У многих детей дома живут собаки и кошки. У Арчера не было ни собаки, ни кота, зато имелись страус, барсук и жираф. В доме семейства Хелмсли было четыре этажа, и на каждом этаже, в каждой комнате обитали животные. Они выстраивались вдоль узких лестниц и по стенам еще более узких залов. Они были набиты опилками и не могли пошевелиться, однако Арчера это абсолютно не смущало. За неимением братьев и сестер поговорить ему было не с кем, и потому Арчер беседовал с животными.

– Доброе утро, – сказал Арчер барсуку у входа в кухню. – Как погода?

– К сожалению, дожди все никак не прекратятся, – ответил барсук. – А ведь сырость так вредна для моей шкурки. Сам полюбуйся!

Арчер потрепал барсука по голове.

– И совсем незаметно, – солгал он. (В сырую погоду барсучий мех выглядел просто безобразно.)

Из кухонной двери высунулась миссис Хелмсли.

– С кем это ты там говоришь? – спросила она.

– Да так, ни с кем, – ответил Арчер. – Сам с собой.

Мама нахмурилась, но Арчер вывернулся из-под ее тяжелого взгляда и вошел в кухню.

Съев завтрак, состоявший из чая с молоком и тоста с джемом, Арчер отправился в экспедицию. Сначала он спустился в холл первого этажа, а оттуда – в зимний сад со стеклянными стенами. Зимний сад был уставлен стеклянными витринами и выходил в сад за домом. Арчер прижал лицо к витрине, в которой красовалась коллекция диковинных тропических насекомых.

«Хорошо, что они неживые, – подумал мальчик. Укуси его за ногу вон тот, голова, пожалуй, стала бы фиолетовой. А тот, другой, наверняка забрался бы под кожу и обзавелся бы семейством. – Просто замечательно».

Выстроившиеся вдоль стен стеклянные витрины хранили в себе множество разнообразных бабочек, выложенных ровными рядами. Арчер подумал, что за ними, пожалуй, никому и в голову не придет гоняться с сачком. Уж скорей такая бабочка сама пустится за вами в погоню.

– От них лучше держаться подальше, – поделился он с жирафом.

– Мудрое решение, дорогой мой, – ответил жираф. – Я на них и смотреть-то не могу без содрогания.

– Разве это бабочки? – спросил Арчер. – Какие же это бабочки!

– Вероятно, уместнее было бы называть их летающими кошмариками, – согласился жираф.

Арчер улыбнулся.

– Точно. Настоящие летающие кошмарики.

Он повернулся, чтобы уйти, но обнаружил стоящую за спиной маму и от неожиданности подпрыгнул чуть не до потолка. Мама уперлась руками в бедра.

– С кем это ты разговариваешь? – сурово спросила она.

– Да так, ни с кем, – ответил Арчер. – Сам с собой.

Мальчик увернулся от сердито нахмуренной брови и пошел дальше.

Хелена Б. Хелмсли, мама Арчера, часто устраивала дома званые ужины. Приглашенным всегда хотелось побывать в доме знаменитых путешественников. Что же до Арчера, то ему, наоборот, совсем не хотелось никаких гостей.

– Вечером будет куча народу, – сказал он, поглаживая страуса по спине.

– Не смей ко мне прикасаться, – фыркнул страус. – Я тебе сто раз говорил: не трогай меня грязными руками.

Арчер извинился и осторожно попятился. (Иногда на страуса находило.)

Взрослые часто считают детей чем-то вроде странных музейных экспонатов. А уж такому мальчику, как Арчер, да еще живущему в таком доме, как этот, приходилось и того хуже. Гораздо хуже. Поэтому в такие вечера он старался (обычно безуспешно) улизнуть наверх, к себе.

– Арчер! – сказала миссис Хелмсли, едва он занес ногу над ступенькой. – Я хочу познакомить тебя с мистером Кипсен-Охнеллом. Он владелец знаменитой фабрики шариковых ручек в Англии.

Арчер развернулся и подошел к пышноусому гостю.

– Добрый вечер, мистер Кипа Сена, – сказал он.

Мистер Кипсен-Охнелл нахмурился. Мистер Хелмсли усилием воли сдержал смешок. Миссис Хелмсли обошлась мерой попроще.

– Кипсен-Охнелл, – произнесла она по слогам. – Кип-сен-Ох-нелл.

– Совершенно верно, – пропыхтел Кипа Сена.

Арчер порадовался, что на самом деле его зовут не Кипа Сена. С таким именем далеко не уедешь.

– Простите, мистер Пискнул-Охнул, – извинился он.

Мистер Хелмсли едва не лопнул от сдерживаемого смеха. Миссис Хелмсли схватила Арчера за руку, уволокла его прочь от Кипы Сена и сунула сыну поднос с огурцами, велев обносить угощением гостей.

– Улыбайся, кивай и молчи, – велела она. Ее карие глаза смотрели сурово и неумолимо. – И чтоб больше ни слова.

Кружа по залу со своим огуречным угощением, Арчер приметил некоего худосочного джентльмена, который пробирался по залам как бы тайком, но уверенно, словно хорошо знал дом. Арчеру стало любопытно. Он пошел следом и увидел, как незнакомец нырнул в пустую комнату. Арчер просунул голову в дверь и чуть не вскрикнул и не уронил поднос, потому что гость смотрел прямо на него. Он кивком пригласил Арчера вой ти, а сам удобно устроился в кресле.

Арчер молча стоял перед незнакомцем, раздумывая о том, что с маминым званым ужином этот человек как-то не сочетается. Гость был стар, но его зеленоватые глаза искрились жизнью.

– Ты, должно быть, Арчер Хелмсли, – сказал он, ласково улыбнувшись. – Замечательный внук Ральфа и Рейчел Хелмсли. Как я погляжу, явился ты на свет с дарами.

Арчер приподнял поднос.

– Хотите огурец? – спросил он.

– Не интересуюсь, – отмахнулся гость и повертел головой, разглядывая комнату и в то же самое время не сводя глаз с Арчера. – У твоих дедушки с бабушкой симпатичный дом. А что ты о них думаешь?

Арчер пожал плечами.

– Я их никогда не видел, – ответил он.

Гость кивнул.

– Это меня не удивляет, а впрочем, довольно скоро ты с ними познакомишься, – с этими словами он понизил голос, хотя в комнате кроме них никого не было. – Скажу тебе по секрету: их вовсе не обрадовали бы все эти толпы, что являются к ним в дом обменяться сплетнями и кривотолками.

Что такое «кривотолки», Арчер не знал, но все равно улыбнулся. Приятно было знать, что дедушка с бабушкой тоже не любили званых ужинов.

– Там, за дверями дома – удивительный и прекрасный мир, Арчер Хелмсли, – снова заговорил гость. – А все эти люди его не заменят, сколько их ни приглашай. – Он бросил взгляд на часы. – Что ж, к сожалению, мне пора идти. Будь любезен, подставь плечо.

Арчир опустил поднос пониже.

– Чем скорее мы пойдем, тем будет лучше, – сказал гость, вставая и придерживаясь за плечо Арчера. – Мы же не хотим столкнуться с твоими… – Он умолк.

Арчер посмотрел ему в лицо.

– С кем столкнуться? – спросил он.

Гость улыбнулся и покачал головой.

– Да так, – ответил он. – Мы же не хотим неприятных разговоров.

Арчер согласился. Неприятных разговоров на этих званых ужинах хватало. Хорошо зная дом, он повел гостя кружным путем, по пустым залам и вниз по лестнице, и наконец привел к самым входным дверям, избегнув всевидящего материнского (или еще чьего-нибудь) ока.

Гость встал на пороге – уличные фонари очертили его силуэт серебристым светом – и посмотрел на Арчера.

– Тебя что, всегда наряжают как новогоднюю елку? – спросил он.

В своем зеленом бархатном костюмчике и красной в горошек бабочке Арчер действительно смотрелся весьма вычурно. Миссис Хелмсли говорила, что он выглядит как юноша из хорошей семьи, но про себя Арчер согласился с гостем. В этом костюме он и впрямь напоминал новогоднюю елку.

Гость положил на плечо Арчеру тяжелую ладонь и сказал:

– Никогда не забывай, Арчер, что ты из рода Хелмсли, а это что-нибудь да значит.

Он повернулся и хотел уже шагнуть прочь, как Арчер остановил его.

– Откуда вы знаете дедушку с бабушкой? – спросил он.

– Это долгая история, – ответил гость, не оборачиваясь. – Расскажу при следующей встрече, если напомнишь.

Гость, прихрамывая, сошел на тротуар – Арчер не сводил глаз, опасаясь, как бы незнакомец не споткнулся и не упал, – но тут из-за спины Арчера протянулась рука и захлопнула дверь.

– Кто это такой? – спросила миссис Хелмсли.

– Не знаю, – ответил Арчер. – Но он знаком с дедушкой и бабушкой.

«Если бы мне тоже с ними познакомиться», – думал Арчер. Он не знал ни дедушку, ни бабушку. С самого рождения внука они только и делали, что колесили по свету. Ральф и Рейчел Хелмсли были для Арчера тайной за семью печатями – печатями, которые ему страстно хотелось сломать. Но, заслышав их имена, мать Арчера всякий раз меняла тему разговора.

– А где поднос? – спросила она.

Арчер вздохнул, подобрал поднос и вновь пустился в огуречный рейс по залу. «Ты из рода Хелмсли… а это что-нибудь да значит». Арчер не особенно понимал, что именно это значит, но был почти уверен, что к огурцам это не имеет ни малейшего отношения. Он пробрался сквозь заполонившую комнаты толпу и уже приготовился к новой попытке побега, когда сидящий на радиаторе дикобраз попросил огурчика.

– Бери, – сказал Арчер. – Только не при всех.

И унес дикобраза в пустую обеденную залу.

– Фу, какая гадость, – сказал дикобраз.

Арчер тоже попробовал огурец и согласился. Оставив колючую зверушку на стуле, он отправился в кухню – поискать что-нибудь повкуснее. Пока его не было, в обеденную залу вошли гости и стали рассаживаться за столом. Мистер Кипсен-Охнелл не заметил, что его стул уже занят, и спешно плюхнулся тылом прямо на дикобраза. Арчер как раз возвращался из кухни и замер в дверях. Пискнули дамы, охнул мистер Кипсен-Охнелл. Кажется, только отец Арчера получал удовольствие от этой сцены.

– Это все он! – воскликнул Кипа Сена, потирая пострадавшую часть тела и тыча толстым пальцем в Арчера.

Миссис Хелмсли развернулась на стуле и уставилась на сына так, словно дикобраза он подложил лично ей.

– Это твоих рук дело? – строго спросила она.

Арчер не знал, что сказать, поэтому промолчал.

Он знал, что матери редко нравилось его поведение. И знал, что дом, в котором они жили, тоже ей не нравился. В жилах миссис Хелмсли не текла кровь рода Хелмсли, так что нечему и удивляться.

Вот с отцом дело обстояло иначе.

РАСФУФЫРЕННЫЙ ПАРНИШКА

Отца Арчера звали Ричард Б. Хелмсли. Он был юристом. Арчер не очень понимал, чем занимаются юристы, и, честно говоря, выяснить даже не пытался. Гораздо больше ему нравились тайные вылазки, которые совершали они с отцом. Вылазки начались, когда Арчеру было семь лет, а держать в секрете их приходилось из-за мамы, которая, конечно, не одобрила бы это занятие.

– Псст, – позвал однажды мистер Хелмсли шепотом.

– Что? – громко переспросил Арчер.

– Ш-ш! – шикнул отец.

– А почему ты шепчешь? – прошептал Арчер.

– Нет времени объяснять. За мной.

Арчер последовал за отцом. Они вышли за дверь и пошли по тротуару.

– А куда мы идем? – спросил Арчер.

Мистер Хелмсли повел сына в Розвудский парк, больше, впрочем, походивший на лесную чащу, которой не касалась рука садовника. Вившаяся под ногами тропинка быстро исчезла в траве, однако впереди вознеслись над деревьями и вспыхнули ярким оранжевым светом башни Розвудского музея. Арчер решил, что зданию музея очень много лет – оно было украшено узорами терракотового цвета, а венчала его позеленевшая от старости крыша. Сад при музее определенно нуждался в уходе, однако обветшалое величие этого места покорило Арчера.

Войдя внутрь, они с отцом пошли по бесчисленным коридорам, уставленным бесчисленными редкостями, а отец без устали рассказывал, как он почти стал величайшим исследователем в самых разных уголках света.

– Вот так я чуть не стал величайшим исследователем Египта, – сказал мистер Хелмсли, когда они приблизились к саркофагу усопшего фараона Таппенкуза.

Арчер уважал отца и любил его рассказы, но знал, что отец – просто юрист.

– А почему не стал? – спросил он.

Мистер Хелмсли засунул руки в карманы блейзера. Вопрос был совсем простой, но взрослые вечно все усложняют. Когда Арчер задавал этот вопрос, мистер Хелмсли всегда менял тему разговора, в точности как мать Арчера при упоминании дедушки с бабушкой.

– А ты знаешь, что этот расфуфыренный парнишка был одним из самых молодых фараонов, царей Египта? – сообщил он, явно читая по музейному путеводителю. – Этому Таппи едва тринадцать исполнилось, а он уже правил целой страной.

Внимательно изучив Таппи, Арчер пришел к выводу, что редкое появление в истории тринадцатилетних правителей – дело скорее хорошее, нежели наоборот.

– Он такой грустный.

– Это, наверное, так кажется, из-за подводки под глазами, – предположил мистер Хелмсли.

Он лизнул палец и коснулся саркофага.

– Руками не трогать, – сказал охранник.

– Прошу прощения, – извинился мистер Хелмсли.

– А ему хотелось быть фараоном? – спросил Арчер.

Отец точно не знал.

– Он правил всего два года, а потом умер.

Арчер был разочарован.

– Ну, тогда, наверное, ему совсем не хотелось становиться царем, – сказал он и отошел от Таппенкуза.

Арчер выслушал еще несколько отцовских историй о почти-совсем-приключениях, а потом они вышли из музея и пошли домой. По пути Арчер думал о дедушке с бабушкой.

– Какие они? – спросил он отца. – И почему они никогда не бывают дома? Когда я с ними повстречаюсь?

– Вы уже встречались, когда ты был совсем маленьким, – сказал мистер Хелмсли.

Арчер не поверил. Он ничего об этом не помнил.

Поднявшись по лестнице, которая вела ко входу дома Хелмсли, Арчер заметил лежащую у двери коробку. Коробка была обернута в упаковочную бумагу, перевязана красной веревочкой и адресована ему лично. Арчер тотчас же подхватил посылку.

– Что это? – спросил мистер Хелмсли.

– Где? – спросил Арчер, пряча коробку за спину. – Ничего.

– Странно, а на вид очень даже чего.

В этот миг из своего дома вышел сосед, мистер Буль, и поприветствовал мистера Хелмсли:

– Здравствуйте, давно не виделись!

Мистер Хелмсли помахал в ответ и спустился поговорить с соседом. Арчер проскользнул в дом, взбежал наверх и юркнул в свою комнату.

С ГЛАЗУ НА ГЛАЗ СО СТЕКЛЯННЫМ ГЛАЗОМ

Забравшись в гардеробную при своей спальне, Арчер включил свет и раздвинул висящую на вешалках одежду, за которой обнаружилась целая полка с коробками. Все это были посылки от дедушки с бабушкой; Арчер хранил их в секрете, потому что так посоветовал в письме дедушка – а еще потому, что ему нравилось иметь секрет. Мальчик сел на пол, потянул за кончик веревочки и надорвал обертку.

Арчеру Б. Хелмсли

Ивовая улица, 375

15 октября

Арчер!

Этот сувенир может показаться тебе несколько странным, но мы подумали, что он придется тебе по вкусу. Его подарил нам капитан одного корабля. Он единственный из всех знал, как доставить нас на океанский пик, известный среди местных жителей под названием «Гора смерти».

На самом деле гора оказалась не так уж велика. Она торчала прямо из воды, тут и там на ней росли деревья. И она была куда красивее, чем могло показаться, судя по названию.

Посылаем тебе стеклянный глаз. Это его глаз. Нашего капитана. Он одноглазый. Впрочем, это его не беспокоит. Он подарил нам глаз, когда мы вернулись, чтобы мы навсегда запомнили эту гору.

Всегда твои, Ральф и Рейчел Хелмсли

Арчер поглядел на стеклянный глаз. Глаз ответил ему взглядом. Арчер поднял глаз и всмотрелся внутрь, надеясь увидеть там гору, однако увидел только стеклянную заднюю стенку.

Арчеру очень хотелось познакомиться с дедушкой и бабушкой. Судя по письмам и по дому, люди они были замечательные. Вот только когда же они наконец вернутся? Хотелось надеяться, что уже скоро. Тихая жизнь на Ивовой улице начинала приедаться. Больше всего на свете Арчеру хотелось отправиться вместе с дедушкой и бабушкой в экспедицию. Хотелось приключений, приключений необычных и диковинных – пусть его вдруг подхватит пеликан и унесет на край света, и там можно будет швырять в черную бездну камушки из кармана и смотреть, как их проглатывает тьма.

Впрочем, у миссис Хелмсли были другие планы. Всякий раз, когда кто-нибудь спрашивал, кем хочет стать Арчер, она быстро отвечала, не давая сыну вставить ни слова:

– Арчер хочет быть уважаемым человеком, юристом, как его отец.

Раньше Арчер пытался с ней спорить, но потом понял, что это бессмысленно. Переспорить маму было невозможно. Да и незачем. Нужно было только дождаться возвращения дедушки с бабушкой. А уж после этого все пойдет как надо.

ПЛОХИЕ ВЕСТИ

Поутру в свой девятый день рождения Арчер открыл входную дверь, надеясь найти на пороге очередной пакет со своим именем, но вместо этого увидел газету, а в ней – имена своих дедушки и бабушки.

Арчер застыл на пороге как был, босиком. Он не мог поверить прочитанному.

«Неужели их съели пингвины? – подумал он. – Разве так бывает?»

Тут он захлопнул дверь и помчался на кухню.

– Дедушка с бабушкой остались на айсберге! – кричал он.

Мистер Хелмсли как раз попивал кофе. Миссис Хелмсли чистила яйцо.

– На айсберге! – повторил Арчер.

Мистер и миссис Хелмсли уже знали о случившемся. Накануне в юридическую контору «Хелмсли и Дарбиш» пришло письмо:

5 мая

$1,50

ВЕСТНИК ШТИЛЕВОЙ ПОЛОСЫ Отважные путешественники исчезли в арктических водах

Знаменитые путешественники Ральф и Рейчел Хелмсли организовали экспедицию в Антарктику, где планировали заняться исследованием социального поведения пингвинов. Продвигаясь на юг, Ральф заметил айсберг, на котором обитали две колонии пингвинов.

– Давайте подойдем ближе, – сказал он. – Я намерен высадиться на этот айсберг.

Капитан подвел судно так близко, как только допускали соображения безопасности. На воду была спущена шлюпка. Ральф и Рейчел подплыли к исполинской ледяной горе и взобрались на вершину.

Во время их исследования айсберга небо затянули тучи. Пошел снег. При отплытии Ральф Хелмсли предупредил, что они вернутся на корабль через час, однако прошло целых два часа, а Ральф и Рейчел так и не появились.

Айсберг затянуло дымкой. Капитан несколько раз включал сирену, чтобы указать путешественникам направление на корабль, однако супруги Хелмсли так и не вернулись. Капитан объявил тревогу.

Со всей наивозможной быстротой была организована спасательная группа. Закрепив на корабле конец линии аварийной связи, спасатели сели во вторую шлюпку и поплыли к айсбергу.

Поиски длились долго. Айсберг был весьма велик. Супругов Хелмсли так и не нашли. Спасателям удалось обнаружить только пингвинов и шапку Ральфа Хелмсли.

После возвращения спасательной группы капитан заглушил двигатели.

– Все внимание на айсберг! – приказал он.

Члены команды выстроились у поручней и устремили взгляды на подернутый дымкой силуэт айсберга. Царила полная тишина: все надеялись увидеть или услышать что-либо важное, однако слышен был лишь шум волн у борта.

Погода ухудшилась. Видимость упала до нуля. Спасательные работы были прекращены.

Капитан был вынужден запустить двигатели. Хелмсли остались в ледяном плену. На данный момент мы не располагаем какими-либо доказательствами их гибели, однако ситуация выглядит весьма печально.

Обри Буль, главный редактор

Ричард Хелмсли.

С глубоким сожалением вынужден сообщить Вам, что Ральф и Рейчел пропали, отправившись исследовать айсберг. Случившееся глубоко потрясло почти всех членов нашего Общества. Мы надеемся на лучшее и будем информировать Вас, если появятся новые факты.

С глубоким сочувствием, Герберт П. Птицесвистл Ральф Б. Хелмсли Президент Общества

Арчеру родители ничего не сказали.

Через час после появления на пороге газеты к высокому узкому дому на Ивовой улице хлынули со всех сторон бесчисленные репортеры. Они размахивали камерами и блокнотами и выкрикивали вопросы, а мистер и миссис Хелмсли стояли в дверях и не зная, что сказать. Арчер смотрел на это безумие с крыши.

Это был худший день рождения в его жизни. Он невидящим взглядом смотрел на ванильный торт (который имел прискорбное сходство с айсбергом) и слушал, как в холле спорят родители.

– Не притворяйся! Ты прекрасно понимаешь, в кого он пошел! – говорила мама.

– Ты все слишком близко принимаешь к сердцу, – отвечал отец.

– Это для его же блага.

Арчер не знал, о чем они спорят, однако вскорости все стало ясно. Тайные вылазки с отцом в одночасье прекратились, перевязанные красной веревочкой свертки перестали появляться на пороге, и дальше все шло хуже и хуже. О Ральфе и Рейчел Хелмсли никаких известий не поступало. Со временем репортеры утратили интерес к этой истории, и высокий узкий дом на кривой улочке погрузился в сонную тишину.

После истории с айсбергом прошло два года. Арчеру исполнилось одиннадцать лет. Мистер Хелмсли большую часть времени проводил у себя в кабинете или в конторе, а миссис Хелмсли хлопотала по дому. Была суббота. Но Арчер сидел дома. Ему разрешалось ходить только в школу, и больше никуда. Так решила мама.

– Что случилось с твоими дедушкой и бабушкой? – то и дело спрашивала она.

– Айсберг, – бурчал себе под нос Арчер.

– Говори громче, – требовала мама. – И внятно!

– Они залезли на айсберг, – говорил Арчер. – А он уплыл в море.

– Верно. Они залезли на айсберг, и он уплыл в море. А ты хочешь уплыть в море на айсберге?

Это был вопрос хитрый, с подковыркой. На него существовало ровно два ответа: правильный и неправильный.

– Но в Розвуде ведь нет айсбергов, – говорил Арчер.

Однако это никого не волновало. Не айсберг, так еще что-нибудь да найдется. За одиннадцать лет миссис Хелмсли успела хорошо изучить, как она выражалась, наклонности сына. Арчер был слишком похож на своих деда с бабкой. Это нужно было исправить. Миссис Хелмсли вовсе не хотелось увидеть, как в один прекрасный день Арчер влезет на айсберг и уплывет в море.

– И я не хочу, чтобы в газетах снова печатали возмутительные статейки про нашу семью.

И вот потому Арчер, когда не был в школе, большую часть времени помогал маме выполнять разные скучные дела по дому: протирал от пыли чучела (они по-прежнему говорили с ним, когда мамы не было рядом), натирал деревянные полы или, как сегодня, лизал и заклеивал целую груду конвертов и лепил марки к ним. Разносить эти письма должен был местный почтальон.

К тому времени, как с марками было покончено, Арчер успел порезать язык краем листа, а во рту стоял терпкий вкус клея.

– Я все, – сказал он, встал и хотел выйти.

– Не спеши, – велела мама.

У ее локтя высилась целая гора конвертов без марок. Мама подхватила сумочку и отправилась за марками. Арчер застонал и со стуком уронил голову на стол. Разве так нужно жить в доме, который принадлежит роду Хелмсли? Этот дом был храмом путешественников и искателей. А не местом, где у вас целыми днями только и дела что сидеть да лизать почтовые марки!

Раньше Арчер мечтал, что в один прекрасный день дедушка с бабушкой вернутся за внуком и вихрем унесут его навстречу приключениям. Но вышло так, что их самих унес айсберг, и Арчер остался один. Он еще немного побился головой о стол. У двери зазвенел колокольчик. Арчер замер, решив, что, наверное, слишком сильно стучал головой и сошел с ума, но тут колокольчик зазвенел снова. Арчер осторожно выглянул в холл.

– Не открывай, – сказал барсук. Лис посоветовал то же самое. Но Арчер шагнул к двери.

Стоявший за дверью не ограничился колокольчиком и стал дергать вверх-вниз дверную ручку. До дверного глазка Арчер еще не дотягивался, поэтому пришлось прижаться носом к окну. У двери громоздилась куча дорожных сундуков, за которой невозможно было разглядеть владельца.

«Это они!» – подумал Арчер и бросился к двери.

Он распахнул дверь, но стоявший за ней человек совсем не походил на дедушку. Человек был высок, худ и одет в потертый комбинезон, испятнанный маслом и грязью и источавший запах бензина. У гостя было доброе лицо и ласковый глаз – один. Второй глаз был скрыт повязкой. Арчер сглотнул.

«Он пришел за стеклянным глазом!» – подумал Арчер.

– Это, значит, и есть дом Хелмсли, – сказал Одноглазый, глядя поверх Арчера и обводя взглядом холл. – Я слыхал, что здесь красиво, но своим глазом вижу впервые!

Он обратил взгляд этого самого глаза на Арчера.

– А ты, стало быть, Арчер? – спросил гость.

Арчер насупился и осторожно кивнул. «Откуда он знает, как меня зовут?»

Должно быть, Одноглазый понял, что Арчер совсем растерялся. Гость быстро отступил в сторону и указал на сундуки.

– Это я вам привез, – пояснил он. – Это дорожные сундуки Ральфа и Рейчел. Почти два года пролежали в Бэрроуз-Бей, в штаб-квартире Общества. Ума не приложу, почему их до сих пор не вернули.

Сундуки были алого цвета, старые и потертые, но такие красивые.

– Это правда сундуки дедушки и бабушки? – спросил Арчер.

Одноглазый кивнул:

– Давай-ка затащим их внутрь.

Арчер помог гостю занести сундуки в холл. Как только все пять оказались в доме, Одноглазый вышел на порог.

– Сундуки здесь долго не задержатся, – сказал он. Единственный его глаз смотрел мрачно. – Я знаю, что твоих деда с бабкой все уже похоронили, но ставлю на то, что они живы.

Арчеру очень хотелось в это верить.

– Но ведь они пропали целых два года назад, – сказал он.

– Верно, – согласился Одноглазый. – Но Ральф с Рейчел и не такое видывали. – Он оглянулся через плечо. – Ну, мне пора. У соседей у твоих такой видок, что того и гляди вызовут полицию. Нечасто у вас тут шныряют типы с грязной повязкой на глазу, а?

Арчер улыбнулся бы, если бы не был поглощен догадками о том, кто этот человек. Но не успел он спросить, как Одноглазый коснулся пальцем лба, шагнул на тротуар и исчез.

Арчер запер дверь и опустился на колени перед алым сундуком, радуясь, что мамы нет дома. Она ни за что не позволила бы внести эти сундуки. Надо торопиться. Она скоро вернется. Арчер щелкнул замочком, поднял крышку и погрузился в облако удивительных запахов – соль морских водорослей, дыхание тумана и легкий, но явственно различимый болотный запашок.

В сундуке лежали дедушкины вещи, но, едва начав в них рыться, Арчер остановился. За дверью послышались шаги. Там кто-то был. Это мама! Арчер захлопнул сундук, схватил тот, что поменьше, и бросился наверх. В то самое мгновение, когда он нырнул к себе в комнату, из холла послышался придушенный вскрик. Арчер стремительно сунул сундучок под кровать и как ни в чем не бывало спустился вниз.

Сундуков уже не было. На их месте стояла перепачканная и потная миссис Хелмсли. Она смотрела на сына так, словно по лбу у него полз паук.

– Ты все время был у себя? – спросила она.

Арчер кивнул.

– Оттирал с языка клей зубной щеткой, – ответил он. – А что?

Миссис Хелмсли провела грязной рукой по щеке. На щеке остался темный след.

– Ничего, – ответила она. – Ничего, и все тут. Марш на кухню – я принесла марки.

Арчер лизал бесчисленные марки, а про себя гадал, что же такое лежало в сундуках. Когда миссис Хелмсли наконец отпустила его, он бросился наверх. На языке у него красовалось уже три пореза.

Арчер сидел на кровати. Перед ним стоял сундучок. В сундучке обнаружился бинокль, стопка старых дневников и кассета с наклейкой «Запись разговора».

Арчер развязал веревку на стопке с дневниками и стал аккуратно листать. Дневники изобиловали подробностями дедушкиных с бабушкой путешествий; посмотрев на даты, Арчер обнаружил, что писали это они лет в двадцать семь. Арчер улегся на кровать и стал читать дневник, но тут ему в голову пришла одна мысль. Он снова сел и взял кассету.

– Запись разговора, – пробормотал он. – Значит…

И он бросился прочь из комнаты, неся в руке кассету.

В конце узкого коридора третьего этажа находилась большая комната; по одной ее стене шли вытянутые вверх окна, а на другой висели карты. Посередине тянулся через всю комнату длинный деревянный стол, тоже заваленный картами и глобусами. Миновав его, Арчер оказался в углу комнаты – там на маленьком столике стояла сложная аудиосистема. Он вставил в нее кассету и сел.

Среди множества ручек, кнопок и датчиков отыскался тумблер с надписью «Вкл/выкл». Арчер щелкнул им, потом переключил еще один, но вместо голосов дедушки с бабушкой услышал треск статического электричества и незнакомый голос:

– Bonjour?

Арчер схватил микрофон.

– Абажур? – переспросил он.

– Oui, bonjour.

– Какой-какой абажур?

– Oui, bonjour!

– Спасибо, но абажур мне не нужен.

Арчер не понял толком, что это за человек и при чем тут абажур, но ему было все равно. Он щелкнул соседним выключателем. Кассетный приемник щелкнул и завертелся. Арчер наклонился ближе.

НАЧАЛО ЗАПИСИ

ГРОМКИЙ ТРЕСК / СТРАННЫЙ ВСКРИК / ЗВУК ЛЬЮЩЕГОСЯ ЧАЯ / И НАКОНЕЦ ГОЛОСА ДЕДУШКИ И БАБУШКИ ХЕЛМСЛИ

ДЕДУШКА ХЕЛМСЛИ: Идет запись? Смотри, там лампочка мигает. Это значит, что он записывает, да?

БАБУШКА ХЕЛМСЛИ: ДА, вероятно. Пожалуй, да.

ДЕДУШКА ХЕЛМСЛИ: Ну, так, это наша первая попытка перевести дневники в аудиоформат.

БАБУШКА ХЕЛМСЛИ: Хочешь чаю?

ДЕДУШКА ХЕЛМСЛИ: Спасибо, с удовольствием. Так, посмотрим, с чего бы начать… ой! осторожней с чаем! Я, кажется, – ну да, обжег себе язык.

БАБУШКА ХЕЛМСЛИ: Ничего страшного, милый. Не трать зря пленку. Вот, возьми этот. Начнем с Египта. И кстати, сразу упомяни, что в те дни мы были гораздо моложе.

ДЕДУШКА ХЕЛМСЛИ: Хорошая мысль. Начнем с самого интересного. Проведя не один час над картами и вычертив курс, мы подготовили самолет и вылетели в Египет. Неполадки с компасом вынудили нас несколько раз свернуть не туда, однако мы нашли верный курс и полетели над морем.

БАБУШКА ХЕЛМСЛИ: Только в процессе корректировки мы потратили слишком много горючего, и до конца маршрута нам его не хватило.

ДЕДУШКА ХЕЛМСЛИ: На закате мы достигли пустыни. Двигатель начал отказывать. Я постарался посадить самолет как можно осторожнее, однако воздух не держал, и наша птичка понеслась носом вниз в дюны. Мы успели надеть парашюты и выпрыгнуть. О, какое зрелище нам открылось! Поистине, не видел настоящего заката тот, кто не наблюдал заходящее солнце, вися на парашюте над пустыней. Волшебное зрелище, правда?

БАБУШКА ХЕЛМСЛИ: О да, дорогой.

ДЕДУШКА ХЕЛМСЛИ: Так на чем я остановился? Ах да. Приземлившись, мы отыскали самолет, вытащили из-под обломков все, что смогли, и разбили лагерь.

Мы не знали, что делать дальше, и хотели спать, но не могли оторваться от звезд над пустыней. Нигде в мире мы больше не видели таких красивых звезд. А на следующее утро я проснулся оттого, что кто-то лизал мне лицо.

БАБУШКА ХЕЛМСЛИ: Это не я.

ДЕДУШКА ХЕЛМСЛИ: Нет! Это был верблюд – верблюжий будильник. Отлично задает настроение на день. Впрочем, нам и в самом деле очень повезло, потому что верблюд этот принадлежал бедуинам, и те предложили нам помочь. Мы собрали снаряжение и…

ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН. БАБУШКА ХЕЛМСЛИ БЕРЕТ ТРУБКУ.

БАБУШКА ХЕЛМСЛИ: Алло… Да… Ах, Ричард, это замечательно!

ДЕДУШКА ХЕЛМСЛИ: Что там?

БАБУШКА ХЕЛМСЛИ: Погоди, я папе скажу. У них родился мальчик. Мальчик! Назвали Арчером Бенджамином.

ДЕДУШКА ХЕЛМСЛИ: Арчер Б. Хелмсли? Гм, звучит.

КТО-ТО ВЫБЕГАЕТ ИЗ КОМНАТЫ (СЛЫШНЫ ШАГИ). БАБУШКА ХЕЛМСЛИ ВСЕ ЕЩЕ ГОВОРИТ ПО ТЕЛЕФОНУ.

БАБУШКА ХЕЛМСЛИ: Мы приедем ненадолго. Но мы хотим тебя кое о чем попросить.

ШАГИ ВОЗВРАЩАЮТСЯ, ЭТО ДЕДУШКА ХЕЛМСЛИ. БАБУШКА ВЕШАЕТ ТРУБКУ.

БАБУШКА ХЕЛМСЛИ: Надо ехать. Они в Розвудской больнице, палата 37Е. Что ты… зачем ты взял этот старый ящик?

ДЕДУШКА ХЕЛМСЛИ: Это старые книги Ричарда, он читал их, когда учился в школе.

БАБУШКА ХЕЛМСЛИ:…

ДЕДУШКА ХЕЛМСЛИ: Я, пожалуй, почитаю их малышу. Ему, должно быть, скучно целыми днями глядеть в потолок.

БАБУШКА ХЕЛМСЛИ: У нас не будет на это времени, дорогой; положи, положи. Как выключается магнитофон? Эта – нет, вон та справа… нет? А может, вон та? Точно!

КОНЕЦ ЗАПИСИ

Арчер сидел, молча глядя на магнитофон. В дедушкином голосе ему почудилось что-то знакомое. Впрочем, почему бы и нет? Он ведь тоже из рода Хелмсли, как и сам Арчер, и отец Арчера. И каков бы ни был этот голос, он казался просто волшебным. И бабушкин тоже.

Арчер откинулся на спинку стула.

«Раз уж они сумели выжить, когда их самолет упал в пустыне, – подумал он, – что им какой-то айсберг? Может быть, Одноглазый прав».

Вытащив из магнитофона кассету и встав, Арчер заметил под столом небольшой деревянный ящичек. Проведя пальцами по пыльной крышке, мальчик обнаружил на ней инициалы: «Р.Б.Х.» Это были инициалы его отца. «Неужели тот самый ящик?» Мгновенно поверив в это, Арчер поднял крышку и обнаружил, что в ящике лежат книги. Он снова сел, стер с корешков пыль и открыл книгу под названием «Ветер в ивах». Книга была очень хорошая. Она напоминала о доме.

Арчер унес ящик к себе в комнату и там по очереди извлек из него «Путешествия Гулливера», «Путешествие к центру Земли», «Остров сокровищ» и «Приключения Алисы в Стране чудес».

Он проглотил все книги за каких-то несколько дней. Мама не вмешивалась – ей нравилось, что он занят серьезным делом. Впрочем, погляди она на названия книг, могла бы решить иначе.

Дочитав «Приключения Алисы в Стране чудес», Арчер закрыл книгу и спустил ноги с кровати. Его комната кончалась дверью на балкон; Арчер открыл дверь и шагнул вперед.

АРЧЕР ПРИНИМАЕТ РЕШЕНИЕ

За шеренгой домов, что выстроились вдоль Ивовой улицы, скрывался настоящий потайной мир. Повсюду росли деревья, а при каждом доме имелся обнесенный стеной садик, куда выходил балкон верхнего этажа. Отсюда Арчер часто тайком следил за соседями. Он улегся животом на перила и посмотрел вниз, в сады.

«Где-то есть моя Страна чудес, – подумал он. – Надо только отыскать кроличью нору».

К сожалению, из нор в городе имелись только водосточные люки, и Арчер сильно сомневался, что они ведут в Страну чудес.

И там, на балконе, молча глядя в чужие сады, Арчер принял решение. Он больше не будет сидеть на месте. Он найдет способ бежать из узкого высокого дома на Ивовой улице и бросится навстречу собственным приключениям. Другого выхода нет. В конце концов, он, Арчер, принадлежит к роду Хелмсли, а это что-нибудь да значит. И Арчер знал, что это значит. Это значит, что он должен совершить что-нибудь замечательное – что-нибудь достойное золотого века рода Хелмсли – и, может быть, даже вернуть этот золотой век. Он знал, что это будет непросто, но не мог допустить, чтобы Хелмсли унизились до бесконечного лизанья почтовых марок. Что сказали бы дедушка с бабушкой, если бы это увидели? Ну нет, он пойдет навстречу приключениям, и пусть они гордятся внуком. А раз дедушка с бабушкой ему помочь не в силах, придется найти других соратников.

Арчер не знал, что соратник, который ему так нужен, живет буквально в соседнем доме. Мальчика этого звали Оливер Дж. Буль, и в тот самый момент он сидел у себя на балконе, пытаясь выяснить, сколько ягод черники влезет ему в рот, если не глотать. Арчер внимательно следил за происходящим. Поначалу он решил, что штук двадцать ягод в рот поместятся наверняка, но после тринадцатой начал испытывать определенные сомнения.

– Ты же лопнешь, – громко сказал Арчер.

Оливер с усилием сглотнул.

– Еще чего! – ответил он.

Они жили в соседних домах, они ходили в одну и ту же школу, и все же это были первые слова, которые они сказали друг другу.

БУЛЬ – И ВСЕ

Арчер и Оливер учились в Академии Уиллоу. Их школа располагалась за Розвудским парком, в четырех кварталах от Ивовой улицы. Когда-то давно в здании Академии Уиллоу была Пуговичная фабрика (и ученики до сих пор звали так свою школу). Однако здание перестроили, переделали тут и там, покрыли свежим слоем краски, и оно стало походить на школу. Однако на крыше до сих пор торчали выходы шахт пожарной вентиляции, да и Арчер порой находил под ногами пуговицу, которую добавлял к своей коллекции. Именно там, на Пуговичной фабрике, Арчер повстречался с Оливером во второй раз.

Оливер был тихоня и держался особняком. Но как раз о тихонях, которые держатся особняком, окружающие и говорят чаще всего.

– У него это, крыша едет на всех парах, – говорил Чарли Х. Бримбл.

– Да уехала уже давно, – отвечала Молли С. Меллингс. – В Индокитай какой-нибудь, или еще куда подальше.

– Да ну, – отмахивалась Элис П. Саггинс, – кому он там нужен, в Индокитае?

Ходили упорные слухи о том, что за Оливером по пятам идет крах и разрушение. Не исключено, что эти слухи соответствовали действительности. И все-таки Оливер был совсем не такой, как все. Арчер понял это в ту самую минуту, когда столкнулся с Оливером в школьном дворе.

– Ой, извини, пожалуйста, – сказал Оливер, помогая Арчеру встать. – Я тебя не видел.

– Еще бы, – заметил Арчер. – Ты всегда закрываешь глаза на бегу?

– Только когда опаздываю, – объяснил Оливер. – С закрытыми глазами кажется, будто бежишь быстрее.

Арчер улыбнулся. Он об этом никогда раньше не задумывался.

Арчер не знал об Оливере почти ничего, зато Оливер знал о нем немало. И не только Оливер. Ученики Пуговичной фабрики то и дело обменивались сплетнями об Арчере и о его странной семейке.

– Они все чокнутые, – говорила Элис П. Саггинс. – А его дед с бабкой примерзли к айсбергу.

– А я думала, их съели пингвины, – отвечала Молли С. Меллингс. – Я знаю, у него дома живут пингвины.

– И не только пингвины, – подхватывал Чарли Х. Бримбл. – У них в доме вообще много чудных зверюшек. Вот сам Арчер, например!

Арчер и Оливер стояли во дворе Пуговичной фабрики, близ осыпающейся чаши фонтана, и смотрели друг на друга так же, как множество раз до того смотрели со своих балконов. Оливер был на волосок выше Арчера (но только благодаря взъерошенной шевелюре). Он снова извинился и уже хотел бежать дальше, но тут Арчер протянул руку.

– Меня зовут Арчер Хелмсли, – сказал он.

Оливер пожал ему руку.

– А я просто Буль, – сказал он. – Меня зовут Оливер.

– Знаешь, кто такой соратник? – спросил Арчер. Оливер отступил на шаг.

– Будешь здесь сорить – влетит, – сказал он.

После уроков, забравшись на потрепанный диванчик в школьной комнате отдыха, Оливер выслушал рассказ Арчера о том, что случилось с его дедушкой и бабушкой. Оливер делал вид, что слышит это впервые, но на самом деле знал всю историю лучше многих. Пускаться в приключения и попадать в передряги ему вовсе не хотелось, но он мечтал иметь друга, а потому сказал, что поможет Арчеру пуститься в приключения, если только сможет.

«И потом, – подумал он, – Арчера даже из дома не выпускают. Так что все это совершенно безопасно».

Наступил последний день учебного года, но погода школьникам не благоприятствовала. Весь день по окнам Пуговичной фабрики барабанил дождь. В некоторых классах вода капала с потолка в заботливо подставленные ведра.

Когда зазвенел последний звонок, школьники бросились к выходу, словно крысы с тонущего корабля. Арчер тоже побежал, но совсем в другую сторону, вверх по лестнице, по одному, другому, третьему коридору (тут он на миг остановился и подобрал пуговицу) и дальше – в библиотеку.

Библиотека на Пуговичной фабрике была огромная. Уходили под потолок ряды полок со специальными лесенками, по которым можно было добраться до самого верха. Имелась отдельная комната со старыми диванами и стульями – там можно было сидеть и смотреть из окна на внутренний дворик. Войдя в эту комнату, Арчер увидел, что Оливер уже ждет его, уютно устроившись в кресле.

– У меня кое-что есть, – сказал Арчер.

Оливер поглядел с сомнением, и нельзя сказать, чтобы его сомнения были неоправданны. По его подсчетам, за последние несколько недель Арчер в своих поисках приключений потерпел неудач чуть ли не больше, чем сделал попыток. Впрочем, математика Оливеру не давалась – разве может неудач быть больше, чем попыток? Однако кое в чем он был все же прав. Дела у Арчера шли ни шатко ни валко. И Оливера это вполне устраивало.

Арчер открыл портфель и вручил Оливеру украшенную рыбками вертушку.

– А это зачем? – спросил Арчер.

– Видишь, там повязка, – пояснил Арчер. – Обвяжи голову.

Оливер подумал над предложением, а затем послушно, как настоящий соратник, привязал вертушку с рыбками себе на голову.

– А зачем мне рыбы на голове? – спросил он.

– Чтобы настроиться, – ответил Арчер.

Тут появилась с тележкой книг мисс Уайтвуд, школьный библиотекарь. Арчеру она нравилась больше всех учителей Пуговичной фабрики. У нее были волнистые темные волосы, и еще от нее всегда пахло книгами.

– Привет, Арчер, – сказала она. – Я нашла книги, которые ты просил, но, боюсь… – тут она увидела Оливера и осеклась.

– Пшено взял? – спросил Арчер.

Оливер похлопал по карманам. Оба были туго набиты.

– Но все равно это ты плохо придумал. Если гигантские орлы на самом деле существуют – а я в это не верю, – от них лучше держаться подальше.

– Доверься мне, – сказал Арчер. – После уроков встречаемся в библиотеке. Оттуда пойдем на крышу.

Арчер тихо сидел в библиотеке и читал «Двадцать тысяч лье под водой». Мисс Уайтвуд залезла по лесенке под самый потолок и расставляла книги по полкам. Внезапно распахнулась дверь и влетел Оливер. Он несся, не разбирая дороги, словно кот, которому подпалили хвост.

– Бегите! – кричал он. – Бегите!

За ним неслась стая кур, а прямо перед ним была лесенка, на которой стояла мисс Уайтвуд. Арчер заметил Элис, Чарли и Молли – они держали пустую клетку и гордо посматривали на происходящее из-за двери.

– Открой глаза! – закричала мисс Уайтвуд. – Открой глаза!

Оливер открыл, но успел лишь разглядеть надпись на боку лестницы: «Внимание! Перед использованием блокировать колеса». К сожалению, мисс Уайтвуд забыла об этом правиле.

Оливер врезался в лестницу и полетел кувырком. На него налетели куры. Мисс Уайтвуд издала душераздирающий вопль. Лестница пронеслась вдоль полок, слетела с направляющей, и мисс Уайтвуд приземлилась прямо на голову маленькой девочке по имени Изабелла.

Через неделю Изабелла вернулась в школу. Оливер отбыл наказание и вернул свой долг обществу, ну а мисс Уайтвуд если и прихрамывала, то совсем незаметно.

* * *

– Зачем у него на голове… нет, молчите. Лучше я в это лезть не буду. – Мисс Уайтвуд снова повернулась к Арчеру: – Как я уже сказала, я нашла кое-какие книги, которые могут быть тебе полезны. Но домой их забрать ты не сможешь. К сожалению. Правила запрещают выдавать книги на летние каникулы.

Арчер сказал спасибо. Оливер молчал до тех пор, пока мисс Уайтвуд не увезла свою тележку.

– Послушай, – сказал Оливер, – мне просто любопытно: на что это меня должны настроить рыбы на голове?

Арчер не слышал его вопроса, потому что как раз листал свой блокнот. Пальцы у него подрагивали, глаза блестели, и, хоть стоял он всего в метре от Оливера, казалось, что их разделяют миллионы миль.

Оливер терпеливо ждал.

Арчер опустил блокнот.

– Я готов, – сказал он.

– К чему?

САМЫЙ ЗНАМЕНИТЫЙ В МИРЕ ПОКОРИТЕЛЬ МОРСКИХ ГЛУБИН

После долгих раздумий и подсчетов Арчер решил стать самым знаменитым в мире покорителем морских глубин. Он будет бороздить бескрайние просторы океана и погружаться в пучины. Он издаст дневники своих экспедиций и расскажет в них о мятежах, что вспыхивали на его затерянном в океане судне, и о пиратах, с которыми ему довелось сражаться. Плотоядные осьминоги станут содрогаться при звуке его имени – имени, которое в устах всего мира скоро станет синонимом моря. Арчер добьется успеха там, где потерпел поражение Ахав, и пленит столько белых китов, сколько будет нужно, чтобы войти в историю.

Оливер внимательно слушал, как Арчер расписывает свое следующее великое приключение, а потом улыбнулся и сказал:

– Очень здорово, правда.

Он был совершенно искренен – история действительно вышла замечательная.

– Только мне не понравилась та часть, где я выпадаю за борт. По-моему, это не обязательно.

Арчер перелистал свои заметки.

– Если хочешь, это можно исправить, – сказал он. – Только давай оставим мелкие подробности на потом.

Но это было уже невозможно. Как ни старался Оливер целиком погрузиться в фантазии Арчера, рано или поздно он все равно отвлекался на детали. Оливер открыл журнал и, не поднимая глаз, спросил:

– А откуда ты возьмешь корабль? Ведь без корабля ничего не выйдет.

– Я над этим работаю, – сказал Арчер. План его был таков: встретиться в полночь в Розвудском парке и отправиться в Розвудский порт. У ворот, скорее всего, будет стоять охранник или двое. Но если удастся проскользнуть мимо них незамеченными, все остальное пойдет как по маслу.

– Мы просто украдем корабль и выйдем в море.

– А кто будет красть? – спросил Оливер, все еще не поднимая глаз.

– Мы, – ответил Арчер.

– А ты умеешь управлять кораблем?

Арчер не умел управлять кораблем, но об этой очевидной детали он как-то позабыл. Тогда пусть будет подводная лодка. Но он и подводной лодкой управлять не умел. Оливер ухитрился продемонстрировать, что из всего своего плана Арчер не может проделать ничего, начиная с самого первого шага: «Сбежать из дому».

– Можно я сниму рыбок? – спросил Оливер.

Арчер кивнул и вырвал листок из блокнота. Он был расстроен, но это чувство было ему уже привычно.

Представьте, что некто говорит вам, что любит жареную индейку в клюквенном соусе, что это его самое любимое на свете блюдо. И вот вы целый день жарите для этого человека индейку, поливаете ее клюквенным соусом, а потом этот человек откусывает один кусочек и говорит: «Спасибо, я наелся». Уж конечно, вы побагровеете от ярости и вышвырнете индейку вместе с этим привередой в окошко, ведь ясно же: этот человек врун и вовсе не любит индейку в клюквенном соусе больше всего на свете.

Если человек что-то любит, надкусить и отставить ему будет мало. То, что любишь, забираешь себе целиком. Так уж устроен мир. Так оно было и с Арчером. Скромненькое приключеньице с приправой из чужих недоделанных открытий – нет, это не для него. Арчер хотел всю индейку целиком, с солью, с пряностями, чтоб во рту заполыхало. Нелегкая, прямо скажем, задача для одиннадцатилетнего мальчугана, которому даже свитера приходилось покупать размером на восемь лет.

Арчер смял страницу, скатал ее в шарик и забросил в мусорную корзину.

– Не волнуйся, я что-нибудь придумаю, – сказал он. – Обязательно придумаю.

Пока Арчер говорил, Оливер, листая журнал, наткнулся на рекламу магазина под названием «Магелланов пролив». Магазин располагался в Розвуде и торговал самыми разными товарами, но в рекламе упоминались комплекты для выживания. Оливер вырвал страницу с объявлением и сунул в карман.

– Я и не волнуюсь, – сказал он, поглядев на часы. – И нам уже пора домой. Если опоздаешь, тебе влетит.

СВИСТАТЬ ВСЕХ НАВЕРХ

Мальчики шли домой под моросящим дождем. Тучи заслоняли солнце, и казалось, что уже наступил вечер. Арчер разглядывал отражения фонарей в лужах. Оливер смотрел на тучи.

– Вот бы и мне, – сказал он.

– Что – тебе? – спросил Арчер.

– Вот бы мне быть облаком.

– Зачем тебе?

– А разве не здорово? Будешь такой белый, легкий, смотришь себе вниз на землю и плывешь куда хочешь, и никто не достанет. Наверное, страшно приятно.

Впрочем, тучи на небе не были ни белыми, ни легкими.

– А может, тучей? – предложил Арчер.

Нет, тучей Оливеру быть не хотелось.

Мальчики подошли к дому Оливера и поднялись по лестнице. Арчер хотел получить назад свой бинокль. Незадолго до того Оливер одолжил его, чтобы посмотреть, кто поселился в соседнем доме по ту сторону сада.

– Ну, как соседка? – спросил Арчер.

– Жуть, – ответил Оливер. – Прошлой ночью выла на луну, а потом слопала жука.

– Жука?

– Ну, может, не жука, а изюминку, – признал Оливер.

Они открыли высокую зеленую дверь дома номер 377 и вошли. Оливер побежал наверх. Арчер сел на скамейку и стал оглядываться. Дом Булей всегда выглядел так, словно какой-то великан поднял его повыше и хорошенько встряхнул. И еще он чем-то походил на свитера из тех, что вяжут бабушки внукам: рукава длинноваты, подол висит, но теплее нет ничего на свете. Арчеру этот дом нравился. Бабушка никогда не вязала ему свитеров.

В кухне зазвенела бьющаяся посуда. Распахнулась дверь, и из кухни на коврик выскочила мышь. В ее похожих на бусинки глазах светился ужас. За мышью гналась Клер, младшая сестра Оливера. В зубах у Клер торчал недоеденный тост.

– Пвивет, Авчев! – крикнула она и исчезла. Арчер даже не успел ответить.

Из кухни высунулась всклокоченная миссис Буль.

– И чтоб духу этой пакости не было у меня в доме! – кричала она. – И чтоб… ох, Арчер, милый, я и не знала, что ты пришел.

С этими словами миссис Буль постаралась взять себя в руки, однако выглядела все такой же возбужденной.

– Я гляжу, ты промок. Голодный? Кажется, голодный. Хочешь чаю с молоком или тостик с джемом?

– Нет, спасибо, – сказал Арчер. – Мне надо домой.

Миссис Буль кивнула.

– Ну, если передумаешь, забегай, – сказала она. – Захочешь чего-нибудь, говори, не стесняйся.

– Кто сказал – Арчер? – крикнули сверху.

Это был мистер Буль.

– Я сказала! – ответила миссис Буль. – Только поставь же ты, наконец, мышеловки!

Улыбнувшись Арчеру, миссис Буль исчезла на кухне. Мистер Буль с видом героя и победителя спустился со второго этажа. Мистер Буль был дородный мужчина, ходил всегда в поношенном костюме, а глаза у него были синие и смотрели неизменно ласково.

– Здравствуйте, мистер Буль. Как поживаете?

Мистер Буль поднял обе руки:

– Как говорится, весело порхаю и забот не знаю… или как оно там?

Он легонько ткнул Арчера в голову кулаком – Арчер привык к этому приветствию и даже полюбил его.

– Я смотрю, школа кончилась, Оливер пляшет от радости, а ты что-то невесел. Два с половиной месяца гулять, э?

Арчер знал, что два с половиной месяца гулять ему никто не даст. Совсем наоборот. Пока шла учеба, у него были хотя бы Пуговичная фабрика и библиотека. А летом будет только дом – за редчайшими исключениями.

– Ты свежий молодой огурчик – живи да радуйся, покуда можешь, – сказал мистер Буль. – Оглянуться не успеешь, как превратишься в старый дряблый огурец вроде меня.

Старый дряблый огурец работал главным редактором маленькой газеты под названием «Вестник штилевой полосы». Назвать ее успешной невозможно было при всем желании, однако аудитория у нее была исключительно солидная и преданная. Именно «Вестник штилевой полосы» принес Арчеру весть о том, что случилось с дедушкой и бабушкой. И Арчер уже привык спрашивать мистера Буля, нет ли о них новых вестей.

– Пока нет, – признался мистер Буль, натягивая дождевик и шляпу. – Но, знаешь, есть такая пословица: «Отсутствие новостей – уже хорошая новость». Для нас, газетчиков, это, конечно, плохо, но в твоем случае оно все-таки к лучшему, как думаешь?

Арчер не был уверен, что в его случае отсутствие новостей – к лучшему, но все равно кивнул.

– Я их хорошо знал – ну, твоих дедушку с бабушкой, – продолжал мистер Буль, опираясь на плечо Арчера, чтобы влезть в ботинки. – Ральф сказал мне однажды, что все мы – путешественники, и знаешь, это он очень точно подметил. Правда, сказал я ему, есть одна проблема: слишком уж многие из нас выбирают маршрут исключительно бездарно.

Арчер кивнул.

– Я тоже выбрал бездарно, – сказал он.

Мистер Буль покачал головой и открыл входную дверь.

– Не верю и не поверю, – ответил он. – Когда мы познакомились, я сразу подметил у тебя в глазах огонек, а это значит, что там, внутри, что-то такое варится. Твоей матери я, конечно, говорить не стал – по-моему, она такого не любит. Но все равно это здорово. В общем, выше голову!

И с этими словами мистер Буль захлопнул дверь и пошел, посвистывая, по мокрому тротуару.

– Нашел! – закричал сверху Оливер.

Он бежал вниз, перескакивая через три ступеньки, но на последних не рассчитал, промахнулся, судорожно ухватился за поручень, сделал оборот и плюхнулся на пол.

– Надеюсь, не разбил, – сказал он, вручая Арчеру бинокль.

– Надеюсь, ты сам не разбился, – заметил Арчер, помогая другу встать с пола. – Перестань ты закрывать глаза на бегу.

– Ага, не буду, – пробормотал Оливер, отряхивая рукава. – Слушай, я тут подумал об этом твоем замысле, насчет приключений. Тебе бы надо первым делом поговорить с мамой, чтоб она разрешила тебе летом выходить из дому. Иначе ты далеко не уйдешь. Два года прошло! Сколько она еще собирается держать тебя взаперти?

Арчер повесил бинокль на шею.

– Пока я не состарюсь и не разучусь ходить, – ответил он.

Оливер ухмыльнулся:

– А, ну, тогда пустяки. Каких-нибудь семьдесят лет подождать.

Арчер попрощался и вышел под дождь. Дойдя до своего дома, он увидел на двери промокшую записку.

Арчер!

В округе завелся опоссум, он разоряет сады и пугает их хозяев. Я у соседки миссис Лепертон. Опоссум практически откусил ей ногу. Сиди дома и ни во что не лезь. Я скоро буду.

Оливер был прав. Нужно добиться, чтобы мама разрешила ему гулять этим летом. Но Арчеру уже случалось спорить с мамой, и он заранее знал, что она начнет говорить об айсбергах и наклонностях. Нет, это безнадежно. И все же, подумал Арчер, окинув взглядом Ивовую улицу и захлопнув дверь, все же он сделает все, чтобы добиться своего.

Проснувшись, Арчер долго валялся в кровати. Ему уже не первый раз снился сон о том, что он остался один на айсберге и бредет, бредет по льду в поисках океана, однако вокруг громоздятся ледяные скалы, и, куда бы он ни свернул, воды не видать. Как всегда, он проснулся за мгновение до того, как замерз насмерть, и кутался в одеяло, пока в лучах солнца его веки не стали рубиново-алыми на просвет. Потом Арчер пошел в ванную, завязал глаза стоящему там фламинго и залез в ванну.

Лето началось целую неделю назад, но Арчер до сих пор не попросил разрешения выходить из дому. Он попросит сегодня. Только пока непонятно, как подойти к делу. Очень уж разными людьми были Арчер и его мать.

На самом деле сны снятся всем. Выключить их невозможно, как ни старайся. Однако проснувшись, все люди делятся на две категории. Одни встают с постели деятелями, другие – мечтателями.

Если человек – деятель, то сразу после того, как он откроет глаза, сны и мечты его улетучиваются, и по большому счету его это вполне устраивает. Он умывается, чистит зубы и идет заниматься делами, надеясь при этом, что с ним не случится ничего странного или необычного. Деятель не слишком оригинально мыслит, не преподносит окружающим сюрпризов и никогда не совершает неожиданных поступков или того, чего до него никто никогда не делал. Однако он – деятель, а значит, что-то да должен делать. На самом деле деятель делает одно и то же, раз за разом. Это называется рутина, и в рутине деятель чувствует себя как рыба в воде.

А вот мечтатель устроен совсем по-другому.

Когда поутру мечтатель открывает глаза, мечты и сны его только начинаются. Он умывается, чистит зубы и открывает входную дверь, надеясь, что там его поджидают странные и неожиданные события. Мечтатель любит задавать вопросы, которых никто никогда не задавал, и делать вещи, которых до него никто никогда не делал, причем делает их так, как никому еще не приходило в голову.

Арчер был из породы мечтателей. Сомнений быть не могло. Это заметил даже голубь в Розвудской больнице. Мать Арчера была деятелем.

ГЛОТОК ОБЛЕГЧЕНИЯ

Арчер отправился на кухню и сел завтракать: чай с молоком, тост с джемом. Он размешивал сахар и внимательно прислушивался к советам ложки, позвякивавшей о края чашки.

– Выше нос, – твердила ложка. – Скоро ты выйдешь на свободу.

Арчер придумывал, как это сделать, когда вошла его мать с горой покупок. Мистер Хелмсли был с головой погружен в газету.

– Я пригласила на ужин новых соседей, – объявила миссис Хелмсли. – Их фамилия Мракли. Мы только что познакомились с миссис Мракли на улице. Она немного, как бы это сказать… В общем, я уверена, что они с мужем – очень милые люди.

«Милые?» – удивился Арчер. По рассказам Оливера о новых соседях миссис Мракли представлялась какой угодно, только не милой.

Мистер Хелмсли опустил газету и отпил кофе. Он тоже не выразил особого энтузиазма.

– И когда эти мрачные люди явятся? – спросил он. Арчер улыбнулся. Он и сам сказал бы именно так. Миссис Хелмсли, впрочем, не обрадовалась шутке.

– Их фамилия Мракли, – повторила она. – Они придут к семи. И вот что, Арчер, я надеюсь, что сегодня ты покажешь себя с лучшей стороны.

– С левой, – добавил мистер Хелмсли, снова погружаясь в газету. – Назначь лучше на восемь. У меня до семи совещание.

Миссис Хелмсли кивнула и вручила Арчеру пучок белой спаржи.

– Первое впечатление – самое главное, – настойчиво сказала она. – Мы же не хотим вспоминать старое, верно? Миссис Лепертон до сих пор боится у нас бывать, хотя, конечно, не признается.

Арчер вздохнул. Да, несколько лет назад на званом ужине он действительно поджег миссис Лепертон, но не нарочно же! Просто до того дня он никогда еще не зажигал свечей.

– Но он взял целый спичечный коробок, Хелена! А когда спички загорелись, швырнул коробок мне на колени!

Да, вспоминать такое определенно не следовало. Арчер очень хорошо помнил все званые обеды, и именно поэтому отнюдь не горел желанием принимать участие в очередном. Он сжал чашку, надеясь на совет, но чашка уже опустела, и Арчер должен был решиться сам.

– Давай я просто посижу наверху, – сказал он, думая на этом сторговаться.

Не вышло.

– Нет-нет, ни в коем случае, – ответила мама. – Я пригласила ее именно затем, чтобы вы познакомились.

– Зачем? – спросил Арчер, уже подозревая, что ответ ему не понравится.

– С осени она будет преподавать в Академии Уиллоу. Раньше она преподавала в школе Рэйвенвуд. Я хочу, чтобы вы познакомились. И не делай такое лицо! Ты должен произвести хорошее впечатление!

– Я себя плохо чувствую, – солгал Арчер.

– Ты заболел? – спросил мистер Хелмсли.

– Вовсе он не заболел.

– Нет, я заболел.

– Тогда иди и полежи до прихода гостей, – сказала мама, и разговор был окончен. Уж когда миссис Хелмсли стояла на своем, то не отступала ни на пядь.

Арчер поковырял пальцем тост и задумался. Возможно, это его шанс. Возможно, этот шанс удастся использовать. Уж попытаться наверняка стоит. Он повернулся к маме и сказал самым обычным голосом:

– Я хочу, чтобы этим летом меня отпускали гулять.

Миссис Хелмсли уронила спаржу.

– Я буду ходить в Розвудский парк с Оливером, – быстро добавил Арчер.

– Почему бы и нет? – произнес из-за газеты мистер Хелмсли. – Кажется, в Розвудском парке айсберги пока не обнаружены.

– Не шути так! – сказала миссис Хелмсли.

– Я же юрист. У юриста должно быть чувство юмора. Вот буквально вчера к нам приходил человек, который хотел подать в суд на свою собаку.

– Разве можно подать в суд на собаку? – удивился Арчер.

– Нельзя, – согласился мистер Хелмсли. – Но ему надоело, что собака все время таскает столовое серебро и зарывает на заднем дворе.

Миссис Хелмсли молча мыла спаржу над раковиной. Арчер следил за ней краем глаза. Он был почти уверен, что сейчас что-то произойдет – неужели что-то хорошее? Он не решался даже задержать дыхание.

Тут следует отметить, что после того, как Арчер несколько месяцев подряд только и делал, что читал книги, миссис Хелмсли решила, будто его природные наклонности ослабли. Арчер этого не знал, однако именно этими соображениями и объясняется то, что произошло дальше.

– Если не произойдет никаких эпизодов, – сказала она. – Если ты произведешь на миссис Мракли хорошее первое впечатление, тогда мы поговорим о том, что тебе будет можно летом. Но я ничего не обещаю.

Обещаний и не требовалось. После ее слов Арчер почувствовал себя невероятно счастливым. Его ждет свобода! Он быстренько убрался с кухни, чтобы ничего не испортить.

– И покажи себя с лучшей стороны! – крикнула ему вслед миссис Хелмсли, когда Арчер взбежал по лестнице.

СЛОНОВЫЙ ДОМИК

Арчер вошел в гардеробную, оглядел свои секретные коробки и достал семнадцатую, в которой хранился слоновый домик. Мальчик сел на коврик у балконной двери и потянул кончик красного шнурка.

Арчеру Б. Хелмсли

Ивовая улица, 375

Дорогой Арчер!

Пишу тебе это письмо, сидя на спине у слона. Мы находимся в небольшой стране, жители которой строят дома на слоновьих спинах. Люди здесь красивые и дружелюбные, и они уговорили нас пожить у них немного. Кроме того, они столь добры, что на ночь привязывают меня к постели. (Я иногда хожу во сне.)

Этот слоновый домик вырезал мне в подарок человек по имени Айяппин. Камень называется нефрит. Красивый, правда? Мы подумали, что тебе понравится.

Искренне твой, Ральф Хелмсли

Арчер представил: вот бы их дом тоже был выстроен на спине у слона. Слон шел бы и шел, Арчер засыпал бы, а утром просыпался в совершенно другом месте. Но, увы, дом номер 375 твердо стоял на земле, и вид с балкона всегда открывался один и тот же.

Арчер подошел к комоду, включил радио, достал из ящика блокнот, вновь уселся на коврик и стал думать о Розвудском парке. Мальчик не собирался там оставаться. Но куда пойти из парка, вот в чем вопрос. Так он и сидел молча, обдумывая этот вопрос, в солнечных лучах, льющихся сквозь балконную дверь. Однако вскоре его мысли были прерваны пронзительным криком откуда-то из соседского сада.

– ГЕНРИ! – воззвал голос.

Арчер наклонил голову.

– ГЕНРИ! – вновь позвал голос.

Арчер схватил бинокль и выскочил на балкон.

НЕНОЧНОЙ ОПОССУМ

Оливер тоже выбежал на балкон. Арчер помахал ему. Оливер влез по лестнице на крышу, перепрыгнул небольшой промежуток между домами и спустился по лестнице на балкон к Арчеру.

– Что случилось? – спросил он.

Арчер не знал. Он поднес к глазам бинокль и стал оглядывать сады. Голос, звавший Генри, принадлежал миссис Мракли – шарообразной, почти лишенной шеи особе, которую в данный момент загнал в угол сада опоссум.

– ГЕНРИ! – кричала она. – ГЕНРИ!

Распахнулась дверь дома Мракли, и оттуда храбро, но не спеша выступил человек, которого так и хотелось хорошенько накормить.

– Что случилось, дорогая? – спросил он. – Отчего ты… ах! Что это?

– Немедленно прибей его! – завопила миссис Мракли. – Да не стой же ты столбом! Бери лопату и разруби эту зверюгу на кусочки!

Несть числа напевам, что способны утолить ярость в сердце дикого зверя, тысячи и тысячи. Увы, эти слова подобным действием не обладали. Опоссум вздыбил шерсть и злобно зашипел.

– Не показывай, что боишься, – сказал Генри. – Кажется, они набрасываются, только если чувствуют страх.

Опоссум повернулся к Генри и оценивающе на него посмотрел. Генри отпрыгнул в противоположный угол сада.

– Впрочем, дорогая, я тут подумал… покажи ему, что немножко боишься, – сказал он.

Оливер положил руку Арчеру на плечо и постарался сделать вид, что ему совершенно не страшно.

– Опоссумы же не нападают, если им страшно, правда? – спросил он.

– Обычные опоссумы – нет, – сказал Арчер. – Они просто прикидываются мертвыми. – Однако этот опоссум свободно гулял при дневном свете, и Арчер подумал, что, должно быть, это неночной опоссум. – Но я никогда не видел их днем.

Оливер тоже не встречал дневных опоссумов.

– Но он такой пушистый и славный, разве он может напасть, – сказал Оливер. – А вот миссис Мракли…

От криков лицо миссис Мракли покраснело, и теперь она походила на объевшегося комара. Неночной (и, предположительно, некусачий) опоссум поглядел на супругов Мракли, понял, что оказался в меньшинстве, и счел за лучшее отступить. Он отпрыгнул назад, юркнул в траву и был таков. И лишь на мгновение остановился и поглядел в сторону Арчера с Оливером.

– Кажется, он мне подмигнул, – сказал Оливер. – Я же говорил, что он не кусается. А миссис Мракли – жуткая тетка, правда?

Арчер навел бинокль на сад Мракли. Сад был пуст.

– Она сегодня придет к нам на ужин, – сказал Арчер.

Оливер побледнел.

– Какой кошмар! Зачем твоя мама ее пригласила?

– Потому что с осени она будет учительницей на Пуговичной фабрике.

Оливер ощутил настоятельную потребность присесть. Услышанное было нелегко переварить. Пока он приходил в себя, Арчер рассказал, что еще сказала мама и что, возможно, уже завтра в это время они будут на пути в Розвудский парк.

– Жутковатое местечко, – отозвался Оливер. – Как будто город вырос вокруг парка сам собой, и никто не знал, что с этим парком делать, так что его просто побоялись трогать.

– Но мы же не собираемся оставаться в парке, – заметил Арчер. – Нам бы только отсюда выбраться. А из Розвудского парка мы сможем отправиться… да куда угодно.

– Куда угодно – это куда? – спросил Оливер.

Арчер не знал точно. Он сбегал в комнату и принес один из дедушкиных дневников. В дневнике было множество замечательных идей.

– Ну, пока ты думаешь, – сказал Оливер, – пойдем ко мне.

Из кухни семейства Буль по дому растекались упоительные запахи. Миссис Буль великолепно готовила. Арчер это знал потому, что с тех пор, как они с Оливером подружились, часто тайком пробирался к Булям. Мать Арчера понятия не имела, как это просто, и знать не знала о том, что ее сын часто бывает в гостях. Ей бы это не понравилось. Конечно, сегодня, когда настоящая свобода была так близка, рисковать, быть может, и не стоило. Но Арчер знал, что мама будет весь день лихорадочно готовиться к званому ужину, так что нужно просто быть по осторожней. Поэтому он вслед за Оливером залез по лестнице, перебрался через промежуток между домами и по лестнице же спустился в кухню семейства Буль.

ЧТО СКРЫВАЛОСЬ В СОРНЯКАХ

Когда через заднюю дверь в кухню вошли Арчер и Оливер, миссис Буль подпрыгнула чуть не до потолка.

– Опять по крышам лазали? – спросила она, разглядывая обоих.

Арчер и Оливер украдкой обменялись взглядами.

– И опять прыгали с крыши на крышу! Вы же могли упасть! Вот когда-нибудь упадете, и мистеру Булю придется вас из этой щели выуживать!

– Просто по крыше быстрее, – объяснил Оливер, принюхиваясь к восхитительному аромату, который исходил из духовки.

– Быстро – не значит безопасно, – отрезала миссис Буль. – Ну да ладно. Я рада, что ты заглянул, Арчер. Вы как раз вовремя. Садитесь.

С этими словами миссис Буль достала из духовки исходящий паром противень с яблочными конвертиками. Конвертики были политы карамелью, посыпаны орехами и пахли просто божественно.

– Мы идем покупать твоей сестре новое платье, – сообщила миссис Буль Оливеру. – Пока нас не будет, прополи сорняки в саду. До этого самого цветочного фестиваля осталось всего ничего. – Миссис Буль нахмурилась. – Соседи уже наверняка перешептываются.

Оливер сказал, что прополет сразу, как поест, и, когда миссис Буль ушла, друзья принялись со всей возможной скоростью набивать рты яблочными конвертиками, следя лишь за тем, чтобы не обжечь языки. Арчер ел, не отрывая взгляд от дедушкиного дневника. Куда же отправиться после того, как его выпустят наконец из дому?

– В магазине «Пальчики оближешь» открыли второй этаж, – сказал Оливер. – Вчера все наши туда ходили. Мы тоже можем сходить, если тебя выпустят. Тебе, наверное, понравится…

– Вот что мы сделаем, – перебил его Арчер, который не слышал ни слова из сказанного Оливером.

…Джунгли буквально источают опасность. Повсюду насекомые: летают, прыгают, ползают по деревьям. Одно укусило меня за руку. Возник болезненный нарыв, который затем лопнул. Пошел желтый гной. У меня началась лихорадка. Рейчел высосала яд, и мы остановились на ночлег. Воздух был тяжелый и влажный, сырая древесина не хотела гореть. Вокруг нас волновался океан листвы и мхов. В лунном свете за нами следили какие-то крупные животные. Мы их не видели, но знали, что они здесь…

Оливер отложил яблочный конвертик. Весь его аппетит испарился.

– Иногда я тебя не понимаю. То есть почти всегда не понимаю. Ну что ты во всем этом находишь, а?

– «Вокруг нас волновался океан листвы и мхов», – повторил Арчер. – Затерянные в джунглях, лунный свет… Вот куда нам нужно. Как же будет здорово!

Оливер покачал головой и стряхнул с пальцев крошки.

– Да уж, замечательно, – пробормотал он, спрыгнул со стола и вышел из кухни. Арчер пошел следом – в одной руке яблочный конвертик, в другой – открытый дневник.

…Все дело в том необычном растении. Зря я его съел. Рейчел была права. Оно показалось мне вкусным. Но я ошибался…

Оливер и Арчер вышли в сад.

– Ну вот, – сказал Оливер, – вот тебе твой океан листвы и мхов.

Арчер опустил дневник.

Сад Булей был чем-то вроде позорного пятна на облике улицы. Камни дорожки позеленели и осклизли, стены наглухо заплел плющ. Яблоня без единого яблока отчаянно нуждалась в обрезке, а трава – если это можно было назвать травой – поднималась до колен и выше. Когда пропалываешь такой сад, трудней всего понять, что нужно вырвать, а что – оставить, потому что нужные растения давно уже стали неотличимы от сорняков.

– Обычно я набиваю травой один мешок, и хватит, – сказал Оливер.

Арчер заметил что-то розовое, глиняное, почти полностью скрытое в траве.

– Это что, фламинго? – спросил он.

Оливер кивнул:

– Ага, его папа выиграл. А мама этого фламинго терпеть не может.

Арчер оглянулся на свой дом. Окна были открыты, но мамы не было ни видно, ни слышно. «Должно быть, она все еще возится на кухне», – подумал он, положил журнал на окно и закатал рукава.

– Поможешь? – спросил Оливер.

– Заодно и подумаю, – ответил Арчер.

Оливер достал мешок для мусора, и мальчики принялись за дело. Только сорняки во все стороны летели. Работа оказалась грязной, Арчер с Оливером перемазались по уши. Арчер то и дело поглядывал на свой дом и в конце концов решил, что будет безопаснее, а также проще перебраться поближе к стене, которая скроет его от досужего взгляда из окна. Оливер сражался с особо упорным сорняком, как вдруг заметил, что макушки фламинго больше не видно.

– Где фламинго? – спросил он. – Ты что, выполол и его по ошибке?

Арчер не выпалывал фламинго, но, не успев ответить, споткнулся о камень. Раздвинув носком ботинка траву, он обнаружил заросшую мхом плиту, на которой было вырезано «Тео».

– Кто такой Тео? – спросил он.

Упрямый сорняк наконец подался, и Оливер полетел спиной на осклизлую дорожку.

– Не хочу об этом говорить, – сказал он вставая. – Все равно ты не поверишь.

Оглядев прополотый сад, Арчер так и не понял, стало после прополки лучше или хуже. Оливер пожал плечами. Он не видел особой разницы. Мальчики принялись набивать сорняками мусорный мешок, и тут услышали за стеной сада голоса. Голоса явно не принадлежали супругам Мракли. Арчер показал на яблоню без яблок. Мальчики взобрались по стволу и заглянули в сад наискосок от Оливерова, прямо напротив дома Арчера. Низенькая женщина в цветастом платье, с блокнотом и чашкой кофе в руках, вышла в сад и жестом позвала за собой высокого гладковыбритого мужчину. Арчер очень удивился. В этом доме никто не жил.

ВЫСОКИЙ ГЛАДКОВЫБРИТЫЙ МУЖЧИНА

Женщина в цветастом платье сделала глоток, допила кофе и не глядя сунула чашку в руки высокому гладковыбритому мужчине.

– А вот здесь у нас сад, – сказала она, оторвавшись от блокнота. – Ах, какой славный! Правда, славный? Я всю жизнь мечтаю о таком же славном садике. Ах, никогда в жизни у меня такого славного садика не было! Какие славные цветочки и деревья! А вон на том два очень славных мальчика. Это что, мальчиковое дерево? Какое славное!

Арчер и Оливер поскорей укрылись в листве.

– Какие у нее глаза странные, – прошептал Оливер. Арчер согласился.

Глаза у цветастой женщины были белые, и только посередине виднелась крошечная черная бусинка зрачка, отчего казалось, будто его хозяйка целый день глядела на солнце.

– Может, ее ударило молнией? – прошептал Арчер.

Высокий гладковыбритый мужчина осмотрел стену дома и заговорил со смешным акцентом.

– Действительно, очень славный дом, – сказал он. – Однако прежде, чем мы пустимся в путешествие за море, придется внести несколько небольших изменений в его конструкцию. Я хочу, чтобы моей дочери было здесь уютно.

– За море? – прошептал Арчер.

– Дочери? – прошептал Оливер.

Цветастая женщина часто закивала.

– Ах, да-да, разумеется! Все, что будет необходимо, – все, что угодно! Я вас познакомлю с одними людьми, они очень славные. Они все сделают как надо. Все, что захотите, – все сделают. Ах, замечательно, великолепно! Мы нашли вам новый дом! Ах, какой он славный!

Мужчина улыбнулся.

– Предложить вам еще эспрессо? – спросил он. – Или вы предпочтете двойной эспрессо?

Бусинки в глазах у женщины стали еще меньше.

– Вы можете приготовить двойной эспрессо? – спросила она.

И вслед за мужчиной исчезла в славном-преславном доме.

– Кажется, у нас новые соседи, – сказал Оливер.

Арчер уже хотел ему ответить, однако тут поезд его размышлений резко затормозил: он увидел за другой стеной миссис Мракли. Соседка стояла у выходящей в сад двери и заносила над головой заступ.

– ГЕНРИ, ОН ОПЯТЬ ЯВИЛСЯ! – кричала она. – СИДИТ НА ДЕРЕВЕ!

Арчер отшатнулся и полетел наземь. Оливер застыл. Миссис Мракли с невероятной силой взмахнула заступом. Заступ свистнул в ветвях и разрубил сук рядом с головой Оливера. Оливер потерял равновесие. Керамический фламинго замедлил его полет, но сам при этом разлетелся на кусочки. По ту сторону стены ликовала миссис Мракли.

– ПОПАЛСЯ! – кричала она. – Я УБИЛА ЭТУ БЕШЕНУЮ ТВАРЬ!

Наступила тишина. Сжавшиеся в комок мальчики хватали ртами воздух. Арчер привалился к стене, боясь, как бы крики и шум не привлекли внимание его матери. Оливер в ужасе смотрел на друга.

– Она мне чуть голову не отрубила! – сказал Оливер, садясь и вытаскивая из волос осколок фламинго. – И вы собираетесь пригласить ее к себе на ужин?

Арчер кивнул. Всего через несколько часов ему предстоит преломить хлеб с этой особой. Оливер встал, пошатываясь, и протянул другу руку.

– Мне пора, – сказал Арчер.

– Молись, чтобы она оставила заступ дома, – сказал Оливер.

– Придется, – был ответ. – А ты готовься к завтрашнему.

Но когда Арчер вернулся к себе, предвкушение завтрашнего дня стало меркнуть, уступая натиску сомнений относительно предстоящего ужина. «С лучшей стороны», – снова и снова повторял Арчер, надевая новый бархатный зеленый костюмчик и повязывая красный галстук-бабочку.

Колокольчик у двери зазвенел минут за пятнадцать до назначенного времени. Мистер Хелмсли в это время был наверху: смывал одеколон, которым обрызгался излишне щедро. Арчер сидел у стола и краем глаза наблюдал, как мечется по кухне миссис Хелмсли. Арчер попытался ей помочь, но мама хотела, чтобы все было идеально, а потому пришлось сидеть тихо да читать дедушкин дневник, пряча его под столешницей.

В ту самую минуту, когда зазвенел колокольчик, миссис Хелмсли была занята тем, что нарезала бараний окорок, а потому встречать гостей был отправлен Арчер.

– И помни, что я тебе говорила, – добавила мама (в руках у нее был нож, что, несомненно, прибавляло ее словам веса). – Не забудь про «спасибо», «да, мэм» и «нет, мэм». И обязательно представься, скажи: «Меня зовут Арчер».

Арчер поплелся к входной двери. Канарейка в гостиной притихла. Арчер потянулся к дверной ручке, но не успел ее даже коснуться, как дверь рывком распахнулась и в дом ввалилась миссис Мракли, таща на буксире Генри. Арчер утратил дар речи, а на краткое мгновение – и дар мысли. Он уставился на миссис Мракли. Миссис Мракли уставилась на него.

С балкона или с дерева миссис Мракли выглядела совсем не так. Сейчас Арчер подметил, что фигурой она удивительно напоминает воздушный шар, однако опыт подсказывал, что величественно подняться в воздух ей не удастся.

Молчание нарушила миссис Мракли.

– Юноша! – фыркнула она. – Ты что, уснул? Немедленно помоги мне снять шубу!

Арчер попытался что-то сказать, но в голове у него царила сумятица, и он позабыл все слова. Все было бы лучше, чем ничего, но у него как раз ничего и не было. И тут он вдруг вспомнил все мамины советы.

– Спасибо, – сказал Арчер.

– За что спасибо? – прищурилась миссис Мракли.

– Да, мэм, – ответил он.

– Что – да?

– Нет, мэм.

– Да что с тобой такое!

– Меня зовут Арчер, – сказал Арчер.

Это было просто ужасно. Арчер буквально сошел с рельсов, но виноват в этом был гипнотизирующий взгляд миссис Мракли. Наконец миссис Мракли обратила этот взгляд на Генри.

– Я хочу отдать этому свою шубу, – буркнула она. – Держись подальше, чтоб тебя не задело.

Арчер вытянул руки. Миссис Мракли уронила на них свою шубу и поплыла в столовую. Генри двинулся за ней. Мистер Хелмсли сбежал по лестнице, на ходу заправляя рубашку, и кивнул Арчеру.

– Шуба? – шепнул он, торопливо проходя мимо. – Шуба – летом? Кому только в голову такое придет?

У Арчера была пара догадок, однако колени у него уже подгибались. Он быстро подскочил к двум карибу, которых в семье использовали вместо вешалок для пальто.

– Чур, не на меня! – закричал один. – На него вешай. У меня рога такую тяжесть не выдержат.

Арчер повернулся ко второму карибу.

– Чушь, ерунда! – возразил тот. – У него рога куда крепче моих!

– Ну, извини, – сказал Арчер и накинул шубу на первого карибу.

Кончик рога отломился со щелчком, и шуба грудой упала на пол.

– Видишь, что ты наделал! – заныл карибу.

Арчер подобрал кончик рога и сунул в карман, решив приделать его на место после ужина. Оставив шубу лежать на полу, он побежал в столовую.

Из всех комнат особняка Хелмсли столовая, безусловно, была самой замечательной. Вокруг стола выстроились животные со всех четырех концов света. Зебра, фазан, антилопа и многие-многие другие. Арчер, как обычно, сел на стул, за которым стояла антилопа. Миссис Мракли усадили рядом с ним. Красота.

За ужином Арчер почти не следил за беседой. Все равно его мнение никого не волновало, даже если бы ему вдруг стало интересно. Он только старался держать рот на замке и показывать себя с лучшей стороны. От скуки он гонял вилкой по тарелке горошину.

Миссис Мракли кромсала свою порцию окорока и обводила взглядом комнату.

– Кем, вы сказали, вы работаете? – спросила она мистера Хелмсли. – Духами торгуете?

– Я юрист, – ответил мистер Хелмсли. – Что же касается этого дома, то он принадлежит моим родителям, Ральфу и Рейчел Хелмсли. Они путешественники. Вы могли о них слышать.

Миссис Мракли никогда об этих людях не слышала, и была немало тому рада, поскольку не испытывала ни малейшего интереса к тем, кто попусту шатается по миру. Высказавшись, она снова стала рассматривать животных.

– По-видимому, ваши родители немного, как бы выразиться, того, – заметила она. – Я бы ни за что не стала жить в одном доме с такими людьми.

– Они здесь больше не живут, – сказала миссис Хелмсли.

– После несчастного случая с айсбергом, – сказал мистер Хелмсли.

Миссис Мракли кивнула.

– Да уж, далеко они у вас забрались, – сказала она. – Ну да чего еще ожидать от людей, когда они выбирают такой странный род занятий!

Арчер перестал гонять горошину и изо всех сил надавил на тарелку вилкой. Раздался отвратительный душераздирающий скрежет. Миссис Мракли воззрилась на Арчера.

– Ты что, Альфред, не умеешь пользоваться столовыми приборами? – спросила она.

– Меня зовут Арчер, – ответил Арчер. Приборами он пользоваться умел. Он не умел молча терпеть, когда какая-то грубиянка-бегемотиха оскорбляет его дедушку с бабушкой.

– Да неужели? – не отставала миссис Мракли. – Ты эту горошину уже минут десять ловишь. Или ты не любишь овощей и потому возишь вилкой по тарелке? Ну все, хватит играть в догонялки – ешь горох.

Арчер ничего не имел против гороха, но делать то, что хочешь сам, – это одно, а делать то, что тебе приказали, – совсем другое. Однако Арчер чувствовал на себе мамин взгляд и знал, что должен подчиниться. Он с усилием проглотил горошину. Миссис Мракли повернулась ко взрослым и улыбнулась.

– У меня настоящий дар, – прощебетала она. – Я обнаружила его еще совсем маленькой. Когда я говорю, что делать, меня все слушаются. Я подмечаю и исправляю все неправильное. Взять хотя бы эту комнату. – Она ткнула вилкой, словно указкой. – Ральф и Рейчел устроили здесь ужасный беспорядок, но я знаю человека, который может все исправить.

«Тебя бы кто-нибудь исправил», – подумал Арчер.

Мистер Хелмсли улыбнулся.

– Действительно, столовая у нас незаурядная, – сказал он, – однако я никогда даже подумать не мог о том, чтобы поднять на нее руку.

Миссис Хелмсли ткнула его в бок.

– Вот именно! – пронзительно воскликнула миссис Мракли. – Именно поэтому я и работаю с детьми. Не примите это на свой счет, Ричард, но у взрослых ум уже заржавевший, несвежий, им трудно изменить привычки. Молодые же умы, напротив, можно совершенствовать до бесконечности. Собственно, сделать это совсем не трудно, чистая механика. Засовываешь им в ухо отвертку – образно говоря – и крутишь винтики до тех пор, пока все не заработает как надо.

«Так я и дал совать отвертку себе в ухо», – подумал Арчер.

– Едва ли можно спорить с тем, – продолжала миссис Мракли, – что, если бы в детстве Ральф и Рейчел повстречали такого человека, как я, они выросли бы совсем другими людьми. О да, я сумела бы наставить их на путь истинный, в точности как наставила только что вашего юного Альфреда.

– Это, безусловно, было бы интересно, – согласился мистер Хелмсли.

Арчеру интересно не было ни капельки. С какой стати этот воздушный шар на ножках явился в дом Хелмсли и еще смеет оскорблять людей, которые этот дом создали? Нет, она ничего не смогла бы сделать с дедушкой и бабушкой, и он ей тоже не поддастся. Взрослые продолжали беседовать, а Арчер повернулся к столу своей лучшей стороной и начал по одной ссыпать в руку горошины.

– Отчего вы перестали преподавать в Рэйвенвуде? – спросил мистер Хелмсли.

Миссис Мракли гулко отхлебнула вина.

– А, вечная история в этих школах, – сказала она. – Они все время меняют сотрудников. Иногда мне кажется, что я как миссионер былых времен – путешествую из одних джунглей в другие.

Собрав изрядную порцию гороха, Арчер протянул руку за спину, собираясь высыпать добычу в рот антилопе.

– Я не хочу, – воспротивилась антилопа.

– Но ты же травоядное, – шепнул Арчер.

– Даже травоядные не едят все подряд.

И все же, несмотря на протесты антилопы, Арчер сунул руку ей в рот. Однако не успел он сделать свой вклад в антилопье меню, как на него упала тень с востока.

– Это еще что такое! – громыхнула миссис Мракли.

Изо рта у нее вылетела горошина и угодила прямиком в глаз Генри.

Арчер застыл.

– Вытащи руку! – велела миссис Мракли, но Арчер не послушался.

Воздух сгустился. Генри стряхнул с глаза горошину, чтобы лучше видеть.

– Арчер Хелмсли, сию же секунду вытащи руку! – потребовала миссис Хелмсли.

Арчер немедленно пожалел о том, что угодил в такую ситуацию. Теперь на него смотрели все, а сам он смотрел в основном на маму. Это ей не понравится. Он медленно вытащил руку. Антилопа облегченно вздохнула. Миссис Мракли ухватила Арчера за запястье. Во все стороны полетел горох. Генри опять досталось в глаз.

– Так я и думала, – объявила миссис Мракли. – По всей видимости, Хелена, твой сын давно уже пользуется этой дохлой газелью в качестве мусорника, когда не хочет есть овощи.

– Это не газель, – сказал Арчер, высвобождая руку. – Это антилопа.

– Да, – подтвердил Генри. – Если взглянуть на рога…

– Мне абсолютно безразлично, что это за зверь, – повысила голос миссис Мракли. – В любом случае это чучело, а не мусорное ведро.

Мама стала собирать разбежавшиеся горошины, и Арчер бросился ей на помощь. Надо все исправить, и как можно скорее, не то не видать ему свободы.

– Прошу прощения, – сказала миссис Хелмсли. – Обычно Арчер так себя не ведет.

– Да уж я надеюсь, – ответила миссис Мракли, запихивая в рот картофелину. – Я не потерплю такого поведения со стороны своих учеников, и должна предупредить вас обоих: если Альфред не образумится, сидеть ему в тюрьме.

– В тюрьме? – переспросил Генри.

– В тюрьме? – улыбнулась миссис Хелмсли.

– Да, в тюрьме, – отрезала миссис Мракли.

«Я и так уже в тюрьме», – подумал Арчер.

– Поверьте, – продолжала миссис Мракли, – если поискать, обнаружится, что очень многие правонарушители ступили на скользкую дорожку преступлений в тот самый миг, когда тайком сунули невкусные овощи в рот какой-нибудь газели.

– Сама ты газель, – прошептала антилопа.

Арчер улыбнулся, но это было ошибкой. Миссис Мракли заметила его улыбку и решила, что он смеется над нею. Миссис Мракли была не из тех людей, над которыми можно безнаказанно смеяться. Жилка у нее на лбу раздулась, увеличившись вдвое, а лицо побагровело, сравнявшись цветом с вином в бокале.

– Смейся, смейся, юноша! – гаркнула она, швыряя на стол салфетку. – Все смейтесь сколько влезет! Но не ждите от меня сочувствия, когда к вам явятся полицейские и усадят его на электрический стул за все многочисленные преступления!

Арчер поглядел на отца.

– Иди-ка наверх, – сказал мистер Хелмсли. – Потом поговорим.

– Поговорим-поговорим, – подтвердила миссис Хелмсли. – Обо всем поговорим. – В эту минуту миссис Хелмсли могла соперничать в жестокости с миссис Мракли.

Арчер покорно встал и, стараясь не встречаться глазами с матерью, пошел к двери. Уже у самого выхода он обернулся к миссис Мракли и хотел было извиниться, но она его опередила.

– Будь поосторожней, юноша, – сказала она. – Не то однажды сам примерзнешь к айсбергу.

ОБСТАНОВКА НАКАЛЯЕТСЯ

Есть такое выражение – «обстановка накалилась», – и, по всей видимости, довольно точное, поскольку к тому времени, как Арчер поднялся к себе, ему стало жарко. Нетрудно было понять отчего. Когда в дом к тебе является бегемотоподобная грубиянка, да еще рассказывает твоим родителям, что в один прекрасный день тебя усадят на удобный электрический стул, – трудно не потерять при этом присутствие духа. Но дело было даже не в этом. Арчер кипел оттого, что кто-то выставляет сумасшедшими его дедушку с бабушкой.

Можно ли сказать, что Ральф и Рейчел просто маршировали под другие барабаны? Да, наверное. Или даже – что они плюнули на все марши и барабаны вместе взятые и принялись отплясывать джигу под ксилофон. Но разве можно считать их сумасшедшими? Конечно нет. Уж кто-то, а они никогда не наряжались в шубу летом.

Арчер содрал галстук-бабочку и швырнул на пол. По коридору до своей спальни он плелся через силу, зная, что завтрашний день не принесет ему ничего нового, кроме разве что новых проблем. И Арчеру страстно захотелось выставить из дому отвратительную гостью.

– Стой на страже, – сказал он белому медведю в стенной нише. – Если обстановка действительно может накаляться, скоро сюда непременно явится этот воздушный шар на ножках. И будет рассматривать тебя как какое-то диковинное музейное чучело.

– Но я и есть диковинное музейное чучело, – ответил белый медведь.

– Это она чучело, а ты настоящий!

И только Арчер произнес эти слова, как на него снизошла блистательная мысль. Улыбка осветила его лицо. Он снова повернулся к медведю.

– Ты ведь гораздо крупнее неночного опоссума, – сказал он.

– Пожалуйста, только меня не втягивай, – взмолился медведь.

Но Арчер был глух к его мольбам. Напрягая все силы, он протащил медведя по коридору и втянул к себе в спальню. Месть будет страшной.

КАКОЙ-НИБУДЬ ЧАС СПУСТЯ

Арчер прекрасно знал, как обычно протекают званые ужины в доме семейства Хелмсли. Практически любой гость рано или поздно просил показать ему особняк. Заканчивался осмотр, как правило, на самом верхнем этаже, возле спальни Арчера. На это и был расчет. И действительно, спустя какой-нибудь час на лестнице зазвучали голоса.

– А вот здесь у нас… – Мистер Хелмсли осекся. – Куда подевался белый медведь?

Миссис Хелмсли покачала головой:

– Какой еще медведь?

– Здесь стоял белый медведь.

– Не припомню никакого медведя.

Генри кивнул:

– Да, белые медведи – они такие.

– Сколько можно говорить о медведях! – вмешалась миссис Мракли. – Да будь этот дом хотя бы вполовину так ужасен, как я думаю, ваш медведь давно сбежал бы отсюда первым же автобусом! Благодарю вас, я увидела значительно больше, чем хотела, и теперь нам пора домой.

Миссис Мракли стала спускаться по лестнице, однако миссис Хелмсли не позволила ей удалиться. Она затащила сюда миссис Мракли с одной-единственной целью: чтобы Арчер извинился перед ней за свое поведение в столовой и за то, что оставил ее шубу валяться на полу. Миссис Мракли вздохнула и махнула рукой так, как машут, когда хотят сказать «ах, как хотите, только побыстрее». Она выступила вперед и указала на дверь. Миссис Хелмсли кивнула.

– Так, – пропыхтела миссис Мракли и распахнула дверь.

Месть – это блюдо, которое следует подавать холодным, однако во всем нужно знать меру. Арчерова месть успела буквально покрыться льдом. Арчер ждал целый час и наконец заснул. К сожалению, заснул он в той самой ловушке, которую приготовил для миссис Мракли. То есть – сидя на стуле, с головой в пасти белого медведя.

Дверь, распахнутая миссис Мракли, ударилась о стену, Арчер вынырнул из сна, но не сразу сообразил, где он находится. У своего лица он увидел зубы. Руки его нащупали густой мех. Арчер перепугался.

Он закричал. Из пасти медведя вылетел стеклянный глаз и покатился по полу. Ударившись о туфлю миссис Мракли, глаз отскочил и уставился на гостью. Визг миссис Мракли был так громок и пронзителен, что будь дело в Гималаях, наверняка вызвал бы лавину-другую. Генри отпрянул назад и кубарем покатился по ступенькам. Мистер Хелмсли не сумел его поймать. Миссис Хелмсли безмолвствовала (наверняка приберегая гневные речи на потом). Арчер скрючился, обхватив себя руками, потому что решил, что стены вот-вот рухнут. К счастью, первой рухнула миссис Мракли.

О ПРОСТУПКЕ И ВОЗМЕЗДИИ

Арчер стоял на пороге и смотрел, как санитары вывозят больничную каталку, на которой возлежала миссис Мракли. Мальчик до сих пор не мог толком понять, что же произошло.

– Преступник! – слабым голосом сказала миссис Мракли, проезжая мимо него. – Вот кто ты такой! Вот кого вы вырастили!

– Тысяча извинений за случившееся, – сказала мама.

– Ничего-ничего, – ответил Генри, пристраиваясь вслед за «скорой помощью». Он постучал пальцами по груди где-то в области сердца. – У нее мотор слабоват. Еще с детства. Не о чем беспокоиться. – Он понизил голос до шепота. – Она немного чересчур эмоциональна.

– Отойдите, – сказал санитар, захлопывая двери. – Разойдитесь.

Под вой сирены «скорая помощь» покатила по Ивововой улице в сторону Розвудской больницы. Все надежды Арчера на то, что этим летом он увидит хоть что-нибудь помимо стен собственного дома, таяли вместе с сиреной. В отличие от миссис Мракли им эту ночь не пережить.

Арчер сунул руки в карманы блейзера.

– Извини, мам, – сказал он. – Я уснул.

– Ну так пора проснуться! – заявила миссис Хелмсли. – Ты совсем оторвался от реальной жизни!

– Н-да, пожалуй, лучше было все-таки показаться с правой стороны, – пробормотал мистер Хелмсли. – Что ж, снизу все пути ведут вверх. Нет, возможно, существуют какие-нибудь боковые ответвления, но мне кажется, что вверх все-таки лучше. А кроме того, наша гостья сама была, как бы это выразиться, немного того.

– Это же не значит, что ее надо пугать до полусмерти!

Арчер чувствовал, что мама буквально пышет жаром. Ему случалось видеть ее сердитой, но настолько рассерженной – никогда. На голове у нее можно было бы изжарить яйцо, хотя, конечно, с такими вещами к ней сейчас подступаться не стоило. Арчер же просто хотел выпроводить миссис Мракли из своего дома. Он не хотел, чтобы ее увозили на «скорой». Так уж получилось. Вслед за родителями он вернулся в дом, где и попал в руки правосудия, которое на сей раз действовало весьма и весьма энергично.

В доме Хелмсли никогда не было шумно, однако в недели, последовавшие за инцидентом с белым медведем, там царила гробовая тишина. В цивилизованном обществе – за редкими исключениями – косо смотрят на тех, кто способен устроить ближнему своему поездку в больницу.

На протяжении всех этих недель дверь комнаты Арчера была заперта на ключ и отпиралась, только когда мальчику приносили поднос с едой. Поначалу на подносе появлялись остатки званого ужина с Мракли, снова и снова пробуждая в памяти Арчера картины того ужасного вечера. Как глупо вышло! Арчер валялся на кровати и пытался читать дедушкины дневники, но не мог сосредоточиться и откладывал их. Как-то раз заглянул Оливер и убедил Арчера улизнуть из дому. Арчер не без удовольствия согласился.

– Он же не виноват! – вскричала Клер.

– Разумеется, не виноват, – согласился мистер Буль, кладя руки на плечи Арчеру. – Возможно, в классическом понимании вины все выглядит не так безоблачно, однако эта женщина не имела никакого права являться к вам в дом и оскорблять твоих дедушку с бабушкой. Впервые слышу, чтобы кто-то сказал что-то дурное о Ральфе и Рейчел.

– Ей, наверное, нравится говорить гадости, – заметил Оливер.

Мистер Буль согласился и подвинул к Арчеру яблочный конвертик.

– Кто ищет неприятностей, тот их всегда найдет.

Арчер был рад, что семейство Буль на его стороне, однако ему хотелось, чтобы и родители были за него. Увы, об этом можно было только мечтать.

Как-то вечером, когда дверь его комнаты перестали запирать, Арчер ужинал с родителями, однако как следует пожевать ему не удалось. За столом все пережевывали другую тему. Миссис Хелмсли посмотрела на своего сына взглядом, каким обычно смотрела на молоко, определяя, не скисло ли оно.

– Больше никаких глупостей, – сказала она. – Еще один такой инцидент – один! – и я напишу в Рэйвенвуд. Эти твои выходки – эти твои наклонности – просто опасны! Чтобы я больше ничего подобного не видела!

Даже мистер Хелмсли не стал с ней спорить.

Арчер не знал о Рэйвенвуде почти ничего, за исключением того, что это школа-интернат к северу от Розвуда и поезд идет туда три часа. С одной стороны школу окружал сосновый бор, а другой она выходила на каменистый пляж того же самого моря, у которого стоял Розвуд. Арчер рассказал Оливеру, что раньше миссис Мракли преподавала в Рэйвенвуде. О причинах своего ухода она не упомянула, но мальчики согласились, что из школы ее выгнали.

– Там все учителя вроде нее, точно тебе говорю, – уверял Оливер.

В присутствии мамы Арчер старался быть как можно осторожнее. Впрочем, как ни странно, обычно все попытки вести себя осторожнее заканчиваются тем, что человек совершает нечто неосторожное. Арчер не был исключением из правила. И однажды он совершил промашку. Он оставил свою потайную полку неприкрытой, а в комнату как раз вошла мама. В руках у нее были свежевыглаженные носки и рубашки.

– Что это за коробки? – спросила она.

Арчер вскочил на ноги так быстро, что сердце у него провалилось куда-то в левую щиколотку.

– Ничего-ничего, – сказал он, пытаясь оттеснить маму к выходу. – Совсем ничего!

Миссис Хелмсли этим было не обмануть. Она наклонилась и взяла в руки одну коробку.

– Так это от?.. Но как ты?.. Как они?..

Арчер побледнел.

– Это не мое, – сказал он, потому что не знал, что сказать.

Мать вперила в него грозный взгляд.

– Здесь написано твое имя.

Арчер без сил опустился на край кровати. Миссис Хелмсли стала сгребать оставшиеся коробки и гребла до тех пор, пока в руках у нее не оказалась целая пирамида коробок, а полки не опустели. Дневники она тоже забрала. Уцелел только стеклянный глаз. У самой двери он упал с груды коробок и подкатился к ногам Арчера. Мальчик подтолкнул его, и глаз укатился под кровать.

– Об этом мы с тобой еще поговорим, – сказала мама. Но время шло, а разговор так и не начинался.

Лишь один раз в жизни Арчер чувствовал себя более несчастным – в то утро, когда нашел газету со статьей про происшествие на айсберге. Впрочем, даже в обступившем его мраке имелось светлое пятно. В доме напротив начался ремонт. И начался он очень рано утром.

Арчер в пижаме вышел на балкон, навалился на перила и стал смотреть на ту сторону улицы. Он не сразу узнал привычную картину. Дом за садами (тот самый дом, где он видел цветастую женщину и высокого, гладко выбритого мужчину) был окружен лесами. По лесам с невероятной скоростью карабкались рабочие, покрикивая:

– Осторожней! – Поднимай сюда! – Давай, давай! – Нет, так нельзя! – А это так и надо?

Выскочивший на балкон Оливер закричал:

– Что тут творится?

За шумом Арчер его не расслышал. Он помахал рукой, и Оливер перелез к нему по лестнице.

– Доброе утро, – пробормотал Арчер.

– Какое же оно доброе, – заметил Оливер, который всего несколько мгновений назад выскочил из постели с мыслью о том, что начался конец света.

В стороне внизу выскочила в сад миссис Мракли; за ней бежал Генри с лестницей в руках. Очевидно, миссис Мракли уже совершенно оправилась после инцидента с полярным медведем и вновь обрела былую энергичность. Арчер вскипал от одного взгляда на нее. Она вырвала лестницу из рук мужа, оперла ее о стену, залезла на самый верх и принялась гавкать на рабочих. Генри – в халате и шлепанцах – снова исчез в доме.

– Вы что творите? – зарычала миссис Мракли.

Работа замерла. К стене подошел один из рабочих и протянул миссис Мракли нечто вроде визитной карточки.

– Доброе утро, – приветливо сказал он. – Меня зовут Пьер.

Подошел второй рабочий и тоже протянул миссис Мракли карточку.

– Меня тоже зовут Пьер, – сообщил он.

Дальше они говорили хором.

– Мы братья Пьер, ремонт жилых домов, к вашим услугам.

Миссис Мракли испытующе оглядела сначала первого Пьера, потом – второго.

– Да вы просто клоуны, – заявила она и швырнула визитные карточки так, что они пролетели над головой у братьев. – Вы хоть знаете, который час?

Первый Пьер задрал голову и посмотрел на солнце. Второй опустил глаза и поглядел на часы. Оба пришли к одному и тому же выводу.

– Семь утра, – сообщили они.

– Но чем скорей мы начнем, – сказал первый Пьер.

– Тем скорей закончим, – сказал второй.

– Бррр, – сказал Оливер.

Арчер с ним согласился.

Миссис Мракли ткнула пальцем в леса.

– Если хоть одна крошка чего угодно упадет в мой сад, я… я немедленно вызову полицию! Генри, неси телефон! Генри! – Она обернулась и увидела, что Генри рядом нет. – Что за бес толковый человек!

Рабочие рассмеялись.

– Смейтесь-смейтесь! Я вам покажу, вот увидите!

Ремонт длился несколько недель, но постоянный шум не мешал Арчеру, даже наоборот – отвлекал его от горьких мыслей. Мальчик стоял у балконной двери с биноклем в руках и смотрел, как рыщет по зеленым дебрям своего сада миссис Мракли. Она походила на крота, который то и дело выставляет голову из своего подземного логова, чтобы поглазеть на жизнь наземных обитателей. Увы, над ремонтируемым домом клубилась пыль, и пыль эта погубила летний цветочный фестиваль. Когда открывшиеся цветы оказались покрыты пыльным налетом, миссис Хелмсли пришла в ярость.

Несколько недель спустя ремонт был окончен, леса убраны, и Арчер, сидя в саду у Булей, рассматривал дом, подобных которому никогда прежде не видел. Он был высокий и узкий, как и все остальные дома по Ивовой улице, но больше ничем на них не походил.

– Почему он такой? – спросил Арчер.

– Кажется, такие дома строят во Франции, – сказал мистер Буль. – Точнее, в Париже.

– А все-таки красиво, – сказала миссис Буль, которая не могла не сравнить обновленный дом с садом, в котором они стояли.

Чтобы остаться незамеченным, Арчер встал у самой стены сада. Его мать тоже рассматривала из окна необычный дом.

– Ну, – сказал мистер Буль, – пожалуй, действительно красиво, вот только у них наверняка нет… – Он осекся и оглядел сад. – Где мой фламинго?

Арчер и Оливер поспешили удалиться.

Через несколько дней приехали грузчики. Вооружившись биноклем, Арчер и Оливер смотрели, как в дом вносят мебель, коробки и кучу самых странных и удивительных вещей. Зрелище было захватывающее. Когда же грузчики уехали и на Ивовой улице вновь воцарился покой, мысли Арчера приобрели самое что ни на есть унылое направление. Он лишился своих коробок. Лишился дневников. Лишился дедушки с бабушкой. Ничего у него не было, кроме разве что дома Хелмсли, который ему вряд ли удастся покинуть в ближайшем будущем.

Если бы вы проводили дома столько же времени, сколько Арчер, то, вероятно, вскоре совсем лишились бы румянца и побледнели, да и решимость ваша поблекла бы. Разве можно вернуть золотой век семейства Хелмсли, если ты при этом заперт в доме? Какой такой подвиг совершить в четырех стенах, чтобы тобой гордились дедушка с бабушкой? Арчер был бессилен – перед лицом их величия он мог лишь ощущать себя маленьким и слабым. Кто он такой? – всего лишь мальчик, который заснул, сунув голову в пасть белому медведю.

Через неделю после приезда грузчиков Арчер и Оливер вылезли посидеть на крыше. Они бывали там почти каждый вечер. Однако этот вечер был не похож на другие. Ему предстояло изменить всю жизнь Арчера. Но Арчер этого еще не знал. Забираясь наверх вслед за Оливером, он пребывал в полной уверенности, что в его мире не изменится ничего и никогда, разве только если бабушка с дедушкой наконец вернутся.

АЙСБЕРГ МЕНЯЕТ ВСЕ

Воздух был прохладен и свеж. Арчер лизнул палец и поднял повыше.

– Ветер слабый, юго-юго-западный, – сказал он.

– Вроде да, – ответил Оливер, глядя на северо-северо-восток.

Звезды терпеливо дождались, покуда солнце сядет за дома, а потом разбежались по местам и стали одна за другой загораться на ночном небе. Наконец сцена была готова. Наступила ночь.

Арчер ковырял палочкой в водосточной трубе, но тут заметил листок с ползущим по нему жуком и поднял. Жук был голубой с желтыми пятнышками и выглядел очень необычно – Арчер таких прежде не встречал. Но мальчика он не заинтересовал. Арчер щелчком отправил жука вниз, в сады. Оливер проводил летящего жука взглядом.

– Спорим, миссис Мракли ест жуков, – сказал он, надеясь вызвать у Арчера улыбку, однако тот не улыбнулся.

Арчер сел рядом с другом и свесил ноги с края крыши.

– Раньше я думал, что мне повезло родиться в семье Хелмсли, – сказал он. – Но после того случая с айсбергом семья стала проклятием.

Арчер был уверен, что, если бы не айсберг, все сложилось бы иначе. Айсберг сломал все. Казалось, будто это произошло давным-давно, никак не два года назад. От этого было еще хуже.

– Они никогда не вернутся, – горько сказал Арчер.

Он провел немало времени, подсчитывая, сколько можно прожить на айсберге, и результат подсчетов удручал. Арчер часто пересчитывал, но все равно получалось то же самое. Самое главное – на айсберге невозможно разжечь огонь.

– Без огня им не выжить, – сказал он. – А на айсберге костер не разведешь.

Оливер согласился, но мгновение спустя выдвинул собственную версию.

– А может, они закопались, – сказал он.

– Ерунда какая-то. Куда им закапываться?

– В айсберг, поближе к середине, – сказал Оливер, пожав плечами. – По крайней мере, я бы именно так и сделал.

Оливер тоже немало времени потратил, обдумывая ситуацию. Оливер закопался бы в айсберг. Он прорыл бы туннель до самой середины, потому что в небольшой норе будет достаточно тепло, чтоб не замерзнуть, но все же не настолько тепло, чтобы айсберг не выдержал и растаял. А по утрам встающее над океаном солнце будет светить сквозь ледяные стены, и, проснувшись, путешественники будут наслаждаться чудесными переливами света.

– К тому же солнце согрело бы нору, – добавил он, снова пожав плечами.

– Ты это где-то прочел? – обескураженно спросил Арчер.

Оливер покачал головой.

– Нет, просто я думал об этом с тех самых пор, как прочел заголовок, – сказал он. – Я обо всем стараюсь думать наперед. Мало ли что со мной случится..

Если честно, Оливер продумывал такие ситуации постоянно. Он каждый вечер брал почитать отцовскую газету и старался придумать решения для всех переделок, в которые попадали герои репортажей. Так, на всякий случай.

Арчер был совершенно сбит с толку. Такого Оливера он не знал (в основном потому, что был слишком погружен в свои мысли и не слушал, что предлагал ему друг). А ведь Оливер придумал просто гениальный ход. Но под взглядом Арчера Оливер стушевался и провел рукой по лбу.

– У меня что, жук в волосах? – спросил он.

– Мы едем в Антарктиду, – сказал Арчер.

Оливер засмеялся, но Арчер не шутил.

– Ты что, серьезно? – спросил Оливер.

– Да, – ответил Арчер.

– Но это невозможно!

– Это трудно, – поправил его Арчер, – но не невозможно.

Оливер покачал головой.

– Я вижу по меньшей мере… по меньшей мере три большие проблемы. И первая – даже если у тебя все получится, если ты каким-то образом доберешься до Антарктиды, то, скорей всего, там погибнешь.

Арчер улегся на спину и спросил:

– А остальные две?

Оливер заморгал.

– Тебе этого мало? – удивился он, но продолжал: – Во-вторых, если тебе не повезет, если тебя поймают, тебя тут же сплавят в Рэйвенвуд, а это, наверное, еще хуже. И в-третьих, у тебя же нет никакого опыта. Чтобы поехать в Антарктиду, надо долго готовиться.

Ему не хотелось обескураживать друга, но Арчер признал, что опыта у него действительно нет. У него не было опыта ни в одном деле из тех, о которых он мечтал.

– А может, я найду человека с опытом, – сказал он через секунду. – Вдруг он согласится нам помочь? И тогда я отправлюсь в Антарктиду и найду своих дедушку с бабушкой. Если у меня получится, ты же поедешь со мной и поможешь, правда?

Оливер не отважился посмотреть Арчеру в глаза. Нынешний план выглядел посерьезнее тех, что они строили в библиотеке. К счастью, из-за края крыши показалась голова мистера Буля.

– Я так и думал, что вы тут, – сказал он. – Добрый вечер, Арчер. – Мистер Буль посмотрел на лестницу. – Славный вечерок, а? Ребята, не хочу вам мешать, но Оливер обещал помочь мне разобрать газеты – если, конечно, не передумал.

Оливер не передумал и с радостью сбежал. Попрощавшись, он полез вниз по лестнице. Арчер тоже полез к себе. Он включил радио, открыл балконную дверь, чтобы было слышно, снова залез на крышу и стал разглядывать в бинокль ночное небо. Он нашел созвездие Ориона – великого охотника – и впервые за много недель улыбнулся.

– Не волнуйся, – сказал он. – Скоро мы отсюда выберемся.

СОЗВЕЗДИЯ

Внизу, в садах, любезничали в лунном свете сверчки.

– Доброго вам вечера, – сверчал один.

– Ах, оставьте меня, – сверчал в ответ другой.

Наверху, на крыше сидел Арчер и думал об Антарктиде. Опыта у него и впрямь не было. С этим он не спорил. Но если удастся найти помощника, человека с опытом, все получится. Понадобится время на подготовку, понадобится корабль, на котором можно будет уплыть, и, конечно, понадобится хороший план побега, потому что Оливер прав – неудача будет иметь самые печальные последствия. Однако что такое последствия, когда делаешь то, чего не можешь не делать!

Взгляд Арчера скакал от созвездия к созвездию, пока не наткнулся на пару незнакомых звезд. Арчер подкрутил бинокль. Это были не звезды. Это светились огни в саду необычного дома по ту сторону стены.

– Твоя спальня наверху, – сказал высокий гладковыбритый мужчина – это он зажег свет.

Арчер увидел, как загорелось окно на втором этаже, потом на третьем и, наконец, под самой крышей.

– Дверь налево, – сказал высокий гладковыбритый мужчина.

В комнату под крышей вошла девочка с чемоданом в руках. За ней следом шел высокий гладковыбритый мужчина, тоже с багажом. Девочка открыла дверь и вышла на балкон.

– Может быть, подберем тебе комнату этажом пониже? – спросил мужчина.

– Нет, мне здесь нравится, – ответила девочка.

Мужчина опустил на пол чемоданы и вышел. Облокотившись о перила, девочка смотрела в сады. Юго-юго-западный ветер сменил направление и донес до девочкиного балкона звуки радио из комнаты Арчера. Девочка заметила его. Арчер быстро опустил бинокль. Девочка привстала на кончики пальцев и на какое-то мгновение застыла в абсолютной неподвижности. Арчер снова поднял бинокль. Девочка начала кружиться, и это было очень красиво, но в конце концов она потеряла равновесие и упала с глухим стуком.

– Sur la table, Adélaїde[1], – позвал из сада высокий гладковыбритый мужчина.

Девочка вскочила и ушла в дом. Вот погас свет под крышей, за ним – свет на третьем этаже и, наконец, на втором.

«Аделаид, – подумал Арчер. – Что такое «Аделаид»?»

МОРЖ ИЗ РОЗВУДСКОГО ПОРТА

Ее звали Аделаида. Аделаида Л. Бельмон. Это французское имя.

– Как правильно произносится? – спросил офицер на таможне, открыв ее паспорт.

Аделаида ответила не сразу, потому что с изумлением увидела, как этот таможенник похож на моржа.

– А-де-ла-ида Эл. Бель-мон, – сказала она наконец. – «Т» на конце тихое.

– Ты хочешь сказать, немое, – поправил морж.

– Нет, тихое, – сказала девочка. – Иногда его слышно.

Аделаида – имя французское, потому что сама Аделаида была француженкой, а француженкой она была потому, что до появления в Розвудском порту жила во Франции.

– А почему ты уехала из дому? – спросил офицер.

Аделаида покусала губу, побарабанила пальцами по столешнице и обернулась к отцу, который укладывал в тележку багаж. Она не знала, как ответить на этот вопрос. Когда папа объявил, что они уезжают, она и сама была удивлена. Удивлена, но не расстроена. Напротив – Аделаида была рада уехать из Франции. Но почему?

– Из-за балета, – сказала она, снова поворачиваясь к моржу.

– Так ты балерина?

– Больше нет.

Таможенник поднял бровь.

– А почему? – спросил он.

– Из-за хлеба, – сказала она.

Таможенник поднял вторую бровь.

– Ты перестала быть балериной из-за хлеба?

– В основном из-за круассанов, – уточнила Аделаида.

Тут морж встал, налил себе кофе, заточил карандаш, вперевалку вернулся за стол и снова сел.

– Я, наверное, не так понял, – сказал он, глядя в свои записи. – Ты говоришь, что приехала сюда из-за балета, хотя ты больше не балерина, а перестала ты танцевать из-за круассанов. Правильно?

Это было не совсем правильно, да и порядок событий несколько перепутался, но Аделаида не стала его поправлять, а просто улыбнулась и кивнула.

– Что ж, хорошо, – сказал офицер, хотя сам не понимал, что здесь хорошего. Он проштамповал паспорт Аделаиды и вручил ей. – Всего тебе наилучшего.

– Merci, monsieur[2].

Аделаида взяла чемодан и вышла на улицу. Папа подозвал такси, и они вместе погрузили чемоданы в багажник.

– Куда едем? – спросил таксист.

– Северная Ивовая улица, триста семьдесят шесть, – ответил мистер Бельмон и поднял воображаемый бокал. – Сменить обстановку.

Остановимся ненадолго. Возможно, некоторые читатели тоже не поняли того, что так смутило моржа.

Балет? Хлеб? Тихое «т»?

Звучит абсолютно бессмысленно, правда? На самом деле смысл во всем этом есть, но Аделаида, будучи умной девочкой и не желая лгать таможеннику, не желала и смущать его, потому что говорить о случившемся ей не хотелось. Поэтому для того, чтобы ответить на эти вопросы, мы вернемся назад во времени – в те дни, когда Арчер, открыв входную дверь, узнал, что его дедушка с бабушкой были унесены в море айсбергом. Когда это произошло, Аделаиде было девять лет и она жила во Франции – точнее, в северной части Парижа. Туда-то мы и отправимся – на самолете, на корабле или, si tu préfères[3], на айсберге.

Bon Voyage![4]

Если пройти по рю де Жирардон мимо статуи человека, который умел ходить сквозь стены, дойти до деревянной мельницы, свернуть в узкий переулок за желтым почтовым ящиком, а потом еще раз завернуть за угол, вы окажетесь перед витриной с надписью «Кафе Бельмон». Это кафе, как и многие другие, принадлежало отцу Аделаиды, успешному владельцу кофеен Франсуа Э. Бельмону. В этом кафе и жила Аделаида.

Для своих лет Аделаида была капельку маловата ростом – может, даже две или три капельки. Она была умной, доброй и честной девочкой и выглядела абсолютно так, как и положено выглядеть девочке девяти лет. Если бы вы встретили ее на улице, то ни за что бы не подумали, что она какая-то особенная или хотя бы необычная, хотя вот тут вы как раз ошиблись бы. Аделаида действительно была особенная и весьма необычная.

Началось все с хлеба.

Аделаида любила хлеб, любой хлеб, а в Париже тем, кто любит хлеб, живется очень хорошо. Аделаида считала, что вкуснее всего – маслянистые круассаны из слоеного теста, со спрятанной внутри шоколадной начинкой. Она могла есть их весь день, на завтрак, обед и ужин (правда, мама об этом и слышать не желала). К счастью, в «Кафе Бельмон» каждый день ровно в семь утра привозили свежий хлеб. И каждый день ровно в семь утра Аделаида спускалась на первый этаж.

Однажды утром господин Бельмон что-то делал с кофемашиной, а бармен по имени Амори П. Жильбер подозрительно разглядывал противень с круассанами. Аделаида взобралась на высокий барный стул и стала смотреть. Амори был изящен, хорошо сложен и всегда носил маленькую шапочку, в которой, по мнению Аделаиды, походил на торговца рыбой. А может, так казалось из-за запаха. Так или иначе, Амори Аделаиде нравился.

– Что случилось? – спросила она.

Амори поставил перед ней противень.

– Как по-твоему, они свежие? – спросил он.

Аделаида взяла один круассан. Истинный ценитель хлеба сразу отличит свежую выпечку от лежалой. «Надо посмотреть на слоеное тесто, – объяснила бы Аделаида. – Если слип лось – значит, выбрось». В этом круассане все слои слиплись в один ком.

– По-моему, они вчерашние, – сказал Амори.

– Или даже позавчерашние, – согласилась Аделаида.

– Попробуй, какая прелесть, – сказал мистер Бельмон, отходя от кофемашины и ставя перед дочерью желтую чашку с эспрессо. – Я нашел новый сорт кофе для эспрессо. Попробуй и скажи – нравится?

Аделаида посмотрела на желтую чашку. Чашка посмотрела на Аделаиду. Аделаида не слишком любила кофе. Она предпочитала чай.

– Круассаны опять лежалые, – сказал через плечо Амори. – На этой неделе уже третий раз.

Мистер Бельмон не слушал.

– Ну, давай же, Ади, – сказал он. – Правда же, уникальный вкус?

Аделаида отпила крошечный глоток, но и этого ей хватило. Глаза у нее защипало, а голос вдруг стал тонким.

– Уникальный, – пискнула она, хотя на самом деле ей так совсем не казалось. Глаза у нее, как у всякого, кто пьет эспрессо, стали белые-белые с крошечными черными бусинками зрачков.

Мистер Бельмон взял круассан и откусил.

– Я думаю, этот сорт хорошо пойдет, и если… – Тут он осекся и нахмурился, осознав, что проглотил что-то не самое приятное. – Какая гадость!

– Я же вам говорил, – сказал Амори. – Правда, Ади, говорил?

Ади помахала пальцем. На большее она была не способна.

– Но ведь это уже в третий раз за неделю, – сказал мистер Бельмон.

Амори вздохнул.

– И зачем я вам вообще что-то говорю?

Мистер Бельмон перебрал злосчастные круассаны.

– Кажется, нам не везет, – сказал он. – Вот это невезение, а?

– Нет, – ответил Амори, – это лежалые круассаны.

Аделаида дважды моргнула и осторожно отставила желтую чашку. Она пересмотрела все круассаны, нашла на самом дне два свежих и распрощалась. Выходя, она прошла мимо человека, который как раз уронил у бара стопку газет. Изогнув шею вбок, Аделаида прочла заголовок:

– Вот уж кому не повезло, – сказал мистер Бельмон и снова откусил от круассана, позабыв, что тот несвежий.

Аделаида снова поднялась наверх, в квартиру. Она вошла в кухню, поставила у раковины деревянный ящик и влезла на него, чтобы наполнить водой чайник. Подталкивая ящик ногой, она отнесла чайник к плите и поставила на огонь, чтобы сделать себе чаю. Она постукивала пальцами по столу и ждала, думая, что чайник вечно закипает слишком долго, как вдруг увидела, что один круассан смотрит прямо ей в лицо.

– Мне нельзя, – твердо сказала Аделаида и отвернулась.

Ее мать, Кристина Л. Бельмон, сидела за столом и завтракала.

– С кем ты говоришь? – резко спросила она, не поднимая головы.

– Сама с собой, – ответила Аделаида.

– Ну так вели самой себе умолкнуть. Позавтракать спокойно невозможно – все болтаешь и болтаешь, не закрывая рта.

– Но как же я могу велеть себе умолкнуть, если я умолкну? – спросила Аделаида.

Госпожа Бельмон ничего не ответила. Она с хрустом откусила тост, и на ее безупречный во всех прочих отношениях наряд посыпались крошки. Она зажгла сигарету и исчезла в клубах дыма.

Мам в мире очень много, и все они разные, но госпожа Бельмон наверняка заняла бы в их рейтингах последнее место. Аделаида толком не знала свою мать, потому что госпожа Бельмон редко бывала дома. Это никого не огорчало. Аделаиде так даже больше нравилось, и, если бы у вас была такая мать, как у нее, вы бы тоже не слишком расстраивались, если бы редко ее видели. Впрочем, конечно, иногда избежать общения не удавалось.

Аделаида сделала себе чаю, поставила на поднос чашку, положила круассаны и аккуратно поднялась по лестнице в свою комнату под самой крышей. Один круассан она отдала голубям, которые терпеливо дожидались завтрака, а второй съела, обмакивая в чай. Она завтракала на краю крыши рядом с голубями. Закончив, она слизнула с пальцев маслянистые крошки и повернулась вокруг, чтобы насладиться зрелищем просыпающегося Парижа и всех его уголков, что видны были с ее крыши.

Голубь откашлялся.

– Послушай, а не была ли ты в прошлой жизни голубем? – спросил он.

– Может быть, – ответила Аделаида. – Но вряд ли.

– По-моему, ты была круассаном, – сказал второй голубь.

– Точно, – сказал первый, – и очень может быть, что мы тебя съели.

– Ну разумеется, – ответила Аделаида. – А потом я стала…

– АДЕЛАИДА! – закричала госпожа Бельмон.

Аделаида поглядела вниз. Маму видно не было, но девочке показалось, что она почти наверняка разглядела брызги слюны, блеснувшие в утренних лучах солнца.

– Я здесь, – ответила она.

– Я знаю, где ты, – потому и кричу! Хватит валять дурака с птицами – спускайся вниз! Госпожа Ламбер вечно ждать не будет!

Аделаида оторвала от чайного пакетика этикетку, положила себе в карман и стала составлять посуду обратно на поднос, поглядывая на голубей.

– В следующей жизни съешьте ее, – сказала Аделаида. – Она наверняка переродится улиткой!

Госпожа Ламбер была домашней учительницей. Аделаиду учили на дому из-за балета. Как большинство девятилетних девочек, Аделаида хотела быть балериной. Но в отличие от большинства девятилетних девочек, Аделаида была необыкновенно одаренной танцовщицей. В шесть лет она сдала экзамен и была принята в Парижский театр балета, после чего начались бесконечные уроки, репетиции и выступления, а на обычную школу времени уже не осталось. Поэтому до часу дня она занималась с приходящей учительницей, а затем отправлялась в театр. Идти было недалеко, но Аделаиде путь нравился. Она собирала сумку, ныряла в узкий переулок за желтым почтовым ящиком, проходила мимо деревянной мельницы, легонько стучала по лбу человека, который умел ходить сквозь стены, и улица выводила ее прямо к театру.

Театр располагался в старом круглом здании. Девочка вошла через невысокую заднюю дверь и постаралась незамеченной проскользнуть мимо стола дежурного, где сидел господин Станислас. Ей это почти удалось, но тут она неожиданно громко икнула.

– А, фрейлейн Ади!

Господин Станислас был служитель театра и весьма неприятный человек. От грубых, будто ржавых звуков его голоса во рту у Аделаиды появлялся противный привкус.

– Добрый вечер, – ответила она и изо всех сил постаралась улыбнуться.

За любезное обхождение господину Станисласу не платили, поэтому он им себя не утруждал. Вместо этого он взял растрепанную пачку бумаг и принялся стучать ею по столу, пока листы не легли ровно. Все это время его нос, против всех законов гравитации, смотрел прямо на девочку.

– Ты что, опять была на крыше и кормила этих грязных птиц? – спросил он.

Аделаида пожала плечами.

– Не знаю, – ответила она.

На самом деле Аделаида проводила на театральной крыше почти все перемены, потому что другие юные балерины девочку не любили. Господин Станислас встал и перегнулся через стол, опираясь о него руками. Аделаида застыла на месте.

– Как, интересно, можно не знать, кормила ты птиц или не кормила? – спросил он. – Если человек кормил птиц, то он знает, что кормил, а если не кормил, то знает, что не кормил, но я ни разу не видел человека, который не знал бы, что он делал.

– Им же тоже надо что-то есть! – упрямо сказала Аделаида.

– Пусть едят где угодно, только не на моей крыше! – рявкнул господин Станислас. – Еще раз покормишь там этих тварей – будешь отмывать крышу своими руками! Если директор увидит, какая там грязища, он меня уволит. Ты меня поняла?

Аделаида не желала его понимать, однако кивнула и пошла дальше по залу, потирая язык о нёбо, чтобы стереть гадкий привкус. Повсюду в залах юные балерины растягивались и разогревались перед занятием. При виде Аделаиды они начинали перешептываться и хихикать. Гримерная Аделаиды носила номер семнадцать. Аделаида вошла и стала переодеваться.

БАЛЕТ АДЕЛАИДЫ Л. БЕЛЬМОН

Очень скоро после первых дней занятий оказалось, что Аделаида многократно превосходит всех остальных «крысок» (прозвище юных балерин Парижского театра балета) в своем классе. Учителя заметили ее выдающийся талант. Однако жизнь вовсе не кормила ее одними круассанами с шоколадной начинкой. Улиток тоже хватало. Другие крыски завидовали шумихе вокруг Аделаиды, вниманию, которое уделяли ей преподаватели.

– По-моему, она жульничает.

– Как так?

– Да она же плавает как снулая рыба, не видишь?

– Ну и что? Господин Равель говорит, что она лучше нас.

– Дело не в этом. Она сама думает, что она лучше нас.

Это была неправда, но и что с того? Крыски брались за руки и водили вокруг Аделаиды хоровод, распевая:

Королева пируэта Загордилась, и за это Изменится в силуэте, Как королева Ан-ту-ан-нет-та!

В восемь лет Аделаида впервые выступила в сольной партии. Дело было на ученическом концерте, то есть билеты продавались за полцены, и даже при этом половина мест в зале остались пустыми. Но Аделаиду это не волновало.

Концерт начинался в восемь часов, поэтому она попросила папу прийти в семь, зная, что он все равно опоздает.

– В Парижский театр балета, и поскорее! – вскричал господин Бельмон, прыгая в такси.

Он взлетел по ступеням театра и угодил прямо в растопыренные руки господина Станисласа.

– Извините, не могу вас впустить, – сказал господин Станислас.

– Но там выступает моя дочь, – ответил господин Бельмон.

Господин Станислас заглянул в стеклянное окошко на двери.

– Фрейлейн? – спросил он.

Господин Бельмон поднял бровь.

– Ну, если вы ее так называете…

– В любом случае правила есть правила, – сказал господин Станислас и ехидно ухмыльнулся. – После начала представления в зал пускать не велено.

Мистер Бельмон помолчал, а потом попросил:

– Не могли бы вы налить мне стакан воды? Я всю дорогу бежал без остановки.

Господин Станислас скривился. Господин Бельмон настаивал.

– Ладно, подождите, – сказал господин Станислас и вышел, оставив свой пост.

Едва он скрылся из виду, как господин Бельмон проскользнул в зал.

Чаще всего бредущие друг за другом годы сливаются в одно смутное пятно, в котором уже ничего не различить. Но бывают годы, которые отличаются от остальных. Иногда они особенно хороши, иногда – особенно плохи. Вот такой особенный год и выпал Аделаиде, когда ей было девять, и особенным он оказался по печальным причинам. Началось все рано утром с пекарни.

ФУРГОН БУЛОЧНИКА И ФОНАРНЫЙ СТОЛБ

Булочник каждое утро должен вставать очень рано, а встав – все утро стоять у горячих печей, то сажая, то вытаскивая из них хлеба. Работа это тяжелая, но нужная, потому что без нее у всех у нас не было бы свежего хлеба. В «Кафе Бельмон» хлеб поставлял булочник по имени Кристоф, а Кристоф пек замечательно. Одна беда: он слишком любил поспать и часто не успевал испечь свежий хлеб. Вот и получалось, что зачастую ему приходилось продавать вчерашнюю, а то и позавчерашнюю выпечку.

– Опять лежалые, – сказал Амори.

– И внутри все слиплось, – сказала Аделаида. Мистер Бельмон взял телефонную трубку.

– …Я все понимаю, Кристоф, но, если вы еще хоть раз подсунете мне лежалые круассаны, я найду другого поставщика.

* * *

Когда впереди замаячила угроза потерять самого крупного клиента, Кристоф понял: выбора у него нет. Он поставил у кровати целых три будильника и каждое утро стал просыпаться рано-рано, чтобы успеть испечь свежий хлеб. Однако ранние подъемы сыграли с ним дурную шутку. Он начал видеть то, чего на самом деле не было, а когда человек видит то, чего нет, это может завести его в большую беду.

Как-то раз, после целого утра возни у печей, Кристоф и его партнер Николя загрузили свой фургончик и поехали в «Кафе Бельмон». По пути в голове у Кристофа начало мутиться. Он поглядел в боковое зеркало, и ему показалось, что за фургоном гонится голубь. Но голуби не гоняются за фургонами, поэтому Кристоф отмахнулся от происходящего. Но через мгновение ему привиделось еще пять птиц. Он повернулся к Николя:

– Ты видел…

– Что? – спросил Николя.

– Я, наверное, просто…

– Что – просто?

Кристоф покачал головой.

– Ладно, не важно, – сказал он.

Николя поднял брови и сделал радио погромче. А Кристоф уже почти точно увидел минимум тридцать семь птиц, которые во весь дух мчались за фургоном. Нет, это не галлюцинация! Он видел их так же ясно, как вы видите сейчас эту книгу.

– Нас преследуют! – закричал Кристоф.

– Кто? – спокойно спросил Николя.

– Голуби!

Николя поглядел в боковое зеркало с другой стороны. Моргнул два раза, потом еще раз. Воображаемые голуби так и не появились.

– Опять налегал на блины и сидр, да? – укоризненно спросил он.

Кристоф твердо отмел все обвинения:

– Это все из-за хлеба! Они хотят съесть мой хлеб!

Он нажал на газ и понесся по улице. Николя потуже затянул ремень безопасности.

По правде говоря, все голуби, которые только были на улице, в тот момент сидели на крыше у Аделаиды, дожидаясь завтрака. Но накануне вечером Аделаида оставила ведущую на крышу дверь приоткрытой, и ее кот по имени Наполеон с первыми лучами солнца отправился на разведку. Он вылез на крышу и обнаружил, что завтрак подан.

На краю крыши сидела целая стая голубей, и многие еще даже не успели проснуться. Наполеон прижался брюхом к крыше и стал думать, кого же съесть первым. Сделав свой выбор, он бросился в атаку. Кот прыгнул быстро, как молния. Голуби так и брызнули во все стороны и заметались, беспорядочно хлопая крыльями. Наполеон растерялся. Он подпрыг нул, надеясь поймать хотя бы одного, но потерпел неудачу. Птицы сбились в стаю, оставили крышу и понеслись вниз, к мостовой. Глупые создания так перепугались, что влетели прямиком в несущийся им навстречу по улице фургон булочника. Голуби шлепались о ветровое стекло и безжизненными тушками падали под ноги прохожим, которые в тот момент жалели, что не остались в постели.

Николя закричал.

– А я говорил! – закричал в ответ Кристоф. Он отпустил руль и закрыл лицо руками. Неуправляемый фургон стало швырять туда-сюда.

На часах было семь утра. Аделаида вышла на улицу. Из переулка со скрежетом вылетел фургон булочника. Было ясно, что колеса у него вот-вот лопнут. Вокруг носилась туча голубей. Кричали люди. Летели круассаны. Повсюду кружились перья. Аделаида смотрела, широко раскрыв глаза (по которым сразу было видно, что она пила эспрессо). Так не бывает!

Фургон вылетел на тротуар, врезался в фонарный столб, и наступила тишина. Однако от удара фонарный столб пошатнулся, накренился, раздался страшный стон металла, и мгновение спустя столб рухнул. Аделаида была так потрясена, что не успела сделать и шага.

КОРОЛЕВА ФАРСА

– Я ненадолго уеду, – объявил однажды господин Бельмон.

После случая с фургоном булочника прошло два года. Аделаиде было уже почти одиннадцать. Эти два года были окутаны для нее туманом, а когда туман рассеялся, оказалось, что теперь одна нога у нее деревянная. Аделаида больше не занималась в Парижском театре балета, но все еще училась на дому. Она не знала, что обо всем об этом думать, поэтому и не думала. И говорить о случившемся тоже не хотела. Куда бы она ни пошла, окружающие глазели на нее. (Вежливые люди делали вид, будто ничего не замечают.) Поэтому Аделаида сидела дома. А пока папа был в отъезде, помогала Амори с разными делами в кафе.

Однажды днем они играли в карты за барной стойкой. Вошел невысокий сердитый человечек. Он сделал заказ и очень невежливо уставился на ногу Аделаиды.

– Ты что, в карты ногу проиграла? – спросил он.

Не опуская карт, Аделаида посмотрела на Амори. Тот ухмыльнулся и наклонился к ней через стойку.

– Сама ему скажешь или лучше я?

– Лучше ты, – ответила девочка, выбирая карту.

Амори посмотрел на сердитого человечка.

– Что вы знаете о крокодилах?

– О крокодилах? – переспросил человечек.

Аделаида кивнула.

– Это мне крокодил откусил ногу, – сказала она и сделала ход.

Амори побил ее карту.

– Жуткие твари эти крокодилы, – заметил он.

– И зубы у них ого-го, – добавила Аделаида.

Амори и Аделаида рассмеялись, а сердитый человечек выскочил, так и не выпив кофе. Позже в тот же день Амори отправился на другой конец Парижа, чтобы проверить, как идут дела в другом кафе Бельмона. Аделаида сделала себе чашку чаю и ушла в комнаты за магазином. Она протиснулась мимо груды ящиков с надписью «Кофе Бельмон», миновала рассыпанные по полу зерна кофе, сбежавшие из заточения. У стены стояли полки, а напротив – столик, ножки которого буквально подгибались под весом большого любительского радиоприемника. Больше всего он походил на военную радиостанцию, но на самом деле Амори пользовался им исключительно в мирных целях. Он был радиолюбитель, и, когда отдыхал, большую часть времени проводил у приемника. Аделаида опустилась на скрипнувший стул и отпила чай. На радиоприемнике было множество ручек и датчиков, но Аделаида уверенно щелкнула выключателем, покрутила ручку настройки (она множество раз видела, как это делает Амори) и сказала в микрофон:

– Bonjour.

– Абажур? – ответил мальчишеский голос, перебивая статику.

Аделаида наклонилась к приемнику.

– Oui! Bonjour! – повторила она.

– Какой-какой абажур?

– Oui! Bonjour! – повторила Аделаида, подумав про себя, что мальчик, видимо, глуповат, раз только и может, что повторять за нею сказанное.

– Спасибо, мне не нужен абажур.

Тут Аделаида поняла, что мальчик говорит по-английски. Она быстро сказала «Хелло», но эфир был пуст.

СМЕНА ОБСТАНОВКИ

Через два месяца господин Бельмон вернулся и сделал второе заявление:

– Мы переезжаем за границу.

Как правило, жители Парижа никогда никуда не переезжают. Но из каждого правила есть исключения. К таким исключениям и относился господин Бельмон. Он решил, что Аделаиде нужно сменить обстановку. В поисках нового дома он поехал на другой континент, в город Розвуд, где и приобрел дом номер 376 по Северной Ивовой улице. А чтобы дом пришелся по душе его семье, велел отремонтировать его и переделать на парижский лад. Однако когда ремонт был завершен и настал день переезда, пропала госпожа Бельмон. Госпожа Бельмон не была исключением из правила. Она не собиралась покидать свой любимый город. Она осталась в Париже.

Что до Аделаиды, то она была рада возможности уехать. Жить в тени Парижского театра балета ей не нравилось. Она упаковала последние пожитки в чемодан и следом за отцом пошла в сторону порта. Они поднялись по трапу и ступили на борт океанского лайнера.

Спустя несколько пронизанных морскими ветрами дней Аделаида увидела чаек, а затем – землю. Она сошла на берег, пересекла Розвудский порт и вышла на улицу. Дул приятный ветерок, и девочка подумала, что новое место – это всегда приятно. Она посмотрела на уходящие вдаль кривые улочки. Город был гораздо меньше Парижа, но такой же старый. Между высоких домов плескалась вода в канале, и Аделаиде захотелось посмотреть повнимательней, но отец позвал девочку. Они погрузили свой багаж в такси и прыгнули внутрь.

– Куда едем? – спросил таксист.

– Северная Ивовая улица, триста семьдесят шесть, – ответил господин Бельмон и поднял воображаемый бокал. – Сменить обстановку.

Аделаида сидела у себя на балконе, завтракала (круассан и чай) и смотрела в книгу («Опасные жемчуга»), но перечитывала одно и то же предложение уже в третий раз. Ей упорно казалось, будто на нее кто-то глазеет. Ничего необычного в этом, конечно, не было. Однако со времени переезда на Северную Ивовую улицу прошло уже две недели, и теперь привычное чувство было острым и новым. Аделаида опустила книгу и увидела сидящего на перилах щегла. Щегол глядел на девочку.

«Это всего лишь птица, – подумала Аделаида. – Это птица на меня смотрит».

Она пару раз махнула деревянной ногой в сторону маленького соглядатая, и тот неохотно, но все-таки убрался прочь.

Далеко внизу бродил по садовым оградам еще сонный кот Наполеон. Он заметил уснувшую в садовом кресле миссис Мракли. Неподалеку от этого места неночной опоссум, который тоже сидел на стене, поднял голову и увидел щегла, который молнией пронесся по саду и сел на подоконник дома номер 375. Стоящий за окном Арчер опустил бинокль.

– Ну, что узнал? – спросил он.

Щегол хранил молчание до тех пор, пока Арчер не угостил его тостом. Мальчик отломил корочку и бросил ее на подоконник, но птица потребовала мякиш, так что Арчер бросил ей все, что у него было. Щегол принялся жадно уплетать угощение.

– Ну? – спросил через мгновение Арчер.

Птица хранила молчание.

– С кем это ты разговариваешь? – спросил Оливер (он лежал на полу в комнате у Арчера). Оливер повернулся к кровати и добавил: – А почему у тебя под кроватью лежит глаз?

Арчер оглянулся. Он совсем позабыл про глаз.

– Ни с кем я не говорю, – ответил он, снова повернулся к щеглу, требуя от него информации.

Наконец птица заговорила, продолжая при этом поклевывать хлеб.

– Я облетал… весь квартал… раз или даже два… но… КХЕ… прости. Но ни разу, ни разу в жизни я не видел таких людей, как эта девочка. У нее одна нога деревянная!

Да, это Арчер и сам видел.

– А почему? – спросил он.

– Понятия не имею, – ответил щегол.

Арчер рассердился – целый тост и так мало информации взамен! Он махнул на щегла тарелкой, но нечаянно выпустил ее из рук. И птица, и тарелка камнем упали вниз. Аделаида опустила книгу. Миссис Мракли вскочила с кресла и с готовностью сжала кулаки. Оливер подбежал к окну.

– Зачем ты его прибил? – спросил он, глядя вниз на неподвижную птицу.

– Я не хотел, – сказал Арчер, которому было очень стыдно, и быстро высунулся из окна. – Смотри, он живой.

Да, щегол был жив. Но недолго. Кот Наполеон опередил неночного опоссума и прыгнул первым.

– Ну вот, – вздохнул Оливер.

Миссис Хелмсли выскочила в сад, но нашла лишь осколки тарелки да три золотистых перышка. Она подняла голову и посмотрела на окно Арчера, а Арчер с Оливером в тот же миг спрятались внутрь. Арчер улегся на кровать. Оливер остался у окна и стал глядеть на Аделаиду, которая читала книгу.

– Интересно, как бы она выглядела с двумя ногами? – сказал он.

– Думаешь, была бы разница?

– Да нет, наверное.

Арчер порылся под подушкой и извлек блокнот.

– Хватит глазеть, – сказал он. – Нам надо много о чем подумать.

После разговора на крыше прошло уже две недели, и Арчер по-прежнему собирался в Антарктиду, как ни твердил ему Оливер, что надо прежде найти опытного помощника, поскольку без него у них не будет ни малейшей надежды на успех. Арчер знал, что друг прав. Но знал он и другое: кое-какие исследования он мог провести сам – при помощи библиотеки Пуговичной фабрики. К счастью, до начала занятий в школе оставалось всего три дня. Но когда они начались, Арчер обо всем позабыл – и не без причины.

В день начала занятий Аделаида явилась на Пуговичную фабрику пораньше, чтобы представиться директрисе миссис Наперсткинс, которая оказалась очень похожа на свою фамилию. Поздоровавшись, она стала задавать Аделаиде вопросы, а сама при этом писала какую-то записку.

– После занятий обязательно зайди к мисс Уайтвуд, – сказала она. – Я ее предупрежу. Она покажет тебе школу и поможет, если тебе что-то понадобится.

С этими словами миссис Наперсткинс указала ручкой на ногу Аделаиды:

– Тебе, наверное, тяжело ходить? Помощь нужна?

Аделаида отшатнулась и покачала головой – ей надоело, что все думают, будто она не справится самостоятельно.

– Я в порядке, – сказала она.

– Очень хорошо, – сказала миссис Наперсткинс. Она дописала записку и уже хотела вручить ее Аделаиде, как вдруг застыла, глядя на что-то позади нее.

Аделаида обернулась и увидела звероподобную женщину, заполонившую собой весь дверной проем. Аделаида знала эту женщину. То есть видела – в садах Ивовой улицы.

– Марджери! – воскликнула миссис Наперсткинс. – Как я рада тебя видеть!

– Разумеется, меня все рады видеть, – ответила миссис Мракли. – Не будем тратить время на очевидные вещи, дорогая моя миссис Наперсткинс. И прошу тебя, зови меня миссис Мракли.

Миссис Наперсткинс улыбнулась.

– Конечно. Ах, мы так расстроились, узнав про тот случай в Рэйвенвуде! Ну да что было, то прошло, не стоит ворошить. В Рэйвенвуде тебя не смогли оценить, но мыто знаем, что ты за сокровище. Ученикам нашей школы очень повезло, что ты согласилась преподавать у нас.

– Конечно, повезло, – ответила миссис Мракли. – Просто удивительно, как вы тут вообще без меня справлялись.

– Видишь ли, – с гордой улыбкой сказала миссис Наперсткинс, – в этом году мы придумали для наших учеников нечто совершенно необычное. Прошу тебя, входи, не стой в дверях, не то Аделаида неправильно тебя поймет. Садись, я расскажу, в чем дело. Можешь удивить свой класс в первый же день.

Миссис Наперсткинс отдала Аделаиде записку. Аделаида поблагодарила ее, обошла миссис Мракли по широкой дуге, но решила, что та не заметила девочку, даже когда Аделаида, выходя, громко захлопнула дверь здоровой ногой.

До начала занятий оставалось еще немало времени, поэтому Аделаида отправилась побродить по школе. Пуговичная фабрика была местом необычным, однако, идя по бесконечным, выкрашенным бледно-желтой краской коридорам, Аделаида чувствовала себя неуютно, потому что ничего здесь не знала. Несколько раз заблудившись, она сунула голову в комнату для отдыха учеников. Комнат было несколько, для каждого класса своя, и Аделаида решила, что здесь уютно. Миновав кресло и диван, она уселась на подоконник и стала смотреть на большой запущенный двор с осыпающейся от старости чашей фонтана посередине. По двое, по трое в комнату стали входить школьники. Они усаживались на диваны, но никто так и не заметил устроившуюся на подоконнике девочку.

В стене напротив были две двери, за которыми скрывались туалеты. Аделаида встала и зашла в женский, чтобы подтянуть крепление ноги. Едва она это сделала, вошла Элис П. Саггинс.

КРОКОДИЛ НЕ ПРОХОДИЛ?

По стене выстроились в ряд раковины. Перед ними стояла Аделаида и делала вид, будто не замечает девочку, которая не скрываясь ее разглядывала.

– Вот уродливый носок, – сказала Элис.

– Это не носок, – ответила Аделаида. – Это деревянная нога.

Элис (грациозная как лебедь, но безжалостная как сокол) спикировала на жертву и пригляделась.

– А почему деревянная? – спросила она.

Аделаида посмотрела ей в глаза.

– Крокодил откусил, – ответила она, повернулась к раковине и стала мыть руки.

Элис не поверила.

– Где это ты нашла крокодила? – спросила она свысока. – В Розвуде крокодилов не бывает.

Первая мысль, которая пришла Аделаиде в голову, была «ясное дело, крокодилы водятся в реке Нил». Это она и сказала вслух.

– Я не из Розвуда, – пояснила Аделаида. – Разве ты не слышишь акцент?

Элис не заметила акцента.

– В реке Нил? – повторила она.

– Ну да. Нил кишмя кишит крокодилами.

Аделаида высушила руки и вышла из туалета, надеясь, что тем все и закончится. Увы, ее надеждам не довелось оправдаться. Элис не способна была сохранить такое в тайне. После пары пересказов шепотом в коридорах скромная шутка Аделаиды обросла подробностями и превратилась в великолепное повествование о приключениях, невзгодах и борьбе.

– Она путешествовала по Египту, – рассказывал Чарли Х. Бримбл. – На воздушном шаре.

– И решила сфотографировать Нил, – добавляла Молли С. Меллингс. – Но слишком далеко высунулась из корзины и упала.

– Ей повезло, что она осталась в живых, – говорила Элис П. Саггинс. – Но ногу крокодил ей оттяпал начисто.

Отделение Розвудской публичной библиотеки Библиотека Академии Уиллоу  ЗАПРОС

Запрос номер 37954

Мисс Уайтвуд!

Пожалуйста, найдите мне книгу про крокодилов, где они живут и что едят.

Спасибо.

Арчер Хелмсли

Арчер задумчиво постучал карточкой с запросом по окошку, в которое эти запросы полагалось бросать, и оглянулся на Оливера.

– Ты точно знаешь? – спросил он.

Оливер не знал точно.

– Но ведь так все говорят. Ты же видел ее ногу. Это же ненормально.

С этим трудно было поспорить. Арчер сунул карточку с запросом в контейнер, а контейнер – в трубу, по которой он и улетел в библиотеку. После этого Арчер с Оливером поспешили вниз, в свой класс. Арчера одолевала жгучая зависть.

– Ну кто вообще будет падать с воздушного шара посреди пустыни? – спросил он.

– Безрассудный человек, – предположил Оливер.

– Нет, – сказал Арчер. – Это будет такой человек, как мои дедушка с бабушкой. Они выжили, когда у них самолет упал в пустыню. А мне никогда не приходилось выживать.

– Ну и хорошо, – заметил Оливер.

Арчер был с ним не согласен.

– Подумаешь, зато ты совал голову в пасть белому медведю. Уже немало.

– Да какое там немало, – отмахнулся Арчер. – Если б это был живой медведь…

Арчер и Оливер отыскали свой класс и устроились на за дней парте. Все вокруг шептались об Аделаиде, и от этого Арчеру стало еще хуже. Глупо завидовать девочке, которой откусил ногу крокодил. На такую зависть способны очень немногие. Но Арчер принадлежал к числу этих немногих. Он завидовал не столько утрате, сколько всей истории в целом. Он знал множество людей, которые умели делать такое, что ему было не по плечу, – но чтобы не кто-нибудь, а девочка-соседка? У которой сад граничит с вашим?

– Это наверняка неправда, – сказал Арчер.

Оливер открыл рот и хотел что-то сказать, но умолк. Наступила тишина. Арчер развернулся. В дверях стояла девочка, которую укусил крокодил.

Вы можете подумать, будто Аделаида нервничала, оказавшись в незнакомой стране и впервые попав в самую обычную школу, однако на самом деле она никогда не знала страха сцены. Впрочем, когда она шла по классу, слыша со всех сторон шепотки и ловя на себе взгляды окружающих, то начинала жалеть, что не сумела получше слиться с коллективом.

– Не похожа она на человека, который летает на воздушном шаре, – прошептал Арчер.

– Значит, это чистая правда, – сказал Оливер. – Папа говорит, что, если человек выглядит в точности как нужно, ему верить нельзя.

Аделаида села за парту и стала спокойно смотреть в окно, игнорируя вновь поднявшиеся шепотки. Впрочем, долго ей изображать безразличие не пришлось, потому что уже через минуту дверь с грохотом распахнулась и ударилась о доску с такой силой, что шепотки разом вымело в открытое окно. Сердце Арчера вздрогнуло одновременно с доской. Он помнил, кто так открывает двери.

Ни на кого не глядя, миссис Мракли пересекла класс. Водрузив на учительский стол сумку и стопку бумаг, она повернулась к окну и на несколько секунд застыла. Школьники стали переглядываться. Все думали об одном и том же.

Никто, кроме Арчера, не знал о новой учительнице ничего. А вот Арчер знал. И не мог поверить, что ему так повезло (если, конечно, слово «повезло» тут уместно). Он не попадался миссис Мракли на глаза все лето. И вот она стоит перед ним в полном боевом облачении и уж наверняка отыщет способ поквитаться за былое. Арчер пригнулся к парте и постарался спрятаться за Дигби Фигга – очень хорошо откормленного мальчика.

Миссис Мракли отошла от окна и заняла позицию перед классом. По очереди она осмотрела обращенные к ней юные лица, а закончив предварительный осмотр, заговорила.

– Меня зовут миссис Мракли, – без предисловия начала она. – Судя по вашему виду, нежная миссис Наперсткинс чересчур вам потакала. Больше потачек не будет.

Не успела она продолжить, как руку подняла Элис. Миссис Мракли повернулась к ней.

– Что, уже проблемы? – спросила она.

Элис отрицательно покачала головой и изобразила сияющую улыбку.

– Первым делом, – сказала она, – я хочу заметить, что мне ужасно нравится ваше платье. И еще я рада первой приветствовать вас в нашей школе. Меня зовут Элис, и я с радостью помогу вам во всем, в чем будет нужно.

Улыбка миссис Мракли не согрела бы и муравья.

– Какой великодушный поступок, милочка Элис, – сказала она. – Я отвечу тебе тем же. Ты будешь первой в моем списке.

Не сдержавшись, Элис гордо улыбнулась.

– Спасибо, – ответила она.

Смех миссис Мракли тоже никого бы не согрел.

– Позволю себе поинтересоваться: что тебя так обрадовало? – фыркнула она.

– Ну, – неуверенно сказала Элис, – потому что первой быть хорошо…

– О да, не спорю, у всех остальных учителей – возможно, – отрезала миссис Мракли. – Однако у меня самое лучшее – быть на последнем месте. Ну что, с обязательной программой ты покончила?

Элис покраснела.

– Какой обязательной программой? – спросила она.

Миссис Мракли скривилась.

– Ну, скажи правду – тебе действительно так сильно нравится мое платье? – Она повернулась к классу: – Советую всем хорошенько запомнить случившееся. Наша милая Элис – прекрасный пример того, что бывает, если слишком долго просидишь на солнце. Придержите языки – меня лестью вы не купите. И тихо мне. Не желаю больше слышать ни единого слова.

Школьники заерзали. И тут, и Арчеру было непонятно зачем, руку поднял Чарли Бримбл.

– Чего это он? – шепотом спросил Арчер.

– Наверное, жить надоело, – прошептал в ответ Оливер.

Миссис Мракли издала стон.

– Дадите вы мне хоть два слова сказать или так и будете приставать со своими проблемами?

Рука Чарли поползла вниз.

– Ну что тебе, орясина? – спросила миссис Мракли. – Расскажи нам всем, что тебя тревожит. Штаны сползли, пуговица на рубашке оторвалась? Я, конечно, ничего не обещаю, но сделаю все, что смогу.

Под взглядами миссис Мракли и всех одноклассников мысли у Чарли запрыгали, словно яйцо в кастрюльке с кипятком.

– Я… э-э… я просто… – заблеял он.

Миссис Мракли покачала головой.

– Все гораздо хуже, чем я думала, – заметила она. – Пень и тот умней тебя.

Она сложила руки на груди и, постукивая носком ботинка, стала ждать, пока Чарли наконец выскажется, однако, когда мысли у человека варятся в крутом кипятке, трудно бывает произнести хотя бы слово. Чарли только и смог выдавить из себя:

– Ничего.

Миссис Мракли улыбнулась.

– Прекрасно, – прощебетала она. – Ты умнеешь прямо на глазах. Что ж, твое место в списке будет под номером два – чтобы Элис не скучала. Так на чем я остановилась?

Миссис Мракли обвела взглядом школьников, и на глаза ей попался Арчер.

Арчер так и сидел, низко наклонив голову, но, хотя кое-кто из взрослых действительно мог бы принять мальчика за деревяшку, миссис Мракли была профессионалом и имела богатый опыт по части различения того и другого. «Надо смотреть на фактуру, – говорила она. – Мальчишки куда шероховатей деревяшки».

Но когда миссис Мракли увидела Арчера, произошло нечто любопытное. Он думал, что она придет в ярость. Как-никак, по милости Арчера она угодила в больницу. Но – вот странность! – она словно бы не сердилась. Ни капли. Даже наоборот – она немедленно засияла, да так, что Арчер испугался, что она вот-вот лопнет от счастья и разлетится в клочья. У Арчера вспотели ладони.

– Альфред! – воскликнула она. – Конечно же! Я так надеялась, что ты будешь в моем классе. Беру назад все, что говорила о миссис Наперсткинс. Она очень умная женщина. А ты небось думал, что избавился от меня, да?

Одноклассники, выкрутив шеи, уставились на Арчера.

– Имей в виду, – сказала миссис Хелмсли, провожая Арчера в школу, – если увидишь миссис Мракли – непременно извинись.

Меньше всего на свете Арчеру хотелось иметь дело с этой женщиной, но он сделал глубокий вдох, поднял голову и изо всех сил постарался объяснить, что все вышло случайно.

– Случайно? – повторила миссис Мракли. – Я должна поверить, что это была случайность? Ну и оптимист же ты, мой милый! Оптимист и лгунишка. Ты, значит, случайно заснул, сунув голову в пасть белому медведю? И из этой пасти случайно выкатился стеклянный глаз? А потом ты случайно чуть не довел меня до разрыва сердца?

Школьники стали переглядываться и ухмыляться. История выходила интересная. Миссис Мракли повернулась к классу.

– Скажите, – произнесла она, – кому-нибудь из вас доводилось хотя бы раз в жизни случайно заснуть в пасти у белого медведя?

Руку не поднял никто.

– Очень сомневаюсь, – подытожила миссис Мракли. Она потерла руки и одарила Арчера исполненной яда улыбкой. – Впрочем, возможно, ты говоришь правду, Альфред. Возможно, все это безобразие действительно вышло случайно, как ты и говоришь. Ведь у вас в семье уже были весьма любопытные случайные инциденты где-то в Арктике?

Арчер прикусил язык и слегка побагровел, жалея, что вообще открыл рот. Оливер стал тыкать его в спину. Арчер знал, что это значит. Это значило: «Не делай глупостей, а то она вышвырнет тебя из окна или отправит в Рэйвенвуд». Но миссис Мракли сделала несколько шагов в его направлении, и тычки прекратились.

– Да, возможно, это была случайность, – продолжала миссис Мракли. – Но сегодня – новый день. Сегодня ты избавишься от всех случайностей в своей жизни и откажешься от них раз и навсегда. Сегодня в твоей жизни появится смысл. Вот какую задачу я себе ставлю. Вот зачем я здесь. Вот что привело меня к вам. У тебя еще есть шанс, мой милый, и я сделаю все, что могу, ведь мы вовсе не хотим, чтобы однажды ты уплыл от нас на айсберге, как эти психи.

От злости у Арчера свело пальцы в башмаках.

– Они не психи, – негромко сказал он сквозь сжатые зубы.

– Что-что? – переспросила миссис Мракли.

– Я говорю, они не психи.

– А кто же еще? Это даже ты должен был заметить. – Тут она снова повернулась к классу: – Хоть у кого-нибудь из вас есть родственники, которые уплыли в море верхом на айсберге?

Никто не поднял руки. Миссис Мракли глубокомысленно кивнула.

– И почему меня это не удивляет? – спросила она. – Ах да, потому, что нормальные люди не уплывают в море верхом на айсберге, не так ли?

– Нормальные люди не воют ночью под луной! – крикнул Оливер.

То есть ему очень хотелось так крикнуть. По правде говоря, сам Оливер при этом старался отстраниться от Арчера. С другого конца класса на них в изумлении смотрела Аделаида.

ГДЕ ДОЛЖНА БЫТЬ ГОЛОВА

Аделаида прекрасно знала, как выглядит недоброжелательность. Ее мать, как вы помните, была человеком весьма неприятным, а привкус ржавчины от слов господина Станисласа она помнила до сих пор. Помнила она и нападки крысок. Но миссис Мракли нельзя было назвать крыской. Миссис Мракли была Крысиным королем. По крайней мере, именно этот образ приходил на ум балерине. Аделаида ничего не знала об этом Альфреде, о его белом медведе, об айсберге, но происходящее ей все равно не нравилось, поэтому не успела миссис Мракли произнести еще хоть слово, Аделаида откашлялась и сказала:

– Pardon[5], миссис Мрак-лей.

Миссис Мракли мгновенно развернулась.

– Кто это сказал? – резко спросила она.

Аделаида подняла руку. У всех вокруг отпала челюсть. Никто не смел сказать ни слова, но в голове у всех билась одна и та же мысль:

«Это девочка, которую укусил крокодил!»

Миссис Мракли отошла от парты Арчера, решительно пересекла комнату и выпрямилась во весь рост. Рядом с ее бегемотьей фигурой Аделаида, и без того невысокая для своих лет девочка, казалась еще меньше, но все же смело смотрела в глаза учительнице. У миссис Мракли порозовели уши. От этой девчонки еще будут неприятности.

– Во-первых, – сказала она. – Меня зовут Мрак-ли, а не Мрак-лей. Во-вторых, в классе есть свои правила, милочка. И я не потерплю, чтобы все вот так вот кричали кто во что горазд.

– Прошу прощения, – сказала Аделаида. – Видите ли, это мой первый день в настоящей школе.

Миссис Мракли моргнула и наклонила голову набок.

– То есть как – первый день в настоящей школе?

– Я жила во Франции, – ответила Аделаида. – И не могла ходить в школу.

– Что, во Франции нет школ?

– Есть, сколько угодно, – ответила Аделаида. – Но у меня была домашняя учительница.

– Значит, для учебного заведения ты чересчур проблемный ребенок, – фыркнула миссис Мракли и тут только заметила ногу Аделаиды. – О да, я вижу, проблемный. Что у тебя с ногой? Или ты хочешь, чтобы мне стало неудобно, что я хожу на своих двоих?

Аделаида покачала головой и подавила улыбку.

– Нет, миссис Мракли, – ответила она. – Я не хочу, чтобы вам было неудобно.

Пара школьников посмелее хихикнула. Теперь розовыми у миссис Мракли были не только уши – краска залила все ее лицо и стала набирать цвет. Она не понимала, издевается над нею эта девчонка или нет. Но это было не важно. Миссис Мракли начала терять терпение.

– Так я и знала, что с тобой будут проблемы, – бросила она. – Да, я сразу поняла – как только зашла в класс и представилась, а ты в это время смотрела в окно. У тебя голова в облаках!

Миссис Мракли оперлась о парту Аделаиды и придвинулась так близко, что девочка могла сосчитать волоски у нее в носу.

– С этого момента ты будешь держать рот на замке, а голова будет не в облаках, а в классе!

Аделаида медленно повернулась к окну и поглядела на небо.

– Разве вам не нравятся облака? – спросила она. – Они ведь такие красивые.

Этот микроскопический акт неповиновения оказал на миссис Мракли поразительное действие. Ее огромная голова побагровела, а ноздри задрожали. Казалось, что от безумия ее отделяет всего один шаг. Остальные школьники поскорей отшатнулись, оставаясь при этом на своих местах.

– Обожаю облака! – рявкнула миссис Мракли. – Но раз я тебе сказала не витать головой в облаках, а сидеть в классе, будь любезна слушаться!

– У нас во Франции, – сказала Аделаида, вновь не отводя глаз, – говорят, что, если кто-то твердит тебе, где должна быть твоя голова, с ним надо поосторожнее – что, если в один прекрасный день этот человек велит тебе сунуть голову в гильотину?

– Куда скажу, туда и сунешь! – заявила миссис Мракли. – Хоть в гильотину, хоть на плаху! А кто не послушается, тому придется столкнуться с последствиями!

Аделаида кивнула.

– Но скажите, – медленно промолвила она, – какие последствия могут быть хуже, чем сунуть голову в гильотину?

Миссис Мракли зашипела и приобрела уж вовсе неописуемый цвет. Она изо всех сил сжала губы, глаза превратились в щелочки, сердце билось как безумное. Но безумное сердцебиение было для миссис Мракли неполезно. Аделаида поняла, что ситуация опасная.

– Вы здоровы? – спросила она.

Миссис Мракли ткнула в нее трясущимся пальцем.

– Одноногой девчонке не пристало волноваться о чужом здоровье! – закричала она, но голос ее осекся.

На том все и кончилось. Миссис Мракли прошагала к доске и встала спиной к классу. Ученики разглядывали Аделаиду, но, услышав, что миссис Мракли села, быстро развернулись к доске.

Если верх берет кто-то гораздо младше, таким людям, как миссис Мракли, всегда бывает нелегко. Это нарушает естественный ход вещей. А что еще хуже, Аделаида добилась такого эффекта без каких-либо усилий.

В классе воцарилась тишина. Миссис Мракли старалась взять себя в руки. Когда она наконец снова встала, голос ее чуть заметно дрожал.

– Поскольку это ваш первый день в школе, я намерена быть снисходительна – полагаю, вы это уже заметили.

С этими словами она взяла со стола стопку бумаг.

– Далее. По причинам, которые я даже не пытаюсь понять, директор школы сочла необходимым устроить для каждого класса день… день… – она посмотрела в бумаги и прочла: – «день выездного обучения, радости и веселья в честь начала нового замечательного учебного года» в Розвудском музее.

Класс захихикал, но одного взгляда миссис Мракли хватило, чтобы наступила тишина. Учительница бросила на первую парту каждого ряда по стопке бланков, и ученики стали брать по экземпляру себе и передавать остальное назад.

Академия Уиллоу Розвудский музей

День выездного обучения, радости и веселья в честь начала нового замечательного учебного года

В этом году каждый класс проведет один день в Розвудском музее. От всей души надеемся, что это поможет вам лучше учиться весь год. Кроме того, мы рады объявить, что музей заключил договор о сотрудничестве с Розвудским зоопарком, поэтому у каждого класса будет свой уникальный поход.

Вашим классным руководителем является: миссис Мракли. Дата посещения музея: понедельник, 6 октября. Требуется разрешение родителей. Просим их подписать это извещение, после чего оно должно быть передано классному руководителю.

Подпись_______________

Подпись_______________

Желаю вам всего наилучшего в этом году.

Искренне ваша,

Миссис Наперсткинс

Миссис Наперсткинс Директор «Академии Уиллоу»

– Учтите, – заявила миссис Мракли, – я такого легкомыслия не поощряю, и этот поход будет в первый и последний раз. А если ваши родители не подпишут разрешение, тогда для вас все эти легкомысленные развлечения закончены уже сейчас.

Она сгребла свою сумку и вышла из класса, не дожидаясь звонка. По классу пронесся ветерок. Школьники уставились друг на друга.

– Что это было? – спросил Чарли.

– Похоже, год будет длинный, – сказала Элис своей по друге Молли, идя к двери. Чарли побежал за ними.

Арчер рассматривал Аделаиду, но поспешно отвернулся, когда она ему улыбнулась.

– Мне надо в туалет, – сказал он и встал.

– Отличная мысль, – согласился Оливер и вышел следом за ним. – Меня тоже тошнит.

Впереди был целый год – долгий год учебы под суровым взглядом миссис Мракли. Этого было достаточно, чтобы сразу после звонка буквально все одноклассники Арчера бросились в «Пальчики оближешь» – подсластить страдания. Оливеру тоже хотелось в магазин, но Арчер отправился в библиотеку, и Оливер пошел с ним. Взглянув на их лица, сторонний наблюдатель решил бы, что это Оливер, а вовсе не Арчер числится в первых строках списка миссис Мракли.

– Строго говоря, – рассуждал Оливер, – по закону ее вообще нельзя пускать в школу, наверное. Она же ненормальная.

Арчер слушал вполуха. Он подобрал с пола пуговицу, открыл дверь и вошел в библиотеку. Мисс Уайтвуд ласково по здоровалась с ним из-за своего стола.

– Не буду даже притворяться, что понимаю, зачем это тебе, – сказала она, – но вот эта книга, наверное, подойдет.

Она выложила книгу на стойку, а сама снова стала возиться с бумагами. Арчер поблагодарил библиотекаря и хотел уже выйти, но Оливер задержался. Он наклонился над столом и спросил:

– Мисс Уайтвуд, а можно вопрос?

– Ты его уже задал, – ответила мисс Уайтвуд, не отрывая глаз от какого-то документа. – Но если хочешь, можешь задать еще.

– Спасибо, – сказал Оливер. – Мне просто интересно, вам понравилась новая учительница, миссис Мракли?

Ручка мисс Уайтвуд замерла в воздухе.

– Когда-то мы с ней были знакомы, – ответила она. – А почему ты спрашиваешь? Она у вас что-то ведет?

Арчер и Оливер кивнули. Мисс Уайтвуд тоже кивнула и понизила голос.

– Ни в коем случае ей не перечьте, – предостерегла она. – Миссис Мракли не терпит непослушания. Ни в каком виде. Постарайтесь узнать ее с хорошей стороны.

– У нее только одна сторона, – сказал Оливер. – И никакая не хорошая.

– Просто не высовывайтесь, и все будет в порядке. Мальчики отошли от стола библиотекаря.

– Интересно, а что будет с теми, кто у нее в списке? – спросил Оливер.

– Ну, не убьет же она нас, – сказал Арчер. Миссис Мракли и вполовину не тревожила его так, как Оливера.

– А вдруг попробует, – промямлил Оливер.

В дверях читального зала Арчер и Оливер столкнулись с Элис и Чарли, которые как раз оттуда выходили.

– Берегитесь айсбергов, – захихикала Элис.

Арчер застонал и сел. Оливер последовал его примеру, глядя при этом вслед Чарли.

– У него и правда того и гляди штаны упадут, – сказал он. – Тут миссис Мракли права.

Арчер мимолетно улыбнулся шутке и открыл книгу.

– Вот видишь? – сказал Оливер.

– Но это еще ничего не доказывает, – сказал Арчер. – Может, она все-таки врет.

– Может быть, – сказал Оливер. – Но ты же слышал, что она еще говорила. Она никогда не училась в нормальной школе. У нее была домашняя учительница – наверное, потому, что эта Аделаида все время путешествовала.

– Ну и почему она тогда пришла в обычную школу? – спросил Арчер. – Почему перестала путешествовать?

– Ясное дело, из-за ноги. Нет ноги – нет путешествий. Разве не понятно?

Но Арчер все равно не желал в это верить.

– Послушай, но уж с учительницей-то она вела себя очень храбро, с этим не поспоришь.

– Подумаешь, ничего особенного, – отмахнулся Арчер.

– Ты что! Миссис Мракли ее чуть не сожрала, а она даже не моргнула. Я бы сразу стек в ботинки. – Оливер притянул на колени клетчатую подушку и стал обводить пальцем клетки. – Может, она как раз тот человек… – Он осекся и взглянул на Арчера краешком глаза.

– Какой «тот»? – спросил Арчер.

Оливер пожал плечами:

– А, забыл. Просто… ну, по-моему, она раньше делала такое, чего никто из нас не делал. И наверняка не захотел бы делать.

– Что?

– Она отвлекла миссис Мракли, не то она разорвала бы тебя на клочки. Видно же было. Не знаю, почему она это сделала. Но ведь сделала, ты сам видел.

Он был прав. Но если на Арчера случившееся и произвело впечатление, он удачно это скрыл и, забросив ноги на диван, улегся поудобнее и стал размышлять о загадочной девочке, которую укусил крокодил. Оливер сунул под голову подушку и стал размышлять о миссис Мракли. Пустой читальный зал наполнился шорохом и шуршанием их размышлений.

После окончания уроков Аделаида еще немного посидела в классе одна. Она понимала, что с такой ногой, как у нее, в набитых школьниками коридорах придется нелегко. Когда наконец воцарилась тишина, девочка вышла за дверь, достала записку от миссис Наперсткинс и спросила уборщика, как найти… тут она, как назло, позабыла слово «библиотека» по-английски, и пришлось выкручиваться – как найти читательский кабинет.

– Понятия не имею, – ответил уборщик с очень растерянным видом. – Но если так подумать, то, наверное, это тебе надо в Китай.

Тут уж растерялась Аделаида.

– В Китай? – переспросила она, решив, что уборщик над ней смеется, и от неожиданности даже вспомнила правильное слово. – Школьная библиотека находится в Китае?

Уборщик рассмеялся.

– Извини, ради бога, – произнес он. – Твой акцент и мои старые уши сыграли со мной дурную шутку – мне показалось, что ты спрашиваешь про китайский амулет. Библиотека, конечно, гораздо ближе.

Уборщик указал рукояткой швабры за спину Аделаиде.

– Идешь вот по этому коридору, а в конце повернешь направо. Слева будет окошко для запросов в библиотеку, и дальше – двери, тебе туда. Потом справа будет лестница. Поднимись на три пролета – ровно на три. Наверху будут еще два ряда дверей. Тебе нужны те, что справа. Там и будет библиотека.

Аделаида заморгала.

– Сложно, да? – Уборщик сунул швабру в ведро и сказал, что проводит Аделаиду. – Я им сто раз говорил: составьте карту школы, – рассказывал он, идя по коридору. – Видела бы ты лица первоклассников, когда они сюда попадают в первый раз. Ужас, да и только.

– Школы всегда такие большие? – спросила Аделаида.

– Не знаю, – ответил уборщик. – Я до увольнения работал в Розвудской больнице, и знаешь, как ни глупо это звучит, по сравнению с больницей школа такая маленькая. Хотя, конечно, здания в чем-то похожи.

Аделаида замерла и уставилась на уборщика. Именно это ей пришло в голову утром. Пуговичная фабрика удивительно напоминала парижскую больницу. Это было неприятно.

– Что с тобой? – спросил уборщик.

Аделаида тряхнула головой, и они пошли дальше.

– А за что вас уволили? – спросила она.

– За голубей, – ответил уборщик.

– Как – за голубей?

– Они все время залетали в родильное отделение, а я знай успевай их гонять и за ними убирать. Ну и мне сказали, что здесь нужен человек помоложе и пошустрее. – На лице уборщика заиграла ехидная улыбка. – Я им, конечно, сказал все, что думаю, но меня все-таки уволили. Так что теперь я убираюсь только здесь да в музее.

Дойдя с Аделаидой до лестницы, уборщик повторил:

– Три пролета вверх, дверь направо.

Аделаида поблагодарила его и со стуком взобралась по ступеням. Она вошла в библиотеку, прошла мимо пустующего стола библиотекаря и стала бродить между полками. Она сунула нос в читальный зал, обвела взглядом пустые диваны и кресла и уже хотела выйти, как вдруг заметила две головы, чуть выступающие над спинкой дивана.

– Что? – спросила одна голова.

– Она отвлекла миссис Мракли, не то она разорвала бы тебя на клочки. Видно же было. Не знаю, почему она это сделала. Но ведь сделала, ты сам видел.

Аделаида не видела лиц, но почти наверняка знала, что темноволосая голова принадлежит мальчику с белым медведем – тому самому, которого она видела на крыше в первый же вечер после переезда в Розвуд. Аделаида поколебалась, не зная, стоит ли обнаруживать свое присутствие, но потом решилась.

Арчер и Оливер высунулись из-за спинки дивана. Перед ними стояла девочка, которую укусил крокодил. Они сели прямо. Оливер пригладил волосы (отчего они только сильней взъерошились). Секунду-другую все молчали, но им показалось, что молчание длилось секунд пять или шесть, не меньше. Арчер гадал, сколько уже девочка здесь стоит. Аделаида гадала, что сказать. Оливер откашлялся.

– Привет, – сказал он не очень уверенно, потому что эта девочка внушала ему некоторую робость. – Я, э-э, тоже люблю облака.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Оливер Буль, – ответил он. Арчер молчал, поэтому Оливер добавил: – А это Арчер Хелмсли.

– А я думала, его зовут Альфред, – сказала Аделаида.

Оливер улыбнулся.

– Это миссис Мракли его так назвала, уж не знаю почему.

Арчеру происходящее не доставляло никакого удовольствия. Он молчал. Аделаида села в кресло напротив.

– Я думал, миссис Мракли лопнет от злости, – говорил Оливер. – Ну, пока ты не вмешалась. Правда, когда вмешалась, я подумал, что она сейчас все равно лопнет. Но Арчеру повезло, что ты ее отвлекла.

– Она хуже господина Станисласа, – сказала Аделаида.

Оливер не знал, кто такой господин Станислас, но легко мог в это поверить.

– Кстати, меня зовут Аделаида Бельмон, – сказала она.

Арчер слушал их разговор, но молчал, внимательно разглядывая ногу Аделаиды. Крокодилы. С крокодилами не потягаешься. Когда Аделаида на него смотрела, он улыбался, но только для виду. Потому что сейчас Арчер чувствовал себя меньше булавки и очень хотел уколоть в ответ.

– Я бы и так справился, – сказал он, вставая с дивана. – Без твоей помощи. Я из рода Хелмсли. А это что-нибудь да значит. И вообще, мне почти откусил голову белый медведь, но у меня она уцелела. – Он показал на ногу Аделаиды. – А у тебя с крокодилом так не вышло, да?

Арчер понимал, что сказал гадость, и сразу же пожалел о сказанном. Не дожидаясь ответа, он выбежал из читального зала, с каждым шагом чувствуя себя все меньше и отвратительней.

Оливер и Аделаида посмотрели друг на друга.

– Прости, – сказал Оливер. – Он обычно совсем другой.

– Да ну?

– Ну да. Слушай, я тоже пойду, наверное. – Оливер встал и осторожно протянул руку. Аделаида пожала ее. – Приятно было познакомиться, – добавил Оливер и побежал за Арчером.

Аделаида тихо сидела в читальном зале и думала, что же она сказала не так. Она была не одна. За стеллажами стояла мисс Уайтвуд, ставшая невольной свидетельницей случившегося. Когда Оливер выбежал, она подошла к Аделаиде.

– Правильно ли я понимаю, что ты – наша новая ученица? – спросила она.

Аделаида повернулась и посмотрела на мисс Уайтвуд. Она совсем не походила на миссис Мракли. У мисс Уайтвуд глаза сияли словно мириады звезд.

– Да, – ответила она. – Меня зовут Аделаида.

– Что ж, Аделаида, давай я познакомлю тебя со школой. Начнем с читального зала – как ты уже, наверное, догадалась, он принадлежит библиотеке. А я библиотекарь, и меня зовут мисс Уайтвуд.

Не спрашивая разрешения, она взяла девочку за руку. Они вышли из читального зала и пошли между книжных стеллажей.

– Кстати, мне нравится твоя нога, – сказала миссис Уайтвуд. – Это дуб?

– Кажется, да, – ответила Аделаида.

Оливер выскочил на улицу и побежал в ту сторону, куда должен был шагать Арчер. Через два квартала он увидел друга, но перешел с бега на шаг, и не потому, что устал. Потом Оливер и вовсе остановился и спешно спрятался за дерево. Осторожно выглядывая из своего укрытия, он подождал, пока Арчер войдет в дом, а потом быстро юркнул к себе. Оливеру нужно было поразмыслить.

Арчер поднялся по лестнице и вошел в дом. Настроение у него было отвратительное. Из-под двери отцовского кабинета пробивался свет; мама была в гостиной и стирала пыль с фотографии, изображавшей дедушку с бабушкой в каких-то джунглях.

– Обед на тарелке в холодильнике, – сказала мама. – Я сегодня вечером иду к миссис Лепертон, а папа будет работать допоздна. У него завтра выступление в суде.

Арчер кивнул.

– Мне что-то нехорошо, – сказал он. – Я пойду к себе.

Он повернулся и хотел было пойти наверх, но мама остановила его.

– Ты видел миссис Мракли? – спросила она.

Арчер потер руку и вздохнул. Он видел миссис Мракли.

– Извинился?

Арчер закивал.

– Да, – ответил он.

– Я уверена, что она это оценила. Теперь вы начнете с чистого листа, да?

Арчер промолчал.

– Да? – повторила мама.

– Да. Она меня поблагодарила, – солгал он, зная, что никакого другого ответа мама не примет. Он был прав. Миссис Хелмсли улыбнулась и сказала:

– Вот и славно.

Арчер с трудом потащился наверх, миновав по пути белого медведя.

– Добрый день, – поздоровался белый медведь.

Арчер остановился. У него не было настроения болтать.

– Ты ненастоящий, – сказал он. – В этом доме все ненастоящее.

– Верно, – ответил белый медведь. – Но все мы в свое время были сильны и могучи. Как-то раз, еще в Арктике, я…

– Зачем ты со мной разговариваешь? – спросил Арчер.

– Это не я с тобой разговариваю, – ответил медведь. – Это ты через меня разговариваешь сам с собой. Или, может быть, прячешься за меня, чтобы с собой спорить. Так или иначе, я молчу. Говоришь только ты.

Арчер открыл рот и поднял палец, но так ничего и не сказал.

– Странно немного, да? – сказал белый медведь.

– Я что, сошел с ума? – спросил Арчер.

Вопрос был явно не из тех, что стоит задавать, когда беседуешь с чучелом белого медведя. Впрочем, Арчеру нечего было бояться. У многих в жизни случаются моменты, когда человеку кажется, будто он сошел с ума, однако для того, чтобы допустить такую вероятность, нужна исключительно здоровая голова. Беспокоиться нужно тогда, когда ты твердо уверен, что сойти с ума не можешь ни при каких обстоятельствах. Вот только в этом случае беспокоиться как раз не получается, потому что ты уже безумен.

– Ты немного чокнутый, – сказал белый медведь. – Но по мне, так оно даже лучше.

Арчер опустил руку, закрыл рот и подумал, что лучше будет промолчать. Он вошел в свою комнату, закрыл дверь и стал бездумно смотреть на сады. В доме Аделаиды не горело ни одно окно. Арчер пожалел о том, что наговорил, но такая уж штука зависть – под ее влиянием даже лучшие из нас скисают быстрее молока.

У Арчера закружилась голова. Он упал на кровать. Все было не так. Все бессмысленно. Ему так нужно было что-то простое и понятное. Неподалеку от кровати стоял встроенный в стену книжный шкаф высотой в три метра. Шкаф доставал до самого потолка. Арчер поднял голову. На верхней полке шкафа он прятал то, что хотел сохранить в тайне от матери. Вот только достать оттуда спрятанное было не так-то просто. Арчер скатился с кровати и занялся приготовлениями. Он подтащил к шкафу небольшой столик и стал громоздить на него пирамиду из стульев. Трех вполне хватило. Потом Арчер аккуратно влез по этой пирамиде, сунул руку в пыльный угол полки и извлек оттуда небольшую бирюзовую шкатулку.

Арчер открыл шкатулку. Оттуда на него смотрел глаз. В животе у Арчера что-то сжалось. Он так скучал по дедушке и бабушке. Но не успел он ни о чем подумать, как замер от страха. У него начала кружиться голова. Вообще головокружение – вещь обычная и сама по себе не страшная. Мало ли у кого может закружиться голова. Но когда вы стоите на верхушке пирамиды из трех взгроможденных на стол стульев, в двух с половиной метрах над полом, закружившаяся голова бывает некстати. Накатил второй приступ. Арчер зажмурился. Стеклянный глаз – нет. Арчер вцепился в шкатулку и вместе со всей пирамидой рухнул на пол.

Мисс Уайтвуд вывела Аделаиду из дверей Пуговичной фабрики. Осматривая школу, они о многом успели поговорить – о Франции, о домашнем обучении, – но ни слова не сказали ни о фургоне булочника, ни о балете. И вот наконец они вы шли на крыльцо, над которым нависали дымоотводы.

– Что ж, – сказала мисс Уайтвуд, – надеюсь, тебе у нас понравится.

– Конечно, – солгала Аделаида.

– Забегай ко мне на перемене, если будет минутка.

– С удовольствием, – сказала Аделаида.

Они разошлись. Аделаида свернула на север, прошла два квартала и вышла на узкую улицу Крикливых Цветов, где располагалось множество магазинов, а также новое кафе ее отца. Кафе занимало первый этаж углового дома и было выкрашено в такой яркий желтый цвет, что светилось в темноте, словно заколдованное. Аделаида прижала нос к витрине. Господин Бельмон был один.

Напротив кафе, этажом выше, Молли С. Меллингс, выбиравшая конфеты в магазине «Пальчики оближешь», увидела Аделаиду в окно. Молли бросила в Аделаиду конфетой и закричала:

– Там девочка, которую укусил крокодил!

Аделаида резко обернулась. В окнах магазина сладостей маячили лица школьников с Пуговичной фабрики – одни смотрели благоговейно, другие смеялись и чавкали напоказ. Аделаида переступила валяющуюся на тротуаре конфету и вошла в кафе. Она села на высокий барный стул и подсунула под себя руки. Господин Бельмон налил в чашку кипятку.

– Тебе черный чай или зеленый? – спросил он.

– Черный, – ответила девочка.

– Ну? – спросил господин Бельмон, ставя перед дочерью чашку чаю и складывая руки на груди. – Как прошел первый день?

Аделаида пожала плечами и бросила в чай большую ложку сахара.

– Наверное, нормально. Но я туда больше не хочу.

– Почему? – спросил господин Бельмон.

– Просто мне там не нравится.

– Совсем-совсем ничего не нравится?

Аделаида подняла чашку и поднесла к губам.

– Ну, мисс Уайтвуд вроде бы ничего, – сказала она и, отпив глоток, пояснила, кто такая мисс Уайтвуд.

Господин Бельмон вновь стал протирать кофемашину.

– А что ты будешь делать, если не станешь ходить в школу?

Аделаида снова пожала плечами.

– Давай будем путешествовать. Мне не нравится долго сидеть на одном месте.

– Мы не можем себе этого позволить.

Аделаида это знала. Она повернулась на стуле и оглядела пустое кафе. Оно было закрыто – отец еще не успел подготовить его к открытию. Господин Бельмон был человек серьезный и хотел, чтобы все было как надо, а потому зачастую ему приходилось делать все собственноручно.

– А где Пьер и Пьер? – спросила Аделаида.

Господин Бельмон покачал головой.

– Ты про тех строителей, что всем старались угодить? Они все время говорили друг за друга – я просто не мог этого выдержать. А когда они стали договаривать за меня, я выставил их вон.

Аделаида расстроилась. Ей смешные строители нравились. Господин Бельмон нагнулся, пошарил под стойкой и извлек коробку с наклейкой «чашки для эспрессо».

– Этим утром я познакомился с одним человеком, – сказал он. – Его сад через стену от нашего. У него есть сын примерно твоих лет, и тоже учится в Академии Уиллоу.

Аделаида снова повернулась к стойке.

– А, ты про Арчера Хелмсли, – сказала она.

– Так ты с ним уже знакома?

Она кивнула.

– Он грубиян, и еще у него есть белый медведь.

Господин Бельмон рассмеялся.

– Я одним глазком взглянул на их дом. Его называют особняком семейства Хелмсли. Любопытное местечко. У них там куча животных. Я не сразу понял, кто такие эти Хелмсли, но потом вспомнил, что читал о пожилой паре с такой фамилией. Они были путешественниками, и их унесло в море на айсберге.

Аделаида опустила чашку. До этого момента она не понимала, почему миссис Мракли ни с того ни с сего заговорила об айсбергах. Теперь же она поняла логику происходящего. Если, конечно, есть хоть какая-то логика в том, чтобы уплыть в море верхом на айсберге.

– Они погибли? – спросила Аделаида.

– Предполагают, что да. Кажется, с тех самых пор их больше никто не видел.

Аделаида в молчании допила чай.

– К тому же, может быть, он просто стесняется, – добавил господин Бельмон после паузы. – Я про Арчера Хелмсли. В конце концов, не всем же быть храбрыми французскими девочками.

– Или одноногими французскими девочками, – пробормотала Аделаида.

Она поблагодарила отца и слезла со стула.

– Я скоро приду, – сказал господин Бельмон.

Аделаида кивнула и вышла. Магазин «Пальчики оближешь» она постаралась миновать побыстрее, а потом, постукивая деревянной ногой, направилась к себе на Северную Ивовую улицу, размышляя по пути об этом предположительно застенчивом Арчере Хелмсли, у которого дедушка с бабушкой уплыли в море на айсберге. Аделаида и подумать не могла, что так бывает. Впрочем, о том, что какие-то голуби могут устроить аварию и сделать так, что фургон врежется в уличный фонарь, – об этом она еще два года назад тоже не могла и подумать.

Поужинав, Оливер открыл дверь в сад. Мистер Буль взялся за газету и посмотрел на часы.

– Разве ты на крышу не собираешься? – спросил он.

– Сегодня – нет, – ответил Оливер. Он запер за собой дверь и ушел в дальний угол сада. Там в зарослях травы лежал заросший мхом камень, на котором было вырезано «Тео».

Так звали кота Оливера – самого первого его кота. Тео был хорошим котом, он верно служил хозяевам и удерживал рубежи, не позволяя подвальным мышам заполонить дом (до него Були проигрывали эту войну). Но однажды, когда Оливеру было семь лет, Тео вместо того, чтобы полакомиться подвальной мышкой, продрал дырку в мешке с сухим цементом и по какой-то неясной Оливеру причине решил, что цемент приятен на вкус. Час спустя Оливер нашел Тео и позвал по имени, но кот не пошевелился. Оливер попытался его поднять, но не смог. Кот окаменел.

Оливер вздохнул и лег на траву.

Над стеной сада проступал из темноты дом Мракли; окна светились безжалостным светом, словно лампы на допросе. Там, в классе, под взглядом миссис Мракли Оливер окаменел. Он был рад, что не попал в ее список, но Арчер-то попал, и Оливер впервые понял, что, став соратником Арчера, он, возможно, навлек на себя весьма реальные и серьезные неприятности. Оливер не годился для таких дел. Вот Аделаида – та годилась. А он соглашался с Арчеровыми идеями только потому, что мечтал о друге. Может быть, Аделаида сумеет помочь Арчеру? Если сумеет – Оливер в этом участвовать не станет.

Мимо проплыл светлячок. Оливер улыбнулся. Он вернулся в дом, отыскал в кладовке пустую стеклянную банку, наделал карандашом дырочек в крышке и уже собрался было обратно в сад, как вдруг решил быстренько слазить на крышу – повидаться с Арчером. Оливер влез по лестнице и выглянул за край крыши, но Арчера на месте не было.

Арчер открыл глаза. Головокружение миновало. Он лежал на полу. Решив покуда не вставать, он уставился в потолок. Он знал этот потолок. Он рассматривал его одиннадцать лет подряд. И сейчас, более чем когда-либо, Арчеру захотелось броситься вперед, пробить преграду и улететь прямиком за облака, за звезды, далеко-далеко, в неизвестные дали. Но этого он не мог, и потому лежал на полу и глядел в белое бескрайнее ничто. Вдруг откуда ни возьмись появилась голова.

– Потолок у тебя ничего, хороший, – сказал Оливер. – Но мне мой больше нравится.

Арчер улыбнулся и взялся за руку, которую протянул ему Оливер. Но после падения все вокруг плыло, поэтому Арчеру удалось только сесть.

– Ты как? – спросил Оливер, разглядывая рухнувшую пирамиду.

– Цел, – ответил Арчер, потирая шишку на затылке.

– А что случилось-то?

Арчер уже хотел все рассказать, но не успел: в окно влетел бумажный самолетик и клюнул Арчера прямо в затылок. Оливер поднял самолетик.

– Это что? – спросил Арчер.

– Рекламка, – сказал Оливер, разворачивая самолетик. – Какое-то «Кафе Бельмон». – Он повернулся к Арчеру: – Ты такое знаешь?

Арчер не знал. Он попытался встать на ноги, чтобы посмотреть, откуда прилетел самолетик, но тут второй самолетик клюнул его в лоб.

– Они что, каждый вечер прилетают? – спросил Оливер.

Арчер наклонился и поднял новый самолетик. На этот раз он был без рекламы. На нем было написано «bonjour».

– А, вот и разгадка, – сказал Оливер, выглянув из балконной двери. На балконе дома, от которого их отделяли сады, стояла девочка, которую укусил крокодил. Она улыбнулась и помахала мальчикам. Арчер с Оливером помахали в ответ.

– Будет теперь меня забрасывать самолетиками с дразнилками, – сказал Арчер.

– «Bonjour» значит «привет», – возразил Оливер. – Какая же это дразнилка?

– Нет, дразнилка!

– Странно, что она вообще с тобой разговаривает, – сказал Оливер, опуская руку. – Ты же ей нагрубил, и безо всякой причины.

Арчер ушел в комнату и стал обшаривать развалины в поисках стеклянного глаза.

– Надо было сразу тебе сказать, – продолжал Оливер. – Как ты сам еще не заметил? Она и есть тот человек, который тебе нужен. Она может тебе помочь.

Арчер подобрал глаз и ответил:

– Не нужна мне ее помощь.

– Нет, нужна, – возразил Оливер, все еще глядя на Аделаиду. – Или ты уже передумал про Антарктиду? А эта девчонка пересекла Египет на воздушном шаре и спаслась от нильских крокодилов. Да еще отвлекла на себя миссис Мракли. А сколько мы о ней еще не знаем? Из меня какой помощник? Я только с лестницы умею падать. – Оливер наморщил лоб. – Почему ты не хочешь, чтоб она тебе помогла?

– Потому что это все враки, – сказал Арчер.

– А по-моему, не в этом дело, – сказал Оливер. – Ты так себя ведешь, как будто завидуешь ей. – Он еще раз посмотрел на Аделаиду. – А может, и враки, конечно. Ну так спроси ее сам, и узнаешь наверняка.

Арчер сел на кровать. Он сам не знал, верит он во все эти истории или не верит. Но Оливер был прав. Арчер завидовал Аделаиде. Он потер руку, а потом кивком указал на банку, которую держал Оливер.

– Зачем это тебе? – спросил он.

Оливер успел позабыть про банку.

– У меня там дело есть, – сказал он. – Пойду я. Просто я хотел тебе сказать, что сказал, и еще – можешь взять в соратники ее, а не меня, я не обижусь. Мы же оба знаем, что тут нужен человек опытный. – Он помолчал, а потом добавил: – Только, по-моему, тебе все равно лучше ничего такого не делать.

Оливер ушел к себе в сад, а Арчер спрыгнул с кровати и вышел на балкон. Аделаида стояла на своем балконе, опершись на перила, и смотрела на Оливера. Ничего не попишешь: на великого путешественника эта девочка ну никак не походила. Маленького роста, худенькая и притом какая-то хрупкая. Разве хрупкий человек станет путешественником? А если и станет, то далеко не уйдет. Но, может быть, Оливер и тут прав. Раз она не похожа на путешественницу, значит, путешественница и есть. Так бывает. Встречаешь, например, какую-нибудь странную особу и говоришь друзьям: «Она ест ящериц». А потом оказывается, что она – лучший в городе повар и печет такие пироги, что пальчики оближешь. А ты сиди и ешь сам своих ящериц.

Арчер покатал в ладонях стеклянный глаз. Глаз ответил ему внимательным взглядом. Арчер знал, о чем думает глаз. «Ты тоже не очень-то похож на великого путешественника». Так оно и было. Без посторонней помощи ему путешественником не стать. Может быть, Аделаида и в самом деле сумеет ему помочь. Надо только узнать, правду ли говорят, что ногу ей откусил крокодил, а то вдруг Аделаида – самая обыкновенная принцесса, которая оделась понеприметней и явилась поглядеть на Пуговичную фабрику.

Арчер вырвал листок из блокнота и написал Аделаиде записку. Из записки он сложил самолетик и запустил его над садами. Запуск удался. Аделаида подпрыгнула, поймала самолетик, прочла записку и на мгновение застыла.

Аделаида исчезла в спальне, на пару секунд присела за стол и снова вышла на балкон. К Арчеру полетел новый самолетик.

Арчер закусил губу. Вот и все, ясно и понятно. Две буквы. Один слог. Он перевел взгляд с Аделаиды на самолетик, а потом – на стеклянный глаз. Да. Попробовать стоит. Он запустил еще один самолетик и ушел в комнату, не дожидаясь ответа.

Торопливо, но бесшумно Арчер спустился по лестнице. Под дверью отцовского кабинета все еще лежала полоска света, а мама была в гостях у миссис Лепертон. Скрипучие ступеньки вели в подвал; Арчер нырнул туда и вышел с лестницей в руках.

– Это побег! – закричал страус. – Держите! Хватайте! Мальчик с грязными руками затеял побег!

Стараясь ничего не задеть, Арчер протащил лестницу в зимний сад, мимо летающих кошмариков, и дальше – в сад. Он не знал, живы дедушка с бабушкой или нет, не знал и не мог узнать. Иногда он был уверен, что живы, иногда – что погибли. Но с той самой ночи, когда Оливер предположил, что они могли бы вырыть убежище во льду, Арчер всерьез поверил, что они могли уцелеть. А если они живы, если они вернутся в дом Хелмсли, то все пойдет иначе.

Они должны вернуться домой. Даже если Арчеру придется собственноручно их привезти.

Арчер прислонил лестницу к задней стене сада и полез. По ту сторону стены стояла Аделаида и смотрела вверх. Арчер неловко помахал ей рукой и сказал:

– Привет.

– Привет-привет, – ответила она.

Наступила тишина. Арчер стоял на лестнице и смотрел на Аделаиду, а та стояла на траве и смотрела на него.

– Прости меня, – сказал Арчер. – За то, что я наговорил, – про белого медведя, крокодила, про твою ногу и все такое.

Аделаида кивнула.

– Ладно, – сказала она.

– Мой белый медведь на самом деле ненастоящий, – признался Арчер. – У нас в доме все звери ненастоящие. Поэтому они не могут откусить мне голову, даже если вдруг очень захотят.

Аделаида улыбнулась.

– А твой крокодил был настоящий, и ты с ним справилась. Я бы не смог.

– На меня нашел ступор, – сказала она.

– Это с любым бывает с непривычки. В следующий раз будет легче.

– Не хватало мне еще следующего раза, – ответила девочка.

Этого Арчер и боялся – боялся, что после всех выпавших на ее долю приключений Аделаида не захочет больше никаких тревог. Но у него была одна мысль. Он полез в карман и достал маленькую шкатулку.

– Поберегись, – сказал он и бросил шкатулку девочке.

– Что это? – спросила она.

– Открой – увидишь.

Аделаида открыла шкатулку, и в руку ей выкатилось что-то вроде стеклянного шарика.

– Симпатичный, – сказала она.

– Это стеклянный глаз, – ответил Арчер.

Аделаида быстро сунула глаз обратно в шкатулку и не скрываясь вытерла руку о платье.

– Спасибо, – сказала она, но в ее голосе явственно звучало недоумение.

– Это мне прислали дедушка с бабушкой. Они были великие путешественники, и я подумал, тебе понравится.

– А это дедушкин глаз или бабушкин?

– Этот глаз им подарил один капитан корабля. Одноглазый. Я его, кажется, видел, но точно не уверен.

Аделаида пришла в ужас.

Арчер смутился.

– Ты что? – спросил он.

– И они отобрали у него глаз?!

Арчер ухмыльнулся и покачал головой:

– Ничего они не отбирали. Он им сам отдал, чтобы они помнили гору, к которой он их возил.

Арчер объяснил, что даже с одним глазом капитан прекрасно управлялся со своим судном. И хотя подарок был очень скромный, Аделаиде он понравился.

– Спасибо, – сказала она.

И тогда Арчер заговорил, тщательно подбирая слова. Он решил, что для начала объяснит все в общих чертах, а детали будет добавлять постепенно.

– Я решил подарить тебе этот глаз, потому что я хочу кое-куда уехать, но это очень далеко, и я подумал, что, может быть, ты мне поможешь, потому что…

– Ладно, – сказала Аделаида.

Арчер поднял брови.

– Чего? – переспросил он.

– Я говорю – ладно.

– Что – ладно?

– Ладно, я тебе помогу.

Арчер ничего не понял.

– Но ты же даже не знаешь, в чем мне нужна помощь, – сказал он.

– Ты хочешь уехать куда-то далеко, – сказала она.

– Но я же даже не сказал куда!

– Это не важно.

Неужели все и в самом деле так просто? Может быть, девочка, которую укусил крокодил, просто смеется над Арчером? Непонятно.

– Ты надо мной смеешься? – спросил он.

– Нет, – ответила она.

– Но ведь тебе откусил ногу крокодил.

– Это было два года назад.

– И ты все равно хочешь путешествовать?

– Да. Очень.

Для Аделаиды все складывалось как нельзя лучше. Она точно знала, куда не хочет: ей не хотелось снова отправляться на Пуговичную фабрику. Слишком уж это место напоминало больницу. Кроме того, Аделаида когда-то была балериной, и сидеть весь день за партой для нее было просто мучительно. Арчер мог бы сказать, что отправляется на Луну, и Аделаида все равно отправилась бы с ним.

– Слушай, – сказала она, – мне просто любопытно: куда ты собрался?

Тут над стеной показалась голова Оливера. Он влез на дерево, цепляясь одной рукой, потому что во второй руке у него была банка со светлячками. У Оливера был встревоженный вид.

– Слушайте, не хочу вам мешать, – сказал он, – но нельзя ли потише? – Он кивнул в сторону дома миссис Мракли. – Не хочется, чтобы она снова сюда прибежала и начала махать туда-сюда лопатой.

Арчер вылез на стену, чтобы получше разглядеть банку, которую держал Оливер. В банке бились и мерцали светлячки. Сам Арчер не охотился на светлячков с самого младенчества.

– Ты когда-нибудь ловила светлячков? – спросил он у Аделаиды.

Она не ловила.

– Можно мы с тобой? – спросил Арчер.

Оливер пожал плечами:

– Я вам найду банки.

Для того чтобы тихо переправить Аделаиду и ее деревянную ногу на ту сторону стены, им пришлось попотеть, но Оливер притащил еще одну лестницу, и дело пошло на лад.

– Твой сад похож на джунгли, – сказала она, беря Оливера за руку.

– Стараемся, – ответил он. – Просто за ним никто особо не ухаживает.

Стоя на стене, Арчер вытянул вверх свою лестницу, передал ее Аделаиде и стал спускаться по лестнице Оливера, но вдруг услышал звук открывающейся двери. Арчер замер. За два сада от него на улицу вышли миссис Лепертон и миссис Хелмсли. Арчер замер, прямо у них на виду, глаза его округлились от ужаса. Мама его не заметила, но он принял крайне непродуманное решение. Арчер оттолкнулся, лестница качнулась и отошла от стены. Оливер и Аделаида поспешно уцепились за лестницу снизу, и на какое-то мгновение она замерла в вертикальном положении, с Арчером наверху. Но в конце концов верхний конец перевесил, и удержать ее ребятам не удалось. Арчер бросил на них последний отчаянный взгляд и полетел наземь.

– Что это? – воскликнула миссис Лепертон.

– Не знаю! – ответила миссис Хелмсли.

Оливер и Аделаида замерли над неподвижно лежащим Арчером, которого придавило лестницей.

– Кажется, это у Булей, – сказала миссис Хелмсли.

– Сами виноваты, – махнула рукой миссис Лепертон. – В таком саду, как у них, что угодно может произойти.

Аделаида и Оливер убрали придавившую Арчера лестницу. Арчер застонал. День выдался не из приятных. Теперь ему было еще больнее, чем после падения с мебельной пирамиды, а шишка на затылке увеличилась вдвое. Он открыл глаза. Рядом стояла на коленях Аделаида.

– Привет, – с трудом произнес Арчер.

– У тебя на зубах трава, – сказала девочка и показала: – Тут и тут.

Арчер вытер рот.

– Все? – спросил он.

Аделаида кивнула.

– И еще у тебя в щеке длинная щепка. Лежи смирно.

Аделаида аккуратно вытащила щепку и вытерла ему щеку.

– Тут капелька крови, – сказала она. – Ты специально упал?

– Там была моя мама, – объяснил Арчер, потирая ранку. – Если она увидит меня здесь, да еще с ле… – Ему в голову пришла ужасная мысль. – Они еще тут?

– Нет, – сказал Оливер. – Ушли.

– А что будет, если она увидит тебя здесь с лестницей? – спросила Аделаида.

– Долгая история, – вздохнул Арчер.

Аделаида помогла ему встать на ноги. Арчер несколько раз встряхнул головой и вместе с друзьями приставил обе лестницы к стене. Оливер пошел в дом, нашел еще две банки и вынес их друзьям.

Теплый вечерний воздух был неподвижен, и казалось, будто сады по Ивовой улице заключены в огромный пузырь. На траве блестели капельки росы. Блестели и туфли Аделаиды, которая пробралась в дальний угол сада, преследуя мигающего светлячка. Девочка замерла, а потом молниеносным движением закрыла банку крышкой. Светлячок остался внутри.

– Есть один! – воскликнула она.

– Ш-ш-ш! – шикнул Оливер, снова ткнув пальцем в сторону дома Мракли.

Арчер тоже ткнул пальцем в сторону собственного дома.

Аделаида скорчила в ответ гримасу и стала рассматривать пойманного светлячка. Под банкой, у самой своей ноги, она заметила покрытый мхом камень.

– Кто это – Тео? – спросила она.

Оливер вздохнул в ответ.

– Он не хочет об этом говорить, – сообщил Арчер, который тоже не знал, кто такой Тео, и показал Аделаиде свою банку с кучей светлячков. – Если подержишь светлячка, пальцы будут светиться, – сказал он.

– Спасибо за совет, – ответила девочка, – но мне и так неплохо.

Приятели принялись бегать туда-сюда по саду, а со второго этажа на них смотрела, прижав нос к окну, Клер, младшая сестра Оливера.

– Привет, Арчер! – послышался ее приглушенный стеклом крик.

Арчер помахал в ответ. По стене шмыгнул никем не замеченный неночной опоссум – он искал место для ночлега и боялся не успеть до темноты.

Наполнив банки, Арчер, Оливер и Аделаида сели на траву под обросшим мхом деревом.

– А страшно лететь на воздушном шаре над Египтом? – спросил Арчер.

– Там такие красивые звезды, – ответила Аделаида.

– Мои дедушка с бабушкой тоже так говорили.

– А где ты еще была? – спросил Оливер.

Аделаида промолчала. Арчер поглядел на нее. Кажется, ей трудно было вспомнить все те места, где она бывала, однако, начав перечислять, она стала вспоминать все новые и новые. На Арчера с Оливером ее рассказ произвел неизгладимое впечатление.

– Ты с папой ездила, да? – спросил Арчер.

– Нет, у папы кафе и вообще бизнес, – сказала Аделаида. – Мы путешествовали с мамой. – Помолчав, она добавила: – Ее прозвали улиткой, потому что она всюду носила с собой свой дом. У нее всегда был собран чемодан, берешь его и едешь.

– А где она была, когда крокодил откусил тебе ногу? С тобой?

Аделаида кивнула.

– Она пыталась меня удержать и тоже выпала.

– Больно было? – спросил Оливер.

– Все случилось очень быстро. Как в тумане. Я очень плохо это помню.

– Хоть бы мне никогда не оказаться рядом с крокодилом, – сказал Оливер.

– Да, это опасно. Мою маму он проглотил в две секунды.

Арчер и Оливер опустили банки.

– Правда? – хором спросили они.

– Ничего страшного, – ответила Аделаида. – Я ее все равно не любила.

– Она пыталась тебя удержать, чтобы ты не упала с воздушного шара, а ты ее не любила? – уточнил Оливер.

Аделаида закусила губу.

– Тут все сложно, – сказала она и быстро сменила тему: – А твои дедушка с бабушкой правда уплыли в море верхом на айсберге?

Арчер кивнул и рассказал, как все было.

– Поэтому меня никуда не отпускают, – сказал он. – Родители думают, что я при первой возможности сделаю что-нибудь опасное.

Оливер потеребил губу.

– Ну, тут они правы, – сказал он.

– Не важно, – отрезал Арчер. – Зато когда дедушка с бабушкой вернутся, все пойдет иначе.

– Думаешь, они живы? – спросила Аделаида.

Сегодня Арчер был абсолютно в этом уверен.

Чей-то вопль долетел от дома Мракли и пронзил пузырь окутывавшей их тишины.

– Она похожа на Крысиного короля, – сказала Аделаида.

Оливер покачал головой.

– Нет, она Червонная королева, – сказал он. – Она мне чуть голову не отрубила.

– Она гораздо хуже Червонной королевы, – сказал Арчер. – Она не просто рубит голову, а еще и свою хочет приставить.

Аделаида рассмеялась так, что не смогла остановиться.

– Что смешного? – не понял Арчер.

– Представила тебя с головой, как у миссис Мракли, – расхохоталась девочка.

Оливер тоже засмеялся. Арчер присоединился к друзьям.

– Вот было бы уродство, да? – сказал он, поднимая повыше банку со светлячками и постукивая по стеклу.

– Шутишь? – сказала Аделаида, с трудом удерживая смех. – Это просто ужас что было бы!

– Я бы потом заснуть не смог, – согласился Оливер.

Глаза у Арчера заблестели, в пальцах закололо, и он сказал тихо-тихо, себе под нос, однако стоящие рядом друзья его услышали.

– Ничего у нее не выйдет, – сказал он.

– Она все равно попробует, – сказал Оливер.

– Это уж наверняка, – согласилась Аделаида.

– Но нас там уже не будет, – сказал Арчер.

Его товарищи подняли брови.

– А где мы будем? – спросила Аделаида.

Арчер посмотрел на нее и улыбнулся.

Снарядить экспедицию непросто. Для этого нужно серьезно потрудиться и хорошенько все подготовить. Арчер это понимал, и потому разработал целый план.

– Я, конечно, много где была, – сказала Аделаида, – но вот про Антарктиду совсем ничего не знаю.

– Ничего, – ответил Арчер. – Главное – что ты путешествовала, потому что сам-то я вообще нигде не был.

– Мне пора начинать волноваться? – спросила мисс Уайтвуд и положила руку на плечо Аделаиде. – Они тебя ни во что не втягивают?

Оливер нахмурился.

– Извините, мисс Уайтвуд, но это очень вряд ли.

Мисс Уайтвуд указала на столик с огромной кипой книг на нем.

– Это все, что мне удалось найти, – сказала она.

Арчер изучающе оглядел стопку. Надо будет отобрать самое важное. Поделив книги между собой, троица отправилась в читальный зал. Когда они вошли, уборщик как раз протирал пыль с подоконника. Увидев Аделаиду, он усмехнулся.

– Ну и как тебе китайский амулет? – спросил он.

Аделаида улыбнулась в ответ.

– Очень мило, – сказала она.

– Она что, и в Китае была? – шепотом спросил Оливер.

– Похоже на то, – согласился Арчер.

В последовавшие за этим несколько недель троица друзей проводила массу времени в читальном зале и в комнате отдыха до и после уроков, а также на переменах и читала об Антарктиде все, что только могла.

Среди книг оказалось много старых, скучных и нудных (и это еще слабо сказано). Арчер читал их с удовольствием, а Оливеру и Аделаиде быстро становилось неинтересно. Они перебрали книги, скучные отдали Арчеру, а те, где были фотографии и чертежи, оставили себе. Арчер читал и делал пометки в блокноте. Особенно важными фактами он делился с друзьями, однако самые страшные подробности благоразумно оставлял при себе.

– Думаю, тяжелее всего нам придется в проливе Дрейка, – сказал Арчер. – Но если мы его минуем, дальше все пойдет как по маслу.

– Не понимаю, – сказал Оливер.

Арчер заглянул в свои записи.

– Здесь сказано, что пролив Дрейка…

– Это я слышал, – сказал Оливер. – Я другого не понял: почему тюлени сначала белые и пушистенькие, а потом вдруг превращаются в огромные сосиски.

– Зубастые такие сосиски, – добавила Аделаида.

– Не отвлекайся, – приказал Арчер, но все же заглянул мельком в книгу Оливера. Наклонил голову: – И правда, настоящая сосиска.

Чарли перегнулся через спинку дивана и заглянул в книгу, которую читала Аделаида.

– Антарктида? – спросил он. – Что, хочешь и вторую ногу тоже потерять?

Оливер опустил свою книгу и неприветливо поглядел на Чарли.

– Шел бы ты к своим курицам, жердина, – сказал он.

Арчер рассмеялся. Аделаида хихикнула. Чарли молча вышел. Аделаида внесла предложение: когда подойдет время второго завтрака, удрать с Пуговичной фабрики в кафе ее отца и там поговорить спокойно, зная, что никто их не подслушает.

– А вдруг твой отец подслушает? – спросил Арчер.

– Он обычно недослушивает, – ответила Аделаида.

Арчер сказал, что бежать лучше всего через двери на северо-западном углу внутреннего двора. В этом крыле Пуговичной фабрики находились в основном кладовые, а значит, почти не было учителей, которые могли бы поймать беглецов. Из внутреннего двора через всю школу шел туннель, оканчивавшийся выходом на городскую улицу. И вот, пока все остальные школьники толпой шли в столовую, троица друзей отстала от всех, скрытно перебежала внутренний двор, нырнула за рассыпающийся от старости фонтан и юркнула в туннель. Всего два квартала на север – и вот уже улица Крикливых Цветов и кафе господина Бельмона.

– Рад с тобой познакомиться, Арчер, – сказал господин Бельмон. Затем он повернулся к Оливеру: – А ты…

Оливер пожал плечами.

– Я – просто Буль, – ответил он.

– Оливер Буль, – сказала Аделаида.

– Буль? – повторил господин Бельмон. – Какая интересная фамилия. Что ж, вот и славно.

В кафе было множество посетителей, но все они пили кофе, читали газеты и не обращали на происходящее вокруг никакого внимания. В углу Арчер приметил женщину в цветастом платье – она пила эспрессо в таких количествах, что хватило бы убить небольшого гиппопотама. Впрочем, к третьему визиту Арчер и сам успел полюбить это крепкое пойло. Господин Бельмон был очень доволен.

– Попробуй-ка, тебе должно понравиться, – сказал он, ставя перед Арчером очередную чашку. – И разум воспарит под облака от духа сладкой цедры апельсина.

За вторым завтраком троица обычно обсуждала свои находки. Однажды Арчер принес карту Антарктиды, которую отыскал у себя дома, в комнате, где хранились разнообразные карты. Ребята отодвинули чашки и тарелки к краю стола и развернули карту.

– Это Антарктида? – спросил Оливер. – Какая огромная.

– Да, немаленькая, – согласилась Аделаида.

– Ну и что? – отмахнулся Арчер. – Корабли-то ходят одним и тем же путем, как машины на дороге, так что какой бы корабль мы ни нашли, он пойдет тем же маршрутом, что плыли дедушка с бабушкой.

– Но айсберг-то на месте не стоит, – сказал Оливер. – Он уже давно уплыл.

– А может, он совершил кругосветное путешествие и вернулся, – сказала Аделаида. – И снова окажется там, где был два года назад.

Арчер опустил на блюдце третью чашку эспрессо. Рука у него дрожала.

– Даже не знаю, – сказал он. – Если айсберг там, то он там, а если нет, то нет, но это же бессмысленно – гадать, что мы там увидим, пока мы туда не добрались. Я думаю, что айсберг там. Он просто обязан быть там. Понимаете?

Аделаида отодвинула от него чашку.

– По-моему, тебе хватит, – сказала она.

По дороге обратно на Пуговичную фабрику троица порой переходила улицу и заходила в магазин «Пальчики оближешь» за сластями. Оливер был прав. Магазин потрясал воображение – в витринах был выставлен миллион сортов конфет, а ноздри входящего щекотал густой аромат шоколада. С потолка спускались, свиваясь в спирали, подвесы с леденцами, а ниже раскинулись россыпи ирисок и возвышались горы шоколада.

Оливер любил выбирать вдумчиво, но Арчер знал, что на уроки миссис Мракли опаздывать не стоит.

– Возьми засахаренных вишен, – предложил он, стараясь поторопить Оливера.

Оливер колебался.

– Засахаренных вишен? – переспрашивал он. – Это же скучно! В «Пальчики оближешь» ходят за чем-то интересным и необычным!

– Ну и чего ты интересного хочешь? – спросила Аделаида, разглядывая ряд зеленовато-голубых леденцов в форме морских коньков.

Оливер хотел все и сразу, но удовлетворился шоколадкой с карамельной начинкой. Троица заплатила за шоколадку и пустилась в обратный путь на Пуговичную фабрику. Оливер поделил шоколадку на три части, и друзья шагали молча, перекатывая во рту тающий шоколад с карамелью. Они миновали арку, вышли во внутренний двор и смешались с толпой спешащих на урок школьников.

– У твоего отца в кафе есть холодильник? – спросил Арчер.

– Кажется, нет, – ответила Аделаида. – А тебе зачем?

– Мы же не знакомы с арктическими холодами. Даже близко не знаем, как это. По-моему, надо хоть как-то себе представлять, что нас ждет.

– Можно после школы взять лед и попробовать, – предложила Аделаида.

Идея была не из худших, но реализовать ее в тот день им не удалось.

– У нас с Арчером сегодня есть одно личное дело, – сказал Оливер, изо всех сил стараясь делать вид, будто ничего особенного не происходит.

– Да, и это важно, – добавил Арчер.

Аделаида пожала плечами.

– Ладно, – сказала она, – тогда льдом займемся завтра.

Они вошли в класс буквально за секунду до того, как из учительской комнаты отдыха явилась миссис Мракли.

Прошла не одна неделя, но миссис Мракли ничуть не утратила суровости и оставалась такой же безжалостной, как и в первый день. Школьники изо всех сил сдерживали кашель и боялись чихнуть, опасаясь, что даже этот невинный звук навлечет на них множество бед. И они были правы. Как-то раз на Дигби Фигга напала икота, с которой он не смог справиться, и в итоге весь остаток дня просидел под учительским столом, отскребая с нижней стороны крышки засохшую жвачку. При каждом новом «ик!» он стукался головой о стол, а одноклассники едва сдерживали улыбки.

На уроках, которые вела миссис Мракли, Оливер подчеркнуто сторонился Арчера и Аделаиды. Он боялся, что миссис Мракли отнесет к компании и его. Но миссис Мракли была отнюдь не глупа. Она не раз примечала неразлучную троицу то в коридорах, то в библиотеке, и вскоре заподозрила преступный сговор. Арчер ничего не знал об этом до того самого дня, как застал ее в библиотеке.

– А ты все в библиотекарях сидишь, – произнесла миссис Мракли, подходя к столу мисс Уайтвуд.

Мисс Уайтвуд вежливо улыбнулась.

– Помочь вам найти книгу? – спросила она. – У вас есть какие-то конкретные пожелания?

– Разумеется, – фыркнула миссис Мракли. – У меня все пожелания конкретные. Мне нужна книга о восстаниях в колониях – о роли Франции и о реакции Британии.

Арчер выскользнул из-за книжной полки и прокрался в читальный зал.

– Я посмотрю, что можно подобрать, – сказала мисс Уайтвуд.

Библиотекарь пошла вдоль полок, а миссис Мракли двинулась в сторону читального зала.

– Закройте книги! – шепнул Арчер.

– Зачем? – спросил Оливер.

На объяснения времени не было. Арчер выхватил у Оливера книгу и сунул за диван. Аделаида свою захлопнула. Арчер выдернул из кармана блокнот и уселся на диван. Когда в комнату вошла миссис Мракли, Оливер вышел на новый уровень совершенства и едва не свалился с дивана.

– Так я и думала! – гордо объявила миссис Мракли, возвышаясь над ними. – И чем вы тут заняты, все трое, я интересуюсь знать!

– Двое, – уточнил Оливер. – Я сам по себе.

Аделаида тайком пихнула его ногой и лучезарно улыбнулась миссис Мракли.

– Мы стараемся не витать головой в облаках, – сообщила она.

– Мы набиваем головы книгами, – добавил Арчер. – Книги – это же не белые медведи.

– И не гильотины, – добавила Аделаида.

– И не айсберги, – пробормотал себе под нос Оливер.

Миссис Мракли наклонилась и протянула руку к книге Аделаиды, но Аделаида изо всех сил прижала книгу к животу.

– Марджери! – позвала от своего стола мисс Уайтвуд. – Я нашла книги, которые вы просили.

Миссис Мракли смерила троицу подозрительным взглядом и вышла. Аделаида не менее подозрительно посмотрела на Оливера.

– Значит, ты сам по себе? – повторила она. – С жердиной поспорить можешь, а эту боишься?

– Она вон какая здоровенная, – объяснил Оливер.

– Ничего, – сказал Арчер. – Просто надо быть осторожнее.

– И вообще, нам пора, – сказал Оливер. – У нас с Арчером личное дело.

На следующий день после школы Аделаида и Оливер влезли по лестнице в комнату к Арчеру. В комнате стояли в ряд три сумки-холодильника. Аделаида расстегнула сумку, достала и раздала друзьям теплые пушистые наушники, перчатки и шарфы. Арчер открыл сумки. Все трое сели рядом.

– И что нужно делать? – спросил Оливер.

– Будем есть сколько влезет, – решил Арчер.

Но не успели они начать, как в дверь постучали. Оливер и Аделаида нырнули под кровать. Вошел мистер Хелмсли – ему хотелось узнать, почему от кухни и до двери комнаты сына пролегла дорожка из лужиц воды.

– Что ты делаешь? – медленно спросил мистер Хелмсли, увидев сына, который, надев наушники, сидел перед полной льда сумкой-холодильником.

Арчер понял, что благовидной причины для объяснения ему не найти, и сказал правду.

– Я ем лед, – ответил он.

– Лед? – повторил мистер Хелмсли после небольшой паузы. «А жена-то думает, что ему полезно сидеть взаперти!» – Что ж, я рад, что ты нашел себе занятие.

Мистер Хелмсли ушел, а Арчер, Оливер и Аделаида снова принялись есть лед. Впрочем, через десять минут в них уже не лезло.

– Дурацкая была идея, – сказала Аделаида.

Оливер явно колебался между обычной жизнью и загробной. Аделаида ударила его по спине, и из горла у него вылетел кубик льда.

– Спасибо, – просипел Оливер.

– Надо будет как-нибудь повторить, – решил Арчер, снимая наушники. – Если, конечно, не найдем способ получше.

Оливер встал.

– Пойду принесу чаю, пока мы все тут не превратились в ледышки, – сказал он.

Арчер и Аделаида остались ждать на крыше, а Оливер спустился к себе на кухню, но не за чаем, а за тортом. Сегодня Аделаиде исполнилось одиннадцать лет. Сама она никому об этом не говорила, но господин Бельмон потихоньку предупредил Арчера, когда тот с друзьями в очередной раз завтракал у него в кафе. Поэтому прошлым вечером Арчер с Оливером готовили Аделаиде подарок. Весь вечер они провели в кухне у миссис Буль – учились печь торт.

– Это вовсе не сложно, – сказала миссис Буль. – Самое главное – не передержать. Арчер, неси два яйца, Оливер – две чашки муки.

Может быть, торт печь и впрямь несложно, но, когда берешься за дело впервые, что-нибудь обязательно пойдет не так. Мистер Буль заметил все «не так», едва войдя в кухню.

– Это… э-э… не на ужин, нет? – спросил он.

– Разве так уж плохо выглядит? – расстроился Арчер.

– Ну, – сказал мистер Буль, – я представлял себе торт немного иначе, зато сразу видно, что вы вложили в него всю душу.

Оливер кивнул.

– Ага, мне тоже нравится, – сказал он.

Оливер вернулся с большим фирменным тортом производства «Буль и Хелмсли». У Аделаиды сделались круглые глаза.

– Твой папа нам сказал, что у тебя день рождения, – пояснил Арчер. – Извини, что заставил тебя есть лед в такой день.

Оливер установил блюдо с тортом на трубу.

– Ничего, – сказал он, – торт вкуснее льда.

Если слегка наклонить голову влево и прикрыть один глаз, торт и впрямь начинал походить на магазинный. И уж конечно, он был вкуснее льда. Оливеру это было особенно приятно слышать.

– Вот это да! – сказала Аделаида. – Какая оригинальная начинка – арахисовое масло с черникой.

– Мы старались все делать по рецепту, – пояснил Арчер, – но где-то на середине он потерялся.

– Все равно я не умею действовать по плану, – заметил Оливер.

– А что ты загадала? – спросил Арчер.

– Bon voyage[6], – ответила Аделаида.

– О, спасибо, – сказал Оливер.

– Это вам спасибо, – сказала Аделаида и откусила еще кусочек.

Неделя шла за неделей, впереди замаячил конец сентября. Арчер потратил массу времени, придумывая, как именно совершить задуманное путешествие. Проблем было две. Во-первых, требовалось узнать, когда отплывает корабль в Антарктиду; во-вторых, необходимо было снаряжение. Он знал, что на корабле будет почти все необходимое, но решил, что лучше обзавестись собственным багажом на случай, если что-то пойдет не так, вот как у дедушки с бабушкой. Но вот незадача: для того чтобы запастись всем необходимым, нужно было ехать в Розвуд – а это было куда сложнее, чем улизнуть с Пуговичной фабрики или потихоньку наведаться в гости к Оливеру. Но у Арчера имелась одна мыслишка. Он позвал Оливера с Аделаидой на совещание, которое должно было состояться ранним субботним утром на крыше.

Оливер с трудом вскарабкался по лестнице, потому что тащил миску с апельсинами и три тарелки. Аделаида накрыла стол скатертью и открыла коричневый бумажный пакет.

– Что там у тебя? – спросил Оливер.

– Шоколадные круассаны. Вам понравится.

И Аделаида, и Оливер уже не впервые приносили на крышу провизию.

– Так, все? – спросила Аделаида.

Угощение включало в себя шоколадные круассаны, чай, апельсины, тосты с маслом и тосты с джемом, три яйца всмятку, недожаренный бекон, остатки праздничного торта и немного эспрессо. Оливер с Аделаидой весьма гордились приготовленной трапезой, однако Арчер, перепрыгнув щель между крышами, принес с собой сумку-холодильник, а на стол покосился неодобрительно.

– Ты что? – спросила Аделаида.

Арчер поставил сумку на крышу.

– Зачем было нести еду? – спросил он.

– Ты же сказал, что хочешь изложить нам свой следующий шаг за завтраком.

Арчер покачал головой. Опять его не поняли. Он-то решил, что на завтрак у них будет лед, однако после того, как он об этом объявил, друзья заметно пали духом. Особенно расстроился Оливер. Он-то битый час бегал под командованием Аделаиды вверх-вниз по лестнице и таскал еду.

– Опять лед? – переспросил Оливер, с тоской глядя на уставленный яствами стол.

Арчер кивнул, но не мог не признать, что он согласен с Оливером.

– Ваша еда куда вкуснее, – признал Арчер и затолкал сумку-холодильник под стол. – Лед будем есть потом.

Оливер и Аделаида облегченно вздохнули. Друзья расселись вокруг стола, и на некоторое время воцарилось молчание. Утро было раннее, и горожане по большей части еще спали. Но солнце уже поднялось над горизонтом и озарило троих друзей золотистым сиянием.

Аделаида налила чай в тарелку и отпила. Оливер опустил круассан.

– Ты что делаешь? – сказал он. – Разве можно пить из тарелки?

– Так пьют во Франции, – ответила Аделаида.

Оливер ухмыльнулся и протянул ей ложку.

– Давай уж сразу ложкой!

Аделаида бросила в него апельсиновой коркой; корка отскочила от Оливерова лба и угодила прямо в чашку. Оливер вытащил ее ложкой. Арчер прикончил свой круассан и стряхнул с пальцев крошки.

– Из нас всех в Розвудском порту была только Аделаида, – сказал он. – Сможешь провести нас внутрь?

Аделаида помешала чай и кивнула.

– Мы довольно маленькие, – сказала она. – Охрана нас не заметит.

Оливер набил рот так, что щеки у него раздулись.

– Ну, проберемся мы внутрь, – сказал он, – а дальше что?

– Найдем корабль и уплывем на нем, – сказал Арчер.

Нужно будет разузнать, какой корабль и когда плывет в Антарктиду, а потом забраться на него во время погрузки. Розвудский порт имел немалые размеры, и новые суда прибывали и отбывали каждый день.

– Там будет как минимум один корабль, который как раз идет в Антарктиду, – заявил Арчер.

– А если нет, – сказала Аделаида, – сядем на любой корабль, который идет на юг. А в следующем порту пересядем и поплывем еще дальше на юг, и так до самой Антарктиды.

Арчер кивнул, достал записную книжку и принялся ее листать.

– А как вы узнаете, когда какой корабль отплывает? – спросил Оливер.

Аделаида посмотрела на него испытующе.

– А почему ты всегда говоришь «вы»? – спросила она. – Почему не «мы»?

Арчер не слушал. Первым делом нужно было добыть снаряжение. Накануне вечером он перерыл всю комнату с картами в поисках чего-нибудь полезного. Его улов состоял в основном из пыли, однако в конце концов он споткнулся о коробочку, набитую визитными карточками. На карточках стояли названия и адреса разных розвудских магазинов, а рядом – номера счетов. Кое-какие названия выглядели очень странно, но кое-что подходящее Арчер все-таки нашел. Он извлек карточку из блокнота и протянул Аделаиде.

– Это я нашел вчера вечером, – сказал он. – Ты наверняка уже бывала в таких магазинах. Я – нет, но там ведь, наверное, продается как раз то, что нам нужно, да?

Магелланов пролив

ЭКСПЕДИЦИОННОЕ СНАРЯЖЕНИЕ

– ул. Малый Холм, 17 —

Имя: Ральф/Рейчел Хелмсли

Номер счета: 39504728

– Пожалуй, подойдет, – ответила Аделаида, гадая, во что же она такое ввязалась. – Хочешь сходить посмотреть?

– Да, – ответил Арчер. – И заодно попросим расписание кораблей, отплывающих из Розвудского порта. В магазине уж точно что-нибудь да знают.

Таков был первый пункт плана Арчера. В целом план был неидеальный. Но даже неидеальный план лучше, чем никакого плана вовсе.

Впрочем, Оливер с этим не согласился бы.

ТОМАТНЫЙ СУП СО СЛИВКАМИ

В ночь охоты на светлячков Оливер принял некое решение, но Арчеру ничего еще не сказал. Но времени на признание оставалось все меньше, и Оливер решил, что час настал. Он достал из кармана газетную вырезку, разгладил ее на колене и протянул Арчеру.

– Мне с вами нравится, ребята, – сказал он. – Но я хочу вовремя остановиться. Я не поплыву в Антарктиду. Вот почему.

Вестник штилевой полосы

ТОМАТНЫЙ СУП СО СЛИВКАМИ

…Семья шокирована: дядюшка Баксли по прозвищу Львиное Сердце (43 года) найден лежащим лицом в тарелке томатного супа со сливками…

Арчера это не удивило. При хорошем питании и регулярных физических упражнениях львиное сердце может протянуть до пятнадцати лет. А мистер Баксли прожил целых сорок три года.

– Да не в этом дело, – сказал Оливер.

– А в чем? – спросила Аделаида.

– А в том, – сказал Оливер, – что у кого-то сердце крепкое, а у кого-то – не очень. Год в классе миссис Мракли – это для меня и то чересчур. Больше мне не вынести. Не хочу я умереть лицом в тарелке томатного супа.

– Но ты же не ешь томатный суп, – сказал Арчер.

– Я его тоже не люблю, – призналась Аделаида.

– Да не важно, какой там суп, – воскликнул Оливер. – Я вообще не хочу умирать, ни в тарелке с супом, ни на айсберге в Антарктиде. Я этого просто не вынесу. По-хорошему, вам бы тоже туда не нужно. – Он повернулся к Аделаиде: – Он тебе рассказал, что будет, когда его план провалится?

– Если провалится, – уточнил Арчер.

– А что будет? – заинтересовалась Аделаида.

Арчер промолчал.

– Мамаша отправит его в Рэйвенвуд! – объяснил Оливер.

– Рэйвенвуд? – переспросила Аделаида.

– Да, – ответил Оливер. – Там раньше преподавала миссис Мракли. Это школа-интернат. Я знал одного мальчика, которого туда отправили.

– И? – спросила Аделаида.

– Ну, я не очень понял, – сказал Оливер. – Когда он вернулся, то почти ничего не рассказывал. То есть вообще почти совсем не говорил. Просто сидел в углу и жужжал как вентилятор.

– Тебя в самом деле туда отправят? – спросила у Арчера Аделаида.

– Не знаю, – признался Арчер. – Но мой план сработает. И вообще, почему ты мне раньше не сказал!

– Потому что я вообще не думал, что мне что-то придется делать, – ответил Оливер. – Но теперь все становится слишком настоящим. Я-то просто хотел с вами дружить.

Аделаида подбрасывала и ловила апельсин. Она помнила, что не особенно мечтала о дружбе с этими мальчишками, но чем больше она их узнавала, тем больше они ей нравились.

– Я тоже хотела с вами дружить, – сказала она.

– Значит, договорились, – сказал Арчер. – И зачем сразу умирать? Я умирать не планирую.

– А умирают не по плану, – сказал Оливер.

– Я вот чуть не умерла, – сказала Аделаида.

– Поэтому ты и не боишься, – ответил Оливер. – А у меня все как-то было попроще, подальше от смерти, и я хочу, чтоб так оно и оставалось.

– Но мы не умрем, – настаивал Арчер. – Ты что, не понимаешь? Мои дедушка с бабушкой столько всего замечательного совершили, и мы тоже сможем. И для начала отыщем их самих. Это же такой шанс! Или ты хочешь всю жизнь оставаться «просто Булем»?

– Мне нравится быть просто Булем, – сообщил Оливер. – Это вам, ребята, подавай дергать смерть за усы, плавать с крокодилами и все такое. А лично я лучше буду ловить светлячков и проверять, сколько ягод черники влезает в рот одновременно. От черники еще никто не умер.

– Наверняка умер, – сказала Аделаида.

– Но мы же не просто так, – сказал Арчер. – Мы же со смыслом.

– Да нет в жизни никакого смысла, – отмахнулся Оливер. – Сплошной хаос. Аделаиду чуть не сожрал крокодил. Твои дедушка с бабушкой примерзли к айсбергу. А мой кот превратился в статую.

Арчер переглянулся с Аделаидой. Оливер вздохнул.

– Его звали Тео, – сказал он. – Он наелся сухого цемента и… в общем, не хочу об этом говорить. Я просто к чему: у папы в газете каждый день пишут о чем-нибудь таком, и ни логики, ни смысла во всех этих вещах нет. Просто случается какой-нибудь ужас, а нам только и остается, что спрятаться от него подальше.

– Нельзя же всю жизнь прятаться, – сказала Аделаида.

– Затем и нужны друзья – чтобы спрятать тебя, если что, – сказал Арчер.

Оливер обессиленно уставился на них. Спорить было невозможно.

– Но вы же меня не прячете, а совсем наоборот!

– А вот и нет, – сказал Арчер. – Потому что, если ты не пойдешь с нами, останешься с миссис Мракли.

Оливер повернулся к Аделаиде. Девочка пожала плечами и забросила в рот дольку апельсина.

– Выбирай сам, – сказала она.

– Разве это выбор! – сказал Оливер. – Выбор – это когда сам решаешь, что есть, торт или лед.

– Ну так выбери торт, – ответила Аделаида.

Арчер кивнул.

– Выбери дружбу.

Наступила тишина. Оливер отодвинул тарелку и стал неохотно рыться в карманах. Наконец он извлек объявление о продаже комплектов для выживания, которое вырвал из журнала про морскую жизнь (и с тех самых пор таскал в кармане).

– Покажи визитку, – попросил он Аделаиду. Та протянула ему карточку. Магазин был один и тот же. Оливер кивнул и отдал карточку Арчеру.

– Ладно, – сказал он. – Но я с места не сдвинусь, пока вы мне не пообещаете одну вещь.

– Avec plaisir, – сказала Аделаида. – Это значит «с удовольствием».

Урок французского нужен был Оливеру меньше всего, поэтому он продолжил, очень медленно:

– Если мы примерзнем к айсбергу, а я так закоченею, что даже думать не смогу, шепните мне на ухо одно слово: «копай».

– Обещаю, что скажу тебе: «копай», – сказала Аделаида, хотя про себя подумала, что это довольно странная просьба.

Арчер кивнул.

Солнце поднялось уже довольно высоко. Троица друзей устремила свои взгляды туда, где лежал невидимый за крышами океан – так Александр Македонский, сидя на слоне, взирал на Гималаи.

– Ну, что дальше? – спросила Аделаида.

Арчер помахал визитной карточкой.

– Сегодня же суббота, – заметил Оливер.

Арчер улыбнулся. Он-то точно знал, какой сегодня день.

ОСЕННИЕ ЦВЕТЫ

Арчер подошел к краю крыши и посмотрел вниз, в сады. Оливер и Аделаида встали рядом и забросили в рот по дольке апельсина.

– Сегодня осенний цветочный фестиваль, – сказал Арчер.

Далеко внизу суетились соседи – приводили в порядок сады, чтобы показать их зрителям, готовили сидр с кексами и музыку. В саду Дурнепсов полыхали великолепные оранжевые георгины, а мистер Малик демонстрировал миссис Пембертон алые гибискусы, хотя той явно больше нравились ее собственные осенние розы.

– А мой папа ничего про это не знает, – сказала Аделаида. – Он весь день будет в кафе. Ему это неинтересно. У нас все цветы давно засохли. Он их не поливал.

– У миссис Мракли в саду ни цветочка нет, – сказал Оливер. – Наверное, она их всю ночь вытаптывала.

Арчер с Аделаидой рассмеялись и окинули взглядом печально известный сад Булей.

– Твоя мама, Арчер, ничего особенного от нас не ждет, – сказал Оливер. – Но моя мама точно будет прятаться весь день.

В такие дни пряталась не только миссис Буль. Мистер Хелмсли в дни осенних фестивалей тоже предпочитал отсиживаться где-нибудь в уголке. Арчеру прятаться не приходилось. В первый и единственный раз мама попросила его помочь на фестивале, когда мальчику было семь лет. Она вручила ему секатор и отправила в сад, однако Арчер почти сразу же обнаружил новую посылку от дедушки с бабушкой и так торопился ее открыть, что случайно отстриг головки у самых ценных маминых цветов, гербертурций – редкого гибрида с пурпурными и алыми соцветиями, которые держатся по три недели (если, конечно, не отстричь их случайно секатором). После этого миссис Хелмсли раз и навсегда запретила сыну подходить к цветам.

– Она весь день будет занята, – пробормотал Арчер, высматривая маму в садах. Она должна быть где-то там. Он оказался прав. Миссис Хелмсли нашлась в саду Лепертонов, где хлопотала над горшком печально поникших хризантем.

– Вы их заливаете, – услышал Арчер. Миссис Лепертон ломала руки. – Если вы и дальше будете лить столько воды, никакой цветок этого не вынесет.

– У нас есть шанс, – сказал Арчер. – Надо уходить прямо сейчас. Пойдем в «Магелланов пролив» и посмотрим, что там удастся отыскать. Хорошо бы расписание отплытий у них тоже нашлось. А если нет, я что-нибудь придумаю.

Один за другим они спустились в комнату Оливера и бросились вниз по лестнице, задержавшись лишь на третьем этаже, чтобы схватить карту автобусных маршрутов. Мистер Буль сидел в гостиной. Когда троица просочилась в прихожую, он опустил газету. Арчер, Оливер и Аделаида замерли, не сводя с него глаз. Мистер Буль улыбнулся и снова поднял газету. Никто не пошевелился.

– Я ничего не видел, – сказал мистер Буль из-за газеты. – Если меня спросят, я ничего не знаю.

Арчер посмотрел на Аделаиду, Аделаида – на Оливера, а Оливер – на Арчера. Тот пожал плечами и взялся за дверную ручку. Пригнувшись, друзья проскочили мимо окон дома Арчера, мимо особняка Лепертонов, а оказавшись в безопасности, помчались по тротуару. Через несколько метров Арчер остановился и обернулся. Аделаида, у которой, как мы помним, имелась всего одна здоровая нога, не поспевала за мальчиками. Арчер вернулся и взял ее за руку.

– Я думала, я уже привыкла, – сказала девочка.

– Ничего, еще привыкнешь, – ответил он, и вдвоем они быстро двинулись к автобусной остановке, где их дожидался Оливер.

– Как сердце? – спросила у него Аделаида.

– Пока бьется, – ответил Оливер.

Арчер, Оливер и Аделаида сидели на скамье у высокой каменной стены и ждали автобуса. Ждать пришлось долго. Оливер развернул карту и стал искать «Магелланов пролив». Аделаида рассматривала сидящего на фонаре голубя.

– Это в Малой Бухте, – сказал Оливер.

Арчер понятия не имел о том, где это, и Оливер пустился в объяснения. Малой Бухтой назывался район на восточном краю города, близ океана. Канал, рассекавший город надвое, в Малой Бухте изгибался дугой. Этот район часто называли «Старые склады», потому что там по большей части и находились одни лишь склады, некогда красивые, а теперь покрывшиеся коркой соли, принесенной ветрами с моря. Впрочем, как бы Малую Бухту ни называли, место это было явно не из тех, где стоит гулять по ночам.

– Нам даже автобус не нужен, – сказал Оливер, сунув карту под нос Арчеру. – Можно просто пройти через Розвудский парк. Правда, с той стороны топать придется изрядно.

Арчер с удовольствием пошел бы пешком, но боялся, что на это уйдет слишком много времени. А у мамы дела ведь когда-нибудь закончатся.

– Поедем на автобусе, – сказал он.

– Тогда уж на двух, – отозвался Оливер и, прищурившись, всмотрелся в карту. – Такое впечатление, что магазин у них прямо в канале.

К остановке неспешным шагом подошел человек в сапогах по колено, в которые были заправлены брюки, подошел и встал спиной к друзьям.

– Зачем ему зонтик? – шепотом спросил Оливер.

– И резиновые сапоги, – прошептал Арчер.

– Будет буря, – сообщил человек, не оборачиваясь. Арчер и Оливер уставились в чистое голубое небо. Наконец у остановки со скрежетом затормозил автобус. Оливер и Аделаида вслед за незнакомцем поднялись по ступенькам и бросили в кассу по монетке. Арчер медлил в дверях. Он еще раз окинул взглядом Ивовую улицу и пожелал про себя, чтобы мама подольше была занята своими садовыми делами и не вспоминала о сыне.

– Или садись, или выходи, – сказал водитель. – Сразу и то и другое не получится. Разорвешься пополам.

Арчер повернулся спиной к дому и вошел в автобус. – Извините, – сказал он и бросил монетку в кассу.

– Иди сюда, – позвал Оливер с заднего сиденья. Аделаида помахала. Пассажиры автобуса уставились на мальчика. Арчер прошел мимо них и сел рядом с Аделаидой.

Розвудские автобусы такие же, как во всем мире: порой в них попадаются личности весьма странные, поэтому во время поездки по сторонам лучше не глазеть. Но как трудно не рассматривать соседей и не удивляться их странностям! Так что глазеть никто не запрещает, только незаметно, и, когда автобус тронулся, Арчер именно этим и занялся. Пожилая дама напротив ела лимонные леденцы из пакетика, и губы у нее от этого сморщились. Арчер удивился и задумался. Что, если она сунет в рот сразу целую горсть леденцов – неужели у нее сморщится все лицо?

Оливер потянулся приоткрыть окно, но в душном автобусе струйка свежего воздуха была почти незаметна.

– Пахнет псиной, – сказал он.

– Потому что здесь псина, – ответила Аделаида.

И действительно, напротив них сидел крайне приличного вида джентльмен в блейзере, из кармана которого торчала грязная серебряная ложка. Рядом с джентльменом сидела собака породы бигль с грязными лапами. Аделаида привстала и почесала собаку за ухом.

– Как его зовут? – спросила она.

– Фриц, – ответил хозяин. – Я всех своих собак так называю.

– Какой славный. А сколько ему лет?

– Три года, и вовсе он не славный, – с этими словами хозяин сурово поглядел на бигля. Бигль облизнулся. – Отвратительно себя ведет. Вот, хочу наконец сделать с ним то, что надо было сделать еще два года назад.

– А что надо было сделать с ним два года назад? – спросил Арчер.

– Я везу его к пруду, – ответил хозяин. – Хочу утопить.

Аделаила выпрямилась.

– Это ужасно, – сказала она. – Нельзя его топить!

Хозяин смутился и покашлял в платок.

– Можно. И утоплю! – сказал он.

Аделаиде стало страшно. Что самое ужасное, Фриц был совершенно доволен поездкой. Он не подозревал, что жизнь его вот-вот изменится самым головокружительным образом. Аделаида посмотрела на Оливера. Тот пожал плечами.

– Это все-таки лучше, чем наесться сухого цемента, – сказал он.

На следующей остановке, когда водитель объявил: «Репейная улица!» – хозяин встал.

– Постойте, – сказала Аделаида. – Отдайте его лучше мне.

Хозяин снова покашлял в платок и попытался выйти, но Аделаида заступила ему дорогу.

– Слушай, – сказал хозяин, – не нужна тебе эта собака, поверь мне. А ну, кыш с дороги!

– Вам-то какая разница? – сказала Аделаида, загородив ему путь рукой. – Вы же от него так и так избавитесь.

Хозяин посмотрел на Аделаиду, потом перевел взгляд на Фрица. Водитель заерзал.

– Или выходите, или садитесь! – крикнул он.

Хозяин еще раз посмотрел на Аделаиду, сунул ей в руку поводок и вышел из автобуса.

Оливер хлопнул Арчера по руке.

– Она чокнутая! – сказал он.

– Ну так ее бы и лупил, – проворчал Арчер, потирая руку.

Аделаида села, стукнувшись плечом о плечо Оливера.

– Ты же сам сказал, что не хочешь умирать в тарелке супа, – сказала она. – А Фриц, думаешь, хочет?

– Можно подумать, его хотели топить в тарелке, – проворчал Оливер.

Аделаида посадила Фрица себе на колени и погладила по голове. Через две остановки друзья пересели на другой автобус и поехали в сторону Малой Бухты.

– Что мы там хотим купить? – спросил Оливер.

– Точно не знаю, – сказала Аделаида.

Оливер уставился на нее с растущим подозрением. Для человека, который так много повидал в жизни, она знала удивительно мало.

– Я тоже точно не знаю, – сказал Арчер, листая блокнот. – Наверное, сначала надо посмотреть, что у них вообще есть. Тогда и решим, что нам нужно. Но возьмем только самое необходимое.

Здания, проплывающие за окном автобуса, становились все выше и выше, а тени их – все длиннее. Вдруг автобус остановился. Сидевший на коленях у Аделаиды Фриц чуть не упал, но девочка успела его подхватить. Водитель объявил:

– Переходная улица!

Оливер встал.

– Наша остановка, – сказал он.

Друзья вышли из автобуса и окунулись в тень гигантских складов, что нависали у них над головой. Один конец Переходной улицы уходил в склады и утопал в тенях. На другом конце Арчер увидел просвет.

– Туда, – сказал он.

СЫРОВАТО, НО КРАСИВО

Выйдя из тени складов, Арчер, Оливер и Аделаида оказались на берегу Розвудского канала. Вдоль набережной росли кривые деревца, и тени их ложились на снующие по зеленоватой воде деревянные лодчонки. До Ивовой улицы было рукой подать, но друзьям казалось, что до нее тысячи миль. Даже воздух здесь был другой. Рядом дышал океан, и соль оседала на их щеках. Они спустились по каменным ступеням и встали всего в нескольких дюймах от воды.

– Как красиво, – сказала Аделаида.

– Сыровато, но красиво, – согласился Оливер.

Арчер молчал. Он и не подозревал, что в Розвуде есть что-то подобное. Глядя на уходящий вправо и влево канал, он гадал: а чего еще он не знает?

Прохожие попадались редко. Арчер попытался было спросить у одного из них дорогу, но тот молча прошел мимо, словно не заметив мальчика. Оливер изучил карту и повернулся к югу, туда, где канал, расширяясь, уходил влево. В самом центре водной глади виднелся узкий островок неполных ста метров в длину и вдвое меньше – в ширину. Стоявшие по краям островка здания словно бы вырастали прямо из зеленоватой воды.

– По-моему, нам туда, – сказал Оливер. – Вот почему по карте выходило, что магазин находится прямо в канале.

Они пошли вдоль канала, мимо узких мостиков и дверей, походивших на потайные входы в магазины, которые высились над каналом. Потом они преодолели мост, что вел на остров, и почему-то умолкли. Дома здесь были гораздо старше тех, что стояли на Ивовой улице, а может, просто так выглядели. Остров пересекала выложенная булыжниками улица, вся в тени, если не считать редких лучей света, проникавших в щели между зданиями. Табличка у друзей над головой гласила: «ул. Малый Холм».

– Я туда не хочу, – сказал Оливер.

Аделаида кивнула. Фриц в беседе не участвовал: он обнюхивал гнилую рыбу и был очень занят. Арчеру тоже не особенно хотелось идти, но он убедил друзей следовать за ним. Оливер и Аделаида пошли, но смотрели напряженно. Они понятия не имели, какие магазины тут скрываются, что за люд в них бывает, но крепко подозревали, что одиннадцатилетних покупателей здесь не жалуют.

– Такое чувство, будто за нами следят, – прошептал Оливер.

– Потому что действительно следят, – ответила Аделаида, кивнув в сторону смутных силуэтов в пыльных витринах.

Арчер остановился и стал разглядывать фасад некогда великолепного здания.

– Это здесь? – сказал Оливер. – Не может быть.

– Как-то тут слегка… пыльно, – заметила Аделаида.

Перед ними было четырехэтажное здание – казалось, оно смотрит на друзей так же внимательно, как и они на него. Арчер взглянул на визитную карточку. Адрес был точен. Кроме того, на самом верху здания можно было разглядеть надпись: «Магелланов пролив». Все верно. Вот только он представлял себе это место совсем иначе.

– Ну что ж, – сказал он, сунув карточку в карман, – пойдем посмотрим.

С этими словами Арчер налег на тяжелую дверь и исчез внутри.

Оливер и Аделаида неуверенно переглянулись.

– Дамы и дети вперед, – сказал Оливер.

Аделаида улыбнулась, сделала реверанс, который каким-то образом перешел в изящный пируэт, и не успел Оливер опомниться, как она оказалась позади него, крепко взяла за плечи и подтолкнула к двери.

– Дамы всегда пропускают детей вперед, – сказала она.

СКРЮЧЕННЫЙ МАГЕЛЛАН

Аделаида с Оливером чуть было не врезались в Арчера. Они ничего не могли разглядеть, но носы их сразу почуяли запах застывшей повсюду соли. Когда глаза их привыкли к тусклому свету, друзья увидели вокруг горы самого разнообразного снаряжения. Тут и там высились штабелями дощатые ящики, а в них – летные очки, шлемы, веревки, кислородные баллоны и тысячи вещей, названия которых они не знали. Аделаида была права: все вокруг оказалось покрыто изрядным слоем пыли.

– Как-то не внушает доверия, – заметил Оливер.

– С чего бы это? – неприязненно отозвались откуда-то из комнаты за прилавком.

Из-за двери со скрипом выкатилось кресло на колесиках. Сидящий в кресле человек наклонился, разглядывая гостей. Арчер прищурился, но за креслом оказалось окно, и падавший из него свет превратил человека в черный силуэт.

– Здесь вам не конфетная лавка, – сказал человек. – Тут все просолено, сластей нет.

– Нам нужно снаряжение, – сказал Арчер.

– Мы собираемся в путешествие, – сказала Аделаида.

– А что, здесь где-то есть конфетная лавка? – спросил Оливер.

Человек встал со своего скрипучего кресла, оперся о деревянный прилавок и, не сводя глаз с посетителей, принялся ковыряться в зубах. Что бы там ни говорила вывеска, на Магеллана он совсем не походил – слишком уж был скрюченный.

– Если собака что-то разобьет, тебе платить, – сказал он, уставившись глубоко посаженными голубыми глазами на Аделаиду.

– Он ничего не разбил, – ответила она и подтянула Фрица поближе к себе.

– Пока не разбил, – проворчал человек. – И вообще, мелковаты вы для путешественников.

– Мы старше, чем кажемся, – сказал Арчер. – Вы, наверное, знали моих дедушку с бабушкой. Их фамилия Хелмсли.

– Только вы их, наверное, не звали дедушкой и бабушкой, – заметил для ясности Оливер.

Бровей как таковых у человека не было, но если бы были, то после этих слов они взлетели бы очень высоко.

– А ты, стало быть, Арчер Хелмсли? – спросил он.

Аделаида и Оливер переглянулись. Арчеру тоже стало как-то неуютно оттого, что этот человек знает его имя.

– Они о тебе много раз упоминали, – сказал человек и подпер языком впалую щеку. – Надеюсь, про айсберг новостей не было?

Арчеру не очень понравилось, как он это сказал, но про айсберг новостей действительно не было.

– Потому мы и пришли, – объяснил он. – Мы отправляемся на поиски.

Тут скрюченный человек расхохотался и долго смеялся, не в силах остановиться.

– Не смешно, – сказала Аделаида. – Мы серьезно.

– Разумеется, милочка, – и снова хохот. – Из тебя выйдет славный одноногий пиратик.

Оливер расправил плечи и отрезал:

– У нее, по крайней мере, брови есть!

Человек перестал смеяться. Оливер тут же пожалел о сказанном. Аделаида повернулась к Арчеру, который сейчас выглядел чуть меньше ростом, чем обычно.

– Не нужна нам его помощь, – сказала девочка. – Давайте найдем, что нам нужно, и пойдем. Здесь противно.

– Ищите-ищите, – усмехнулся хозяин.

Аделаида и Арчер ушли в глубину магазина, а Оливер остался стоять у прилавка. Он вытащил из кармана рекламу комплектов для выживания и вежливо спросил скрюченного человека, где они лежат.

– Следи за своим языком, – ответил человек и вырвал объявление из рук Оливера. – Не то я его тебе вырежу.

Оливер отшатнулся. Угроза прозвучала вполне серьезно. По сравнению с этим типом миссис Мракли казалась просто сахарной феечкой.

– Иди на четвертый этаж, – бросил скрюченный человек, ткнув пальцем вверх.

Оливер запрокинул голову. В центральной части магазина не было потолка. Взору Оливера открылись опоясанные перилами галереи всех четырех этажей.

– Поосторожней там, – посоветовал скрюченный человек. – Падать-то высоко.

Арчер и Аделаида не спеша бродили среди полок и рассматривали разные странные штуки. Друзья не знали, что им нужно, поэтому выбирали только те вещи, которые могли, во-первых, узнать, а во-вторых, легко унести. Они взяли веревки, и крючья, и еще ледоруб, а Аделаида нашла для Оливера небольшую лопату. Арчер сообразил, что кое-какие странные приспособления он видел дома, а значит, можно будет взять их с собой, если найдется куда положить. Тут его мысли перескочили на сундуки, принадлежавшие дедушке с бабушкой. По пути на второй этаж он рассказал о сундуках Аделаиде, и оба согласились: было бы замечательно отыскать их и посмотреть, не найдется ли там чего-нибудь полезного.

Арчер и Аделаида улеглись животами на перила второго этажа. Фриц просунул голову между прутьев и тщетно пытался слизнуть из воздуха соль.

– Твой папа не рассердится, что ты приведешь собаку? – спросил Арчер.

– Нет, – ответила Аделаида. – Ему все равно.

– Если бы я что-нибудь такое сделал, моя мама… – тут Арчер осекся. Резко запахло бензином. Кто-то похлопал его по плечу. Арчер резко обернулся. Это был Одноглазый.

ОБЩЕСТВО

– Э-э… здрасте, – сказал Арчер.

– Я так и подумал, что это ты, Арчер Хелмсли, – заметил Одноглазый.

Аделаида прикусила губу. Впрочем, девочка уже почти привыкла к тому, что Арчера знает по имени масса самых странных людей. Одноглазый положил руку на плечо мальчику.

– А я-то гадал, увидимся ли мы еще раз, – сказал он. – Рад, что повидались. Но должен тебя спросить: что ты здесь делаешь? Я тебя здесь не ожидал встретить.

Арчеру не хотелось, чтобы над ним снова посмеялись, поэтому он просто сказал, что они с друзьями шли мимо и решили заглянуть.

– А вы здесь работаете, да? – спросил он.

Одноглазый покачал головой.

– Я в Розвуде проездом, ненадолго – так, заберу кое-что.

Аделаида водила пальцем по пыльным перилам, извлекая из них пронзительный звук, а сама при этом краем глаза следила за собеседниками.

– Вы ведь знали моих дедушку с бабушкой? – спросил Арчер.

– И очень хорошо, – ответил Одноглазый. – Замечательные люди. Многие у нас в обществе любили Ральфа и Рейчел.

– Как вы думаете, они живы?

– Причин в это верить нет, – признался Одноглазый, – но я все равно верю.

– Не лги мальчику! – закричал с первого этажа скрюченный человек, задрав голову. – Они погибли! Замерзли насмерть! И я один из немногих, кто за это выпил! Официант, мне два «Хелмсли» со льдом!

На глазах у Аделаиды скрюченный человек сплясал за прилавком некое подобие джиги. Одноглазый наклонился вперед и понизил голос так, чтобы его слышали только Арчер с Аделаидой.

– Не обращайте на него внимания, – сказал он. – У него свой интерес в том, чтобы Ральфа с Рейчел не нашли. Финансовый.

– Как это – финансовый? – спросил Арчер.

Одноглазый пожал плечами.

– Сам понимаешь, когда случилась эта история с айсбергом, члены Общества начали делать ставки.

Арчер не понимал:

– Какие ставки? Какое Общество?

– Ты что, не знаешь про Общество? – спросил Одноглазый и выпрямился. – Да ведь твой дедушка был его председателем. И его очень уважали. Не все, конечно. В Обществе есть несколько групп…

Арчер все равно ничего не понимал, и Одноглазому волей-неволей пришлось пуститься в объяснения.

Общество объединяло таких людей, как он или Арчеровы дедушка с бабушкой. Располагалось оно в районе Малой Бухты, неподалеку от того места, где они сейчас находились, и существовало уже почти две сотни лет. Многие члены жили там же, в Обществе, снимая себе комнаты на верхних этажах, а некоторые бывали лишь наездами. Останавливался в Обществе и Одноглазый, когда бывал в Розвуде.

– Это замечательное место, – рассказывал он, поблескивая единственным глазом. – Люди – просто невероятные. У вас на Ивовой улице таких не встретишь. Когда я привез тебе домой те сундуки, на меня так глазели, что прямо неудобно было. Никогда не забуду твое лицо, когда ты открыл дверь. Я еще подумал – сейчас захлопнет, прямо у меня перед носом!

Еще Одноглазый рассказал, что порой члены Общества, пустившись в путешествие, пропадают, и тогда остальные делают ставки на то, что они вернутся или не вернутся.

– Погодите, так вы что, поставили на то, что мои дедушка с бабушкой не вернутся? – спросил Арчер, пытаясь переварить услышанное.

– Да нет же! – воскликнул Одноглазый. – Я-то как раз ставил наоборот. Я же тебе сказал, когда мы еще только познакомились: ставлю на то, что они живы.

Он кивком указал на скрюченного человека:

– А вот этот пеликан кривошеий стоял на том, что они погибли, и загреб кучу денег – он, Птицесвистл и прочие из их стаи. Полагается ждать год, так что денежки свои они давно вытребовали. Конечно, если выйдет по-нашему и Райльф с Рейчел вернутся, этим птичкам придется расплатиться сполна – ох и зрелище будет!

Скрюченный человек потянулся, заложив руки за спину. Арчеру показалось, что так он выглядит еще кривее прежнего.

– Ну да будет об этом, – сказал Одноглазый и перевел взгляд на Аделаиду. – Познакомь нас.

Арчер посмотрел на девочку. Она кивнула.

– Это Аделаида, – сказал он. – Она француженка, и ее чуть не съел крокодил. А это Фриц. Он тоже чуть не погиб. Еще у меня есть друг Оливер. Он тоже где-то здесь.

– Простите за вопрос, – вмешалась Аделаида, раз уж теперь она была представлена. – Как вы потеряли глаз?

Одноглазый потер грязным пальцем повязку и ухмыльнулся.

– Боюсь, что это вышло куда скучней, чем у тебя с крокодилом, – сказал он. – Просто лебедку в шторм сорвало, ну и вот. А где это ты повстречалась с кро…

– В шторм? – переспросил Арчер. – Так у вас и корабль есть?

Одноглазый гордо кивнул:

– Точно. Я сам капитан.

Арчер и Аделаида одновременно подумали об одном и том же. Стеклянный глаз!

– А ваш корабль стоит в Розвудском порту? – спросил Арчер.

– О да, – отозвался Одноглазый. – Я вожу…

– А в Антарктиду вы в ближайшее время не собираетесь, случайно? – спросила Аделаида.

– Не то чтобы… ну не хожу я в те моря. Я всегда говорю, что там слишком…

– Но ведь вы же знаете портовое расписание? – спросил Арчер. – Когда какой корабль отплывает, куда идет и все такое?

– Нет, не знаю, – ответил Одноглазый и ткнул пальцем в скрюченного: – А вот он знает. А ну, пошли!

Арчер и Аделаида кинулись за Одноглазым вниз по лестнице и дальше к прилавку. Одноглазый спросил портовое расписание и вынужден был твердо настоять на своем – только тогда скрюченный человек бухнул на прилавок толстенную книгу. Открыв ее на последней заполненной странице, он развернул книгу к Арчеру. Взлетел клуб пыли. Арчер повел пальцем по списку. Антарктида… Туда шел всего один корабль.

– «Маяк Тори» – исследовательское судно, – пояснил Одноглазый, глядя поверх Арчерова плеча. – Отплывает через девять дней. Док Е7.

Арчер записал это в блокнот.

– Через девять дней будет шестое октября, – сказал Арчер. – Это через понедельник. Кажется, у нас что-то на этот день назначено.

– Поход в музей, – напомнил Оливер, который подошел, едва волоча ноги, и уронил на прилавок огромную коробку с надписью «Комплект для выживания». Мальчик тяжело дышал и был весь в пыли. – Шестого мы идем в Розвудский музей.

– А ты, верно, Оливер? – с улыбкой спросил Одноглазый.

Оливер покосился на его наряд в пятнах смазки, потом посмотрел на Арчера.

– Уже опасности? – спросил он.

– Нет, – ответила Аделаида.

– Значит, девять дней, – повторил Арчер. – По-моему, мы можем не успеть.

Одноглазый оперся о стойку.

– Что вы можете не успеть? – как бы невзначай спросил он и оперся локтем о прилавок.

Друзья его не услышали.

– Успеем, – сказал Аделаида.

– Но нам столько всего нужно сделать, – сказал Арчер.

Одноглазый похлопал по коробке, которую притащил Оливер:

– Зачем вам комплект для выживания?

– Девяти дней за глаза хватит, – сказала Аделаида.

– Да уж, придется как-то уложиться, – согласился Арчер.

– А НУ, ТИХО! – закричал Одноглазый. Трое друзей подпрыгнули. – Извините. Но зачем вам расписание судов, идущих в Антарктиду?

– Потому что они сами туда собрались, – пояснил скрюченный человек и криво ухмыльнулся.

Одноглазый покачал головой:

– В Антарктиду вам нельзя.

– Да им даже в Розвудский порт не пробраться, – заметил скрюченный человек.

– А вот и проберемся, – вспыхнула Аделаида.

– Мы же маленькие, – вздохнул Оливер.

Скрюченный человек захлопнул книгу. Оливер чихнул.

– Мне плевать, куда вы собрались, – сказал скрюченный человек. – Вы мне только объясните, как вы собираетесь за все это расплачиваться?

Арчер вручил скрюченному человеку карточку.

– Вот здесь номер счета, – сказал он. – Спишите оттуда.

– Там другое имя, значит, и счет не твой.

– Но я же Хелмсли.

– А мне откуда знать?

– Вы же узнали его еще раньше, чем он сам назвался, – напомнила Аделаида.

– Он меня знает, – добавил Арчер, указав на Одноглазого.

Тот кивнул:

– Я бывал в доме на Ивовой улице. Этот мальчик действительно внук Хелмсли. Но ни в какую Антарктиду он не поплывет.

– Этот счет не использовался вот уже два года, – сказал скрюченный человек. – На нем, наверное, вообще ничего не осталось.

– У Хелмсли на счетах пусто не бывает, – веско обронил Одноглазый.

Скрюченный человек заворчал и ушел в заднюю комнату. Одноглазый молча смотрел на Арчера. Вернувшись, скрюченный принялся пихать покупки по пакетам. Один пакет Арчер вручил Оливеру, второй – Аделаиде, и вместе с ними пошел ко входу, даже не обернувшись на притворно-дружелюбное «до свидания» скрюченного. Одноглазый проводил их до двери.

– Вам нельзя в Антарктиду, – повторил он.

Арчеру нравился Одноглазый, но слушать все время одно и то же он уже устал.

– Может, и нельзя, – сказал он. – Но я все равно должен попробовать. Надеюсь, мы еще увидимся.

– Приятно было познакомиться, – сказала Аделаида и вышла вслед за Оливером.

Арчер на миг остановился.

– Это на вашем корабле мои дедушка с бабушкой плыли в Антарктиду? – спросил он.

Одноглазый сказал – нет.

– А почему тогда вы привезли их вещи?

– Они хранились в Обществе, – пояснил Одноглазый. – Там я на них наткнулся и вызвался отвезти багаж на Ивовую улицу.

– Ну да, – сказал Арчер, – но почему вещи сразу послали в Общество? Почему не домой?

Одноглазый смущенно поскреб шею.

– Их домом было Общество, – сказал он. – Они лет девять подряд снимали там комнату. В смысле, до той истории с айсбергом.

Арчер покачал головой. Что-то в этом было не так.

– Они ведь никогда не приезжали в Розвуд, – сказал он. – Они путешествовали с тех пор, как я родился.

– Кто же это путешествует девять лет подряд без перерыва – да в их-то возрасте! Нет, Ральф и Рейчел заглядывали в Общество довольно часто.

В МАЛОЙ БУХТЕ

Оливер и Аделаида сидели на краю канала и болтали босыми ногами в зеленой воде с пятнышками ряски. Фриц спал на теплых булыжниках мостовой. Мимо проплыла деревянная лодчонка. Аделаида перестала давить на деревянную ногу, и та вынырнула на поверхность.

– Не боишься, что отсыреет? – спросил Оливер.

– Нет, – ответила девочка. – Куплю новую, и все.

Неподалеку от них стоял Арчер, швыряя в воду камушки. Друзья то и дело на него поглядывали. Арчер рассказал им обо всем, что узнал от Одноглазого, но толку от этого было немного. В том, что они узнали, был смысл, но в целом все равно выходила полная бессмыслица.

Конечно же, дедушка с бабушкой не могли путешествовать девять лет подряд и ни разу не заглянуть домой. Это все родители придумали. Должно быть, когда родился Арчер, мама попросила свекров уехать из дома Хелмсли. Она не хотела видеть их рядом с растущим сыном. Ей и странного дома хватало с лихвой. Поэтому дедушка с бабушкой переехали в Общество.

И посылки. Должно быть, дедушка с бабушкой сами оставляли их на крыльце всякий раз, когда возвращались из путешествий. Вот почему ему было велено держать посылки в секрете. Вот почему мама так смутилась, обнаружив их. Наверное, она решила, что дедушка с бабушкой навещают Арчера тайком. Арчер понимал, почему мама скрыла от него правду о местонахождении дедушки с бабушкой, – но почему и папа ничего не сказал?

Арчер бросил последний камушек, стащил ботинки и сел рядом с друзьями. Вода была прохладная. Ряска тотчас же облепила ему ноги.

– Они все это время жили в Малой Бухте, – сказал Арчер.

– Ты же не знаешь, почему тебе не сказали, – рассудительно произнесла Аделаида. – Не спеши судить.

– Все и так ясно, – сказал Оливер. – Его мама не хотела, чтоб он с ними виделся.

– Ясно – еще не значит «правильно», – сказала Аделаида.

– Я вот чего не понимаю, – сказал Арчер. – Почему они уехали из дому? Зачем разрешили, чтобы я там жил, если из-за этого им пришлось уйти самим?

– Наверное, они хотели, чтобы ты рос в этом доме, – сказала Аделаида. – Ради этого и решились на переезд. Даже, наверное, с радостью. Ведь если бы ты рос в доме без белого медведя, то вырос бы совсем другим человеком.

Арчер не смог сдержать улыбки. А еще он никогда бы не познакомился с Оливером и Аделаидой.

– Я просто не… – Арчер осекся. Его охватило странное чувство.

– Что ты не? – спросил Оливер.

– Я, кажется, его видел, – сказал Арчер.

– Кого? – не поняла Аделаида.

История вышла долгая, но Арчер все же рассказал друзьям о встрече со всклокоченным человеком, что пришел в их дом во время званого ужина и при этом хромал. Арчер не мог вызвать в памяти его лицо, но на всю жизнь запомнил его слова: «Ты из рода Хелмсли, а это что-нибудь да значит».

– Может, это был не он, – сказал Оливер. – Тем более если он даже ходил с трудом.

– Притвориться кто угодно может, – сказала Аделаида.

– Это был он, – твердо сказал Арчер. – Я это точно знаю. А потом стали приходить посылки.

Арчер был уверен, что сразу узнает дедушку, и все же при встрече даже не догадался, что это он и есть. Мальчик выдернул из щели между булыжниками травинку и бросил ее в реку.

– Что ты собираешься делать? – спросила Аделаида.

Арчеру хотелось побывать в Обществе. Хотелось посмотреть, где жили дедушка с бабушкой. Хотелось увидеть мир, который от него скрывали. Мир, который Одноглазый называл «замечательным местом». Но сейчас важнее всего было проникнуть на корабль. Так или иначе, а Ральф и Рейчел по-прежнему находились в ледяном плену.

– Они уехали из дому, чтобы там мог жить я, – сказал он. – Мы должны пробраться на корабль.

– Проберемся, – пообещала Аделаида.

– Никаких попыток наудачу, – добавил Арчер. – Пойдем в Розвудский порт. Это, по-моему, недалеко. Надо точно понять обстановку.

Так они и поступили. Обсушили ноги, натянули ботинки и пошли вдоль канала, который, если верить Оливеровой карте, тянулся до самого порта. Прогулка вышла приятная, и к тому времени, как еще одна каменная лестница вывела их прямо к Розвудскому порту, Арчер успел немного развеяться.

ОСТАНОВИТЬ ЧЕРЕПАХУ

В небе боролись с ветром чайки. Пустые улицы Малой Бухты сменились запруженным людьми пространством. Порт походил на огромный рот, что пытался выпить раскинувшийся перед ним океан. Справа стояли суда поменьше размером, слева – гораздо более крупные. Посередине высилось длинное каменное здание с арками на входе. Аделаида рассказала все, что могла вспомнить, но она сходила с корабля вечером, а в темноте все выглядит иначе.

– Внутрь нас не пустят, – сказала она. – Чтобы туда пройти, нужен билет, а у нас билета нет.

В доки имелся и второй вход – там, где въезжали грузовики и фуры, привозившие товары, которые предстояло перегрузить на суда. Друзья подошли поближе, чтобы присмотреться. Судя по всему, местный охранник сумел бы остановить разве что черепаху, да и то если бы очень постарался. Однако проникнуть мимо него незамеченными было решительно невозможно.

– Здесь, – сказал Арчер. – Здесь мы проберемся внутрь.

– Он же нас заметит, – сказал Оливер.

– У него, наверное, бывает перерыв, – сказала Аделаида.

– Может, и бывает, – сказал Оливер, – но точно мы не знаем. Нельзя же просто подойти и спросить, когда он собирается отлучиться.

Ко всеобщему удивлению, Аделаида поступила именно так. Она сунула руку к Оливеру в карман и извлекла оттуда половинку круассана.

– Как это ты… я же его съесть хотел! – закричал Оливер, но Аделаида не обратила на него внимания и медленно пошла к будке охранника. За ней бежал Фриц.

Оказавшись совсем рядом с будкой, она наклонилась и отстегнула поводок бигля. Помахав у собаки под носом круассаном, она бросила приманку подальше. Круассан ударился об окно будки и отскочил. Охранник поднял глаза. Фриц бросился за круассаном. Охранник выскочил наружу и поймал собаку как раз в тот миг, когда к ним подбежала Аделаида.

– М-да, он не только черепах умеет останавливать, – прошептал Оливер.

– Merci, Monsieur! – сказала Аделаида. – Parlez-vous Français?[7]

– Ни слова не понял, – ответил охранник и тут заметил Арчера и Оливера. – Вам сюда нельзя. Никому нельзя!

– Ой, – сказала Аделаида. – Извините. Мы из Франции. Мы не знали.

С этими словами она повернулась к Арчеру с Оливером, а те, подхватив игру, принялись оглядывать порт с преувеличенной неуверенностью и показывать друг другу на то и это.

– Спасибо, кстати, вы его спасли, – сказала Аделаида, вновь повернувшись к охраннику. – Он плохо плавает.

– Это твое? – спросил охранник.

– Это мой пес, – сказала Аделаида. – Его зовут Фриц. Он сбежал, пока мы смотрели порт. У вас тут симпатично. Только будка у вас не очень. Совсем маленькая. Неужели вы сидите в ней целый день?

– Да, сижу, – медленно ответил охранник.

– Ой, как я вам сочувствую! Вам, наверное, страшно не удобно, все затекает. А перерывы у вас бывают?

Арчер и Оливер покачали головой в полной уверенности, что охранник сразу же раскусит эту незамысловатую уловку. Аделаида шла напрямик. Они на месте охранника сразу поняли бы, что она врет. Однако, как ни странно, взгляд охранника смягчился. Еще удивительней было видеть, что ее сочувствие пришлось ему по душе.

– На самом деле все не так страшно, – сказал он. – Раз в час мне разрешается пройтись, размять ноги, купить кофе.

– О, это очень хорошо, – воскликнула Аделаида. – Приятно слышать.

Охранник вручил девочке Фрица и вновь стал суров.

– А теперь попрошу вас уйти, – сказал он и втиснулся обратно в будку.

Аделаида поблагодарила его и вернулась к Арчеру с Оливером. Они смотрели на нее во все глаза. Аделаида сделала вид, что ничего не замечает.

– Примерно раз в час он ходит за кофе, – сказала она, пожав плечами, но улыбку сдержать не сумела.

Арчер покачал головой.

– Иногда ты меня пугаешь, – сказал Оливер. Аделаида хихикнула и обняла друзей за плечи.

– Ничего, я же на вашей стороне, – сказала она.

– Да уж, надеюсь.

Друзья подобрали свои пакеты, вернулись к каналу, дошли до Переходной улицы, сели на автобус, идущий в Розвуд, проехали до нужной остановки, пересели. И когда водитель объявил: «Ивовая улица!» – они вышли, держа в руках пакеты со снаряжением, блокнот, в котором была записана дата отплытия, и бигля по имени Фриц.

Арчеру страшно хотелось рассказать родителям о том, что он узнал в Малой Бухте. У него было множество вопросов, на которые Одноглазый не смог или не захотел ответить, но при родителях нельзя было обмолвиться даже словом. Они бы сразу поняли, что он уходил из дому и говорил с тем, с кем ему говорить не положено. Так что Арчер держал рот на замке. Наступил понедельник, и голова его была занята совсем другими мыслями. До отплытия корабля, идущего в Антарктиду, осталась всего неделя. У них есть информация, снаряжение и зимняя одежда упакованы, но как, как пробраться в порт? Чтобы обсудить последние детали, друзья договорились встретиться в читальном зале.

– Корабль уходит в тот самый день, когда нам идти в музей, – сказал Оливер раздраженно: они с Аделаидой играли в шашки, и девочка выигрывала.

Арчер валялся на диване и листал блокнот.

– В этот день лучше вообще не идти в школу, – сказал он. – Переберемся к тебе и оттуда – прямо в порт.

Аделаида возразила:

– До Розвудского порта добираться довольно долго. Надо сделать так, чтобы никто не заметил, что нас нет. А если мы не придем в школу, миссис Мракли позвонит родителям. И тогда ничего у нас не выйдет.

– Но они же не будут знать, куда мы пошли, – заметил Оливер.

Так-то оно так, но Арчер не хотел рисковать. Бежать придется прямо из музея. Тогда, возможно, им хватит времени, чтобы добраться до порта. Одна беда: вещей придется брать по минимуму.

– Набитые рюкзаки будут выглядеть подозрительно, – сказал Арчер. – Берем с собой одну смену одежды, снаряжение, и больше ничего.

Оливер поднял руки. Аделаида съела четыре шашки подряд и выиграла. Оливер встал из-за стола и уселся на диван рядом с Арчером.

– Я вообще не думал, что тебя выпустят из дому, – сказал он. – Чтобы твоя мама да отпустила тебя в музей…

Арчер промолчал.

– Она же подписала разрешение, да? – спросила Аделаида.

Арчер закрыл глаза. Он совсем забыл про разрешение.

– Я ее вечером попрошу, – сказал он.

Однако вечером, за ужином миссис Хелмсли была не в настроении.

– Цветочные фестивали уже не те, – возмущалась она. – У миссис Мракли в саду такое уныние – ни пятнышка цветного. А у Булей… впрочем, от них никто ничего уже не ждет. Но вот новые соседи, как бишь их там…

– Бельмоны, – подсказал мистер Хелмсли.

– Вот именно. Да по сравнению с их садом похоронный венок – и то клумба!

Неподписанное разрешение так и осталось лежать в кармане у Арчера. Предъявлять его маме сейчас явно не стоило. Арчер решил дождаться, пока у нее будет хорошее настроение, однако наступил четверг, а она все еще была взвинчена. Время поджимало. Арчер достал из кармана разрешение и подступился с ним к маме.

– Ни за что, – сказала миссис Хелмсли.

– Это же просто школьная экскурсия, – сказал мистер Хелмсли. – Пусть сходит.

– Ни за что, – повторила миссис Хелмсли. – Кому только такое в голову могло прийти.

У Арчера упало сердце.

– А Оливера отпустили, – сказал он.

– Меня не волнует ни Оливер, ни его родители, – отрезала мама. – Кроме того, у Оливера нет твоих наклонностей.

– Конечно, его же никто не запирает дома! – быстро бросил Арчер и выскочил из столовой, чтобы не брякнуть еще что-нибудь ненужное. Что ж, если мама не подпишет разрешение, он придумает что-нибудь сам.

– Да что тут придумывать, – сказал на следующий день Оливер на Пуговичной фабрике. – Это мы уже проходили.

Аделаида отошла от стола мисс Уайтвуд и села на коврик.

– Я подумала, что в субботу надо будет поискать те сундуки и… – Увидев выражение на лицах Арчера и Оливера, она осеклась. – Что случилось?

Арчер продемонстрировал ей неподписанное разрешение.

– Не пустили, – сказал Оливер.

Они с Аделаидой переглянулись. Наступила тишина, и в этой тишине звонко щелкнула ручка.

– Как их зовут? – спросила Аделаида, делая вид, будто читает разрешение.

– Ты что, так нельзя, – сказал Оливер.

Аделаида встала и пересела на диван, втиснувшись между друзьями.

– Иногда надо делать то, что хочется. Даже если все решат, что ты безумный.

Оливер вздохнул. Она все перевернула с ног на голову. «Иногда надо делать даже безумные вещи, потому что именно этого хотят все вокруг» – вот как правильно.

– Надо идти до конца! – заявила Аделаида. – Иначе все впустую.

Арчер колебался. Он ведь и без того собирается убежать из дома и проникнуть на корабль, идущий в Антарктиду. Неужели к списку прегрешений придется добавить еще и подделку родительских подписей?

– Послушай, если нас поймают, когда мы будем пробираться на корабль до Антарктиды, от поддельной подписи хуже тебе все равно уже не будет, – заметила Аделаида.

И она была права. Хуже не будет. Слишком многое уже сделано, назад пути нет – и Арчер продиктовал Аделаиде имена своих родителей, а она вписала их аккуратным наклонным почерком.

– Отдашь разрешение после завтрака, – сказала Аделаида. – Миссис Мракли ничего не заподозрит.

На том и порешили.

– Так вот, – продолжила Аделаида, совершенно не переживая по поводу содеянного. – Я считаю, что надо найти те сундуки. Последняя экспедиция твоих дедушки с бабушкой была как раз в Антарктиду. В сундуках наверняка найдется что-нибудь полезное. Но сегодня вечером я не могу. Я обещала папе помочь в кафе. Амори все никак не приедет. Давайте завтра.

– Стоп, – сказал Оливер. – По-моему, вы оба упустили одну важную вещь. Думаете, легко будет удрать из музея так, чтобы никто ничего не заметил? Ребята, нас ведет миссис Мракли! Ну, вот эта. – И Оливер надул щеки, насупил лоб и ударил себя кулаком в грудь. – Жуткая тетка.

Арчер и Аделаида захихикали.

– Придется уходить по одному, – сказал Арчер.

Он пойдет первым, за ним – Аделаида, а Оливер будет в арьергарде. Место встречи – у саркофага Таппенкуза. Оттуда они проберутся к черному ходу и выйдут прямо в Розвудский парк.

– А если кто-нибудь заметит, что вас нет, а я еще буду там? – спросил Оливер. – Надо придумать какое-нибудь хорошее объяснение.

– Скажешь, что мы пошли в туалет, – ответил Арчер.

Оливер сузил глаза.

– Это разве хорошее объяснение? А если она пойдет искать вас? Или нас всех?

– Мы будем не мы, – сказала Аделаида.

– А кто? – опешил Оливер. – Элис, Чарли и Молли?

– Мы будем в масках, – пояснила девочка. – Наденем маски, и никто нас не узнает.

– Масками ее не проведешь.

– Если с расстояния, то проведешь.

– Возьмем маски животных, – предложил Арчер. – В музее полно животных.

Аделаида сказала, что будет львом. Арчер – барсуком. Оливер по-прежнему считал, что план глуповатый, и выбирать не хотел, поэтому Аделаида сама решила за него, что он будет газелью.

– Газели очень быстро бегают, а побегать тебе придется.

В субботу после обеда Оливер и Аделаида влезли по лестнице в комнату Арчера и на скорую руку изготовили себе маски. Закончив, друзья вылезли на крышу, встали рядком и надели обновки. И тут Аделаида ни с того ни с сего рыкнула – «Р-Р-Р!» – самым низким голосом, на какой была способна. Получилось очень страшное рычание, и Арчер с Оливером так и покатились со смеху. Арчер точно не знал, как говорит барсук, поэтому просто взвыл: «У-у-у!» – но вышло очень даже ничего. Оливер насчет газели тоже сомневался, потому закричал: «Газель, газель!» – снова и снова, отрывисто и дробно, голосом, похожим на птичье чириканье.

Аделаида сдвинула маску на лоб.

– Пошли искать сундуки, – сказала она.

Арчер кивнул.

– Только смотрите, делайте все, что я скажу. Если мама нас поймает, нам крышка.

В ЧУЛАНЕ ЗА ДВЕРЬЮ

Ни Аделаида, ни Оливер никогда еще не бывали на нижних этажах особняка Хелмсли, и потому знай глазели на окружавшие их чучела и диковины. Арчеру то и дело приходилось подгонять друзей. Добравшись наконец до верхней площадки главной лестницы, Арчер велел им ждать, а сам крадучись спустился вниз. С одной стороны у подножия лестницы была дверь, ведущая в столовую, с другой – дверь гостиной. Арчер тихо-тихо выглянул из-за угла. Миссис Хелмсли сидела в гостиной и читала книгу. Если бы по лестнице кто-то спустился, она непременно это заметила бы.

– Придется прыгать, – шепнул Арчер.

Он пошел первым, перелез через перила и сполз на стоящий у двери чулана стул. За ним последовал Оливер. Последней шла Аделаида. Девочка потеряла равновесие и плюхнулась вниз головой прямо на чучело барсука. Арчер с Оливером подхватили ее, но при падении Аделаида негромко вскрикнула.

– Арчер! – позвала миссис Хелмсли.

Арчер застыл. Оливер оглянулся через плечо. Они держали Аделаиду за верхнюю часть туловища. Ноги у нее лежали на стуле, а лицом девочка почти прижималась к морде барсука.

– А она хорошенькая, – шепнул барсук.

– Ш-ш-ш! – шикнул Арчер.

– Кому ты шикаешь? – прошептал Оливер.

– Арчер, это ты? – громко спросила миссис Хелмсли.

Хлопнула, закрываясь, книга. На лестнице послышались шаги. Арчер и Оливер вздрогнули. Они быстро спустили Аделаиду на пол и дружно нырнули в чулан, закрыв дверь в тот самый миг, как в холле появилась миссис Хелмсли.

Арчер поманил друзей за собой вниз по чуланной лестнице, но в темноте его жеста никто не видел. Ощупав стену, Арчер отыскал полку, нашарил фонарик, а два других отдал Оливеру и Аделаиде. Спустившись вниз, друзья принялись светить туда и сюда, разглядывая чулан. Это было большое мрачное помещение, выложенное камнем и битком набитое ящиками, чучелами и странного вида приборами. Сводчатый потолок поддерживали торчащие тут и там каменные колонны, вокруг которых громоздились кучи всевозможных вещей. Все было почти как наверху, только пыли больше.

– Жуть какая, – шепотом сказал Оливер. – И пахнет старыми мокрыми газетами.

– Откуда ты знаешь, как пахнут старые мокрые газеты? – спросила Аделаида.

Оливер пожал плечами.

– У нас дома один раз прорвало трубу и затопило папин кабинет.

– По-моему, это просто запах старины, – сказала Аделаида.

– Здесь все старое, – прошептал Арчер. – Это вещи моих дедушки с бабушкой.

Оливер потянулся к выключателю, чтобы зажечь лампочку. Арчер перехватил его руку.

– Она увидит свет под дверью.

– С фонариком и так все видно, – шепнула Аделаида. – А если она спустится, спрячемся. Тут полно укромных мест.

– Вот поэтому я и не уверен, что мы найдем сундуки, – сказал Арчер.

Они решили рассредоточиться и тщательно осмотреть все горы и груды. Полчаса поисков не увенчались успехом. Луч фонарика Арчера отразился от черного бока большого металлического котла. Край у котла был выщерблен, а снизу имелись три короткие толстые ножки. Рассмотрев находку, Арчер тут же придумал, что с ней делать, и шепотом позвал Оливера. Тот обернулся и ослепил Арчера лучом фонарика.

– Ой, извини, – сказал Оливер. – Нашел?

Арчер посветил на черный котел. Оливер кивнул, но не понял, зачем Арчер ему это показывает.

– Ничего котел, – сказал Оливер.

– Можно взять для костра, – сказал Арчер.

– Металл не горит.

– Вот именно.

Арчер сказал, что для тренировки полезно будет поспать ночь не в мягкой кровати, а на крыше. Оливеру эта идея понравилась еще больше, чем Арчеру, потому что Оливер тут же придумал, что на огне можно жарить маршмеллоу.

– А в этой штуке разведем костер, – сказал Арчер.

Оливер оглянулся на Аделаиду. Она рылась в груде вещей у дальней стены.

– Слушай, насчет нее, – прошептал Оливер. – Тебе не кажется, что она врет? Она почти ничего не знает про путешествия. А видел, как она легко провела охранника? Вдруг она и нас обманула?

Арчер покачал головой.

– Она не стала бы нам врать, – сказал он.

Аделаида посветила в их сторону.

– Идите сюда! – шепотом позвала она.

Оказалось, что стена была не просто стена. За двустворчатой дверью с витражными вставками скрывалась ниша полутора метров в высоту и чуть больше метра в ширину.

– Может, они здесь, – шепнула Аделаида.

Арчер отдал свой фонарик Оливеру и вместе с Аделаидой откатил в сторону сначала одну, а потом и вторую створку. Ниша была очень глубокой – дальней стены не разглядеть, – но четыре алых сундука стояли у самого входа. На крышках у них высились стопки тетрадей и перевязанных красной веревочкой коробок.

– Есть! – прошептал Арчер.

– Какие красивые, – шепотом сказала Аделаида.

Оливер держал все три фонарика и светил, а Арчер с Аделаидой потихоньку вытащили сундуки из сырой ниши.

– Здорово твоя мама их спрятала, – сказал Оливер.

– Наверное, нишу все-таки не она выдолбила, – заметила Аделаида.

– Зато она придумала в нее прятать, – сказал Арчер.

Друзья выбрали себе по сундуку, встали перед ними на колени и откинули крышки. Сундук Арчера хранил в себе вещи дедушки – старый свитер, пару грязных ботинок и жестянку давно окаменевших ирисок.

Аделаида извлекла из сундука золотой медальон с изображением женщины о трех головах, а следом – пачку фотографий.

– Где они только не побывали, – сказала она, просматривая фотографии. Взгляд ее задержался на одной из них, на которой молодой Ральф Хелмсли с перепачканными смазочным маслом щеками сидел в кресле и кривовато улыбался в камеру.

– Ты на него похож, – сказала Аделаида и сунула фотографию Арчеру.

Арчер рассмотрел фотографию. Он и в самом деле очень походил на дедушку. Мальчик спрятал снимок в карман.

Оливер вытащил из своего сундука деревянный футляр. В футляре оказались бутылочки с тугими пробками, а в бутылочках – разноцветные порошки и жидкости. Оливер откупорил бутылочку с синим порошком в розовую крапинку.

– Как по-твоему, для чего это? – спросил он, показав бутылочку Аделаиде.

– Попробуй – узнаешь, – ответила она.

– Ага, Тео попробовал, а это был цемент, – сказал Оливер. – Нет уж, спасибо.

Открыв четвертый, последний из сундуков, троица испытала приступ разочарования. Они надеялись отыскать снаряжение или еще что-нибудь полезное, а в сундуках вместо этого хранились кое-какие личные вещи да еще куча штук примерно таких же полезных, как стеклянный глаз. Впрочем, Арчеру попался кожаный футляр со странными металлическими инструментами.

– Вот это нам пригодится, – сказал мальчик.

– Мы же вроде собирались спасать твоих дедушку с бабушкой, – напомнил Оливер. – А не вырезать из айсберга статую лебедя.

Улыбка исчезла с лица Арчера. Над головой послышались шаги. Близилось время ужина, а чулан, должно быть, находился прямо под кухней.

– Надо уходить, – сказал Арчер.

Оливер с Аделаидой распихали вещи обратно по сундукам, а Арчер тем временем заглянул в коробки. Отыскав нефритовый слоновый домик, он сунул его в карман, где уже лежала дедушкина фотография.

– Им бы это страшно не понравилось, – сказал Арчер, когда сундуки были водворены обратно в нишу, а двери за ними задвинуты. – Эти сундуки нельзя держать в стенной дырке.

Оливер и Аделаида были с ним согласны, но сундуки пришлось оставить на месте. Друзья быстро отряхнулись и тихо вернулись к подножию лестницы.

– Спальные мешки есть? – спросил Арчер.

У Оливера мешок был. У Аделаиды – нет.

– Я тебе принесу, – пообещал мальчик.

– А зачем нам спальные мешки?

– Чтобы ночевать на крыше, – сказал Оливер.

Арчер прокрался вверх по лестнице, осторожно приоткрыл дверь и высунулся оглядеться. Миссис Хелмсли была на кухне. Арчер махнул рукой, и Оливер с Аделаидой побежали вверх по ступенькам.

КОСТЕР НА КРЫШЕ

Друзья договорились встретиться на крыше Булей ровно в восемь, и Аделаида с Оливером разошлись по домам.

– Не спеши, – сказала миссис Буль. – Если так быстро есть, можно ослепнуть.

– Он проголодался, – сказал мистер Буль. – Я в его возрасте тоже так ел.

– Только в его возрасте? – улыбнулась миссис Буль.

– Ну, я проголодался, – рассмеялся мистер Буль. – Когда он достигнет моих лет, то будет есть точно так же.

– Мы сегодня ночуем у Оливера, – сказала отцу Аделаида. – Обойдешься без меня?

– О, отдохни как следует, – ответил господин Бельмон. – Кстати, а ты видела там белого медведя?

– Видела, – ответила Аделаида. – Ничего, симпатичный.

Арчер ел тихо. Папа, как всегда, допоздна работал в кабинете, а мама ворчала, потому что обнаружила на льняной салфетке пятно и никак не могла его вывести.

– Это помада миссис Мракли, – заявила она. – Не отстирывается!

Поев, Арчер взялся за дело, зорко следя при этом за мамой. Первым делом он вытащил из чулана на крышу металлический котел, который оказался тяжелее, чем показалось поначалу. Затащив-таки его на крышу, Арчер снова сбегал вниз и принес два спальных мешка и две подушки. Наконец, он пробрался в гостиную и стащил дрова из камина. С полными руками поленьев он побежал вверх по лестнице и столкнулся с мистером Хелмсли, который как раз выходил из своего кабинета.

– А это тебе зачем? – спросил папа со странной искоркой в глазах. – Надеюсь, ты не хочешь поджечь крышу.

Арчер уронил поленья и сам от неожиданности чуть не полетел с лестницы.

– Я… а почему сразу крышу?

Мистер Хелмсли улыбнулся.

– Просто к слову пришлось, – сказал он. – Поосторожней там.

Арчер застыл на месте, глядя, как папа не спеша спускается по лестнице. Потом мальчик медленно собрал дрова и полез на крышу. Там его ждали Оливер и Аделаида. Оливер смотрел сердито. Аделаида смеялась.

– Что случилось? – спросил Арчер.

Оливер застонал и плюхнулся на собственный спальный мешок.

– Мой папа рассказал ей, что случилось в Розвудском зоопарке, – сказал он. – Когда мне было четыре года и обезьяна схватила меня за голову и затащила между прутьев решетки.

– Что, правда? – поразился Арчер, стараясь не рассмеяться.

– Ага, и пришлось резать прутья, чтоб меня достать, – сказал Оливер. – Просто ужасное место. Я вообще не понимаю, как они с такими порядками еще не закрылись.

– Никогда больше не подходи к решетке, Олли, – хихикнула Аделаида, явно изображая миссис Буль.

Оливер порозовел.

– Не надо меня так звать, – сказал он. – Я этого терпеть не могу.

Арчер улыбнулся и положил свои поленья поверх тех, что принес Оливер.

Село солнце, и на небо высыпали звезды. Приходилось светить себе фонариками. И Арчеру, и Оливеру уже случалось разжигать огонь в камине, но на крыше, на ветру это оказалось гораздо более сложным делом. Они немного поспорили о том, как правильно, и после целой череды неудач Арчеру удалось разжечь в котле огонек. Аделаида встала с ведром воды наготове, а Оливер принялся рвать старый номер «Вестника штилевой полосы» и подкармливать клочками бумаги огонь.

– Вот, послушайте, – сказал он.

Вестник штилевой полосы

ДЕВОЧКА УПАЛА В ДЕКОРАТИВНЫЙ КОЛОДЕЦ

– Какой кошмар, – сказала Аделаида.

Оливер был с нею согласен. Он вырвал статью и бросил ее в пламя.

Огонь горел уже вовсю, но Арчер все никак не мог перестать с ним возиться.

– Не перекрывай ему воздух, – сказал Оливер. – Убери вон ту палку и переложи вот сюда.

– А по-моему, хорошо горит, – сказала Аделаида.

Наконец Арчер согласился с ними и оставил костер в покое. Дрова он положил поближе к своему спальнику и, как только костер начинал угасать, подбрасывал полешко-другое. В целом костер горел вполне прилично, котел не подвел, и друзья, подтащив спальники поближе, принялись глядеть в языки пламени, из которых время от времени с хлопком вылетали искры.

– Сколько, говоришь, нам плыть? – спросил Оливер.

– Недели три, – ответил Арчер.

– А там сколько пробудем? – спросила Аделаида.

– Долго, – ответил Оливер.

– И всего с одной переменой одежды, – вздохнула Аделаида.

– Это же другое полушарие, самый низ глобуса, – сказал Арчер.

– А почему у нас кровь не приливает к голове? – спросил Оливер.

– Из-за силы тяжести, – ответил Арчер. – На самом деле у Земли нет верха и низа. Просто кто-то так нарисовал, и все привыкли.

– Так или иначе, – сказал Оливер, – дорога будет долгой. Я никогда еще так надолго не уезжал.

– Как вы думаете, что скажет капитан, когда узнает, что на борту «зайцы»? – спросила Аделаида.

– Первые несколько дней придется прятаться, – объяснил Арчер. – Подождем, пока не отплывем подальше, чтобы капитан не решил вернуться. А потом вылезем, и я все объясню.

– Надо запастись едой, – сказала Аделаида.

Услышав это, Оливер, которого явно мучили сомнения, расцвел и полез в спальник. Он извлек оттуда пачку маршмеллоу, три палочки, и друзья молча принялись жарить лакомство над огнем. Аделаида сунула оплывший конец палки в угли и стала не спеша поворачивать.

– Что, если твои дедушка с бабушкой и в самом деле вмерзли в лед? – спросила она.

Арчер откинулся назад и улегся на спальный мешок. Он знал, что такое вполне возможно, но думать об этом ему не нравилось.

– Расколю лед, достану их и привезу домой, – сказал он. – Чтобы похоронить как положено.

Аделаида кивнула, но палочку крутить не перестала.

– А по-моему, надо их оставить там, где найдешь, – сказала она. – Ты правильно сказал, их сундукам не место в дырке в стене. Твои дедушка с бабушкой всю жизнь провели в путешествиях, так пусть и дальше путешествуют вместе с айсбергом. Им это понравилось бы больше, чем лежать в земле на одном месте.

Арчер снова сел и, хотя был не голоден, наколол на палочку еще один маршмеллоу.

– Ты права, – сказал он и сунул конец палочки в огонь.

И они говорили еще очень долго, а потом уснули.

Утром все трое поняли, что подмерзли и закоченели, но только Арчер обнаружил, что на лице у него уютно устроился голубь.

– Не шевелись, – сказал Оливер, прицелившись кончиком палки.

Арчер замахал руками и прогнал голубя – палка выглядела страшнее. В волосах и на подушке у мальчика были перья. Он стряхнул их, пытаясь понять, почему голубь выбрал именно его. Оливер и Аделаида догадкой помочь не могли – они хохотали вовсю.

– Ты что, ничего не почувствовал? – спросила Аделаида.

– Вот что значит крепкий сон, – заметил Оливер.

Стряхнув с себя утреннее оцепенение и последнюю пару перьев, Оливер спустился в дом и принес на крышу чайник и кастрюльку для овсянки. Арчер тоже ненадолго спустился вниз – показаться маме, чтобы не искала. Только пришлось держаться от нее на расстоянии, чтобы она не почуяла запах дыма.

Аделаида осталась на крыше одна. Она сидела и смотрела на свой дом за садами. Она больше не вспоминала о балете, и это было странно, ведь она ждала, что мысль о нем будет мучить ее гораздо чаще. Но ее больше беспокоило другое: она устала лгать Арчеру и Оливеру. Правду знал только ее отец – отец и мисс Уайтвуд. Аделаида сама однажды проговорилась ей.

– Меня сбил фургон булочника, – сказала она. – И еще на меня упал фонарный столб.

– Неужели ты думала, что я и в самом деле поверила в историю про крокодила? – спросила мисс Уайтвуд.

Аделаида так не думала.

– Поэтому я вам и решила сказать как есть, – ответила она. – Но все остальные поверили, а мне так не хочется больше лгать.

– Неужели ты думаешь, что поверили все без исключения?

Аделаида не знала, кто поверил, а кто нет. Но Арчер и Оливер поверили, а ведь им она хотела бы сказать правду, но не могла. Пока не могла.

Когда Арчер с Оливером вернулись, друзья вновь разожгли костер, вскипятили чай и сварили овсянку. Было не так вкусно, как дома, но они все равно съели все до крошки.

– Когда спишь на твердом, потом так хорошо становится, – сказал Оливер.

Арчер с ним согласился. Аделаида сказала, что у нее, на оборот, все затекло. Она встала, потянулась, и Арчер с Оливером поразились тому, как красиво у нее это вышло. Аделаида встала на самый кончик деревянной ноги, а вторую вытянула назад, но потеряла равновесие и упала на спальный мешок.

– Где это ты так научилась? – спросил Арчер.

– Почти как в балете, – сказал Оливер.

– Просто девочки гибче мальчиков, – отмахнулась Аделаида и стала вылавливать из каши изюм. Оливер поглядывал на нее краем глаза.

Уходить никому не хотелось, поэтому они сидели, болтали, смеялись, и за все утро ни слова не сказали об Антарктиде и о завтрашнем дне. Но в конце концов утро кончилось и наступил день, а поскольку завтра друзьям предстояли великие дела, пришлось-таки унести с крыши все, что они туда натащили, и разойтись по домам.

ТИХО

Остаток дня Арчер просидел у себя в комнате. Он искупался, чтобы смыть запах дыма, но вниз спускаться не стал. Вместо этого он улегся на кровать и стал думать о том, что готовит ему завтрашний день. Арчер не знал, чего ждать. Только одно он знал точно: если побег не удастся, если на корабль проникнуть не получится, наказание будет страшным. Он не послушался родителей, подделал их подписи, он собирается сбежать из дому и тайно проникнуть на корабль, идущий в Антарктиду. Впечатляющий список преступлений. Но дело того стоило. Жаль только, что не удалось получше подготовиться.

Бумажный самолетик влетел в открытое окно и приземлился на кровать рядом с Арчером. Арчер уже привык к такой почте и прочел записку, не вставая.

Арчер!

Папа учуял, что от меня пахнет дымом, и спросил, это у Булей дымоход забился или у них в доме всегда так пахнет. Я уложила провизию. Нам понадобится плотный завтрак. Не знаю, что нас ждет завтра, но спасибо тебе за то, что ты попросил меня помочь. Я знаю, ты думаешь, что мы еще не готовы, но мы готовы лучше, чем ты думаешь.

Аделаида

Арчер слез с кровати, уселся за стол и написал ответ.

Аделаида!

Я боялся, что мои родители тоже учуют дым, но, наверное, вниз к ним не пойду. Иногда мне кажется, что они умеют читать мысли. Я с тобой согласен. Завтра все будет в порядке, но, если у нас ничего не выйдет, меня, скорее всего, на всю жизнь сунут в дыру вроде той, где хранятся сундуки, а то и похуже – даже наверняка похуже. Так что спасибо и тебе, на всякий случай.

Арчер

Вечером в окне Арчеровой комнаты возник Оливер. Мальчики поднялись на крышу.

– Я буду скучать по дому, – сказал Оливер.

– Я рад, что ты едешь с нами, – сказал Арчер. – Ты готов?

– Не-а, – ответил Оливер. – Думаю, что к такому я никогда не буду готов, так что все нормально. Ты-то готов?

– Я готов, – ответил Арчер.

Больше они ничего не могли сделать – только сидеть и ждать, а это всегда нелегко. Когда к чему-то готовишься, времени на сомнения не остается. А вот когда просто сидишь и думаешь о том, что дело еще не сделано, в голову лезут мысли о тысяче вещей, которые могут пойти не так. Друзья не зря думали, что готовы не так хорошо, как хотелось бы. Так оно и было. Но Оливер с Аделаидой были правы: они были готовы лучше, чем им казалось, а полностью подготовиться они и не могли, потому что это невозможно. И все-таки, когда на узкую кривую улицу опустилась ночь, Арчер, Оливер и Аделаида с трудом заставили себя заснуть. Вместе у костра им спалось куда крепче.