Эти обычные серые дни

Всегда обычно чем-то полны:

Красное платье у берёзы идёт,

До́жди и слякоть дни напролёт.

Вот однажды, на краю

Той деревни поутру

Проезжала царь-девица,

Вся краса, не насмотрица1!

Ах, её-то лик и тело…

Всё крестьянство посмотрело.

Остановившись у двора

Карета, словно золотом горя,

Начинает шевелиться,

И выходит та девица.

Смотрит свысока на всех,

Улыбается им всем,

А народ-то только смотрит,

Будто зависть в них горит!

Вот подходит к королевне

И садится на колени

Один местный паренёк

Всю моля её(вопрёк!):

«Ах, девица молода,

Подари-ка неспроста

Красоты своей немножко -

Мы дадим тебе окошко2»

Та девчушка обомлела,

Будто жалость одолела.

И, смотря на всех симпотно,

Вдруг сказала:

«Извините господа,

Но не могу я поделиться.

Может я и королевна,

Но не так благоумённа:

Вы живёте не так дурно,

Лишь хотите вы одно,

Что есть в каждого из вас.

Посмотрела внутрь вас,

И поняла, что талантлив и усерден

Род далече моих стен, -

И показала на восток,

Где Солнце воет словно волк. –

Каждому я денег дам,

Каждый мой получит власть,

Но не обещаю вам тех дам,

Тех воинов и честность,

Если вы когда однажды,

Не узнаете себя»

Поклонившись она трижды,

Развернулась несмотря,

И, уехала… Не зря!

Ведь задумались те люди,

Ведь они желали красы,

Но получили Бога ради,

И убрали с себя массы.

Понимаю, не вернуться во вчера,

Однако можно вспомнить;

И всегда, когда тихи́е вечера

Воспоминания придут, хоть глазом не моргнуть.

Вот ты родился в своём доме,

Проходит время: «Нужно дать

Той самой мерзостной негоде,

Что может твою душу скрасть!»

Красив ли тот восход,

Что похоже на поход

Любого человека,

Только любовь эта — наве́ка?

Давай останемся друзьями

Всё, что будет между нами,

Ты одержишься в секрете,

Не ища себя в ответе.

Красива птица, и мила,

Что во мне всегда была,

И эта чистота, невинность

Выручка — одна лишь бескорыстность.

С утра я убегу из дома,

Побегу из сил своих,

И до ясного восхода,

Добегу до рельс трамвайных.

Авторское

власть

глупые