих студенток. Тех, кто забыл выпить особое зелье.

Задумавшись, я не особенно следила за тем, что происходит вокруг. Тем более, что основная масса студентов стремилась туда же, куда и я — в столовую.

— Попалась, — жарко выдохнул мне в ухо смутно знакомый мужской голос.

А дальше… До боли знакомое ощущение драконьей воли.

«Это не Виернарон», отчетливо поняла я. Но кто тогда?!

— Замри, — а вот этот гнусавый голос я помню. — Два шага назад, один шаг направо.

Тело все выполняло само. Изо всех сил я пыталась призвать свой скрыт, но…

— Не смей использовать магию, — прогнусавил дракон.

И тут я его вспомнила — он шантажировал девчонку с Четвертого Факультета, а мы с Лин неслабо его окоротили. Как же его? Ленорран? Лерранон? С ним, как шакалы, таскались два оборотня.

Последний шаг и свет гаснет, чтобы через мгновение зажечься. Ох, ну конечно. Это не Академия, а сыр дырчатый! Шагу не шагнуть, чтобы в тайную комнату не вляпаться!

«А тут не так здорово, как у брата Лин», хмыкнула я, осматриваясь.

И правда — голые стены, три побитых жизнью кресла и колченогий стол. И, фу, дивный аромат прокисшего вина.

— У нее на пальце кольцо, — услышала чей-то мужской, нервный голос. — Вы как хотите, а я сваливаю. Мне проблемы не нужны.

— Трусишка Ларри, — прогнусавил дракон, — она в моей полной власти. Я прикажу забыть — она забудет. Все забудет.

— Нет, — Ларри нервно хохотнул, — я думал ты ее проклянешь. Или космы отрежешь.

— Если осмелишься стукнуть на нас, — процедил гнусавый дракон, — долго не проживешь.

Шорох, стук, где-то в отдалении прозвучал гул нескольких десятков голосов, но, как бы я ни пыталась, закричать не вышло.

— Поставь ее на колени и заставь целовать ботинки, — хохотнул оставшийся оборотень. — Лерранон?

— Почему именно ботинки? — дракон встал прямо передо мной. — Быть может, внушить ей желание одарить меня первым поцелуем? А, бывшая Орвалон, ты же, как хорошая девочка, хранила свой первый поцелуй для мужа?

«Плохо-плохо-плохо», билось в голове. Поможет ли мне кольцо? Или меня просто поставят перед фактом, что вчерашний насильник теперь мой будущий муж?

Лерранон провел пальцами по моему подбородку и даже его воля не удержала мою дрожь. Дрожь отвращения.

— Лерр, — в голосе оборотня послышалась тихая угроза, — уговор был показать тварьке ее место.

— Да-да, — Лерранон кивнул и оскалился, — просто полная власть так пьянит. Я никогда не встречал дракона, который бы так подчинялся. Быть может, ей это нравится?

«Похоже, что главный здесь не дракон», пронеслось у меня в голове, когда гнусавый все же сделал шаг назад. Он рухнул в кресло, вытянул вперед ноги и лениво приказал:

— На колени. Ползи.

В уголках глаз вскипели слезы. Слезы злости и унижения. Если бы ярость могла разбить оковы драконьего подчинения!

Я сопротивлялась. Я сопротивлялась, но колени все равно подгибались и дышать становилось все сложней и сложней.

А через несколько секунд пришла боль. Острая, огненная, она пришла из кольца! Молнией прострелила от пальца к голове и обосновалась там, острая, обжигающая. Освобождающая.

Лишь ощутив, как рассыпаются узы драконьей воли, я тут же рухнула на одно колено, перекатилась в сторону и ушла в скрыт.

— Лерр, подчини ее! — рявкнул оборотень. — Придурок, повелся же на тебя!

— Она не могла сбросить мою волю! — отчаянно взвизгнул дракон и тут же, одним прыжком, оказался у выхода. — Не дадим ей выйти! Я подчиню ее снова и…

— И просто прикажешь всё забыть, — рыкнул оборотень, — не хватало вылететь из Академии.

Я оказалась в сложной ситуации — Лерранон блокировал выход, а оборотень, не пытаясь меня найти, обстреливал комнату обездвиживающими заклятьями.

«Не причиню вреда… Забудь…» где-то на периферии сознания мелькнуло неучтенное воспоминание. Потом, все потом.

«Забудь», вновь прозвучало в голову и, клянусь, это был голос Виернарона!

— Может, ты ее уже оглушил? — прогнусавил дракон, — попробуй найти ее.

— Дверь не упусти, — бросил оборотень. — Проблем не оберёмся.

А я… А я окончательно успокоилась. Пусть в голове бродят неучтенные воспоминания, пусть мне страшно, пусть. Я — жемчуг. И я точно знаю, что мне делать!

Несколько простых заклятий и на полу появляется ловушка. Одна единственная, но зато какая! Направить в нее оборотня легче легкого — я вытянула из кармана какую-то мелочевку и, отойдя, бросила ее на пол. Еле слышимый «звяк» привлек внимание оборотня и… Да!

Отчаянно взвыв, он рухнул на колени, а через секунду взвыл и дракон, бросившийся товарищу на помощь.

Сбросив скрыт, я стояла над спеленутыми моей магией парнями и рассматривала тех, кто оказался столь смел, чтобы воевать с девчонками.

— Пытаясь показать мне «мое» место, вы вдруг нашли свое, — усмехнулась я.

Они смотрели на меня с ненавистью, боялись, что я оттащу их к ректору.

— Нет, к ректору я вас не поведу. Зачем? Я сделаю лучше. Вся Академия узнает, что вы пытались сделать. Пытались и не смогли.

Круто повернувшись, я подошла к скрытой двери. Выяснять пароль мне недосуг, да и не скажут они его. Зато… То, что нельзя открыть, всегда можно сломать.

Несколько заклятий, одно проклятье и одна иллюзия. Все, можно открывать выставку, ведь все поясняющие подписи уже причудливо мерцают.

И пусть где-то внутри еще гуляет страх, я выбралась. Не без помощи кольца, но выбралась!

Поправив волосы, я рукой придержала виш…

Вишенки!

Мои питомцы пропали!

Но они нежизнеспособны вдали от меня…

Прикусив губу, я вновь и вновь запускала руку в волосы. Может, они где-то там спрятались?

— Спасибо, что заняла нам столик, — раздался недовольный голос Лин. — Это сарказм, если что. Май?

— Вишенок ищу, — отозвалась я, с вытаращенными глазами.

— Ну, они больше среднестатистической вши, — осторожно произнесла Лин.

— Ты не понимаешь? — с отчаянием спросила я. — Неделя прошла…

Подруга вздрогнула, подняла на меня полные изумления глаза и выдохнула:

— Я не помнила о них… Совсем.

Прозвучал первый послеобеденный сигнал и мы, тяжело вздохнув, отправились к аудитории, закрепленной за Виернароном.

— Получается, что нас неслабо заморочили, — Лин, злясь, начала грызть ногти.

И я, подавив страдальческий вздох, бросила в подругу маленькую искру.

— Ай!

— Не грызи ногти.

— Ситуация критическая, — зашипела Лин, но руку ото рта убрала.

И через секунду бросила искру в меня.

— Ты чего?!

— Вытащи пальцы из косы, — фыркнула подруга, после чего примирительно добавила, — все мы истерички.

А я только в этот момент осознала, что продолжаю ворошить косу, как будто надеюсь найти там вишенок.

— Меня не заморочили, а приморозили драконьей волей, — уныло произнесла я. — В голове вертится бесплотный голос. Он приказал мне не двигаться, потом поклялся что не причинит вреда и, через пару мгновений, приказал забыть обо всем. Я вспомнила об этом, когда кольцо Императора среагировало на… На мой гнев?

— Ничего не поняла, но очень интересно, — усмехнулась Лин, — с подробностями?

И я, перескакивая с пятого на десятое, принялась повествовать о произошедшем. Сбиваясь, путаясь и… И меня все еще немножко поколачивало от страха. Что они могли со мной сделать? Полностью, абсолютно беззащитной? Если бы не кольцо Императора, то от меня осталась бы сломленная, рыдающая драконица.

«До кольца меня защищал род. Как живут те, за кем никто не стоит?»

— А вот так и живут, — криво усмехнулась Лин. — Ты вслух сказала. Почему, как ты думаешь, на нашем факультете все ходят стайками?

— А ты…

— А за мной стоит род, — напомнила Лин, — странный, ненормальный, но сильный.

— Лерранон хотел забрать мой первый поцелуй, — я подняла кончики пальцев к губам. — Как будто выманенный подлостью поцелуй придаст удачу.

— А ты его еще хранишь? Я улучила минутку, — Лин пошевелила бровями, — и избавилась от него.

— А? Но ты не говорила, что в кого-то влюблена.

— А в кого тут влюбляться? — фыркнула моя до глубины души честная подруга. — На наш курс ни красавчиков, ни рыцарей, ни умников не достало. Одни моральные уроды, слабосилки или заняты уже. Да и… Не секрет, что восемьдесят процентов студенческих отношений заводится именно ради получения того самого Первого Поцелуя. С тех пор, как Зимний Бал стал закрытым и проводится только среди студентов, традиция просить поцелуй только на балу исчезла. В общем, оперились наши мальчики. У некоторых по два-три поцелуя.

— Благословение магии хотят все, — я криво усмехнулась. — Знаешь, всегда было интересно, что будет, если отдать первый поцелуй не парню.

Лин пожала плечами и спокойно сказала:

— Надо у Велны спросить, она вроде собиралась проверить. Ну, или я готова рискнуть и принять твой детский чмок.

— Я теоретик, так что спросим у Велны. А… А кого ты поцеловала?

— Ректора.

Подруга сказала это так, как будто я сама должна была догадаться. Но я бы не смогла!

— Ректора?!

— Я хотела, чтобы это был кто-то значимый. Кто-то, для кого мне не жаль такой редкости, как благословение магии, — Лин пожала плечами. — Так что ректор был логичным выбором.

— Да… Наверное, — медленно произнесла я. — И как ты его поймала?

— О, это была настоящая охота! Я загоняла его как дичь и в итоге он был вынужден принять столь тяготивший меня первый поцелуй!

Возникшую у меня в голове картину озвучивать было нельзя. Ибо я рисковала обидеть сразу двух хороших, но вредных магов. Лучшую и единственную подругу. И ректора. Ректора, который, так-то, властен над нами едва ли не больше, чем сам Император. Временно властен, но все же, все же.

— Смотри, двери аудитории открыты, — подруга прищурилась, — он передумал?

— Или заказал портал, — вздохнула я и поправила растрепанную косу.

А после, подумав, распустила волосы и расчесала их пятерней. За отсутствие прически уже не казнят, а если кто-то будет недобро коситься… Что ж, заработает пару сглазов.

Я изо всех сил накручивала в себе воинственный настрой и, одновременно, пыталась приглушить тревогу за питомцев. Да и за себя, если честно. Между нами настолько тесная связь, что, я уверена, через вишенок можно повлиять на меня.

«Как и наоборот», мелькнула в голове богатая мысль. Но додумать ее придется позже.

Мы вошли в аудиторию, где сразу же заметили огромный, переливающийся всеми цветами радуги портал.

И прорву народа — здесь весь пятый курс. В смысле — реально весь, все четыре факультета!

— Сядьте, — властно произнес Виернарон. — И выслушайте несколько простых правил. Во-первых, от группы не отбиваться, во-вторых, никакого колдовства. Вы все под моей защитой, и я не позволю, чтобы кто-либо причинил вам вред.

— Это куда же вы нас хотите отвести? — выкрикнул какой-то парень.

Судя по рычащим ноткам в голосе (и потому, что на него цыкнула Вер-Тарна) — оборотень.

— В Прогорклый переулок, — с усмешкой произнес Виернарон, — изначально вы должны были пойти в мою лабораторию и выполнить пару простых и несложных ритуалов. Но вы упорно не хотите понять, для чего нужна магия крови. Я покажу. Выстраивайтесь в цепочку.

Он повернулся было к порталу, как вдруг передумал. Резко изменил направление и оказался передо мной. Я даже ощутила легкий, ненавязчивый аромат его туалетной воды. Весьма модный в этом году запах — лардалия, вишня и табачная горечь.

— У вас особая ситуация, — медленно произнес он, — вы можете сами решить, отправляться ли на экскурсию или найти ответы в библиотеке. Список вопросов у меня на столе.

Он смотрел мне в глаза и молчал, а я не торопилась отвечать. Очень уж подозрительная щедрость! Или я чего-то не понимаю и…

Виернарон усмехнулся и вскинул ладонь, требуя тишины и внимания. Рукав его щегольской рубашки сполз и я увидела широкий кожаный браслет, на котором висела подвеска. Подвеска в виде двух вишенок. Глазастых. Таких, какими были мои.

Поймав мой взгляд, он поправил рубашку и скучающим тоном произнес:

— Портал не будет гореть вечно. Вы отправляетесь с нами или берете список?

— С вами, — процедила я. — Теория без практики мертва.

— Абсолютно верно, — широко улыбнулся гнусный дракон. — Абсолютно верно.

Значит, это он подкараулил меня и забрал питомцев. Но к чему была клятва о не причинении вреда?

«Ради того, чтобы кольцо не сработало. Другого варианта нет» молнией пронеслось у меня в голове.

А там уже и наша очередь подошла.

— Не отпускай мою руку, — процедила Лин и вцепилась в мои ледяные пальцы.

— Я не хочу, чтобы тебя зацепило, — тихо ответила я и попыталась выкрутиться из ее хватки.

— Не дури, — цыкнула подруга. — Здесь слишком много свидетелей! Большой атаки не будет, но тебя попытаются выманить.

Наш диалог остался незамеченным — остальные озирались по сторонам и, как и мы, делились впечатлениями свистящим шепотом.

Я же уже видела всю серость, унылость и убогость Прогорклого переулка, а потому не слишком-то впечатлилась. Тем более, что нас было слишком, слишком много.

— Все четыре факультета на одной экскурсии, — хмыкнула вдруг Лин, — как он собирается поддерживать дисциплину?

И в этот момент из рукавов Виернарона вылетели маленькие алые капельки. Сердито жужжа, они устремились к нам.

— Это мои помощники, — дракон чуть повел рукой и капли замерли над нами. — Не дадут вас в обиду. И помогут поддержать дисциплину.

Это он произнес глядя в глаза Лин. Та же только независимо пожала плечами и оттолкнула от себя несколько жужжиков:

— Пусть держатся в стороне, у меня почесун от магии крови.

Этот выпад Виернарон проигнорировал. Настолько демонстративно, что мы с Лин едва не рассмеялись.

Впрочем, веселились мы не долго — дракон построил студентов в колонну по двое и разделился на четверых Виернаронов! Понятно, что три из них овеществленная иллюзия, но…

«Опасный противник»

Минут за пять мы подошли к обветшавшему особняку, вокруг которого раскинулся лекарский палисадник. Весьма и весьма ухоженный палисадник.

— Здесь живет последний Тавирр, бывший дракон. Как можно стать бывшим драконом? Очень легко — он потерял свои крылья. Будучи заточенным в глубоком подвале, он потерял способности к обороту, навсегда утратил связь со вторым обликом и… Чуть-чуть подвинулся рассудком. Выкупив эту развалюху, он все свои оставшиеся деньги тратит на то, чтобы лечить местное отребье.

В голосе Виернарона звучало непонимание, неприятие и презрение. Я же могла думать только о том, что кто-то был жесток настолько, чтобы закрыть дракона в подвале! Это безумие и верная смерть — для нас нет худшего наказания, чем лишиться возможности вскинуть голову и увидеть небо…

— Я поделю вас на группы и мы сможем пройтись по местным залам смерти. Ведь у Тавирра нет образования, нет знаний. Все, что он может это лишь пытаться помочь.

Мы с Лин оказались в первой группе. Входя в скрипучую темноту рассыпающегося на части особняка, я тряслась как лист на ветру. Если на нас нападут сейчас, то пострадают невинные маги! И те несчастные, кого пытается вылечить Тавирр.

Но нет, мы просто прошли сквозь узкий, пахнущий затхлостью коридор и оказались просторном бальном зале, пол которого был застелен матрасами. Матрасами, на которых лежали едва шевелящиеся тела.

Люди, драконы и оборотни, изможденные, грязные, умирающие. Это было отвратительно реально. Запах гниения и родовых проклятий, серость, скрип рассохшихся полов — меня замутило и я вцепилась в Лин.

— Кошмар, — тихо выдохнула подруга и отвернулась.

— Все мы знаем, кто оседает здесь — отказники, изгнанники из кланов и семей, — Виернарон бросил на меня острый взгляд. — Блудницы, осмелившиеся понести вне брака и не нашедшие себе покровителя.

— А так же калеки и несчастные, нисколько не повинные в своем горе, — оборвал Виернарона низкий мужской голос. — Я разрешил тебе привести зрителей в обмен на помощь. Но я не позволял тебе оскорблять моих пациентов.

— Я сказал, что исцелю четверых, — хищно усмехнулся Виернарон, — и я это сделаю. Но что касается оскорблений… Разве я сказал хоть слово неправды?

Он повернулся к нам и пояснил:

— Сейчас мы подойдем к драконице, внутри которой умер младенец. Умер он от проклятия насланного родной бабушкой, ведь никому не нужны бастарды.

В стороне от других лежала молодая девушка, на чьем лице цвела красивая, золотисто-розовая чешуя. И я невольно представила себя на ее месте…

— Она бы справилась и без меня, но ее единственный способ заработка — отдавать кровь и магию живущему неподалеку алхимику, — Виернарон закатал рукава, — а если бы она была сильна, если бы не отдавала частицы себя на потеху человеческому колдунишке, то никакое проклятье не убило бы ее ребенка. Но, увы, эта драконица выбрала неправильный путь.

С пальцев дракона потёк багровый дым. Он впитался в тело несчастной и та, задрожав, не сдержала крика.

— Вот и все. Останки проклятого зародыша вышли, жизни более ничего не угрожает. Отойдем.

Мы отошли к левой стороне стены, где были свалены в груду свободные матрасы.

— Для чего я вам это показал, — Виернарон заложил руки за спину, — спасти эту девушку мог либо опытный целитель, либо маг крови. Но целителей мало, они нарасхват и никто бы не пришел сюда. Ведь после такого воздействия целитель бы отлеживался не меньше трех дней, а денег, чтобы заплатить магу за такую выматывающую работу у них нет. Что касается магов крови… На всю Тройственную Империю нас не больше сотни. Используя свою кровь, чтобы управлять чужой, я трачу куда меньше силы и, соответственно, могу гораздо больше чем обычные маги. Подумайте об этом на свежем воздухе. Здесь, все же, нестерпимо смердит.

Надо признать, что ни одна из групп внутри надолго не задержалась. И, кстати, у всех факультетов появилась одна общая черта — дракон ли, оборотень или человек, зеленоватый оттенок кожи появился у каждого.

— Я думаю об этой драконице.

Лин посмотрела на меня:

— С собой сравниваешь? Ты не беременна, и ты не безродная.

Мне оставалось лишь кивнуть, но… Я легко могла представить, как именно эта девушка могла оказаться на грязном матрасе.

«И ведь она боролась. За себя, за своего нерожденного ребенка. Она не опустила руки и не опустилась сама, не пошла торговать своим телом. Отдавать кровь и магию не то же самое, что отдавать себя на потеху…»

— Май? Прекрати, ты слишком умна и порядочна, чтобы оказаться в этой лечебнице, — одернула меня Лин.

— Я бы не зарекалась.

— У вас есть тридцать минут, — громко произнес Виернарон. — Вы можете войти внутрь и осмотреться, а можете остаться здесь и поделиться с товарищами впечатлением.

Прикусив губу, я пыталась понять — опасно ли вернуться?

— Пойдем, — решившись, я дернула Лин за руку, — поможем.

— Поможем?! Мы не лекари, мы можем только хуже сделать, — ужаснулась подруга, но пошла следом за мной.

Там, в грязном, смердящем зале, вокруг исцеленных суетился бывший дракон. Тавирр.

— Почему вы не используете очищающие заклинания? — у нас всего полчаса и глупо будет потратить их на пустую вежливость.

— Сил не хватает, — буркнул мужчина.

— У нас хватает, — уверенно произнесла Лин, понявшая мою идею.

И мы взялись за работу. Начали с пустого угла — очистили пол и стены, а после взялись за груду матрасов. Минут через пять я услышала, что к нам присоединилась Вер-Тарна. А затем еще кто-то и еще.

За полчаса мы до блеска вычистили зал, а оборотни что-то сделали с окнами — Вер-Тарна уверяла, что дуть больше не будет.

Наши человеческие одногруппники сделали пол теплым:

— Он, конечно, потребляет магию, но не очень много.

— Да, чувствую, что это будет мне посильно, — тихо произнес Тавирр. — Спасибо. Я… Спасибо.

Он отвернулся и отошел к пациентам.

А я четко ощутила, что у нас осталось меньше четырех минут. И в этот момент Вер-Тарна спросила:

— Как вы их моете?

— Никак, — Тавирр развел руками, — это лучшее помещение во всем доме. Вон там удалось сделать что-то вроде зельеварни и, одновременно, хранилища трав.

— Аркаир, Дриар, — Вер-Тарна поманила парней, — сделайте походную комнату.

— Но…

— Это приказ, — жестко произнесла оборотница. — Или вы не заметили, что здесь не только люди и драконы, но и часть нашего племени тоже?

Она кивнула куда-то в сторону, где на тонком матрасе лежал худой паренек. Он бредил, на впалых щеках цвел лихорадочный румянец.

— Где? — только и спросил один из названных парней.

— Здесь, — Тавирр указал на тот угол, в котором до чистки были складированы матрасы.

Парни подошли к стене, приложили ладони и, переглянувшись, посмотрели на Вер-Тарну. Она кивнула и хлопнула в ладоши. В ту же секунду в зале погас свет!

«Нападение», похолодела я и призвала силу, зажигая на кончиках пальцев пламя.

Свет вернулся спустя пару секунд, а вот сердце мое не успокоилось и через минуту.

В углу залы появилась ширма из переплетённых лиан.

— Под домом проходит подземный речей, поэтому вода будет всегда. Температура невысокая, — хмуро отчитался один из парней, — но и не низкая.

— Простите за темноту, но это секрет нашего народа, — спокойно произнесла Вер-Тарна. — А теперь поспешим.

И мои внутренние часы были с ней полностью согласны.

«Жаль только, что идеальное чувство времени, как и привычка вставать с рассветом, проявляется во мне не так часто, как хотелось бы», вздохнула я про себя.

Выходя из темного коридора на улицу, я чуть запнулась и чья-то заботливая рука не дала мне упасть.

Повернувшись, чтобы поблагодарить спасителя, я увидела лишь воздух. Что?!

Резко рванувшись в сторону, я открыла было рот, чтобы позвать на помощь, но…

— Молчать, — меня окутало удушающим покрывалом драконьей воли. — Не смей использовать магию. Клянусь душой, кровью и сердцем, что твоей магии и чести ничего не угрожает.

С ужасом и отвращением я смотрела, как Лин помогает упавшей «мне» встать, смеется и тянет к порталу.

— Кажется, нам повезло, — услышала я голос подруги, — безопасность Академии все ближе.

— Но мы не узнали где они, — с грустью произнесла «я» и следом за подругой ушла в портал.

Последний яркий всполох и Прогорклый переулок вновь сер и безлюден. А за моей спиной стоит дракон. Дракон, которого я не вижу. Дракон, который смог меня подчинить.

Он приказал мне закрыть глаза, а после втолкнул в портал. И все это время, все эти тягостные минуты я думала только о том, что никакой дар, никакой скрыт не стоит вот этой вот беспомощности.

«Я выйду замуж за того, кто будет сильнее меня. За того, чья кровь перебьет мою. Я не хочу, чтобы мой сын или моя дочь были столь же уязвимы, сколь уязвима я».

Но эти мысли не приносили успокоения — кто сказал, что мне вообще светит выбраться живой из этой передряги? Конечно, Лин должна заметить, что я не я, но… Императорское кольцо молчит, не стремится сбросить с меня чужую волю.

— Располагайтесь с удобством, госпожа Анндра.

Узы чужой воли немного ослабли и я смогла не только открыть глаза, но и осмотреться.

Я находилась в полуподвальном помещении! Где-то внутри меня, где-то возле сердца, начал зарождаться глубинный драконий страх. Я не вижу неба!

— Посмотрите налево.

Бросив короткий взгляд на незнакомца, я поспешно всмотрелась в узкое, зарешечённое оконце. Небо. Такое большое, такое свободное!

Успокоившись, я развернулась к незнакомцу или…

— Как я понимаю, мы с вами знакомы.

— Вы так считаете?

— Темная свободная одежда, перчатки, маска, плащ с капюшоном и заклятье изменяющее голос, — перечислила я. — Вы поклялись, что не убьете меня. И что моей чести ничего не угрожает. Тогда зачем я здесь? Шантажировать Орвалонов не выйдет — они отреклись от меня. С моего нового рода нечего взять…

Он расхохотался:

— Вы ценны сами по себе, госпожа Анндра. И вы можете не прятать руки за спиной. Я знаю о высочайшем покровительстве, что вам оказал Драконий Император.

Криво усмехнувшись, я плавно повела плечами и сложила руки на груди. Не представляю, почему не действует кольцо, но и в прошлый раз ему потребовалось время.

«Правда, когда украли вишенок оно тоже не сработало», промелькнула паническая мысль.

— Император ничего не узнает, — в голосе знакомца-незнакомца слышалась усмешка. — Он не поскупился, отдал вам одно из старых, я бы сказал древних колец. С одной стороны, оно не просто побрякушка, а может защитить своего хозяина. Но… Я поклялся, что не убью вас и не украду вашу честь — и все, теперь вы передо мной беззащитны.

Нахмурившись, я осторожно возразила:

— Но вы не можете меня убить.

— Зато я могу на вас жениться, — он развел руками, — а после кольцо само спадет с вашей руки, госпожа Анндра.

— Зачем на мне жениться?! — выпалила я, отступая на пару шагов назад.

— Потому что вы мой старый, немного ненадежный проект, — он шагнул ко мне. — Вас было сложно найти. Кто бы мог подумал, что ваша душа выберет тех, с кем ваше прошлое тело никогда не состояло в родстве. Вы всегда скрывали свою отметину, свой знак, свою особенность! И если бы не тот случай в начале года… Мне бы пришлось еще дольше вас искать.

Он говорил с таким пылом, с такой увлеченностью и уверенностью, что страх во мне превратился в истинный ужас. И я отступила еще. И еще. И снова, пока спиной не уперлась в стену.

— Вы послужите ключом, — он встал вплотную ко мне, — открывающим двери старому порядку. Этот мир прогнил, он должен быть уничтожен. И на его осколках мы поставим новую империю. Драконью Империю.

— Это безумие, — выдохнула я.

— Это обновление, — возразил он.

И ослабил давление на мою.

В ту же секунду я ударила его лбом в переносицу, оттолкнула и бросилась к двери.

— Стоять!

Ментальный удар был так силен, что я не просто остановилась, я рухнула на колени, принимая позу полной покорности.

— Значит, по-хорошему ты не хочешь, — чуть гнусаво произнес он. — В принципе, я этого ожидал. Террион! Проводи нашу гостью в самый глубокий подвал.

— Господин, но ведь это драконица…

— Безумие не затрагивает душу, а я, — он неприятно хохотнул, — ценю в ней именно душу. Перерожденную душу. Исполняй!