Чарльз прерывисто дышал, в глазах его застыл ужас. В отчаянии он схватил нож, привязанный к ноге, и со всей силы метнул его в существо, но оружие прошло сквозь это создание, не причинив никакого вреда.

– Чёрт! За мной, Обри!

Он схватил меня за руку и потащил в другой конец палаты. Чарльз заметно прихрамывал: рана ещё не до конца зажила.

– Что нам делать, Чарльз?

– Пока не знаю, но умирать в этой дыре я точно не намерен.

И вдруг в коридоре раздался резкий хлопок. Существо, угрожающе надвигавшееся на нас, повернулось. Оно исчезло так же неожиданно, сколь и появилось. Фигура просто растворилась в воздухе, и Чарльз с облегчением выдохнул, словно его не интересовало, почему существо отступило. Ответ тут же нашёлся. Дверь в палату приоткрылась, и я увидела Дэниела и Герту.

Едва сдерживая радость, я побежала к Дэниелу и порывисто обняла его. Командир на секунду опешил, но позволил себе ободряюще похлопать меня по плечу.

– Как ты? Всё нормально? – спросил он.

– Уже да.

Дэниел поверх моей головы взглянул на раздражённую Герту.

– Надо уходить. Герта, забери его, – сурово проговорил он.

Девушка кивнула и приблизилась к Чарльзу.

– Думаешь, я просто так пойду с вами? – хриплым голосом заговорил он.

– Выбор у тебя небольшой: сдохнуть здесь или дать себя спасти, – пожала плечами Герта.

Чарльз поморщился, но спорить не стал. Герта рывком подняла его на ноги.

– Эй! Можно поаккуратнее?!

– На Рейкерсе все такие неженки?

Девушка крепко связала руки Чарльза и потащила его к выходу. Я двинулась следом, но Дэниел придержал меня за руку.

– Мне запереть тебя в комнате? – нахмурился он.

– Можешь даже отшлёпать, если хочешь, – вскинула бровь я.

Командир посмотрел на меня тяжёлым взглядом, который не предвещал ничего хорошего.

– Это не шутки, Обри. Если бы мы не успели вовремя, эта тварь сожрала бы вас обоих.

– Что это было?

– Некогда объяснять. Сперва уберемся отсюда.

Он обхватил мою ладонь и прижал палец к губам, веля мне молчать. Я невольно затаила дыхание, следуя за Дэниелом по тёмному коридору, но не понимала, почему: из-за опасности вновь встретиться лицом к лицу с этим монстром или из-за того, что Дэниел крепко сжимал мои пальцы.

– Мы что-то видели! Какое-то… странное существо!..

Наши спасители не реагировали. Я теснее прижалась к Чарльзу и схватила его за руку, представляя, что эти двое могут сделать с ним. Он тяжело дышал и прижимал ладонь к бедру, но было поздно: алое пятно растеклось по брюкам. Рана Чарльза открылась, и он не смог бы сопротивляться Герте и Дэниелу, даже если бы сильно захотел.

Бросив взгляд на командира, я не увидела в его глазах ничего, кроме разочарования. Но оно не предназначалось Чарльзу, а было полностью моим.

– Герта, помоги Чарльзу встать, – тихо произнёс Дэниел.

– Но он ранен, ему нужна помощь! – воскликнула я.

Герта смотрела на противника равнодушно.

– Он мог остаться на острове. Но вместо этого он пришёл к тебе на свидание, – фыркнула девушка.

Парировать было нечем. Она в один шаг преодолела расстояние между нами и рывком подняла Чарльза на ноги, специально причиняя ему боль. Дэниел нахмурился, но ничего не сказал.

Поднявшись на ноги, я подхватила Чарльза с другой стороны, однако на выходе из палаты меня задержал командир. Его рука тяжёлой ношей легла на плечо. Я попыталась высвободиться, но Дэниел был слишком силён.

– Для тебя это всё шутки? Ты подвергла опасности не только себя, Обри. Мы все могли быть мертвы. Эта тварь сожрала бы всех! – зло проговорил Дэниел.

– Я не просила вас приходить.

Мне следовало узнать об этом монстре, который загнал нас в угол, но меня куда больше интересовала судьба Чарльза.

– Дэниел, Чарльз ранен, ты не можешь…

– Это не твоя забота, – отрезал командир.

– Но он… – попыталась сказать я.

– Я неясно выразился? – желваки заиграли на его скулах, когда он навис надо мной. – Это. Не. Твоя. Забота. Понятно?

Лёгкий кивок, и он тут же шагнул назад. Лицо вновь стало непроницаемым, как и всегда: ни тени злости, ни злорадной улыбки, ни триумфа. Он приложил палец к губам, веля мне соблюдать тишину, и двумя пальцами приказал следовать за ним.

Весь путь по коридору я проделала, глядя под ноги и совсем не разбирая дороги.

Я и не думала, что меня может так обрадовать залитое бесконечным алым заревом небо, но сейчас, после той темноты, в которой я побывала, и света, который едва не погубил меня, от этого вида на душе потеплело. Герта завязала Чарльзу глаза повязкой, а Дэниел подал ей сигнал рукой. Они не собирались идти обычным, коротким путём, и вместо этого выбрали длинный. Наверняка Дэниел решил, что Чарльз может запомнить дорогу к отелю, но сейчас это вряд ли было ему под силу. Его лоб был покрыт испариной, кровь отлила от лица, и он шатался, даже несмотря на то, что Герта придерживала его.

Понизив голос, я обратилась к Дэниелу:

– Что ты сделаешь с Чарльзом?

Не сбавляя хода, Дэниел посмотрел на меня. Его глаза потемнели, превратившись из серых с голубоватым оттенком в тёмно-серые с ледяным угрожающим блеском. Сердце болезненно сжалось от нехорошего предчувствия, и оно подтвердилось, когда он наконец ответил:

– То, чего он заслуживает.

Крик монстра, который только что едва не проглотил нас с Чарльзом, стал вторым в списке самых устрашающих звуков. Первое место по праву принадлежало спокойному голосу Дэниела. Шагающая впереди нас Герта бесцеремонно подталкивала Чарльза, не заботясь о его комфорте, и я не решилась просить её быть с ним понежнее.

Бриджит уже ожидала нас. Она стояла у стола, с беспокойством обхватив себя руками.

– Дэниел! Почему вы так задержались? – воскликнула девушка.

– Нарвались на Сущность, – ответила за командира Герта, а потом ухмыльнулась. – Кстати, мы привели тебе гостя.

Она толкнула Чарльза к Бриджит. Он упал на колени и взвыл от боли. Бриджит тут же наклонилась к нему и стала осматривать рану.

– Зачем ты так, Герта? Ему ведь больно! – ахнула я.

Наставница проигнорировала моё замечание. Она и без меня знала, что Чарльз испытывает мучительную боль, и, кажется, была только рада усилить её. Я не подозревала Герту в жестокости до этого момента. Она казалась немного вспыльчивой и несдержанной, особенно со своими подопечными во время тренировок; она могла неожиданно напасть или применить нечестный приём, но не делала этого, чтобы победить: только для демонстрации того, каким может быть противник. Но Герта, с которой я проводила время в тренировочном зале, не демонстрировала бесчестие. А сейчас… Я с трудом могла узнать в девушке, чьи глаза были полны ненависти, свою наставницу.

– Останься со мной, Обри. Мы поможем Чарльзу. А вы двое можете идти, – строго сказала Бриджит, прервав тишину в комнате.

Дэниел кивнул Герте, и они оба вышли из лаборатории, напоследок обменявшись взглядом, значение которого было известно только этим двоим. Бриджит приподняла брови, глядя на меня, а затем сорвала мешок с лица пленника. Мы вместе перетащили его на диван.

– Надеюсь, ты не очень стеснительный, дорогой, – произнесла Бриджит.

Он облизал пересохшие губы и едва заметно покачал головой.

– Помоги мне снять с него штаны, Обри. Только очень аккуратно! Он потерял много крови, и ткань прилипла к ране. Нам нужно действовать быстро и точно. Расстёгивай ремень, а я…

– Расстёгивать… ремень? – я тут же перебила её.

– Никакого подтекста. Скорее, Обри, у нас нет времени на рефлексию, – закатила глаза Бриджит.

Нервно сглотнув, я потянулась к застёжке и зачем-то посмотрела на лицо Чарльза. Он не сводил с меня напряжённого взгляда. Если бы его лицо не потеряло все краски, он наверняка залился бы румянцем. Я быстро расстегнула ремень, а затем и ширинку, не отводя глаз от его лица.

Бриджит медленно потянула ткань вниз, и лицо Чарльза исказила гримаса боли.

– Терпи. Осталось немного.

Её голос звучал мягко и успокаивающе, и в этот момент я позволила себе взять Чарльза за руку, решив, что Бриджит не будет меня осуждать. Она не обратила на это никакого внимания. Когда со штанами было покончено, она внимательно осмотрела рану и поджала губы.

– Так я и думала. Шов разошёлся. Придётся принимать меры. Ты должен понимать, Чарльз, что у меня нет тех лекарств, что вы используете на Рейкерсе. Будет больно.

Он слабо кивнул. Бриджит подошла к столу, выудила из него швейный набор и использовала спичку, чтобы раскалить кончик иглы. После этого она согнула её, сделав небольшой крючок. Она действовала уверенно и быстро, перемещаясь по комнате в поисках всех необходимых материалов.

Достав из ящика бутылку виски, она вылила половину в металлическую ёмкость и опустила туда сперва согнутую иглу, а затем и тонкую нить, похожую на рыболовную леску. После этого Бриджит протянула бутылку Чарльзу. Он покачал головой.

– Я… не пью, – пробормотал он.

– Бережёшь здоровье? Отлично. Но сегодня у тебя нет выбора, дорогой. Мы же не хотим, чтобы ты умер от болевого шока, правда?

Он с усилием обхватил горлышко бутылки и сделал пару глотков, поморщившись. Бриджит тщательно вымыла руки, надела перчатки и приблизилась к нам с металлической чашкой наготове. Она бросила на меня полный тревоги взгляд:

– Держи его крепко, Обри. Это ювелирная работа, и, если он дёрнется… – она осеклась на полуслове, заметив, как Чарльз затаил дыхание. – В общем, держи крепко, поняла?

Прикусив губу, я прижала Чарльза к дивану, заглядывая ему в глаза. Краем глаза я видела, как Бриджит возилась с обработкой раны. Чарльз морщился и шипел сквозь зубы.

– Осталось немного, потерпи, Чарльз.

И вновь её успокаивающий, мягкий голос – именно так она говорила со мной, когда мы впервые встретились всего неделю назад. Она вела себя так же, как со всеми остальными, будто Чарльз не был её врагом.

Я почувствовала, как мужчина напрягся, и сразу поняла: Бриджит начала зашивать рану. Не позволяя ему разорвать со мной зрительный контакт, я и сама боялась моргать, и от этого или от того, что вынуждена была держать раненого человека, которому прямо сейчас зашивают рану, глаза увлажнились. Одна слезинка упала на щёку Чарльза, и он слабо улыбнулся. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Бриджит на выдохе произнесла:

– Всё!

Она устало потёрла лоб и опустилась в кресло. Чарльз лежал, глядя в потолок остекленевшими глазами.

– Нужно дать ему снотворное. Принесёшь? Оно на верхней полке. Маленький флакон, он стоит справа.

Я достала нужную склянку и напоила Чарльза снотворным. Ещё какое-то время мы втроём сидели молча, вслушиваясь в напряжённую тишину, царившую в комнате. Так продолжалось, пока Чарльз наконец не уснул.

– Бриджит… Нам нужно многое обсудить, – сказала я.

– Не сомневаюсь. Жди меня в своей комнате, я буду через десять минут. Надо переодеться. Вы так неожиданно ворвались, что я забыла надеть халат, – кивнула Бриджит.

С этими словами она практически вытолкала меня из лаборатории. Размышляя о том, как много я ещё не знаю об этом мире и людях, с которыми каждый день сижу за одним столом, я побрела в свою комнату, отчаянно желая сбросить с себя грязную одежду.

Я впервые почувствовала себя в безопасности, перешагнув порог отельного номера, который стал моим домом. Хотелось сразу повалиться на кровать, но одна мысль о том, что постельное бельё пропитается запахом крови Чарльза, была невыносима, и я поплелась к развешенной на двери шкафа одежде. Она уже высохла после вчерашней стирки в ледяной воде.

Натягивая своё короткое платье, в котором, кажется, целую вечность назад валялась по лесу, я почувствовала запах свежести. Это немного вскружило мне голову, и пришлось опереться на поручень кровати. Сзади послышались торопливые шаги: кто-то ворвался в мою комнату и теперь придерживал меня за локоть.

– Ты вовремя, Дэ… – медленно повернув голову, я увидела Майлза. – А, это ты…

Я понятия не имела, зачем он пришёл сюда, и даже испытала лёгкое разочарование. Майлз помог мне сесть на кровати.

– Обри?.. Ты в порядке?

– Да, нормально.

– Ты не выглядишь нормально.

Повернув к нему голову, я поморщилась от внезапной боли: волосы зацепились за застёжку на платье.

– Майлз, не поможешь? Волосы застряли в молнии.

Я повернулась к нему спиной и почувствовала неловкость, когда Майлз осторожно убрал мои волосы на левое плечо.

– Тут… ничего, – его голос дрогнул, и я удержалась от того, чтобы прыснуть. Отчего-то хотелось подразнить его.

– Можешь ещё поближе посмотреть? – сладким голосом проворковала я.

– Ладно.

Он приблизился. Кончик его носа коснулся моей шеи, и я вздохнула – нарочито громко, с придыханием, так, что его массивные пальцы задрожали. Он тут же отстранился.

– Я что-то не так сделал?

Повернувшись к нему, я опустила взгляд, невинно хлопая ресницами:

– Просто ко мне давно никто так не прикасался.

Его рассеянный взгляд блуждал по моему лицу, и я готова была поспорить, что он уже наклонялся ко мне, но в этот момент в дверь постучали. Майлз быстро вскочил на ноги, перевернув корзину с чистой одеждой. Щёки его пылали. Я дала ему минуту, чтобы отдышаться, и только потом крикнула:

– Входи, Бриджит.

Перешагнув порог комнаты, она хитро прищурилась. Улыбнулась сперва мне, затем Майлзу, но, в отличие от Герты, которая не упустила бы возможности отпустить неприличную шутку по поводу того, что здесь произошло, Бриджит всего лишь оглядела комнату. Одного её взгляда было достаточно, чтобы понять: она сделала выводы.

– Майлз, я рада, что ты нашёл дорогу. Ты уже хорошо ориентируешься здесь. Признаться честно, я тебе даже завидую. Сама я до сих пор с трудом нахожу путь к комнатам некоторых наших ребят, – щёки Майлза вновь покрылись румянцем, и на этот раз причина была не во мне. Бриджит невозмутимо продолжила. – Мне нужно многое рассказать вам обоим. Обри, ты не возражаешь?

– Располагайтесь.

Я предложила Бриджит присесть на стул. Майлз неловко переминался с ноги на ногу, и я потянула его за руку, чтобы он наконец сел на кровать.

– Раз мы в моей комнате, могу я сперва задать вопрос?

Бриджит махнула мне рукой. Я собиралась спросить про чудовище, которое чуть не убило меня, как вдруг, пошарив взглядом по комнате, увидела куртку Чарльза среди вороха опрокинутой Майлзом одежды.

– Где сейчас Чарльз?

– Я не знаю, – быстро ответила Бриджит.

– Это ложь. Ты знаешь обо всём, что происходит в штабе, – нахмурилась я.

– Его держат в одной из нижних комнат, – пробубнил себе под нос Майлз.

Бриджит вздохнула и строго посмотрела на него, но юноша пожал плечами.

– Между союзниками не должно быть секретов, – сказал Майлз.

– Я должна увидеть его, – настойчиво произнесла я.

– Спроси разрешения у Дэниела, – ответила Бриджит.

– Да, представляю себе этот разговор!

– Брось эти игры, Обри. Если ты действительно хочешь быть нашим союзником, а не врагом, тебе придётся сделать выбор.

Майлзу от этого разговора явно стало не по себе, и он привлёк к себе внимание, громко прочистив горло. Бриджит повернулась к нему и с доброй улыбкой заглянула в глаза, давая понять, что разговор о Чарльзе закончен. Пришлось и мне сосредоточиться на другом.

– Тот монстр, которого мы с Чарльзом встретили в больнице. Кто это?

– Монстр? Какой ещё монстр?

– Страшное прозрачное чудовище, которое излучает свет и орёт так, что уши закладывает. Поверь, ты эту тварь точно ни с кем не перепутаешь.

– И ты… встретила его?

– Да.

Парень переводил испуганный взгляд с меня на Бриджит.

– Не волнуйся, Майлз. Они появляются редко. Мы зовем их Сущностями. Они похожи на сгустки света. Гигантские сгустки света. Раньше Сущности были людьми, такими же, как мы с вами, застрявшими на Обратной стороне. Но кто-то отключил их от аппаратов жизнеобеспечения, и теперь они прекратились в бестелесных монстров. Они никого не бьют, никогда не мучают своих жертв. Одного контакта с ними достаточно, чтобы сгинуть навсегда: здесь и… в реальной жизни.

Я вскочила на ноги и прошла туда-сюда по комнате. Майлз нервно потирал руки.

– Почему Дэниел не рассказал мне о них?

– Он не хотел пугать тебя. Мы давно не видели Сущностей.

– Надо же, какая забота!

– Как… с ними бороться? – сдавленным голосом поинтересовался Майлз.

– Мы не знаем точно. Пока мы способны только отгонять их с помощью хлопушек.

Половицы скрипели под моими подошвами, пока я бродила по комнате, пытаясь переварить всю информацию. Наконец я остановилась и прислонилась плечом к шкафу.

– В больнице ко мне пришло воспоминание.

– И какое же? – Бриджит подняла на меня глаза.

– Не знаю точно, я так и не смогла ничего увидеть. Был очень яркий свет… Я даже решила, что эта… Сущность меня убила. Но я слышала голоса. Кто-то ругался, – я прижала пальцы к вискам и помассировала, пытаясь вспомнить. – Женщина… Она явно была расстроена.

– Ты знаешь, чьи это были голоса?

Я покачала головой и, даже не глядя на Бриджит, поняла, что она поджала губы. Неожиданно Майлз поднялся с места и неловко улыбнулся:

– Я пойду… Пойду погуляю. Ладно?

Не дожидаясь ответа, он на дрожащих ногах бросился к двери. После его ухода мы с Бриджит сидели молча, пока я наконец не вспомнила о том, что ещё интересовало меня с того самого момента, когда командир показался в дверях палаты.

– Как Герта и Дэниел нашли меня?

– Я пришла проверить, как ты. В комнате лежала записка от Чарльза.

– Ты сдала меня!

– У меня не было выбора. Ты встречалась с нашим врагом.

– А ты лечила врага!

– Потому что это мой долг! Мы не звери, Обри. Чарльз – враг, но победить в честном бою и убить беззащитного – разные вещи.

– Так ты оправдываешь Дэниела, да?

– Мне не нужно его оправдывать. Я просто верю ему, как и все здесь. Спроси у любого, почему мы следуем за ним, и никто не скажет, что это всё из-за его красивых глаз.

– Может, Герта и скажет, – пробурчала я, желая хоть как-то поддеть Бриджит. Но она прыснула:

– Она не из-за этого в него… верит. У них много общего, если ты не заметила. Они оба хотят выбраться отсюда.

– И оба жестоки! Ты же видела, как Герта обращалась сегодня с Чарльзом. Как после этого мне верить в то, что ты сказала? Разве после этого я не могу считать Герту зверем?

– Можешь. Но ты подчиняешься не Герте, а Дэниелу. Будь уверена, он уже принял меры и наказал её.

Я скептически приподняла бровь.

– Спроси у него, когда пойдёшь просить разрешения увидеть Чарльза. А теперь отдыхай. И постарайся не сбегать снова. Дэниел уже спит и не сможет спасти тебя из очередной передряги.

Она поднялась на ноги, поправила идеально выглаженные брюки и, кивнув мне, побрела к дверям. Схватившись за ручку двери, она вспомнила:

– Насчёт твоего воспоминания…

– Да? – я резко подалась вперёд.

– Думаю, ты вспомнила, потому что обстановка показалась тебе знакомой. Значит, это будет происходить регулярно. Ты будешь видеть места, может, слышать звуки или чувствовать запахи, которые напомнят тебе о событиях из твоего прошлого.

– Но я никогда не смогу восстановить целую картину?

– В этом вся дилемма с памятью, правда? Ты можешь помнить, в каком году снесли здание какого-то старого, давно закрытого отеля, но не сможешь восстановить в памяти хронологию того дня, когда услышала эту новость.

Оставив меня размышлять об этом, Бриджит наконец покинула комнату, оставив за собой лёгкий аромат лаванды. Она делала собственные духи в своей лаборатории, и я решила, что нужно будет попросить у неё флакон. В моей комнате пахло сыростью и плесенью, но, сколько бы я ни пыталась обнаружить последнюю, мне не удалось.

Когда я подошла к кровати, часы отмерили чуть больше трети положенного, но я всё равно опустилась на постель. Этот день выжал из меня все силы, и я готова была поспорить, что, когда проснусь, верхний сосуд с песком опустеет.

Я ошиблась. С трудом разлепив глаза, я первым делом посмотрела на часы. Четыре утра или что-то вроде того… Кем бы я ни была в реальной жизни, у меня явно имелись электронные часы, потому что все остальные оставались для меня головоломкой.

Всем в этом здании было известно, что Дэниел ложился позже и вставал раньше всех, умудряясь при этом выглядеть бодрым, и я решила испытать удачу. Если командир уже не спал, то я могла улучить момент, чтобы спросить его о Чарльзе. Может, утром он будет не готов отказать мне?

Умывшись ледяной водой, я пошла искать Дэниела. Спустилась по лестнице и поняла, что не ошиблась, ведь сквозь пространство между его дверью и полом пробивалась полоска приглушённого жёлтого света. Я почти решилась постучать в дверь, когда услышала какие-то звуки с нижнего этажа: совсем как в первый день здесь. Моё внимание привлекло, что тренирующийся тихо напевал забавную песню. Я сразу узнала мягкий и низкий голос Майлза. В голове созрел план. Ни секунды не сомневаясь, я направилась в холл.

Моя догадка была верна: тренировался действительно Майлз. Скрестив руки на груди, я наблюдала за новеньким, пока он наконец не повернулся ко мне.

– Обри! Ты что здесь делаешь? – он вытер лицо полотенцем и отбросил его в сторону.

– Пришла послушать, как ты поёшь.

– Чёрт! Я думал, все спят.

– Мне понравилось. Наверное, пел в школьном хоре? – я пожала плечами.

– С ума сошла? Мой отец выгнал бы меня из дома, если бы я стал одним из этих… хористов!

– О… Строгие родители?

– Строгие. Требовательные. Идеальные… Для всех, кроме нас с сестрой. Мы никогда не понимали друг друга. Вряд ли они вообще любили меня.

– С чего ты взял?

– Сестра всегда была для них на первом месте. Так, во всяком случае, я думал. Завидовал ей… И, в конце концов, разрушил её жизнь, даже не догадываясь, что все эти годы ей тоже было тяжело.

Он замолчал, и я не решилась проявлять излишнее любопытство. Вместо этого я порывисто обняла его. Мы стояли, прижавшись друг к другу и почти не дыша. Любой посторонний звук мог разрушить это хрупкое мгновение. Майлз отстранился первым, и щёки его вновь алели. Кажется, у него вошло в привычку краснеть рядом со мной.

– Кстати, как там Чарльз?

– Нормально. Жить будет.

– Надеюсь, его надёжно охраняют?

Майлз вскинул брови и, запустив пальцы в волосы, пробормотал:

– Чёрт, зря я тогда тебе сказал, где он… Ты и сюда пришла, чтобы спросить о Чарльзе? Заболтала меня, чтобы я тебе доверился?

– Я хотела спросить про Чарльза, это правда. Но ты так мило пел… Я не смогла сразу перейти к делу. Мне нравится с тобой общаться.

– Это взаимно, Обри. Ты единственный человек, с которым мне комфортно.

– Разве ты не поладил с остальными?

– Не подумай ничего… Они все классные, но считают меня мальчишкой. Это неудивительно, мне ведь всего семнадцать… Я не могу общаться с ними на равных, как ты. Просто смотрю, как вы обмениваетесь шутками за столом… Ты такая уверенная и за словом в карман не полезешь… Но при этом ты смотришь на меня иначе. Не как на глупого подростка. Мне это нравится…

– А Дэниел?.. Я думала, он будет помогать тебе адаптироваться.

– Ну, ты прибавила ему забот, так что… – увидев, что я нахмурилась, он тут же замахал руками. – Ты не подумай, я тебя не виню. Просто… э-э… – мне повезло, что Майлз был не слишком разборчив в своих формулировках, и в качестве извинения решил преподнести мне ценную информацию. – Насчёт нашего пленника… Его сейчас Сэм охраняет.

– Ох, чёрт. Сэм – верный пёс Дэниела, и он точно не позволит мне пройти к Чарльзу.

– Скажи, Обри… Зачем тебе с ним встречаться?

Его прямой и невинный взгляд обезоружил меня. В Майлзе было особое очарование, и почему-то мне хотелось доверять именно ему. Я потянула его за собой на мат и, когда мы сели, принялась рассказывать:

– Когда мы с Франклином боролись, он передал мне записку от Чарльза. В ней он сообщал, что хочет кое-что рассказать мне обо… мне. Ну, понимаешь? Он может что-то знать о том, кем я была в реальной жизни! Именно поэтому я пошла туда, в ту жуткую больницу, Майлз. Я хочу знать правду!

– Ты могла сказать об этом Дэниелу…

– Майлз, они враги. Они оба не выносят друг друга! Дэниел ни за что не позволил бы мне встретиться с ним.

– Он очень переживал… Просто места себе не находил, – робко проговорил Майлз. – Я знаю, что ты считаешь его чёрствым и бессердечным… Но просто чтобы ты знала: Герта была против того, чтобы он отправился тебя искать. Она хотела, чтобы с ней пошёл Сэм.

Приятель с минуту молча хмурился, принимая какое-то важное решение, а затем повернулся ко мне и схватил за руки.

– Я знаю, как тебе пройти к Чарльзу. После Сэма охранять его будет Леон, но он, как я успел заметить, любитель поспать. Если я поменяюсь с ним сменами, то смогу выпустить тебя, когда вы закончите.

– А ты можешь поменяться с Сэмом?

– Это будет слишком подозрительно. Леон единственный, кто хоть парой слов со мной перебрасывается, и я смогу его убедить. Сэм же… Боюсь, с ним всё будет не так просто. К тому же, скоро все проснутся, и тогда проникнуть к Чарльзу будет сложнее.

– Но как мне попасть туда сейчас?!

– Я заболтаю Сэма и уведу его от двери, но ненадолго. Тебе нужно будет действовать очень быстро, Обри! Если он услышит звук открывающейся двери, нам конец, поэтому я подам тебе сигнал: начну кашлять. Договорились?

Я кивнула, пытаясь запомнить весь алгоритм. Мы не стали медлить ни минуты: Майлз поспешно натянул футболку и повел меня вперёд по коридору. За тренировочным залом скрывался огромный кафетерий с десятками столов. Будь нашим лидером кто-то, кроме Дэниела с его строгостью, мы бы наверняка ели здесь.

Майлз нетерпеливо схватил меня за запястье и потянул к едва заметной двери, за которой обнаружилась просторная ресторанная кухня. Пока что ни одно из помещений не выглядело как что-то подходящее для заточения, но мы шли дальше, петляя по кухне. Наконец Майлз вывел меня к подсобным помещениям.

Должно быть, отель Гроссингера когда-то действительно был роскошным местом. Кухня местного ресторана была настоящим лабиринтом со множеством комнаток, в которых раньше хранились продукты. Майлз отпустил мою руку, когда мы свернули в очередной коридор.

– Я уведу его от двери, а ты подбирайся ближе, – сказал он.

Он свернул по коридору направо, и я тайком проследила за ним. Сэм стоял возле одной из дверей, а справа от него располагалась лестница. Я предположила, что она вела к выходу из гостиницы. Если здесь хранили продукты, то им нужно было как-то загружать их, не докучая посетителям гостиницы.

Майлз и Сэм о чём-то увлеченно разговаривали, и в какой-то момент мой приятель двинулся к лестнице, продолжая говорить. Сэм машинально двинулся за ним, и вскоре они исчезли из поля зрения. Сердце бешено колотилось, я затаила дыхание, чтобы не пропустить сигнал. Кажется, прошла целая вечность, когда послышался натужный кашель.

Я понеслась по проходу, стараясь оставаться бесшумной. К счастью, громогласный кашель Майлза заглушал все звуки. Сэм стоял спиной ко мне, не обращая никакого внимания на дверь. Стараясь не шуметь, я схватилась за ручку и медленно повернула её.

Едва я закрыла за собой дверь, из полутьмы раздался насмешливый голос Чарльза.

– Снова пришёл поговорить, Дэниел? Я начинаю подозревать, что у тебя ко мне особые чувства.

– Не знала, что похожа на Дэниела. Мне расценивать это как комплимент или оскорбление?

В крохотном помещении я могла слышать стук его сердца и учащённое дыхание.

– Обри! Как ты сюда попала?

– О, мне пришлось разработать целый план и подкупить кое-кого своей улыбкой. Но это не имеет значения. Я хочу знать, зачем ты позвал меня на встречу.

Я присела рядом с ним. Выглядел Чарльз неважно: лечение Бриджит стало для него испытанием.

– Хотел увидеть тебя, – сказал Чарльз.

– И готов был ради этого так сильно рисковать? – недоверчиво поджала губы я.

– Ради тебя можно рискнуть. К тому же, дело было срочное. Я хотел убедить тебя присоединиться к нам.

– Давай начистоту, Чарльз. Что ты скрываешь?

Он глубоко вздохнул и на минуту задумался.

– Хорошо. Я скажу тебе, Обри. Но знай, что я рискую всем, доверяя тебе эту информацию, – он помолчал, раздумывая, стоит ли доверять мне. Я не отводила от него взгляд, и наконец Чарльз сдался. – Недавно я узнал, что есть ещё один человек, помимо нашего господина, способный управлять этим миром.

Я опешила, но вовсе не от удивления.

– И это твоя страшная тайна? Ради неё я рисковала жизнью, пробираясь в больницу?!

– Я думаю, что это связано с тобой.

– Почему?

– Из-за Дэниела. Он слишком хотел заполучить тебя.

Поморщившись от того, какое именно слово он выбрал, я махнула рукой, побуждая его продолжить.

– Сама подумай, Обри. Почему Герта оказалась на нашей территории? Почему впервые оказалась у нас в плену? – я пожала плечами, и он продолжил: – Они ждали твоего появления и не хотели, чтобы мы нашли тебя раньше. Дэниел готов был подставить под удар Герту, а ты наверняка заметила, что у них особенные отношения.

– Это ничего не доказывает, Чарльз.

– Тогда скажи мне, почему люди Дэниела перестали совершать вылазки на Рейкерс сразу после того, как нашли тебя? Ты ведь и сама знаешь, что это так, Обри.

Я знала. Помнила, как Леон за столом спросил об этом у Дэниела, но в ответ был награждён очередным тяжёлым взглядом.

– Совпадение, – пожала плечом я.

Чарльз понизил голос и заговорил снова.

– А потеря памяти – тоже совпадение?

Мне не удалось скрыть своего волнения. Чарльз продолжил как ни в чём не бывало.

– Меня напрасно считают глупцом, Обри. Я не сразу раскусил тебя… Но то, что ты так легко склонилась на сторону этих людей, расставило всё по местам. Дэниел взял тебя на вылазку, когда ты не была к ней готова. Он рисковал тобой…

Я закрыла лицо руками. Чарльз задел меня за живое. Я старалась думать, что Дэниел просто не ожидал встречи с островитянами. Однако я не могла игнорировать тот факт, что даже Герта не одобряла решение своего командира. Ведь Дэниел рисковал не только мной. Я могла подвергнуть опасности и остальных. Чарльз не дал мне всё обдумать: он решил поделиться и другими умозаключениями.

– Дорогая, они похитили тебя, заставили поверить в то, что они друзья…

– Меня никто здесь не держит, Чарльз! Я могу уйти, если захочу.

– И поэтому ты сейчас здесь? Потому что можешь уйти, если захочешь?

Парировать было нечем. Чарльз разочарованно вздохнул и предпринял ещё одну попытку.

– Я знаю Дэниела лучше, чем кто-либо. Он сделает всё ради цели, которую считает благородной. Говорят, что он справедлив. Но на его руках немало крови моих людей.

Я глубоко задумалась. Чарльз не решался прервать ход моих мыслей. Он смотрел на меня украдкой. Взгляд выражал сочувствие, граничащее с жалостью. В тишине комнаты я отчётливо слышала его тяжёлое дыхание. Потом поднесла руку к его лицу и прикоснулась пальцами к холодному лбу, покрытому липким потом. Сердце наполнилось отчаянием, когда я поняла, что Чарльз оказался здесь по моей вине.

Он перехватил мою ладонь и прижал к своей щеке.

– Как ты собираешься выйти отсюда, Обри?

– Я всё предусмотрела. Следующую смену взял Майлз: он меня выпустит. Так что у нас есть время.

– Жаль. Я надеялся, что ты не задержишься…

– Вот как?

– Не думай, что мне в тягость твоё общество, красавица. Но разве я могу позволить прекрасной даме смотреть на меня в таком состоянии?

Я не смогла удержаться от смеха. Даже в такой момент Чарльз пытался произвести впечатление.

– Разве ты не был таким и до ранения?

На Чарльза это произвело ожидаемый эффект. Он театрально прижал руку к груди.

– Ты разбила мне сердце, Обри!

Искренняя улыбка была ему к лицу. Я невольно задумалась о том, каким он был в реальной жизни и сделала робкую попытку узнать его получше.

– Чарльз… Расскажи мне о своём прошлом.

– Боюсь, мне нечего тебе рассказать. Я уже забыл о мире, который ты называешь «реальностью».

– Но как тебя может устраивать жизнь здесь?

– Наверное, ты думаешь, что этот мир жесток. Но он не был бы таким, если бы не люди вроде Дэниела. Они способны в любой мир принести войну. Когда мы все сложим оружие, этот мир станет идеальным. Он уже гораздо гуманнее, чем реальный.

У меня была сотня вопросов к нему, но с ними пришлось повременить. Из коридора послышались крики. Я прислушалась к голосам и удивилась: это была Герта, и она звала Сэма на помощь.

– Оставайся здесь, Чарльз! – почти крикнула я.

Уже выходя за дверь, я поняла, что сморозила глупость. Я бросилась наверх, забыв о том, что меня могут поймать. Я неслась по кухне, ошибаясь и сворачивая не туда. Только когда я добежала до обеденного зала, вспомнила про лестницу, ведущую на улицу. В тренировочном зале никого не было, и я побежала по лестнице вверх, на первый этаж, чтобы узнать у Дэниела, в чём дело.

Но как только я выбежала в коридор на первом этаже, чьи-то руки грубо схватили меня, скрутив руки за спиной. Нападающий зашептал прямо в ухо:

– Привет, кошечка.

Это был Франклин. Он подтолкнул меня вперёд, повелевая идти. В другом конце коридора нас уже ждали двое других островитян, которые держали Герту.

– Приятно вновь видеть тебя на коленях передо мной, Герта.

Она с ненавистью посмотрела на Франклина. Он развернул меня лицом к себе и осмотрел с головы до ног.

– Жаль будет загубить такую красоту. Знаешь, я буду добр к тебе… Даже не заставлю стоять передо мной на коленях. Ведь это она тут убийца, а ты – просто дура. Но очень хорошенькая…

Франклин провёл ладонью по моей шее, и я дёрнулась в его руках.

– Будь осторожнее, кошечка. Сейчас твоя жизнь в моих руках.

Он вновь повернулся к Герте и расхохотался. Наставница скривилась.

– Так тебе нужны два крепких парня, чтобы девушка опустилась перед тобой на колени?

Парни, держащие Герту, хихикнули. Это взбесило Франклина.

– Ах ты стерва!

Он оттолкнул меня к стене и бросился к Герте.

– Расскажи-ка мне, где твой чёртов командир держит Чарльза?

Герта лишь покачала головой. Тогда Франклин вновь повернулся ко мне. В глазах его разгоралось яростное пламя. Он сжал руки в кулаки и прижал меня к стене, всем телом навалившись на меня.

– Тогда расскажет твоя подружка. А если откажется… найду другой способ добиться от неё ответа.

План был безумен и несовершенен. Чем ближе мы подходили к кабинету Дэниела, тем сильнее я ощущала тревогу, от которой пальцы на ногах леденели. Если бы палату и его новую обитель разделяло чуть больше, чем двенадцать шагов, я бы наверняка передумала. Если бы я знала, что Дэниел выживет без хороших лекарств – я бы передумала. Но я всё же оказалась здесь, перед дверью в его новый кабинет. Майлз толкнул дверь.

Комната встретила нас прохладой и запахом сырости. Чувствовалось присутствие Бриджит: книги стояли корешок к корешку, а ножи были надёжно спрятаны от любопытных глаз. О хозяине напоминали только приоткрытая коробка с личными вещами и потрёпанная куртка на вешалке.

– Если бы ты была Дэниелом, где бы ты спрятала план Рейкерса?

– Такую информацию нужно хранить только в голове, – почти прошептала я, опасаясь говорить в полный голос. Если бы нас кто-то застал, нам пришлось бы несладко.

– Пф-ф, я бы тут же всё забыл. Так, я пойду осмотрю полки, а ты тогда займись коробками, окей?

Кивнув в ответ, я повернулась к столу и ещё раз посмотрела на коробку с вещами. Удалось разглядеть уголок фотографии, лежащей сверху. Соблазн заглянуть в неё и узнать что-нибудь о Дэниеле был велик, и возможность подвернулась: Майлз отвлёкся. Я шире раскрыла коробку, не выпуская из поля зрения Майлза. Он стоял возле полки и бормотал названия книг. Пригляделась: среди личных вещей были сложенная пополам фотография и нож – тот самый, который он однажды бросил в меня. А ещё книги. Много книг.

Немного наклонившись к коробке, я разглядела на фотографии женскую ладонь, и любопытство взяло верх. Я сунула руку в коробку и одним быстрым движением достала фотографию, сложенную пополам. Развернув, не поверила глазам: на снимке Дэниел обнимал девушку, которая показывала в объектив обручальное кольцо. Он был совсем не похож на того строгого командира, который каждый день с мрачным видом входил в столовую, и уж тем более – на то бледное подобие себя с неровным дыханием и дрожащими руками, которым он был сейчас. На фотографии он расслабленно улыбался, и глаза его были наполнены любовью. У него на лице и на одежде не было крови, на поясе не было кобуры. Невеста целовала его в щёку, но украдкой смотрела в камеру.

Пульс участился. Я закрыла глаза и попыталась ничем не выдать своё волнение. Когда Майлз окликнул меня, я быстро сложила фотографию и сунула её в карман, но друг всё равно заметил это быстрое движение.

– Что ты делаешь? – спросил он.

Я выпрямилась и молча покачала головой: меня мог выдать дрожащий голос. От его пристального взгляда мороз пробежал по коже. Майлз приподнял брови, ища ответ на моём лице, но, когда понял, что ничего не добьётся, решил вновь сосредоточиться на главной цели.

– Нашла что-нибудь?

– Нет. Может, он и вовсе отдал этот дурацкий план Бриджит…

– К ней в кабинет мы точно не полезем! – Майлз опёрся на стол и провел руками по лицу. Только спустя несколько минут, которые мы провели в полной тишине, он наконец заставил себя воспрять духом. – Пойдём искать в его спальню! Я не сдамся! Пусть даже придётся пойти к островитянам и пожать им всем руки – Дэниел не умрёт!

Я не была уверена, что Майлзом движет чувство преданности Дэниелу и команде.

Он винил себя за то, что сбежал из гостиницы. Но правда была в том, что, останься Майлз с Дэниелом, ничего бы не изменилось. Островитяне знали, чего они хотели. И хотели они… меня?

– Чёрт, Майлз, ты гений, – он уставился на меня, приоткрыв от удивления рот. Я пощелкала пальцами. – Точно! Островитяне хотят, чтобы я присоединилась к ним. Они приходили за мной в гостиницу, и Франклин… ему даже не позволили мне навредить!

– К чему ты ведёшь, Обри?

– Я пойду к островитянам. Скажу Чарльзу, что хочу остаться с ними!

– Ты… ты с ума сошла! – он подошёл ближе и потряс меня за плечи. – Как ты вообще собираешься это провернуть?

Лихорадочно соображая, я выудила из воспоминаний последнюю встречу с Чарльзом, и ответ пришёл сам собой. Нужно было только связаться с ним, и был один отличный способ – красный флаг на Эмпайр-Стейт!

Но вместе с тем ко мне пришёл липкий страх, когда я поняла, что мне придётся вернуться в ту самую больницу. Что, если я вновь встречу то жуткое существо, которое могло убить меня?

Голос звучал хрипло, когда я делилась с Майлзом деталями своего плана. На этот раз нужно было быть осторожнее. Мы вышли из кабинета, на ходу обсуждая грядущее проникновение на Рейкерс.

– Тебе нужно будет спрятаться и незаметно следовать за нами. Только… Чёрт, мы же наверняка поплывём на лодке.

– Не волнуйся, я знаю, где Рейкерс.

– Откуда?

– Мама заставила меня присутствовать на каком-то мемориальном вечере. Даже не помню, что это было. Такая скука! Никогда не любил публичные мероприятия и скучные чёрные костюмы.

Я прыснула, представив своего друга-здоровяка в парадной одежде. Гораздо лучше он выглядел без майки. Неожиданно с лестницы послышались голоса.

– Мальчишку следовало бы бросить там! – ворчал Сэм.

Мы застыли как вкопанные. Собеседница Сэма говорила тихо, и я невольно прислушалась.

– Замолчи! Не желаю этого слышать.

– Мы должны объединиться. Ради Дэниела!

– Трусы в команде нам не нужны, Бриджит!

Сперва я даже не поверила своим ушам: Сэм ругается с Бриджит? Вот это новости! Дэниел бы точно не позволил себе такого. Иногда я слышала, как она отчитывала командира, но он в ответ только закатывал глаза или же быстро находил множество незаконченных дел. Мне стало любопытно, и я притаилась у стены, закрыв рот Майлза рукой.

– Ты и меня хочешь выкинуть из фракции, раз я не участвую в сражениях?

– Это… Ты не… Я не об этом!

– Ты, я, мы… Тьфу! Возьми себя в руки, Сэм. Мне не до твоих истерик. Раз Дэниел сделал тебя заместителем, будь достоин этой должности!

От льда в её голосе мороз побежал по коже, кусая меня за самые чувствительные места. Со мной Бриджит всегда была или подчёркнуто серьёзной и сфокусированной, или ласковой и приветливой, поэтому мне сложно было представить, что в ней есть и другая сторона – жёсткая и неукротимая.

Я заметила, что Майлз прячет от меня глаза. Его нижняя губа дрожала. Очевидно, они говорили именно про него и про ошибку, которую он совершил, сбежав из гостиницы в день нападения островитян. Невозможно было не заметить, как люди шептались о Майлзе и осуждали его, считая предателем. Кое-кто даже предполагал, что островитяне добрались до него и переманили на свою сторону.

Я не стала комментировать услышанное и сделала вид, что не поняла, о ком они говорят, за что получила в награду благодарный взгляд Майлза. Сэм и Бриджит наконец перестали пререкаться. Один из них начал спускаться по лестнице.

– Чёрт!

Я толкнула Майлза к стене и прижалась к его губам своими, успев только понадеяться, что это не будет расценено как совращение. Звук шагов стал отчётливее, и по мягкой поступи я поняла, что это Бриджит. Словно в подтверждение этого над ухом у меня раздался её голос:

– Что здесь происходит?

Оторвавшись от губ приятеля, я игриво коснулась его плеча и подмигнула. Только после этого я повернулась к ней.

– Тут такое дело, Бриджит… Мы с Майлзом хотели, ну, знаешь, побыть наедине. Искали его комнату.

Бриджит сложила руки на груди. Бриллиант на её обручальном кольце сверкнул в лучах солнца.

– И случайно наткнулись на кабинет Дэниела? – не поверила она.

– Кабинет Дэниела? Ох, он что, тут? Я даже не знала, – я наивно захлопала ресницами.

Я ощутила, как к лицу приливает кровь. Бриджит продолжала буравить меня взглядом.

– Милая, я воспитываю… воспитывала двух подростков. Я точно знаю, когда что-то затевается!

– Мы ничего не…

Бриджит вскинула ладонь, чтобы остановить его.

– Просто чтобы вы знали. На этот раз Дэниел не сможет вас спасти.

Она прошла мимо нас и скрылась в комнате перед палатой, где лежал Дэниел, – там для неё оборудовали лабораторию. Мы с Майлзом переглянулись, гадая, что всё это должно значить. Но он не утратил решимости.

– Только бы не облажаться.

Я вложила свою ладонь в его огромную медвежью лапу и улыбнулась.

– Мы справимся и покажем Дэниелу, на что способны.

У Герты была замечательная привычка делать ровно то, чего от неё ожидают. Если лодка, на которой мы с ней прибыли на Норт-Бротер, куда-то и отходила от берегов, то об этом оставалось только догадываться. Она была на том же месте: спрятана в кустах, что и в тот день, когда мы привезли на ней раненого Дэниела.

Майлз легко спустил посудину на воду. Оказавшись в ней, я первым делом зацепилась взглядом на красное пятно. Кровь командира въелась в деревянное дно. Захотелось тут же стереть это ужасное воспоминание о нападении островитян, но было уже поздно: если я могла удалить все свидетельства о произошедшем с этого куска дерева, то из своей головы никак. В моих мыслях Дэниел всё ещё лежал в этой дурацкой лодке, захлебываясь собственной слюной, смешанной с кровью.

Сидевший на вёслах Майлз стал грести немного правее – настолько, что даже я заметила изменившийся курс.

– Что ты делаешь?

– Причалим на пирсе у моста Хелл-Гейт. Я хорошо знаю путь, не переживай.

– Откуда? Ты был на Норт-Бротере?

– Да. Долгая история…

Я пожала плечами: мне не очень-то хотелось слушать рассказы о том, как он жил в своей реальности. Наверняка я просто завидовала, потому что у него они хотя бы были, а я не могла даже назвать свою фамилию.

Пирс у моста, о котором говорил Майлз, был ловко спрятан от лишних глаз огромным промышленным зданием.

– Не слишком ли далеко мы остановились?

– Доверься мне.

Уверенности поубавилось, но я решила не спорить с Майлзом. Он помог мне выбраться из лодки и, смело взяв за руку, потащил вверх по лестнице. Мы вышли прямо к аллее уютного парка, после чего стали петлять так быстро, что я едва успевала переставлять ноги.

– Майлз… Мы так далеко от Эмпайр-Стейт больницы!

Он с хитрой улыбкой свернул в проулок между домами и за мусорным баком нашёл старенький велосипед.

– Откуда ты знал?

– Не знал. Понадеялся на удачу. Мы с другом раньше любили гулять по этим местам, вот я и привык, что здесь оставляют велики.

Второго поблизости не нашлось, поэтому Майлзу выпала честь крутить педали, а мне – сидеть на самой неудобной раме, что только можно было найти. Мы ехали по пустынному Нью-Йорку, и я надеялась, что ко мне придёт воспоминание, если я увижу что-то знакомое. Майлз негромко спросил:

– Поняла, почему я оставил лодку там?

– Нет, – честно призналась я.

– Оттуда я смогу отправиться на Рейкерс незамеченным. Но тебе придётся немного задержать Чарльза, чтобы я успел добраться сюда.

Пришлось признать: это было умно. Мы наконец добрались до Эмпайр-Стейт, и только когда я вспомнила, что лифт не работает, поняла: Чарльз действительно очень хотел со мной встретиться, раз забрался на сто второй этаж.

– Боюсь представить, сколько здесь ступенек, – вздохнула я.

– 1567.

– Что?

– Это нам ещё повезло: мы на восемьдесят шестой этаж собираемся, а не на сто второй. Иначе пришлось бы пройти 1860.

Майлз подошёл к первой ступеньке и предложил мне руку.

– Давай. Нужно поторопиться.

Я не считала ступеньки специально: мозг будто против моей воли отнимал каждую пройденную из страшной цифры – 1567. Я устала где-то на двадцатой. Хорошо, что я понятия не имела, сколько времени занял наш подъём. Где-то к 160 ступеньке я начала думать о том, что Дэниелу придётся сильно постараться, чтобы отблагодарить меня за помощь. На 214 я присела отдохнуть, хотя Майлз упорно твердил, что нельзя сбиваться с ритма. Он стоял надо мной, скрестив руки на груди, и на секунду даже напомнил мне нашего строгого командира. Наверное, поэтому я так быстро поднялась на ноги и продолжила путь, игнорируя тупую боль в мышцах. На 500 ступеньке я поняла, что мне уже всё равно, куда мы идём и зачем. Всё это время мы молчали: я – потому что не было сил, а Майлз – потому что был сосредоточен на своих мыслях. Судя по его виду, он вновь вспоминал день нападения и жестокие слова Сэма.

К 982 ступеньке я уже забыла о боли в ногах. Подъём стал даваться неожиданно легко, будто кто-то взмахнул волшебной палочкой и сделал меня супервыносливой.

Последние двадцать ступенек Майлз считал вслух.

Оказавшись на восемьдесят шестом этаже Эмпайр-Стейт, я с высоты птичьего полёта посмотрела на опустевший и заросший сорняками Нью-Йорк. Это было мрачное зрелище, и Майлз, стоявший рядом со мной, даже не стал задерживать взгляд.

– Давай флаг, Обри.

Я послушно выудила из-под куртки ткань. У Чарльза получилось закрепить его почти на самом шпиле, но ни я, ни Майлз не знали, как это ему удалось, и потому мой приятель просто прикрепил его к одному из железных прутьев смотровой площадки.

– Готово. Ты уверена, что это сработает? Как он вообще увидит эту тряпку?

– Я же как-то увидела… Не знаю. Нам остаётся только надеяться, верно?

И хотя про себя я подумала, что всё это может оказаться бесполезной затеей, признавать этого перед Майлзом не хотелось. Он был просто одержим идеей помочь Дэниелу, и мне точно не хотелось быть той, кто лишит его надежды.

Итак, оставалось только ждать и надеяться, что Чарльз заметит послание.

Мы, не задерживаясь больше ни на минуту, двинулись к больнице. Ориентира в виде длинного шпиля у этого здания не было, поэтому пришлось полагаться только на нашу память, и она, к моему – ещё бы! – удивлению, не подвела. Идти в больницу одной было страшно после того ужаса, с которым я столкнулась там. Майлз решил побыть со мной, пока Чарльз не придёт. Мы оба уселись на пол в том самом коридоре, по которому совсем недавно я убегала от Сущности.

– Эй, Обри?

– М-м?

– Герта сказала, что там, в отеле, вы смогли сбежать только благодаря чуду.

– Ну, вроде того.

– Как думаешь, что это было?

– Возможно, это глюк в матрице? В этом мире всё пытается нас уничтожить, Майлз. Что бы это ни было, вряд ли для нас это хорошо.

– В матрице? Чёрт, Обри, сколько же тебе лет? О, прости. Я не хотел тебя обидеть. Просто вспомнил про фильм и всё такое…

Я легко толкнула его в плечо и улыбнулась:

– Ну, это не обязательно так, верно? Может, этот мир и вовсе желает нам помочь, а я зря наговариваю?

– Тогда зачем этому миру Сущности? Эти жуткие твари точно никого не спасут.

Припомнив леденящий душу крик Сущности и сияние, от которого пришлось старательно прятать глаза, я рвано выдохнула. Майлз взял меня за руку. Его прикосновение было тёплым и нежным, совсем не похожим на мёртвое дыхание бестелесного монстра.

– Какие они? Ну… эти существа.

– Сущности. Они бесплотные, безликие и… отчаявшиеся. И поэтому они – само воплощение ужаса.

Майлз дёрнул плечом. Я точно знала, о чём он подумал сейчас. Как скоро мы все превратимся в Сущности?

– Меня отключат при первой же возможности, – вздохнул парень.

– Майлз, я не верю, что родители так с тобой поступят, – ответила я.

– Ты их просто не знаешь.

– Я и своих-то не знаю.

– Ты можешь представить… Например, твоя мама. Какая она? Какой у неё цвет волос?

– Думаю, что она… – я накрутила свой локон на палец. – Я вполне могла унаследовать её блондинистые волосы. И красоту, конечно!

– А скромность от отца, да?

– Или она из тех, кто любит эксперименты. Яркие цвета, необычные стрижки, пирсинг в разных местах, татуировки и всё такое…

– Не-а, не думаю.

– Почему это?

– Просто… У меня такое ощущение, что твоя мама скорее носит туфли по цене годовой зарплаты офисного работника и всех вокруг зовёт «дорогушами». Совсем как мать моего лучшего друга, Дейва…

– Интересное предположение. А я, получается, бунтарка? У меня вот есть татуировка.

– Серьёзно? Покажи!

Я задрала рукав и продемонстрировала Майлзу рисунок на запястье. Мои личные солнце и полумесяц.

– Где-то я такое видел.

– Правда? Где?!

Он нахмурился, пытаясь вспомнить, но спустя минуту покачал головой.

– Прости, ничего не приходит в голову. Может, это просто очень популярный шаблон для татуировки?

– Может… – он виновато опустил глаза в пол, уже жалея о том, что поднял эту тему, и потому я решила продолжить. – Значит, ты считаешь, что моя мать любит дорогие туфли?

– Наверняка и ты тоже.

– Хм-м… Знаешь, сомневаюсь насчёт туфель. Представь, как я бы забиралась по этим ступенькам, будь на мне пара дизайнерских «Манель».

Майлз закрыл глаза и заулыбался, представляя эту картину у себя в голове. Я смеялась, не отрывая взгляда от друга, пока он внезапно не изменился в лице. Майлз схватил меня за руку и рывком поднял на ноги.

– Тише! Кто-то идёт.

Я прислушалась и тоже услышала шаги. Друг, сжав напоследок мою ладонь в знак поддержки, бесшумно юркнул в ближайшую нишу. Шаги становились всё ближе. Я тоже поднялась и машинально потянулась к ножу. Герта научила меня ловко маскировать оружие под одеждой, и я не пожалела, что и в этот раз не пренебрегла её советами. На каждый шаг неизвестного моё сердце реагировало ударом. Я вжалась в стену, радуясь только одному: сюда направлялась не Сущность.

Незнакомцу оставалось только завернуть за угол. Послышался шёпот.

– Эй! Обри… Ты здесь?

Наконец я увидела Чарльза, который шагал уверенно и бодро, будто раны на ноге у него никогда не было.

– Чарльз, я здесь!

Он сфокусировал на мне взгляд, и его губы растянулись в улыбке.

– Ты напугала меня, милая. Там, в отеле… Идём, здесь небезопасно.

Я бросилась в объятия Чарльза и едва не сбила его с ног. От тёплого дыхания, которое касалось моей шеи, внизу живота приятно защекотало. Я постаралась выкинуть из головы мысль о том, что в эту минуту за нами наблюдает Майлз. Он мог уже двигаться к лодке по лестнице в другом крыле.

– Ты живучая. Мне это нравится, – усмехнулся Чарльз, а на ухо прошептал: – Я рад, что с тобой всё в порядке.

– Вижу, тебе тоже стало лучше.

– Верно. Соль на рану – не самое эффективное лечение, да?

Он приподнял уголки губ, но тут же изменился в лице. Дрожащим голосом, глядя в пол, он спросил:

– Как… Дэниел?

– Нормально, – соврала я. Было бы опрометчиво говорить ему, что Дэниел на грани жизни и смерти. Чарльз точно не был дураком и мог бы догадаться, что я пришла к нему не просто так. Мои опасения подтвердились, когда он словно невзначай поинтересовался:

– И как он тебя отпустил?

– Я его не спрашивала. Сбежала и всё! – зафиксировав улыбку на лице, я продолжила смотреть Чарльзу в глаза, чтобы ничем не выдать свою ложь. Он удовлетворённо кивнул.

– Давай уберёмся отсюда, и ты мне расскажешь, зачем я здесь.

Уже хорошо знакомым путем, почти не используя фонарик, мы вышли из здания больницы. Я ожидала, что мы остановимся возле больницы, но Чарльз повёл меня по пустым городским улицам. Он явно был встревожен, но о причинах мне оставалось только догадываться. Может, его не радовала возможность встретиться с Сущностью ещё раз, а может, он догадался, что я пришла не одна, и теперь собирался избавиться от хвоста. Я украдкой огляделась. Следов присутствия Майлза не наблюдалось.

Как раз в эту секунду я вспомнила, что Майлз просил меня задержать Чарльза в городе, чтобы он успел добежать до пирса. Остановившись посреди улицы, я дёрнула его за рукав.

– М-м… Чарльз?

Спутник бросил тревожный взгляд в сторону больницы, которая скрылась за недостроенным небоскрёбом, а уже потом повернулся ко мне.

– Да, милая?

– Спасибо, что пришёл. Мне тоже было нелегко туда вернуться. Знаю, ты, наверное, хочешь найти безопасное место, где мы можем поговорить… Но я хочу рассказать всё сейчас!

Бегло оглядевшись, Чарльз взял меня за руку и шагнул к двери какого-то отеля в здании слева от дороги. Входная группа была такой широкой, что полностью закрывала нас от всех любопытных глаз и светящихся рук.

– Скажи мне, зачем я здесь, Обри? – почти прошептал Чарльз, оттеснив меня к стене. – Ты хочешь присоединиться к нам?

– Островитяне, мятежники… Всё это не имеет значения! Единственное, чего я хочу, – проверить, подходим ли мы друг другу. Потому что я думаю – нет, я почти уверена! – подходим!

– Но этого может быть недостаточно. Пойми, Обри, Рейкерс – тоже не летний лагерь. У нас есть обязанности, и мы все подчиняемся нашему господину. Ты готова подчиняться? Потому что я не уверен, что это так. Всё то время, что ты находишься на Обратной стороне, ты только и делаешь, что нарушаешь правила. Дэниел закрывает на это глаза, Обри, и мы оба знаем, почему… Но наш господин не простит тебе такой вольности. Он справедлив, но всё-таки строг.

– Считаешь, что ради тебя я не смогу стать послушной?

– Ты никогда не станешь послушной, Обри. Именно это делает тебя такой особенной… Но я не стану брать тебя с собой на Рейкерс, если ты просто хочешь заменить мною Дэниела. Я не буду удобным запасным вариантом, Обри!

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/172573570059266996

Сжав руки в кулаки, он посмотрел на меня исподлобья. Я догадывалась, что между Чарльзом и Дэниелом была какая-то личная неприязнь, но даже не подозревала, какую боль она причиняет командиру Рейкерса.

– Я пришла к тебе, до чёртиков боясь встретить Сущность. Прошла 1567 ступенек, чтобы повесить этот красный флаг. И после этого ты действительно считаешь себя запасным вариантом?

– Обри…

– Нет, молчи! Если ты не уверен, что я выдержу все ваши дурацкие правила ради тебя, значит, ты совсем не доверяешь мне. Я думала, что у нас с тобой сложились какие-то особенные отношения… Но, видимо, я ошиблась.

Он сделал шаг ко мне. Сердце пропустило удар, ладони вспотели. Я со страхом ждала ответа. Ещё шаг. Удар! Расстояния между нами не осталось. Чарльз взял в ладони моё лицо, отвёл прядь волос. Он сильнее наклонился ко мне и перешёл на шёпот.

– Я с первой встречи был без ума от тебя, милая.

Он поцеловал меня. Одно невесомое прикосновение горячих губ, и ноги почти перестали меня слушаться. Проведя языком по верхней губе, он заставил меня раскрыть рот и сильнее вжался в меня. Когда Чарльз прихватил губами нижнюю губу и немного прикусил её, из груди вырвался слабый стон, который вызвал у него широкую улыбку. Он тут же оторвался, оставив меня стоять посреди Манхэттена с открытым ртом и полуприкрытыми глазами. Сквозь шум в ушах я расслышала:

– Это был тест-драйв. Нам надо идти.

– Куда? – пришлось перевести дыхание, чтобы получилось выдавить из себя эти четыре буквы.

– Домой.

Продолжение истории на странице здесь.

– Я пошла за тобой в первый день на Обратной стороне. Не за Франклином, не за Михаилом, и не за теми возможностями, что вы обещали. Я пошла за тобой, потому что сразу поняла: ты честный и благородный человек. И пока ты на Рейкерсе командир, я могу быть уверена, что попаду в приятную компанию.

Чарльз неожиданно расхохотался.

– В приятную компанию? Очнись, Обри! Здесь нет и никогда не будет приятной компании. У нас тут практически поле боя, если ты не заметила. Если ты не веришь нашему господину…

– А ты веришь ему?

– Да. Иначе я бы не стал делать то, что делаю, – по внезапно охрипшему голосу я поняла, что Чарльз имел в виду Дэниела. По какой-то причине ему было не наплевать на давнего соперника, и легко было догадаться, что ответ лежит в прошлом этих двоих.

– Ты веришь в будущее, которое может построить твой господин. А я верю тебе, Чарльз, и потому хочу присоединиться к вам. К тому же, со мной произошло много странного. Мне нужны ответы. И поэтому я хочу посетить остров. Познакомиться с вашим боссом.

Командир устало провёл руками по лицу.

– С чего ты взяла, что ему будет интересно встретиться с тобой?

– То, что я ещё жива, – вот главное доказательство.

Чарльз провёл рукой по волосам. Пальцы его слегка дрожали.

– Будь по-твоему. Я отвезу тебя на остров. Но знай, что там твоя судьба будет в его руках.

– Согласна.

Я видела, что его одолевают сомнения. Он пристально смотрел на меня – наверняка пытался обнаружить признаки неискренности. Наконец он протянул мне руку, и я взяла её. Лицо Чарльза озарила искренняя улыбка. Такую я видела впервые.

– Добро пожаловать на борт!

Я ожидала увидеть Рейкерс во всей красе, но Чарльз привёз меня в ту часть острова, где начались мои приключения в этом мире. Стоя по щиколотку в воде, я вспомнила, как познакомилась с ним, с Франклином, и встретила целую компанию островитян, имена которых мне до сих пор не были известны. Сердце затрепетало от осознания: вот они – мои личные воспоминания. Ни за что бы не позволила снова отобрать их!

Я наклонилась и зачерпнула горсть песка. Сжала его в ладони и наблюдала, как песчинки просачиваются сквозь пальцы. Неожиданная боль пронзила ладонь, и я скорее разжала её. В руке остался маленький камушек. Некогда беспокойная вода заточила его края. Я незаметно сунула камень в карман и посмотрела на Чарльза. Он неумело пришвартовал лодку: на берегу не было причала.

– Чёрт! Проклятая лодка! – он яростно пнул посудину в левый борт. Она ответила ему жалобным скрипом. – Надо бы заняться этой частью острова.

– Почему здесь ничего нет?

– Нам хватает южной части острова. Здесь никто не бывает.

– Но ведь периодически в этом лесу появляются люди?

Прежде чем ответить, Чарльз внимательно посмотрел на меня.

– Ты была единственной, кто появился здесь.

– Как такое возможно?

– Это я и хотел бы выяснить. Думаю, господин может подсказать ответ. А пока просто следуй за мной.

Он пошёл вперёд. Когда показался лес, Чарльз повернул голову и улыбнулся, предлагая мне руку.

– Я справлюсь, – отказалась я.

– Я и не сомневаюсь, милая. Просто боюсь снова тебя не догнать, – улыбнулся Чарльз.

– Ну, тебе придётся постараться!

Я смело шагнула вперёд, в гущу тёмного леса, который давно не слышал пения птиц. За спиной тихо посмеивался Чарльз, и от этого звука сердце трепетало: я больше не испытывала страха перед этим тёмным лесом, который, казалось, вёл в никуда.

Он встретил нас привычной тишиной. Казалось, заложило уши, словно я сидела в салоне авиалайнера при взлёте. В прошлый раз я бежала через кусты и оставила след – помятую траву. Он вёл в юго-западную часть острова. Чарльз же пошёл прямо по узнаваемой тропинке.

– Почему мы не высадились у главного причала?

Он повернулся, чтобы ответить, и уже открыл рот, как вдруг застыл на месте.

– Чарльз?

Он жестами приказал мне замолчать и спрятаться. Я юркнула в уже знакомые кусты, притихла в ожидании. Теперь и я слышала шаги – быстрые и тяжёлые. Чарльз тихо насвистывал незнакомый мне мотив. Потом пропел…

– Что бы ни случилось с тобо-ой, ла-ла-ла. Тихо сиди, не беги домо-ой, ла-ла-ла…

Изобретательности Чарльза можно было только позавидовать: он явно подавал мне сигнал в надежде, что я не стану сразу сбегать с Рейкерса. С дальней тропинки послышался сердитый голос:

– Сколько вас тут?! Отвечай давай, а то хуже будет! Дрянь!

Это был Франклин, и по его тону легко было догадаться, что он ведёт за собой пленника. Я едва сдержалась, чтобы не выскочить из укрытия и не броситься на него. Выходит, Майлз попался прямо в лапы Франклина…

– Чарльз?!

– Давно ты стал таким наблюдательным?

– Старик, мне не до разговоров. У нас тут груз.

– Кто это?

В его голосе слышались тревожные нотки. Стало понятно, почему мы прибыли именно к этому берегу: по какой-то причине он не хотел, чтобы его подопечные знали о том, что я приехала на Рейкерс. И в голову пришла только одна мысль… С самого начала Чарльз знал, что я пришла в больницу не одна, и что нас преследует мой напарник. Неужели идеальный план Майлза провалился и Чарльз заметил лодку?

Тем временем Чарльз приказал:

– Снимите с неё мешок!

Не успела я подумать о том, кого мог поймать Чарльз на территории Рейкерса, если не Майлза, как командир островитян будто специально озвучил:

– Бриджит? Дэниел настолько отчаялся, что отправляет на смерть своих лучших людей?

– Мы все отправлены сюда умирать, Чарльз. Разве он не объяснял тебе?

За спиной хрустнула ветка. Я быстро обернулась, но не заметила ничего подозрительного. Похоже, Бриджит много знает об этом мире.

– Бла-бла-бла. С радостью поддержал бы беседу, но у нас много дел. Пойдём сообщим новость. Главное, не перепутать тропинки и не пойти по левой.

– Старик, ты что несёшь? – шумно выдохнул его приятель. Краем глаза я увидела четверых людей. Видимо, один Франклин не справился бы с Бриджит. Сама она шла медленно, будто никуда и не торопилась. – Эй, а ты шевелись!

– Мамочка тебя не учила вежливо обращаться с женщинами? Полегче!

Они продолжили пререкаться. Голоса постепенно стихали. Я нерешительно поднялась на ноги и прищурилась: островитяне, шедшие по левой тропинке, почти скрылись за деревьями. Сомнений не было: Чарльз дал мне подсказку.

Неожиданно я ощутила тревогу, от которой пальцы мгновенно напряглись. Кто-то подкрался ко мне сзади и закрыл рот рукой. Я вцепилась зубами в ладонь незнакомца. Кожа была толстой, но мне удалось добиться своего: хватка ослабла.

– Ай, ты что творишь!

Я развернулась и увидела, что Майлз разглядывает свою ладонь со следами моих зубов.

– Чёрт, Майлз, ты меня напугал!

– А ты меня укусила!

– А ты… короче, прости. Очень больно?

Он кивнул. Пришлось подуть ему на ладонь, чтобы успокоить. Лучше, чем сразу сообщать плохие новости.

– Мы серьёзно вляпались, Майлз.

– Это я понял. И как Бриджит вообще оказалась здесь?

– Думаю, она пошла за нами…

Я быстро рассказала ему о подсказках, которые оставил Чарльз, и посмотрела на развилку. Помимо той тропинки, по которой Франклин привел Бриджит, были две другие – слева и справа. Именно последнюю и выбрал Чарльз с компанией, когда уводил Бриджит.

– Наверняка, если мы пойдём по правой тропинке, то окажемся в опасной близости ко всем островитянам, – мрачно заключила я. – Ещё можем отправиться по тропинке, которую указал Чарльз. Но Бриджит это не вернёт.

Мой спутник сжал руки в кулаки и взглянул на две тропинки.

– Мы разделимся! Это же очевидно, – предложил Майлз.

Я начала протестовать, вспомнив, как тяжело Майлзу даются героические поступки.

– Это наш единственный шанс. Я хорошо ориентируюсь в лесу. А тебе Чарльз подсказал дорогу. Иди по ней. Узнай, зачем он отправил тебя туда!

Я взяла Майлза за руки. Они были холодны, пальцы дрожали. Но он был прав: всего один шанс.

– Хорошо. Но как мне потом найти тебя?

Он достал из кармана небольшие песочные часы. У меня тоже были такие: Герта настаивала, что они нужны каждому, и была права. Майлз протянул их мне.

– Встретимся на берегу. Если час истечёт, не жди нас с Бриджит – уходи! От нас зависит жизнь Дэниела.

Мы вместе дошли до развилки дорог. Майлз пошёл первым, но не по тропинке, а через лес в нужном направлении, иногда останавливаясь, чтобы запомнить какие-то детали. Глядя ему в спину, я не смогла противиться внезапному порыву и окликнула его.

– Эй, Майлз! Я тобой горжусь.

Он подарил мне самую искреннюю улыбку из всех, что носил за всё время своей жизни на Обратной стороне. Это придало мне сил, и я едва ли не вприпрыжку понеслась по тропинке слева.

Дорога быстро привела к меня обветшалому зданию, в котором, по всей видимости, когда-то пекли хлеб. Большая часть территории поросла травой, но возле здания она была аккуратно подстрижена. Дэниел и Бриджит говорили, что островитяне живут роскошно и ни в чём себе не отказывают, но это место совсем не выглядело, как что-то подобное.

Входная дверь была приоткрыта, и я поняла, что если Чарльз подготовил для меня ловушку в этой пекарне, то мне некуда будет бежать. Но я всё равно без колебаний шагнула внутрь.

Как ни странно, на меня никто не напал. Кроме, разве что, приступа чихания. Я вытерла нос рукавом, и сама поморщилась от того, как ужасно себя чувствовала, оставив собственные сопли на одежде. В помещении стоял резкий запах чистящего средства, и от этого слезились глаза. Мне пришлось приглядеться, чтобы увидеть притаившуюся в углу миниатюрную девушку в сером рабочем комбинезоне. Она вжалась в стену, держа наготове швабру в качестве оружия.

Я подняла руку, чтобы помахать ей, но незнакомка изменилась в лице, бросила швабру и упала на колени.

– Эй-эй, ты чего? Тише, девочка, тише.

Я подошла ближе и присела рядом с ней.

– Ой, ты чего? Прости, я не хотела тебя обидеть!

На её форменной футболке были вышиты буквы.

– Са-то-ко. Так тебя зовут Сатоко?

Она шмыгнула носом и кивнула.

– Ты здесь работаешь?

Сатоко указала на швабру. Выходит, Дэниел был прав насчёт рабочей силы и избранных. Пока Чарльз мог позволить себе внезапно исчезнуть и прогуляться со своим врагом по улицам Нью-Йорка, эта девушка старательно оттирала полы. Я решила, что попытаю счастья:

– Пожалуйста, скажи мне, где вы храните лекарства.

С удивлённым видом похлопав ресницами, она замотала головой и указала на свой рот. До меня наконец дошло:

– Ты не говоришь по-английски?

Сатоко покачала головой. Вероятно, она понимала только самые простые фразы и слова. И мне нужно было придумать, как объяснить ей, что мне нужны лекарства. В голову лезли правила какой-то настольной игры, и тогда мне в голову вдруг пришли строки одной песни про лекарство. Решение проблемы с Сатоко теперь казалось очевидным. Хотя не было надежды на то, что наши музыкальные вкусы совпадали, я рассчитывала на популярность песни. И запела…

– Твоя любовь – плохое лекарство, плохое лекарство – вот что мне нужно!

Я постукивала ногой по полу, чтобы задать ритм, даже не будучи уверенной в том, что такая песня существует. Сатоко с удивлением смотрела на меня, слегка приоткрыв рот, и, кажется, едва сдерживала смех. Неожиданно в голову пришла ещё одна мелодия, и я немедленно стала подпевать, опасаясь, что она тут же выветрится из головы:

– Мне нужно новое лекарство, от которого меня не будет тошнить…

Теперь было совсем мимо: Сатоко активно качала головой. Но мне сопутствовала удача, и я вспомнила не только песню, но и обстановку того караоке, в котором пела её. Именно в этот момент начальные слова забылись, и лишь ритм позволял мне держать в голове эту песню. Я принялась тихо насвистывать мелодию и вскоре с удивлением обнаружила, что Сатоко присоединилась ко мне.

– Меня зовут доктор Любовь, у меня есть лекарство, которое тебе нужно!

Лицо её просияло:

– Подушки!

Не успела я опровергнуть её предположение, как Сатоко побежала в другой конец комнаты, схватила свою большую сумку и, с трудом волоча её за собой, подошла ко мне. Одного взгляда на содержимое хватило, чтобы понять: это именно то, что мне требовалось – антибиотики, обезболивающее и антисептические средства. Их было немного, и они точно предназначались для одного человека.

– Ты дашь их мне?

Она выудила из сумки лекарства, завернула в мусорный пакет, который нашёлся в кармане, и протянула эту диковинную аптечку мне. Спрятав добычу под курткой, я порывисто обняла Сатоко.

– Спасибо тебе. Спасибо!

Хоть меня и не покидало ощущение, что всё слишком просто, я постаралась игнорировать его. Той же дорогой, что пришла в пекарню, я добралась до леса, а оттуда – к берегу. Рейкерс, погружённый в тишину, вызывал чувство тревоги. Я чувствовала себя здесь чужой, и даже трепетное отношение Чарльза не могло бы исправить мое положение. Но именно здесь, на Рейкерсе, могли храниться все ответы, воспоминания и знания о мире, который я потеряла.

Я вынула из кармана часы. Время почти вышло. Можно было прямо сейчас взять лодку и вернуться в лагерь мятежников, отдать Дэниелу лекарства и… плыть обратно? Мне стоило задуматься об этом. Если Дэниел был уверен, что господин, управляющий фракцией Рейкерс, знает, как найти выход, то я могла бы попытать счастье и встретиться с ним, чтобы обсудить своё загадочное прошлое и туманное будущее. Желание узнать, кто я, одержало верх, и я не двинулась с места. Нужно было дождаться Майлза и Бриджит, попрощаться и закрыть книгу под названием «Фракция Астория» навсегда. Из-за меня они все рисковали! И хоть я намеревалась вернуть Дэниелу долг за то, что он спас меня, я не собиралась больше позволять им подвергать себя опасности. Да, у меня точно было много причин остаться на Рейкерсе!

Я перевернула часы. Вновь пошёл отсчет, но я не успела понаблюдать за тем, как струится песок. За спиной послышался встревоженный голос:

– Обри, почему ты не ушла?

Повернув голову, я увидела Майлза и Бриджит, выбежавших из леса. Они оба были в порядке, что означало: моя миссия здесь закончена.

– Быстрее в лодку, эти уроды бегут за нами!

Я отдала пакет Бриджит и встретила непонимающий взгляд Майлза.

– Берите лекарства и уходите. Я остаюсь! – крикнула я.

– Что?

– Я всё решила.

– Бриджит… – Майлз растерянно посмотрел на девушку.

– Нам надо уходить, Майлз. Я пойду подготовлю лодку, – ответила ему Бриджит.

Так она и сделала. Мы с Майлзом остались вдвоём.

– Как ты можешь, Обри? – спросил он.

– Майлз… Я не могу остаться. Не хочу!

– И что теперь? Будешь сражаться со мной, с Бриджит… Дэниелом… и Гертой?

Я поджала губы. Приходилось сдерживать слёзы. Я и представить себе не могла, что расставаться с ним будет так тяжело.

– Я попробую всё исправить. Всех примирить!

– Обещаешь?

– Эй, ты, придурок!

Из леса выбежал разгневанный Франклин. Чарльз – за ним.

– Далеко не убежите!

К моему ужасу, Майлз сделал рывок и повалил Франклина на землю. Майлз навалился на него всем телом и принялся избивать. Островитяне собирались помочь, но Чарльз остановил их.

– Он сам справится. Бегите к лодке!

– Она с вами не пойдёт!

– Обри, опомнись, Дэниелу нужна помощь!

– Ха-ха, он давно сдох!

– Что?

– Мы нашли способ добраться до вас. Нашли союзника! Ха-ха!

Чарльз оттащил Майлза в сторону и схватил Франклина за грудки.

– О чём ты говоришь? Что ты сделал?!

– Я решил проблему! Гораздо лучше, чем ты!

Двое островитян побежали к Бриджит. Я взглянула на Майлза. Он попытался подняться, но тут же упал на колени. Глаза его закатились. Тело рассыпалось. На его месте выросла фигура – жуткая, бесплотная и знакомая мне.

– Что это за хрень?!

– Назад, все назад!

Я попятилась, не в силах отвести взгляд от Сущности. Она металась в поисках жертвы. Я поняла, что добралась до воды, и побежала к лодке. Всё, чего мне хотелось, – поскорее убраться отсюда.

– В лодку, скорее!

Я села в лодку, стараясь не смотреть Бриджит в глаза. Взглянула на берег. Островитяне стали разбегаться. Сущность медленно поплыла к Чарльзу. Я сунула пальцы в рот и громко свистнула. Сущность повернулась…

Чарльз посмотрел на меня с восхищением. Когда Сущность двинулась ко мне, он побежал в лес.

– Пора валить!

– Нам не уйти от него. Ни ветер, ни волны нам не помогут, – бормотала Бриджит. – Мы не сможем… Не спасём Дэниела. Не выживем здесь!

Она схватила меня за плечи. Снова на волоске от смерти… Я подумала о ветре – как бы он помог нам сейчас! Я закрыла глаза и вдруг почувствовала, что лодка стала раскачиваться. К горлу подступила тошнота, и я подумала, что, наверное, меня просто укачивает. По ощущениям не прошло и пары минут, как Бриджит аккуратно тронула меня за руку.

– Эй, Обри. Открой глаза.

Я с трудом разлепила глаза и потёрла их руками. Голова, налитая свинцом, отказывалась генерировать мысли. Наконец мне удалось сосредоточиться. Я бросила взгляд на остров. Это был не Рейкерс.

– Как мы здесь оказались? – я посмотрела на вёсла, которые всё ещё сжимала в ладонях. – Я ведь даже не гребла…

– Это не главный вопрос. Взгляни на воду.

Я непонимающе уставилась на покрытую рябью водную поверхность, но мельком. Сейчас важнее было другое.

– Бриджит, Дэниела хотят убить! И мы не знаем, кто… Кто-то предал своего командира! Как ты можешь думать о чём-то другом?!

– Посмотри. На. Воду.

– Чего ты от меня хочешь? Да, есть лёгкий ветерок, и что?..

И до меня наконец дошло.

– Ветер!..

– Ветер! Как такое возможно?

– Точно не знаю, – Бриджит забрала у меня второе весло, чтобы помочь. – Но думаю, что ты как-то влияешь на этот мир. Можешь делать то, чего не дано другим. Лампочки зажглись, потому что ты этого захотела. Ты была в панике, и единственное, что могло тебя спасти – это чудо. Совсем как сейчас, верно?

Она сказала это таким будничным тоном, что мне на секунду захотелось отобрать у неё весло и потребовать объяснений. Но Бриджит не смотрела на меня и не могла знать, о чём я думаю. Она обеспокоенно глядела на остров, поглощённая своими мыслями, которые точно были далеки от ветра, что помог нам сбежать от Сущности, и того, что я едва не осталась на Рейкерсе. Там, в больнице, спрятанной от чужих глаз за густыми деревьями, её помощи ждал беззащитный Дэниел.

– Бриджит, Дэниела надёжно охраняют, – сказала я, и сама не поверила своим словам.

Дэниел никогда не нуждался в том, чтобы его охраняли. Максимум, на что мы могли рассчитывать, так это на дежурящих у его палаты ребят из фракции, которые искренне переживали за его здоровье.

– Ты же слышала Франклина! Среди нас есть предатель.

– Может, Франклин просто блефовал? Ну, сама подумай. Никто из людей Дэниела не стал бы вредить ему. Они преданны!

– Дорогая, страх толкает людей на чудовищные поступки. А мы живём в страхе каждый день, – она на секунду задумалась, а потом вздохнула. – Теперь не только мы. Островитяне знают о Сущностях. Надеюсь, это заставит их задуматься о том, почему их господин так долго скрывал от них правду.

Я выдержала паузу, размышляя, стоит ли мне задавать этот вопрос, и всё-таки решилась:

– Там, на острове, ты упомянула про него. Что ты знаешь?

Бриджит поджала губы и указала в сторону причала.

– Смотри, мы подходим к берегу. У тебя есть с собой оружие?

– Но ты же… – попыталась возразить я.

– Сосредоточься! – она с силой вцепилась пальцами в мою руку. – Оружие! Оно у тебя с собой?

Под одеждой я нащупала нож, чтобы убедиться, что не выронила его, пока бегала по лесу на Рейкерсе. Я достала оружие и продемонстрировала его Бриджит.

– Отлично, – она кивнула. – Мы не знаем, с кем имеем дело.

– Кого ты подозреваешь?

– Всех. Но больше всего – тех, у кого есть доступ в палату Дэниела.

– Сэма и Герту?! Может, ты и меня подозреваешь?

– Да. Надо быть осторожной со всеми, Обри.

– А как насчёт тебя, а? Может, это вообще ты всё устроила? Например, пока шла с Франклином!

– Любопытная теория. Но это не я предала Майлза на Рейкерсе. Не я собиралась остаться с теми, кто чуть не перерезал всех в гостинице! Когда ты уже поймешь, Обри? Ты должна быть внимательнее и умнее. В два раза умнее всех нас.

– Из-за того, что я могу… делать?

– Да. И когда об этом станет широко известно, тебе придётся научиться различать, где друзья, а где враги. Если собираешься остаться на Рейкерсе, тебя обязательно научат этому.

Это было так больно, словно Бриджит вогнала мне под ноготь иголку и теперь медленно вытаскивала, не забывая при этом вертеть ею. Сглотнув ком в горле, я тихо произнесла:

– То, что я хотела остаться… Это не значит, что я не хочу спасти Дэниела от смерти. Я не желаю никому зла.

Бриджит вскинула брови и нервно засмеялась. Она заговорила. Каждое её слово было резким, грубым, жестоким. Даже физически она не смогла бы причинить мне больше страданий.

– Именно это и значит. Мы желаем друг другу зла, Обри! В этом вся суть. Ты ещё не заметила? Даже сейчас! Среди нас появился предатель, и я не могу доверять даже Герте и Сэму!

– Хватит! Послушай себя, Бриджит… Сэм – верный пёс Дэниела, а Герта – ну, она…

– Влюблена в него. Все знают! А ещё многие, включая саму Герту, видят, что у нашего командира к кое-кому особое отношение, – она позволила себе ухмыльнуться и с вызовом посмотрела на меня. – Я, знаешь ли, тоже многое замечаю.

– Я уже поняла, – пробормотала я себе под нос.

Бриджит сделала вид, что ничего не расслышала, и я была ей за это благодарна.

– Хочу услышать твои версии, – продолжила она.

– Герта не предательница. Это точно! Я уверена в этом на сто процентов.

– Почему? Она ведь могла разочароваться в Дэниеле, осознав, что он заинтересовался другой и рискует ради неё жизнью. Может, ей бы показалось, что такими темпами он доведет всю фракцию до беды.

– Это не Герта.

– Хорошо, тогда… Сэм? – Бриджит вскинула брови.

– Сэм… – над этой версией я задумалась всерьёз и стала рассуждать вслух. – Он мог бы занять место Дэниела, если бы покончил с ним. И он искал Майлза после нападения в гостинице… Он мог встретить островитян и перейти на их сторону.

Бриджит поджала губы. Я хорошо знала эту эмоцию: ей нечего было мне ответить.

– Боюсь, это имеет смысл, – она неожиданно побледнела. На руке, сжимающей весло, вздулись вены.

– Что такое? – обеспокоенно спросила я.

– Я оставила Сэма следить за палатой Дэниела.

– Вот дерьмо…

Впереди уже показался берег Норт-Бротера, и я стала активнее работать веслом. Бриджит подхватила темп. Не глядя на меня, она вдруг сказала:

– После твоего появления здесь творятся странные вещи. Это не совпадение, Обри. И как удачно вышло, что ты ничего о себе не помнишь.

– Ты обвиняешь меня во лжи?

– Нет, дорогая. Не тебя. Только того, кто лишил тебя этих воспоминаний.

Если в прошлый раз мы шли, по ощущениям, целую вечность, то сейчас преодолели путь от берега до больницы минут за десять, забывая даже поскальзываться на траве. Лодку Бриджит небрежно бросила на берегу, и я успела только подумать о том, что нам прилетит от Герты. Уже на подходе к больнице меня посетила и другая мысль: если Герта была предательницей, то о лодке можно было и не волноваться.

Когда мы, запыхавшись, вбежали в здание, в коридоре было пусто. Подозрительно пусто.

– Э-э-й! – я хотела сообщить всем, что Дэниелу грозит опасность, но Бриджит закрыла мне рот рукой.

– Т-с-с! Тихо! Не надо никого звать.

Она бросилась к двери палаты. Толкнула её… Заперто. Пошарив в карманах, Бриджит нашла ключ и вставила его в замочную скважину, но это было бесполезно.

– Заперта изнутри.

– Чёрт, убийца уже там!

Я нервно теребила рукав куртки, пока Бриджит барабанила в дверь кулаками. Адреналин зашкаливал, и я чувствовала, что готова свернуть горы.

– Бриджит, отойди!

В узком коридоре не было места для разбега. Я отошла к стене, сделала три глубоких вдоха и рванула вперёд – прямиком к палате Дэниела. Все мышцы были напряжены. Я изо всех сил навалилась на дверь и попыталась выбить её коленом, но лишь повредила его.

Дверь не поддалась. И тогда я вспомнила слова Бриджит, небрежно брошенные в лодке. Она была права: каждый раз, когда кому-то грозила опасность, у меня получалось сотворить чудо. Тогда я воспроизвела в памяти оба момента: то, как зажглись лампочки в гостинице, и то, как я позволила ветру унести лодку подальше от Рейкерса. Именно об этом я думала… Я закрыла глаза и, сосредоточившись на двери, пробормотала себе под нос:

– Этой двери не существует. Она не заперта… Я могу войти в неё! – я почувствовала, как Бриджит коснулась моей руки, и открыла глаза. – Получилось!

Руки почему-то стали очень тяжёлыми, я словно ощущала невидимую сверхъестественную силу, бегущую по венам и пульсирующую под кожей. Это придало сил, и я смело шагнула в палату. У кровати Дэниела стоял Сэм с ножом наготове. Лезвие блестело в лучах вечного солнца.

– Назад! Вы обе! Назад! – крикнул он.

Мы обе сделали, что было велено. Сэм болезненно вытаращил глаза, и показалось, что капилляры не выдержат и лопнут. Он держал нож за рукоять, обхватив его за нижнюю часть, отчего его мизинец впивался в заточенное лезвие. Но он совсем не чувствовал боли. В этом была особая ирония: Сэм собирался убить Дэниела ножом, который заточил сам командир. В итоге он сам стал жертвой.

– Что ты делаешь, Сэм? – тихо заговорила Бриджит, украдкой поглядывающая на Дэниела. – То, что должен! Я должен, Бриджит! Должен, понимаешь?!

Дрожащей рукой он поднёс нож к горлу Дэниела. Бриджит не выдержала: бросилась на него, готовая задушить голыми руками. Но здоровяк Сэм легко отшвырнул её в стену и тупым бараньим взглядом уставился на меня.

– Сэм, зачем всё это? Что они тебе обещали?

– Не твоё дело! Я должен покончить с этим!

Я сделала шаг к нему.

– Стой на месте!

– Но Дэниел доверяет тебе… – я послушно отступила и решила потянуть время.

– Я знаю. Знаю! Но уже поздно!

Я внимательно посмотрела на Дэниела, чтобы отвлечь внимание Сэма, и крикнула:

– Дэниел!

Он повернулся к командиру со страхом в глазах. Я видела, как дрожит его рука. Я ринулась к нему, но противник был не так прост: он поднял руку, и моя ладонь уперлась в лезвие. Сэм с садистской улыбкой смотрел на меня сверху вниз. Он положил вторую ладонь на рукоять поверх моих пальцев и сильно надавил…

– С-сволоч-чь… – зашипела я.

От резкой боли слёзы потекли из глаз, и я шмыгнула носом, стараясь взять всё под контроль. Но Сэм больше не давил, он медленно вытягивал нож из моих рук, разрезая ладонь от запястья до кончиков пальцев. Но вдруг из коридора послышался шум. В палату ворвалась Герта.

– Отпусти её! – бросила она.

Пользуясь замешательством Сэма, я нанесла ему удар в пах и выхватила оружие другой рукой.

– Отличный удар, Обри.

Я стояла с ножом наготове, не зная, что делать с Сэмом дальше. Из коридора послышался шум. Вслед за Гертой в палату влетел Леон.

– Что тут происходит? – спросил он.

– Сэм… Уф-ф, он пытался убить Дэниела, – задыхаясь, ответила я.

Каждое слово давалось с трудом. Я махнула рукой в сторону Бриджит. Сэм больше ничего не пытался сделать. Он смотрел на Дэниела, который крепко спал. Казалось, он только сейчас понял, какую ошибку чуть не совершил. Герта проверила пульс Бриджит.

– Жить будет, – кивнула она мне.

Я рвано выдохнула, всё ещё сжимая в ладони нож, на котором осталась кровь Сэма. Наставница стала раздавать указания:

– Леон, запри его в архиве. Вниз по лестнице и дальше по коридору, не пропустишь. Без меня не допрашивать.

Леон обеспокоенно посмотрел на меня, когда уводил Сэма, но останавливаться не стал. Бриджит уже пришла в себя и теперь, потирая затылок, пыталась сосчитать пульс Дэниела. Когда в палате остались только мы вчетвером, Герта шагнула ко мне и аккуратно забрала нож.

– Тебе это больше не нужно, Обри.

Я рассеянно закивала в ответ. Герта положила нож на стол рядом с кроватью, и взгляд её упал на монетку, которую я сама положила на тумбочку, когда в последний раз была здесь.

– Надо же, помогла, – наставница повертела талисман в руках и слабо улыбнулась, глядя на Дэниела.

Стоя в палате рядом с двумя женщинами, которые любили Дэниела так, как он никогда не смог бы полюбить их, я почувствовала себя лишней. Уже во второй раз за день меня обуяло чувство одиночества. По щекам всё ещё беззвучно бежали слезы от боли, но какой было больше – физической или душевной, – я не знала. Шмыгнув носом, я вышла из палаты, даже не посмотрев на Дэниела.

Уже в коридоре, переведя дух, я присела на ступеньки и позволила себе разрыдаться, не стесняясь громких всхлипов и красного носа. Вытирая солёные слезы, я зашипела от боли: рана на правой руке щипала и ныла. Услышав шаги, я даже не подняла головы, не сомневаясь, что это Герта. Она присела рядом и бесцеремонно взяла меня за руку.

– Что ты делаешь?

– Тихо.

Герта быстро обработала мою рану и умело перебинтовала её. Всё это заняло у неё не больше минуты. В благодарность я просто кивнула.

– Ты знала… про Сэма?

– Догадалась. Когда Франклин сказал нам, что Дэниелу грозит опасность, я сперва решила, что он просто блефует, – слёзы всё ещё бежали по щекам, но теперь я плакала тихо. – Но потом, когда мы с Бриджит стали рассуждать… Это был единственный вариант.

– Не обманывай меня. Не единственный… Наверняка Бриджит подозревала меня.

– Думаю, она просто была в ужасном стрессе и не могла мыслить здраво. Франклин не стал бы обращаться к тебе.

Она так долго молчала, что я подняла голову и посмотрела на неё. Пустым взглядом Герта уперлась в стену.

– Что-то не так?.. – спросила я.

– Дело вовсе не в том, обратились бы ко мне или нет. Я не предала бы Дэниела, Обри. Не поступила бы так с фракцией.

– О… Прости. Я не хотела тебя обидеть.

Наставница достала из кобуры нож, которым только что чуть не убили командира, и повертела его в руках.

– Знаешь, откуда он?

Я покачала головой, зная, что вопрос был риторическим.

– Сэм отобрал его у меня после того, как я убила Марину. Франклин рассказывал тебе о ней… Он называл её сестрой. Она действительно была ему как родная. Но когда она чуть не задушила меня, мне меньше всего хотелось думать о его чувствах, – она плюнула на грязное лезвие и принялась оттирать пятно крови с него пальцем. – Дэниелу это не понравилось. Он сказал, что я могла просто обезвредить её… Приказал Сэму забрать у меня нож и носить в качестве трофея. Это… это было жестоко. Он оставил меня без оружия, и мне ещё около месяца пришлось справляться только с помощью веревки и навыков борьбы.

– Почему он наказал тебя?

– Он всегда считал, что нам пора перестать проливать кровь.

– Но продолжал затачивать ножи. Даже этот!

– Да… – она внимательно посмотрела мне в глаза и произнесла: – Дэниел не всегда бывает прав, Обри.

По всей видимости, раньше эта комната служила хранилищем для анализов и проб. Об этом свидетельствовал термостат на стене и характерный больничный запах, который не смог бы выветриться и за тысячу лет. Сэм сидел в углу, обхватив колени руками. Он злобно глядел на нас из-под насупленных бровей.

– Чего вам на… – сквозь зубы произнёс он, и Герта неожиданно ударила его в колено. С такой силой, что Сэм завалился на бок. – Ой! Не надо, не надо!..

Она замахнулась, готовая нанести ещё один удар.

– Герта… Не трать на него силы, – я остановила её.

Сэм потирал ушибленное место. От былой спеси не осталось и следа. Герта прислонилась к полке и сложила руки на груди.

– Обри, доверяю допрос тебе. Я профи только в переговорах с применением силы.

– А! Ой, нет! – я вмиг отвернулась, не желая видеть, как Герта избивает Сэма.

– П-перестань, у-ф-ф, п-прошу, – взмолился он.

Когда я повернулась, Герта уже отошла в сторону. Она по-прежнему была в гневе.

– Стой! – я перехватила её руку.

– Что ты делаешь?

Вместо ответа я врезала Сэму по челюсти той самой рукой, на которой осталась глубокая рана от его ножа. Герта усмехнулась.

– Я тебя хорошо натаскала.

Я присела на корточки, чтобы наши с Сэмом лица были на одном уровне. Мне хотелось видеть его глаза.

– Как ты мог, Сэм? Ты же его друг…

– Я его подручный. Только и всего! Я выбрал свою жизнь. И не собираюсь жалеть об этом!

– А кто велел тебе убить Дэниела?

– Франклин. Мы встретились, когда я искал этого сопляка Майлза.

Мы с Гертой переглянулись. Она вскинула бровь и вслух сказала то, о чём я думала по пути с Рейкерса:

– Франклин явно ведёт свою игру.

– Что тебе пообещали за предательство, Сэм?

– Свободу, – он поморщился от слова «предательство».

– Вот как? Они что, знают выход отсюда?

– Он многое знает. Разве ты сама не хочешь встретиться с ним? – я промолчала в ответ, и это только раззадорило его. Он гаденько ухмыльнулся кровавым ртом. – Хочешь… Конечно, хочешь. Я знаю, что ты здесь долго не протянешь, Обри. Ты ведь совсем не против будешь присоединиться к Рейкерсу, да?

Я вновь промолчала и на этот раз бросила взгляд на Герту. Тень падала на половину её лица. Губы были сжаты в плотную линию, глаза проницательно изучали меня. Я прочистила горло и слишком громко сказала:

– Я закончила допрос.

– Пойдём, отведу тебя в комнату. Ты заслужила отдых.

Герта первой вышла из хранилища. Сэм удержал меня за руку.

– Я всегда поддерживал Дэниела. Пока не появилась ты! Подумай, охранял бы он тебя… Ха-ха-ха. Если бы его не интересовало то, что у тебя между ног.

Я стряхнула его руку. Хотелось пойти в душ и смыть с себя его грязные слова.

– Когда он получит от тебя всё, что ему нужно… Ты поймёшь меня, – бросил он уже мне в спину.

– Но даже в этом случае я не буду искать себе таких дешёвых оправданий.

Я гордой походкой вышла за дверь. Герта, как и обещала, проводила меня до комнаты. И, не дожидаясь приглашения, вошла следом. Игнорируя мой удивлённый взгляд, Герта заперла дверь.

– Итак? – начала она.

– Что? – я вопросительно подняла бровь.

– Ты ничего не ответила Сэму. Мне очень любопытно, Обри, что ты делала на Рейкерсе.

– Я пыталась достать лекарство для Дэниела! Это что, какое-то преступление?

– Здесь, на нашей территории, да! Ты издеваешься? Обри, ты исчезла внезапно, никому ничего не сказала! Ты хоть представляешь, как я беспокоилась? – Герта прикусила язык. Она явно не собиралась признаваться в своих слабостях.

– Правда?

– Правда, правда. Ты та ещё заноза в заднице… Ты только-только начала мне нравиться. Но я не могу закрыть глаза на то, что ты подвергла опасности всю фракцию. И нарушила кучу приказов. Как только Дэниел придёт в себя…

Я бросилась к Герте и крепко обняла её.

– Эй, ты чего? – тихо спросила она.

– Майлз мёртв, Герта…

Пришлось рассказывать ей обо всём, что случилось на острове.

– И вот я пошла по той дорожке… – я вдруг запнулась. – Чарльз подсказал мне пойти в пекарню. И там, как по волшебству, оказалась Сатоко с лекарствами.

Устало опустившись на кровать, я приоткрыла рот.

– О, чёрт… Это были лекарства Чарльза! Он понял, что я пришла за ними!

– О чём ты?

– На острове мне показалось, что всё слишком легко. Так и было! Чарльз помогал мне!

– Почему? – Герта присела рядом со мной.

– Не знаю.

Мы сидели молча несколько минут. Мысли в голове так быстро сменяли друг друга, что я думала обо всём и ни о чём одновременно. Наконец Герта поднялась с кровати.

– Ты должна была взять меня с собой. – Ответа не требовалось. Если бы я начала спорить, Герта всё равно осталась бы при своём мнении. – Отдохни. Потом вернёмся к тренировкам.

С этими словами она двинулась к выходу. Но что-то внутри меня надломилось от одной мысли, что мне придётся остаться одной в этой холодной комнате.

– Герта, стой!

Она словно только этого и ждала, хотя всё равно сделала недовольную гримасу.

– Может, останешься? – попросила я. – Ненадолго!

– Ну, могу задержаться, – наставница заметно расслабилась.

Она снова села рядом со мной. Я положила голову ей на плечо. Хотелось чувствовать чью-то поддержку.

– Это было храбро… То, что ты сделала, – Герта приобняла меня за плечи.

– Наставница научила меня быть сильной.

– Лестью меня не купишь! Тренироваться будешь в полную силу.

– Куда ж я денусь! – улыбнулась я.

Меня клонило в сон. Герта молчала, но её присутствия было достаточно, чтобы я успокоилась. Я даже не заметила, как уснула.

На следующий день я почувствовала перемены. Члены фракции шептались между собой. Говорили о возможной смерти Дэниела, о предательстве Сэма, но ни слова – о Майлзе. Напряжение висело в воздухе. Когда перед тренировкой я решила проверить, как чувствует себя Дэниел, у двери в палату стояли Бриджит с Леоном. Я подошла ближе.

– Привет, – я махнула рукой. – Как он?

– Гораздо лучше.

– Отлично! – я сделала шаг вперёд, чтобы войти в палату.

– К нему нельзя, – Бриджит встала в дверях, не дав мне этого сделать.

– Почему?

– Не стоит тревожить его, Обри. Уходи, пожалуйста.

Повисла неловкая пауза. Леон поспешил распрощаться, а Бриджит продолжала стоять у двери, словно Цербер.

– Что происходит, Бриджит?

– Дорогая, поверь, дело не в тебе… Но я знаю, что вы будете обсуждать. Сейчас ему это не нужно!

– Хочешь сказать, что от меня положительных эмоций он не получает?

Она не повелась на провокацию. Тогда я нащупала фотографию в своём кармане: ту самую, с красивой девушкой, которая хвасталась всем своим красивым обручальным кольцом. Я передала снимок Бриджит.

– Вот… Отдай Дэниелу, пожалуйста. Ему станет лучше.

Бриджит мельком посмотрела на снимок и кивнула.

– Ну… пока.

– До встречи, милая.

Бриджит уже закрывала двери, когда я увидела мирно спящего Дэниела. Я услышала его сонный голос: он шептал моё имя, но Бриджит стремительно захлопнула дверь в палату, чтобы я не смогла нарушить её запрет. Но мои губы всё равно растянулись в улыбке: достаточно было того, что он думает обо мне.

Едва я пересекла порог нового спортзала, который был куда больше похож на зону для тренировок, чем на фойе отеля, как тут же услышала голос Герты. Зал был разделён на два сектора, и она ждала меня в дальнем: там мы должны были на манекенах отрабатывать удары.

– Долго же ты тащилась.

У Герты была уникальная способность: она всегда знала, когда на её тренировки опаздывали.

– Я ходила проверить Дэниела.

Наставница только кивнула. Она подняла с пола тренировочное оружие, но я остановила её. В голову пришла блестящая мысль.

– Знаешь… Я хочу сегодня попробовать кое-что новое. Веришь в силу мысли? – поинтересовалась я.

– Почему бы и не поверить. Хочешь попробовать повторить то, что сделала в гостинице?

– Ага. Откуда ты знаешь про это? Неужели Бриджит рассказала?

– Вообще-то ты сама мне вчера рассказала. Во сне.

– Что?! – я удивилась.

– Не знала, что ты даже во сне такая болтливая.

Не желая больше вести светские беседы, Герта встала в боевую позицию и угрожающе подняла боккен. В голове родился образ: Герта бросается на меня, но боккен внезапно рассыпается в её руках, и я напряглась изо всех сил, чтобы осуществить задуманное. Но ничего не происходило.

Тогда я перевела взгляд на потолок и, взглянув на старую люстру, построила в голове целую сцену: она срывается с механизма и падает на пол, не причиняя Герте вреда, но заставив её испугаться. Я будто физически ощущала, как стекло падает к моим ногам. Но и эта попытка оказалась неудачной.

Я начинала злиться, и это сильно сбивало мой настрой. От сосредоточенности не осталось и следа, но я всё равно подумала о том, как было бы здорово в этом зале, если бы сюда добавили белый шум.

– Э-э… Тебе нужна волшебная палочка? Или хочешь сказать «бибиди-бобиди-бум»?

– Не понимаю. Всё ведь получалось! – я беспомощно посмотрела на неё.

Герта бросила боккен на пол и отвернулась от меня. Я слегка помассировала виски и провела рукой по волосам, заплетённым в хвост по примеру наставницы.

– Эй, Обри! – она вдруг окликнула меня, и что-то странное слышалось в её голосе.

Я подняла на неё взгляд. Нож блеснул в руке Герты. Она, не целясь, бросила его в меня. Я инстинктивно закрыла глаза и выбросила руку вперёд. И снова ничего не произошло. Только упавший нож звякнул о пол. Я приоткрыла один глаз.

– Вау. Ух-х… Вау! – восхищённо выпалила она.

– Что это значит, Герта?!

– Хотела проверить теорию. Ты пока не умеешь пользоваться своими силами. Но в стрессовой ситуации даже не задумываешься о том, что делать.

– Но я не хочу, чтобы всё это работало только тогда, когда другого выбора уже нет! Есть ли способ научиться управлять этой силой?

– Вряд ли здесь найдутся такие учителя, но мы будем тренироваться.

Я осела на пол, наблюдая за тем, как Герта меняет боккен. Сил на тренировки не осталось.

– А могла бы просто практиковать удары… – бормотала я под нос.

– Ладно, продолжим, – Герта хлопнула в ладони. – Вытащи эту палку, не касаясь её. И попробуй так сильно не напрягаться. В прошлый раз у тебя чуть глаза не лопнули.

Я сосредоточилась на боккене, который должна была вытащить из корзины. Повинуясь неведомому порыву, я вытянула руку и попыталась мысленно притянуть к себе боккен. Прошло не меньше минуты. Я уже отчаялась и собиралась отменить тренировку, когда оружие внезапно выскочило из корзины. Пролетев через добрую половину зала, боккен оказался у меня в руке.

– Видишь?! Если тебе проще использовать руки – делай это!

– Ур-ра!

Я стала прыгать по залу, размахивая боккеном. Герта отчаянно пыталась подавить улыбку. Она забрала у меня боккен и собиралась вернуть его в корзину, но я замахала руками:

– Давай проведём тренировочный бой? Не могу же я рассчитывать только на эти свои… непостоянные силы.

– Мне нравится твой настрой, – без лишних разговоров она бросила мне оружие.

Герта напала без предупреждения, и я знала, что даже тренировочным оружием она может нанести неслабые синяки. Но я была готова. Она замахнулась один раз, и я без труда отбила атаку. Воспользовавшись её советом, я сразу обрушила на неё град коротких, но эффективных ударов. Герта тяжело дышала, в её глазах разгоралось яростное пламя – и это стало её ошибкой. Она потеряла бдительность, и я одним точным ударом выбила боккен из её рук.

– Уф-ф, это было здорово.

Мы чинно обменялись рукопожатиями.

– Признайся, ты поддавалась?

– Нет. Дэниел запретил поддаваться тебе.

Прежде чем я успела осознать смысл этих слов, Герта заторопилась.

– Мне нужно освежиться перед обедом. Не забудь про него, ладно? Всем захочется узнать, как ты провернула операцию по спасению Дэниела.

За всё время пребывания во фракции я впервые видела столько людей в обеденном зале. Обычно все ели отдельно, сменяя друг друга на постах. И сегодня, войдя в обеденный зал, я не ожидала увидеть настоящий банкет. Многие оживленно переговаривались. Герта сидела по правую сторону стола и с кислой миной вертела в руках стакан. Гул голосов стих, едва я появилась в дверях.

– Обри, я заняла тебе место, – предложила черноволосая девушка с дальнего конца стола.

– Обри, сюда, – приветливо помахал рукой Леон.

Смущённая таким вниманием, я поспешила занять место рядом с Гертой.

– Разве мы не нарушаем правила?

– Тебе не привыкать, – Герта только отмахнулась.

Я быстро пробралась к Бриджит. Она сидела по левую сторону стола, и я села рядом.

– Ты в порядке?

– Что? – Бриджит рассеянным взглядом скользнула по моему лицу. Под глазами у неё залегли тёмные круги.

– Что-то с Дэниелом?

– Нет. С ним всё в порядке.

Я со смехом ткнула её в плечо.

– Э-эй, Обри! – возмущённо протянула она.

Леон вытянул шею, чтобы разглядеть меня среди остальных мятежников за столом.

– Как тебе удалось обвести вокруг пальца этих придурков? – спросил он.

Раздался одобрительный гул. На самом деле никому не было интересно, как это произошло. Мятежники были удовлетворены самим фактом: я смогла обмануть островитян. Не дождавшись моего ответа, присутствующие подняли стаканы с напитком, который явно не был апельсиновым соком.

– Обри спасла нашего кэпа!

– Так держать, Обри!

– Молодец, Обри!

– Но я была не одна! Мне помогали Бриджит и…

Не дождавшись конца предложения, присутствующие снова подняли стаканы – уже в честь Бриджит. Она кивнула мне, а потом со слезами на глазах посмотрела на пустующее место за столом. Здесь должен был сидеть Майлз. Я попыталась перекричать толпу возбуждённых людей.

– С нами был и Майлз!

– О, кстати, а где он?

– Он умер…

Леон и бровью не повёл, как и остальные мятежники. Я услышала насмешливый голос:

– Что я говорил? Парнишка здесь долго не протянет!

Я сжала вилку. Аппетит пропал. Я чувствовала, что должна сделать что-то. Я поднялась с места. Все за столом замолчали.

– Майлз был прекрасным другом. Это была его идея – проникнуть на остров, чтобы достать лекарство. Он без колебаний рискнул всем. Спас Бриджит, меня и Дэниела…

Я сделала паузу: слёзы душили, говорить было трудно. В комнате стояла почтительная тишина. Внезапно раздался голос:

– За Майлза.

– За Майлза! – подхватили остальные.

Не было никого, кто не поддержал бы этот тост.

– Прощай, Майлз. Я буду скучать.

В разгар трапезы излишне весёлый Леон обратился к Бриджит:

– Слышал, ты никого не пускаешь к командиру? Что, всё так плохо?

Внезапно за спиной раздался звук: кто-то громко прочистил горло.

– Не терпится от меня избавиться?

Все повернули головы к двери. У входа стоял Дэниел. Он всё ещё был бледен и держался за бок. Но он был жив – потому что Чарльз позволил мне забрать лекарство. Члены фракции повскакивали со своих мест. В очередной раз за столом раздался одобрительный гул.

– Ладно вам, садитесь, – Дэниела такое внимание смутило.

Он сел рядом со мной. Присутствующие принялись сверлить меня любопытными взглядами.

– Что будем делать с Сэмом, кэп?

На скулах Дэниела заиграли желваки. Он сделал пару глотков из стакана и со стуком поставил его на стол.

– Решайте.

Дэниел мельком взглянул на меня, пока Леон готовил всё необходимое для голосования. Он поставил на стол большие весы и корзину с медными шариками.

– Правила всё те же. Левая чаша весов – вечное заточение для Сэма. Правая – высшая мера, которая и положена при…

– Леон!

– Прости. В общем, берите шарики.

Он первым полез в корзину и отдал свой голос, положив шарик в правую чашу. За ним потянулись остальные. Одни члены фракции без колебаний принимали решение, другие метались от чаши к чаше. В толпе я разглядела Герту. Она быстро сунула шарик в левую чашу.

– Бриджит, твоя очередь.

Она потёрла шарик в руке. Я ожидала, что Бриджит будет милосердна, но она отдала свой голос за высшую меру. Перевес был на стороне правой чаши. Дэниел отправил свой шарик в левую.

– Пф-ф. Ничья!

– Не спеши. Обри ещё не голосовала.

Только сейчас я поняла, что слишком увлеклась наблюдением за процессом. Дэниел сам вручил мне шарик, который сохранил тепло его рук. Командир похлопал меня по плечу.

– Ничего не бойся, Обри.

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/244631157017197555

Я подошла к весам, ощущая на себе пристальные взгляды. И опустила шарик в левую чашу… Показалось, что у меня за спиной кто-то с облегчением вздохнул. Обернувшись, я увидела Герту. Она слегка склонила голову в знак благодарности. Дэниел устало провёл руками по лицу.

– Надеюсь, мы об этом не пожалеем, – фыркнул Леон.

– Что я говорил тебе в прошлый раз? Решения не обсуждаются!

– Прости, кэп. Это у меня вырвалось! Ну, придётся организовать здоровяку еду и воду, да?

– Да. Но сегодня мы не будем это обсуждать, Леон.

Члены фракции начали возвращаться за стол. Дэниел продолжал стоять рядом со мной. Когда все отошли на достаточное расстояние, он, не глядя на меня, тихо сказал:

– Нужно поговорить. Жди меня на балконе.

И вернулся на своё место. Пришлось тихо выскользнуть из обеденного зала. Разгорячённые голосованием мятежники ничего не заметили.

Теперь я вновь могла слышать тишину, которую нарушали лишь приглушённые звуки из обеденного зала. Я взглянула на небо. Оно казалось мне другим – незнакомым и странным. В этом мире что-то неуловимо менялось. Рябь на воде не давала покоя… Не померещилось ли нам? Я поёжилась от собственных мыслей: было страшно, что всё это окажется правдой, но ещё более жутко – что обернётся ложью.

Чьи-то руки легли на мои плечи. Я слышала тяжёлое дыхание Дэниела и не спешила поворачиваться к нему. Он убрал волосы с моего плеча и наградил меня коротким поцелуем. Я подняла руку и попыталась коснуться его лица, но Дэниел легко перехватил моё запястье и одним ловким движением развернул меня к себе. Наши глаза встретились.

– Ты хотел о чём-то поговорить.

– Да.

Его взгляд блуждал по моему лицу. Пальцы всё ещё легко сжимали запястье. Дэниел наклонился к моему уху. Дразнящие губы коснулись виска.

– Спасибо, что спасла меня.

– Это был последний раз! – я глупо хихикнула.

Дэниел повернулся. Теперь он одной рукой держался за перила. Я погладила его по волосам.

– Тебе нужно лечь в постель.

– Позже.

– Дэниел…

– Я должен тебе кое-что объяснить, – он достал из кармана ту самую фотографию. – Там, в реальной жизни…

Он запнулся и стукнул ладонью по шатким перилам, отчего они слегка задрожали.

– Чёрт, почему так сложно…

– У тебя есть невеста? – я нежно коснулась его щеки.

– Да. Наверное, всё ещё есть.

Сначала я хотела закатить ему скандал, обвинив во всех грехах. Следом пришла печаль. А потом… Потом я поняла, что никто из нас не может быть уверен в том, что происходит в реальности. И я взяла его за руки.

– Послушай, Дэниел. Мы с тобой что-то значим друг для друга. Может, в реальной жизни нас кто-то ждёт… Может, я вообще замужем и у меня трое детей! Но у нас есть только здесь и сейчас.

Он протянул руку и приподнял моё лицо за подбородок. Прежде чем поцеловать, Дэниел долго смотрел на меня. Когда наши губы наконец встретились, я обхватила его шею руками, цепляясь за него, словно за спасательный круг. Он был на вкус как горьковатое лекарство. И я знала, что теперь мне станет гораздо легче. Я почувствовала, что Дэниел едва держится на ногах, и неохотно прервала поцелуй. Мы оба тяжело дышали и стояли слишком близко.

– Продолжим в следующий раз?

Он кивнул. Мне показалось, Дэниел был благодарен мне за то, что я не стала акцентировать внимание на причинах.

– Бриджит мне кое-что рассказала. Ты кое-что узнала о себе.

– Ты про мои способности?

– Да. Я рад, что ты в нашей команде. Теперь нам есть чем ответить Рейкерсу. Я должен поблагодарить тебя. Ты была отважной. Признаюсь, я недооценивал тебя…

А я вдруг вспомнила про Чарльза, который рисковал своей шкурой ради лекарства.

– Кстати, об этом… Мы получили лекарство благодаря Чарльзу.

– Что?

Я рассказала Дэниелу обо всём, что случилось на Рейкерсе. Он глубоко задумался.

– Как ты думаешь, почему он это сделал?

– Он просто вернул долг. Я спас его от Сущности.

Командир вдруг посмотрел на меня с любопытством.

– Чарльз в тебе очень заинтересован… Это может сыграть нам на руку.

– В каком смысле? – уточнила я.

– Хочешь узнать тайны этого мира?

– Ещё бы!

– Тогда тебе нужно проникнуть на остров. Стать одной из них.

– Ты предлагаешь мне сменить сторону?

– Не по-настоящему.

Дэниел выругался. Таким я видела его впервые. Он не был зол. Только разочарован. И разбит.

– Что ж. Совет да любовь!

– Значит, выгоняешь меня?

– Даю тебе выбор. Можешь прямо сейчас уйти к Чарльзу. Дорогу ты знаешь. Но если захочешь остаться… Придётся доказать свою верность фракции.

– Как?

– Сначала сделай выбор, – Дэниел покачал головой.

1. Если вам ближе фракция Рейкерс, перейдите на следующую страницу.

2. Если вам ближе фракция Астория, перейдите сюда.

– Я всегда буду выбирать её. Сколько бы раз он ни спросил.

– Что ж, – Дэниел сжал руки в кулаки. – Прощай!

Он направился к выходу, но я остановила его.

– Если мы встретимся на поле боя… Помни, что я многое умею. То, чего не можешь ты!

Дэниел повернулся ко мне. Глаза его были полны обиды. Он так отличался от того командира, которого я привыкла видеть. Тот бы злился. Лучше бы так и было… Ведь к этому я точно была готова.

– Я никогда не причиню тебе вреда, Обри. Никогда.

Он кивнул мне на прощание и почти вышел за дверь, когда окликнул меня:

– Обри?

– Да?

Дэниел не поворачивался ко мне, говоря через плечо.

– Если тебе хоть немного дороги те люди, с которыми ты жила здесь… Не говори на Рейкерсе о нашем убежище, окей?

– Я и не собиралась.

Больше он не оборачивался. Я постояла на балконе ещё какое-то время, чтобы точно не столкнуться с Дэниелом в коридоре. Сейчас было идеальное время, чтобы уйти на Рейкерс: все ребята были заняты пиршеством и бурно обсуждали новость о чудесном выздоровлении Дэниела.

Быстро проскочив в свою комнату, я собрала немногочисленные пожитки и ушла, даже не повернув головы в сторону островной больницы. Я собиралась оставить прежнюю себя здесь, на острове Норт-Бротер, и принять то, что готовил мне Рейкерс, какой бы сложной задачей это ни оказалось.

На берегу острова Сущности больше не было. Я бросила лодку, не заботясь о том, что с ней станет. Правила Герты больше не довлели надо мной. Из леса показалась знакомая фигура.

– Добро пожаловать, Обри. Мы тебя очень ждали, – это был Чарльз.

– Вы?

– Я и господин.

– Что бы ты ни приказал мне сделать… Я пойду на это ради фракции.

– Хорошо. Вот моё условие. Ты отправишься на Рейкерс в качестве моей шпионки и притворишься, что ты полностью на их стороне.

– Но почему именно я? Разве у тебя нет более опытных людей? Что, если я выдам какие-то важные сведения о тебе или фракции?

– Нет, Обри. Ты – идеальный вариант. Скажем так… У тебя есть парочка преимуществ.

– И каких же? – с недоверием поинтересовалась я.

– В первую очередь, твои способности, – в ответ на мой удивлённый взгляд он добавил: – Бриджит мне всё рассказала, как только я пришёл в себя. Поверь, эта новость стоила того, чтобы прийти в сознание. Но это не все…

Дэниел на секунду запнулся, подбирая правильные слова.

– Будем честны: ты хороша собой.

– И каков план? – зардевшись от его комплимента, я постаралась взять себя в руки.

– Прямо сейчас ты вернёшься на Рейкерс, встретишься с Чарльзом и скажешь, что во фракции Астория из-за предательства Сэма не всё гладко. Они должны думать, что у нас здесь настоящая гражданская война, и поэтому ты сбежала, как только представилась такая возможность.

– А на самом деле?

– Будешь передавать нам важную информацию. Скажем, с помощью бумажных самолётиков. Сможешь заставить их долететь до острова?

– Ага. Легко!

– Отнесись к этому серьёзно, Обри. От тебя многое зависит.

– Я поняла. Я смогу, правда.

– Хорошо. Тогда собирайся.

Возвращаться на Рейкерс одной было страшно. Я опасалась, что Сущность найдёт меня раньше, чем я отыщу кого-то из островитян. Не меньше меня пугала встреча с Франклином и путь, который мне предстоит проделать без сопровождения. Но едва я оказалась на берегу, из леса вышли двое. Губы Чарльза растянулись в широкой улыбке, когда он заметил меня.

– Добро пожаловать, милая, – в ответ на мой недоумённый взгляд он пояснил: – Он сказал нам, что ты вернёшься.

Была какая-то ирония в том, что я раз за разом оказывалась там, откуда свой первый день мечтала поскорее сбежать. Казалось, прошла целая вечность с того момента, как Дэниел похитил меня. Я наконец чувствовала себя в безопасности, потому что Чарльз крепко держал меня за руку. Поймав на себе взгляд, Чарльз наклонился к моему уху и прошептал:

– Вот теперь всё на своих местах.

И он был прав. Я смело шагала в новое будущее, где не было места пусть и благородному, но сварливому капитану и его дисциплине. Но сердце щемило от одной мысли о том, что он остался в одном здании с тем, кто едва не убил его. Пришлось потрудиться, чтобы отогнать от себя мысль о нём. Теперь мы были по разные стороны.

Я улыбнулась, но вышло как-то неискренне. От внимательного взгляда Чарльза не укрылась эта фальшь.

– Всё в порядке? – спросил он. – Ты выглядишь встревоженной.

– Да я просто… – пришлось выдумывать на ходу. – Чувствую себя предательницей. Наверное, это неправильно, раз я выбрала сторону. Но я будто бросила своих… друзей? Даже не знаю, кем они мне были.

– Мне жаль, Обри. Правда, жаль. Поверь мне, я лучше остальных понимаю, каково это – остаться по разные стороны баррикад с тем, кого когда-то считал другом. Но это часть нашей жизни.

– О чём ты говоришь?

– Разве Дэниел не рассказал тебе?..

Когда я покачала головой, Чарльз бросил взгляд на Франклина: он шёл впереди и не выглядел заинтересованным в наших беседах. Но командир всё равно понизил голос, и мне пришлось постараться, чтобы расслышать его за шелестом травы и треском веток под ногами.

– Когда мы только попали на Обратную сторону, господин не сразу установил с нами контакт. Он наблюдал, проверял нас. Хотел знать, готовы ли мы примкнуть к нему. За это время мы с Дэниелом успели… неплохо поладить.

Он запнулся на последних словах, и мне стало ясно: он не хочет признавать, что они с командиром сопротивления стали друзьями.

– А что было потом?

– Он тайно собрал людей, не желавших присоединяться к нашему господину, и они образовали группу мятежников.

– И он ничего тебе не сказал? Не позвал с собой?..

– Пытался. Но я устал бороться за существование на Обратной стороне: искать убежище, еду, выход из этого мира… Господин предложил нам безопасность и полноценную жизнь. Дэниелу это не понравилось. Он не умеет жить мирно, Обри. Ему нужно, чтобы повсюду проливалась кровь и велась борьба. Я не хотел так жить и отказался вступить в сопротивление. Поэтому он так относится ко мне. Он считает меня предателем. И это, надо признаться, взаимно.

Я не знала, что сказать Чарльзу. Он и сам будто не ждал от меня никакого ответа. Теперь, когда я видела общую картину, стало понятно: я могла и раньше догадаться, почему Чарльз и Дэниел так хорошо предугадывают шаги друг друга. Вспомнив, как командир Рейкерса отреагировал на слова Франклина тогда, на берегу, я наконец осознала их смысл. Чарльз разозлился не из-за того, что его подопечный разобрался в деле без него, а из-за Дэниела, которому не желал смерти.

Но всё-таки мой спутник ошибался. Его старый товарищ, должно быть, чувствовал то же самое, ведь за все время, что я находилась здесь, у него было много возможностей покончить с Чарльзом раз и навсегда. Дэниел мог держать своего недруга в плену, ранить в ногу и оскорблять, но он ни разу в действительности не пытался убить его.

– Думаю, он по тебе скучает, – выпалила я, забыв подумать о том, стоило ли делать это.

Чарльз только хмыкнул в ответ, но краем глаза я заметила, что он улыбнулся.

– Знаешь… у меня ноги подкашиваются, когда думаю о встрече с господином. Вдруг я ему не понравлюсь?

– Ни за что не поверю, что ты можешь кому-то не понравиться. К тому же он милосердный и справедливый человек и не позволяет своим личным суждениям влиять на порядок во фракции. Но вот тебе совет: хочешь понравиться – надень что-нибудь белое. Наш господин считает это своим счастливым цветом, который придаёт сил и энергии.

Франклин вдруг сорвал высохшую ветку, обхватил ствол ладонью так, словно это было копье, и теперь пытался сбить листья с деревьев. Я замедлила шаг и понизила голос, чтобы поделиться своими опасениями:

– Он меня пугает этим своим взглядом… бр-р-р. Мурашки по коже! Ты уверен, что с Франклином и остальными у меня не будет проблем?

Чарльз в ответ засмеялся. Его тихий смех щекотал уши.

– Это он только делает вид, что грозный. Франклин не святой, это правда… Но он предан Рейкерсу, а ты теперь одна из нас. Никто не посмеет обидеть тебя. А если посмеет… Думаю, ты сможешь за себя постоять.

– Значит, ты заметил… – я бросила на него быстрый взгляд, понимая, к чему он клонит.

– Спорю на сто баксов, что и Бриджит заметила. Я прав? – получив в ответ кивок, он продолжил: – в гостинице я решил, что это какое-то странное стечение обстоятельств. Но потом, когда один из моих ребят, наблюдавших за тобой и Бриджит на том берегу, сказал про какой-то ветер… Тогда я всё понял.

– Чёрт, кто-то ещё узнал, да?

– Не волнуйся, Мик не сильно-то озаботился поиском ответов на этот вопрос. Ему просто показалось, что он слышал свист ветра. Он удивился, но решил, что это ему от страха показалось. Эта тварь… она всех напугала.

– Это не тварь, а душа Майлза! – вспылила я, но тут же об этом пожалела. Я остановилась и спрятала лицо в ладонях, пробормотав: – Прости. Мне нужно оставить все мысли о фракции Астория в прошлом. Иначе ты точно будешь думать, что я легкомысленная…

– Это не так. Ты верная, а я не меньше Дэниела ценю это в людях. И я счастлив, что ты со мной поделилась. Это для меня многое значит, – Чарльз взял меня за руку и слегка коснулся моих пальцев губами. – Подожди, вот увидишь свою комнату, и от грусти не останется и следа.

В этот момент мы, по ощущениям, подошли к краю леса. Франклин раздвинул ветки деревьев, скрывавшие от взора широкую забетонированную дорогу, ведущую к большому зданию из белого кирпича. Оно было окружено неказистым забором из рабицы высотой не больше двух метров.

– Что это? – ахнула я.

– Наш дом.

Здание было круглой формы, и с расстояния в добрый километр напоминало кастрюлю. На крыше, ровно по центру, была установлена необычная застеклённая конструкция – маленькая и наверняка тесная. Тёмное стекло придавало ей глянцевости, и потому она так сильно напоминала ручку для крышки, которую можно было найти на любой кухне. Казалось, что, подцепи ты её крюком сверху, и крыша тут же поднимется вместе с ней. Я с открытым ртом осматривалась по сторонам, и Чарльза это позабавило.

– Нравится?

– Это… интересно. А что там за помещение? – я указала пальцем на крышу здания.

– Смотровая. Именно оттуда я увидел флаг на Эмпайр-Стейт. Повезло, что разглядел!

– Как ты вообще установил его на шпиль? Мы с… – я осеклась на полуслове, бросив быстрый взгляд на Чарльза, но он сделал вид, что ничего не заметил. – Я не рискнула.

– Ты знаешь, зачем был нужен этот шпиль?

Я покачала головой, и мой спутник довольно улыбнулся: ему явно нравилось делиться со мной знаниями.

– Его спроектировали как мачту для дирижаблей. Но когда эксперимент провалился, шпиль убирать уже не было смысла, поэтому его оставили в качестве обычного украшения. Но проход, через который планировалось пропускать пассажиров, остался. Правда, нужно знать, куда идти.

– Откуда ты всё это знаешь?

Чарльз пожал плечами. Остаток пути до входа в здание мы проделали молча. Местная архитектура поражала своими исполинскими размерами: когда мы обошли здание, я увидела несколько баскетбольных площадок, длинное и невысокое здание, куда, по словам Чарльза, они почти не заходили, и множество ровно подстриженных газонов, на которых сидели члены фракции: кто с книгой, кто с чашкой кофе. Всё это выглядело как обычная жизнь, но на самом деле лишь казалось ею.

Я без стеснения разглядывала огромные двери, широкий коридор, по которому меня вели к комнате. Члены Рейкерса приветствовали своего командира, обменивались взглядами с Франклином и лишь украдкой поглядывали на меня, удивляясь, что меня привели сюда не в наручниках.

Кирпич, которым были выложены стены в коридоре, был чуть светлее, чем на фасаде, и это позволяло создать ощущение огромного пространства. Здесь легко дышалось, и ничто, кроме алого заката, не напоминало о положении дел на Обратной стороне. Коридор был длинным, а по центру располагалась небольшая лестница, ведущая на второй этаж: его было видно с первого. У здания была довольно странная конструкция, но я не могла сказать, что именно казалось мне необычным.

На железном мостике, соединяющем правую и левую часть второго этажа, висели электронные часы, которые показывали 07:21 PM.

– Чёрт, мы опоздали на ужин, – пробурчал Франклин, жестом показывая на часы.

Чарльз только кивнул в ответ, а затем повернулся ко мне.

– Мы живём по строгому расписанию, Обри. Завтрак будет в 7.

Чарльз повёл меня по лестнице. Я ожидала, что Франклин останется внизу, но он поплёлся за нами. Второй этаж по планировке практически ничем не отличался от первого, разве что комнат здесь было гораздо меньше. Мы прошли около пяти дверей, когда Чарльз наконец остановился и распахнул передо мной дверь.

– Та-да-а-ам! Вот и твоя комната.

Моё новое пристанище было вдвое, а то и втрое больше того, в котором я жила раньше. Всё в этой комнате дышало, и не было ни намека на мрачность и безысходность. Увлекшись осмотром, я не сразу увидела свою новую знакомую, которая напевала что-то под нос, протирая стеклянный столик, на котором стояла ваза со свежими цветами.

– Тебе нравится? – тихо спросил Чарльз.

– Комната отличная, спасибо.

– Кстати, приятель, а чем твоя подружка заслужила такие хоромы? Я вот сплю в одной комнате с Михаилом, – проворчал Франклин, а затем, пошарив взглядом по комнате, увидел девушку. – Сатоко!

Франклин бросился к ней, схватил за плечо и стал жестами объяснять, чем именно он недоволен.

– Ты должна была закончить час назад!

Она опустила глаза в пол, и на щеке её блеснула слезинка.

– Франклин, – я не выдержала. – Тебя слишком много. Тем более я тебя не приглашала.

Сатоко едва заметно кивнула мне в знак благодарности. Франклин наконец отпустил её и подошёл ко мне так близко, что стало неуютно. Глядя на меня, он обратился к Чарльзу:

– Объясни своей подружке, где её место. Пока ты тут никто, ты даже ниже по статусу, чем Сатоко. И чем ты всё это заслужила? Какого хрена я должен с тобой любезничать?

– Осторожнее со словами, друг мой.

– Это ещё почему? Какого хрена я должен молчать?!

Мне не хотелось, чтобы кто-то знал о моих способностях, и я совершенно не планировала посвящать Франклина в эту тайну. Но одним своим видом он раздражал меня. Этот парень пользовался правом сильного, потому что был выше и крепче. Он считал, что может угрожать Сатоко, зная, что она не даст сдачи. И я захотела, чтобы он наконец почувствовал, что его сила для меня ничего не значит. Я зацепилась взглядом за вазу со свежими цветами. Сосредоточившись на ней, я подняла руку.

– Вот такого хрена!

Я резко сжала ладонь. Ваза за спиной Франклина треснула, и вода из неё теперь быстро стекала по столу прямо на ковёр. Франклин повернулся и уставился на цветы, рассыпавшиеся по столу.

– Это что за херня?!

– Надеюсь, благодаря господину мы это узнаем. Но пока помалкивай об этом. Это и тебя касается, Сатоко!

Сатоко, погружённая в свои мысли, рассеянно закивала. Едва ли она могла кому-то рассказать о том, что увидела, и вовсе не из-за незнания английского: мне стало очевидно, что здесь к ней относятся как к прислуге.

– Оставьте нас, – сказал Чарльз.

Франклин немедленно вышел. Чарльз посмотрел на Сатоко и взглядом отдал ей приказ. Она засеменила к выходу. Когда девушка проходила мимо, Чарльз слегка коснулся её плеча. Напоследок, исчезая в дверном проеме, она приветливо улыбнулась мне, и я заметила на щеках следы румянца. Кажется, во фракции Рейкерс мне уже удалось найти одного друга.

Мы с Чарльзом остались вдвоем. Он плотно прикрыл за Сатоко дверь и запер её на щеколду, как бы демонстрируя возможности этой комнаты. После этого он сделал шаг ко мне. Чарльз протянул руку к моему лицу и нежно погладил по щеке. Его тёплые пальцы мягко скользили вдоль скулы. Закрыв глаза, я поддалась ощущениям, которые дарили его руки. Я не знала, как относиться к этому, и меня одолевали сомнения, но я всё равно подалась навстречу, понимая, что не в силах отстраниться. Мне нужно было почувствовать человеческое тепло. Рука Чарльза переместилась: он потёр мочку моего уха, задевая пальцами шею. Кожа тут же покрылась мурашками. Я почувствовала, что Чарльз наклонился ко мне: его дыхание щекотало шею.

– Как давно я этого ждал…

Он легко прикоснулся губами к шее. Это был не просто поцелуй, а обещание большего. Неожиданно звуковой сигнал прервал эту идеальную картину, и я ещё ни разу не была так благодарна будильнику за то, что он сработал. Я точно знала, что мне не стоило поддаваться чувствам прямо сейчас.

– Проклятье! – выругался Чарльз. – Ну почему именно сейчас мне надо оставить тебя и идти по делам?

– Потому что ты командир и у тебя есть обязанности? – я игриво приподняла бровь.

– Да, точно. В общем, тебе нужно знать основные правила: пока что твой статус не определён, и господин будет решать, какое место во фракции ты займёшь. Про завтрак я тебе уже сказал… – он пощёлкал пальцами, вспоминая. – Хм, больше ничего на ум не приходит. Есть вопросы?

– Насчёт Сатоко…

– Я знаю, о чём ты думаешь. Но мы не используем её как прислугу. Она выполняет свою работу. Мы все были на её месте, но смогли подняться выше. Господин хотел, чтобы время от времени каждый из нас возвращался к той работе, которую выполняет Сатоко. Но она даже не стала пытаться подняться выше. Она не тренируется, поэтому не может участвовать в вылазках, не может помогать команде строить планы по развитию острова, потому что не владеет английским. Но она великолепно готовит, и её устраивает оставаться в тылу, пока другие сражаются. Так у нас обстоят дела.

– Значит, господин может уравнять меня с Сатоко, и я стану готовить и убираться?

– Именно так, Обри. Но даже если он сделает это… Думаю, надолго ты в низшей касте не задержишься, – он взял меня за руки. – Ты – настоящее сокровище для Рейкерса, Обри. Господин не зря ожидал твоего прибытия.

– А когда я встречусь с ним?

– Он хотел видеть тебя как можно скорее, но он тратит много энергии, общаясь с нами, и ему приходится восстанавливаться. Надеюсь, это не займёт много времени. В любом случае, Винни, его помощница, тебя позовёт.

– Страшновато как-то. А ты со мной можешь пойти?

– Если господин позовёт меня, – он покачал головой. – Но ничего не бойся, Обри!

– А если он выгонит меня?

– Этого не будет. Не переживай! Ты хоть представляешь, насколько ты особенная? Никто в здравом уме не выгонит тебя.

Он поднёс мою руку к губам и легко коснулся пальцев, отчего внутри всё сладко затрепетало.

– Пока не поговоришь с господином, ты вольна делать всё, что тебе захочется. Можешь исследовать остров, присоединиться к ребятам на баскетбольной площадке, почитать… В общем, используй все возможности Рейкерса.

– А чем обычно занимаешься ты?

– У нас есть библиотека. Я обычно пропадаю там, – я приподняла брови, и Чарльз невольно улыбнулся. – Что? Я люблю читать. А ещё в библиотеку мало кто ходит, поэтому там всегда можно побыть наедине с собой. Мне уже пора, Обри. Приходи, если будет скучно.

Он направился к двери, но на полпути остановился и пальцем указал на шкаф.

– Ах да, красавица! Мы подготовили тебе одежду. Выбери то, что понравится.

Подмигнув на прощание, он оставил меня одну, и я тут же бросилась к шкафу, бормоча под нос:

– Так-так, и как у них на Рейкерсе с модой?.. – я перебирала руками наряды, среди которых преобладала одежда светлого цвета. – Кто бы ни выбирал эту одежду для меня… У него точно есть вкус.

Выбрав для себя короткое белое платье, я сняла его с вешалки и пошла в душ, ожидая увидеть там что-то вроде таза с прохладной водой, который использовали в Астории. Каково же было моё удивление, когда я наудачу открыла кран и почувствовала, как поток воды хлынул на меня из огромной лейки в потолке. Здесь было всё необходимое: горячая вода, свежие полотенца, которые пахли не мылом, а настоящим кондиционером для белья, и ароматные гели. Я наслаждалась каждой секундой, проведённой в душе, и тёрла себя жёсткой щёткой так интенсивно, что едва не сдирала кожу. Мне хотелось смыть кровь, пот и грязь – всё то, от чего я не могла избавиться в Астории.

Завёрнутая в полотенце, я вышла из душа и облачилась в заранее подготовленное платье. Покрутилась перед зеркалом… Вид был необычный. За то время, что я была на Обратной стороне, я почти привыкла носить одежду тёмных цветов из грубых материалов, которые царапали и раздражали кожу.

Я взглянула на кучу одежды, брошенную в ванной комнате: это были то самое платье и куртка, в которых я появилась здесь. Подавив в себе желание выкинуть вещи в мусорку, я всё же отправила их в корзину для белья.

Я решила последовать совету Чарльза и изучить остров. На улице моё внимание сразу привлекла необычная планировка зданий. Они словно и раньше были предназначены для большого количества людей. Что-то типа общежития? Но кому понадобилось строить общежития на острове? Этим зданиям чего-то не хватало для того, чтобы стать реальными. Островитяне всеми силами пытались создать естественную и уютную обстановку, но даже пение птиц было ненастоящим: оно доносилось из динамиков, установленных на заборах.

– Надо же, какие люди! – внезапно меня окликнули. – Последний раз я видел тебя на берегу. Много воды утекло! О, я Михаил. Мы уже встречались – в твой первый день здесь. Ну что, на этот раз ты к нам надолго? Или опять уйдёшь с Дэниелом?

– Как будто я добровольно с ним пошла. Придурок!

– Э-эй, полегче, подруга! Шуток не понимаешь, что ли?

– Это была глупая шутка.

– Хм… А Франклину понравилась.

Он подмигнул мне и пошёл своей дорогой. Слева я увидела тропинку, которую сразу же узнала: Чарльз и Франклин привели меня сюда по ней. Скучно. Нет, я хочу увидеть что-то новое! И я побрела по заросшей тропинке. Этот маршрут точно не пользовался популярностью.

Эта часть Рейкерса явно была обделена вниманием господина. Было бы любопытно узнать у него, в чём причина. Хотелось о многом поговорить с этим таинственным человеком. В душе теплилась надежда, что он знает обо мне хоть что-нибудь, и именно поэтому так хотел, чтобы я присоединилась к ним.

Только сейчас, вновь выйдя на улицу и получив возможность внимательнее осмотреть окрестности, я поняла, что между природой и интерьерами зданий на Рейкерсе совсем нет гармонии. Планировка коридоров, моя комната и даже шрифт на табличках не удивляли и не вызывали приступ топографического кретинизма. Напротив, у меня было ощущение, что я хорошо знаю, как всё устроено. Я надеялась, что, выйдя на улицу, почувствую единение с природой, но этого не произошло. Всё казалось неестественным. И вот наконец я набрела на что-то, напоминавшее о реальности – ведь ничто не может быть более настоящим, чем смерть. И длинные ряды одинаковых надгробий – маленьких и неказистых стражей смерти – служили тому главным напоминанием.

Может, поэтому кладбище ещё существует? Чтобы жители Рейкерса знали: они живы, пока остаются здесь, на Обратной стороне. В конце концов, какую бы форму ни приняло моё тело, главное, что разум при мне. Но я тут же одёрнула себя: какой прок от разума, если память – его важная составляющая – покинула меня и не спешила возвращаться? Справа я заметила небольшую, утопающую в зелени часовню, дверь которой была приоткрыта. Я пошла к ней, потихоньку продвигаясь вдоль рядов надгробий, словно боялась потревожить мёртвых.

На некоторых из них можно было разглядеть имена и даты. На других же было трудно разобрать написанное. Сперва я взглянула на старое надгробие.

«Эрон Килрой, 85621-058. Родился 15 августа 1951 года, умер 7 апреля 1984 года».

На новом надгробии надпись была более чёткая.

«Альваро Монтеро, 03526-097. Родился 7 мая 1962 года, умер 24 мая 2004 года».

Было любопытно, что это за цифры рядом с именами, но в голову ничего не приходило, и я решила, что спрошу у Чарльза, когда вернусь домой.

Пробравшись через сорняки и заросли к часовне, я открыла дверь, и она противно заскрипела. Шагнула внутрь, и тут же почувствовала, как защипало в носу. Я не успела прикрыть рот ладонью. Звук чихания эхом отразился от стен часовни. Я провела рукой по колонне, и на кончиках пальцев остался след пыли. Хоть что-то настоящее. Интересно, почему так получилось? Я села на скамью и задумалась.

В этой части Рейкерса я почувствовала прилив сил и решила попрактиковаться. Подняла руку: жесты действительно помогали мне сосредоточиться. Я погрузилась в свои мысли, концентрируя внимание на запахе пыли и ощущениях от неё на моих ладонях. Всё получилось так легко, что я даже не успела приложить усилия – как тогда, в комнате, когда разбила вазу.

Затем я взглянула на перекошенную дверь, которую не пощадило время. Представила, как она выглядела раньше. Прямо на моих глазах она немного приподнялась и теперь идеально подходила дверному проему.

Я подумала о том, как обрадовалась бы Герта, узнав о моих успехах, и мысли сами привели меня к сероглазому командиру, а от него – к Бриджит, с которой я даже не попрощалась, когда сбегала. Ощутив укол совести, я достала из кармана листок бумаги и карандаш, которые на всякий случай прихватила с собой из комнаты. Может, стоило написать Дэниелу, поделиться с ним впечатлениями?

Мне нечего было сообщить Дэниелу: я пока ничего не узнала. Но хотелось связаться с дорогими мне людьми.

Вдруг захотелось добавить что-то милое, чтобы даже суровый капитан наверняка улыбнулся. Подумав, я дописала:

Продолжение истории здесь.

Дрожащей рукой я начала писать.

Продолжение истории на следующей странице.

Я сделала из листка бумаги самолётик и пустила его в сторону острова, где обитали мятежники. Это не потребовало больших усилий: я даже удивилась, насколько легко мне было управлять своей способностью. Наверное, это не считается существенным влиянием на мир. Или дело в этом месте? Я ещё немного посидела в часовне и отправилась дальше исследовать остров.

В конце концов я оказалась возле уже знакомого мне здания. Из пекарни доносились звуки рыданий и еле слышное бормотание. Я сразу догадалась, кто там, и заглянула внутрь, стараясь не шуметь.

Спрятавшись за дверью, я прислушалась. Сатоко тихо бормотала под нос:

– Сатоко глупая, глупая… Не умеет убирать. Не умеет драться. Ничего не умеет!

– Ты говоришь?!

Сатоко вздрогнула и покрутила головой. Я вышла из-за двери. Увидев меня, Сатоко приподняла уголки губ и помахала рукой. Улыбка всё равно получилась грустной. Я хотела успокоить её, но сначала нужно было понять, что она скрывает. Сатоко вновь начала невнятно бормотать:

– Славная девушка сегодня в комнате меня не обидела, защитила… – Сатоко! Я думала, ты не разговариваешь на английском.

Она уставилась на меня непонимающим взглядом, как и всегда, когда я говорила быстро. Мне не могло послышаться: она точно говорила, и голос у неё был точь-в-точь такой, как тогда, в моей комнате, когда она напевала что-то себе под нос. Я жестом попросила её сказать ещё что-нибудь.

– Обри-сан сейчас странно себя начала вести!

Предложение было составлено неграмотно. Так никто не говорил… И тогда я догадалась.

– Сатоко… Ты сейчас говоришь со мной на японском?

Я повторила вопрос с помощью жестов, но Сатоко, едва услышав «японский», энергично закивала.

– Хочешь сказать, что я понимаю японский?

Она непонимающе смотрела на меня. Если я могла понимать, что она говорит, то должна была уметь говорить на японском. Но я не смогла вспомнить ни одного слова, как бы сильно ни старалась.

– Дерьмо! – с губ сорвалось ругательство. Сатоко прижала ладони ко рту и густо покраснела. – Неужели… Я сказала это на японском?

Вновь услышав знакомое слово, она кивнула.

– Да что с тобой, мозг?!

Резко заболела голова. Я шумно выдохнула и потёрла виски. Сатоко вдруг подошла ко мне вплотную. Она подняла руки к моему лицу и вопросительно взглянула на меня. Я кивнула, и Сатоко прижала пальцы к моим вискам. Она принялась массировать, медленно и интенсивно… Заставив боль немного отступить, Сатоко стала водить пальцами по лицу, от скул до висков.

– Потрясающе, – выдохнула я.

Сатоко сделала шаг назад. Казалось, она уже забыла, что совсем недавно горько плакала.

– Спасибо тебе, Сатоко. Ну, иди сюда, – я обняла её и ласково погладила по голове.

– Спа-си-бо, – Сатоко осторожно прижалась лбом к моему плечу.

И на этот раз я была уверена, что она говорит по-английски.

– Не переживай из-за Франклина. Он не должен был тебя обижать!

Я похлопала Сатоко по плечу, и она просияла.

– Мне пора, – отстранившись, сказала я. – Я что-то устала. Лучше зайду к Чарльзу в библиотеку.

Наручные часы – подарок Чарльза – показывали четверть пятого, когда я вошла в библиотеку. Это было совсем не то место, которое ожидаешь увидеть. Здесь не было ни запаха старинных фолиантов, ни длинных рядов книжных полок, которые угрожающе возвышались над тобой. Нельзя было заплутать и почувствовать нехватку воздуха от ощущения, будто проход между стеллажами сужается. Это было небольшое светлое помещение с интерьером, сделанным на скорую руку.

– Эй, Чарльз!

Звук оказался слишком громким для этого места. Из-за стеллажа выглянул Чарльз. Он прижал палец к губам.

– Тише, дорогая. Мы же в библиотеке.

– Больше похоже на книжный склад, – я многозначительно взглянула на стопки книг, лежащих на полу.

– Это я виноват. Не думал, что ты соскучишься по мне так скоро, вот и не сложил книги.

– А как же Сатоко?

– Мне нравится, когда здесь хозяйничаю только я.

– А мне можно осмотреться?

– Конечно, я же сам тебя позвал.

Я пошла вдоль стеллажей, а Чарльз уселся в кресло и принялся следить за мной. На нижних полках стояли книги по истории искусств, нумизматике, финансам. Кроме того, среди них встречалась художественная литература – в основном это была американская классика.

– Значит, ты этим увлекаешься?

Я указала на полку. Чарльз кивнул. И задумался, словно вспоминая, не поставил ли туда что-то неподходящее. Типа любовного романа, который обнаружился полкой выше.

– «Любовь за пять долларов», – я прочла название. – Это твоё?

– Никогда не читал. Я всегда ставлю книги, которые меня не заинтересовали, на верхнюю полку.

С романом соседствовали книга по нейробиологии авторства некоего Альфреда Льюиса и пособие по игре в покер.

– Возьми что-нибудь почитать. Неизвестно, сколько продлится ожидание встречи с господином.

Я потянулась за книгой по нейробиологии, встав на цыпочки.

– Что ты делаешь?

– Пытаюсь… – шумно выдохнула я. – Уф-ф, достать.

Мне наконец удалось ухватиться за корешок книги. Я потянула за него, но потеряла равновесие и шлепнулась на пол.

– Обри! Ты в порядке? – Чарльз бросился ко мне.

– Ага.

Чарльз протянул мне руку. Я взяла её, и, когда он помог мне подняться, невесть откуда взявшийся свет залил глаза. Я поняла: меня поразило воспоминание. Судя по запаху, я была в больничной палате.

– О, моя бедная девочка… – сладким голосом пропела женщина, от которой исходил лёгкий запах шампанского. – Ты поможешь ей? Поможешь?

– Успокойся, Альва. Я сделаю всё, что в моих силах.

Сквозь полуприкрытые веки я увидела пожилого мужчину в медицинском халате. Черты его лица расплывались перед глазами, и я никак не могла сфокусироваться. Я почувствовала, как он поднял мою руку и приложил что-то к запястью. Холодный металл обжёг кожу…

Рвано выдохнув, я распахнула глаза. Всё было на своих местах: я всё ещё находилась в библиотеке, в руках Чарльза, обеспокоенно глядевшего на меня. Я закатала рукав и посмотрела на татуировку – она располагалась именно в том месте, куда доктор прикладывал какой-то металлический предмет.

– Уже успела набить наш знак на руке? – удивился Чарльз.

– Что?

– Ну, солнце и полумесяц. Наша эмблема. Ты разве не видела её у Сатоко на форме?

По правде говоря, в тот день, когда я впервые встретила Сатоко, мне было совсем не до разглядываний. Новость о том, что это была эмблема Рейкерса, ненадолго лишила меня дара речи. Это могло быть просто совпадением, но… очень странным. Чарльз помог мне подняться. Он не мог отвести взгляд от моего запястья.

– Можно мне посмотреть?

Я кивнула и подняла руку выше, чтобы Чарльз мог взглянуть на рисунок повнимательнее. Он ласково очертил каждую линию, едва касаясь кожи подушечками пальцев. Наконец он поднял глаза. Взгляд скользнул по моим губам.

– Это судьба. Твоё предназначение – быть с нами! Думаю, у тебя есть особая связь с Рейкерсом.

Повернувшись к стеллажу, он взял выдвинутую книгу, которую я безуспешно пыталась достать.

– Интересуешься нейробиологией?

– Подумала, что это поможет мне вернуть память.

– Тогда лучше возьми другую книгу. Этот парень, Альфред Льюис, явно был безумным учёным. Он писал об экспериментальных методах лечения головного мозга. Это тебе не поможет.

– Звучит и правда странновато. Ладно, возьму пособие по игре в покер.

– О, книга, которую я знаю наизусть…

Он протянул мне книгу. Чарльз прислонился к стеллажу, спрятав руки в карманы.

– Вот как-нибудь и сыграем, – хитро улыбнулась я.

– Знаешь, о чём я думаю?

– М-м-м? – я прислонилась к стеллажу напротив и сложила руки на груди.

– О твоих губах, – нас разделяла всего пара шагов.

– И что именно ты о них думаешь?

– На них прекрасно смотрелись бы мои.

Он резко отстранился от стеллажа, преодолел расстояние между нами и прижал меня к полкам. Чарльз стал дразнить меня, водя губами по щеке, уху, шее, задевая кожу кончиком носа.

– Чарльз… – я замерла.

Он прервал меня, прижав палец к моим губам. Я поймала палец губами и плотно обхватила, проведя по нему языком. Чарльз закрыл глаза и сильнее прижал меня к стеллажу.

– Что ты делаешь, чертовка…

Он прижался своими губами к моим. Запустив пальцы мне в волосы, Чарльз притянул моё лицо ближе. Одной рукой он стал ласкать моё тело, но не решался спуститься туда, где разгоралось желание.

Протянув руку, я нащупала пряжку ремня и расстегнула его. Я готова была прямо сейчас потерять контроль над собой. Чарльз понял намёк: его рука двинулась ниже. Он стал медленно ласкать меня.

Я положила свою ладонь на его. Рука медленно двинулась вниз. Прервав поцелуй, Чарльз прижался лбом к моему лбу и стал следить за рукой. Теперь он сам вёл меня. Достигнув нужной точки, Чарльз стал нежно ласкать меня. Я таяла в его умелых руках.

Другой рукой Чарльз провёл подушечками пальцев по нижней губе, оттягивая её. Я полностью сосредоточилась на этом ощущении. Вслушиваясь в бешеный ритм биения сердца, я перестала понимать, чьё оно…

– Чарльз…

Когда наши тела соединились, я приоткрыла глаза, чтобы посмотреть ему в лицо. В каждом движении я чувствовала его нежность и желание подарить мне удовольствие. Стоны вырывались из груди против воли, и он не пытался заглушить их, коварно улыбаясь и вслушиваясь в каждый, что смог сорвать.

Я ещё хотела чувствовать его руки на своём теле, когда всё закончилось. Он помог мне привести себя в порядок. Ни в одном мире – ни здесь, ни в реальности – не было сейчас людей счастливее нас.

Он рванул вперёд, прямо ко мне, но я выставила руку перед собой.

– Не надо.

Недоумённый взгляд на его лице сменился спокойной, расслабленной улыбкой не сразу. На секунду я подумала, что ему было сложно поверить в мой отказ. Но он всё же не стал настаивать.

– Как скажешь.

Мы всё ещё стояли слишком близко друг к другу, когда дверь в библиотеку открылась. В комнату вошла женщина невероятной красоты. Изящная, словно фарфоровая статуэтка, грациозная, манящая.

– Обри! – она подошла ко мне. – Меня зовут Винни.

– Привет.

– Идём, тебя хочет видеть наш господин.

Не дожидаясь моего ответа, она повернулась и направилась к выходу. Я поплелась следом. Перед выходом я обернулась и взглянула на Чарльза. Он одними губами произнёс:

– Удачи.

– Быстрее, – Винни нахмурилась. – Господин не любит ждать!

Интерьер зала, в который меня привела Винни, ослеплял. Я прикрыла глаза рукой, чтобы привыкнуть к такому количеству света.

– Винни, – я повернулась к женщине. – Как я выгляжу?

– Очень достойно. Наш господин любит белый цвет одежды.

Я выразительно покосилась на её наряд.

– Не сравнивай меня с собой. Я – душа господина, а не одна из нечестивцев. У господина светлая аура! Вам запрещено её портить.

– Вот сейчас и посмотрим, – пробурчала я себе под нос.

– Посмотрим? – Винни услышала меня и усмехнулась. – Ха-ха, а ты забавная! Честь увидеть нашего господина воочию надо ещё заслужить.

– Что это значит?

Властный мужской голос раздался из динамиков. Он отражался от стен, заставляя дрожать и трепетать. Такой голос мог любого поставить на колени. Заставить поверить в его исключительность. Принудить убивать…

– Здравствуй, Обри.

– Не смущайся, дорогая Обри. Я слышал, ты давно ждала встречи со мной. И достигла цели. Что ты чувствуешь сейчас, находясь в моём обществе?

– Я хочу видеть Вас. Я заслужила большего, чем разговор с тенью.

– Молчи, наглая девчонка! – Винни грубо схватила меня за руку.

– Не стоит так обращаться с нашими друзьями, Винни. Оставь нас, душа моя.

– Но, господин, она была груба с Вами!

– И понесёт за это наказание. Но позже. Ступай, Винни.

Девушка приблизилась к пустому креслу, стоящему в центре комнаты, и покорно поклонилась. Прежде чем покинуть зал, она строго взглянула на меня. Как только дверь за ней закрылась, голос господина вновь зазвучал из динамиков:

– Дисциплина и покорность – вот что действительно важно.

– Забавно. Я уже встречала человека, который произнёс те же слова.

– В самом деле? И кто же это был?

– Дэниел.

Из динамика донёсся звук: господин барабанил пальцами по деревянной поверхности. Это продолжалось больше минуты, прежде чем я решилась прервать молчание.

– Вы же знаете Дэниела, господин?

– Мы встречались. Дэниел был достаточно мудр, чтобы повести за собой людей. Но достаточно глуп, чтобы видеть во мне зло, – он тяжело вздохнул и продолжил: – Впрочем, ты здесь не за этим. Я знал, что рано или поздно ты сделаешь правильный выбор и присоединишься к нам.

– Почему?

– Хоть я и создал этот мир, он не служит мне, напротив, это я – его слуга. Но непростой. Я вижу больше, чем другие, могу делать невероятное. И эта привилегия принадлежит не только мне, верно?

– Я кое-что умею. Как-то влияю на окружающий мир, – я закрыла глаза и сосредоточилась на динамиках, создавая помехи.

– Вижу, ты человек дела, Обри. Но позволь предостеречь тебя. Обращайся со своей силой, как с даром, высшей ценностью, данной тебе этим миром.

– Почему именно мне?

– Если хочешь получить ответ, придётся найти своё место в этом мире. Со мной произошло именно так. Когда я принял этот мир, он подарил мне все ответы. Я слышу страх в твоём голосе. Но здесь, с нами, ты избавишься от него. Я помогу тебе найти своё место в этом мире.

– Как?

– Ты нетерпелива, дитя моё. В этом мире каждый найдёт себя, как это произошло со мной.

– Я не понимаю… – возмутилась я. – Ведь это Вы сотворили его!

– Только стены, острова, реки… Но всё это вторично.

Голова шла кругом. Так действовал на меня голос господина, во сто крат усиленный динамиками. Всем телом я ощущала его незримое присутствие в комнате. Чем дольше он говорил, тем отчетливее проявлялись в каждом его вздохе сдавленные хрипы. В моей голове родился образ седовласого старика, который болезненно скрючился над микрофоном. Я представляла его человеком с проницательным, но уставшим взглядом. Зная наверняка, что его глаза, которыми он смотрел на мир не один десяток лет, устремлены на меня прямо сейчас, я поёжилась.

– Господин.

– Да, ди… кхе-кхе-кхе! Кхе-кхе-кхе…

Это был сухой удушливый кашель, какой бывает у пожилых людей, страдающих сердечными заболеваниями. Динамики выключились. Комната наполнилась звенящей тишиной, которая, казалось, поглотила меня. Я вздрогнула.

– Господин, позвольте спросить… Почему часть острова в таком… – я запнулась, стараясь не обидеть его, и попыталась задать вопрос с большей осторожностью. – Так не похожа на место, где мы живём?

– Ты, должно быть, набрела на старое кладбище…

– Да, – я кивнула.

– Видишь ли, у этого места плохая энергетика. И я не хотел бы вступать с ним в тесную связь. К тому же это отличное напоминание о жестокости реального мира.

– Жестокости?

– А разве нет? В реальном мире наша оболочка слаба и недолговечна… природа гибнет. А стабильность называют стагнацией. Разве это не жестоко, Обри? По-твоему, это то, чего заслуживает человечество?

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/532861540768964694

– Я… Никогда об этом не думала.

– У тебя будет много времени поразмыслить над моими словами, дитя. Здесь, на Обратной стороне, у всех нас есть вечность, чтобы набраться мудрости.

– Зачем? Разве отсюда есть выход?

– Твоё любопытство похвально, Обри. Но будь осторожнее: кто-то может решить, что ты затеваешь какое-то коварство.

– Но разве люди здесь – и ваши союзники, и мятежники – не задаются вопросом, что будет после? Если все мы в коме, получается, однажды мы можем выйти из неё. И что тогда? Обратная сторона просто исчезнет?

– Обратная сторона будет жить столько, сколько потребуется для осуществления замысла, ради которого была создана. Наш мир не идеален, Обри. Пока ещё… Но реальный мир ещё хуже. Он опаснее! – Он на минуту выключил динамик. Нетрудно было понять, что дело было в кашле. – У каждого есть выбор, Обри, в том числе и на Обратной стороне. Нужно только выбрать правильное время, чтобы его сделать.

– Что всё это значит?

– Ты очень скоро поймешь. Не стоит задавать вопросы о том, в чём ты способна разобраться сама. С твоими способностями тебе не стоит никому докучать вопросами. Научись пользоваться тем, что тебе дано.

Я не знала, о чём ещё спросить его, и теперь просто неловко переминалась с ноги на ногу, ожидая, когда наконец смогу уйти отсюда. Но господин продолжал:

– Как славно, что ты напомнила мне про старое кладбище. Я хотел бы поручить тебе заняться им. Приведи его в надлежащее состояние. Это станет отличной тренировкой для твоих способностей. Но помни: у всякой сверхъестественной силы есть обратная сторона.

– Как скажете, господин.

– Ты можешь звать меня по имени, дитя моё, – спустя долгую минуту молчания наконец произнёс он.

– Боюсь, мне оно неизвестно, господин.

– Тогда запомни: обращаясь к своему господину, ты говоришь с Асурой.

– С Асурой… – эхом отозвалась я. Казалось, воздух в комнате завибрировал от звука его имени, вложенного в мои уста. – Я сделаю всё, чтобы стать достойной Вашей фракции.

– Твоё стремление похвально. Но подчас ревностные сторонники превращаются в самых опасных противников.

– Что Вы имеете в виду?

– Я уже встречал человека, который был готов убить за наши идеалы. Но теперь он сражается на другой стороне.

– О ком Вы говорите?

– Ты любопытна, моя дорогая. Любопытство не порок. Но прошлое не всегда нужно ворошить.

Я кивнула, зная, что он точно видит меня. Стесняясь окинуть комнату взглядом, я опустила глаза в пол. Идеально ровные белые плиты с геометрическим рисунком были выложены так, что казалось, будто у меня под ногами светит солнце. Я тут же вспомнила про татуировку на запястье, и уже собиралась спросить об этом, как голос господина вновь послышался из динамиков.

– Ты можешь идти. И на этот раз тебе лучше соблюдать наши правила, Обри. Я прощу тебе дерзкую выходку, которую ты позволила себе в присутствии Винни… Но так будет не всегда, дитя моё. На Рейкерсе есть правила.

– Х-хорошо…

Желание рассказать ему об эмблеме Рейкерса, украшающей мою руку, тут же улетучилось. Что, если бы он счёл это проявлением неповиновения и дерзости? Не желая испытывать судьбу, по примеру Винни я подошла к стулу и слегка наклонила голову. Вероятно, Асуру это устроило: больше он микрофон не включил, хотя я была уверена, что он по-прежнему наблюдает. Я медленно прошла к выходу, и уже у самой двери вспомнила:

– Господин, скажите, если… то есть, когда Вы поймаете Дэниела и его команду… Что с ними будет?

– Признаться, я ещё не решил. Но я бы хотел видеть их с нами.

– Вы влияете на весь этот мир и по-прежнему позволяете им жить в нём?

– Как я уже сказал: не выношу жестокости. Мне хочется, чтобы они сами осознали бессмысленность этой борьбы.

– Но ведь островитяне и мятежники убивают друг друга, проливают кровь. Разве не стоит остановить это бессмысленное насилие?

– Это часть нашей жизни, Обри. И мы ничего не можем с этим поделать.

* * *

Асура. Я снова и снова повторяла имя господина по пути в свою комнату и этой ночью уснула с его именем в голове. Мне снилась та самая комната – белая комната – и человек в медицинском халате, вышедший из-за одной из колонн. Этот сон мучил меня всю ночь, и я металась по кровати, желая выкинуть из головы этого человека. Мне казалось, что он движется ко мне со шприцем в руках, словно он хотел сделать мне больно…

Проснулась я раньше будильника, установленного на 6:45. Электронные часы на столе, к которым я никак не могла привыкнуть, показывали четверть седьмого. До завтрака времени было полно, и я позволила себе задержаться в душе. В этом и любом другом мире не было лучшего способа привести мысли в порядок, кроме как постоять под душем. Только спустя десять минут я поняла, что наслаждалась прохладной водой, а вовсе не горячей, о которой так мечтала.

Всё ещё стоя под струями воды, я подумала о Дэниеле. Он мог получить всё это: комфортную комнату, отличные условия для жизни и распорядок дня – ту самую дисциплину, которую он сам поддерживал в Астории. Но вместо этого отказался от всех благ Рейкерса, возглавив группу мятежников. Неужели идеалы Асуры были настолько чужды ему? Размышляя о том, смогла бы я отказаться от всего ради своих убеждений, я закрыла глаза и невольно представила его руки на своих плечах, будто на самом деле ощущая их вес. Наваждение удалось стряхнуть не сразу. Я провела руками по плечам, ощущая, как напряглись мышцы. Моё тело уже соскучились по нагрузке в зале. Или это я соскучилась по Герте?

Я бросила взгляд на часы, что лежали на полке возле умывальника. У меня оставалось всего 10 минут до завтрака, и я поскорее вылезла из душа. Пользуясь открывшимися возможностями, я выбрала новую одежду, и, когда я спустилась в зал, на моём лице не было ни следа прежней усталости и тревоги.

Было нетрудно найти столовую: я просто пошла за двумя членами фракции, которых раньше никогда не видела. Увидев меня на горизонте, они тут же прекратили свою оживленную беседу и смерили меня удивлёнными взглядами. Я лишь сухо кивнула в ответ, замедлила шаг и побрела за ними.

Обеденный зал на Рейкерсе было неловко называть столовой. Это была настоящая трапезная всё в тех же неизменных светлых тонах с высокими потолками и огромными окнами, открывающими вид на живописные лужайки. В центре стоял длинный стол, окружённый со всех сторон стульями с мягкой обивкой, но по центру было только одно место – у самого окна.

За столом уже сидели люди. Я заметила Сатоко – она занимала скромное место в самом конце длинного стола. Оно находилось ближе всего к кухне, дверь в которую была приоткрыта, и сомнений не было – все это лишь для того, чтобы она могла быстро перемещаться между кухней и залом.

Сатоко, увидев меня в дверях, заулыбалась и слегка поклонилась. Затем, спохватившись, бросилась на кухню. Я втянула носом воздух и почувствовала запах свежего хлеба. Совсем не как в Астории, где приходилось питаться хлебцами и крекерами. На Рейкерсе не испытывали проблем с продуктами, хотя они и не появлялись из ниоткуда. Должно быть, на острове было много складов и хранилищ. Такой продуманный и мудрый человек, как Асура, должен был позаботиться о запасах. Чарльз и его команда, регулярно совершающая вылазки ради охоты на мятежников, помогали пополнять эти склады.

Место во главе стола пустовало. Было любопытно, кому оно предназначалось: Чарльзу или Асуре.

– Здарова всем, народ! – Франклин бодрой походкой направился к своему месту – самому первому стулу по правую руку от того, кто сидел во главе. Прежде чем занять своё место, он быстро взглянул на меня. – Ну, чего встала?

– От твоего вида аппетит пропал.

– Хм-м… А я тебя по-прежнему считаю аппетитной. Особенно теперь, когда ты душ приняла.

– Обри, ты сядешь рядом со мной, – позади меня раздался голос Чарльза. Он сказал это нарочито громко, чтобы слышали все присутствующие. – Господин сегодня говорил со мной. Обри официально стала одной из нас, а значит, ей полагается соответствующее отношение.

Стоило Сатоко вернуться из кухни с полным подносом пышных булочек, как Франклин тут же окликнул её: ему понадобилась вода с лимоном. И она тут же бросилась на кухню. Другие островитяне общались друг с другом, не обращая на неё внимания. Чарльз подвёл меня к моему месту. Теперь я сидела по левую руку от него – прямо напротив Франклина.

Как раз в этот момент в обеденный зал зашёл неунывающий Михаил:

– Эй, всем доброго!

Несколько ребят за столом отозвались на его приветствие и обменялись с ним рукопожатиями. Он уверенно направился ко мне.

– О, Обри, привет. А ты что тут делаешь?

– Это теперь её место, – Чарльз ответил за меня.

– Чёрт, а мне так нравилось гладить твою коленку под столом, Чарльз.

Командир в ответ скривился. Михаил, усмехаясь, занял место рядом со мной и в знак приветствия слегка толкнул меня плечом. Не успела я взять вилку, как почувствовала руку Чарльза на своей коленке. Я взглянула на него – он беззаботно болтал с Франклином. Его ладонь нежно погладила мою коленку, и кожа тут же покрылась мурашками. Он двинулся выше, на этот раз слегка царапая кожу ногтями. Я крепко сжала в руке вилку, но, когда Чарльз добрался до внутренней стороны бедра, не смогла сдержать возглас. Рука остановилась.

– Что такое, Обри? Еда слишком горячая?.. – участливо спросил Михаил, выискивая за столом Сатоко, чтобы пожурить её.

– М-м-м… да, вроде того. Не… не волнуйся.

Убедившись, что никто не смотрит на нас, Чарльз двинулся дальше, исследуя ладонью внутреннюю сторону бедра.

1. Если вы готовы к романтической сцене с Чарльзом, перейдите на следующую страницу.

2. Если вы хотите остановить Чарльза, перейдите сюда.

Я резко сдвинула бёдра, заставляя его теснее прижаться пальцами к коже. В этот момент ко мне обратился Михаил:

– Ну что, нравится тебе у нас?

Чарльз, рука которого всё ещё была зажата между моих бёдер, вытянул пальцы, чтобы добраться до сокровенной точки. Я повернулась к Михаилу, чувствуя, как горят мои щёки, и почти пропищала:

– Да, о-очень.

– Вот и хорошо. Ты не бойся, мы поладим!

Я энергично закивала, чувствуя, как пальцы Чарльза ласкают меня через тонкую ткань белья. Хитрый лис теперь даже не скрывал своей ухмылки. Я полностью отдалась ощущениям, которые дарили его руки. Но стоило мне расслабить ноги, как Чарльз тут же убрал ладонь, лишая меня возможности получить удовольствие.

Он вернулся к обеду как ни в чём не бывало. Дрожащими пальцами я потянулась к стакану с водой, думая лишь о том, как отомстить ему. Краем глаза я заметила, что Михаил ухмыляется, глядя на Чарльза. Волна негодования поднималась внутри меня, но я, подавив его, повернулась к соседу:

– Эй, Михаил… – получилось слишком резко и громко. Михаил, активно орудующий вилкой, поднял на меня глаза. – Чем тут можно заняться в свободное время?

– О, тут много всего интересного можно найти. Здоровяк, например, любит вышивание, – Чарльз с ухмылкой вскинул брови.

Михаил шутливо погрозил Чарльзу кулаком, а я игриво положила ладонь на плечо соседа, ощущая, как его мышцы напряглись.

– Очень интересно! Обязательно к тебе присоединюсь, когда будет время.

– Хочу на это посмотреть.

Михаил, Чарльз и даже Франклин захихикали. Показав Чарльзу язык, я принялась за еду.

Я незаметно положила свою руку на его и, взглянув на Чарльза, покачала головой. Вилка в руке продолжала дрожать всё время обеда.

В воздухе повисла напряжённая пауза. Франклин сверлил меня взглядом, и тогда я обратилась к нему:

– Эй, Франклин. Как… твои дела?

– Эм-м… нормально. А твои?

Я подумала, что моё настроение определённо было бы лучше, если бы мне не приходилось видеть его кислую морду. Но вслух сказала только:

– У меня тоже всё в порядке.

– Отлично.

– Да-а… отлично.

Краем глаза я заметила, что Чарльз беззвучно смеётся. Остаток обеда мы провели в полном молчании.

После обеда все островитяне обычно расходились по своим делам. Но Чарльз увязался за мной.

– Что тебе сказал господин? – поинтересовался он.

– Много всего. Только… Я почему-то не могу ничего вспомнить. Разве что какие-то общие фразы и его имя.

– Он сказал тебе свое имя? Это большая честь, Обри.

– Почему вы не называете его по имени?

Чарльз огляделся по сторонам и отвёл меня подальше от здания. Затем перешёл на шёпот:

– Мы не помним его.

– Как это? Ну, давай я тебе напомню. Его зовут Асура!

– Ас… – во взгляде командира на секунду что-то прояснилось, но он тут же покачал головой. – Забыл.

– Ты что, шутишь?

– Его имя может произнести не каждый. Оно особенное, и связано с особенностью нашего мира. Как только твоя вера в господина ослабевает или ты совершаешь что-то, противоречащее его идеалам, ты тут же забываешь его имя.

– Но… Неужели ты считаешь, что я действительно настолько верю в Асуру?

– Я не знаю, Обри. Никто не знает, кроме него самого, – он постарался как можно быстрее перевести тему. – За ходом его мысли непросто угнаться, верно?

Я кивнула. Напрягла память, чтобы вспомнить, о чём мы так долго говорили. Но в голове был туман. Я хорошо помнила только его голос. Он даже казался мне знакомым. Словно я где-то его уже слышала…

– Что такое? – спросил Чарльз.

Я слышала его голос, словно он ушёл на приличное расстояние от меня. Но нет, командир стоял напротив, с тревогой глядя на меня. Лицо Чарльза стало расплываться перед глазами. Я взмахнула рукой, пытаясь дотянуться до него прежде, чем потеряю сознание. Но упала и провалилась в темноту. В нос ударил запах духов с нотками розы и шафрана. Послышались всхлипы.

– Ты обещал, что поможешь ей! – сказала женщина со знакомым сладким голоском. На этот раз в нём слышались печальные, почти отчаянные нотки, и я больше не чувствовала аромат шампанского.

– Прошло слишком мало времени, Альва, – второй голос я тоже слышала раньше. Мужчина говорил монотонно, будто читал с листа.

– Но она совсем не реагирует! Да будут прокляты эти лыжи!..

– Сноуборд. Ты хоть что-то о ней знаешь?

– Эта информация тебе как-то помогает в лечении моей дочери? – возмутилась женщина.

Это была моя мать. Она говорила, без сомнения, с врачом. И он знал обо мне слишком много. Значит, Альва…

– Себастьян теряет терпение! – уже настойчивее сказала она угрожающе низким голосом.

– Лечение принесёт плоды, – доктор звучал всё так же бесцветно. – Вот увидишь.

– Мне пора.

Мягкая рука коснулась моей щеки и слегка погладила её. Я ощутила тепло её нежных пальцев, унизанных кольцами, на своём лице. Это чувство было таким реальным… Вот бы это не заканчивалось. Но мама убрала руку. Мне хотелось крикнуть ей, что я здесь, умолять, чтобы она не покидала меня. Я попыталась протянуть маме руку, но вдруг осознала, что не помню, как это сделать. Представила, как это – держать что-то в руках. Сосредоточившись на этих ощущениях, я почувствовала мягкость своего постельного белья, но это было единственное, на что хватило моих сил. Пальцы будто онемели, и я больше не контролировала их.

– Альфред, смотри! Её пальцы… Они шевелились, я точно видела! – воскликнула мама.

Это сработало! Я с силой попыталась разлепить веки. Но, сколько бы я ни старалась, мне не удавалось открыть глаза. Всё, что я ощущала, – это как ресницы щекочут моё лицо.

– А теперь и ресницы! Посмотри же, Альфред!

Послышался звук медицинских приборов. В палате началась суета: знакомый голос отдавал приказы, и на этот раз в нём были волнение и тревога.

– Уходи, Альва! Ты делаешь только хуже!

– Что ты делаешь?! Не трогайте её! Ей становится лучше, я знаю!

Шум и голоса слились для меня в единую какофонию. Последним, что я услышала, были собственные мысли: я не хотела возвращаться на Обратную сторону, мне нужно было остаться здесь, в палате, где стоял аромат розы, шафрана и лекарств. Но вскоре после этого наступила тишина.

– Обри! Обри, очнись! – Чарльз слегка встряхнул меня за плечи.

– А? – я с трудом разлепила глаза.

– Что с тобой произошло?

– Я была в больнице! Но это не было воспоминанием!

– Что ты видела?

– Ничего. Только слышала звуки… И чувствовала прикосновения.

– Чьи?

– Мамины!

– Это уже кое-что, – Чарльз погладил меня по руке. – Остров помогает тебе.

– Может, это действительно так…

– Спасибо, что поделилась со мной. Мне важно знать, что ты доверяешь мне.

Взглянув на часы Чарльза, которые показывали почти девять, я поняла, что нужно как можно скорее добраться до кладбища. Пора было приступать к работе. К тому же, мне совершенно точно не хотелось выслушивать теории Чарльза относительно моих участившихся обмороков. К счастью, он сам вспомнил про время:

– У меня есть дела. Уверена, что ты в порядке?

Я поднялась на ноги. Как ни странно, сил у меня даже прибавилось: я чувствовала, что могу свернуть горы, а в ладонях вновь ощущалась странная неведомая энергия.

– Да. Я полна сил!

– Что ж… Я собирался проводить тебя и убедиться, что ты справляешься. Но, боюсь, господин не простит мне, если я стану безответственно относиться к своим обязанностям.

– Не переживай за меня, Чарльз. Я справлюсь.

Но он всё равно проводил меня до развилки. Сделав с десяток шагов по тропинке к кладбищу, я обернулась. Чарльз смотрел мне вслед.

Погружённая в свои переживания, я даже не заметила, как добрела до кладбища. Теперь я смотрела на это место глазами человека, жизнь которого может оборваться в любой момент. Сегодня я узнала, что где-то за пределами этого мира точно есть люди, которые ждут, когда я приду в себя. Возможно, как и Асура, они бы не смогли смотреть на эти надгробия, не думая о том, что на одном из таких вскоре высекут моё имя.

Поёжившись от этих мыслей, я оглядела старое кладбище. Неухоженные могилы и обветшавшая часовня навевали тоску. Я мысленно пообещала себе, что всё исправлю. Только так я могла облегчить участь тех, кто был погребён здесь: позаботиться о том, чтобы их последнее пристанище выглядело достойно.

Мне сложно было представить, как полностью изменить кладбище, сохранив память о погребённых здесь. Для этого, пожалуй, мне бы понадобилось выучить имена и даты, высеченные на всех надгробиях. Феноменальной памятью Обратная сторона меня не наградила, и потому я решила начать с малого.

Я вспомнила, что Асура не ограничивал меня в сроках: он ведь и не ждал, что я когда-то покину Рейкерс. Тогда я подумала, что лучше будет трансформировать каждое надгробие отдельно. Я начала с самого края опушки, увидев старое надгробие, которое показалось мне самым заросшим. На некоторых могилах вместо надгробия стояли обычные камни, на которых неровно были высечены имя погребенного, какой-то ряд цифр и дата смерти. От этих могил меня бросило в холодный пот. Без даты рождения надгробия выглядели так, будто у человека и вовсе не было жизни.

Мне приходилось запоминать все данные, высеченные на надгробиях и камнях, чтобы восстанавливать их с помощью своих способностей. После первой успешной попытки я взглянула на часы и обнаружила, что на одну могилу потратила почти час. Со второй я справилась гораздо быстрее, всего за тридцать минут, но только потому, что она была совсем новой, и цифры с буквами на ней было хорошо видно.

Прошло больше двух часов, и я почувствовала смертельную усталость. Энергия заканчивалась, и теперь мне казалось, что гораздо проще было бы использовать грабли. Я присела под деревом и прикрыла глаза, наслаждаясь запахом коры со смолой.

Неожиданно кто-то схватил меня сзади, зажав рот ладонью. Меня охватила паника. Захват был такой силы, что я не могла даже повернуть голову. Все силы я потратила на надгробия и теперь даже не могла себя защитить! Я стала царапать ладонь нападавшего, когда услышала голос:

– Обри, это я, – он оказался мне очень знаком.

– Дэниел! Ты меня напугал.

Он отнял руку от моего лица и помог мне подняться на ноги. Я бегло просканировала его взглядом с ног до головы и с удовлетворением отметила, что от прежней бледности не осталось и следа. Он вновь был похож на себя.

– Что ты здесь делаешь?

– Надо поговорить, – Дэниел огляделся.

Не дожидаясь моего ответа, он схватил меня за руку и потащил к часовне. Теперь, когда я починила дверь, она открывалась без скрипа. Войдя в помещение, на этот раз я почувствовала только запах ладана, который словно пропитал каждый сантиметр этого места: стены, скамейки, алтарь… Дэниел взглянул на распятие, висевшее на стене, и слегка наклонил голову.

– Садись.

Я подчинилась и теперь внимательно наблюдала за тем, как Дэниел обошёл часовню, заглядывая в каждый угол. Убедившись, что мы одни, Дэниел присел на скамью рядом со мной.

– Ты получил мое письмо?

Он кивнул.

– Я оставил комнату за тобой. Я… – Дэниел поджал губы и с усилием продолжил: – Я очень жду твоего возвращения.

Дэниел придвинулся ближе и положил руку мне на плечо. Лучи солнца, что никогда не заходило, падали на пол. Дэниел поднялся с места и шагнул ближе к алтарю. Он протянул мне руку, и я с готовностью приняла её. Мы стояли у алтаря.

– Красиво.

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/1181379887529785474

Дэниел взял мои ладони в свои и легко сжал их. Он пристально посмотрел мне в глаза.

– Что такое?..

– Хочу запомнить твои глаза. И улыбку.

– Говоришь так, словно…

– Нет, я не собираюсь умирать. Не теперь.

– Значит, у тебя появилась надежда?

– Нет. Нечто большее. Ты спасла меня, Обри.

– Я была не одна.

– Речь не о лекарстве. Ты спасла меня в тот день, когда появилась в лесу. Раньше у меня был лишь повод сражаться – но теперь появилась причина победить.

– Обещаешь?

– Обещаю.

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/28458375155072609

Он приподнял мою голову за подбородок и впился в губы страстным, жадным поцелуем. Положив одну руку мне на затылок, он теснее прижался ко мне. Я трепетала в его объятиях и не могла уследить за его губами, блуждающими по моему лицу.

Дэниел потянул меня за волосы. Я запрокинула голову. Покрывая влажными поцелуями мою шею, он заставлял меня желать большего. Дэниел дразнил меня, прикусывая нежную кожу, от чего сердце начинало биться быстрее. Когда он отстранился, я взглянула на него и не узнала в мужчине с горящим взглядом строгого и невозмутимого Дэниела. Положив руки мне на талию, он легко приподнял меня и закружил.

– Ха-ха! Дэниел, прекрати! У меня голова закружится!

Он послушно поставил меня на пол, но руки с талии не убрал.

– Вот бы это не заканчивалось…

Но тут я вспомнила, что за мной в любой момент могли прийти Чарльз или Сатоко. Разомкнув объятия, я сделала шаг назад: меня слишком влекло к Дэниелу, и лучше было держать дистанцию.

– Я сегодня видела Асуру. Точнее, слышала.

– Это больше похоже на правду. Что-нибудь выяснила?

– Э-э-э, так странно. Я почти ничего не помню.

– Так его речи действуют на людей. Будь осторожна, хорошо?

– Постараюсь.

Дэниел, ты очень рискуешь, находясь здесь.

– Я пришёл по просьбе Бриджит. У меня для тебя кое-что есть.

– Ты пришёл в логово врага, чтобы вручить мне подарок?

Он достал из кармана небольшой конверт.

– Что это?

– Не знаю. Она запретила мне открывать его, – он передал мне письмо, и я повертела его в руках.

– Ей нужен ответ?

– Не уточнила. Открой его, если сомневаешься. Я присяду здесь и подожду.

Я кивнула. Дэниел сдержал слово и сел лицом к алтарю. А я направилась в дальний угол часовни. Открыла конверт – но в нём было вовсе не письмо. На листе бумаги была нарисована карта дома на Рейкерсе, в котором я жила. Я без труда узнала эти коридоры с лестницей посередине. План был очень подробным и включал все четыре этажа. На четвёртом этаже я не была ещё ни разу, а на третьем как раз располагалась белая комната Асуры, и я запомнила путь к ней, даже несмотря на туман в голове, оставшийся после встречи с ним. Некоторые двери Бриджит пометила стрелками, а одну – на четвёртом этаже справа – красным крестиком. Это и была цель, которую указала Бриджит. Я никогда не была в том коридоре. Она хочет, чтобы я пошла туда? Я взглянула на спину Дэниела, после чего подошла и протянула ему карту.

– Что это?

– Карта коридоров в здании, где живут островитяне. И довольно детальная…

– Зачем Бриджит отправляет меня туда?

– Не знаю. У неё свои секреты.

Дэниел поднялся со скамьи, собираясь уйти. Но заметил на моём лице растерянность.

– Что-то ещё?

– А Герта… Она не передавала мне писем?

– Герта пыталась написать тебе письмо. Но не знала, с чего начать. Помнится, она говорила, что скажет тебе всё лично, когда вы встретитесь.

– Да, это в её стиле, – я задумалась. – А насчёт Сэма…Что вы с ним сделали?

– Приговор пока не привели в исполнение. Мы пытаемся получить у него максимум информации. Но это лишь вопрос времени. Он остаётся в камере, как мы решили. Он пока не готов к допросам. Но мы всё ещё пытаемся выяснить, нет ли у него ценной информации об островитянах.

Продолжение истории здесь.

– Зачем ты здесь, Дэниел? Если нас застанут…

– Я ненадолго, – он достал из кармана смятый конверт и протянул его мне.

– Что там?

– Понятия не имею, – в ответ на мой недоуменный взгляд Дэниел сказал: – Бриджит попросила меня передать это тебе лично в руки и запретила смотреть, что там.

Это было странно. Мне казалось, что Бриджит доверяет Дэниелу все тайны. Неужели там было что-то личное? Может, какой-то секрет о нём самом?

– Тебе нельзя смотреть, помнишь?

– Я и не собирался. Подожду тебя там.

Он прошёл к алтарю и стал расхаживать туда-сюда, полностью поглощённый своими мыслями. Убедившись, что Дэниел даже не смотрит в мою сторону, я с опаской открыла конверт, ожидая увидеть письмо, написанное стройным почерком Бриджит.

Но это было вовсе не оно. Я держала в руках обычный лист бумаги, на котором от руки была нарисована карта дома на Рейкерсе, в котором я жила. Я без труда узнала эти коридоры с лестницей посередине. План был очень подробным и включал все четыре этажа. На четвёртом этаже я не была ещё ни разу, а на третьем как раз располагалась белая комната Асуры, и я запомнила путь к ней, даже несмотря на туман в голове, оставшийся после встречи с ним. Некоторые двери Бриджит пометила стрелками, а одну – на четвёртом этаже справа – красным крестиком. Это и была цель, которую указала Бриджит. Я никогда не была в том коридоре. Она хочет, чтобы я пошла туда?.. Я взглянула на Дэниела, который неподвижно стоял у алтаря, склонив голову. Ощутив на себе мой пристальный взгляд, он повернулся.

– Она не сказала, зачем передала мне эту… записку?

– Нет. Она ничего мне не сказала. Велела просто передать её тебе лично и даже не пытаться узнать, что в этом конверте.

– Почему она отправила тебя, а не Герту, например? Разве ты ещё не слишком слаб, чтобы так рисковать?

Поморщившись от слова «слабый», Дэниел растянул губы в усмешке:

– Я так захотел. А что, тебя совсем не радует моя компания?

– Слушай, а Бриджит… – я проигнорировала провокационный вопрос и спросила: – Она в порядке? Ты ничего странного за ней не заметил?

– К чему ты клонишь, Обри? Либо расскажи, что в этом письме, либо перестань задавать такие странные вопросы.

– Это не мой секрет, а Бриджит. Если бы она хотела, чтобы ты знал, она бы сказала.

Дэниел только закатил глаза.

– Мне пора. Передать что-то Бриджит?

Я на секунду задумалась. Могла ли Бриджит отправить меня в ловушку? Что, если за дверью, отмеченной красным крестиком, таится что-то опасное? Мне было сложно даже допустить мысль о том, что Бриджит хотела подставить меня. Ей не было никакой нужды делать это, но главное – она не стала бы подвергать меня опасности.

– Скажи ей, что она отлично рисует. Сегодня же я проникну в этот коридор!

Тело напряглось в ожидании страшной боли. Я зажмурилась и теперь даже не могла понять, насколько близко подошла к пылающей стене. Я чувствовала жар. Но языки пламени не лизали мою кожу – огонь горел внутри меня, пытаясь добраться до сердца.

Я прижала руку к груди, не в силах открыть глаза. Слова из книги вдруг эхом зазвучали в моей голове: «И только праведный пройдёт сквозь него».

Я сделала глубокий вдох и задумалась. Что есть праведность? Праведен ли тот, кто верит в собственную справедливость? А может, в неё должны верить другие, чьи сердца и души тронули мои поступки, совершённые во благо и во имя справедливости? Или огонь, что вот-вот доберётся до моего сердца, знает ответ? И если я недостаточно праведна, что случится тогда? Но я решила, что ему до сердца не добраться. Ведь моя совесть чиста. Открыла глаза…

Перед моим взором предстала комната, о существовании которой я даже не догадывалась. Она была похожа на современную лабораторию с кучей каких-то приборов, экранчиков и панелей. Сделав шаг вперёд, я наконец избавилась от ощущения жара в теле и неожиданно ощутила прилив энергии. В каждой клеточке тела я чувствовала силу, словно только что прошла не через огонь, а через энергетический поток.

Первым делом я бросилась к компьютеру. На Рейкерсе их использование было запрещено. Но меня ничуть не удивило, что Асура пренебрегает правилами. Компьютер был не слишком новым и напоминал те, которыми могли бы пользоваться какие-то охранники. В реальном мире он вряд ли потянул бы даже простое подключение к интернету. Но интереснее было другое. К нему была подключена целая сеть камер высокого разрешения. Они были повсюду: в апартаментах Франклина и Михаила, в комнате Чарльза, в пекарне, обеденном зале и том самом коридоре. Но главное, камера была и на заброшенном кладбище, где я проводила так много времени. И где меня поджидал Дэниел…

– Что за чёрт.

От камер можно было скрыться только в библиотеке Рейкерса. Это было довольно любопытное совпадение. Теперь я точно была уверена, что эта комната хранит много секретов. Оглянувшись, я заметила капсулу. Мутное стекло не позволяло рассмотреть, что находится внутри, и я подошла ближе. Я оперлась ладонями на стекло и пригляделась. С минуту ничего не происходило, и я уж было решила, что капсула пуста, пока не разглядела едва заметное шевеление. Волосы на руке встали дыбом, и я слишком поздно поняла, к чему все это. Светящаяся нить, лишь отдаленно напоминающая конечность, уже потянулась ко мне…

Даже толстое стекло не могло заглушить ужасающий крик, от которого сердце болезненно сжалось. Пошатнувшись, я стала пятиться и с трудом устояла на ногах.

– Приветствую тебя, дитя.

Вздрогнув, я обернулась и увидела его. Передо мной стоял Асура, и я поняла бы это, даже не слыша его голос. Это был высокий человек с гордо вскинутым подбородком, который держался за изящную трость, как за оружие. Весь его вид говорил о величии такого масштаба, как если бы он мог вершить судьбы одним взмахом руки. И хотя поза его казалась мне угрожающей, глаза ещё красноречивее говорили о том, в какую беду я попала. Это был колючий ледяной взгляд, от которого не спас бы даже огонь в сердце. Я поспешила наклонить голову, чтобы выразить свое почтение.

– Господин.

– Как ты узнала про вход? – он стукнул тростью по полу.

– Случайно наткнулась! Зачем Вам Сущность? Что Вы здесь прячете?

Я сделала шаг к Асуре, но он выставил вперёд трость, чтобы держать меня на расстоянии.

– Ты смеешь дерзить мне? Твоя жизнь и судьба зависит от меня!

– А вот и нет!

Я подняла руку и сконцентрировалась на Асуре. Я хотела показать ему свою силу, которая рвалась наружу. Представив, как поднимаю Асуру в воздух так, чтобы он стал размахивать ногами, кричать и просить пощады, я закрыла глаза и сделала вдох. И вдруг ощутила, что сама немного приподнялась над полом. Мы с Асурой оба взмыли в воздух, но лишь на полметра над полом. Я видела, что и он активно жестикулирует, не отрывая от меня взгляда.

– Вам меня не сломить!

– Твои способности – жалкое зрелище!

И словно в доказательство этого он резко сжал ладонь… Меня стало болтать из стороны в сторону. Тошнота подступила к горлу. Я размахивала руками, пытаясь зацепиться за что-то, но Асура продолжал качать меня. Я кричала, пыталась сосредоточиться на своих способностях. Но не могла сравниться с Асурой. И тогда я окончательно сдалась: перестала кричать, вырываться, бороться. Асура резко опустил меня на пол так, что я упала на колени перед ним.

Он опустился на пол с лёгкостью и изяществом, словно делал так не впервые. Асура был слишком силён. Он стукнул тростью о пол, готовый в любую секунду ударить меня ею.

– Как ты узнала про вход, Обри?

– Говорю же: случайно!

Вдруг воздуха в легких стало не хватать. Я почувствовала, что задыхаюсь. Асура словно сдавил мне горло.

– Мне подсказала… Бриджит, – просипела я. – Она живёт с… мятежниками.

Он перестал душить меня, и я практически распласталась по полу, жадно вдыхая воздух.

– Откуда она знает про этот проход?

– Она… не сказала.

– Ты лжёшь!

Он ещё сильнее стукнул тростью по полу, и звук эхом зазвучал в моей голове. Чувствуя, что он вот-вот сорвётся и снова начнет меня душить, я замахала руками.

– Нет, я клянусь! Господин, поверьте мне! Я ничего не знаю! Она просто прислала мне письмо, в котором…

Воздуха в лёгких снова стало не хватать, но на этот раз дело было не в Асуре. Господин шагнул ко мне и положил руку на плечо.

– Тише, девочка, тише. Скажи, дитя моё… Кто эта женщина? Когда она присоединилась к нам?

Я открыла рот, чтобы начать перечислять факты о Бриджит, но вдруг поняла: я не знаю о ней ничего. Мы провели вместе так много времени, но я едва ли могла хоть что-то о ней рассказать.

– У неё есть дети. Подростки.

– И это всё?

– Простите, господин! Я ничего о ней не знаю…

– Ничего, девочка, не волнуйся, – Асура похлопал меня по плечу.

В его голосе вновь почувствовалось тепло, как в тот день, когда мы говорили в его покоях. И я решила попытать счастья.

– Господин… Почему здесь Сущность?

– О, я провожу эксперимент. Мне крайне любопытно, как в моём мире появилось это чудное создание. По моей фракции ходят слухи, что причина появления этих существ – ты, моя дорогая. Это так?

– Нет! Я не имею к этому отношения!

– Тогда кто мог их сотворить?

– Я не знаю. Честно! Я ничего о них не знала, пока не встретила одного. Но… Дэниел и Бриджит говорили мне о Сущностях. Значит, они появились здесь раньше меня.

– Никто с острова не видел их раньше. Неужели ты думаешь, что я могу доверять врагам? – он задумчиво потёр переносицу, после чего поманил меня пальцем к мониторам. – Я буду наблюдать за тобой, дитя моё. Никто не может скрыться от меня. Я далеко вижу…

Он нажал пару кнопок, и на одном из мониторов появилось изображение моей комнаты, в которой сейчас трудилась Сатоко.

– Я не хотел этого делать, дорогая. Видишь, на какие меры мне приходится идти из-за того, что ты сделала?

– Кто дал Вам право следить за всеми?

– Я создал этот мир. Я дал жизнь всему, что ты видишь. И я могу отнять её у любого! – он стал стучать тростью по полу.

– Это не жизнь.

– Ошибаешься. Это единственная жизнь, которой все вы достойны.

Асура направился к двери, которая, вероятно, вела к его покоям. Она была скрыта за одной из панелей и открылась, когда Асура приложил трость рукоятью к сканеру на стене. Но прежде, чем покинуть лабораторию, он повернулся ко мне.

– Я позволил тебе увидеть многое. Что ты собираешься делать с этой информацией?

– У меня нет для Вас ответа. Я не могу принять решение прямо сейчас.

К моему удивлению, Асура вовсе не разозлился. Он спокойно кивнул.

– Мудрый выбор. Но ты делаешь это не потому, что умна. Ты знаешь, что никто не поверит твоим словам. Дело не в верности мне… Нет, дело вовсе не в ней. Просто у тебя нет доказательств. И потому мне будет ещё любопытнее наблюдать за тем, как ты, словно загнанная птица, будешь пытаться решить эту проблему. Рассказать моим верным людям о лаборатории и потерять друзей, уважение, доброе имя? Или оставить их в неведении о том, что я наблюдаю за каждым их шагом?

Коварно оскалившись, он шагнул вперёд.

* * *

Я ни на секунду не задержалась в той лаборатории и выбежала оттуда сразу, как только Асура скрылся за дверью. Пройти обратно оказалось куда проще: вместо огненной стены с внутренней части это была обычная фальш-панель, которая отъехала в сторону, когда я нажала на кнопку.

В своей комнате я первым делом осмотрелась: нужно было найти эту камеру, пока Асура не получил обо мне информацию. Долго искать не пришлось: она была установлена напротив письменного стола. Повезло, что не напротив шкафа.

Я представила, как камера перестаёт работать. Как обычно, я закрыла глаза, но жестикулировать не стала: всё должно было быть похоже на техническую неисправность. И, когда спустя пару секунд открыла глаза, заметила, что зелёный огонёк на камере потух.

– Вот так! Просто плохие камеры, – пробормотала я.

Раздался короткий стук в дверь, и посетитель, не дожидаясь приглашения, ворвался в комнату. На пороге стояла Винни, держащая в руках небольшую коробочку. Её лицо не выражало абсолютно ничего: ни презрения, ни злости. Не произнеся ни слова, Винни закрыла дверь и двинулась к моему столу.

– Что происходит?

– Господин прислал тебе подарок.

Она положила коробку на стол и открыла её. Внутри лежали два серебряных браслета.

– Разве я не провинилась перед ним?

Винни не удостоила меня ответом. Она просто достала браслеты и остановилась передо мной.

– Вытяни руки.

Я подчинилась приказу. Едва браслеты оказались у меня на запястьях, щёлкнула застёжка. Браслеты словно уменьшились в размерах и теперь сжимали мои запястья так, что я взвизгнула от боли и тут же попыталась снять их. Винни с безразличным видом наблюдала за моими мучениями. Я взглянула на них ещё раз: они не впивались мне в руки и даже не сидели слишком плотно. Боль проникла глубоко внутрь, под кожу.

– Сними это… – чувствуя, как слезы подступают к глазам, прошептала я. – Пожалуйста, Винни… Мне больно!

– Ты чувствуешь боль господина, который пережил твоё предательство. Ты чувствуешь, что наш мир больше не подчиняется тебе. Это твоё наказание. Или подарок? Всё зависит от того, как на это смотреть.

Она задержалась ещё на пару секунд, но лишь для того, чтобы насладиться моими муками. Когда Винни ушла, я рухнула на колени посреди комнаты. Что она имела в виду, когда сказала про мир?

Стиснув до скрипа зубы, я попыталась сдержать слёзы. Я будто больше не могла управлять своим телом: ватные ноги не хотели держать меня, пальцы дрожали. С трудом подняв руку, я предприняла попытку притянуть к себе стакан с водой. Но ничего не вышло. Вторая, третья, пятая попытка… Всё было тщетно. Стакан оставался на своём месте. Силы покинули меня. Этот мир действительно больше не хотел подчиняться мне. Они отняли их у меня. Я с трудом добралась до кровати и, опустившись на простыни, провалилась в сон.

У меня было странное чувство, будто я не достаю ногами до пола. Я строила глазки симпатичному официанту, ожидая, что он заметит это и тут же свалится вместе с подносом. Да, было бы смешно.

Отец, лицо которого я не могла разглядеть из-за приглушенного света в ресторане, нетерпеливо барабанил пальцами по столу, делая слишком большие глотки вина из бокала. Куда бы он ни спешил, теперь эти планы оказались под угрозой.

– Он хоть раз может прийти вовремя?

– Успокойся, Себастьян. Это семейный ужин, а не приём у королевы! – знакомый голос ласкал мой слух. Её лицо я тоже не разглядела.

– Вечно ты его оправдываешь.

В кармане маминой сумки зазвонил телефон.

– Алло! Ты… Что? Как это произошло?!

Мамин собеседник тараторил в трубку. Хоть я и слышала обрывки фраз, понять, о чём они говорят, было невозможно. Разговор закончился быстро.

– Нам нужно ехать, Себастьян! Альфред на карантине.

– Что случилось?

– По Рейкерсу распространился неизвестный вирус. И, пока не найдут лекарство, Альфред будет оставаться там.

Отец стукнул ладонью по столу, и посетители начали оборачиваться, бросая на нас любопытные взгляды.

– Я предупреждал его, что эта затея с тюрьмой к хорошему не приведёт!

– Что?.. – воскликнула я, не понимая, какая именно – реальная или та, что упала в обморок на Рейкерсе.

Я открыла глаза. Часы показывали четверть восьмого утра. Я спала так крепко, что не услышала будильник, установленный на семь. Но сожалела я не о том, что проспала. Мой настоящий отец, лица которого я по-прежнему не помнила, раскрыл мне глаза на происходящее. Всё это время ответ был очевиден: номера на надгробиях, здание, похожее на общежитие…

На Рейкерсе была тюрьма. И кто-то, с кем мои родители были хорошо знакомы, оказался запертым в ней. Если это правда, то кто-то из живущих со мной под этой крышей должен знать больше.

1. Если вы хотите узнать историю Михаилу, перейдите на следующую страницу.

2. Если вы хотите встретиться с Чарльзом, перейдите сюда.

Михаил с первого дня был ко мне добр, а вчера и вовсе прислал подарки, поэтому мой выбор пал на него. Что-то подсказывало: мне он точно не откажет.

Я успела заметить, что он любил прогуляться перед завтраком, поэтому решила дождаться его у входной двери. Он не заставил себя долго ждать и появился из леса за пятнадцать минут до завтрака.

– Э-эй, кого я вижу! Ты как, в порядке?

– Ага…Наверное. Спасибо за подарки.

Он собирался войти в дом, но я преградила ему дорогу.

– Ты чего?

– У меня есть вопросы насчёт Рейкерса.

– Франклин проиграл пари, – Михаил отвёл взгляд. – Он поспорил со мной, говорил, что ты никогда не догадаешься.

– Скажи мне правду. Все эти здания в реальности были частью тюрьмы?

– Да. Огромный тюремный комплекс.

– И ты был заключённым?

– Был.

– Почему Франклин считал, что я не догадаюсь?

– Он любит говорить, что ты родилась с золотой ложкой во рту и ничего не знаешь о реальной жизни.

– Почему?

– Не знаю. Франклин хорошо знает, как определить в толпе богатого человека. Из-за этого он и оказался за решёткой.

– Грабил богатых?

– Да. Так что если ты и правда богата, то берегись, – он шутливо ткнул меня пальцем в плечо.

– Значит, все здесь…?

– Нет. На Рейкерсе работали сотни людей: повара, уборщики, надзиратели и даже учителя. Компания у нас весёлая.

– А кем был наш господин?

– Этого никто не знает. Но вряд ли конвоиром.

– Могу я узнать? Кхм-м… – замялась я.

– Я… – он опустил глаза в пол, прежде чем сказать. – Я совершил убийство, Обри. И даже не раскаялся.

Я слегка отшатнулась, и Михаила это позабавило.

– Все так реагируют. Но правда в том, что я расправился с насильником сестры. Этот гад избежал наказания, потому что его папаша оказался чёртовым сенатором, – он со злостью плюнул под ноги и на секунду отвернулся. В уголках глаз заблестели слезы, и он возвел глаза к небу. – Хотел бы я, чтобы она знала, что я отомстил за неё.

– Она умерла?

– Да… Не смогла пережить эти суды, анализы, допросы… Чёртовы бюрократы!

Бросившись к нему, я порывисто обняла Михаила, уткнувшись носом в его широкую грудь. Поглаживая его по спине, я приговаривала:

– Мне так жаль…

Только когда послышались шаги, мы выпустили друг друга из объятий. Михаил тепло улыбался, когда раскрывал передо мной дверь в дом Асуры.

– Чарльз! – я буквально влетела в библиотеку, громко хлопнув дверью.

– Тише ты, – он повернулся в кресле и прижал палец к губам.

Я села в кресло напротив Чарльза. Командир спокойно читал книгу про предметы искусства эпохи Возрождения.

– Что такое? Ты будто от огня бежала.

– Ты почти близок к истине. Я кое-что узнала о Рейкерсе. Хочу задать тебе вопрос. И получить честный ответ!

Загнув страничку книги, Чарльз положил её на стол, потом откинулся в кресле и махнул мне рукой.

– Ты меня заинтриговала.

Я набрала побольше воздуха в лёгкие, как перед прыжком в воду, и на выдохе выпалила:

– В реальной жизни Рейкерс был тюрьмой?

– Разве это имеет значение? – он запустил пальцы в волосы.

– Ещё какое!

– Кто тебе сказал?

– Какая разница? Ответь на вопрос, Чарльз! Я хочу знать правду!

– Правду? Тогда слушай. На каком-то другом Рейкерсе была тюрьма. В другом мире, чуждом мне… Да, там действительно была тюрьма. Но здесь нет заключённых! Здесь мы свободны!

– Неужели все, кого я знаю, – бывшие узники Рейкерса?

С трудом поднявшись на ноги, я поплелась к выходу. Но Чарльз догнал меня. Положил ладони на плечи. Стоя позади, он согревал меня дыханием. Его тёплые губы заскользили по шее.

– Прости меня.

– Почему ты не сказал раньше?

– Я оставил эту жизнь в прошлом, – Чарльз развернул меня лицом к себе. Наши взгляды встретились. – Я больше не тот человек. И не хочу вспоминать о той жизни. Я сожалею о ней, поверь! Скажи, что веришь мне.

Я тут же вспомнила, как в реальной жизни разбила витрину магазина ради смеха. Люди ошибаются. И я не была исключением, а значит, не могла судить других.

– Я верю, что ты сожалеешь о своём прошлом.

Чарльз нежно погладил меня по щеке.

– Спасибо, – взяв меня за руку, он, по обыкновению, коснулся губами пальцев. – Пойдём. Уже почти семь.

– Я не голодна.

Но он молча открыл передо мной дверь. Возражения не принимались.

Сатоко как раз накрывала на стол в обеденном зале. Я вызвалась помочь ей, и мы завели непринуждённый разговор. Мне хотелось знать о том, как она попала на Рейкерс.

– Сатоко, твоя работа тебе нравится?

– Это лучшее, на что я могу рассчитывать.

– Но ты больше могла бы сделать, если бы тренировалась.

– Мне нравится дружить, а не бить.

– А что до попадания сюда ты делала?

Она испуганно взглянула на меня и принялась энергично протирать полотенцем тарелку, которая и так была чистой.

– Сатоко?..

– Пекарня моим домом была.

– Ты там работала?

Сатоко активно закивала.

– Место для пекарни странное выбрали… Остров какой-то!

– Остров непростой.

Она огляделась, жестом подозвала меня к себе и зашептала мне на ухо:

– Тюрьма раньше здесь была. Для неё мы хлеб пекли.

Я попыталась изобразить удивление. К счастью, Сатоко отвлекли чьи-то тяжёлые шаги в коридоре, и она исчезла за дверью, ведущей на кухню. Итак, Сатоко была поваром, а значит, здесь действительно не все были заключенными. Я заняла своё место за столом и принялась ждать остальных.

Однажды Чарльз рассказывал мне, что утренняя трапеза после вылазки – самый шумный приём пищи на Рейкерсе. Что островитяне любят обсуждать свои победы, большие и даже самые маленькие, такие, как первая встреча с мятежниками. И тогда я подумала, что они сильно отличаются друг от друга. Ведь в Астории никто не хвастался удачными бросками, шрамами и добытыми ресурсами. Но сегодня на Рейкерсе за столом царила тишина. Только звон столовых приборов нарушал её.

И причиной всеобщего молчания была я. На меня бросали косые взгляды, а Франклин и вовсе не сводил с меня глаз. Только Михаила, казалось, не заботило происходящее. Он чавкал блинчиками и хлебал горячий чай из кружки. Покончив с трапезой, он наконец заметил неладное.

– Эй, а чего все молчат? Не выспались, что ли? Я вот спал как убитый. Да, Франклин? – он запустил во Франклина салфеткой, чтобы привлечь его внимание.

– Угу.

– Слушайте, ну и зверюги эти белые твари.

– Сущности.

– Во-во. Сущности! Я чуть кони от страха не двинул.

– А я не испугался, – он исподлобья посмотрел на меня. – Правда, Обри?

– Ты испугался за двоих.

– Дура! Ещё одно слово, и я…

Чарльз со стуком поставил свой стакан на стол. Островитяне мигом повернулись к нему.

– Хватит! Дайте поесть спокойно.

Франклин вскочил. Обращаясь к Чарльзу, он указал на меня пальцем:

– Она чуть не убила нас вчера! Как ей можно доверять?!

Некоторые островитяне одобрительно зашумели.

– Тебе есть что сказать?

– Вообще-то, есть, – я поднялась на ноги и указала прямо на камеру, ловко спрятанную в люстре. – У нашего господина есть секрет. Он подглядывает за всеми с помощью камер!

– Что ты несёшь? – усмехнулся Франклин.

– Обри, ты понимаешь, что говоришь? – вздохнул Чарльз.

– Ещё бы! Я своими глазами видела: камеры установлены даже в комнатах!

– Полный бред. Мы знаем, что здесь есть камеры. Но они не работают.

– Это ещё не всё! У него есть лаборатория, в которой он держит Сущность!

Все за столом ахнули.

– Так что в этом здании находится одна из Сущностей, которых вы так боитесь! И именно господин подвергает нас опасности! И, похоже…

– Стоп! – Чарльз жестом приказал мне замолчать. – Прекрати, Обри! Это не лучший способ доказать, что Сущности не имеют к тебе отношения!

– Но я…

– Иди занимайся делами.

Разгневанная, я сжала ладони в кулаки и повернулась к Чарльзу. Я надеялась, что он посмотрит на меня своим строгим, но добрым взглядом, который будто специально изобрёл для меня. Но он не отрывал глаз от тарелки. В обеденном зале все молчали. Только звук столовых приборов Чарльза разрывал тишину. Я вышла, не оборачиваясь.

Речами невозможно было убедить тех, кто видел Сущность. Они были напуганы. Вернувшись с вылазки, они наверняка рассказывали друг другу об этой встрече, и, как бы я ни старалась, я бы не смогла убедить их, что зло было куда ближе, чем они предполагали.

За время моего пребывания на Рейкерсе кладбище стало для меня уголком свободы. Здесь я могла чувствовать власть природы, которая так безжалостно обошлась с могилами. Но теперь я знала, что была здесь не одна: за мной незаметно следовал Асура. Какие ответы он искал?

Медленно прогуливаясь вдоль надгробий, я вновь обратила внимание на цифры. После 2006 года здесь никого не хоронили. Я уже собиралась проверить это предположение, очистив остальные надгробия с помощью способностей. Но потом вспомнила про браслеты.

Когда я только получила свои способности, я не ощущала их частью себя. Напротив, я считала их чем-то инородным, вроде вируса, отравляющего моё тело. Но теперь, когда «подарок» Асуры не позволял мне применять свои силы, я почувствовала пустоту. Лёгкие браслеты были настоящим грузом на моих руках, и я мечтала скорее избавиться от них. Но, вступая в конфронтацию с Асурой в лаборатории, я не могла предположить, что всё обернётся именно так.

Я зарычала так громко, что казалось, могли услышать даже в главном здании. Сзади послышался лающий смех. Обернувшись, я увидела Франклина.

– Что ты тут делаешь?

– За тобой слежу.

Франклин проигнорировал мои возражения и присел возле дерева, где пару дней назад меня напугал Дэниел. Я махнула на него рукой – пусть смотрит, если ему заняться больше нечем, – и принялась за уборку. Без способностей делать это было тяжело, и уже через час работы я почувствовала себя вымотанной. Присела рядом с Франклином и без прелюдий спросила:

– Ты был заключённым на Рейкерсе?

– Угу, – Франклин сделал глоток воды из бутылки. Он избегал зрительного контакта со мной.

– Что ты сделал?

– Попался.

Он горько усмехнулся, и что-то внутри меня подсказало: сейчас самое время, чтобы задать ему ещё один вопрос.

– Почему ты так меня ненавидишь?

– Тебе здесь не место. Ты не похожа на нас!

– Потому что не сидела в тюрьме?

– Вот дрянь! И ты ещё смеешь спрашивать, почему я ненавижу тебя?! Тебе всё легко досталось! Эти способности, расположение господина… Кто ты такая, что с тобой все носятся?!

Плюнув мне под ноги, он вскочил с места и помчался прочь, по пути столкнувшись с Михаилом, который как раз появился на тропинке.

– Опять пристаёшь к девушкам, Фраклин?

– Пошёл ты, – оттолкнув соседа, Франклин рванул к дому.

– Вот уж не думала, что это такое популярное местечко! – я закатила глаза, когда Михаил подошёл ближе.

– Так ведь все приходят сюда ради тебя, Обри.

– И ты тоже?

– Конечно, чем я хуже? – Михаил подмигнул мне и сел под дерево: ровно туда, где десятью минутами ранее был Франклин.

– Скажи, ты пришёл, чтобы вместо Франклина следить за мной?

Подняв с земли какую-то сухую ветку, Михаил задумчиво покрутил её в руках. На меня он не смотрел, и я сложила руки на груди в ожидании ответа. Тем временем он сломал ветку и сунул одну из частей в рот. Пожевал, и только потом посмотрел на меня.

– Не знаю. А надо?

– Михаил…

– У тебя больше нет способностей, да? – спросил он, и я покачала головой. – Хреново. Поэтому ты утром кричала?

– Да.

Он внимательно посмотрел на меня, задержав взгляд на лице.

– Ты веришь Асуре, Михаил?

– Нашему господину? Верю.

– А имя его помнишь? – он усмехнулся в ответ, и я продолжила: – Значит, не так уж сильно веришь.

– Нельзя верить в кого-то на сто процентов. Я предпочитаю жить по принципу «доверяй только себе самому».

– Что, если я смогу доказать тебе, что ты ошибаешься насчёт Асуры, и здесь действительно есть камера?

– Обри… Ты ещё не поняла? Мы привыкли к камерам. Если господин следит за нами, в этом нет ничего страшного. За нами и надо следить!

– Но… это всё та же тюрьма, Михаил. Вечная!

– Господин хочет, чтобы мы стали другими людьми. И мы станем, Обри. Но на всё требуется время. Пока что нам нужно всё это: камеры, дисциплина, контроль… Когда придёт время, условия поменяются, – он взглянул на свои часы. – Чёрт, меня ждёт Чарльз. Прости, красотка, но тебе придётся побыть тут одной.

Я пожала плечами и молча смотрела, как он уходит, постоянно оборачиваясь. С его лица не сходила улыбка.

Если островитяне разделяли его мнение, то дело были плохи. Я мысленно вернулась к воспоминанию, которое пришло ко мне во сне. Тогда я сосредоточилась на тюрьме, но ведь мама говорила ещё и про вирус. И я знала только одного человека, который мог прояснить детали. Но связаться с Бриджит сейчас было невозможно: за мной следила камера. Что же делать?

Я подобрала увесистый камень и встала в слепую зону, которая позволяла мне нормально прицелиться, и без особого труда попала в яблочко. Не зря Герта говорила: «Нельзя рассчитывать только на свои способности!»

Я посмотрела на часы: до ужина, на который я обязана была явиться, оставалось больше трёх часов. Если активнее работать вёслами, то удастся увидеться с Бриджит на Норт-Бротере и вернуться обратно. Долго не раздумывая, я сорвалась с места и побежала хорошо знакомым мне путём к пустынному берегу. Лодка, на которой я прибыла сюда, не двинулась с места за то время, что я приживалась на Рейкерсе.

– Ну же, вперёд, вперёд! – я подгоняла саму себя, активно работая вёслами.

Часы на руке перестали работать, едва лодка отошла от берега. Этот мир начинался там, где заканчивались владения Асуры. Бежать по лесу на Норт-Бротере было куда сложнее. Ветки цеплялись за ноги, и лес сам будто служил стражем для мятежников, укрывая их от врагов. Я двигалась наугад, рассчитывая на то, что ноги сами поведут меня, и не прогадала: спустя время между деревьев показался фасад больницы.

Я буквально взлетела по ступеням здания. Но из кустов послышался грозный голос, который заставил меня застыть на месте:

– Стой, если не хочешь лишиться пальцев!

Подняв руки над головой, я повернулась на звук.

– Ты как всегда очень приветлива, Герта! – я сбежала по ступеням и бросилась в объятия наставницы.

– Обри! Что ты здесь делаешь? – она разомкнула руки и внимательно вгляделась в моё лицо. – Не могу поверить! В этих модных тряпках я тебя и не узнала.

– Могла бы написать… – с улыбкой упрекнула я.

– Письма – это не моё, – уголки её губ дрогнули в улыбке. – Рассказывай, почему ты здесь.

– У меня важная информация для Дэниела и Бриджит! Ты не поверишь, что происходит на острове… Там Сущность и камеры, и этот Асура…

– Тише, милая, – Герта прижала ладонь к моим губам. – Расскажешь это Дэниелу, он в кабинете. Я не могу покинуть свой пост, но я присоединюсь, если Леон заменит меня.

С трудом заставив себя расстаться с Гертой, я помчалась в кабинет Дэниела. Не потрудившись постучаться, я пинком распахнула дверь.

– Уф-ф… – устало опустившись на диван, я попыталась перевести дух.

– Обри! – Дэниел прочистил горло. – Что с тобой?

– У меня новости.

– Почему не отправила письмо?

– Подарок Асуры, – я подняла рукава и показала ему браслеты. – Теперь я не могу использовать свои силы. – Плохо… Очень плохо.

Я стала рассказывать, что обнаружила за дверью с огненным символом. Дэниел ходил по комнате туда-сюда, и с каждой минутой его лицо всё больше мрачнело. Когда я закончила рассказ, Дэниел остановился возле стола и что-то записал в блокнот.

– Это всё?

– Тебе мало того, что я рассказала?!

– Значит, Сущность, – проигнорировав мой выпад, Дэниел опустился в кресло. – Как думаешь, он что-то замышляет?

– У меня нет доказательств, Дэниел. Но зачем ему Сущность в лаборатории? Почему он поставил камеры? В конце концов, почему он просто не расправился со мной, когда увидел в лаборатории?

– Я тоже задаюсь этими вопросами. Должна быть причина, почему он не избавился от тебя. Ты сильная соперница. А ему конкуренция не нужна.

– Ну, может, он не такой кровожадный, как ты думаешь.

– Я неплохо успел узнать его. И скажу тебе вот что. Никто так не жаждет крови, как те, кто мечтает построить идеальный мир.

В комнате повисло неловкое молчание.

– Погоди… А где Бриджит?

– Пошла прогуляться по острову, – Дэниел пожал плечами. – Она знает его лучше всех, так что, видимо, решила пройтись по знакомым местам.

– О чём это ты?

– Она работала здесь в реальной жизни. Кажется, изучала вирусы… Разве она тебе не говорила?

– Нет… – я устало потёрла глаза. – Если я не узнаю всё сейчас…

– Оставайся.

– Что?

– Оставайся с нами. Навсегда, Обри.

– Что, ты уже соскучился по мне?

Он не ответил, но долгого взгляда было достаточно, чтобы понять: ему меня не хватало.

Я поднялась с дивана и, обогнув стол, приблизилась к Дэниелу. Он с любопытством приподнял бровь, ожидая действий.

– Знаешь, я готова рассмотреть твоё предложение…

Опершись на подлокотники его кресла, я наклонилась над ним, приманивая его дразнящей улыбкой. Он откинулся в кресле, опустил руку вниз и резко дёрнул рычаг, раскладывая кресло. Я не успела перенести вес на ноги и упала бы, если бы Дэниел не схватил меня за талию. Он усадил меня к себе на колени и крепко прижал к своей груди. Губами касаясь моей шеи, одной рукой он принялся исследовать моё тело.

Прижавшись к нему сильнее, я почувствовала, как бьётся его сердце. Моё тоже было готово вырваться из груди.

– Я так скучала.

– Подними руки, – Дэниел зарычал.

Поддев край моего свитера, он стал тянуть его вверх. От его властного тона кожа покрылась мурашками. Я послушно подняла руки, и он медленно стянул с меня свитер через голову, касаясь пальцами обнажённой кожи. Его дыхание коснулось лопаток. Он оставлял мучительно короткие поцелуи по линии позвоночника. Я подалась вперёд, словно умоляя его продолжить скользить губами по спине.

Он положил ладони на ребра и лишь иногда поднимался выше, как бы случайно задевая пальцами грудь. Когда его губ мне стало недостаточно, я поднялась с кресла. Глядя в глаза Дэниелу, я медленно стянула брюки. Он с восхищением смотрел на меня, будто пытался запомнить. Расположив колено между его ног, я вновь нависла над ним.

– Опять дразнишь?

Он задыхался от того, как быстро билось его сердце, а я – от его низкого возбуждённого голоса.

– Нет… – одним движением я стянула его футболку, не встретив никакого сопротивления. – Сдаёшься?

Ухмыляясь, он покачал головой. Дэниел вновь схватил меня за талию и немного подвинулся в кресле, заставив меня обхватить его ногами. И теперь я чувствовала его. Дэниел сжал пальцами мои бёдра. Мы оба начали двигаться, заставляя кресло скрипеть. Не разрывая зрительного контакта, я расстегнула ширинку на его брюках. Когда его пальцы коснулись меня, я потеряла способность мыслить.

Всё произошло в один миг, и теперь я сливалась с ним, пытаясь поймать ритм. Прикрыв мне рот рукой, чтобы я не подняла на уши всю фракцию, Дэниел стал увеличивать темп. Но я всё не могла сдерживать стоны: мне хотелось кричать, хотелось разбудить весь чёртов остров, ведь я наконец получила то, о чём думала одинокими ночами на Рейкерсе. Дэниел сильнее прижал меня к себе. Я уткнулась носом в его плечо. Почувствовав, что скоро достигну пика, я обхватила губами мочку его уха.

Дэниел приподнимал меня за бёдра, я чувствовала, как его пальцы впиваются в кожу, оставляя метки. Но когда волна удовольствия растеклась по моему телу, я забыла обо всем. Я стонала ему на ухо и краем глаза видела: он улыбается. Обмякнув в его руках, я тяжело дышала. Или это был он? Теперь это не имело значения.

Через некоторое время Дэниел убрал волосы с моего лица и поднял мою голову за подбородок.

– Может, мне снова тебя похитить?

– Только на этот раз давай обойдёмся без мешка на голове.

– Пора идти, – он улыбнулся и поцеловал меня в лоб.

– Да, знаю.

Я ещё раз крепко прижалась к нему, прежде чем подняться. Ноги плохо меня держали. Я схватилась за край стола: пришлось подождать пару минут и только потом собирать вещи. Дэниел, откинувшись в кресле, наблюдал за каждым моим движением. Его взгляд был полон страсти. И я так хотела остаться здесь, в его кабинете, в его неудобном кресле и в его объятиях. Но не могла. Чёртов Асура!

– Мне уже пора! – я вскочила на ноги, ощущая, как кровь приливает к щекам.

Дэниел хрипло спросил:

– Ты уверена, что будешь там в безопасности? – мой кивок в качестве ответа его не убедил, и тогда он предпринял ещё одну попытку. – У тебя всегда есть выбор, Обри. Помни об этом. В Астории у тебя есть друзья, и мы готовы защищать тебя.

– Я должна вернуться.

– И подвергнуть себя опасности?

– Здесь я не в меньшей опасности, Дэниел. Ты сам сказал: Асура меня не убил, значит, на то есть причина. Я должна выяснить правду!

– Чёрт, Обри! – он стукнул кулаком по столу.

– Я буду в порядке. Честно.

Развернувшись в своём кресле к окну, он махнул мне рукой, как бы говоря о том, что наш разговор окончен.

В этот момент в кабинет постучали.

– Эй, кэп?.. – Герта осторожно заглянула внутрь и, увидев меня, просияла. – Обри! Я как раз хотела успеть тебя застать.

– Прости, Герта, но мне срочно нужно возвращаться. Боюсь, меня скоро хватятся!

Приобняв её на прощание, я вышла в коридор, услышав обрывок фразы:

– …опять украл лодку!

Двигаясь к выходу, я бросила взгляд на стену возле двери в кабинет. На ней чем-то острым вырезали всего одного слово – «кэп». Больницу я покидала с улыбкой на лице.

Выйдя на берег, я первым делом проверила часы: они всё ещё показывали 14:23. Прикинув, что прошло около трёх часов с момента моего побега, я принялась быстро переводить их, мысленно ставя себе напоминание: нужно перевести время, когда я наконец окажусь в доме Асуры. Из кустов выбежал запыхавшийся Чарльз.

– Обри!

– Чарльз? Что ты тут делаешь?

– Уф-ф… Тебе нужно скрыться!

– Что?..

– Господин знает, что ты сбежала! Они идут за тобой!

В этот момент из леса неспешно вышел Франклин.

– Всё верно, Чарльз. Мы идём за твоей подружкой!

– Не смей, Франклин!

Чарльз был готов драться. Но его сопротивление играло на руку Франклину. Нельзя было допустить, чтобы Франклин завоевал доверие Асуры.

– Я не стану убегать, – я вышла вперёд. – Делайте, что должны.

Двое островитян схватили меня под руки.

– Тащите её в камеру. Они с Бриджит должны подумать о своём поведении.

– Что?.. О чём вы говорите?

Из-за спины Франклина показалась Винни, от коварной улыбки которой по спине пробежал холодок.

– Неужели ты не помнишь, дорогая Обри, как написала своей дорогой подруге Бриджит письмо, в котором просила её прибыть на Рейкерс как можно быстрее?

– Я ничего не писала!

– Но ведь только ты могла отправить его, да?

– Ты… Что ты сделала?!

– То, что должна была, чтобы защитить нашего господина.

Закрыв глаза, я попыталась вспомнить, как пришла к такому исходу. Но кровь шумела в ушах, мешала сосредоточиться и уловить мысль. Тогда я поняла: нет смысла копаться в прошлом. Настало время действовать.

Хуже всего в тюремной камере было не замкнутое пространство, не ощущение беспомощности и даже не полутьма. Тяжелее было осознание того, что Бриджит сидела напротив и молчала. Я не могла сказать, сколько времени мы здесь провели: Франклин сразу забрал мои наручные часы. Но Бриджит не сказала мне ни слова.

Она лежала на кровати, глядя в потолок. Сложенные на груди руки то и дело сжимались в кулаки. Мы должны поговорить! Бриджит словно прочла мои мысли. Она вдруг резко села на кровати и повернулась ко мне.

– Что ты обнаружила за дверью?

– Там целая лаборатория с кучей мониторов. Господин следит за всеми на Рейкерсе.

– Умно. Он заставил всех верить в него, как в божество, и всё это с помощью дешёвых трюков. Не такой уж Асура непредсказуемый.

– Это ещё не всё! Там была Сущность… Её держат в капсуле.

– Ты узнала, зачем?

– Господин сказал мне, что изучает её.

– Асура не придумал объяснения поумней? – Бриджит фыркнула.

– Откуда ты знаешь его имя?

Она поднялась с кровати и стала расхаживать по камере. Она была напряжена. Сцепив руки за спиной, она словно пыталась сохранять равновесие.

– Бриджит!

– Я не знаю. Его имя, план коридора… Это всё просто появилось в моей голове, и я понятия не имею, откуда! Я знала о Рейкерсе… Кто не знал? Знаменитый остров-тюрьма, который всегда славился жестокостью. Поговаривали, что здесь даже проводились эксперименты над людьми. Но я никогда не была здесь.

– Не понимаю… Как такое возможно?

– В этом мире всё возможно, Обри. Тебе пора это понять.

– Бриджит… – прислонившись к решетке, я тихо заговорила. – Я не писала письмо. Даже не знала о его существовании! Поверь, я не стала бы подвергать тебя такой опасности!

– Ты рассказала обо мне Асуре.

– Он угрожал мне, и я…

Больше сказать было нечего. Вот так просто: он угрожал мне, и из-за этого я позволила ему узнать имя той, что помогала мне.

– Зачем ты поехала на Норт-Бротер?

– Мне нужно было поговорить с тобой о браслетах, которые лишили меня магии. И о воспоминаниях… – быстро рассказав ей о произошедшем в лаборатории и о том, что случилось после моего нахождения там, я спросила: – А что было в том письме?

– Ты подробно описывала симптомы болезни, которой «страдаешь».

– Бриджит… Ты, конечно, отличная медсестра, и здорово справилась с лечением Чарльза и Дэниела, но здесь…

Она вскинула ладонь, призывая меня замолчать.

– Мне были хорошо знакомы эти симптомы. Я испытала их на себе, – она продолжила уже тише. – Я и множество моих коллег. Большинство из них умерли на третьи сутки.

– Что это было?

– Мидуэйский вирус. На Норт-Бротере мы искали лекарство, но произошла… авария.

– Вам удалось?

– Не нам. Одному иностранному господину. Но он спас не всех: повезло лишь паре человек, включая меня и мою подругу. Это был сложный и долгий процесс… Но самое главное – его скрывали от общественности.

– Значит, кто-то на Рейкерсе знает об этом?

– Боюсь, что так.

– Как его звали… того человека, который нашёл лекарства?

– Альберт? – Бриджит потёрла виски, вспоминая. – Или нет? О, Альфред! Его звали Альфред!

Внутри у меня всё сжалось. Сколько раз я слышала это имя из уст своей матери…

– Что с тобой, Обри?

Бриджит была как-то связана с врачом, который теперь отвечал за моё лечение в реальной жизни. Вероятно, она была единственным человеком, способным помочь мне.

В коридоре появился Франклин. Он нарочито громко звенел ключами и ехидно улыбался, глядя на меня.

– Как тебе камера? Удобная?

Хотя мы с Франклином не всегда ладили, мне казалось, что с некоторых пор мы стали уважать друг друга. Поэтому мне было обидно слышать от него гадости. Захотелось в ответ уколоть его побольнее.

– А ты-то чего так переживаешь? Свою мне отдал?

Франклин отвернулся и стал открывать камеру Бриджит. Она смотрела на него спокойно, без злости и нервозности.

– Господин велел привести тебя.

Бриджит кивнула.

– Даже не спросишь, о чём он хочет с тобой поговорить?

– Тебя в такие дела всё равно не посвящают.

– Ах ты!

Прутья решётки задрожали: это Франклин ударил по ним кулаком. Бриджит, стоявшая рядом, и бровью не повела.

– Франклин! – все повернулись на голос и увидели Чарльза. – Тебе приказано привести Бриджит, а не угрожать.

Франклин скривился, но спорить не стал. Бриджит не сопротивлялась: сложив руки на груди, она направилась к выходу. Чарльз не спешил уходить.

– Эй! Ты идёшь? – окликнул его Франклин.

– Мне нужно задержаться.

Франклин гневно сверкнул глазами и нехотя вышел. Чарльз с минуту постоял у двери, затем прислушался: звук шагов стремительно удалялся. И когда они наконец стихли, Чарльз быстро повернулся и бросился к моей камере.

– Ты должна уходить, Обри!

– Что?

– Тебя обвиняют в предательстве. Понимаешь, что это означает на Рейкерсе?

– Не совсем.

– Тебя ждёт суровое наказание. Самое суровое…

– Но я ничего не сделала!

– Ты рассказала всем про секреты нашего господина.

– В этом не было предательства. Я сказала правду! – просунув ладонь между прутьев решётки, я коснулась его руки. – Но ты-то мне веришь?

– Я знаю про камеры, Обри, – Чарльз переплёл свои пальцы с моими. – Неужели ты не задумывалась, почему я всё время сижу в библиотеке?

– Ты когда-нибудь видел её? Эту лабораторию?..

– Нет. Я узнал про камеры случайно и никому об этом не говорил. Я верю тебе. Но в глазах господина ты – преступница. И поэтому должна бежать!

Он достал из кармана кусок проволоки и быстро вскрыл замок.

– Куда?..

– К Дэниелу! Он тебя не тронет. И не даст в обиду.

– Я не понимаю… Почему ты доверяешь ему?

– Потому что я знаю его лучше всех. Обри, у нас нет времени на споры! Беги через лес и не оглядывайся. Лодка ждет тебя на месте, я всё подготовил.

– А как же Бриджит?

– Я попробую ей помочь.

Крепко схватив меня за руку, он бросился к выходу. У самой двери я порывисто обняла его.

– Береги себя, Чарльз.

Он погладил меня по щеке, и в глазах его промелькнул страх. Он собирался предать собственную фракцию ради моего спасения…

Выйдя из здания тюрьмы, которое располагалось чуть дальше основного, я тут же бросилась бежать.

– Думаешь, он оставит медсестричку в живых? – послышались голоса.

– Она знает о Дэниеле всё. К тому же, она ещё вполне горяча, может заменить Винни.

Двое островитян, с которыми я меньше суток назад сидела за одним столом, мерзко засмеялись. Я поморщилась. Тут же захотелось принять душ. Подождав, пока они пройдут, я юркнула в лес и теперь шла более уверенно, зная, что сам лес укрывает меня от любопытных взглядов. Я вновь бежала отсюда. Совсем как тогда, в свой первый день. И опять от Франклина?..

Впереди показалась знакомая тропинка, которая вела к берегу. Но я не успела даже шагнуть к ней.

– Наш командир – настоящий Ромео. Правда, слишком предсказуемый, – Франклин сидел на земле, держа в руках нож. Он угрожающе водил пальцем по острому лезвию и ухмылялся. – Я сразу понял, что он попытается спасти тебя.

– И что теперь? Убьёшь меня?

Он медленно поднялся на ноги, а я услышала шелест листьев за спиной: ещё несколько островитян подступали с разных сторон.

– Знаешь, я тебе даже спасибо готов сказать. Вчера я встречался с Асурой… – я раскрыла от удивления глаза. – Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал. Он наконец увидел во мне того, кто способен поверить в него!

– Тоже веришь, что белый цвет восполняет энергию? – я насмешливо приподняла брови, пытаясь вывести Франклина из себя. Он должен был совершить ошибку! Но этого не случилось.

– Ведите её обратно.

Франклин был в приподнятом настроении и бодро шагал по лесу. По левую руку от него шёл Михаил. Он то и дело оглядывался на меня. Бесстрастное лицо наконец приняло печальное выражение: потухший взгляд пророчил мне бесславный конец. Задумавшись о своей судьбе, я не заметила камень на дороге. Споткнувшись об него, я упала, и острый край рассёк кожу на коленке.

Я смогла встать на четвереньки, но сил подняться на ноги уже не было. Франклин прислонился к дереву и безучастно посмотрел на меня. Михаил сдвинулся с места, но сосед по комнате остановил его.

– Без глупостей, Мик.

Стоя на прохладной земле, я мысленно вернулась в свой первый день на Обратной стороне. Безжизненный и пустой лес, голова, полная мыслей и лишённая воспоминаний, и дерево. На нем остался след от ножа, который метнул Дэниел.

Я устало прикрыла глаза. Вот бы это был дурной сон. Но сны не приходили ко мне здесь, на Обратной стороне – только однажды. Я ощутила пульсацию в висках. Сердце забилось так быстро, что, казалось, вот-вот не справится с собственным ритмом. Моя сила рвалась наружу, но не находила выхода.

Коротко вскрикнув, я обхватила голову руками и прижалась лбом к прохладной земле. Казалось, я ощущаю вибрации этого места, чувствую приближение шагов. Или всё это происходило у меня в сердце?

– Что это с ней? – сквозь шум в ушах я услышала голос Франклина.

Прижав ладони к земле, я всё отчетливее ощущала, как она дрожит. Это было неровное, быстрое колебание, словно несколько пар ног бежали настолько быстро, насколько хватало сил. Наконец дрожание стало таким разборчивым, что я ощутила его рядом с собой. Я открыла глаза и подняла голову. В кровавом свете заходящего солнца я увидела Дэниела, который не смотрел на меня. Он размахивал руками так, как делал всегда, отдавая приказы. С трудом оторвав руку от земли, я дёрнула Дэниела за штанину. Он быстро взглянул на меня, а затем выхватил нож и бросил в кого-то слева от меня. Затем огляделся, прежде чем наклониться и поднять меня на руки.

Звуки наконец вернулись ко мне. Я слышала крики, свист ножей, шелест травы, но яснее всего – шумное дыхание Дэниела, который озирался в поисках новой угрозы.

– Тебя не тронули?

Я покачала головой и попыталась оглядеться, но Дэниел развернулся и зашагал прочь. Но кое-что я всё же разглядела. Нож Дэниела в горле парня, державшего меня. Живя среди островитян, я никак не могла запомнить его имя… Но могла бы легко узнать его по глазам: в них всегда словно блестели слёзы. Теперь же взгляд его потух, а на лице застыл гнев Он не успел схватиться за горло, попросить о помощи или воззвать к небесам. Я точно знала: в памяти навсегда запечатлеется картина, как кровь стекает на белоснежную форму островитянина. Потому что это был сигнал к началу настоящей войны. И когда Дэниел уносил меня прочь от этого проклятого дерева, я была уверена: с ним я буду в безопасности.

Как только мы выбрались из леса на берег, я услышала знакомый голос:

– Она в порядке?

С Бриджит всё было хорошо. Она была здесь, рядом с нами, готовая прямо сейчас сбежать из этой проклятой тюрьмы. Неподалеку в кустах я увидела Чарльза.

– Быстрее! Они скоро будут здесь! – крикнул он.

– Поедешь с Бриджит, – Дэниел усадил меня в лодку и бросил Герте через плечо. – Так будет быстрее.

Не смея обсуждать приказ, она помогла Бриджит сесть в лодку и украдкой взглянула на нас. Я сидела на банке и удрученно рассматривала свои ладони, которые напоминали о моей беспомощности. Вдруг я почувствовала, что лодка остановилась, и посмотрела вокруг. Рейкерса уже не было видно. Мы почти подошли к Норт-Бротеру. Дэниел закрепил вёсла и, приблизившись ко мне, опустился на колено. Он взял мои ладони в свои, и теперь я не могла оторвать взгляд от его рук с проступающими венами. Невольно вспомнила нож в шее островитянина, державшего меня…

Дэниел осторожно приподнял моё лицо за подбородок, заставляя меня посмотреть ему в глаза. Наши взгляды встретились.

– Пока ты со мной, тебя никто не тронет, – Дэниел обхватил ладонями мои запястья.

– Что такое? – я увидела, как он поморщился.

Он покачал головой, но я перевернула его ладони и заметила на них следы ожогов – как раз там, где он касался браслетов.

– Но они же ледяные! Мы ощущаем разную температуру. Как такое возможно?

– Я не знаю.

Мы замерли в такой позе. Я рассматривала глаза командира: серые, как небо в непогоду, и думала о том, как он попал на Обратную сторону. Не сдержав любопытства, я спросила:

– Если Рейкерс был тюрьмой, значит, и среди вас есть заключённые?

Дэниел пристально посмотрел на меня. От его взгляда бросило в дрожь.

– Есть. Но не в этой лодке. И даже не в той, что уже причалила к берегу.

– Кто тогда?

– Спроси – и тебе расскажут. Я не вправе говорить об этом.

Я прикусила губу и неуверенно спросила:

– Ты злишься на меня? За то, что я не осталась на Норт-Бротере? – в ответ он покачал головой, пряча от меня печальный взгляд.

– Только на себя.

– Почему вы пришли за мной?

– Герта обнаружила, что исчезла одна из лодок. Сперва мы подумали, что это Леон… Но потом увидели записку у неё на столе.

– Я не…

– Я знаю, что ты её не писала. На тебе были браслеты, когда ты пришла, Обри. Мы с Гертой сразу догадались, что Бриджит заманили в ловушку.

– Спасибо… Что не бросили меня.

– Ты не должна справляться со всем одна, Обри, – Дэниел сухими губами коснулся моего лба.

Он стиснул меня в объятиях. И это было последним, что я запомнила.

Открыв глаза, я сразу поняла, что в безопасности: меня доставили на Норт-Бротер целой и невредимой. На прикроватной тумбе стоял стакан с водой и записка: «Спускайся». Это был почерк Дэниела, и я внезапно ощутила приступ ярости. Стены давили на меня не хуже, чем в злосчастной тюремной камере. Может, я и здесь была пленницей? А может, даже дичью, которую окружили хищники…

Я взглянула на свои ладони. Ещё вчера в них были сила и мощь, а сегодня я не могла даже снять браслеты без чужой помощи. Разозлившись, я схватила подушку и бросила её в стену.

Немой крик вырвался из горла. Я вскочила на ноги и стала пинать подушку ногой… Пелена ярости застилала мне глаза, жажда разрушения почти сломила меня. Зацепившись ногой за ножку стула, я рухнула на пол и снова выключилась.

Аромата роз и шафрана не осталось. Только запах лекарств и латекса.

– Изменения есть? – спросил таинственный доктор по имени Альфред.

– Вот, взгляните на её мозговую активность. Скоро может прийти в себя.

Пальцы в латексных перчатках коснулись моей руки. От неприятного ощущения по телу побежал холодок.

– Вы это видели?

На минуту голоса смолкли, и я смогла расслышать звуки, доносящиеся с улицы. Капли дождя барабанили по стеклу. На один миг я даже почувствовала себя живой.

– Отменить ноотропы. Дозу снотворного увеличить, – мужчина зашагал к выходу, но вдруг остановился и вновь заговорил со своей собеседницей. – Мою сестру сюда не впускать.

Его сестру?..

– Но разве мы имеем право не пускать её мать в палату?

– Найдите способ удержать её.

Я внезапно открыла глаза и увидела Бриджит, которая стояла на пороге.

– Что с тобой? Ты кричала…

– Я? Кричала?..

Я уткнулась носом в колени. Бриджит присела рядом со мной.

– Воспоминание? Опять?

– Не думаю, что это было оно… Нет, я… это словно происходило со мной наяву. Я была в палате, понимаешь?

– Да. И что там случилось?

– Доктор попросил медсестру увеличить дозу снотворного и уменьшить… Э-э, я не помню название. Что-то на букву «н»…

– Ноотропы?

– Да! Точно, ноотропы, – Бриджит поджала губы, и я насторожилась. – В чём дело?

– Твой лечащий врач явно не желает, чтобы к тебе возвращалась память.

– Ничего не понимаю, – я закрыла лицо руками. – Почему он так поступает? Кажется, он мой дядя… Он велел, чтобы его сестру не пускали в палату, а до этого из своих воспоминаний я узнала, что она моя мать!

Мы обе молчали. Бриджит погрузилась в свои мысли, нервно постукивая пальцем по колену. Только спустя время она поднялась на ноги.

– Идём. Нам нужно появиться на собрании.

С трудом приведя себя в порядок – прохладная вода пришлась как нельзя кстати, – я с помощью Бриджит спустилась вниз и сразу же столкнулась с кэпом.

– Ты опоздала.

– Дэниел, я просто обожаю твои глупые правила, но, прошу тебя… Меня пытались убить бесчисленное количество раз за последние сутки. Давай обойдёмся без нотаций!

Дэниел сложил руки на груди. Мятежники опустили головы и уставились в тарелки: кто-то со смехом, кто-то – ожидая от капитана вспышки гнева.

– Сейчас не до ссор. Садись.

Заняв место между Гертой и Леоном, я посмотрела на Бриджит. Она заняла место во главе стола. Дэниел громко прочистил горло, расхаживая перед нами.

– У нас есть проблема. Асура замышляет что-то. И для этого ему нужно избавиться от единственного человека, который может сравниться с ним по силе, – он посмотрел на меня, и все присутствующие сделали то же самое.

– Какой план, кэп?

Дэниел подошёл к двери, ведущей в кухню, и резко распахнул её. Оттуда выглянул неунывающий Чарльз, тут же отыскавший меня глазами.

– Ну, привет.

– Что он тут делает?! – Леон и Герта вскочили со своих мест.

Командиры обменялись взглядами. Кэп кивнул, и Чарльз на секунду исчез. Вернулся уже не один… он толкал перед собой связанную Винни. И хотя я была против похищений и связываний, всё же про себя отметила, что эта картина была не самая неприятная.

– Что это значит?!

– С её помощью мы выманим Асуру из здания, и тогда наши силы будут равны.

Мятежники стали наперебой задавать вопросы, но Дэниел жестом остановил их.

– У нас нет времени на вопросы. Скажу только одно: мы точно знаем, что Асура силён только в своей обители. За её пределами он будет не так опасен. И мы точно знаем, где его поджидать… На заброшенном кладбище. Это удобное место, чтобы устроить засаду. Обри, как тебе план?

Я едва не задохнулась от возмущения.

– Так нельзя! Вы похитили Винни, чтобы использовать её как приманку? Это… варварство!

– Я сделал это ради тебя, Обри, – отозвался Чарльз. – Все на Рейкерсе знают: только ради Винни господин покинет свои покои.

– Она его подружка, что ли? – хохотнул Леон.

– Она хранительница его тайн, которых у нашего господина очень много.

В столовой на минуту повисло молчание, прервавшееся звуком отодвигающегося стула. Герта приблизилась к Чарльзу.

– Допустим. Но почему ты нам помогаешь? С чего ты решил, что мы будем тебе доверять?

– Я здесь по двум причинам. Во-первых, я хочу спасти Обри. И, во-вторых, Рейкерс больше не то безопасное место, о котором я мечтал. Господин что-то от нас скрывает, а я не очень-то люблю секреты.

Пока мятежники шумно обсуждали план, я осторожно поинтересовалась:

– Как ты попал на Норт-Бротер?

Чарльз достал из-под куртки книгу и бросил её на стол. Я прочла название: «Забытые острова Нью-Йорка».

– Когда Мик сказал, что разговаривал с тобой, Обри, около двух, я сразу понял, что ты не могла за такое время добраться до суши. Повезло, что он не сболтнул об этом Франклину… В общем, Дэниел не такой уж непредсказуемый, – Чарльз похлопал командира по плечу. – Без обид, друг.

Тот закатил глаза. Сейчас они были похожи на закадычных друзей, и это смотрелось так естественно. Дэниел, сложив руки на груди, объявил:

– Даю на сборы час. Берите всё необходимое. Если что-то требуется – обращайтесь к Герте. Вперёд!

Мятежники бросились прочь из столовой, и мы остались вчетвером: два командира воюющих групп и мы с Бриджит. Она ласково обратилась ко мне:

– Обри, у тебя будет особое задание.

– Какое?

– Тебе придётся снова проникнуть в ту комнату.

Дэниел и Чарльз переглянулись, прежде чем последний сказал:

– Мы считаем, что там ты сможешь найти способ снять браслеты.

– Я не вернусь туда, – отрезала я, но встретила непонимающие взгляды.

Неожиданно Бриджит подошла к двери и широко распахнула её.

– Выйдите. Оба.

– Бриджит… – начал было Дэниел, но она вскинула ладонь.

– Нам надо поговорить.

Командиры переглянулись и послушно покинули столовую. Как только дверь за ними закрылась, Бриджит усадила меня за стул – тот самый, который обычно занимала сама, – и ласково погладила меня по плечам.

– Обри… У нас нет другого выхода, – начала Бриджит. – Асура ищет способ лишить тебя этих способностей.

От одной только мысли о том, что будет со мной после этого, меня бросило в дрожь. Но был ещё один вопрос, который волновал меня с момента последней встречи с Асурой.

– Бриджит… Когда я попыталась вступить в бой с Асурой, он так просто одолел меня. Даже если я сниму эти браслеты, как я смогу его победить?

– В этом нет ничего удивительного, дорогая. Он был на своей территории. Там, где сосредоточена его сила. Но Дэниел не зря сказал про кладбище. Это место подчинено тебе. Загляни в себя. Спроси у своего сердца, чувствует ли оно себя там спокойно.

Я закрыла лицо руками, пытаясь вспомнить, что чувствовала, приходя на кладбище каждый день. Ответ был один – жизнь.

– Хорошо, Бриджит. Я согласна.

Погладив меня по волосам, она громко произнесла:

– Входите уже.

Дверь тут же открылась. На пороге стояли командиры, на лицах которых было написано, что они бессовестно подслушали наш разговор.

– Не волнуйся, Обри. Одна ты туда не пойдёшь, – ободряюще улыбнулся Чарльз.

– Выбери того, кому доверяешь.

Краем глаза взглянув на Дэниела, я увидела, что он прячет улыбку. Дэниел отпустил Герту и Бриджит. Мы остались наедине.

– Командир позволил мне выбрать его. Какая честь.

Поездка на лодке впервые показалась мне такой долгой. До острова добрались без приключений. Я чувствовала, что в воздухе висит напряжение. План был рискованным, и даже я сомневалась в успехе. Но Дэниел, такой разумный и рассудительный, по какой-то причине шёл на риск. В лагере мятежников не оставили никого. Дэниел все силы бросил на эту операцию, и поэтому я нервничала ещё сильнее. Слишком многое зависело от меня. Только бы найти способ избавиться от браслетов. У знакомой развилки мы остановились.

– Итак. Все готовы? – спросил он, и мятежники активно закивали. – Отлично. Вперёд.

Вся группа двинулась к кладбищу. Только Бриджит задержалась на миг, чтобы подбодрить меня. Она нежно коснулась моих запястий.

– Удачи, дорогая.

Я вдруг вспомнила про браслеты и отдёрнула руки.

– Не обожглась?

Бриджит покачала головой, и мы попрощались. Странно. Я думала, она коснулась браслетов. Проводив её взглядом, мы притаились в кустах.

– Волнуешься?

Мы с Дэниелом сидели на приличном расстоянии, не касаясь друг друга. Но один его взгляд пробуждал во мне бурю эмоций. Он обещал сладкую пытку и страстную негу. Он играл со мной в поддавки, зная, что в конечном итоге одержит победу над моим податливым сердцем. Засмотревшись на него, я забыла, что он задал мне вопрос. Дэниел усмехнулся.

– Видимо, волнуешься.

От его вопроса сердце забилось быстрее: я только сейчас начала осознавать, что происходит. Я понизила голос и ответила ему, продолжая с беспокойством следить за тропинками, где могли появиться противники:

– Не волновалась, пока ты не спросил, – краем глаза я заметила, что Дэниел усмехнулся. – Смешно тебе?

– Просто вспомнил свой первый раз.

– Неужели ты боялся?

– Все боятся. Если не боишься, считай, уже мёртв.

Он протянул руку, и я ответила тем же. Мы находились далеко друг от друга и могли коснуться лишь пальцами.

– Я тебя не отдам.

Я закрыла глаза и представила, как эти пальцы касаются моих волос, шеи, груди. И я улыбнулась собственным мыслям, зная, что все прикосновения ещё впереди. Нужно было только пережить сегодняшний день. Вскоре мы наконец услышали звук шагов десятка ног. Целая колонна островитян двигалась в сторону кладбища. Во главе гордо вышагивал Асура. По правую руку от него я заметила Франклина.

– Сегодня, друзья мои, мы наконец завершим наше славное дело. Мы обратим врагов в друзей и построим мир, которого вы достойны.

– Наконец-то!..

– Но будь терпелив, мальчик мой. Смирение есть путь к исправлению. Михаил остался охранять наш дом?

– Да, господин. Несколько верных Вам людей остались с ним.

Мы проникли в коридор, миновав патруль, состоявший всего из двух островитян. Это вселяло надежду, что мы так и не встретимся с Миком. Он не был моим врагом…

Асура явно не ожидал от нас дерзости, уверенный, что с браслетами я бессильна. Но он кое-чего не учёл: я была не одна. Мы шли по коридорам, и вдруг из-за угла показался Михаил:

– Стоять!

– Михаил… Мы с тобой не враги.

– Разве? По-моему, тебя обвинили в предательстве.

– Это ложь.

– Тогда почему господин велел заточить тебя? И почему ты сбежала?

– Асура боится меня. Я представляю для него угрозу. Я много знаю, Михаил. Мне известны его секреты. И, если ты позволишь мне пройти, я покажу тебе.

Михаил задумался. Позади меня слышалось шумное дыхание напарника. Пауза затягивалась. Я опасалась, что это может перерасти в открытый конфликт, и заговорила снова:

– Скажи, а это у тебя или у Франклина над кроватью висит картина с котиком? Видимо, над твоей. Это хорошо. У Франклина кровать не заправлена. Не люблю нерях.

– Неужели ты заглядывала в мою комнату?

– Только через камеры в лаборатории господина. Помнишь? Я рассказывала об этом за обедом, – он молча смотрел на меня, но взгляд изменился. Я поняла, что делаю всё правильно. – Впрочем, ты всё равно мне не поверишь. Ты ведь так сильно веришь своему господину. И я знаю, почему.

– Просвети меня.

– Потому что, если он обманывает тебя… Что у тебя останется?

Он сжал руки в кулаки, и я, решив дальше не провоцировать, отошла в сторону.

– Спокойно. Михаил, верно? – произнёс Дэниел.

– Тебе меня не заболтать!

– Я не мастер речей.

Дэниел быстро выхватил нож и бросил. Нож просвистел над ухом Михаила и вонзился в стену за его спиной.

– Зато мастер метких бросков. Но Обри не хочет жертв, а её решения для меня закон.

– Как для меня – решения господина. И он сказал, что она – главная угроза Рейкерсу!

– Михаил, послушай. Если я действительно желала кому-то зла, почему не использовала способности сразу? Почему позволила причинить мне боль, ограничив мою силу?

– Хорошо. Хорошо, покажите мне.

Когда мы дошли до уже знакомой мне стены, Михаил цокнул языком.

– Так и знал, что ты заведёшь меня в тупик.

– Не спеши с выводами.

Я достала из кармана зажигалку, которую предусмотрительно взяла с собой, и поднесла её к рисунку на стене. Михаил, очевидно, думал, что я просто пытаюсь поджечь стену, и смотрел на меня как на сумасшедшую. Но так было ровно до того момента, как рисунок вспыхнул ярким пламенем.

– Твою мать!.. – он схватился за голову, глядя на пожирающий стену огонь. – Это… Как это?

– Это вход.

– Ты что, шутишь?!

– Он любит дешёвые эффекты, да?

– Вообще-то, через этот огонь может пройти не каждый.

– Охотно верю.

Без лишних слов Дэниел шагнул в огонь и через пару секунд исчез. Михаил же до сих пор не мог прийти в себя. Я нетерпеливо постучала ногой по каменному полу.

– У нас нет времени на обсуждение. Поэтому прости, Михаил.

Он не успел ничего понять: одним резким движением я толкнула его в огонь.

– Что это было?.. – Михаил ощупал своё тело.

Проход через пламенную дверь дался ему нелегко, хотя я точно знала, что огонь не навредил никому из нас. Асура умело использовал страх людей перед этой стихией. Он знал, что даже если кто-то и сможет обнаружить этот проход, лишь самый отчаянный решится пройти сквозь пламя. Вот и Михаил никогда бы не сделал этого, если бы я не подтолкнула его. Не стой я позади него, он бы использовал огненную стену как предлог, чтобы не выяснять правду. Теперь он удивлённо оглядывал лабораторию и словно не мог поверить своим глазам.

– Я не понимаю…

– Вот, взгляни, – подойдя к капсуле, я махнула Михаилу рукой.

Я заставила его прижаться к стеклу и внимательно посмотреть на то, что там внутри. Сущность не заставила ждать: истошный крик наполнил лабораторию, и, хотя я точно знала, что капсула прочная, по телу всё равно побежали мурашки.

– Что за херня?! Почему эта штука здесь?!

– Об этом надо спросить господина.

Потянув его за рукав к компьютеру, я указала на мониторы.

– Вот, взгляни.

Он совсем потерял дар речи, увидев на одном из экранов свою комнату. Мик только и мог, что тыкать в него пальцем и размахивать руками.

– Вот дерьмо!

– Теперь ты веришь, что я не предательница?

– Кажется, да…

– Тогда помоги мне избавиться от браслетов.

Мы стали осматривать лабораторию, заглядывая в каждый шкафчик. Дэниел особенно заинтересовался Сущностью и внимательно осматривал капсулу.

– Что ты там ищешь?

Дэниел посмотрел сквозь меня, оглядывая комнату. Схватив стул, он стал отвинчивать верхнюю часть.

– Дэниел, что ты делаешь?

– То, что должен.

Я не успела остановить его: Дэниел со всей силы ударил по капсуле ножками стула. На ней появилась мелкая трещина. Когда мы с Михаилом подбежали к нему и попытались удержать, стекло начало разрушаться. Словно в замедленной съемке я наблюдала, как Сущность выбралась из капсулы и закричала. Я закрыла уши ладонями, но это не помогло: крик этой твари уже глубоко проник в моё сознание и теперь словно разрывал мою душу на части. Дэниел оттолкнул меня.

– Назад!

Он достал из кармана свисток и выбежал из лаборатории. И Сущность, услышав свист, двинулась за ним.

– Что он делает?!

Подбежав к компьютеру, я посмотрела на монитор. Сущность уже выбралась из здания…

– Он заманивает её на кладбище!

Дэниел бежал со всех ног, но на развилке выбрал неверную дорогу: вместо того, чтобы пойти по короткой и сразу прийти к кладбищу, он свернул к пекарне. Я потянула Михаила за рукав.

– Бежим! Мы успеем быстрее!

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/1037264693078590993

Продолжение истории здесь.

Мы с Чарльзом обменялись взглядами. Я знала, что Дэниелу это не понравится, но я могла доверять только Чарльзу. Я подошла к нему и крепко взяла за руку.

– Пойдёшь со мной?

– Буду счастлив.

Герта изобразила, что её тошнит, но Дэниел, к моему удивлению, одёрнул её.

– Не подведи, Чарльз, – он похлопал его по плечу, после чего обратился к остальным. – Всё. Пора.

Поездка на лодке впервые показалась мне такой долгой. До острова мы добрались без приключений. Я чувствовала, что в воздухе висит напряжение. План был рискованным, и даже я сомневалась в успехе. Но Дэниел, такой разумный и рассудительный, по какой-то причине шёл на риск. В лагере мятежников не оставили никого. Дэниел все силы бросил на эту операцию, и поэтому я нервничала ещё сильнее. Слишком многое зависело от меня. Только бы найти способ избавиться от браслетов… У знакомой развилки мы остановились.

– Итак. Все готовы? – спросил Дэниел, и мятежники активно закивали. – Отлично. Вперёд.

Вся группа двинулась к кладбищу. Только Бриджит задержалась на миг, чтобы подбодрить меня. Она нежно коснулась моих запястий.

– Удачи, дорогая.

Я вдруг вспомнила про браслеты и отдёрнула руки.

– Не обожглась?

Бриджит покачала головой, и мы попрощались. Странно. Я думала, она коснулась браслетов. Проводив её взглядом, мы притаились в кустах.

– Чарльз, береги её.

– Не сомневайся, у меня получится лучше, чем у тебя.

Они обменялись взглядами, значение которых было известно только им двоим. Чарльз нащупал мою ладонь и переплёл наши пальцы. Только сейчас я осознала, что не только у меня теперь нет пути назад. Как только о похищении Винни станет известно, островитяне возненавидят Чарльза.

– Почему ты так смотришь?

– Не могу поверить, что всё это происходит.

– Ты так рискуешь, Чарльз…

– Риск оправдан.

– Я не понимаю…

– Правда не понимаешь?

Я покачала головой, и Чарльз наклонился к моему уху, слегка коснувшись мочки губами.

– Ты покорила моё сердце.

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/28458383526949535

Он прикоснулся губами к шее – лёгкое, мимолётное движение, которое способно было свести с ума. Чарльз не ждал от меня ответа.

– Знаешь, что я ненавижу больше всего в таких ситуациях? Ожидание. Можно ведь потратить время с пользой.

Я тихо хихикнула. Вскоре мы наконец услышали звук шагов десятка ног. Целая колонна островитян двигалась в сторону кладбища. Во главе гордо вышагивал Асура. По правую руку от него я заметила Франклина.

– Сегодня, друзья мои, мы наконец завершим наше славное дело. Мы обратим врагов в друзей и построим мир, которого вы достойны.

– Наконец-то!..

– Но будь терпелив, мальчик мой. Смирение есть путь к исправлению. Михаил остался охранять наш дом?

– Да, господин. Несколько верных вам людей остались с ним.

– Ох, Михаил… Лучше бы нам не встречаться, – прошептал Чарльз, когда вся группа островитян прошла мимо.

Мы проникли в коридор, миновав патруль, состоявший всего из двух островитян. Асура явно не ожидал от нас дерзости, уверенный, что с браслетами я бессильна. Но он кое-чего не учёл: я была не одна. Мы шли по коридорам, и вдруг из-за угла показался Михаил.

– Стоять! Как ты мог, Чарльз?! – крикнул он. – Ты нас предал!

– Нет, друг. Нас предал господин…

– Не смей!..

– Я верю ей. И я пройду по этому коридору, хочешь ты того или нет. Ты знаешь, что я это сделаю.

– Михаил… – сказала я. – Мы с тобой не враги.

– Разве? По-моему, тебя обвинили в предательстве.

– Это ложь.

– Тогда почему господин велел заточить тебя? И почему ты сбежала?

– Асура боится меня. Я представляю для него угрозу. Я много знаю, Михаил. Мне известны его секреты. И, если ты позволишь мне пройти, я покажу тебе.

Михаил задумался. Позади меня слышалось шумное дыхание напарника. Пауза затягивалась. Я опасалась, что это может перерасти в открытый конфликт, и заговорила снова:

– Впрочем, ты всё равно мне не поверишь. Ты ведь так сильно веришь своему господину… И я знаю, почему.

– Просвети меня.

– Потому что если он обманывает тебя… Что у тебя останется?

Он сжал руки в кулаки, но во взгляде его что-то изменилось: злость исчезла, и осталось только отчаяние.

– Мы всегда будем на твоей стороне, Михаил, – мягко сказала я. – И не оставим тебя. Но тебе придётся поверить нам и выяснить, можешь ли ты доверять Асуре.

Михаил прикрыл глаза и опустил оружие. На выдохе сказал:

– Ведите.

Когда мы дошли до уже знакомой мне стены, Михаил цокнул языком:

– Так и знал, что ты заведёшь меня в тупик.

– Не спеши с выводами.

Я достала из кармана зажигалку, которую предусмотрительно взяла с собой, и поднесла её к рисунку на стене. Михаил, очевидно, думал, что я просто пытаюсь поджечь стену, и смотрел на меня как на сумасшедшую. Но так было ровно до того момента, как рисунок вспыхнул ярким пламенем.

– Твою мать!.. – он схватился за голову, глядя на пожирающий стену огонь. – Это? Как это?

– Это вход.

– Ты что, шутишь?!

– Хочешь сказать, что ты прошла через неё?

– Да.

– Вау… Не думал, что ты настолько смелая.

– Тогда я не могу спасовать, – улыбнулся Чарльз. – Не хочется прослыть трусом.

Он подошёл к стене и потрогал огонь пальцем. Затем повернулся к нам.

– Ну, увидимся внутри.

И Чарльз исчез в огне. Михаил же до сих пор не мог прийти в себя. Я нетерпеливо постучала ногой по каменному полу.

– У нас нет времени на обсуждение. Поэтому прости, Михаил.

Он не успел ничего понять: одним резким движением я толкнула его в огонь.

– Что это было?..

Михаил ощупал своё тело. Проход через огненную дверь дался ему нелегко. Я точно знала, что огонь не навредил никому из нас. Асура умело использовал страх людей перед огнём. Он знал, что даже если кто-то и сможет обнаружить этот проход, лишь самый отчаянный решится пройти сквозь пламя. Вот и Михаил никогда бы не сделал этого, если бы я не подтолкнула его. Не стой я позади него, он бы использовал огненную стену как предлог, чтобы не выяснять правду. Теперь он удивлённо оглядывал лабораторию и словно не мог поверить своим глазам.

– Я не понимаю…

Подойдя к капсуле, я махнула Михаилу рукой.

– Вот, взгляни.

Я заставила его прижаться к стеклу и внимательно посмотреть на то, что там внутри. Сущность не заставила ждать: истошный крик наполнил лабораторию, и, хотя я точно знала, что капсула прочная, по телу всё равно побежали мурашки.

– Что за херня?! Почему эта штука здесь?!

– Об этом надо спросить господина.

Потянув его за рукав к компьютеру, я указала на мониторы.

– Вот, взгляни.

Он совсем потерял дар речи, увидев на одном из экранов свою комнату. Мик только и мог, что тыкать в него пальцем и размахивать руками.

– Вот дерьмо!

– Теперь ты веришь, что я не предательница?

– Кажется, да…

– Тогда помоги мне избавиться от браслетов.

Мы стали осматривать лабораторию, заглядывая в каждый шкафчик. Чарльз особенно заинтересовался Сущностью и внимательно осматривал капсулу.

– Что ты там ищешь?

Чарльз посмотрел на меня виноватым взглядом, и я сразу почуяла неладное.

– Чарльз…

– Мне жаль. Но я должен!.. Это единственный способ спасти тебя.

Он нажал на кнопку на стене рядом с капсулой и тут же отпрыгнул в сторону с криком:

– Бегите!..

Словно в замедленной съёмке мы наблюдали за тем, как Сущность выбралась из капсулы и теперь плыла прямо к Чарльзу, размахивая руками. Её крик заставил моё тело содрогнуться: он почти причинил мне физическую боль. Чарльз достал из кармана свисток и выбежал из лаборатории. Сущность, услышав свист, двинулась за ним.

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/1037264693078590993

– Что он делает?!

Подбежав к компьютеру, я посмотрела на монитор. Сущность уже выбралась из здания…

– Он собирается заманить на кладбище!

Поскользнувшись на траве, Чарльз потерял равновесие и упал. Ему пришлось выбрать длинную дорогу и свернуть к пекарне.

– Бежим! Мы успеем быстрее!

Продолжение истории на следующей странице.

– Сдайтесь! Покоритесь мне, и вместе мы построим мир, которого заслуживаем!

Мы с Михаилом выскочили из леса посреди воодушевляющей речи Асуры. Островитяне и мятежники, стоя по разные стороны, недобро поглядывали друг на друга. Бриджит и Асура стояли в центре: он, всплеснув руками, взывал к мятежным обитателям Обратной стороны. Она, сложив руки на груди и поджав губы, беспокойно смотрела в сторону леса. Наконец, заметив меня, она крикнула:

– Обри!.. Что ты здесь делаешь?!

– Бегите! Сюда движется Сущность!..

Встав между Бриджит и Асурой, я обратилась к обоим:

– Вы что, не понимаете?! Сущность убьет вас!

Островитяне забыли про своего лидера и стали спасаться бегством. Мятежники тоже разбежались. Только Бриджит стояла и смотрела на Асуру твёрдым, решительным взглядом.

– Не переживай, Обри! Никто на этом острове не сможет навредить мне. Не посмеет! Я – воплощение могущества этого мира! Я – его основа!

– Разве по причине своего величия ты лишил её сил, Альфред? – Бриджит презрительно вскинула одну бровь. Уголки её губ дёрнулись, когда я эхом отозвалась:

– Альфред?!

– Верно, Обри. Его зовут Альфред Льюис.

Я тут же вспомнила книгу по нейробиологии, про автора которой Чарльз сказал: он безумец. Как такая книга могла оказаться в тюремной библиотеке, если только не сам автор оставил её там…

– Моё имя Асура! И даже его ты не достойна произносить вслух! – маска праведного старца спала с Асуры. Лицо перекосило от злости, но именно этого Бриджит и добивалась.

– Брось, Альфред. Грим не поможет тебе скрыться от меня. Разве я могу забыть твоё лицо? Лицо человека, который спас мне жизнь и в то же время обрёк меня на медленную мучительную смерть… На вечное заточение в этом мире!

Чувствуя подступающую истерику, я жадно хватала ртом воздух. На выходе произнесла:

– Но… Альфред?..

https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/100515977782955147

Голова будто налилась свинцом. Я вспомнила разговор своей матери с врачом. И позволила себе понадеяться, что просто ошиблась. Может, его звали не Альфред. Может, Альберт или Адам. Но бывают ли такие совпадения? Могло ли случиться так, что мой собственный дядя удерживал меня здесь? Могло ли это стать причиной, по которой я всё ещё жива?..

– Ты!.. Альфред Льюис… Как ты мог?.. Ты мой дядя!

Он прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Глаза застилала пелена ярости, когда я медленно двинулась к нему. Мне хотелось причинить ему боль и страдания, которые испытывала я, пытаясь вспомнить, кто я… Я жаждала мести.

– Ты всё знал! – крикнула я и не узнала собственный голос.

Мой вопль полностью поглотил звук, который издала Сущность, появившись на поляне. Бриджит, стоявшая за моей спиной, потянула меня за руку. Я почувствовала, что она снова касается моего браслета, и вдруг ощутила свою силу так же отчётливо, как накануне, когда ещё ничего не знала об этих браслетах.

– Ты знал!

Казалось, даже Сущность испугалась моего нечеловеческого крика. Я увидела, как она медленно подплывает к Асуре, но он стоял, не шелохнувшись.

Прежде чем она настигла его, он бросил на меня взгляд, полный тоски. Это разозлило меня ещё сильнее. Я хотела, чтобы мой дядя почувствовал, как я зла на него. Сунув руку в карман, я нащупала маленький камешек, который зачем-то всюду носила с собой с тех пор, как подобрала его на берегу. Я со всей силы бросила его в Асуру как раз перед тем, как светящаяся фигура поглотила его. Яркое свечение ослепило меня. Бриджит крикнула…

– Дай руку!..

Мы взялись за руки. Сущность, поглотившая Асуру, двинулась к нам. Сквозь прикрытые от ослепляющего света веки я видела, как она приближается. От волнения закружилась голова. Я взмахнула рукой, прежде чем потерять сознание.

* * *

Запах роз и шафрана… Сегодня к нему добавился аромат муската, который казался родным. Я словно почувствовала себя в объятиях какого-то очень дорогого мне человека.

Голос из телевизора нарушил идеальную тишину, нарушаемую только тиканьем наручных часов. Я не сомневалась, что это были мои. Пусть я не ощущала их тяжести на руке, но всё равно легко узнала этот звук. Ведущая какой-то глупой программы про светские сплетни тараторила:

– И к другим новостям. Скандальная светская львица Обри Форсайт впала в кому после падения на склоне в Церматте. Её состояние остается тяжёлым. Представители горнолыжного курорта называют причиной происшествия нарушение правил безопасности со стороны мисс Форсайт. Сообщается, что девушка находилась в состоянии алкогольного опьянения и отклонилась от трассы, после чего потеряла управление и…

– Альва, я же велел выключить это! – голос отца заставил меня вздрогнуть. К аромату мускатного ореха добавился пряный запах виски.

– Но мы должны знать, что о ней говорят!.. – противилась мать.

– Сейчас это не имеет значения.

– Но кто-то из представителей курорта…

– Замолчи! Тебя хоть немного интересует её здоровье?!

Разгневанный мужчина вышел, хлопнув дверью. Как же больно было голове… Мне хотелось тишины. Я думала о…

1. Если вам ближе фракция Рейкерс, перейдите на следующую страницу.

2. Если вам ближе фракция Астория, перейдите сюда.

Сейчас бы окунуть ноги в воду…

Я резко пришла в себя. Шум волн дарил ощущение спокойствия и словно предлагал отдохнуть ещё пять минуток.

Теперь я кое-что знала о себе. Форсайт. Обри Форсайт. Так меня звали в реальном мире… В том, где я когда-то разгромила магазин и, возможно, нарушила сразу несколько правил горнолыжного курорта. В реальном мире, где я была Обри Форсайт, а мои родители – Альвой и Себастьяном, дядя Альфред писал книги по нейробиологии. И он, скорее всего, теперь был мёртв.

Я лежала на берегу, перебирая пальцами песчинки и размышляя о том, что увидела. Тёплый песок так и манил погрузиться в сладкую дрёму прямо на берегу. Но, прикрывая ладонью глаза, слезящиеся от яркого солнечного света, я вдруг осознала: кроваво-красный закат уступил место яркому летнему солнцу, а волны лениво ласкали песок на берегу.

Но вокруг не было ни души.

Я резко очнулась. Рот был полон сырой травы, на которую я успела пустить слюни. Перевернувшись на спину, я глубоко задышала. Слух ласкало пение птиц, они явно потешались надо мной, лежащей на земле в позе морской звезды.

Теперь я кое-что знала о себе. Форсайт. Обри Форсайт. Так меня звали в реальном мире… В том, где я когда-то разгромила магазин и, возможно, нарушила сразу несколько правил горнолыжного курорта. В реальном мире, где я была Обри Форсайт, а мои родители – Альвой и Себастьяном, дядя Альфред писал книги по нейробиологии. И он, скорее всего, теперь был мёртв.

Мне хотелось побежать и рассказать об этом кому-нибудь. Я с наслаждением вдохнула воздух и словно впервые за это время ощутила, что дышу по-настоящему. Только когда я взглянула на небо, поняла, что что-то не так. Кроваво-красный закат уступил место яркому летнему солнцу, ветер ласкал ветви деревьев, а над ухом жужжал комар.

Но вокруг не было ни души.