Лилия

— Какой шейх, Ань?! — спросонья я отрываю мобильный от уха, и щурюсь на часы. — Ты на время смотрела?

Полночь. Я уже третий сон видела, а тут позвонила моя хорошая знакомая из крупного продюсерского центра Москвы и твердит про какого-то там шейха.

— Шейх Омар ибн Али аль Шараф. — без запинки отвечает Аня, — Его представитель обратился к нам с предложением…

— Какие… ах, — зеваю во весь рот, — какие шейхи? Какие предложения? Ты там не заработалась часом? Белочек не ловишь?

— Какие белочки, Лиля! — возмущается подруга. — А ну быстро просыпайся и приходи в себя! Такой шанс, возможно, раз в жизни выпадает! Я тебе билет в роскошную жизнь, можно сказать, даром отдаю, а ты чушь несешь!

После ее гневной отповеди, я сажусь на кровати и пытаюсь более-менее вникнуть в ситуацию.

Оказывается, этот самый шейх, Омар ибн Али аль Шараф, организует свадьбу своего младшего брата, и желает нанять шоу танцовщиц из Москвы. Зачем ему понадобились столичные исполнительницы восточных танцев, я так и не поняла. Но, хозяин — барин. Хочет шейх, желание у него такое. И платит за свое желание более, чем щедрые деньги. Такие, которые даже мне не снились.

— Сколько-сколько?! — хриплю я в трубку от удивления.

— Именно столько, Лилия. Ты меня правильно услышала. Так что давай, завтра к восьми утра будь у меня в офисе. Есть у меня группа, «Цветок Пустыни». Просмотришь их, хореографию поставишь, и сама выступишь перед шейхом.

— ЧТО?! — удивляюсь я.

— А кто у нас самая лучшая танцовщица? — вопрос скорее риторический.

— Я больше не танцую, Ань, ты же знаешь.

— За такие деньги, Снежная Лилия, ты танцуешь! — безапелляционно заявляет Яковлева.

После разговора с подругой больше спать я не могу. Накидываю шелковый халат поверх ночнушки, и иду в детскую. Трое моих малышей, Амир, Амин и Дана сладко сопят в своих кроватках. Склоняюсь над каждым, и целую сыновей, и доченьку, поправляю им одеялки. За окном лежит снег. Весь день валил, но сейчас перестал. А вот небо, черное, все в звездах, будто сверкающий пояс танцовщицы.

В ту ночь, когда в моем животе появились мои любимые тройняшки, небо так же украшали миллиарды звезд. И сияющие, черные глаза их отца. Вот только вместо снега был теплый песок, а вместо ледяного столичного воздуха, был знойный ветер пустыни…

Омар

— Господин, вы делаете большие успехи! Русский язык, один из самых труднейших, но он дается вам легко и непринужденно… — хвалит меня преподаватель.

Я лишь милостиво киваю. Легко учить что-либо, когда есть цель. А она у меня есть, и очень даже конкретная.

— Господин! — стучится в мой кабинет помощник, — Разрешите?

— Входи, Сабир, спасибо, Александр, — обращаюсь к преподавателю, думаю, на сегодня достаточно занятий.

Александр встает, почтительно склоняет голову, прощается и уходит.

— Какие новости, Сабир? — интересуюсь я.

— Все отлично, господин, мне удалось договориться с агентством. Его хозяйка, некая Анна Яковлева согласна предоставить нам готовое шоу на свадьбу господина Хасана.

— Хорошо. Но я должен быть уверен, что все пройдет безупречно.

— Господин, я завтра же вылечу в Москву, и лично посмотрю на это шоу. — обещает Хасан.

Ну уж нет. Такого шанса я не упущу.

— Готовь мой бизнес-джет, Хасан. — завтра утром я вылетаю сам. Лично.

— В этом нет необходимости, господин, я проверю все самым тщательным образом! — заверяет меня Хасан.

— Не зря же я учу язык. — усмехаюсь я. — Мне нужна практика. Готовь все к моему отлету.

Хасан в ужасе уносится по моим поручениям, и я его понимаю. Для шейха такого уровня, как я нужно многое подготовить. Но мой помощник справится. Не зря же я ему плачу.

— Господин… — опустив глаза в кабинет заходит Салима — старшая служанка в моем доме. — Разрешите спросить?

— Конечно, Салима, говори, я слушаю.

Салима была моей нянькой. Я ее безмерно люблю, и уважаю. Поэтому, когда вырос, оставил в доме в качестве старшей на женской половине дома.

— Вы сегодня одну из ваших жен осчастливите, или подготовить для вас наложницу?

— Никого я сегодня осчастливливать не буду, Салима, ни жен, ни наложниц. — отрезаю я. — Лучше распорядись, чтобы меня подготовили к перелету.

— Господин улетает надолго? — уточняет Салима.

— Нет, не думаю. На день, или два.

— Все будет сделано, господин. — Салима без лишних вопросов удаляется по поручениям.

Я же выхожу на лоджию, ведущую прямо из моего кабинета. Темная ночь. На небе ни облачка. Алмазы звезд сверкают, переливаются. Горячий ветер пустыни треплет мои волосы. Уже завтра я буду на ледяном северном ветру, увижу снег. И возможно ее. Девушку, которую встретил несколько лет назад. Я всего лишь знаю ее имя.

Лилия.

Как цветок.

Ее белокурые волосы как снег. Снежная Лилия… Прошло лет пять-шесть… а я все равно вспоминаю ее. Ни одна из моих жен, ни одна из моих наложниц так и не смогла затмить ее образ. Как я мог потерять ее? Почему спросил только имя? Сколько искал ее, но так и не смог найти.

Шесть лет назад

ЛИЛИЯ

— И первое место занимает… Лилия Белова!

Зал взрывается криками «ура» и аплодисментами. В первом ряду утирает слезы радости мамуля.

Именно она привела меня в восемь лет в студию восточного танца, потому что я с самого раннего детства бредила пустыней, верблюдами, пальмами и знойным востоком.

Наверно, приведя меня на первое занятие мамочка и не предполагала, что я, ее единственная дочь, так сильно увлекусь всем этим. Но, по мере того, как я ходила на занятия, и углублялась в восточную хореографию, по мере того, как меня хвалили преподаватели, мама понимала, что я увлеклась этим всерьез и надолго. Тем более, учебе в школе это никак не мешало. Я не была круглой отличницей, приносила в дневнике и пятерки, и четверки, а порой и тройки, но это все было не критично.

Мама работала в банке, и по мере получения премий старалась покупать мне красивые яркие костюмы для танцев. Шелковые разноцветные шаровары, расшитые пайетками и монетами платки, искрящиеся переливающиеся топы.

Время шло, по мере моего развития, как танцовщицы, меня стали брать на соревнования в другие города, чему я была только рада. Дух путешественницы всегда жил во мне.

И вот теперь я стою на сцене и купаюсь в лучах славы. Я абсолютно счастлива, потому что знаю, какой главный приз меня теперь ждет.

Ведущий вручает мне конверт, в котором лежат билеты на самолет и ваучеры на проживание в гостинице в восточной стране, которую с одной стороны омывает теплое прозрачное море, а с другой ласкает песками бескрайняя пустыня, не только для меня, но и для всего коллектива моей студии.

Девочки ликуют. Еще бы, такая экзотика! Две недели мы будем отдыхать в пятизвездочном отеле по системе «все включено», купаться в море, загорать на пляже, и ездить на экскурсии в исторические места, ну и конечно, в пустыню!

Меня обнимают, поздравляют, благодарят, а я так горжусь собой, что в свои восемнадцать лет смогла выиграть для себя и для студии такое путешествие! Выиграть своим талантом и умениями.

ЛИЛИЯ

— Доченька, будь там осторожна! — целует меня мама перед паспортным контролем в аэропорте. — Я не представляю, как ты там будешь, совсем одна, в чужой стране, без языка…

— Ну, английский-то я знаю, мамуль, не переживай, по-английски там говорят почти все. И кроме того, я не одна буду, вон нас сколько летит! Пятеро преподавателей и пятнадцать девушек-танцовщиц. Разумеется, все совершеннолетние.

Я прохожу паспортный контроль, мамуля машет мне в след. Мне так повезло с ней! А вот отец, если его можно так назвать, оставил маму, когда мне не было и года. Женился на другой женщине. Там у него родились еще дети. Отец никогда не звонил мне, не интересовался моей жизнью, не давал на меня маме ни копейки.

Зато мама у меня просто святая женщина! Она не только выкарабкалась из всего этого, но и смогла устроиться на хорошую работу, достойно воспитать меня, и дать мне все необходимое. У меня всегда была новая качественная одежда, обувь, еда, репетиторы, кружки английского, ну и танцев, конечно.

Я закончила школу и собиралась поступать в хореографическое училище и продолжать карьеру танцовщицы, но это все после. Пока меня ждет незнакомая манящая волшебная восточная страна, море и пустыня!

Первые несколько дней мы купались в море, загорали и лакомились блюдами шведского стола. Потом настало время экскурсий.

Меня поражали необыкновенные дворцы, узкие каменные улочки, соседствующие с ними небоскребы, минареты, цветастые яркие рынки, уличные торговцы, шум, пальмы и пустыня. Все мне было интересно, все мне было в диковинку. Именно так я и представляла себе загадочный восток.

Туристкам здесь не обязательно было покрывать голову, или ходить в длинном. К иностранцам здесь относились более, чем лояльно. Местные жительницы были сплошь покрытые, многие ходили полностью закутанными, лишь с узкой прорезью для глаз в ткани. Мы с девочками все удивлялись, как в такую жару им было не жарко так одеваться.

А еще гиды рассказывали нам про богачей, живущих в этой стране. Про шейхов с баснословными счетами в банках. Про их гаремы и женщин.

В принципе, я понимала, что это другая культура, и у них так принято, но быть второй, или третьей женой, а уж тем более наложницей в гареме, пусть даже и мультимиллиардерного шейха я бы не согласилась. Только первой и единственной. С письменным контрактом на то, что мой муж никогда не возьмет себе вторую жену.

Вечером этого же дня нам устроили праздник в нашу честь.

— А что девчонки, давайте покажем класс, и станцуем? — предложил кто-то из наших.

Мы все, не танцевавшие уже несколько дней, поддержали эту идею. Вечер был знойным, горячим, восточная музыка, барабаны и дудук завораживали, мы танцевали не для кого-то, а для себя.

Разумеется, зрители у нашего перфоманса тоже нашлись. В отеле мы отдыхали не одни. Туристы с других стран и местные аплодировали нам. Мужчины восхищенно таращились на изгибы наших тел.

В перерыве между танцами я подошла к столу, набрать себе напитков и еды. В танцевальном костюме я смотрелась сногсшибательно. Ежедневные репетиции выточили мою фигуру до идеальности. Местное солнышко слегка подзолотило кожу, и белокурые, густые волосы до талии крупными завитками обрамляли мои открытые плечи и спину. Многие девушки, профессионально занимающиеся восточными танцами стремятся перекрасить волосы в темный цвет, чтобы как можно больше походить на восточных красавиц, я же свои роскошные локоны оставила как есть. Многие оставляют десятки тысяч в салонах красоты, чтобы добиться подобного оттенка холодного блонда. У меня же такой от природы. Вернее, от моей мамочки. Она у меня тоже красавица, каких поискать, и внешностью я пошла в нее.

— Что за чудесный снежный цветок? — раздалось позади меня на английском.

Я быстро обернулась. В нескольких метрах от меня стоял молодой мужчина. Высокий, смуглый, с аккуратной бородой. Симпатичный мужчина. Одет он был в джинсы и футболку-поло без логотипов. Смотрел прямо на меня, любовался с восхищением.

Наверно, никогда в жизни не видел светловолосых девушек — пронеслось в голове.

— Я хочу взять тебя в жены! — прямо, без утайки сообщил мне мужчина.

— А кто вы такой? — удивилась я.

— Я — старший сын шейха. — улыбнулся мужчина. — В будущем тоже стану шейхом. Пойдешь замуж за шейха?

— Э-э-э… — растерялась я.

Парень хоть и был симпатичным, но в простой скромной европейской одежде он не походил на сына шейха. Наверно, скорее всего, он просто ко мне клеится, а значит и воспринимать всерьез его не нужно.

— Я пока еще не женат. — лучился улыбкой «сын шейха». — Станешь моей первой женой.

— Эм… спасибо, конечно, но нет. — отмела я подобное заманчивое предложение. — И вообще, вы меня впервые видите. Как можно жениться, зная девушку одну секунду?

— По тебе видно, что ты — чистая и добрая. И очень красивая! — добавил «будущий шейх» с придыханием.

— Лилия, вот ты где! — позвала меня преподавательница, идем, продолжим танцевать!

— Лилия… — повторил мужчина, будто пробуя мое имя на вкус. — Я же говорил, цветок! Снежная Лилия…

Но я его уже не слушала, выбежала на сцену, начала танцевать. И ловила на себе восхищенные взгляды «сына шейха» из толпы.

Но внезапно все изменилось. Музыка оборвалась. Раздались крики и выстрелы. Мужчины в черных масках, закрывающих лица, ворвались к нам.

— Бедуины! Бедуины! — кричали тут и там.

Я видела, как в рассыпную разбегаются мои подруги, а вот сама убежать не успела. Черная плотная ткань с характерным запахом опустилась мне на лицо, и от удушливого смрада я потеряла сознание.

Шесть лет назад

ЛИЛИЯ

— … - какой-то незнакомый язык произносит гортанные фразы прямо над ухом.

Меня тормошат, брызгают в лицо водой.

Я открываю глаза, и тут же зажмуриваюсь.

Какое яркое солнце!!! Как жарко вокруг! Хотя, жарко — это не то слово, описывающее происходящее вокруг. Обжигающе! Будто я на раскаленной сковороде лежу.

Тут же привстаю. Голова еще кружится. Меня чем-то опоили, и я совершенно не помню, как прошла ночь. Вокруг, насколько видно глазу — во все стороны простираются барханы и пески. Ни единого зеленого кустика, ни капли воды.

Вокруг меня привязанные ноги верблюдов, и я сама, лежу в их тени, пристегнутая к ним длинной металлической цепью.

Какой бред — отмечаю про себя. Зачем меня связывать, ведь понятно, что я и так не убегу. Куда тут бежать? В пески, чтобы изжариться под палящим солнцем, или умереть от жажды?

Рядом бродят закутанные в светлые ткани, вместе с лицами бедуины, как их назвал кто-то вчера в панике. Я не знаю, бедуины это на самом деле, или кто-то другой, но, беря во внимание пустыню, верблюдов и их одежды, буду считать их условными бедуинами.

Один из них склоняется надо мной, протягивает флягу. Мне страшно из нее пить, а вдруг еще какую гадость туда подмешали?! Но жажда сильнее меня, и я пью… На вкус это обыкновенная вода.

Едва заканчиваю пить, как флягу тут же грубо забирают из моих рук, а меня закутывают в огромное светлое полотно.

Я пикнуть не успеваю, как меня отстегивают от верблюда, подхватывают, и уже закидывают сверху на него, какой-то бедуин садится рядом, сжимая меня, и верблюд начинает свое медленное движение, монотонное движение.

Я могла бы долго и протяжно орать, что это незаконно, что это похищение, что я — иностранка и меня будут искать все — и полиция, и мама, но понимаю, что это — бесполезно. Бедуины не знают ни русского, ни английского, а я не знаю их языка.

Поэтому сначала надо узнать их цель. Посмотреть, куда именно они меня увезут, и что захотят сделать.

Моих подруг и преподавательниц нигде не видно. Неужели с праздника похитили только меня?!

Сколько меня так везут — непонятно. Монотонный грузный шаг верблюда убаюкивает, гадость в крови еще до конца не уходит, а возможно, меня опоили по новой, поэтому в итоге я снова проваливаюсь в сон, а может, оно и к лучшему, ведь палящая невыносимая духота изматывает, как пытка.

ЛИЛИЯ

— … - Снова будит меня голос.

Кто-то подхватывает меня и ссаживает на землю. Под покрывалом темно. Я приоткрываю лицо, и убеждаюсь, что наступил вечер. Бедуины остановились на ночлег.

Барханы остались лишь справа. А мы стоим около пещер, выдолбленных прямо в земле. Тут и там раскинулись глиняные постройки, пылают костры.

Блеют загнанные в загоны барашки, верблюды меланхолично жуют губами.

Несколько замотанных в платки женщин подхватывают меня, ведут в глиняный сарай.

Там мне дают кружку воды и теплую лепешку. Я не снимаю покрывала, потому что на мне все тот же танцевальный костюм, и мои светлые волосы очень уж привлекают местную публику, поэтому я ем закутанная, с головой. Так я чувствую себя более защищённой.

Интересно, куда же меня все-таки везут?! Со мной обращаются, можно сказать хорошо — не бьют и не калечат, дают воды и еды. Что бы это значило?

Две женщины начинают что-то говорить между собой, поглядывая на меня.

— Меня похитили? — на свой риск спрашиваю по-английски.

Одна из женщин начинает что-то мне объяснять, но вторая обрывает ее, видя что я ни черта не понимаю.

— Аукцион… — вдруг проскакивает в ее речи. — Раб.

— Аукцион? Раб?! — перепрашиваю я, хмурясь.

Женщина интенсивно кивает в знак того, что я поняла правильно.

Жесть! Меня выкрали и похитили ради того, чтобы продать на аукционе, как рабыню?! Они что, совсем что ли?! Разве рабство не отменили? На дворе двадцать первый век! Какой аукцион?!

А вот теперь, когда вся гадость окончательно выветрилась из крови, а мозг получил хоть какое-то питание в виде углеводной лепешки, я с ясностью осознаю весь тот переплет, куда меня угораздило попасть!

Истерика запоздало накрывает меня. Я стараюсь дышать, и не показывать, как сильно нервничаю сейчас. Потому что истерить и нервничать — бесполезно. Я — молодая восемнадцатилетняя девушка одна в незнакомой стране, похищенная для того, чтобы меня продали в рабство! Что я могу сделать, чтобы спастись?!

Жестами, кое-как объясняю женщинам, что мне нужно в туалет. Одна из них кивает, и выводит меня на улицу.

Тут, помимо домиков, раскинулись и обыкновенные палатки, обтянутые брезентом. В одну из таких и заводит меня женщина.

Фу, ну и вонища! Неудивительно, ведь в полу просто вырыта дырка, в которую и предполагается справлять нужду. Естественно, никакой воды, никакой канализации, раковины для мытья рук, и бумаги тут не предусмотрено.

Женщина указывает мне на два мешка, в которых лежат гладкие, одинаковые по размеру камни. Один мешок с грязными камнями, второй, с чистыми. Женщина жестами объясняет мне что стоит брать чистый, вытирать сами понимаете что, а потом класть его в грязный мешок. Вот такая незамысловатая система.

Женщина выходит, отворачивается, но стоит рядом, стережет меня, чтобы я не удрала.

Задержав дыхание, я начинаю шарить по брезенту в попытке найти прореху. И нахожу-таки ее, внизу палатки. Подныриваю под брезент, и вот, я уже свободна! Закутываюсь посильнее и замираю!

Потому что на стоянке кочевников творится что-то экстраординарное! Повсюду крики, слышна стрельба, песок поднимается в воздух. Я без понятия, что это обозначает, одно племя напало на другое? Не успела я в одну передрягу попасть, как тут же начинается вторая?!

Тем временем, гортанные мужские крики продолжаются, их перемежает цокот копыт. Опомниться не успеваю, как около меня останавливается мощный вороной конь, и всадник, закутанный в черное, протягивает мне ладонь.

— Снежная Лилия… — произносит он на английском, и одним мощным рывком отрывает меня от земли, и сажает на скакуна впереди себя.

ЛИЛИЯ

Шесть лет назад

Я вскрикиваю от страха и неожиданности, но мой спаситель (или похититель?) прижимает меня к себе, закутывая в черную накидку.

— Не бойся, Снежная Лилия. Со мной ты в полной безопасности!

Пока я перевариваю слова незнакомца, одним глазком подглядываю из-под накидки, чтобы знать, что происходит вокруг.

Оказывается, наш конь не единственный. Мой защитник, в окружении таких же всадников на конях вырывается вперед, увозя меня подальше от бедуинов. Его окружение криками и выстрелами отпугивают моих похитителей, отрезая им возможность пуститься в погоню.

— Кто вы? — оборачиваюсь я на своего спасителя.

Мужчина, одной рукой стаскивает ткань, закрывавшую его лицо, и я с удивлением узнаю того самого парня, который клеил меня накануне в отеле.

— Я — сын шейха, Снежная Лилия, я ведь говорил тебе.

В полном изумлении я замираю в его объятиях. Значит, не врал?! Выходит, что все-таки не обманул меня!

Четверо всадников по обе стороны от нас скачут на почтительном удалении, будто подчеркивая статус моего шейха.

— Куда вы меня везете? — только и могу выдавить я.

— Тебя увезли довольно далеко от отеля, моя Снежная Лилия, — мягко отвечает мужчина. Я весь день гнался за вами со своей стражей. Было не просто вас отыскать среди песков и барханов, но потом я понял, куда именно они тебя везут, и где остановятся на стоянку.

— Что они хотели со мной сделать?

— Продать подороже. Ты ведь невинная. — сын шейха осторожно стаскивает с меня полотно, и нежно проводит по волосам.

— Девственницы, а особенно такие красивые как ты, высоко ценятся на рынке. Тебя бы продали какому-нибудь шейху в гарем наложницей.

Разворачиваюсь на сына шейха и испуганно смотрю ему в глаза.

— У вас… вы тоже такое практикуете?!

— Нет, красавица, — усмехается сын шейха, — моя семья такими вещами не занимается.

Я не знаю, верить ему или нет, но по крайней мере с ним я чувствую себя в намного большей безопасности, нежели чем будучи привязанной к верблюдам с бедуинами.

— Откуда им знать, что я девственница? А вдруг я уже потеряла невинность? — задаю логичный вопрос.

— Ну, тогда тебя бы тоже продали. Вот только не в гарем. — сын шейха многозначительно умолкает.

— А куда?!

— В бордель. — разводит руками сын шейха. — И участь твоя была бы совсем печальной…

— Она по любому была бы печальной! — с горечью воскликнула я.

— О, нет. — спокойно возражает шейх. — Одно дело, жить в гареме, в полном достатке, кушать лучшую еду, одевать красивые одежды и украшения, ублажать одного единственного мужчину, и то, если повезет, ведь бывает, что шейх так и ни разу не осчастливливает свою наложницу, и совсем другое дело удовлетворять десяток-другой похотливых мужиков за сутки. Как долго может прожить женщина, которую грубо пользуют изо дня в день? И как долго проживет наложница, у которой служанки в распоряжении, врачи, полный достаток. Чувствуешь разницу?!

Я вздрагиваю. Меня одинаково страшат и первая перспектива, и вторая. Я хочу быть свободной. Я хочу жить так, как сама решу! Получить образование, работать, и самой распоряжаться своей жизнью. Выйти замуж за того, кого сама выберу, быть у него единственной, а не десятой наложницей в гареме!

— Не бойся! — голос сына шейха становится хриплым, обволакивающим. — Я же сказал, что со мной ты в полной безопасности!

Я оборачиваюсь на него. Его черные глаза влажно мерцают на красивом правильном мужественном лице. Миллиард звезд на черном безоблачном небе мерцают сверху нас. Шейх прижимает меня сильнее, и у меня дыхание сбивается. Сердце начинает биться, будто кто-то за ним гонится.

— Ты правда вернешь меня в отель? — мой голос посреди пустыни звучит слабо и дрожит от волнения.

— В отель не верну! — отрезает шейх, а у меня внутри все обрывается. — Потому что там не безопасно для тебя! — поясняет он. — Мы скоро доедем до города. Остановимся в гостинице. А на утро я отвезу тебя в посольство твоей страны.

— Правда?! — не верится мне, а к глазам подступают слезы.

— Я никогда не вру. — спокойно отметает мои сомнения мужчина.

— Ты правда отпустишь меня?! Я правда вернусь домой?!

Шейх кивает.

— Как мне тебя отблагодарить?!

Мужчина улыбается.

— Я хочу поцеловать тебя. — рассматривает мое лицо шейх. — Ты такая красивая, что я еле сдерживаю себя, чтобы не взять тебя здесь, прямо на песке!

Оторопело смотрю на него. Это что за признания такие?

— Не бойся. — улыбается шейх. — Пока я прошу у тебя только поцелуй.

«Пока»… а потом?

Но додумать эту мысль я не успеваю.

Шейх делает жест своим всадникам, и те резко тормозят, оставаясь позади. Ему не нужны свидетели нашего поцелуя. Наш конь скачет еще какое-то время, а потом шейх останавливает и его. Правая ладонь шейха ложится мне на затылок, а левая обвивает талию. Мужчина властно притягивает меня к себе.

Красивоочерченные твердые губы шейха дотрагиваются до моих. Сначала нежно ласкают их так, что у меня мурашки бегут по всему телу! А потом они становятся настойчивыми и неистовыми! Бесцеремонно раздвинув мои губы, его язык проникает внутрь. Это не поцелуй… это улет какой-то! до этого момента я была не целованной, и даже не предполагала, как приятно целоваться на самом деле!

ЛИЛИЯ

Пустынные барханы сменяются редкой растительностью. Мы выезжаем сначала на насыпную дорогу, вдоль которой раскинулись пальмы, а после лошади скачут по мощенной камнем улочке.

Наездники останавливают скакунов.

— Теперь можно пересесть в автомобили. — поясняет нашу заминку шейх.

И правда к нам подъезжают два шикарных джипа. Я таких никогда до селе не видела! По столице такие просто не ездят…

Водитель почтительно склоняет голову перед шейхом, открывает для него дверь. Но шейх пропускает сначала вперед меня, а затем садится сам. Его свита, что скакала позади нас, рассаживается во второй автомобиль. Коней быстро забирают несколько мужчин, будто бы взявшихся из неоткуда.

Автомобиль везет нас по древним улицам восточного города, и в темноте я не узнаю местности. Везет не долго. Через четверть часа мы подъезжаем к роскошному парку, ограждённому высоким забором. Шлагбаум поднимается, запуская нас внутрь. Автомобиль едет, пока не упирается в роскошное здание в восточном стиле! Да это ведь настоящий дворец!

— Это гостиница? — глупо переспрашиваю я.

— Отель. — кивает сын шейха.

Мы выходим в теплую южную ночь.

Пальмы покачиваются от теплого ветра. Перед зданием журчит огромный вычурный фонтан, а по белоснежному мрамору стен пущен золотой орнамент.

«НОТЕL» — читаю я на золотой табличке.

И вновь мужчина не соврал мне. Похоже, ему можно доверять.

На крыльцо выбегает одетый в красное с золотым шитьем портье, кланяется моему шейху чуть ли не в пол. Бежит впереди нас едва ли не вприпрыжку, ведя нас по коридору в самую глубь здания.

Холл тоже мраморный, роскошный с золотым орнаментом и лепниной на потолках. Под ногами у нас красные ковры, на потолках золотые роскошные люстры.

— А регистрироваться в этом отеле не надо? — недоверчиво уточняю я.

— Здесь этого не требуется. — улыбается мне шейх.

— Почему? — настораживаюсь я.

— Потому что этот отель принадлежит мне, Снежная Лилия. — попросту поясняет шейх. — А ты — моя гостья. У гостей не спрашивают паспортов. Тем более, его у тебя при себе нет.

Я холодею. А ведь правда, мой паспорт, и все мои документы, равно как деньги и одежда остались в том злополучном отеле у моря. Как же мне их достать? И не опасно ли идти в посольство без каких-либо документов на руках?!

— Не бойся, красавица, — будто читает мои мысли шейх. — Твой паспорт, вещи и документы доставят сюда к утру. В посольстве тоже о тебе знают. Они помогут тебе сесть на самолет. Завтра же ты улетишь к себе в страну. Если захочешь.

«Если захочешь?!» Он еще спрашивает! Конечно захочу! Хватит с меня уже этих восточных приключений! Я хочу домой, в Москву, к маме!

Портье открывает перед нами двери, и передо мной предстают роскошные апартаменты! Я таких в жизни не видела! Обалдело рассматриваю красиво вычурное убранство номера. Хотя, какого номера… это целые апартаменты, причем двухэтажные, а не номер!

— Как тут красиво! — с восхищением произношу я.

— Все для тебя, моя Снежная Лилия! — улыбается сын шейха.

Портье что-то коротко спрашивает у шейха, не поднимая глаз. Тот кивает. Портье уносится со всех ног.

— Ванная комната готова для тебя, красавица. — сообщает мне шейх, указывая на дверь.

— Было бы не плохо освежиться. — киваю я.

— Пока ты будешь принимать ванну, нам накроют на ужин.

Я так благодарна этому мужчине! После целого дня в пустыне искупаться мне просто необходимо! А потом поужинать. Потому что за весь день кроме той самой лепешки в моем желудке ничего не было.

— Мне тоже нужно искупаться. — вдруг заявляет шейх.

Эм… я надеюсь, не в одной ванне!

Но, несмотря на все мои опасения, мужчина идет в совершенно противоположную сторону. Уф, ну и хорошо.

Я закрываюсь в большой, красиво убранной ванной. Повсюду мрамор и позолота.

Большая ванна утоплена в пол. Вода уже набрана, и по поверхности плавают лепестки роз. Ого, какой сервис… Пока шейх меня спасал, его работники в отеле уже готовили для меня водные процедуры!

Верхнее освещение в комнате отсутствует, вместо него по стенам и по полу расставлены свечи. Их много, поэтому в комнате светло. А еще пахнет чем-то пряным, сладким и очень восточным.

Я с удовольствием снимаю с себя полотно, в которое куталась все это время, избавляюсь от танцевального костюма. Он испорчен. Да и черт бы с ним! Главное, что меня не продали как вещь на невольничьем рынке…

Вспомнив и осознав все это, меня с новой силой накрывает паникой. Меня трясет и колотит. А что если… что если бы сын шейха не погнался за моими похитителями?! что если бы не нашел, и не спас меня?! Бедная моя мамочка больше никогда бы не увидела единственную дочь. Какой кошмар, какой ужас…

Я бросаюсь к крану. Открываю теплую воду и смываю соль и слезы с лица. Замечаю рядом на полке всю линейку роскошной уходовой арабской косметики. Я такую разве что в модных журналах видела, и в обзорах у бьютиблогеров, а потому знаю, сколько стоит, например, вот этот гель для умывания, или вот этот пилинг для лица.

Шампуни, бальзамы, маски для волос, гели для душа, масла для волос, лица и тела, какие-то еще тюбики… Их так много, что за их изучением я отвлекаюсь и успокаиваюсь.

Да уж, шейх не поскупился на спасенную им иностранку.

ЛИЛИЯ

Совершив все необходимые гигиенические процедуры, я с удовольствием опускаюсь в теплую воду. Вода сама по себе душистая, будто с добавлением эфирных масел. Я чувствую тонкий запах лаванды, и успокаиваюсь еще больше. Не удивлюсь, если мне сюда и впрямь накапали успокоительных капель.

Я никуда не тороплюсь, с удовольствием наслаждаюсь лежанием в воде. После ужасного страшного дня в жаркой пустыне, после погони, верблюдов, кочевников, песка и остального, вода просто как бальзам на душу!

Я очень рада, что шейх первым делом отправил меня отмываться.

Чувствую себя, точно заново родившейся!

Но, искупавшись, вымыв волосы, намазав себя каким-то сладким ароматным маслом, я начинаю испытывать дикий голод. Рядом с бортиком ванной на скамье лежит новое пушистое полотенце и банный халат.

Все очень ароматно пахнет, и приятно к телу. Около стола с зеркалом я замечаю новые, запаянные в пленку гребни, щетки для волос, заколки, а также фен. Кажется, что шейх предусмотрел для меня абсолютно все!

Я расчесываю волосы, предварительно смазав их немного маслом. Волосы после него не утяжеляются, не жирнятся, а наоборот, будто бы начинают светиться изнутри, послушно лежат, и укладываются в прическу. Интересно, что за чудо-масло такое?!

После того, как привела в порядок волосы, я замечаю довольно свободное легкое платье с длинным рукавом и до пят. Рядом с ним висит нижнее белье. Новое, с бирками.

Я надеваю все это на себя. Белье подобрано идеально, а вот с платьем немного переборщили. Ну и не страшно. В нем я наоборот чувствую себя защищеннее. В нем можно даже завтра идти в посольство, не в танцевальных же шароварах, в самом деле…

Полностью готовая, одетая и причесанная я выхожу из ванной.

В гостиной, на низком столе уже накрыт изобильный ужин. Вокруг стола разбросаны подушки. На одной из которых терпеливо дожидается мой шейх.

— Как чувствуешь себя после банных процедур? — осведомляется он.

— Лучше. — признаюсь я.

— Тогда идем ужинать.

Шейх широким радушным жестом приглашает меня к столу. Я осторожно опускаюсь на подушку за противоположный край стола.

Отмечаю про себя, что волосы мужчины тоже влажные, и одежда на нем иная, нежели чем была в пустыне. Легкие светлые брюки и свободная широкая туника. Шейх, времени даром не терял. Тоже принял душ, смыв с себя песок пустыни.

— Ешь, Снежная Лилия. Местный повар — самый лучший в этом городе, — заявляет шейх, и сам тянется за мясом молодого барашка.

Он не ел без меня. Терпеливо ждал. Очень вежливо с его стороны.

Я смотрю на разнообразные блюда, коими заставлен весь стол и у меня глаза разбегаются. Такого изобилия на шведском столе нашего отеля не было. Тут и мясо, и рыба, и блюда из риса, картофеля, морепродукты, устрицы, рыба, птица… зелень, фрукты, сладости, орехи, фисташки и сухофрукты. В отдельных вазочках налиты соусы, джемы, варенья…

Из напитков в изящных графинах стоят свежевыжатые соки.

— Попробуй щербет. — шейх самолично наливает мне в бокал ароматный напиток.

— Он безалкогольный? — уточняю на всякий случай.

— Конечно. — улыбается мужчина. — Я против алкоголя.

— Я тоже. — усмехаюсь.

И уже по другому смотрю на этого красивого парня. Такая редкость в наши дни, что у него отсутствует столь пагубная привычка.

Есть в его компании как ни странно легко и непринужденно. Я пробую разные блюда, и довольно скоро насыщаюсь.

— И правда, повар у вас отменный. — сыто улыбаюсь я, откинувшись на подушки.

Жизнь уже не кажется мне такой страшной и пугающей. После всех волнений у меня наступает самый настоящий отходняк. Все, что произошло накануне уже кажется каким-то далеким и нереальным.

Да и сейчас мне не верится, что я сижу за одним столом с настоящим шейхом, в его собственном отеле, в незнакомом городе, в чужой стране. А завтра все это исчезнет. Я вернусь домой, к маме, и эта восточная сказка останется далеко позади… на задворках моей памяти.

— Загрустила, Снежная Лилия? — тут же угадывает мое настроение шейх. — А ты когда-нибудь гуляла по пустыне ночью?

— Нет…

— Пойдем, пройдемся.

ЛИЛИЯ

Это, конечно, безумие, но так не хочется, чтобы этот волшебный вечер заканчивался…

Шейха я уже совсем не боюсь. У него был миллион возможностей причинить мне боль, или взять силой, но ни одной из них он не воспользовался. Погулять с ним по пустыне, когда завтра я вернусь в холодную Москву, почему бы и нет?

Шейх выводит меня в сад отеля прямо из наших апартаментов.

На востоке ночь просто волшебная. Теплое дуновение ветра приносит ароматы цветов и специй, цикады поют в кустах. В небе искрятся звезды.

Шейх берет меня за руку, и я следую за ним. Мы минуем длинный сад, выходим в заднюю калитку в заборе, и практически сразу попадаем в пески. Дорожка, змеящаяся вдоль барханов еле различима.

— Здесь не страшно ночью? — нарушаю я тишину.

— Со мной тебе нечего бояться. — повторяет шейх.

Он останавливается, указывает рукой прямо.

— Знаешь, что там вдалеке?

— Нет.

— Море.

— Серьезно?

— И заброшенный пляж. Хочешь, дойдем туда?

— Хочу. — просто говорю я.

Над горизонтом всходит полумесяц Луны. Его света еще очень мало, но почему все хорошо видно вокруг. Я поднимаю глаза к черному небу, чтобы разгадать эту загадку, и обомлеваю. Даже останавливаюсь, как вкопанная.

— Что это?! — восхищенно всматриваюсь в скопления миллиардов звезд, и будто юы багровые переливы пыли меж них.

— Это — млечный путь, красавица. — поясняет шейх. — Никогда не видела такое?

— Никогда. — подтверждаю я. — В моем городе такое точно не увидишь.

Черные волны теплого моря нежно ласкают мои ступни. Мы гуляем по берегу, разговариваем. Сын шейха оказывается интересным собеседником. Он расспрашивает меня о Москве, о танцах, о моей жизни. Слушает с искренним интересом.

В какой-то момент я наступаю на ракушку и, вскрикнув падаю прямо на него.

Шейх ловит меня, усаживает на песок.

— Позволь посмотреть.

Мы оба понимаем, что я поранилась. Острый край раковины раскровил мне ступню.

— Придется мне отнести тебя обратно.

Шейх легко поднимает меня на руки.

Еще какое-то время мы стоим и любуемся на море, слушаем песню волн.

Вся эта волшебная атмосфера — и берег моря, и звезды, и глаза мужчины, все пьянит меня, и кружит голову.

Шейх наклоняется ко мне, и его губы нежно целуют меня.

— Стань моей, Снежная Лилия, — ласкает его хриплый шепот, — В эту ночь!

Я в ступоре. С одной стороны мне очень страшно, ведь я же девственница, и никогда до этого не была близка с мужчиной, с другой, шейх мне очень нравится. Он нежен, обходителен, он привлекателен, как мужчина. Мне всегда хотелось, чтобы первый раз у меня был с достойным парнем. Кажется, шейх самый, что ни наесть достойный… Может быть потом, когда очарование этой ночи, пустыни, моря и мужчины пройдет я пожалею об этом. Да не может быть, а точно пожалею, но сейчас…

Шейх опускает меня прямо на песок. Любуется мною.

— Ты — такая красивая, Снежная Лилия! Ты — самая красивая девушка, из всех, кого я встречал.

Он покрывает меня поцелуями, его рука опускается мне на бедро, слегка сдавливает, вторая тянется к поясу его брюк.

ЛИЛИЯ

Шейх осторожно несет меня через пустыню, возвращаясь обратно в отель. Если мне и было больно, то только немного, потому что мужчина оказался очень осторожным и внимательным. Он сделал все аккуратно и нежно, ему даже удалось доставить мне удовольствие, чего я никак не ожидала!

Мне неловко и стыдно, но шейх продолжает заботиться обо мне, даже после того, как получил самое главное.

Он так же осторожно возвращает меня в апартаменты через черный вход. Несет в ванную комнату.

Теперь мы уже вместе вдвоем лежим в теплой воде. Она тоже действует на меня расслабляюще, и убирает ноющий дискомфорт в том самом месте.

Шейх нежно поглаживает меня, словно бы благодаря за доставленное удовольствие. Покрывает поцелуями лицо, шею и грудь.

А я внезапно осознаю, что даже имени своего первого мужчины не спросила. Все шло так гармонично и правильно, что надобности в этом не было.

— Ты знаешь мое имя… — улыбаюсь я, — а как тебя зовут?

— Господин! Господин!!! — вдруг начинают стучаться в дверь.

Встрепенувшись я беспомощно смотрю на шейха. В ванне мы лежим голые, а тут кто-то рвется. Хорошо, хоть дверь закрыта.

— Что случилось? — не понимаю я.

— Сейчас узнаю. — шейх спокойно поднимается во весь свой двухметровый рост.

Невольно любуюсь им. У него прекрасное великолепное тело. Бронзовая смуглая кожа, длинные мускулистые ноги, крепкие ягодицы, восемь кубиков пресса и широкий торс. Про его главное достоинство я молчу. Мне просто не верится, как при таких размерах, оно смогло поместиться во мне и не разорвать…

Шейх надевает брюки, облачается в тунику, и я тоже залипаю, любуюсь на это.

— Господин!!! — стук в дверь повторяется.

— Я сейчас приду. — говорит мне мужчина, выходя за дверь.

Мне же жутко некомфортно. За дверью я слышу, как взволнован слуга, как он что-то эмоционально рассказывает шейху, но о чем именно, я не пойму.

Встаю из воды, вытираюсь. Замечаю на полотенце несколько капелек крови.

Что ж… останется шейху такое небольшое доказательство моей невинности, хотя уверенна, что он понял все и так.

Одеваюсь. Слышу, что слуга хлопает дверью.

Выхожу из ванной.

Шейх, бледный, по цвету лица сравнялся со своей туникой. На нем лица нет. Губы посинели от того, как сильно он их смыкает.

— Что-то случилось? — всматриваюсь в него.

Его глаза неестественно блестят, и в них столько боли, что я ощущаю ее физически.

— Мой отец… — голос его срывается. — Умер… мне только что сообщили.

— Мне очень жаль… — подаюсь к нему. Обнимаю. Хочу утешить, хочу помочь, но не знаю, как.

— Прости, Снежная Лилия… но я должен уехать!

— Конечно. — понимаю я.

Шейх отстраняется от меня, подходит к комоду на вычурных ножках, открывает верхний ящик.

Достает оттуда какую-то коробочку, оббитую бархатом, несет ее мне.

— Открой.

Я открываю и обомлеваю. Там гребень для волос. Но не обычный, а такой, с помощью которого можно подколоть волосы, и сделать вечернюю изысканную прическу. Гребень выполнен в виде цветка лилии.

— Это тебе подарок от меня, Снежная Лилия.

Шейх осторожно берет гребень в руки, любуется переливами камней в электрическом свете, и сам закалывает мне волосы.

Тогда мне даже в голову не может прийти, что это — чистая платина и многокаратные бриллианты, иначе я бы его просто не приняла. Я ведь никогда доселе не видела подобных баснословных украшений, но об этом я узнаю позже, уже в Москве.

Сейчас я думаю, что это просто милый, красивый аксессуар, и соглашаюсь оставить его себе на память о чудесной ночи, проведенной вдвоем с восточным шейхом.

Остаток ночи я провожу одна в апартаментах. Столько всего произошло, что я не могу сомкнуть глаз.

А утром меня будит тот самый портье. Он накрывает мне роскошный завтрак, на ломанном английском сообщает, что скоро за мной приедет машина и отвезет в посольство.

Все происходит ровно так, как обещал мой шейх, без какого-либо подвоха. Меня и вправду встречают в посольстве, где отдают мои вещи, документы и телефон…

Мама рыдает, никак не может поверить, что меня нашли, и что со мной все хорошо. Без промедлений меня везут в аэропорт, и я вылетаю домой, оставляя восточную сказку позади.

— Никуда больше тебя не отпущу, слышишь!!! — плачет мама, обнимая меня.

Потом начинает внимательно осматривать, нет ли у меня ран и прочего.

— Да успокойся, мам, все хорошо! — приходится мне прикрикнуть на нее, чтобы пришла в себя.

Вечером мама устраивает мне полный допрос. Я рассказываю, но не все. То, что я провела ночь вместе с арабским шейхом касается только меня и его.

— А это что? — мама вдруг обращает внимание на мою прическу.

— Что? — не пойму я.

Мама тянется ко мне, и снимает тот самый гребень с волос.

А я уже и думать забыла про него. Как заколола утром в отеле, чтобы не потерять в суматохе, так и прилетела домой…

— Ухты, какая красивая вещь! — мама вертит заколку из стороны в сторону.

Камни мерцают, блестят, переливаются, сама основа искрит, точно серебро.

— Не пойму Лилия… это золото что ли? — мама вытаскивает очки из кармана и надевает себе на нос.

Внимательно рассматривает украшение со всех сторон.

— Да нет… — отмахиваюсь я. — Думаю, это — обычная бижутерия, ну максимум, серебро…

— Лилия… — мама вдруг хватается за сердце. — Для бижутерии или серебряной безделушки, камни слишком хорошо закреплены! Похоже, что это бриллианты…

Мы обе молча переглядываемся. Мне становится не по себе. А что, шейх богат до неприличия, ему подарить золото и бриллианты девушке, которую знает ровно один день — ничего не стоит!

— Я завтра отнесу гребень тете Тамаре, она у нас разбирается в подобных штуках, пусть скажет наверняка!

ЛИЛИЯ

— Это платина и бриллианты, Лилия! — мама осторожно, будто это какая-то радиоактивная вещь вытаскивает подаренный гребень, обернутый в крафтовую бумагу.

Мы обе с изумлением еще раз рассматриваем вещь.

— Тетя Тамара сказала, что стоимость этого украшения — космическая. Она даже не в состоянии определить ее сама. Где ты это взяла, Лиля?!

— Ты не поверишь, мам… — мне приходится рассказать все, и о сыне шейха, и о том, как он вызволил меня из плена, и о том, как подарил этот гребень. — И что нам теперь с этим делать? — не пойму я.

— В сейф положить надо. Носить такое на себе просто опасно!

Я слушаюсь маму, мы прячем гребень подальше в сейф, а дальше жизнь продолжается своим чередом. Я пытаюсь жить обычной жизнью, хочу в студию, занимаюсь танцами, пока у меня не наступает задержка…

Ужасно волнуюсь. Боюсь сказать маме. Я догадываюсь, что именно это может быть, ведь мы с шейхом в ту единственную ночь не предохранялись…

В тайне от мамы я бегу в аптеку, покупаю тест. Делаю его и… две яркие красные полоски сразу объясняют мне причину моей задержки.

— Как это, Лилечка… как это получилось?! — мама смотрит на тест, потом на меня, потом снова на тест, и снова на меня.

— Ну вот так, мам… — развожу руками.

Плачу. А что еще делать? Ну да, по глупости все получилось, по неопытности.

— Это тот, кто тебе гребень подарил? — прищуривается мама. — Ребеночка тебе сделал?

Я киваю.

А потом начинаю плакать еще горше.

— Ну что ты… — мама пытается неловко меня обнять, гладит по голове, как маленькую. — Слезами делу не поможешь.

— Я даже имени его не знаю, мама… — всхлипываю я.

— Ох ты горе, ладно, дочь, не реви. Мы справимся.

— Мы? — поднимаю взгляд на маму.

— Ну конечно, — улыбается она мне, — рожай, я буду помогать. Что мы с одним ребятенком не справимся что ли?!

Как же мамочка ошибалась на счет одного. На первом узи мне насмотрели двойню, но живот мой так стремительно рос, что на двенадцатой неделе стало понятно, что арабский шейх так сильно постарался, что сделал мне аж троих деток!

Помню, как мы вернулись после женской консультации, сели в гостиной и смотрели друг на друга молча в полном обалдении от происходящего.

— Трое, значит. — подвела итог мамуля.

— Угу…

— Ну, значит, трое! — уже более уверенна ответила она. — Трое, так трое! Ну и хорошо!

Мама разулыбалась, и у меня на сердце будто бы потеплело сразу.

— Обалдеть… тут люди в шестьдесят одного внука имеют, а у меня в сорок будет сразу трое!

Мама обводит взглядом нашу крохотную однушку, и вздыхает:

— Вот только не поместимся мы все тут, Лиль…

Это точно. Даже одной кроватки некуда поставить, не говоря уже о трех.

— Нам надо большую квартиру покупать. А еще лучше, дом. Чтобы ребятишкам было где бегать на воле, да на природе!

— Я понимаю, что надо. Только на какие деньги, мамуль?

— Придется гребень твой из сейфа доставать. — вдруг говорит мама.

— Но, мам, но это же подарок… — пугаюсь я.

— Очень хороший, даже, подарок, Лиля. Я бы сказала, замечательный. А еще, помимо гребня, шейх подарил тебе сразу троих детей. Конечно, жаль, что он не сможет принять участия в их воспитании, но зато домик своим чадушкам, твой арабский шейх обеспечил!

Мне было очень жаль расставаться с гребнем. Продавая его, я ощущала себя так, будто бы предаю память о той нашей ночи. Но мама права. Жить впятером в маленькой однушке, пусть даже в хорошем районе Москвы просто нереально!

Тетя Тамара нашла покупателя — частного богатого коллекционера, так мы стали обладательницами довольно большого коттеджного дома в охраняемом поселке. Бриллианты в гребне были чистейшей воды, многокаратные, так что денег нам хватило и на автомобиль. И даже еще осталось, чтобы положить на счет в банке, на будущее.

— А молодец, папочка, удружил деткам! — улыбаясь мама обвела взглядом наш новый двухэтажный дом, с ремонтом и большой чудесной детской комнатой.

В детской уже все было готово к появлению малышей. Две мальчиковские кроватки, и одна девчачья, как для маленькой принцессы. Именно так показало последнее узи. У меня будут два сына и лапочка-дочка. И несмотря на то, что живот мой раздулся до неимоверных размеров, я счастлива, и очень жду своих малышей. Порой мне грустно, что шейх, имя которого я так и не узнала, сам никогда не узнает, что у него появилось трое деток.

— А может и к лучшему, Лиля, что твой шейх не узнает о детях, — одним вечером сказала мне мама.

— Почему?

— А я вот передачу смотрела. Ты знаешь, что по закону у них дети отцам принадлежат?

— Это как?

— Вот так. У нас ребенок обычно с мамой остается, у них с отцом. И не важно, иностранка родила или их женщина. Забрал бы шейх у тебя детей, и все. Закон на его стороне. Так что, что не делается, все к лучшему.

Весной я родила троих здоровеньких детей. Семимесячных, но очень радовалась, что смогла доносить их хотя бы до такого срока. Малыши были крепкими и крикливыми. Все более двух килограммов весом. Моего молока им катастрофически не хватало, у них был отменных аппетит, и они с удовольствием перешли на смеси для новорожденных.

Я долго думала как их назвать. Смуглые, темноволосые детки были точной копией шейха. Моего там ничего не было, и называть их обычными именами наверно было бы неправильно. Поэтому я выбрала восточные. Амир, Амин и Дана. Эти имена очень им подходят.

Мама полюбила внуков с первых мгновений. Она помогала мне во всем, и без нее я просто не справилась бы.

Когда тройняшкам исполнился годик, я поняла, что мне нужно чем-то заниматься, развиваться, как личности. Я долго думала, что мне делать дальше, пока мне в голову не пришло открыть собственную танцевальную студию.

— Отлично, Лиля, на какие деньги, можно поинтересоваться?

— На те, что лежат в банке, мам. Я хочу попробовать. Ведь нам надо на что-то жить, и кормить нашу большую семью. Ты ушла с работы, чтобы помогать мне с детьми, да и твоей зарплаты не хватило бы на пятерых. Позволь мне попробовать?

И мама позволила.

У меня не было права на ошибку, ведь больше никаких шейхов с подарками на горизонте не наблюдалось. Поэтому я сделала все, чтобы моя студия восточного танца «Снежная Лилия» процветала и приносила нам хорошую прибыль.

ЛИЛИЯ

Настоящее

С шести утра я уже на ногах. Убегаю на прослушивание разве что успев чмокнуть сонных деток в лобики.

— Куда так рано, Лиля? — застает меня в дверях зевающая мамуля.

— Дела мам, срочные. Отвезешь малышей в садик? Еще у Даны сегодня отоларинголог в шесть. Сходишь с ней? Боюсь, я не успею.

Вчера вечером у малышки разболелось ушко, и я записала ее на прием к врачу.

— Конечно, милая, езжай, зарабатывай нам денежки. За детей не беспокойся. Они у меня под присмотром!

— Спасибо, мамуль! — целую ее в щеку, закутываюсь в пальто посильнее и выбегаю во двор — машина уже прогрета.

С самого утра не могу избавиться от предчувствия. Будто вот-вот должно произойти какое-то чудо.

Еду в центр, в студию Аньки Яковлевой.

С утра пораньше она уже в полуобморочном состоянии.

— Ты спала хоть сегодня? — интересуюсь я, увидев встрепанную подругу с кружкой кофе в руках и с огромными синяками под глазами.

— Какой сон, Лиль?! — взвизгивает она. — Он летит! Понимаешь?! Сам лично прилетает!!!

— Кто прилетает? — не пойму я.

— Дак сам шейх прилетает! Прикинь! Чтобы на наше шоу посмотреть, и если ему понравится, то он наймет нас для свадьбы своего брата!

— Стоп, Ань, погоди, какое шоу? У нас нет никакого шоу! — осаждаю я подругу.

— Вот именно, что нет! А он думает, что есть! Надо организовать! Девочки уже ждут тебя в хореографическом зале. Посмотри, что можно сделать! — взмаливается подруга.

Мне кажется, что это чистой воды авантюра, но Анька уже загорелась идеей продать шоу, которого нет, и переубедить ее невозможно!

Я наспех ставлю несколько танцев, но Анька, отсмотрев их, отметает. Все ей не то, кажется не достойным внимания шейха.

Во всей ее студии только и разговоров что про предстоящий визит. Все обсуждают этого миллиардера, ищут в интернете информацию о нем.

Я же звоню в свою студию предупредить, что меня сегодня не будет, а заодно разговариваю со своими хореографами, прошу их подъехать и помочь нам всем. Моя студия, «Снежная Лилия» намного меньше Анькиной, и рассчитана она на непрофессиональных танцовщиц, а на любительниц. Кто-то ходит на тренировки в спорт-зал, а кто-то поддерживает красоту фигуры танцами. Моя студия как раз для последнего варианта. Поэтому учениц привлекать я не собираюсь. Но если девочки-хореографы не против поучаствовать в нашем проекте, то я договорюсь с Анькой, чтобы выплатила им зарплату за выступление.

Пообедав, и поняв что время до приезда шейха катастрофически сокращается, Анька добреет, и уже начинает одабривать наши номера.

— Все хорошо, — говорит она в итоге, — но вот пресно. Не хватает главного блюда — десерта, коронного номера, называйте, как хотите!

— Ну вот Света хорошо танцует с саблей. — говорю я, глядя на свою сотрудницу. — Пусть она исполняет коронный номер.

— Нет! — отрезает Анька. — Коронный номер будешь исполнять ты!

— Я?!

— Ты! Ты! — тычет она в меня пальцем. — Ты — красивая, ухоженная, с идеальным телом, в идеальной форме.

— Господь с тобой! — машу на нее обеими руками. — Я — мать троих детей! И далеко не в идеальной форме!

— Кто там знает, чья ты мать! — стоит на своем Анька. — У тебя вон танец с платком один чего стоит! Его и станцуешь, перед шейхом!

— Доченька, слушай, я привезу тебе Амира с Амином, потому что втроем у врача я с ними не справлюсь! — звонит мне мама в половине шестого вечера.

Я оглядываю суетящихся вокруг людей, которые готовят сцену и зал для приезда шейха, смотрю на взмыленную Аньку, которая с вываливающимися из орбит глазами командует всем этим бедламом, вздыхаю и соглашаюсь.

А у меня есть выбор?

Раз Анька втянула меня во все это, заставив влезть в свой лучший танцевальный наряд и выступить перед шейхом, пускай придумает, кому присмотреть за моими сыновьями!

— Аня! — делаю ей внушение. — Сейчас мама привезет моих мальчишек. Найди для них няньку! Надежную! Если хоть один волосок упадет с их голов, я тут все разнесу, ты меня знаешь!

— Найду я няньку, Лиль, не переживай! Думай о танце и о шейхе!

А что мне о них думать? Танец я знаю как свои пять пальцев. Это один из моих любимых, я практически каждый день репетирую его в рамках тренировок, а шейх… сдался он мне! Я лучше подумаю, как там ушко у моей Даночки, и как проходит прием у отоларинголога! Конечно, лучше, чтобы по врачам ребенка водила мать, но что делать, если мама на работе? Слава Богу, у нас есть такая заботливая бабушка, которой я доверяю как самой себе.

Мамуля привозит ко мне сыновей.

— Мама, мамочка! — малыши со всех ног несутся ко мне.

Я, в танцевальном костюме, и одетым поверх пальто трясусь на декабрьском холоде и снегу, но стойко обнимаю детей. Всех троих.

— Даночка, малышка, не бойся у доктора, хорошо? — целую доченьку в лобик. — Тетя доктор только посмотрит на твое ушко, бабуля рядом с тобой будет!

— Холосо, мамотька! — кивает доченька, глядя на меня огромными черными глазами.

Еще раз обнимаю ее, сажаю обратно в машину к бабушке.

— Спасибо, мамуль! — благодарю ее еще раз.

Потом беру сыновей за руки и уже хочу было возвращаться в помещение, как дорогу озаряют фары нескольких огромных черных джипов.

— Шейх, шейх приехал!!! — начинают высыпать на улицу сотрудники Анькиной студии, задействованные во встрече.

Я же наоборот, подхватив сыновей, драпаю в здание, как можно быстрее. Мне нужно отдать сыновей на попечение няньки и самой готовиться к выступлению.

— Мамотька, а сьто такое сейх? — озадаченно спрашивает Амирка.

— Шейх? — смеясь переспрашиваю я.

— Да, сейх! — подтверждает Амин

— Ну, шейх — это очень богатый дядя, у которого много денег и жен… — пытаюсь объяснить я вкратце, хотя самое короткое было бы просто ответить: шейх — это ваш папа.

Но, им пока это знать ни к чему. Не знаю, смогу ли когда-нибудь открыть своим детям тайну их рождения? Наверно, со временем, когда они повзрослеют… но однозначно не сейчас!

ОМАР

Мои ноги наступают на снег, и с этого мгновения я не могу не думать о ней. О той, что у украла мое сердце шесть лет назад, у той в чьем плену я нахожусь по сей день.

Я жадно рассматриваю красивый северный город, пытаюсь угадать, где же она сейчас находится? Где живет? Чем занимается? Нашла ли свою любовь? Вышла ли замуж? Родила ли ребенка?

Я ведь сам женился с тех пор. Уже три раза. У меня родилось пятеро детей, но в моем сердце еще много места.

Я понятия не имею, где мне ее искать, но у меня стойкое предчувствие, что скоро я ее встречу.

ЛИЛИЯ

— Лиля, он там!

— Он в зале!!!

— Я сейчас умру!

— С ним охрана! Все в своих платках на голове, даже мужчины!

— И шейх тоже в таком платке!

— Господи, какой мужчина!

— Да, от него тестостероном за километр несет!

— Он на русском говорит, представляете?!

— Может он приглядит меня? Я бы не прочь пойти к нему четвертой женой!

— И я!

— И я!!!!

Девочки-танцовщицы, станцевав первый коллективный танец жадно делятся впечатлениями в общей гримерной.

— Успокойтесь! — прикрикивает на них Анька, — У них можно только четыре раза жениться! Шейха на вас на всех не хватит! Да и кому вы нужны — кошки ободранные!!! А ну, марш на сцену!

Девчонки убегают, Анька смотрит на меня огромными ошалевшими глазами.

— Что?

— Пойдем, представлю тебя Омару аль Шарафу!

— Нет, спасибо! — кутаюсь я в свой танцевальный платок посильнее.

— Лиля, ему кажется нравится… он смотрит с интересом!

— Ну и хорошо. — роняю я.

— Скоро твой выход, подруга, покори его! Если он наймет наше шоу, то из нищеты выберемся! Столько бабла поднимем! Я маме дом куплю! Она давно мечтала в деревне, новый, чтобы с цветочками ковыряться!

Слова подруги о матери приводят меня в сознание. Ради мамы я тоже готова на многое. И нам бы не помешали деньги, машины поменять, в студии ремонт сделать, возможно, снять помещение побольше… Да деньги всегда нужны, что уж говорить!

Амина и Амира забрала баба Валя — уборщица Анькиной студии. Я заходила к ним. Мальчишки старательно разукрашивали картинки с мультяшными персонажами, а баба Валя квохтала над ними. Вот и хорошо, ей я доверяю намного больше, чем молоденьким официанткам, нанятым по поводу приезда шейха.

— А-а-а!!! — забегают девчонки после второго танца.

— Лиля! Какая бешенная энергетика!

— Он даже нам похлопал!

— А сейчас с Анной Вячеславовной разговаривает.

— Она ему по-английски что-то пытается объяснить, а он ей: «говорите на русском, я понимать ваш язык»!

— Какой умный мужчина!!!

— Столько языков выучил!!!

— Может договорятся?!

— И тогда мы все вместе поедем в его страну к морю!

— И встретим там много шейхов!

Что-то мне это напоминает. Дурочки они еще совсем. Не понимают, что их могут похитить, и что не всегда во дворцах райские условия. Вернее, не для всех!

— Лиля, твой выход! — бежит ко мне Светка. — Давай, Анна Вячеславовна велела передать, чтобы ты выходила!

Я выдыхаю. Девочки идут со мной, чтобы поддержать на сцене.

Три-два-один.

Я взлетаю вверх по ступеням на сцену. Киваю звуковику, чтобы запускал музыку.

Начинаются первые ударные звуки. Луч прожектора появляется надо мной в темноте.

Не смотреть в зал. Главное, не смотреть! Какая разница, кто бы там не сидел, сейчас я танцую для всех, а не для одного конкретного шейха!

ОМАР

— Снежная Лилия! — вычленяю из всей речи госпожи Яковлевой то, что сразу отзывается в моем сердце.

— Что вы сказали?! — переспрашиваю.

Мы разговариваем на русском языке. Он дается мне тяжело, но я сам хотел попрактиковаться. И надо сказать честно, что английский язык у госпожи Яковлевой такой, что намного лучше вести диалог на русском.

— Снежная Лилия! Девушку так зовут. Она танцует потрясающе! Это — наш лучший номер! Гвоздь программы!

Госпожа Яковлева тараторит, а я пытаюсь вникнуть в иностранную речь. Надо же, какое совпадение… Или нет?

Честно говоря, я не в восторге от этого шоу. Это не мой размах. Видно, что все приготовлено на скорую руку. Девушки двигаются хорошо, но ничего особенного в этом нет. Я все больше склоняюсь к тому, чтобы сказать Яковлевой «нет» и дать задание Сабиру подыскать шоу получше.

Но выражение «Снежная Лилия» меняет дело. Решаюсь дать Яковлевой и ее танцовщицам последний шанс.

Свет в зале приглушается, на сцену выходит укутанная в платок девушка.

Первые звуки ударных завораживают. Над ней загорается прожектор, и она начинает движение.

— Я говорила, вот она! — бормочет госпожа Яковлева, но я поднимаю руку в знак того, чтобы она замолчала.

Девушка подбрасывает вверх платок и на одну долю секунды я вижу ее лицо. Все замирает для меня. Течение времени будто останавливается, а потом и вовсе поворачивается вспять. На шесть лет назад. Когда я впервые увидел ее. Девушку, прекрасную, хрупкую и гибкую, как цветок!

Платок снова падает на нее, укутывает. Девушка искусно управляется с ним, а после он летит на сцену. Снежная Лилия предстает во все своей красе.

Это — она!

Сомнений нет!

Как соблазнительно она двигает бедрами в такт мелодии, ритмично сокращает мышцы живота, ее руки порхают как птицы, белые волосы струятся вслед за хозяйкой.

Я смотрю на нее во все глаза, изумленный, оглушенный, не веря в то, что наконец нашел ее!

Танец пролетает незаметно. В зале зажигается освещение. Девушка улыбается на сцене, стараясь выровнять дыхание. Она так ни разу не взглянула на меня, будто специально отводила глаза.

Но вот, краем глаза я замечаю резкое движение справа.

— Мама! Мамотька!!! — маленький мальчишка, лет пяти, несется через весь зал на сцену, пробегая мимо моего стола.

Лилия тут же реагирует на детский крик, смотрит прямо в мою сторону, и наши взгляды встречается.

Она замирает, как вкопанная, приоткрыв в изумлении губы. Кажется, она меня тоже узнала.

— Ах ты ж, постреленок, сбежал от меня! — сетует старая женщина, еле поспевая за малышом. — Ух, какой шустрый малец у вас, Лилия…

— Мамотька! — мальчишка тем временем быстро забирается на сцену, и тянет руки к Лилии.

Она тут же поднимает его, и прижав к себе, быстро уносит за кулисы.

Она что, ребенка родила?!

— Господин аль Шараф, это… недоразумение… простите!

Но я не слушаю Яковлеву, поднимаюсь, и полный решимости все выяснить, иду за кулисы.

Моя охрана и помощник тут же присоединяются ко мне.

— Господин аль Шараф… вы к…куда? — лепечет Яковлева, но я ее не слушаю. Я увидел свою Снежную Лилию, и упускать ее я не намерен!

ЛИЛИЯ

Нет! Это невозможно!

Разве так бывает вообще?!

Шанс совпадения того что тот самый шейх, который подарил мне троих очаровательных малышей, и этот, решивший нанять шоу на свадьбу брата, будут одним и тем же человеком был один на миллион! И он выпал!

Мое сердце заполошенно бьется в груди. Я с Амином на руках уношусь как можно быстрее. До ужаса боюсь, что шейх узнает в моем ребенке свои черты и тогда отберет! Заберет у меня всех троих малышей и увезет далеко на восток! И ничего я не смогу доказать… Где могущественный шейх, богатый как король, и где я… обыкновенная молодая женщина?!

Слышу за спиной гулкие шаги и голоса. Ныряю в гримерную. Хочу закрыть дверь на замок, но не успеваю.

На пороге уже он! В длинной строгой тунике, похожей на пиджак и с куфьей на голове. Я не видела его шесть лет, и уже позабыла насколько он высокий и мощный! Вот в кого мои мальчишки в пять годиков уже такие здоровые! Выше всех в группе в садике!

Я стою прибитая к полу его кипящим взором, и только сильнее прижимаю сына к сердцу, прикрываю его личико от отца.

— Ты родила ребенка, Лилия? — хрипло говорит он на русском языке с едва уловимым акцентом.

Я не знаю, что сказать. Будто язык присох к небу и отказывается отлипать.

— Мама! Дана тоже приехала! — заскакивает в комнату Амир.

— У тебя… близнецы? — с удивлением переспрашивает шейх во все глаза рассматривая сыновей.

— Сюррприииз! — в комнату вваливается мамуля с Даной на руках. — Не ждали, а мы пришли!

— Тройня?! Тройняшки?! — шейх переводит изумленный взгляд на дочь. — И правда, сюрприз!

Я стою ни жива, ни мертва, не знаю, как до сих пор держусь на ногах. Амин начинает вертеться, и мне приходится опустить его на пол. Сыночки стоят рядом, и с распахнутыми от удивления, черными как у шейха глазками, рассматривают непонятного дядю, и даже не подозревают, что впервые в жизни видят своего отца.

— Здрасьте! — нарушает тягостное молчание мамуля, спуская с рук Даночку. — А вы кто?

А я снова не могу произнести ни слова. Зато шейх может.

— Добрый вечер!

Учтиво повернувшись к моей мамочке, он кладет ладонь на сердце, слегка склоняется и с достоинством представляется:

— Шейх Омар ибн Али аль Шараф. Можно просто, господин аль Шараф!

Омар!!! Его Омаром зовут! Какое необычное, мужественное имя! — проносится у меня в голове.

— Лидия Игоревна Белова! — с ничуть не меньшим достоинством представляется в ответ мамуля. — Я — мать Лилии. А что, собственно говоря, вы тут делаете?

Не знаю каким образом, но веду машину, вцепившись в руль вспотевшими ладонями. Тройняшки сидят сзади, пристегнутые каждый в свое кресло. Мамуля восседает рядом.

— Он не узнал, мам?! Не узнал ведь? Не понял?! — всхлипываю я.

— Веди машину, Лиля. — спокойно отвечает на это мамуля. — Смотри прямо на дорогу!

Приезжаем домой без происшествий. Вот только я впервые в жизни не помещаюсь в ворота и немного царапаю зеркала. Конечно, при таком волнении-то!

Малыши ускакивают домой, мы же с мамой остаемся у машины.

— Мама, ты поняла, что это — он! ОН!!! — я смотрю на поцарапанное зеркало, но ни фига не понимаю.

— Да поняла я, Лиль! — строго прикрикивает на меня мама. — Дети — вылитые твой шейх! Это надо слепым дураком быть, чтобы не понять!

— И что делать-то, мамуль?! Что делать?

— Все, дочка, успокойся! Утро вечера мудренее! — обнимает меня мама. — Пошли домой, будем ужинать. Потом укладывать детей спать. Завтра у них садик, у тебя работа…

— Мам, ты так спокойно говоришь, будто ничего не произошло! — выкрикиваю я на эмоциях.

— Ага. Давай я сейчас тоже начну истереть, хвататься за сердце и рвать на себе волосы! — хмыкает моя разумная мамуля. — Вот только делу это никак не поможет!

Я понимаю, о чем она. Но не могу успокоиться. Иррациональный страх потерять детей сильнее меня!

— Давай, дочь, возьми себя в руки, и займись обычными делами!

Я поднимаю глаза к ледяному морозному небу.

— Лиля, ну давай рассуждать логически! — встряхивает меня за плечи мама, — Он заявил, что дети его?!

— Нет.

— Он угрожал тебе, что отберет детей?!

— Н…нет. — блею в ответ, чувствую, как голова взрывается изнутри.

— Он тебе угрожал? Шантажировал? Запугивал?

— Нет! Нет!

— Вот именно! — щелкает пальцами у моего виска мамуля. — Он сказал, а я это лично слышала, потому что он МНЕ это сказал, что ты — его давняя знакомая. И именно поэтому он пошел за тобой в гримерную. Чтобы поздороваться! И все! А ты уже себе невесть что выдумала! С таким воображением, Лиля, тебе книги надо писать!

С таким воображением, я скоро в дурку отъеду…

— Мама, так он догадался, или нет?!

— Да откуда же мне знать, доча?! Но пока у него и в мыслях нет того, что ты напридумывала! Так, пошли домой, пока дети дом не разнесли!

ЛИЛИЯ

Утром меня будит звонок телефона.

— Лиля, ну где ты там? — орет Анька на том конце провода.

Еле разлепляю глаза и смотрю на время. Почти семь. Еще пара минут и прозвонил бы мой будильник.

— Дома… — хриплю в трубку. — Сплю. Еле заснула вчера…

И это — чистая правда! Заснула буквально под утро, съев себя поедом.

— Давай быстро в студию! Шейх будет в девять.

— Ань… я не приеду! Я не буду в этом участвовать!

— Как это не будешь? — рявкает подруга. — Мне кажется, он именно на тебя и клюнул! Нет, ты приедешь, и мы все вместе выслушаем его вердикт!

— Аня, я боюсь его! — говорю я чистую правду. — Давайте без меня!

— Брось, Снежная Лилия! Ты, конечно, девушка красивая, но не настолько, чтобы шейх тебя в свой гарем взял! Тем более ты — товар подпорченный, далеко не девочка, и еще мать троих детей! Ну на кой ты шейху сдалась?!

Я это понимаю. Я ему ни на кой не сдалась, но вот мои дети… вернее, его дети… и зачем он только Анькино агентство выбрал? Выбрал бы что-то другое, и никогда бы не узнал о том, что я родила…

Но, похоже, что вчера сама судьба самым настоящим образом вмешалась в наши жизни! Все к одному произошло… и то что мама привезла мальчишек ко мне на репетицию, и то, что Амин сбежал от бабы Вали… и то, что мама привезла Даночку именно в тот самый момент, когда шейх стоял в моей гримерной, во все глаза разглядывая меня и сыновей…

— Лиль, у него три жены, куча детей…

А вот тут поподробней, пожалуйста…

Почему-то сообщение о том, что у него куча жен и он наделал им много детей, неприятным образом колет мне сердце. Значит, пока я рожала Амира, Амина и Дану, он успел жениться. Три раза подряд! А учитывая то, что он может заделывать по три отпрыска за раз, неудивительно, что детей у него уже целая орава…

— Ну, и зачем ему ты? — скептически усмехается Анька. — Я понимаю, была бы ты целочкой-невредимочкой, еще был бы у него какой-то интерес, а так, тьху! Плюнуть и растереть!

— Ань, — прекращаю я поток моего невольного обесценивания на рынке невест для шейхов, — А он про меня что-то расспрашивал? Про моих детей?

— Нет. Сказал только, что ждет нас всех сегодня в девять утра. А почему ты спрашиваешь? Что, глаз на него положила?

— Бог с тобой! Какой глаз?!

— Между нами говоря, я сама на него глаз положила, так что Лиль, даже не пытайся! Вакантное место четвертой жены я собираюсь занять сама, лично!

— Эм… — даже теряюсь я от столь экзотичного заявления.

— Ну а что? — в голосе подруги слышны мечтательные нотки. — Я — девушка красивая, свободная, опять-таки! Ни мужа, ни детей. Эх, Лилька, как стану я шейхой! Заброшу эту студию к чертовой бабушке! Поселюсь во дворце со слугами, и буду жить-поживать, да шейха ублажать!

— Кхм!

— Не кхымкай, тоже мне, ханжа! — хохочет Анька, — А что? Шейх — мужчина видный, красивый, видно, что темпераментный! Там всем женам перепадает не хило, видно же! А самое главное, он по-русски говорит! Золото, а не мужик! Надо брать!

Положив трубку, иду в детскую. Малыши еще сладко спят. Поражаюсь тому, как сильно они похожи на Омара, их отца. Тихонечко целую каждого в макушку. Содрогаюсь при мысли, что кто-то сможет их у меня отобрать. Никогда! Никто и никогда не заберет у меня моих детей! Я коршуном летать над ними буду! И заклюю любого, кто посмеет их тронуть!

ЛИЛИЯ

— Я принял решение. — произносит шейх с легким акцентом.

Омар со своей свитой приехал ровно в девять. Мы все сидим за круглым столом в переговорной. Я надела самую закрытую одежду, которую только откопала у себя. Никакого макияжа не наносила, а волосы заколола в небрежный пучок, и теперь несколько волнистых прядей лезут мне в глаза. Оделась как чучело, я специально. Мне нисколечки не хочется привлекать к себе внимание отца своих детей.

«Хоть бы отказался, хоть бы отказался» — молюсь я про себя. — «Отказался и уехал к себе на восток»!

— Я нанимаю ваше шоу. — рушит все мои надежды шейх, мило улыбаясь нашему коллективу.

— Ура! — хлопают в ладоши девочки, и Анька. Анька хлопает громче всех — вон все ладони себе отбила.

Анька кстати нацепила крохотное короткое платьице с вырезом декольте почти до пупа. На ногах у нее красуются высокие ботфорты на шпильках. Уже с утра пораньше салонная укладка и боевой раскрас макияжа на лице. Но шейх ее стараний кажется и не заметил. Потому что я постоянно ощущаю его горячий взгляд на себе.

Его помощники, в куфьях и длинных туниках что-то тихо говорят на своем языке, Омар кивает.

— Но у меня есть ряд условий. — тут же возвращает шейх девчонок с небес на землю. — Свадьба моего младшего брата — очень ответственное мероприятие.

— Разумеется! — с умным видом поддакивает Анька.

— У вас будет два месяца на подготовку. Готовитесь на месте, то есть в самое ближайшее время ваше шоу в полном составе вылетает в мою страну, и начинает готовить по истине грандиозное выступление!

— Мы все понимаем, мы готовы!!! — тут же ажитированно выкрикивает Анька.

Среди девочек проносится гул волнения и предвкушения.

— Разумеется, все траты на ваш перелет, проживание, и питание я беру на себя.

Девочки гудят еще активнее. Но напоровшись на злой взгляд Аньки, они тут же затыкаются.

— Я не смогу полететь. — тихо говорю я.

Шейх мрачнеет на глазах.

— Лиля!? — в полном шоке шипит на меня Анька.

— У меня дети, я не смогу оставить их на столь длительный срок. — твердо отвечаю я.

— Нет, ты полетишь! — злится на меня Анька. — Господин аль-Шараф нанимает нас в полном составе! А ты, мало того, что исполняешь один из номеров, так еще и хореограф-постановщик нашего шоу!

Чего-чего?! Первый раз слышу об этом!

— Мои помощники и юристы подготовили для вас контракты. — как ни в чем не бывало продолжает шейх. — Мой личный секретарь Сабир аль Дужар возьмет на себя решение всех рабочих вопросов. Госпожа Яковлева, ознакомьтесь с контрактом, если вас все устраивает, жду вашей подписи. Если остались вопросы, мои помощники к вашим услугам. Я же не могу более задерживаться. Дела. Жду вас в самое ближайшее время!

Шейх встает. Анька вскакивает на своих шпильках, кидается жать ему руку. Мужчина с достоинством выдерживает столь бурное проявление тактильности.

Он улетает?! И про детей ничего не спросит? Не узнал? Не понял?! И меня не станет заставлять лететь к нему?! Какое счастье!!!

— Лилия. — произносит шейх с мягкой хрипотцой, прожигая меня черными глазами. — Уделите мне немного своего времени?

Ну вот… рано я обрадовалась.

ЛИЛИЯ

— Посидим в ресторане? Поговорим в спокойной обстановке? — мягко предлагает мне шейх.

Я соглашаюсь. Мне ведь нужно выяснить его намерения. И понять, догадался ли он про детей.

Идем мы не далеко. Буквально в соседнее здание. В кольце из его охраны.

Мне непривычно передвигаться подобным образом, но шейх — фигура влиятельная, и без личной охраны ему нельзя.

— Снег очень красивый! — читаю я восхищение в глазах Омара, когда он смотрит на снежинки и на белый, искрящийся чистый снег. — Он похож на твои волосы, Снежная Лилия.

Невольно улыбаюсь, вспоминая как он точно так же называл меня шесть лет назад, в пустыне.

Мы входим в дорогой фешенебельный ресторан. К нам тут же подбегает управляющая и чуть ли не вприпрыжку проводит за самый лучший столик.

— Выбирай, что хочешь. — радушно предлагает Омар.

— Ничего не хочу. — честно отвечаю. Кусок в горло при нем не полезет.

— Вообще ничего? — хмурит густые брови аль Шараф.

— Кофе если только. Капучино. Без сахара.

Взбодриться перед непростым разговором мне просто необходимо.

Шейх улыбается в бороду.

— Арабский шейх привел в ресторан девушку просто попить капучино …

— А что тут такого? — не пойму я.

— Ты могла бы заказать все что угодно, но выбрала всего лишь кофе.

— Я плотно позавтракала, а мне ведь фигуру беречь надо. — пытаюсь я свести все к шутке.

— У вас чудесная фигура, не смотря на рождение троих детей! — тут же пользуясь случаем подбирается к самому важному шейх.

Я настораживаюсь. Начались те самые расспросы.

— Да. Родила. Тройняшек.

— Я так и понял, что они тройняшки. Они… как это сказать… забавные! Чудесные дети! — на лице у шейха расцветает отцовская улыбка. — Ты не замужем, Лилия, и замуж не выходила.

— Вы уже выяснили этот момент? — напрягаюсь я.

— Да. Не смог сдержаться. Должен был все про тебя узнать.

— Так получилось. — развожу руками.

Шейх кивает.

— А где их отец?

Так-так-так… неужели не догадался?!

— Нет у них отца. — отрезаю я, зорко наблюдая за его реакцией. — Я приняла решение рожать детей для себя.

Шейх снова кивает.

Не понял… он не понял! Не понял, же?!

— А жених у тебя сейчас есть?

— Есть. — вру я.

Хотя, так ли вру? У меня есть, скажем так, поклонники. И Денис — самый яростный из них. Я даже пробовала начать с ним отношения. Но ничего не вышло. Поэтому пока наши отношения на паузе. Но шейху об этом знать не обязательно.

— Жених и есть отец твоих детей? — хмуро уточняет шейх.

Не понял! Он не понял!!! Какое счастье! Хотя, зачем я так боялась и переживала?! Шейх — мужчина, а они обычно бывают очень наивными и невнимательными, особенно в вопросах, касающихся детей.

— Надеюсь, в будущем он будет им хорошим отцом. — уклончиво отвечаю я.

Хотя понимаю, что нет, не будет. Денис искренне пытался найти общий язык с тройняшками, но увы…

— Я понял. — кивает шейх.

Видно, как мои ответы бередят его душу. Но он будто бы берет себя в руки и пробует смириться с моими жизненными обстоятельствами.

— У вас ведь тоже жены и дети… — напоминаю я.

Он-то не хранил мне верность, так почему же я обязана?! Хотя я-то как раз-таки сохранила. Сколько бы Денис не намекал мне на более близкие отношения и постель, затащить меня туда ему так и не удалось.

— Ну да. — еще мрачнее отвечает шейх. — Три жены и пятеро детей.

— Ну вот видите, господин Аль Шараф. — тоже становится мне грустно. И будто в груди что-то свербит. — У каждого из нас своя жизнь сложилась. Своя судьба. Я пойду, господин Аль Шараф?

— Лилия. Постойте. — мягко удерживает меня шейх словами. — А если я найду подходящий дом, прислугу и няню, для вас и ваших детей? И для вашей замечательной мамы! Вы согласитесь тогда поехать с шоу Яковлевой?

Застываю как вкопанная. Вот это — поворот!

— Я заплачу вам двойной гонорар! — искушает меня мужчина. — Хорошо, тройной. — видя мое колебание поднимает он ставки. — Вы, ваши замечательные дети, и чудесная Лидия Игоревна будете жить в лучших условиях. Ни в чем нужды не будете знать. Сейчас там прекрасная погода. Нет летнего зноя, но тепло. И море теплое. Дети смогут купаться каждый день. Ваши дети видели море?

— Нет… — качаю головой. — Как-то не до этого было.

— Вот видите, Лилия… одни сплошные плюсы! Соглашайтесь! Это — абсолютно безопасно. Вы будете под моей защитой. — улыбается Омар ровной белоснежной улыбкой.

— Я… должна подумать, господин Аль Шараф. Все же у меня дети, и это — большая ответственность.

— Разумеется. — склоняет голову шейх. — Обдумайте. Я буду с нетерпением ждать вашего решения!

ОМАР

— Папа! — тянет ко мне ручки старшая дочь Нигар.

Ей четыре года. Подхватываю ее на руки, целую в лобик.

Тут же к нам на встречу выходит служанка в платке, забирает дочь, не поднимая на меня взгляд.

Моя первая жена Афифа с младшей дочерью на руках выходит меня встречать.

— Господин… — тупит она густо накрашенные глаза. — Я так рада вас видеть, мой господин!

Я беру на руки Наиму. Малышке нет еще и сорока дней от роду. Моя младшая дочь — очаровательная щекастенькая малышка. Ее я тоже осторожно целую в лобик, чтобы не уколоть бородой.

А вот Афифа, несмотря на макияж выглядит усталой.

— Как ты себя чувствуешь? После родов прошло совсем мало времени. Ты оправилась?

— Для вас я всегда готова, господин! — соблазняюще отвечает Афифа. — Вы можете снова навещать меня ночами.

С трудом удерживаю лицо, чтобы не поморщиться. После того, как увидел вновь свою первую любовь, Снежную Лилию, исполнять супружеский долг перед женами становится все труднее и труднее. Это очень странное чувство, ведь раньше я спокойно делил себя на троих женщин. Порой брал наложниц, и не испытывал при этом трудностей. Теперь же, когда жду Лилию со дня на день, во мне будто бы что-то перевернулось.

— Ты для этого меня пригласила, Афифа? Чтобы сообщить, что ты оправилась?

— Да, господин. — жена забирает доченьку с моих рук. — Я очень хочу подарить вам первого наследника, господин. А если вы перестанете посещать меня, господин, то как же я рожу вам сына?!

Да, пока у меня одни только дочери. Но я не унываю. Я женат всего пять лет. Успеют у меня сыновья родиться. А еще почему-то сразу вспоминаются тройняшки Лилии. Какие замечательные у нее дети! И сразу трое получились, двое сыновей, и одна дочь. Лилия — должна быть очень счастливой женщиной. Жизнь дарует ей много счастливых моментов, вместе с ее детьми. Интересно, я смог бы их усыновить, если бы у Лилии не было жениха, и она согласилась бы стать моей четвертой женой?

Мечты-мечты. Надо быть реалистом. Да, я смог бы стать им отцом. Но вот только Лилия — сильная и гордая женщина, хотя хрупка, и изящна как цветок. И вряд ли она согласится стать четвертой. А поэтому нужно умерить пыл. Лилия скоро приедет сюда. У нас с ней только деловые отношения. Надеюсь, я выдержу это.

— Господин, я слышала, что Набиха носит вашего малыша уже как семь месяцев.

— А зачем ты интересуешься такими вопросами? — уточняю я.

— Моя мама интересовалась, и рассказала мне.

Мама. Ах вон оно что… Да, теща моей первой жены — тот еще подарок. Бадрия Ханум способна разузнать обо всем. Порой это не очень приемлемо. Почему-то при мысли о теще, вспоминается замечательная мама Лилии — Лидия Игоревна. Душа у нее чистая, как и сердце. О дочери она печется, а за внуков умереть готова. Потрясающая женщина! Я рад тому, что она тоже согласилась прилететь с дочерью и внуками. Уверен, что мы поладим. Я приложу к этому максимум усилий.

— Скажите, господин, — прерывает мои мысли Афифа, — Набиха уже знает, кого подарит вам?

— Боишься, что Набиха подарит мне сына первой? — усмехаюсь я.

— Ну что вы такое говорите, мой господин! — притворно возмущается Афифа, — Я только возрадуюсь, если у моего господина появится наследник!

— Да? — поднимаю я бровь. — Именно поэтому ты уже готова лечь со мной, чтобы снова понести?

— Я готова рожать вам столько, сколько нужно. — сердито опускает голову Афифа. — Так что, известно, кого ждет Набиха?

— Нет. Врачи не смогли определить. Малыш прячется, хочет сохранить интригу до родов.

— Тогда подождем родов. — хмуро соглашается Афифа.

— Конечно, подождем. Куда мы денемся? — усмехаюсь я. — Но ты же меня позвала сюда не для того, чтобы мы обсуждали мою третью жену, верно? Кстати, если тебе интересно узнать про вторую, нет, Равия пока не беременна, она недавно перенесла операцию, и мои визиты к ней отложились на неопределенное время.

— Это я знаю, господин, — наконец, улыбается Афифа. — С Равией мы общаемся.

— Я рад слышать, что ты нашла общий язык хотя бы с моей второй женой.

— Господин, а как прошел ваш визит на север? Говорят, вы задержались там больше, чем планировали первоначально.

Однако! Тоже Бадрия Ханум новость принесла?

— Мой визит на север прошел превосходно, Афифа! Спасибо, что поинтересовалась.

— Вы наняли танцовщиц, как планировали для вашего брата, Господина Саида?

— О, да! — мои губы трогает улыбка, когда я вспоминаю лицо Лилии. Какая же все-таки она красивая! Холодная, изящная, далекая, манящая… волосы как снег! Моя снежная Лилия.

— Я вижу, что господину очень понравилось! — хмурится Афифа на мою реакцию.

— Шоу танцовщиц на свадьбе у Саида будет по истине грандиозным! — отвечаю я. — Осталось только дождаться самих артисток.

— Вы ждете какую-то определенную танцовщицу? — напрягается Афифа.

Ну как эти женщины на такое способны?! Как моментально они чуют и раскусывают мысли мужчин? Как им это удается?

— С чего ты это взяла, Афифа?

— У вас было такое лицо, когда вы это произносили, господин…

— Это не должно тебя волновать, Афифа. У тебя мои дети. Занимайся ими.

— Но меня волнует это, господин… место вашей четвертой жены все еще свободно.

— Ты первой узнаешь, если я соберусь жениться в четвертый раз, Афифа. Так что тебе не о чем беспокоиться.

Я поднимаюсь с дивана.

— Господин уже уходит? — хмурится Афифа.

— Да, у меня дела. Оправляйся хорошо, Афифа!

Жена тянется поцеловать меня, но я быстро целую ее в лоб и ухожу.

ЛИЛИЯ

Ничему меня жизнь не учит…

Я уже однажды летала на загадочный восток, и познакомилась там с восточным шейхом. Теперь я снова туда лечу, вот только теперь с его детьми.

А вот мамочка моя вполне довольна текущим положением дел. Она расслабленно лежит на разложенном кресле бизнес-джета Омара, который он отправил персонально за нами. Это потому что я все-таки артачилась, и не хотела лететь из-за того, что у меня трое маленьких пятилеток, и я боялась не уследить за всеми в обычном самолете.

Мамуля отдыхает, надев на лицо питательную тканевую маску, лениво попивая свежевыжатый фреш из красивого хрустального бокала около иллюминатора.

— А сфоткай меня дочь, только с боку, чтобы маски не было видно! — просит мамуля, вытягивая ноги, чтобы они казались постройнее. — На аватарку поставлю в соцсети. Когда я еще на личном бизнес-джете шейха полетаю, как миллионерша?

Я смеюсь. Фотографирую ее на телефон. И одну, и в окружении внуков. В итоге, когда она снимает маску мы делаем селфи. Ну хоть в этом плюс. Я рада, что мама довольна. А она, как никто другой заслужила и этот королевский перелет, и отдых, и крутые фотографии! Уж сколько она провела бессонных ночей, нянча тройняшек, одному Богу известно! Но, бессонные ночи, это ладно! А все остальное? Тут с одним ребенком попробуй справится, а когда их трое, одновременно? А когда у них у всех троих колики от неправильно подобранной молочной смеси, или зубки режутся… вот где самый настоящий кошмар! Без мамули я бы просто не вытянула. Потому теперь я готова сделать для нее все, чтобы она смеялась и радовалась жизни.

— Что ты грустишь, доча? — замечает мама мое состояние.

— Мне не по себе. Возможно, я зря на это согласилась. А вдруг…

— Знаешь, что бывает «вдруг»? — отметает мои сомнения мамуля. — Если что-то не понравится, развернемся и уедем! Тебя одну я бы больше туда не пустила, а со мной тебе нечего бояться…

Хорошо бы, чтобы так оно и было. Мамуля просто не представляет себе насколько могущественный шейх — Омар аль Шараф. И если он захочет, то сможет сделать все, что угодно!

ЛИЛИЯ

По прилету нас тут же забирает комфортный минивэн прямо со взлетно-посадочной полосы.

— Мамотька, как тепло! — прижимает руки к щекам Дана.

— Мы сьто, в лето попали? — уточняет любопытный Амин

— Мамотька, а мы вообсе, где? — вертит головой в разные стороны Амир.

— Спокойно, солнышки, мы на востоке! Здесь даже зимой вот тепло, как летом! — улыбаюсь я своим смышленым деткам.

— Ну и жарища, доча! — мама тут же вытаскивает широкополую шляпу и надевает ее на белокурые волосы. — даже не верится, дома все заснежено, а тут — пальмы! Море! Песок!

Я достаю солнцезащитные очки себе и деткам, так же извлекаю из рюкзака панамки. Да уж, хорошо, что взяла с собой все эти принадлежности от солнца, а еще к тому же добрый запас солнцезащитного крема. Здесь без этого добра никуда!

Мы проходим паспортный контроль. После этого нас забирает личный помощник Омара Сабир. У нас с собой столько вещей, что несколько грузчиков везут в новый мини-вэн доверху набитые чемоданами тележки.

Детки в это время прыгают и бегают вокруг меня и мамули, во все глаза глазея на новые места и достопримечательности.

— Господин аль Шараф не смог встретить вас лично! — прикладывает руку к сердцу Сабир, — Но он посетит вас сегодня вечером, и покажет вам все достопримечательности.

— А наш дом готов? — уточняю я. — Ведь, экскурсия, это конечно, хорошо, но у меня трое маленьких детей, и им нужно отдохнуть с дороги, поесть обычной домашней каши, ну и просто акклиматизироваться в непривычном для них климате.

— Все в полной готовности, госпожа Белова! — снова с почтением опускает голову Сабир. — Особняк — большой в тихом фешенебельном районе города, в ста метрах от пляжа. Можно будет ходить к морю хоть каждый день! А еще у вас служанка, повар и няня для детей. Если вам нужно будет больше персонала, только дайте знать!

— Что он говорит, доча? — мамуля у меня плохо понимает по-английски и речь Сабира для нее не совсем понятна.

— Представляешь, на нас будут трудиться повар, служанка и няня для детей!

— Ох, ну и твой шейх дает! — усмехается мамуля. — Я точно на курорт еду! И все благодаря тебе, солнышко!

— Ты заслужила это мамуль! — обнимаю я ее. Дети тут же льнут к нам, мы обнимаемся все вместе, впятером. — Сабир спрашивает, может нам еще что нужно?

— А знаешь, дочь, нужно! — отвечает мама, подумав. — Мне бы учителя, чтобы язык подучить.

Я удивленно смотрю на мамулю.

— Зачем?

— Ну, ты вот английский знаешь, а я нет. Уйдешь ты на репетицию, а как я с няней или поваром договорюсь? Как объясню, какую именно кашу едят мои внуки?

— А. Хорошо, отличная идея, кстати! — одобряю я.

Я передаю слова мамули Сабиру, и он покорно склоняет голову.

Мы садимся в минивэн, и уезжаем в наш новый дом.

АФИФА

— Это она, мама! Она!

— Тише ты, Афифа, спокойно. Я поняла.

Две женщины, мать и дочь, стояли неподалеку от прилетевшего семейства Беловых, пока те разговаривали с помощником мужа Афифы. Закутанные в платки женщины, только с прорезями для глаз рассматривали прилетевшую танцовщицу, ее мать и детей.

— Я сразу почувствовала неладное, мама! — гневно произнесла Афифа. — Мой муж слишком уж для нее расстарался! Предоставил лично ей один из своих домов прямо на побережье, Сабир вокруг нее бегает. Ладно, Сабир! Он за ней свой самолет отправил! Думаешь, он просто так обхаживает обычную танцовщицу?!

— Думаю, что не просто. — мрачно отвечает Бадрия Ханум. — Поехали за ними.

Женщины садятся в джип, и безмолвный водитель везет их за минивэном Лилии.

АФИФА

— Мама, он из-за нее отказался возлечь со мной! — в отчаянии выкрикнула Афифа уже дома, без посторонних ушей.

Бадрия Ханум задумчиво покачала головой, снимая с себя покрывало.

— Странно все это, Афифа. Белокурая девка совсем не невинна. Она родила тройню. Зачем она твоему мужу?

— Вот и я о том же, мама! Мало мне Равии и Набихи, так еще и эта выискалась! Еще не понятно, кого там Набиха носит, если девочку, то ладно, а если мальчика… А если он женится на ней, мама?!

— Твой муж вполне законно может взять четвертую жену, дочь. И рано или поздно он ее возьмет. Но ты же — первая! А значит ты — самая главная.

— Это пока они все не начнут мальчиков рожать, а как подарят ему наследников, так он их начнет в приоритет ставить.

— Не начнет. И ты родишь мальчика! — прикрикнула на нее Бадрия.

— Он из-за нее не лег со мной, мама! как я рожу?

— Прямо так и сказал, что из-за танцовщицы не ляжет? — прищурилась Бадрия.

— Ну… нет. Прикрылся тем, что я еще не оправилась после родов.

— Ну ты и правда не оправилась, Афифа, только две недели прошло. Успокойся. Но, и держи ухо в остро. Танцовщица — иностранка. Кто знает, что у нее на уме? Муж твой — мужчина видный и богатый. Лакомый кусочек для таких вот охотниц! Тем более у нее трое детей! Представляешь, какая честь для нее будет, если он ее четвертой женой возьмет?! И всех ее детей усыновит?!

— А если она к тому же родит ему мальчика? У нее уже есть двое сыновей, значит, мальчиков она рожает! Я пропала, мама…

— Куда ты там пропала? — грозно прикрикнула на нее Бадрия Ханум. — Мы будем наблюдать и за танцовщицей, и за ситуацией в целом. А ты, как только оправишься, требуй законной ночи со своим супругом. Пускай снова делает тебя беременной, чтобы первого наследника все же родила ему ты!

ЛИЛИЯ

В тени колоссальных пальм, утопающих в зелени, точно в оазисе, возвышался аристократический особняк, вобравший в себя все красоты и причуды восточной культуры. Его изысканные фасады украшались восточной мозаикой и обрамленными золотистыми линиями. Усеянный высокими арками и изящными фронтонами, особняк сиял в солнечном свете, словно драгоценный самоцвет востока.

— Это что, наш дом такой? — мамуля аж сняла очки и протерла глаза.

— Похоже на то… — бормочу я себе под нос, пребывая в таком же шоке, как и мамуля.

Шумный фонтан, исполнявший волшебный танец воздушных брызг сразил нас на повал.

— Тут фонтан есть мамотька!!! — завизжала в восторге Дана, а мальчишки наперегонки ринулись к нему.

— Тут лыбки золотые!!!

— Смотли, лыбки и челепашка!

— Господи… — пробормотала мамулечка, серьезно, что ли, даже рыбки в фонтане живут?!

Пожимаю плечами. Если это один из домов самого шейха, то я не удивлена.

— Идемте в дом, малыши! Жарко очень! — зову я деток.

Амир и Амин уже вымокли в фонтане. Дана сняла сандалики и уже готовилась ступить туда ногой.

— Дана, милая, нельзя! — грозит ей пальчиком бабушка. — Рыбки как укусят за пальчик, будешь знать!

Дана тут же взвизгнула, надела обратно сандалик и побежала вприпрыжку вслед за братьями.

За тройняшками глаз да глаз нужен. Но мама, кажется, справляется. Плюсом у них еще няня будет. По крайней мере в фонтан Даночка точно не полезет.

Залы богатого особняка заманивают нас в свою гостеприимную обитель. Внутри каждой комнаты чувствуется необычайное сочетание изысканности и восточной жизнерадостности. Пышные перины и бархатные портьеры, кувшины с душистыми цветами и драгоценными ароматами. Нет, благовония надо распорядиться пока убрать. У малышей может быть аллергия на резкие запахи. Да и кувшины с цветами пострадают первыми, как только ушлые тройняшки затеют игру в футбол.

По пестрым коврам даже страшно ступать, такие они дорогие и шелковистые на ощупь.

— Мамотька, да это зе не дом!

— Это зе дволец!

— А я — плинцесса! — заявляет безоговорочно Дана, — А Амир и Амин — плинцы!

Я обнимаю моих принцев и принцессу, всех троих. Подхватываю на руки, кружу в воздухе.

Вы, мои дорогие, самые любимые детки на свете, даже не подозреваете, как правы на самом деле!

Внутри дома нас встречают три женщины, покрытые платками. Бара — служанка, Басма — повар, и Гуля — няня.

Гуля — русскоязычная няня, и я очень рада, что Омар подобрал моим детям именно такую. Вряд ли бы они что-то поняли на английском.

Впрочем, Бара и Басма тоже немного понимают по-русски. Они тут же начинают нам все объяснять, помогают разложить вещи. Гуля занимает деток, чтобы они не разнесли дом в первые полчаса, Басма срочно начинает готовить им кашу по маминому рецепту, а Бара объясняет, кому какая комната предназначена, и принимается распаковывать чемоданы.

Дети кушают кашу, и сонные, идут отдыхать с дороги. Мы тоже едим, а потом ко мне приезжает Сабир, и вручает новенькие телефоны самой последней модели мамуле, мне, и всем деткам.

— Эм… спасибо конечно. — смотрю я на практически королевские дары. — Но, нам можно было бы просто передать сим-карты, либо я сама бы купила их завтра в городе… Мы бы поставили их в свои старые телефоны. Эти очень дорогие!

— Это небольшой комплимент вам от господина Аль Шарафа. — почтительно отвечает его покорный слуга.

— А дети пока вообще не пользуются телефонами… заберите их.

— Не могу. — так же, с почтением возражает мне Сабир. — распоряжение господина. Он приказал подарить каждому вашему ребенку по телефону. Но вы можете пока не давать им. — тут же дает дельный совет помощник.

— Так и сделаю. Благодарю вас и вашего господина!

— Ну что ты такая вредная, Лиля! — не больно толкает меня в бок мамуля. — Деткам уже по пять лет. Пусть учатся пользоваться телефонами. Им и в детский сад давно пора с собой давать!

Ну, если мамуля так считает, то кто я такая, чтобы ей перечить? Я доверяю ей в вопросах воспитания. Она опытней меня в этом плане и ей виднее.

— Ну что ты, прилетела там?! — тут же раздается звонок от Аньки, едва я включаю телефон. Интересно, это Сабир сообщил ей мой новый местный номер? Ведь я пока даже сама не знаю его.

— Ага. Вот только детей накормили и вещи разложили.

— С прилетом тебя! — смягчается подруга. — Я рада, что он все же уговорил тебя приехать.

— Вот только сегодня я — пас. Устала с дороги, плюс детям все интересно. На пляж пойдем, потом шейх приедет, по вечернему городу нас покатает…

Я говорю все это без намерения похвастаться, просто сообщаю информацию, но Анька лишь завистливо вздыхает на мои слова:

— Сам?! ШЕЙХ?!

— Ну да…

— Как тебе это удается?!

— Да никак… — пожимаю плечами.

— Ну да, конечно! — в голосе подруги звучат явные нотки раздражения. — Нас он по городу не возил…

Мне нечего ответить на ее странные выпады. А почему он их собственно должен возить? Со мной он был близок, и у нас с ним какие-никакие отношения. Дети общие, хотя он об этом не догадывается, но что-то явно чувствует. А они — обычный нанятый персонал.

— Ладно, что-то я разболталась! Смотри не обгори под солнцем, а то Аленка вон обгорела в первый день, теперь ей больно танцевальный костюм надевать…

— Не переживай.

— Завтра жду тебя на репетицию. Начинаем в девять.

— Хорошо, буду.

Едва я успеваю сбросить вызов, как меня окружают проснувшиеся детки, полные энергии и сил:

— На пляж хотим!!!

— На моле!!!

— Купаться! Плавать!

Я растерянно смотрю на мамулю.

— Пошли. — улыбается она. — Самой не терпится на море, да на тепленький песочек… Гуля, помоги собрать детей на пляж, и сама собирайся. Будешь приглядывать.

— Да, конечно, сейчас Лидия Игоревна! — улыбается приветливая девушка. — Уже вечереет, так что солнце хорошее, ласковое!

— Ула! — скачут детки вверх-вниз по лестнице, — Моле!!! Плавать!!!

Я тоже иду надеть купальник и длинное пляжное платье поверх него.

Я бы конечно осталась сегодня дома, и приготовилась ко встрече с шейхом, но попробуй сейчас лишить мамулю и деток моря… Они ради него сюда и прилетели!

ЛИЛИЯ

— Мамотька, моле!!!

Дети бегут на перегонки по пляжу. Только и сверкают их розовые пяточки на белом песке. Я спешу за ними, надевая на ходу на них надувные круги и нарукавники. Детки пока не умеют плавать, что неудивительно. На море, речку и прочие водоемы я их пока не возила.

Дети забегают в волны, хохочут, плещутся и вообще, в полном восторге от воды. Ради одного этого стоило бы приехать сюда! И почему я раньше боялась с ними летать на то же море?

Водичка теплая, мягкая, мы купаемся, резвимся, мамуля загорает на шезлонге, Гуля, подобрав длинное платье вышагивает в волнах. Народу на пляже очень мало. Можно сказать, что мы одни.

Наплававшись я выхожу на берег, и меня сменяет мама. Теперь она приглядывает за малышами в воде.

Я раскладываю полотенце на шезлонге и ложусь, прикрыв лицо шляпой. Как же хорошо, тепло, безмятежно… Совсем рядом резвятся дети, хохочут и брызгают водой. Я чувствую себя счастливой. Впервые за столько лет.

— Идем в песок играть! — зовет Амир брата и сестру.

— Давайте зАмок стлоить! — Амин подбегает к пакету, где Гуля заранее приготовила совочки, ведерки, и прочие формочки для песка.

— А я яму буду копать! — заявляет Дана беря в маленькие ручки лопату.

— Вообще-то уже надо идти, собираться, — говорю я.

— Ты чего, доча? — возмущается мама, — Посмотри, как детям нравится в песочке ковыряться! Ничего, пождет твой шейх, ничего с ним не случится!

Я глазам своим не верю, когда через полчаса вижу, как к нам приближается… Омар! Со своей свитой, и Сабиром, помощником.

— Господин аль Шараф! — я вскакиваю с шезлонга, и быстрей закутываюсь в полотенце.

— Снежная Лилия. — улыбается он, почтительно опустив глаза. — Лидия Игоревна! — кладет он руку на сердце.

Мама тоже хочет встать, но шейх останавливает ее жестом.

— Отдыхайте, пожалуйста, не хотел вас смущать.

— Какой мужчина галантный! — шепчет мама в сторону от шейха.

Гуля явно чувствует себя не в своей тарелке, начинает межеваться, поправляет платок, тут же начинает собирать разбросанные детками круги и прочие игрушки.

— Здравствуйте дети, как вы долетели? — опускается шейх перед ними прямо на песок.

— Холосо… — улыбается Даночка, берет пригоршню песка и сыпет прямо перед шейхом.

— Дана. — говорю я предупреждающе, — дует ветер, и ты можешь случайно попасть дяде Омару прямо в глаза.

— Да ничего страшного! — с отеческой заботой в голосе отвечает шейх. — Песок в глаза — это то, что случается со мной ежедневно. Как тебя зовут, прекрасная принцесса? — обращается он к дочери, и его взгляд смягчается еще сильнее.

— Дана. — отвечает дочь.

— Дана… жемчужина!

— А сьто такое земтюзина? — хлопает глазками малышка.

— Я принесу тебе жемчужину в следующий раз, чтобы ты поняла. — отвечает Омар с улыбкой на лице, — а вообще, так переводится твое имя.

— Смотли, дядя! — дергает за рукав бишта шейха Амир. — Мы с Амином такой замок постлоили!

Шейх переводит взгляд с дочери на постройки сыновей.

— Ого, да это целый город! Какие талантливые у вас внуки, Лидия Игоревна! — не забывает шейх при этом подмазаться к моей мамуле.

А та довольная, царственно кивает с шезлонга:

— И моя дочь, и мои внуки — просто золотые! Самые талантливые на свете!

— У нас только басьня не полутяется! — возвращает внимание шейха Амин. — Поможешь нам, дядя Омал?

— Конечно! Сейчас мы с вами все построим!

Шейх начинает энтузиазмом возиться в песке, играя с детьми. Наверно, для его свиты это удивительное зрелище, потому что они с некоторым неверием наблюдают за своим господином. Гуля и вовсе таращится на шейха с открытым ртом.

Мамуля одобряюще качает головой, а дети… дети просто счастливы, от того что их отец проводит с ними время!

Как все-таки хорошо, что Омар выучил русский язык, и может свободно общаться со своими детьми! И пусть он никогда не узнает, что он их отец, но явно его сердце открыто им. Оно явно чувствует больше, чем его разум.

Догорают последние огни заката и на пляже становится прохладней.

— Ну что, а теперь поедем на экскурсию? — улыбается шейх детям.

— Ула! — подскакивает Дана на ножки.

— Эксулсия! — Амир, вставая, случайно задевает ногой песочный замок и от него отваливается деталь.

Дети смотрят на это несколько мгновений, а затем, вопя и гогоча доламывают песочный замок.

— Все равно за ночь ветер сдует. — философски заключает шейх.

— А мы в садике тоже ездили на эксулсию!!! — Амин начинает скакать вокруг шейха, и к нему присоединяются остальные дети.

— И куда вы ездили? — живо интересуется Омар.

— На моложенную фаблику!

— Мы там моложенное кушали!

— А тут есть моложенное?

— Есть, конечно! — смеется шейх с умилением глядя на скачущих озорников.

Дети орут, начинают гоняться друг за дружкой и уносятся вперед.

Мамуля заметно отстает от нас, Гуля и вовсе идет в отдалении. Мы с Омаром вроде как остаемся наедине.

— Я очень рад тебя видеть, Снежная Лилия. — обжигающе смотрит на меня Омар сверху вниз.

Я и забыла, какой он на самом деле высокий и мощный. Два метра литых мышц! Вот в кого мои дети такие рослые!

И какой же он все-таки по-мужски привлекательный, красивый мужчина…

Лиля, у него три жены и пятеро детей! — напоминает противный внутренний голос. — А с твоими, вообще, восемь! Даже не думай!

— Спасибо, что согласилась приехать, и привезла детей и маму.

— Спасибо, что отправили за нами самолет. — только и могу ответить я, смущенная собственными мыслями

— Ты не носишь тот гребень, который я тебе подарил? — вдруг спрашивает Омар, оглядывая мои длинные, белокурые волосы.

А у меня все обмирает внутри. Точно, гребень! Я и забыла про него! Не думала, что шейх о нем спросит, хотя вещь эта баснословно дорогая, и продав ее, нам хватило и на дом, и на машины, и на мою танцевальную студию. И что мне теперь ему ответить?

А потом на ум приходит и вовсе неприятная мысль: а если он потребует его назад?

ЛИЛИЯ

Шейх катает нас по вечернему городу на своем роскошном автомобиле. Он отлично знает все туристические достопримечательности, а также аутентичные места, о которых знают только местные. Мама и дети во все глаза рассматривают ночные огни небоскребов, и причудливые дорожные развязки, я же немного нервничаю от вопроса Омара про гребень, но тот больше не затрагивает эту тему.

Под конец дети устают и засыпают. Мы возвращаемся домой. Шейх помогает нам донести сонных детей до их комнат. Он осторожно несет Амина, потом возвращается за Амиром, а Дану и вовсе несет очень осторожно, как самую настоящую драгоценность, боясь навредить ненароком.

— Спасибо вам за экскурсию, Омар. — довольно улыбается мама.

— Я рад, что вам все понравилось, Лидия Игоревна. Очень надеюсь, что наши встречи теперь будут частыми.

Эм… в каком смысле? Что он имел ввиду?

— Не проводишь меня до автомобиля, Снежная Лилия? — обращает свой взгляд на меня шейх.

— А, да, конечно, пойдем.

Мы выходим в теплую ночь. На небе так много звезд… наверно, не меньше чем было в ту ночь, когда он подарил мне нечто большее, чем драгоценный гребень — моих детей.

— Спасибо, за то, что провел этот вечер с нами и детьми, — говорю ему, стоя у автомобиля.

— Мне очень понравилось играть и общаться с ними. Они — замечательные!

— У вас ведь тоже есть дети…

— Да.

Почему-то мне ревниво слышать о его женах и детях, но, не мне его обвинять, это точно! Шейх всегда вел себя по отношению ко мне очень честно и трепетно. Да, он не знает о том, что в ту ночь стал отцом, но он подарил мне драгоценность, продав которую, я смогла обеспечить жизнь себе и его детям от и до!

— Я бы хотел, чтобы они тоже были моими детьми. — вполне искренне улыбается Омар.

— Но они не твои. — быстро возражаю я, памятуя о том, что здесь дети принадлежат отцам, а не матерям.

Шейх молчит. И я умолкаю. Глаза в глаза. В его черных огромных зрачках мерцают звезды. Мужественные черты лица, обрамленные аккуратной бородой, заостряются. Не знаю, сколько мы так стоим. Шейх явно не торопится уезжать к своим женам.

— Мне пора к детям. — нарушаю я молчание, иначе… я даже не знаю, во что оно могло бы перерасти.

Шейх осторожно и очень нежно берет меня за руку, подносит ее к губам.

— Завтра в восемь я отправлю к тебе водителя с машиной. Это будет ваш личный водитель. Так что ты, твоя мать и дети можете свободно ездить по городу.

— Ты столь щедр, Омар…

— Ты, твоя мать и дети — мои дорогие гости. А я всегда славился своей гостеприимностью! — Омар еще раз подносит мою руку к губам, целует, и, нехотя отпускает. — Постараюсь завтра заехать к вам на репетицию.

— Хорошо.

— Доброй ночи, Снежная Лилия! — Омар напоследок окидывает меня таким жгучим взглядом, что мне становится жарко дышать.

— И тебе, доброй.

Без пяти восемь утра за мной, как и обещал шейх, приезжает шикарный автомобиль. Водитель Мурат — из Средней Азии, он вполне отлично разговаривает на русском языке. Так что у мамы и детей не будет проблем с общением.

— Я на репетицию, мамуль! — беру я с собой смуззи в стакане, — А вы чем займетесь?

— Как чем? — довольно улыбается мама, — позавтракаем, пойдем на пляж, будем купаться, и загорать — детям нужно солнышко и витамин «Д», потом, когда солнце станет ярким, пойдем обедать, и тебя ждать с репетиции. После, может съездим с Муратом куда, погуляем.

— Отличный план, мамуль!

— Превосходный! Так что дочь, иди, занимайся своими делами спокойно, Гуля мне поможет.

Я сажусь на заднее сидение и обнаруживаю букет белых нежных лилий.

— Что это?

— А, это господин шейх приказал вам передать. Цветы от него!

Надо же, какой романтик! Вдыхаю головокружительный терпкий запах лилий, и думаю, где же он раздобыл их зимой посреди пустыни…

— Ну, наконец приехала! — встречает меня Анька внизу небоскреба, в котором шейх арендовал для нас целую танцевальную студию. — Давай уже, включайся в рабочий процесс, и так много пропустила!

— Ань, не ворчи. — осаждаю ее. — Я не твоя подчиненная, а такой же организатор, как и ты. Так что полегче. Тем более не смей мною понукать при танцовщицах.

— Ладно, извини, я очень волнуюсь просто, а это что? — замечает Аня мой букет.

— Цветы. — пожимаю плечами. — В студии есть ваза?

— Понятия не имею… — бормочет подруга, но есть ресторан, а там наверняка есть вазы. Это тебе шейх подарил?

— Угу.

Анька недоверчиво оглядывает меня.

Оделась я сегодня более чем небрежно — спортивный костюм, топ, и рашгард на молнии. Все закрыто и более чем скромно, волосы собраны в пучок, на глазах солнечные очки, на плече спортивная сумка с танцевальным костюмом, и кроссовки для разминки.

— Странно. Ты же рожавшая, у тебя куча детей. Чего ему от тебя надо? — бормочет подруга.

Я уже было снова хочу возмутиться на ее бесцеремонность, но нас прерывает водитель:

— Когда за вами приехать, Лилия?

— В четырнадцать тридцать, Мурат. Думаю, к этому времени я уже освобожусь.

Анька недоуменно вперивается взглядом и в машину, и в водителя.

— Здесь нельзя стоять долго, я поехал.

Мурат уезжает, а Анька, забыв дышать смотрит вслед шикарного джипа.

— Шейх тебе отдельного водителя выделил?

— Ну да. А что?

— А нам минивэн… на всех. Включая меня… — растерянно отвечает подруга. — Что-то как-то странно это все.

ЛИЛИЯ

Все утро провожу в репетициях, Аня пытается поставить нечто грандиозное. У меня немножечко иной взгляд на работу, мы спорим, в итоге приходим решению.

— Давай теперь ты порепетируй свой номер. — требует Яковлева. — Посмотрим, куда тебя лучше поставить, в начало, или в конец выступления.

Я не спорю. Эти дни, пока мы собирали вещи, пока летели и располагались на новом месте я не тренировалась — банально не было времени, а повариха шейха готовит очень вкусно и много — надо держать себя в форме.

Надеваю топ, шаровары и пояс. Распускаю волосы. Танцуем мы обычно с прическами, поэтому нужно сразу входить в образ. Одна из девочек включает музыку. Я начинаю двигаться в ритм барабанов.

Одна из стен полностью зеркальная, как в обычной танцевальной студии и я прекрасно вижу себя со стороны. Вижу, какие неточные движения делаю, вижу, как мне их подправить. В какой-то момент я забываюсь, полностью отдав себя танцу, растворившись в мелодии, а когда все стихает, едва ли не вскрикиваю от удивления — Омар в студии, в окружении девушек и Ани.

Но его глаза смотрят только на меня.

— Браво! — хлопает он в ладони. — Очень красивый танец, Лилия!

Я вдруг смущаюсь, чувствую себя практически обнаженной под его жгучим взглядом. По телу даже мурашки бегут, и это далеко не от холода.

— Раз уж вы приехали, господин аль Шараф, поглядите на вступление девочек, мы сегодня как раз его отрепетировали! — пытается перетянуть внимание шейха на себя Анька.

— В следующий раз, девушки. — отрезает шейх. — Я очень занят. Нашел лишь минуту, чтобы проверить, все ли у вас хорошо.

Вот как! Нашел минуту, и то попал именно в то время, когда танцевала я! Это еще умудриться надо!

А с другой стороны, если он такой занятой, то чего вообще приезжал? На меня поглядеть?

Шейх выводит меня из студии в кабинет, выпроваживает назойливую Аню.

— Я заеду сегодня вечером? — улыбается он белозубо.

— Будете снова замки из песка строить? — прищуриваюсь я.

— Да. — кивает он просто. — Мне очень понравилось вчера. Это — своего рода антистресс. И кстати, я обещал твоей дочери кое-какой подарок.

— Это какой? — интересуюсь я.

— Сюрприз. — мягко улыбается шейх. — Твои дети, Снежная Лилия, настолько очаровательны, что они все заслуживают подарки!

— А ваши собственные дети тоже постоянно получают подарки от вас? — пытаюсь я спустить себя с небес на землю.

— Конечно! Я одинаково балую своих детей.

— А жен? — прищуриваюсь я. — Их вы тоже одинаково любите и балуете? Не выделяете среди них никого?

Шейх просто и открыто смотрит на меня. Улыбается.

— Все мои жены получают от меня одинаковое количество подарков и внимания. — ловко выкручивается он.

— А любви? — дожимаю я.

Шейх медлит с ответом. Разглядывает меня.

— Лилия ты идешь обедать? — влетает в кабинет Аня, прерывая нашу беседу.

Шейх с едва заметным облегчением отвлекается на Аньку.

— Анна, задержитесь пожалуйста, я хотел уточнить кое-какие моменты.

Ох, жук, соскочил со скользкой темы. А с другой стороны, кто я такая, чтобы прижимать к стенке самого шейха?! Обязан ли он вообще любить своих жен одинаково? Ведь не даром существует выражение «любимая жена»! Ох, как это все непросто! Мне лезть туда совершенно ни к чему.

АФИФА

— Афифа, здравствуй, проходи, рада тебя видеть!

— Как ты себя чувствуешь, Равия? Уже оправилась после операции? — Афифа еле как терпела вторую жену своего мужа, но, та казалась ей благоразумной, и не такой коварной как юная Набиха, которая в наглую вышла замуж за их мужа, и теперь еще мальчика собирается родить, нахалка!

Афифа развязала платок, и принялась зорко оглядываться в доме второй жены Омара. Мало ли, вдруг что-то любопытное разнюхает? Афифа всегда старалась держать руку на пульсе и уши востро.

— Чай, или кофе, Афифа, не стесняйся, я сейчас прикажу служанке подать сладости.

— Нет, Равия, вот сладостей мне нужно поменьше. — не без нотки злости произнесла Афифа. — Мне нужно прийти в форму после родов, так что сладости оставим на потом.

— Это точно. — вздохнула Равия. — И мне после операции еще долго восстанавливаться. Что-то никто Омару наследника родить не может. Вся надежда на Набиху.

Две старшие жены переглянулись и коварно рассмеялись. Вдвоем дружить против соперницы веселее.

— Не родит она мальчика. Девочка у нее там. — уверенно заявила Афифа.

— Тогда нам пока не за что переживать.

— Э, нет… переживать-то как раз есть за что! — спустила Равию с небес на землю Афифа. — Кажется, Омар нашел себе еще одну.

— Что?! — побледнела Равия, и схватилась за живот, там как раз оставался шрам после операции. — Омар женится в четвертый раз?!

Реакция Равии не была для Афифы сюрпризом — они только-только смирились с присутствием Набихи в жизни Омара, а тут снова новая вертихвостка!

— Пока не женится. Там все очень мутно и непонятно. Иностранка охмурила нашего Омара!

— Ну, может, не все так серьезно?

— Не будь наивной дурой, Равия! — топнула ногой Афифа. — Муж уже дней десять никого не посещает! Последние три вечера, а может и ночи проводит с белобрысой иностранкой! И сегодня, по слухам, тоже к ней собирается!

— Слушай, ну я после операции, ты только родила. Чего ему нас посещать? — осторожно возразила Равия. — Он уже месяца два как ко мне не прикасался, да мне и нельзя пока.

— А Набиха?!

— Так Набиха на сносях, у нее тоже сейчас опасное время. Вот как бывает, — нервно рассмеялась Равия, — у мужчины три жены, а ночь провести ни с одной нельзя, вот он и развлекается с иностранкой. Не думаю, что там что-то серьезное…

— Очень зря ты столь наивно относишься к ситуации, Равия, очень зря!

ЛИЛИЯ

Выхожу из студии, чтобы найти вазу для цветов, и поговорить с Омаром. Он прислал сообщение с просьбой перезвонить, как только я освобожусь.

— Что-то случилось? — набираю его, сжимая цветы.

Какие-то две женщины, полностью укутанные в черное, стоят поодаль и смотрят в мою сторону. Мне становится не по себе.

— Так что, Омар?

— Я подумал, Снежная Лилия, а что я все к вам, да к вам в гости набиваюсь. Приезжай сегодня ты ко мне. С детьми и Лидией Игоревной. Я устрою праздник в вашу честь.

— Ох… а это удобно? Твои жены не станут возражать?

Видно, как обе эти женщины вытянулись под платками, пытаясь расслышать мой разговор. Интересно, они поняли хоть слово?

— Конечно, ведь я вас приглашаю. Мои жены живут каждая отдельно в своем отдельном доме. Возражать не станут. Так что это удобно, уместно, и вообще, я буду счастлив, если ты примешь мое приглашение, Снежная Лилия!

— Я спрошу маму и детей, не против ли они.

— Спроси, Снежная Лилия!

Я сбрасываю звонок, и перезваниваю мамуле.

— Мам, как вы там?

— Все отлично, доча! — слышен на фоне счастливого голоса мамы плеск волн, — мы на пляже, тут так классно, дети купаются, я загораю. В общем, красота! Тебе долго еще репетировать?

— Здорово! — улыбаюсь я, — Слушай, мам, нас тут Омар приглашает вечером в свой дом. Пойдем?

— А чего бы не пойти? Пусть дети посмотрят, как их отец живет. Да и я погляжу. Зять мой все-таки, как ни крути.

— Хорошо, тогда я скажу ему, что мы будем.

— Скажи, дочь. Между нами говоря, Омар — просто душка! И по-моему он к тебе не ровно дышит. Приглядись к нему.

— Хватит, мам, у него три жены, и пятеро детей…

— Восемь, Лилия… Восемь!

— Вот именно!

— И, между прочим, место четвертой жены, до сих пор у него вакантно.

— Мам, я не пойду четвертой женой, ну серьезно!

— Эх ты, Лилька… а может это судьба?!

— Пока, мам, мне пора! — сбрасываю я звонок, и со злостью направляюсь в кафе.

Да уж… кажется, Омару удалось полностью очаровать мою маму.

Женщины тут же следуют за мной в зал кафе. Я не поняла. Это слежка?

— Омар. Мы будем у тебя вечером. — на ходу звоню я шейху.

— Отлично. Я тогда распоряжусь на счет праздника. Мурат отвезет вас, как будете готовы.

— Хорошо, Омар, вот только…

— Что, Снежная Лилия? — чувствует шейх тревогу в моем голосе.

— Ты слежку что ли за мной ведешь?

— Что? — напрягается Омар.

— За мной постоянно какие-то две женщины следят. В платках.

— Хм… — задумывается шейх. — Я точно никой слежкой за тобой не занимаюсь. Зачем мне нанимать на это женщин, когда я и так по камерам могу наблюдать за тобой весь день…

— Чего?!

— Лилия, сейчас на дворе двадцать первый век. Камеры в студии по всюду, разумеется, кроме раздевалок и туалетов. Зачем мне нанимать кого-то физически следить за тобой?

— А в доме тоже камеры?! — злюсь я.

— Только по внешнему периметру дома, в саду и на воротах. В целях безопасности от проникновения преступников в дом. Внутри дома, разумеется, никаких камер нет, и быть не может. — твердо отвечает шейх.

Я молчу, переваривая информацию.

— Послушай, Лилия. Я разберусь с теми, кто за тобой следит. Не переживай, уверен, что это какое-то недоразумение.

ОМАР

— Ай, оставьте!

— Не прикасайтесь к нам!!!

— Знаете, чьи мы жены?!

Честно говоря, я удивлен. Не думал, что мои жены настолько недалекие… удивлен и разочарован.

— Вот именно, женщины! — раздраженно отвечаю я, поворачиваясь на кресле. — Вот именно, чьи вы жены, кто ваш муж, и как вы его позорите!

— Омар?! — удивляется Афифа.

— Так это твои люди нас схватили? — краснеет Равия.

— Как вам не стыдно?! Вас хватают как доступных женщин на площади, и волокут неизвестно куда! А если бы это были не мои люди?! У вас обеих мозги есть? А разум? Еще они моих детей воспитывают, безмозглые, бесстыжие! Чему вы научите моих дочерей?! По городу шататься? Приключения искать?

На самом деле я гневаюсь не только по этой причине. Мне вообще не нравится то, что они устроили слежку за Лилией. Они еле как переварили появление Набихи в моей жизни, но появлении Лили вообще не касается их никаким боком!

— Омар, прости… я не подумала… — всхлипывает Равия.

— А что мы такого плохого сделали? — решается со мной спорить более бойкая Афифа. — Мы просто пришли посидеть в кафе. Что, запрещено?!

Смотрю на нее и диву даюсь. Ведь она сейчас просто нагло врет. Я не тиран. Уж сходить прогуляться или пообедать в кафе мои женщины могут без проблем. Но только не в то кафе, где находится танцевальная студия Лилии! И пришли они туда не чтобы кофе выпить, а, чтобы за моей знакомой проследить!

— В городе тысячи кафе, сотни ресторанов, но вы выбрали именно это! Да еще и следили за моей гостьей. Я ругаю вас обеих за это, и запрещаю любое преследование моих гостей! Ясно?!

— Да.

— Да.

Равию легко заткнуть. Она ведомая и бесхарактерная, а вот Афифа, хоть и вывела нестройное «да», но смотрит исподлобья, и я чувствую, что эта слежка лишь начало проблем, которые можно еще ждать от моей первой жены.

— Афифа! — строго говорю я.

— Да, господин! — поднимает она меня взгляд.

— Ты родила ребенка две недели назад.

— Да, господин! — с готовностью подтверждает она.

— Ты сейчас должна сидеть с малышкой, кормить ее, ухаживать за ней! Ты должна беречь себя после родов, но никак не слоняться по городу, как праздная женщина!

— Я поняла, господин, простите меня.

— На первый раз прощаю. Но если еще раз мои люди схватят тебя в городе — я верну тебя родителям. Гулящая жена мне не нужна, ясно тебе?

Афифа всхлипывает. Это она может.

— Прошу вас господин, не удостаивайте меня такой ужасно участи…

— Твоя участь в твоих руках. — мрачно отвечаю я.

Женщины собираются покинуть мой кабинет.

— Равия. — окликиваю я вторую.

— Да, господин, — застывает она на месте.

— А ты ведь только после операции. — прищуриваюсь я.

— Д…да!

— А разве ты не должна соблюдать постельный режим и все предписания врачей?

— Я все делаю, мой господин! — пискнула вторая жена.

— Бродя по городу? — склоняю я голову на бок.

— Я поняла, господин, прошу простить, больше такого не повторится…

— Ведь ты тоже воспитываешь двух моих дочерей. Они — маленькие и им так же нужна забота! И тебе самой нужно себя поберечь, чтобы побыстрей восстановиться, чтобы не нагружать свой организм.

— Вы такой заботливый, мой господин… — бормочет вторая жена.

— Конечно, заботливый, я хочу, чтобы все мои жены были здоровы и счастливы, чтобы вы хорошо заботились о моих детях, чтобы подавали им положительный пример.

— Да, господин, конечно, господин…

— А что это за пример, когда мать только прооперировали, а она, вместо того чтобы лежать и выздоравливать, идет по городу шататься?! Какая такая нужда в этом?

— Можно я пойду, господин? Мне уже плохо, господин… — слабым голосом просит Равия.

— Иди, конечно. Лежи и лечись. Я хочу видеть тебя здоровой и счастливой. И ты иди, Афифа, младшая наверно проголодалась, да и старшей нужна твоя забота.

АФИФА

— Ты слышала, слышала?! — никак не унималась Афифа, снимая платок.

— Зря мы с тобой за ней следили. — мрачно поделилась мыслями Равия. — Омар недоволен нами. А если вернет родителям?! Кому мы будем нужны, а?

— Прекращай панику! — осадила еще Афифа. — Никому он нас не вернет. Господин очень добрый. И вообще, мы благое дело делаем. Мы должны узнать, с кем именно проводит время наш муж, пока не посещает нас!

Обе женщины надолго задумываются. Расторопная молодая служанка приносит им обед, кофе и сладости. Нянька младшей дочери приносит Афифе малышку. Повариха уточняет у старшей жены, что приготовить на ужин, и что гостья предпочитает из еды. Равия отказывается от ужина. У нее нет аппетита после всего, что она выслушала от Омара, и если у нее он появится, то она отужинает у себя в особняке.

— Унеси ребенка, Амина! — властно приказывает Афифа своей няньке, — Ты не видишь, что у меня гостья?! Покорми малышку молочной смесью, ты не видишь, что она голодная?!

— Хорошо, госпожа, непременно, госпожа! — кивает Амина.

— А что там вторая нянька, хорошо за старшей следит? — сдвигает брови к переносице Афифа.

— Аниса великолепно следит за вашей старшей дочерью, не волнуйтесь, госпожа…

— То-то же! — хмыкает Афифа, закатив глаза. — За этими няньками, и за этой прислугой глаз да глаз нужен!

— И не говори, — соглашается с ней Равия. — У моих детей такие же няньки, а у меня такие же глупые служанки! Надо поувольнять их и найти новых!

Молодая служанка, прибиравшая стол, ахнула, и убежала со страху.

Женщины коварно ухмыльнулись.

Но то, что они «спустили всех собак» на ни в чем неповинных слуг не закрыли той тревоги, что они испытывали по поводу посягательств белобрысой танцовщицы на их мужа.

— Нет, Равия, ты видела, в каком виде эта бесстыжая по общественному зданию ходит?!

— Ладно, платка не надевает, я уж не говорю про паранджу, чадру и так далее, так она просто руки не прикрывает!

— Еще бы в шортах ходила перед мужчинами, бесстыжая!

— И вот такие девки Омару нравятся?!

— Да не нравятся! Омар — благочестивый мужчина, это его танцовщица охмурила!

— Околдовала!

— Порчу наложила!

— Нет, Равия, а ты видела, как она спокойно ему позвонила?! То есть женщина сама набрала мужчину по телефону! Это как?

— Верх неприличия! Верх бесстыдства! — цокает языком вторая жена.

— И еще «Омар», «Омар», постоянно повторяет. Даже мы, его жены, господином его зовем, не по имени, а она? Бесстыжая!

— Госпожи, госпожи, простите! — в комнату влетает та самая испугавшаяся увольнения служанка.

— Тьфу ты, Адаля, чего визжишь, будто шайтан за тобой гонится?

— Простите, госпожи, но я сейчас разговаривала в Муратом! Это водитель, которого господин поставил возить танцовщицу и ее семью! — тараторит Адаля, пытаясь выслужиться, и заручиться тем, что ее не уволят.

— И что? — строго уточняет Афифа.

— Господин зовет иностранку и ее семью к себе в гости!

— К себе?! — удивилась Афифа.

— Ага! К себе в дом! Сегодня вечером! Информация — стопроцентная! Мурат повезет их сегодня к Господину! А Господин праздник устраивает. Салима приказала служанкам бежать на рынок за свежей бараниной и срочно готовить рис!

— Я же говорю, околдовала! — пробормотала Афифа. — Равия, мы должны помешать этому празднику!

— Но как?! Господин же сказал, успокоиться…

— Господин много чего говорит… Потом нам спасибо скажет, когда мы ему на эту белобрысую девку глаза откроем! Равия, мы едем на праздник! С детьми! — полная коварной решимости заявила первая жена Омара аль Шарафа.

ЛИЛИЯ

Если мне до этого момента дом, в который нас поселил Омар казался восточным дворцом, то при взгляде на реальный дворец Омара, я потеряла дар речи.

И он здесь живет один?! Все его жены живут отдельно, в других домах, и он посещает каждую из них по специальному расписанию?

Честно, меня бы не хватило даже на двоих мужчин. Я такого не приемлю. Если я люблю человека, то хочу, чтобы он всецело принадлежал мне, а я ему. И жить бы с любимым мужем я хотела под одной крышей, а не в гости друг к другу ходить. И спать в одной кровати. В общем, не понять мне восточных традиций, ох, не понять! Так же, как не понять изменяющих мужчин, заводящих любовниц на стороне.

— Мамотька, как красиво! — восхищается Дана, оглядывая дворец своего папы.

Мальчишки конечно же начинаю скакать вокруг фонтана. Мама идет ловить их за руки, чтобы не вымокли в воде.

Интересно, Омар был таким же непоседливым в детстве, как его сыновья?

— Добрый день, госпожи! — выходит из парадного крыльца пожилая женщина, в аккуратно повязанном платке. Своего лица она от нас не скрывает. Улыбается благожелательно. — Проходите пожалуйста, в дом, господин Омар вас ждет.

Ее английский не совсем грамотный, но я понимаю, и перевожу маме.

— Здласти! — здороваются мальчишки и Даночка, улыбаясь всеми отросшими молочными зубками. — Здласти, тетя!

Салима смотрит на них с любопытством.

Даночка и мальчишки забегают на крыльцо, скидывают сандалики, и начинают скакать вокруг Салимы.

— Не разувайтесь, пожалуйста, проходите. — просит Салима, и мы входим в роскошный мраморный холл, устланный коврами.

Здесь повсюду вычурная золоченная мебель, резные орнаменты.

Из холла виден огромный банкетный зал, но для нас пятерых, это слишком, поэтому нам накрыли столы в «малой» гостиной. Но «малой» ее можно назвать лишь номинально, потому что по факту в этом огромном дворце маленьких помещений, просто нет!

Из уютной гостиной виден внутренний дворик, где растут экзотические растения, летают райские птички, журчит фонтан, и вообще, такая мощная атмосфера умиротворения, что хочется просто посидеть там, в тени раскидистых пальм, послушать песни птиц и журчание воды, и забыть обо всех проблемах.

— Лидия Игоревна, Лилия, дети! Как я рад вас видеть! — выходит к нам на встречу Омар.

Дома он без традиционного бишта и куфьи. В классических джинсах и футболке-поло. Его накаченные бицепсы на предплечьях не скрыть никакими рукавами. От него приятно пахнет мужским парфюмом. Очень приятно смотреть на столь опрятного и вежливого мужчину.

Маме он учтиво пожимает руку, образовавшийся рядом с ним Сабир тут же выдает ему бумажный пакет из брендового магазина.

— Это вам, Лидия Игоревна, не знал, что подарить, поэтому, если не понравится, прошу не обижаться.

— Ого… — мама тут же смотрит в пакет, и на лице ее возникает восхищение, — да это же… Господи, эта сумочка стоит целое состояние!!!

— Я рад, что смог вам угодить. — улыбается шейх.

— Снежная Лилия… — нежно берет меня за руку Омар и подносит к губам. — это тебе.

Бархатная коробочка оказывается в моих руках. Мне даже страшно представить, что там. Но наверняка, что-то очень неприлично-дорогое.

Я заглядываю внутрь, и взвизгиваю: там гребень! Не такой, который он дарил мне уже однажды, немного другой, но все равно, очень красивый и изысканный, усыпанный бриллиантами.

— Омар… не надо было. Ты и так очень щедр к нам… Через чур щедр.

— Для меня это ничего не стоит, Лилия. — мягко успокаивает меня шейх, — А женщины ценят подобное внимание. Тем более, вы — мои гости. А гостям у нас принято дарить подарки.

— Дядя Омал!!! — подпрыгивают к нему дети, окружают его, и начинают скакать вокруг.

— Господь всемогущий… — шепчет в уголке Салима, внимательно рассматривая мальчишек и Омара, сравнивая их. — А я-то думала, кого они мне напоминают…

Холодею от слов старшей служанки. Неужели, поняла? Неужели почувствовала что-то?!

— Дана… — становится на колени перед дочерью шейх.

Дана тоже очень похожа на папу. Такая же смуглая, черноглазая и улыбчивая.

— Помнишь, я обещал объяснить тебе, что означает твое имя?

Салима с еще большим изумлением разглядывает мальчишек и доченьку, губы ее беззвучно шевелятся.

— Дя, помню, и сьто?

— Это тебе, принцесса! — протягивает он ей такую же, как и у меня коробочку.

— Сьто там? — глазки Даны уже разгораются от любопытства.

— Открой.

Дана открывает, и вытаскивает браслетик. Детский, из настоящего золота, с жемчужинами.

— Вот смотри, эти красивые камешки и есть жемчужины. И твое имя переводится как жемчужина!

— Как красиво! — хлопает в ладоши Дана. — А мозьно в садик такое носить?

— Конечно, можно, — умилительно улыбается шейх, глядя на дочь. — Моей старшей доченьке четыре годика, и она вся ходит в золоте.

— И ей нлавится? — деловито уточняет Дана.

— Очень нравится. — кивает шейх. — Наши женщины с рождения любят носить золото, бриллианты, жемчуг и прочие драгоценности! Потому что сами — драгоценности! Поэтому, Дана, носи браслет куда хочешь.

— Мне тозе нлавится золото! — вдруг заявляет доченька, любуясь переливами золотых искорок на свету.

Мы с мамой многозначительно переглядываемся, мол яблоко от яблони не далеко упало.

— Я тебе потом еще золота подарю! И твоей маме! — поднимает на меня теплый взгляд шейх.

ЛИЛИЯ

Низкий стол, накрытый в гостиной ломится от яств, Омар оживленно беседует с мамой. Гуля, нянька детей, во все глаза смотрит за малышней, но она явно не справляется, и ей на помощь выделяют еще несколько служанок Омара.

Салима косится то на меня, то на детей, то на своего господина. Старшая служанка — мудрая женщина, это видно по ее глазам, по ее манере поведения. И она видит гораздо шире и глубже, чем ее господин. Я уверенна на девяносто девять процентов из ста, что она начинает догадываться о том, откуда у меня трое непоседливых сорванцов, и как к этому причастен ее шейх.

Внезапно в гостиную, испугано косясь на шейха вбегает закутанная в платок служанка, Салима немедленно поднимается к ней. Машет на нее руками, чтобы немедленно вышла — мол у господина гости ведь.

Мне виден кусочек коридора, и я наблюдаю за тем, как служанка что-то поспешно говорит Салиме с расширенными от ужаса глазами. И Салима бледнеет по мере ее повествования.

Интересно, что у них такое там произошло?

Далее, дом наполняется людьми. Две женщины, покрытые красивыми богатыми платками, заглядывают в гостиную.

Три девочки, примерно четырех, трех и двух лет бросаются к шейху. Четвертая девочка, совсем еще малышка, крохотная и миниатюрная, будто новорожденная, лежит на руках своей мамы.

Я не знаю, как на это реагировать. Просто в растерянности смотрю на происходящие события, мама усмехается, а шейх…

Взяв на руки всех девочек разом, он поднимается из-за стола.

Он что-то говорит на арабском языке девочкам, очень похожим, словно сестрам, а потом, сдвинув брови к переносице хмуро смотрит на женщин.

— Омар? — тоже поднимаюсь я из-за стола.

— Сиди, Лилия, я сейчас сам разберусь. — Отвечает он мне на русском.

— Кто это такие, Омар?

Женщины с неприязнью разглядывают меня, будто я какая-то прокажённая и сбежала из лепрозория, в их глазах столько осуждения и ненависти, что я невольно ежусь. Мне очень неприятно, не по себе. Хочется встать и уйти, а еще лучше, сбежать со всех ног подальше.

— Кто это, Омар? — настойчиво повторяю я.

— Это мои жены. — мрачно отвечает шейх. — А девочки, мои дочери.

Я вздрагиваю. Так вон оно что! Две женщины в красивых расшитых золотом платках его жены! И понятно, почему они с такой ненавистью смотрят на меня. Видят во мне конкурентку? Видят во мне потенциальную четвертую жену шейха? Да это же смешно! Нет, конкурировать с ними за мужа я не собираюсь, нет уж, увольте, пожалуйста!

А вот дети меня удивляют. В хорошем смысле. Три пришедшие девочки подходят к Амиру, Амину и Дане, и… начинают играть, все вместе! Не понимая языка! Просто и по-детски непринужденно носятся друг за дружкой, хохочут, прыгают, и скачут! Я замечаю, как сильно Даночка похожа на своих сводных сестер! Она не такая смуглая как они, но сходство есть!

— Лилия, Лидия Игоревна, вынужден попросить у вас прощения и удалится на несколько минут. — подчеркнуто вежливо сообщает нам Омар. — Пожалуйста, не скучайте, я решу проблему и вернусь.

— Конечно, Омар. — милостиво разрешает ему мама. — Иди, успокой своих жен. А мы за детьми присмотрим.

— Омар… мы поедем… — принимаю я решение.

— Ни в коем случае! — отрезает Омар. — Лилия, дай мне несколько минут, я хочу продолжить наш чудесный вечер!

Омар демонстративно, прямо на глазах у своих жен нежно целует мою руку, и решительно идет к ним.

Что-то раздраженно говорит им, и они быстро уходят за ним вглубь особняка.

— Ой, Лилька, походу женам шейха сейчас на орехи достанется… Омарик сейчас всех собак на них спустит!

— Мам, мне дико не по себе… мне кажется, что именно они следили за мной сегодня около студии!

— Вполне может быть. — мама спокойно тянется за виноградиной. — Они — те еще стервы, по ним видно. Особенно первая, у которой ребенок на руках.

Дети между тем уже устали бегать, и теперь все вшестером что-то сосредоточенно строят из тарелок, фруктов и салфеток.

— Ты глянь-ка на них, Лиля. — усмехается мама.

— Ага, прямо удивительно, как они быстро поладили друг с другом!

— Трое девочек сейчас здесь, четвертая на руках у жены шейха, а пятый ребенок где? — задумчиво спрашивает мама.

Пожимаю плечами. Как-то не задумывалась об этом.

— Шейх говорит, что у него пятеро. Может третья жена с пятым ребенком сидит?

— Не знаю, мам. — становится мне грустно.

Да уж… у Омара столько жен, столько детей. Ну куда мне еще о нем мечтать?! Чтобы потом так же следить за мужем и ревновать его?! Зачем оно мне нужно?

ОМАР

Я зол, но только внутренне. Внешне, спокоен, как удав. Я — мужчина, и демонстративно злиться, устраивать истерики, это не мое. Я спокойно решу эту проблему самым кардинальным способом, ведь не собираюсь обманывать ни себя, ни своих жен.

Жестом показываю женщинам следовать за мной, в мой домашний кабинет. Сажусь в кресло за рабочий стол, открываю ноутбук. Надо будет написать моему адвокату, а также созвать семейный совет с родственниками моих жен.

— Зачем ты нас позвал, Омар? — первой не выдерживает Афифа, прижимая к себе новорожденную малышку.

— Я вас не звал. — хмыкаю я. — Но раз уж пришли, то решим эту проблему сразу.

Жены кривятся. Равия бледнеет. Но нет, если утром я ей посочувствовал, и спустил ее непослушание на тормозах, заботясь о ее здоровье (она ведь только после операции) то сейчас такого бонуса ей не будет. Пусть бледнеет, сколько хочет. Пусть даже в обморок упадет — моего решения это не изменит. Она сама должна была думать собственной головой, а не идти на поводу у Афифы, и в наглую заявляться в мой дом без приглашения, чтобы испортить праздник, приготовленный для Лилии.

— Какую проблему вы хотите решить, господин? — все никак не унимается Афифа.

— Салима! — зову я служанку, которая стоит в коридоре и покорно ждет моих распоряжения.

— Да, господин. — входит Салима, окидывая моих жен недобрым взглядом. Она все понимает без слов. И примерно представляет, что ждет моих жен в дальнейшем.

— Забери малышку, нам нужно серьезно поговорить.

Салима кивает, и осторожно забирает дочь у Афифы. Уходит, плотно прикрыв за собой двери.

— Итак, мои дорогие жены, раз уж вы обе пожаловали ко мне в дом без приглашений и предупреждений, то я решил сразу, не откладывая дел в долгий ящик, развестись с вами обеими.

— Что?! — вскрикнула Афифа и страшно выпучила на меня глаза.

— Но… как развестись… Господин… — схватилась за сердце бледная, как бумага Равия. — Это… позор… это…

А что вы хотели, дорогие жены, творить любую дичь, и чтобы я спокойно глотал все ваши выходки? Нет, не получится. Я — добрый муж. Справедливый. Но это не значит, что я размазня или подкаблучник. Если жены не понимают слова, то буду заменять их действиями. Я мог бы приказать всыпать по десять плетей каждой за утреннюю выходку и десять за вечернюю, но есть одна проблема — женщин я не бью. Поэтому остается единственный верный способ. Просто перестать иметь с этими женщинами хоть что-то общее.

— Господин, мы просто пришли к вам в гости, это что, запрещено? — дерзко смотрит мне в глаза Афифа.

Я не имею ничего против того, чтобы женщина так со мной разговаривала, тем более, что я собираюсь взаимодействовать с Лилией, а у нее совсем другой менталитет, и она спокойно общается с мужчиной как с ровней, и мне надо к этому привыкать. Для менталитета восточного мужчины я довольно-таки прогрессивных взглядов, и готов к тому, что Лилия вряд наденет платок, но я спокойно отличаю дерзость и наглость. То, что делает сейчас Афифа — наглость чистой воды, хотя у нее местный менталитет, и вот ей бы как раз стоило общаться с мужчиной, со своим мужем поуважительней.

— Что я сказал тебе, Афифа, сегодня днем, что я сказал сегодня днем вам обеим, когда вас, как легкодоступных девиц приволокли в мой офис мои люди?

— И что нам теперь дома сидеть? — продолжает огрызаться женщина.

— Теперь нет. — широко улыбаюсь я. — Теперь вы свободны, можете делать все, что вам заблагорассудится, и не позорить мое честное имя!

— Господин… — оседает на колени бледная Равия.

На ее лбу выступают капли пота.

Меня это не трогает. Нет, я переживаю за нее как за любую незнакомую женщину, которой стало плохо, но теперь уже не как за жену.

Я встаю и помогаю ей присесть на диван. Подхожу к кулеру и наливаю прохладной воды в стакан, подаю ей.

— Спасибо, господин, вы такой заботливый, господин… — жадными глотками пьет воду Равия.

Афифа испепеляет ее ненавистным взглядом. Ей кажется, что Равия играет спектакль, чтобы привлечь мое внимание, и чтобы мой гнев не был таким сильным в ее сторону. Но я вижу, что это не игра. Сымитировать обморок можно, а вот специально вызвать реальную бледность на лице и капли пота на лбу, по мне так не реально.

Я возвращаюсь обратно к столу.

— Итак, Афифа. Тебя я брал первой женой. С тобой, первой я развожусь.

— Господин… вы делаете глупость. — мотает головой жена.

— Я развожусь с тобой. — повторяю я во второй раз, игнорируя ее слова.

— Господин… не надо… не надо… я родила совсем недавно… господин… — наконец начинает нервничать Афифа, но я уже все решил, и менять решения не намерен.

— Я развожусь с тобой, Афифа! — говорю я в третий, и в последний раз.

Теперь уже бывшая жена коротко вскрикивает и притворно теряет сознание.

ОМАР

Мне ничего не остается, как подойти к теперь уже бывшей жене и помочь ей прилечь на диван.

— Омар… зачем вы это сделали, господин… — трясутся губы Афифы.

Слезы в ее глазах стоят самые настоящие. Наверно, впервые с момента нашего с ней брака я вижу хоть что-то настоящее в ней.

— Я не мог поступить иначе. Что сделано, то сделано, Афифа Ханум. Теперь мы с вами больше не женаты. Не смею вас задерживать.

— Но, Омар! Ты не выгонишь меня из дома! Я хорошо знаю все пункты брачного договора, и там прописано, что в случае развода по инициативе мужа, дом, слуги, ежемесячное содержание остается мне!

— Никто вас не гонит, Афифа Ханум. — усмехаюсь я, — И все пункты брачного договора я выполню, не переживайте.

— По закону мы должны находиться в браке еще три месяца! — обиженно выпалила Афифа, — чтобы убедиться, что я снова не беременна!

— Учитывая то, что я не посещал тебя ночами три последних месяца, вряд ли ты сейчас можешь ждать от меня ребенка, но мы исполним все предписания, и три месяца у тебя есть. Кроме того, ты родила недавно, и пока кормишь малышку грудью, дети остаются с тобой. При твоем желании, разумеется.

— Омар!!! А потом?! — в ужасе понимает Афифа, что может лишиться не только мужа, но и дочерей. — Пожалуйста, не отнимай у меня детей!

— Дети по закону принадлежат отцу. — напоминаю я.

— И все же, ты в праве оставить их со мной, Омар!

— Афифа, вполне возможно, что я не буду лишать дочерей матери и в дальнейшем. — мягко говорю я.

— Спасибо, господин, спасибо!!! — разглаживается лоб бывшей жены.

— Рано благодарить. — холодно осаждаю её. — Это все будет завесить от твоего поведения. Будешь продолжать себя вести так, как ведешь, девочек воспитывать будут моя мама и сестры. Ясно тебе?!

— Да, господин. — коротко кивает Афифа.

— Ты можешь идти. На выходных я созову семейный совет с вашими родственниками. Мы должны обсудить сложившуюся ситуацию.

— Какой позор… — хватается Афифа за платок, и встает. — Какой позор, господин… отец меня убьет…

— Вы — взрослая женщина, Афифа Ханум. Вы должны осознавать последствия и нести отвественность за свои поступки.

Афифа, обливаясь слезами, наконец покидает мой кабинет.

Я бросаю многозначительный взгляд на Равию.

Теперь, на несколько минут она — моя первая жена, а Набиха, вторая. Но это очень ненадолго. Скоро и Набиха станет первой, и пока что единственной.

— Пожалуйста, господин, в ужасе съежившись, захлебываясь слезами, умоляет Равия.

— Я принял решение. — говорю твердо, но кто-бы знал, чего стоит мне эта твердость.

Я никогда не любил своих жен. Ни одну из трех. Да, они все были и остаются красивы, каждая по-своему привлекательна. Не спорю, что мне было приятно проводить время с каждой из них. В постель с Равией я ложился не морщась. Но. Это все была не любовь.

Наверно поэтому мне сейчас чуточку легче, чем Равии и Афифе. Но не совсем. Я прекрасно понимаю, что то, что я делаю — плохо. И вся ответственность в равной степени ложиться и на меня. Но так будет честнее. Мое сердце принадлежит другой женщине. Той, которая не согласится ни за что на свете делить меня с другой. К Набихе я вообще ничего не испытываю, но она не дает ни малейшего повода произнести три раза то самое слово, и стать свободным. А поэтому с ней развестись у меня нет никаких оснований. Мне не надо было изначально торопиться со свадьбами. Увы, свою Снежную Лилию я так и не дождался. Как и она меня.

— Господин… — жалобно напоминает о своем существовании Равия. — Пожалуйста, не разводитесь со мной. Дайте мне самый последний шанс, я больше никогда в жизни не подойду к вашей танцовщице, клянусь вам! Хотите взять ее в жены? Берите! Я подружусь с ней! Мы будем как сестры… правда! Никакой ревности, никакой зависти… я буду сидеть тише воды и ниже травы, господин…

— Равия. — останавливаю ее.

— Господин, я всегда мечтала стать первой женой. Я буду мудрой, любящей, заботливой, справедливой. Не такой, как эта склочница и интриганка Афифа…

О да, если ты так быстро предала свою подругу, как только та осталась не удел, то конечно, это характеризует тебя мудрой и заботливой, а главное, справедливой. — подмечаю я про себя.

— Равия, твоя мечта исполнилась.

Лицо Равии просветляется. Глаза наполняются радостью, загораются блеском.

— На несколько минут, Равия. — спускаю ее с небес. — А теперь, я развожусь с тобой.

— Нет, господин! — визжит теперь уже первая жена. — Пощадите!

— Я развожусь с тобой.

— Господин, мне плохо. Пожалуйста, перенесите развод… я не могу выслушивать это в таком состоянии!

— Хочешь, чтобы все твои родственники, отец и братья, на семейном совете стали свидетелями нашего развода? — уточняю я.

Равия задумывается, плачет, прикрывает глаза.

— Нет, господин, такого позора я не выдержу.

— Тогда, Равия, я развожусь с тобой! — говорю я в третий и окончательный раз.

Равия теряет сознание, а я становлюсь свободным от двух жен. Набиха может праздновать триумф. Теперь она — моя первая и единственная жена. Но сердце мое принадлежит Лилии. Окончательно, и бесповоротно.

ЛИЛИЯ

В тот вечер мы ушли сами, не дожидаясь Омара. Салима вышла и извинилась за шейха перед нами, да мы и сами поняли, что Омару пока не до нас.

Мурат отвез нас домой. Вечером пришло сообщение от Омара с тысячей извинений за испорченный вечер. Я написала ему, что все в порядке, и что мы с пониманием отнеслись к его проблемам.

Несколько дней Омара не было видно. Но он продолжал писать, либо звонить мне.

— Девочки, девочки, вы слышали новость? — гудит наша студия с утра пораньше.

Я прекращаю растяжку, и, выпив воды, подхожу поближе к танцовщицам.

— Что случилось?

— Шейх развелся с первой и второй женами!

— Сразу, одновременно!

Два развода в один день!

— Представляете?!

— Как это развелся? — удивляюсь я. — Не может быть!

— Вот так! Позвал их в свой дом, и произнес трижды для каждой из них, что разводится! И все! Такие законы у них.

— Неужели, этого достаточно, чтобы развестись? — сомневаюсь я.

— Более чем! — заявляет пришедшая на шум Анька. — Девочки, объявляю сезон охоты на шейха открытым! Второй женой буду я! Еще два места вакантно. Лильку не пускаем. С ее прытью, она запросто первой станет!

— Ань, погоди, — пропускаю ее колкость мимо ушей, — так ты в курсе, и не сказала мне, что у него такая трагедия в семьях произошла?

— Пф… подруга, ну какая трагедия! — отмахивается Анька, беззаботно попивая кофеек, — наоборот, для нас радость!

Значит, вот оно как получается! В тот вечер, позавчера, бедный Омар не вышел, чтобы проводить нас потому что разводился с женами…

Мне не хотелось бы ощущать себя причастной к разводам шейха, но почему-то я чувствую себя виновной в том, что у него распались оба первых брака. Неужели он выгнал своих жен только потому что они следили за мной, и посмели явиться на праздник в мою честь без приглашения? Если так, то выходит, что Омар очень суровый строгий муж. Увы.

С таким ведь лишнего телодвижения не сделаешь, что-то не то — три раза развод, и с вещами на выход! Бедные женщины, если только по этой причине Омар развелся с ними, мне их искренне жаль.

НАБИХА

— Набиха, поздравляю тебя, слава Всевышнему, он услышал твои молитвы!

— Благодарю, Гадия! Это точно, Всевышний услышал меня, и теперь я первая и единственная жена Омара!

Вот уже несколько дней, как Набиха порхала по особняку, несмотря на последний месяц беременности.

С ее лица не сходила торжествующая улыбка, и сама она буквально прыгала от радости, коварно вспоминая надменные лица двух старших жен ее мужа. Как он их! Одним махом! И все ради нее, красавицы и умницы Набихи!

— Как я за тебя рада, подруга! Как бы я сама хотела выйти замуж за хорошего мужчину и родить ему ребенка… — голос Гадии становится мечтательным.

— Теперь я молю Всевышнего о сыне для Омара! — продолжает делиться с подругой Набиха, — те две змеи родили ему всего лишь девчонок, я же уверенна, что ношу под сердцем сына, настоящего наследника для своего мужа!

— Послушай, Набиха, — голос в трубке становится немного тише. — Я подумала, а что если я стану второй женой господина аль Шарафа?

— Нет, Гадия! — гневно отметает дурацкую идею Набиха. — Нет, и еще раз нет! Даже не смей в сторону моего мужа смотреть, ясно тебе?

— Тебе что, жалко? — канючит Гадия. — Ты же все равно — первая, старшая, самая главная! А я второй буду…

— Даже не мечтай! — отрезвляет ее Набиха.

— Все равно тебе не быть единственной женой Омара! — со злостью выплевывает Гадия.

— Ты что-то знаешь? — настораживается Набиха.

— Да. Птичка на хвосте принесла, что твой муж положил глаз на танцовщицу, которую привез для своего брата. Поговаривают, что первых жен он выгнал не ради тебя, а ради нее!

У Набихи аж сердце заболевает от такой новости, и в глазах темнеет.

— Вот так-то Набиха, так что лучше уж я буду второй женой Омара, чем та вертихвостка!

ЛИЛИЯ

Несколько недель спустя

— Зачем ты везешь меня в пустыню?

Омар сегодня какой-то задумчивый и загадочный.

— Хочу сделать тебе сюрприз. — отвечает Шейх.

Нас везет по пустыне и барханам его водитель, на джипе. Омар сегодня в джинсах и футболке, без привычной куфьи и бишта. На ногах у него удобные легкие кроссовки. Я в белом длинном платье, с длинным же рукавом. Я и так изрядно загорела под местным солнышком, и купаясь в море, поэтому обгорать в пустыне окончательно мне не хотелось.

Волосы мои собраны и спрятаны под легкую соломенную шляпку, на ногах так же легкие спортивные тапочки. Мы оба с шейхом сегодня какие-то спортивные.

Ситуацию с его разводами мы так и не обсуждали. Несколько недель он не появлялся в студии, лишь изредка звонил, интересуясь, не нужно ли чего мне или моей семье. Я сухо отказывалась.

По слухам, он собрал семейный совет с семьями теперь уже бывших жен. На совете родственники приняли его ситуацию, уважили его решение. Говорят, что жены бились в истерике, требуя отменить развод, но там не так все просто. Слова мужчины о разводе имеют огромное значение, и не имеют обратной силы.

Так что Омар официально стал на двух жен свободнее, но для меня это не имеет никакого отношения. Он все равно женат, и его жена на большом сроке беременности.

А сегодня Омар внезапно объявился, встретил меня у студии, с охапкой цветов, и сказал, что хочет отвезти меня кое-куда, чтобы сделать сюрприз. За две недели его отсутствия я соскучилась по общению с ним, и согласилась.

— Приехали, Снежная Лилия.

Джип остановился около… корзины огромного цветного воздушного шара!

— Что это?! — спрыгиваю я с джипа и подхожу поближе к корзине.

Шар привязан толстыми канатами к кольям, вбитым в песок, корзина лежит на боку, на внешней ее стороне навешаны грузы с песком, под шаром две внушительные газовые горелки, ну и огромный разноцветный купол шара, который поддувают насосами, готовый лететь в синеву неба.

— Омар?! — замирая от восторга произношу я.

— Я приглашаю тебя на воздушную прогулку над пустыней. Может, над городом пролетим, и над морем. Ты согласна?

— Я никогда не летала до этого… — признаюсь ему.

— Не боишься высоты?

— Немного. — признаюсь я.

— Со мной тебе нечего бояться! — заявляет шейх.

Корзина лежит на боку, нам с Омаром помогают войти. Корзину ставят ровно. Мне страшно. Сердце мое стучит. Но Омар, кажется, знает, что делать.

Пилоты шара помогают ему отвязать канаты от кольев.

— Ты сам поведешь… хм… будешь управлять шаром? — удивляюсь я, когда понимаю, что с нами никто больше не полетит.

— Воздушным шаром не управляют, Снежная Лилия, но я уже летал, и не раз, так что не переживай. — улыбается мне шейх.

Интересно есть ли в этой жизни хоть что-то чего не умеет шейх?!

— Садись и держись за эти веревки. — командует Омар. Сам делает то же самое.

Шар медленно взмывает ввысь. Чувство детского, неописуемого восторга наполняет меня. Я лечу! На воздушном шаре! С арабским шейхом! Как на ковре-самолете! Это просто оживший волшебный сон!

Мы набираем высоту.

— Теперь можно встать.

— А можно я лучше посижу? — блею я от страха, посильнее вцепляясь в канатные тросы.

— Да брось, Лилия, погляди, какая красота! Где твой мобильный, давай я тебя сфотографирую!

Осторожно, на негнущихся разъезжающих ногах, я встаю. Мы уже довольно высоко парим над пустыней. Солнце клонится к закату и окрашивает легкие перистые облака на горизонте в цвет персиковой панна-котты. Люди внизу, которые помогли нам с воздушным шаром кажутся маленькими муравьями.

Вдалеке показывается темно-синее море, которое резко контрастирует с красно-оранжевой пустыней. Большое красное Солнце стремится окунуться прямо туда, утонуть в бескрайнем океане. С противоположной же стороны показываются небоскребы города, большие закрученные магистрали и маленькие извилистые улочки.

— Как красиво… — с замиранием сердца произношу я. Беру мобильный и начинаю фоткать все подряд — что не фотография, то настоящая поздравительная открытка или готовые фотообои для ноутбука!

— Вот, а ты боялась… — шейх подходит совсем рядом. Ставит руку на край корзины, и вроде бы невзначай приобнимает меня. — Я хочу сфотографировать нас себе на память.

— Хорошо.

Я снимаю шляпу, мои длинные белокурые волосы тут же рассыпаются по плечам. Шейх залипает на мои действия на некоторое время, точно загипнотизированный.

А потом он достает свой очень дорогой мобильник. Я даже такого никогда в продаже не видела, видимо какая-то особо-эксклюзивная партия. Шейх наклоняется ко мне, ведь намного выше меня. Теперь наши с ним лица на одном уровне. Оба улыбаемся в кадр. Омар делает несколько снимков, после чего берет мой мобильный и мы делаем такие же снимки на мой телефон.

— Ты такая красивая, Снежная Лилия! — Омар убирает телефоны, и разворачивается ко мне. — Ты — самая красивая женщина на свете!

Он наклоняется ближе и вдруг резко подается вперед. Пальцами зарывается в мои волосы. Отыскивает губами мои губы.

Я сначала пробую сопротивляться, но быстро сдаюсь под его нежными, но настойчивым напором. А потом, шейх ведь ничего плохого не делает. Просто целует, не позволяя себе большего.

Но у меня от этого «простого» поцелуя голова идет кругом, кости в ногах превращаются в желе, коленки подгибаются, внизу живота становится очень жарко.

ЛИЯ

Все хорошее когда-либо заканчивается, так и наш улетный поцелуй прерывает звонок мобильного Омара.

Я вздрагиваю, я словно бы очнулась ото сна, в котором потеряла себя, потеряла над собой контроль. Отстраняюсь от Омара. Он все еще смотрит на меня сверху вниз затуманенным взглядом. Он знает, что пошел бы на большее, если бы не этот самый звонок прервавший нас в самый неподходящий момент. И я бы пошла… Потому что мой разум совершенно отключается в присутствии шейха, а тело настолько жаждет близости с ним, что растекается в его объятиях, как масло по раскаленной сковороде.

— Подними. — подбородком указываю на телефон.

Омар только тогда переводит взгляд на мобильный. Хмурится.

Принимает входящий. Что-то говорит на арабском. Я не понимаю ни слова. Только разбираю имя «Набиха». Имя его жены.

Поговорив, Омар нажимает на отбой и смотрит на меня тяжелым взглядом.

— Что случилось? — задаю вопрос, пытаясь унять дыхание.

— Набиха рожает. — мрачно отвечает шейх.

У меня внутри все обрывается. Черт, какая же я дура! Я полная идиотка! Он — женатый мужчина! У него беременная жена вот-вот ему родит, а я целуюсь с ним, чуть было не отдалась ему! Ну и дура же!

— Нам надо срочно спускаться. — говорит Омар, снова набирая кого-то по мобильному. — Я должен ехать, прости.

Я киваю, отворачиваюсь. Вечер перестает быть романтичным. Наоборот, зловещий красный закат навевает тревогу, дурные мысли.

Ну и дура же я, черт!

Снижаемся в полном молчании. Внизу нас уже ждут люди Омара.

Прощаемся молча. Омар уезжает со своим водителем, меня же забирает и везет домой Мурад.

Я в полном отчаянии. Даже не знаю почему, мне так больно. Хотя, знаю. Я на секунду поверила в мечту. Даже прикоснулась к ней. Но возвращение в реальность было слишком стремительным. Точно разбилось, упав с высоты небес в жесткий бетонный песок пустыни.

Я никто ему. Даже не любовница, и не наложница, или как там у них это называется? Его любимая жена рожает ему, а я… а мои дети для него — пустое место. От этого больно. И очень обидно.

Знала я, что не нужно ехать сюда, не нужно травить себе душу. Знала, и поехала, помыкалась, называется, за деньгами. А меня заново разбили, сломали, и смогу ли я собрать себя, вопрос.

ОМАР

Как не вовремя… как же не вовремя Набиха решила разрешиться от бремени!

Я видел, как сильно это расстроило Лилию. Как это подкосило ее. Но мне сейчас нисколько не легче, чем ей! Это я женат на нелюбимой женщине, и она сейчас рожает мне ребенка. Если бы можно было повернуть время вспять и не жениться на Набихе… если бы только можно было это сделать. Я отдал бы многое за это.

В госпиталь мы с Набихой прибываем почти одновременно.

— Рожаешь? — глупо уточняю я.

— Да, господин, — слабо улыбается теперь уже моя единственная жена. — Схватки идут одна за другой. Спасибо, что приехали поддержать меня.

— Помоги ей, Всемогущий! — обращаюсь к Всевышнему.

— Уже скоро ваш первенец появится на свет! — уверенно заявляет Набиха. — Я уверенна, что рожу вам сына.

— Рожай того, кого нам послал Всевышний.

— Вы так добры, господин… так заботливы!

А мне тошно. Я не люблю эту женщину. Я должен заставлять себя быть с ней, заботиться о ней против своей воли. Мне никуда от нее не деться. Сам брал ее в жены, никто меня не заставлял. Все думал, что количеством забью «качество», но нет, так не бывает.

Набиху забирает медсестра, я же остаюсь в холле клиники. Буду ждать, пока не родит. Ребенок не виноват в том, что я не люблю его мать.

Но где-то через час, Набиха спускается ко мне вместе с сумкой.

Живот ее никуда не ушел.

Смотрю на нее с подозрением.

— Это были ложные схватки господин… — опускает глаза жена. — Простите за беспокойство…

— Да, господин, не сердитесь, такое у женщин бывает. — выгораживает ее медсестра. — Такие схватки называют «тренировочными».

ЛИЛИЯ

Следующие две недели проходят как в тумане. Хотя я не заблокировала номер Омара, но больше не снимаю трубку, когда он звонит. Я решила порвать с ним. Окончательно и бесповоротно. Да, мне очень больно, но лучше сейчас отрезать эту мозоль по живому, чем тыкать в нее ножом постоянно.

Теперь я только дожидаюсь свадьбы его младшего брата, чтобы выступить и уехать навсегда отсюда, и из его сердца. За месяц нахождения тут мы подготовили вполне сносное представление, настоящую танцевальную программу. Последние две недели я ушла в работу с головой, чтобы поменьше думать об укравшем мое сердце шейхе.

Но ночами… Этими знойными, звездными, черными ночами Омар буквально стоял у меня перед глазами, и ничто не могло разрушить его образ…

— Девочки, смотрите, курьер принес приглашения! В конверте! Нам всем! — вбегает в студию довольная Маринка.

— Ух ты, это ведь приглашения от Омара аль Шарафа!

— От нашего любимого шейха!

— Он приглашает нас всех, всей командой провести эти выходные на своей яхте в открытом море!

— Девочки, какой восторг!!!

Девчонки в ажиотаже начинают обсуждать, кто из них какой купальник наденет, разумеется, чтобы привлечь внимание шейха.

— А ты что с кислой миной на лице сидишь? — обращается ко мне Анька.

— Я не пойду. — отрезаю я.

— В смысле, не пойдешь? — шейх пригласил всю нашу команду на, так сказать, корпоратив. А ты — гвоздь…

— Ржавый. — мрачно перебиваю я.

— То есть, не гвоздь, а звезда программы! — тут же исправляется Анька.

— И все равно. — мрачно отвечаю я. — Сами идите, веселитесь. Мне не до веселья.

— Ну как знаешь. — хмыкает Анька. — Значит, у нас с девчонками будет больше шансов захомутать Омарика!

Да ради Бога, хомутайте, если вам охота на вторых-третьих-четвертых ролях в жизни мужчины присутствовать… А меня в это не втягивайте.

Еще где-то с часок все проходит тихо и спокойно. Я разминаюсь, тренируюсь, танцую. А потом ко мне в танцевальный класс вламывается злая Анька.

— Что случилось? — отключаю я музыку.

— Ты примешь приглашение шейха! — тоном, не терпящим возражения, заявляет подруга.

— Еще чего! — хмыкаю я.

— Сейчас звонил помощник Омара, Сабир. Так вот, он говорит, что, либо мы принимаем приглашение его господина в полном составе, либо аль Шараф отзывает аннулирует приглашения!

— О, как… ну надо же. — я злюсь. Я очень злюсь, ведь прекрасно понимаю, для кого именно шейх устраивает эти покатушки на яхте.

— Слышь, Белова, совесть имей! — требует Анька. — Сама отдельно во дворце живет, персональный водить ее светлость везде возит, по ресторанам ее водят, в гости зовут, на воздушном шаре летает…

— Как ты узнала про воздушный шар?! — удивленно спрашиваю я, ведь никому об этом не говорила, и фоток в социальные сети не выставляла.

— Я подписана на соцсеть Омара! И все видела! — обиженно заявляет Анька.

— Он что, выставил наши фотки в свою соцсеть?! На всеобщее обозрение?

— На, любуйся!

Анька разблокирует свой смартфон и дает мне полистать ленту Омара.

В полном шоке я смотрю на наши с ним счастливые лица в корзине воздушного шара, он даже меня отдельной фотографией выставил, в полный рост, так сказать. Он что, совсем что ли? Не боится своей жены? Да, она так и не родила в тот вечер, но это не имеет никакого значения. Она ведь не слониха, чтобы несколько лет беременной ходить, когда-то да разродится! И так просто выставлять непонятную девушку в своей соцсети, мягко сказать, смело…

— Так что, Белова, имей совесть и будь добра, не лишай девочек единственной радости! Не то смотри, они могут тебе и темную устроить, если узнают, что их единственная прогулка на яхте сорвана по твоей вине!

ЛИЯ

Белоснежная огромная яхта, более похожая на корабль, покачивается на низких волнах, яркое солнце слепит в небе.

Я в длинном белом платье и платке, в солнечных очках прячусь от солнца.

— Что, Лилька, образ жены шейха примеряешь? — присаживается рядом со мной Анька с коктейлем в руках.

— С чего ты взяла? — фыркаю я.

— Да, чего-то, все девчонки — как девчонки, не выпендриваются, купальники надели, загорают, а ты в платок замоталась, ну точно, как скромная восточная женщина!

Девчонки, конечно не заценили мой сегодняшний образ, косо глядели на меня, но промолчали, а вот шейх, наоборот, заценил, и даже очень. Все вился около меня, все высматривал, одобрительно качал головой и цокал языком. И сейчас нет-нет да посматривает на меня, сам будучи окруженным девчонками.

— Давай, разматывай этот платок, хватит паясничать! — уже начинает злиться Анька. — Ты как белая ворона, в прямом смысле этого слова!

— Не буду. Мне так нравится. И потом, я не брала с собой купальник, так что моя одежда вполне уместна.

— Почему не взяла? Ты же знала, куда едешь!

— Критические дни у меня. — буркаю я. — Купаться все равно не собираюсь.

— Пфф… а чего в черное тогда не вырядилась?

— В черном, на солнце? Ты в своем уме, Ань?

— Так местные женщины только в черном и ходят, а ты в белое вырядилась…

— Так — то — местные, а я в черном умру. И вообще, Ань, это не твое дело! Иди, веселись, отстань от меня!

Анька обиженно фыркает, встает и уходит в сторону шейха.

Разгоняет девочек и начинает в открытую флиртовать с Омаром. То невзначай плечом его заденет, то растрепавшие ветром волосы поправит, то рассматривает его дорогие часы на широком мужском запястье.

Шейх хмурит брови, видно, что он не привык к такому навязчивому вниманию. И при первой же возникшей возможности сваливает от Аньки подальше.

Я спускаюсь в каютный отсек, где для нас накрыт большой шведский стол, ломящийся от яств. Стюард тут же услужливо наливает мне свежевыжатый сок в бокал.

Я отхожу к иллюминатору. Он тут огромный и круглый, точно панорамное окно. Он ниже ватерлинии, и я могу любоваться, так сказать, тем, что происходит под водой.

Стою, рассматриваю рыбок, что плывут рядом с нами. Погода ясная, море спокойное, поэтому под водой все видно довольно четко.

— Снежная Лилия. — слышу голос позади себя.

Не оборачиваюсь. Продолжаю тупо пялиться на рыбок.

— Спасибо, что пришла на мой праздник.

Омар подходит ближе. Я чувствую запах его парфюма. Я чувствую жар, исходящий от его тела.

— Ты обиделась? — продолжает допытывать меня Омар.

— Мне просто не нравится, когда в отношении меня применяют манипуляции. — хмуро заявляю я, оборачиваясь на шейха.

Он тоже в белом сегодня. В белоснежных летних брюках и футболке-поло. На воротнике висят солнцезащитные очки. Смуглая бронзовая кожа резко контрастирует с белизной его одежды. Какой же он все-таки красивый, фактурный мужчина! Но, не мой.

— Прости, да. Согласен. Мне пришлось пойти на небольшую хитрость. Но это все потому что, я не знал, как подступиться к тебе.

— А зачем ко мне подступаться? — не пойму я. — Твоя жена родила?

— Нет. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что она может начать рожать в любую минуту, и ты сорвешься к ней! Хоть с неба, хоть с середины моря! — эмоционально выкрикиваю я.

И в этом выкрике столько моей обнаженной боли, что мне становится стыдно. Не надо так обнажать свою душу, и свои чувства перед чужим мужчиной. Ни к чему это.

— Такова жизнь, Снежная Лилия. — разводит руками Омар. — Увы, я женат на Набихе, и она ждет от меня ребенка. И я сорвусь к ней, потому что это мой ребенок. Понимаешь?

ЛИЛИЯ

— Тогда зачем тебе я? — задаю логичный вопрос. — Зачем ты меня зовешь кататься на воздушном шаре, или на яхте? Зови свою жену! Я здесь причем?

— Меня тянет к тебе, Лилия. — хрипло отвечает Омар. — Тянет, и я ничего не могу поделать с этим. Я пробовал забыть тебя. Пробовал отойти в сторону. Но не могу. Не получается! Как будто все эти годы я жил неправильно! Как будто я не должен был жениться на всех этих женщинах!

— Но женился. — мрачно подвожу я итог.

— Да. Женился. И несу за это ответственность. Но тебя не могу забыть.

— Но почему Омар? Вокруг тебя столько женщин! На этой яхте каждая первая готова выйти за тебя замуж. Да что там замуж, готова просто отдаться тебе на ночь! А я нет. Я уже однажды обожглась. Поэтому присмотрись лучше вон к Аньке. Она не против.

Я разворачиваюсь и хочу уйти от шейха, но он легонько ловит меня за руку.

— Они не нужны мне. Ты нужна.

— Но почему?

— Потому что ты, не такая как все! Ты — другая!

— Поверь мне, я ничем не отличаюсь от других женщин.

— Отличаешься. — Омар мягко отпускает меня. Очень легонько дотрагивается до платка, прикрывающего мои волосы. — Отличаешься, и еще как. Девушки все пришли сюда в купальниках, все до единой пытаются меня соблазнить, из кожи вон лезут, чтобы мне понравиться. Ты же пришла на яхту в длинном платье и платке. Потому что тебе не надо выставлять себя напоказ. Ты и в скромной одежде знаешь себе цену. И… тебе очень платок.

Омар смотрит на меня с восхищением.

— Я думал, что ты никогда не наденешь платок.

— Я надела его от солнца. — тут же предупреждаю я. — Постоянно носить платок я не буду!

Омар кивает.

— Я не буду требовать. Это желание женщины.

— То есть, ты хочешь сказать, что все ваши женщины сами желают носить платок? — не верю я.

— В основном, да.

У меня на лице удивление. Я никогда не думала в подобном ключе. Я считала, что платок женщин заставляют носить, а тут вон как…

— Просто, у нас так принято, Лилия! — пытается донести мне Омар. — Принято в обществе, что на улице женщина прячет свою красоту, демонстрируя ее только мужу.

— То есть, твоя Набиха может пойти в город без платка?

— Лилия, Набиха воспитана в нашей традиции, и поэтому она не сможет. Но на тебя давить я не буду.

Только хочу возмутиться тем, что я вообще-то не собираюсь становиться его женой, чтобы он там давил или не давил на меня, но Омар тут же перебивает меня:

— Но тебе очень идет платок! Ты такая загадочная в нем, скромная, кроткая! Так и манишь, будишь мое воображение. — он лезет в карман и вытаскивает бархатную коробочку. Открывает ее.

Там огромное массивное кольцо в восточном стиле с крупным бриллиантом.

— Выходи за меня замуж, Лилия! — предлагает Омар.

— Эм… — я впадаю в ступор.

Это так неожиданно. Блин, я ему отворот-поворот собиралась давать, а он тут такое предлагает…

— Омар… у меня трое детей. — напоминаю ему.

— Я усыновлю и удочерю твоих детей. Буду любить их как своих детей! — твердо заявляет Омар. — И маму твою буду почитать как уважаемую тещу.

— Нет, Омар. — я тоже тверда в своих словах.

— Почему, можно узнать? — Омар все еще держит раскрытую коробочку с кольцом.

— Я не хочу быть на вторых ролях. — смотрю ему в глаза.

— Лилия, я люблю тебя! Но я не могу развестись с Набихой. У меня нет ни единой причины для развода ни перед ней, ни перед Всевышним!

— Я понимаю. Поэтому, нет. Я могу быть единственной женой. Ни первой, ни второй, а единственной. Я отказываюсь от твоего предложения.

— Лилия. Ты будешь жить в отдельном доме. Вы с моей женой вообще никак не будете комуницировать. По четным дням я буду проводить вечера и ночи с тобой, по нечетным, с ней. Никакой ревности, никаких проблем не будет. У меня все жены получают одинаковое количество внимания, подарков и любви от меня.

Возмущению моему нет предела. Сжимаю изо всех сил бокал с соком, еле держу себя в руках, чтобы не выплеснуть его ему в самодовольную рожу.

— Знаешь, что, Омар? — еле сдерживаясь от злости произношу я. — Пошел ты со своим предложением куда подальше!

ЛИЛИЯ

Месяц спустя

На следующий день я забрала детей и маму, и мы улетели обратно домой. Омар не стал чинить нам препятствия, или как-то останавливать меня. По прилету мне на карту пришла сумма, которую он обещал мне за работу. Он выплатил все до единой копейки, несмотря на то, что я не стала отрабатывать свой номер на свадьбе его брата.

Анька была в диком гневе, мы с ней больше не общаемся. Свадьба Саида не состоялась, или состоялась, но в другой срок, и в другом виде, я не вникала в эти подробности, но ясно было одно: шоу танцовщиц ни Омару, ни Саиду в итоге не понадобилось. Насколько я знаю, Анька и ее команда вернулись в Москву. Скорее всего Омар заплатил и им, потому что слишком честный и до зубного скрежета правильный мужчина.

Весь этот месяц я пытаюсь оправиться от восточной «сказки». Студия моя продолжает работать, вот только я наняла другую управляющую. Она вроде справляется, даже приносит кое-какую прибыль, но в основном сейчас я, и моя семья живем на тот гонорар, который мне выплатит шейх.

Если при детях я еще держусь, не расклеиваюсь и не плачу, то при маме, не могу сдержать слез.

Мне так больно, так обидно!

— Хватит корить себя! — мама всегда старается поддержать меня.

— Не знаю, правильно ли я поступила, отказав ему.

— Конечно, правильно! Ты что, разве смогла бы быть номером «два» всю жизнь? Ты же чемпионка, дочь! Ты всегда брала первые места! Всегда выигрывала!

— Он — отец моих детей. И даже не догадывается об этом. И детей своих я любви родного отца лишаю. Может, я смогла бы потерпеть ради детей? Может, надо было поступиться собой, своей гордостью, засунуть ее куда подальше?!

— И зачем детям разбитая, вечно депрессивная мама? — не понимает она. — Они ведь будут чувствовать, как тебе плохо, и в итоге это скажется на них! Ты знаешь, дочь, я тоже не привыкла быть номером два! — вдруг заявляет она. — Твой отец загулял, изменил мне, ну я его пинком под зад и выгнала! Потому что не представляла, каково это — делить одного мужчину еще с какой-то женщиной! А у твоего Омара это узаконено! И где гарантия, что после тебя он не возьмет еще двух жен, так как с предыдущими развелся?!

Когда мама так говорит, я успокаиваюсь, но по ночам мне не спится, и я прокручиваю всю свою ситуацию еще очень много раз, и медленно схожу с ума от любви к этому мужчине…

Мама тоже в последнее время стала какой-то загадочной. Всё время с телефоном, с кем-то переписывается, смеется, улыбается. Стала просить меня фотографировать ее, а на ее письменном столе я все чаще стала замечать учебники по английскому. Но мое собственное горе настолько захватило меня, что я не придавала этому особого значения. Я ждала Омара. Несмотря ни на что я ждала любимого, хотя и понимала, как бессмысленна моя надежда.

ЛИЛИЯ

— Мама? — я заглядываю в нашу гостиную и глазам своим не верю.

Я еще им не поверила, когда увидела несколько роскошных джипов, припаркованных у ворот нашего дома, и сердце мое забилось быстрее.

Но когда я увидела гостя, восседающего в нашей гостиной, и суетящуюся вокруг него мамулю, то меня настигла смесь удивления и разочарования одновременно. Я ждала увидеть совершенно иного мужчину, но увы, на нашем диване сейчас сидел совершенно другой шейх.

Взрослый, умудренный опытом. Он годился мне в отцы. Его глаза в очках излучали доброту и скрытую силу. Маму рядом с ним было просто не узнать! Она помолодела лет на двадцать, расцвела! Щеки зарумянились, глаза блестят! Мама одета в длинное нарядное платье, на голове прическа, на лице макияж. Давно я ее такой не видела.

— Добрый день, Лилия! — говорит мужчина на английском, поднимается, и чинно склоняет передо мной голову.

Мужчина высокий, в дорого расшитом биште и куфье. На вид он возраста мамы, или чуть старше.

— Здравствуйте… — произношу я, и вопросительно смотрю на маму.

— Доченька, знакомься, это — шейх Ризван. — краснеет мама. — Мой кхм… знакомый. Мы познакомились с ним в Дубае.

— Я живу неподалеку от того дома, где жили вы. — спокойно объясняет мне мамин знакомый. — Так мы с вашей прекрасной мамой и познакомились. Шейх Омар — мой добрый знакомый. Мы были лучшими друзьями с его отцом. Он может рассказать обо мне, если вы поинтересуетесь у него.

Ах вон оно что…

— Да, доченька, я не говорила тебе, потому что не думала, что это все серьезно. — улыбается мама. — Но после нашего отлета Ризван продолжил мне писать, и вот… приехал.

Даже так? Ну надо же… а я думаю, чего мама за учебники иностранного языка взялась, да в телефоне постоянно сидела?

— Я понял, что полюбил вашу маму. — продолжает Ризван. — А так как мы с ней уже не молоды, то я подумал, чего тянуть?

Моему изумлению нет предела. Так быстро?! Но мама такая счастливая, светится радостью рядом с шейхом.

— Дочь, Ризван сделал мне предложение. — нервничает мама.

— Погодите, погодите, а вы женаты, господин Ризван?

— Я — вдовец, Лилия. Моя жена отошла в мир иной после продолжительной болезни.

— Мне очень жаль… — бормочу я.

— Мне тоже. Но прошло уже достаточно времени, и я встретил вашу маму. Мое сердце вновь ожило.

— И мое… — вдруг говорит мама. — Лилия, я выхожу замуж за Ризвана! Я тоже имею право на счастье!

— Конечно, имеешь, мамуль. — заверяю я, а потом обращаюсь к шейху: — У вас только одна жена была?

— Разумеется. — кивает Ризван. — Я — однолюб. Я прожил с одной женой двадцать лет, пока она не покинула меня. Быть женатым одновременно на нескольких женщинах не для меня!

А мужчина прекрасно понимает, к чему я клоню.

— К тому же, — продолжает Ризван, — Лидия Игоревна может в контракте прописать этот пункт, и я не смогу взять в жены других женщин, как бы мне того не хотелось…

— Вы еще контракты будете составлять? — удивляюсь я.

— Конечно, у нас всегда составляет брачный контракт, где каждая из сторон прописывает досконально свои права и обязанности.

Ах вон оно что… ничего себе, как у них все продумано!

— А почему же жены Омара не были против его свадеб с другими женами? — не понимаю я.

— У нас женщины не видят в этом ничего плохого. — отвечает шейх, — а потом, значит такого пункта в их контрактах не было, и они добровольно соглашались на это. Я же сразу предлагаю подобный пункт Лидии Игоревне, чтобы она была уверенна во мне.

ЛИЛИЯ

— Ну что ты расстроилась, моя лапушка?

Я склонилась над кроваткой доченьки, которая лежала, отвернувшись к стенке, и перебирала браслет, точно четки, подаренный ей Омаром.

— Я скучаю, мамочка. — всхлипнула Дана. — Омар такой холоший, доблый… я думала он мой папа…

Мое сердце сжимается в болезненный комок. Я сажусь на кровать к малышке, и беру ее к себе на руки. Мое черноволосая, черноглазая Даночка так похода на отца, и ее маленькое сердечко чувствует. Ей не хватает папы. Тем более сейчас, когда она с ним познакомилась.

Мальчишки мои немного другие, они шумные, веселые шебутные, а вот Даночка, нежная ранимая, очень чувствительная.

Вытираю ее слезки, точно жемчужины, и готова разрыдаться сама. К черту мою гордость! К черту мои принципы, когда страдает мой ребенок!

Надо сказать Омару. Не знаю, как. Не посмеет он у меня отобрать моих детей, ведь мы живем в двадцать первом веке! Пусть приезжает, навещает их! Пусть забирает на выходные. Ведь он отец! А детям чертовски не хватает папы! Да, я не буду его двадцать пятой женой, как бы ему не хотелось, но свои отцовские обязанности исполнять он просто обязан!

— Мамочка, а что вы тут делаете? — заглядывает в комнату Амир.

— Вот, твоей сестре грустно, малыш, идем к нам. — улыбаюсь сыну.

Следом за Амиром показывается взлохмаченная мордашка Амина.

— Идите ко мне, мои самые любимые детки на свете! — зову своих детей.

Даночка пододвигается, чтобы освободить место братьям, и я обнимаю их всех троих.

Сердце рвется просто на части! Я знаю, что им нужен отец! И я могу сделать так, чтобы он у них был. Но есть большой риск оставить их в таком случае без матери. И стоит ли он того… я не знаю.

Дана успокаивается, вскоре они втроем начинают играть, и забывают о грусти. Я же весь вечер хожу задумчивая. Мама уехала к Ризвану, готовиться к свадьбе, и мне даже поговорить не с кем. Мама хотела, чтобы мы поехали все вместе, но у детей тут садик, у меня студия.

Ризван зовет нас всех переехать к нему, он намеревается обеспечивать всех нас, намеревается стать мне отцом, а детям — добрым дедушкой, но… я буду жить в одном городе с Омаром. По соседству с его домом. Видеть его с женой. Видеть его несвободным. А если он женится еще сто пятьсот раз?! И я буду как его бывшие жены, следить за нынешними? Нет, не хочу. Пока не хочу. И в то же время мои дети растут без отца.

Не знаю, что делать в этой ситуации. Все слишком сложно. И то, что между нами огромное расстояние и огромная разница в менталитетах, усложняет все в разы.

Слышу звонок телефона. Бегу в свою комнату, думая, что это мама. Мы часто созваниваемся с ней теперь. Общаемся по видеосвязи.

Но номер не ее, хотя и из Дубая.

— Алло. — поднимаю трубку.

— Алло! Госпожа Лилия… — раздается женский голос на ломанном английском языке.

— Да, это я. Что случилось? Кто вы?

— Я — Салима. Я работать в доме господина Омара.

— А, Салима, здравствуйте. — узнаю я женщину. — Что вы хотели?

— Беда! Господин Омар, его жена, беда!

— Что-то случилось его женой? — уточняю я.

— Да. Умереть. Его жена умереть. Набиха не жить больше!

— О, Боже… — бормочу я. — А что случилось?

— Жена родить и умереть! Кровь много терять. Операция не успеть…

Я еле как разбираю ломанную речь Салимы, но у меня в глазах темнеет. Неужели правда?! С другой стороны, зачем Салиме врать?! Звонить мне и врать, когда мы живем не в вакууме и эта информация проверяется в интернете за пять секунд?

— Мне очень жаль. — говорю я. — Ребенок выжил?

— Да, девочка, жить. Пока в больнице. Омар переживать.

— Передайте ему мои соболезнования. — говорю я, неуверенная, что Салима меня полностью поняла.

— Лилия, приезжать с детьми! Ваши дети — его дети, я знать! Я сразу понимать, как их видеть… Вы для господин Омар — хорошая женщина. Я понимать это. Приезжать пожалуйста…

ЛИЛИЯ

— Мама! Мамочка!

— Мама!

Моя голова просто раскалывается.

Натягиваю одеяло посильнее, хочу накрыться с головой. Меня знобит.

Кажется, дверь в мою комнату хлопает. Дети заходят и выходят, а у меня нет сил даже глаза раскрыть. Похоже, у меня жар, а может быть мне это просто снится.

Если я заболела, то это конец. Мама далеко, а у меня трое пятилетних малышей. Мне даже лекарство некому дать, а у самой нет сил подняться.

Сколько продолжается этот кошмар я не знаю.

Но вскоре дверь хлопает, и мой нос улавливает знакомый волнующий запах. Его запах. Его широкая прохладная ладонь ложится на мой лоб.

— Ты горишь, Лилия… я сейчас!

Может, я в бреду горячки вижу наяву то, чего нет, ибо как тогда объяснить появление шейха в моем доме?!

— Дядя Омар!

— Мама заболела!

— Мама лежит, не встает…

Доносятся до меня детские голоса моих малышей.

— Давно она так лежит? — спрашивает шейх с легким акцентом.

— С утра не вставала, а уже день.

— Сейчас будем вашу маму лечить. — решительно заявляет шейх.

Потом все стихает. В следующий раз я прихожу в себя, когда мне на лоб кладут мокрую марлю. Вокруг меня врачи. Я дома, в своей спальне. Кажется, мне поставили капельницу.

Мышцу жалит укол.

— Дети… дети… — еле шевелю я губами.

— С вашими детками все в порядке, с ними господин аль Шараф.

— Мама!

— Мы тебя любим!

— Выздоравливай! — слышу я родные голоса.

— Я люблю тебя, Снежная Лилия! — шепчет мне на ухо голос шейха. — Я присматриваю за детьми, не переживай!

— Госпожа, я смотреть за детьми! Они сказать, какой еда любить, я готовить! — почему-то появляется в моем сознании ломанный английский Салимы. А она-то как здесь оказалась?!

— Доченька, давай уже поправляйся! У меня скоро свадьба!

Вот на голосе мамы я окончательно прихожу в себя. Открываю глаза. Я не дома. В богато убранной спальне в роскошном стиле. Сажусь на королевской кровати. Голова кружится. В глаза бьет яркое солнце. Окна приоткрыты и оттуда льется знойный ветерок. Где-то вдали будто чудится плеск волн.

— Не так резко, доченька, — приговаривает мама, сидя рядом. — Ты еще очень слаба.

— Мама… — разлепляю я губы. — Где я? Что это все значит?

— Ты заболела, доченька. — мама подносит к моим губам стакан с водой, и я жадно выпиваю его до конца. — Резко свалилась с вирусом. Хорошо, хоть Амир, Амин и Дана сразу поняли, что с тобой неладное. Они подняли трубку твоего телефона, когда я звонила утром, и рассказали мне.

— Боже, страшно подумать, как испугались мои малыши, бедные дети!

— Они спасли тебя, Лиля! Я как узнала, сразу сообщила Омару, он тут же взял свой самолет и полетел за вами.

— Значит, он мне не причудился?

— Нет. Он тут же вызвал врачей, те поставили диагноз, и Омар привез тебя к себе.

— А дети?

— Вместе с детьми, разумеется!

В комнату, на наши голоса прибегают мои карапузики.

— Ты очнулась, мамочка!

— Ты выздоровела!

— Пойдем на пляж!

Я обнимаю своих детей, и плачу от страха за них. Ну как я могла так расклеиться? Как могла так сильно напугать их?

— Мама еще очень слабая. — напоминает бабушка. — Она еще неделю лежать будет, а на пляж пойду с вами я!

ЛИЛИЯ

Дети и мама выходят. Я отдыхаю какое-то время, а потом мне надоедает просто так лежать. Я встаю. Я еще очень слабая, голова кружится, но лежать я больше не могу. Хочу хотя бы попить чаю.

Это — действительно дом Омара. Тот самый, куда он нас приглашал, когда в гости заявились две его бывшие жены. Я узнаю комнаты, помещения. В доме как будто тихо и пусто. Наверно, Омар на работе. А слуги неслышно выполняют работу по дому.

Из какой-то комнаты слышен детский плач. Настойчивый, горький. Мой материнский инстинкт тут же поднимает голову. Не так давно мои малыши тоже были младенцами, и этот отчаянный вопль я хорошо помню, причем в тройном размере, когда Амир, Амин и Дана плакали сразу втроем, одновременно.

Спешу на этот самый плач, а сердце при этом болезненно сдавливается. В роскошно обставленной комнате, в нежной девчачьей розовой колыбельке, точно, как у принцессы, кричит малышка. Девочка одета в подгузник, белоснежный комбинезончик и кружевной чепчик.

Малышка просто очаровательная. Я подхожу к ней, и улыбаюсь. Это ведь маленькая Даночка! Именно такой моя малышка была пять лет назад, когда только родилась.

— Ну и что ты плачешь? — умиляюсь я карапузику.

Малышка замолкает. Хлопает на меня глазками. Наверно, моя речь непонятна ей, хотя ей несколько недель отроду, она не понимает ни один язык, только интонацию.

Малышка смотрит на меня, а потом как разрыдается горьким плачем.

— Ну что ты, солнышко, ну не плачь, — уговариваю ее.

Бесполезно. Малышка плачет и плачет. Наверно, голодная, или подгузник полный. Бедная, скорее всего это дочь погибшей жены Омара. Малышка совсем крохотная, а уже потеряла маму. Мое сердце сжимается сильнее. Я как представлю, что мои дети могли бы остаться без меня, так и вздрогну.

— Иди ко мне, солнышко, вот так! — осторожно беру малышку на руки, по памяти укладываю ее так, чтобы ей было удобно на руках. Ведь сама не так давно нянчила дни и ночи напролет своих карапузиков.

Малышка у меня на руках успокаивается и засыпает. Ну надо же, ласковое солнышко, просто хотела на ручки!

Я баюкаю ее, слегка покачиваю, и мне становится так радостно, так хорошо на душе! Мои карапузики выросли, и их уже особо не поняньчиешь, а я так скучаю по этим материнским радостям.

— Ты встала? — раздается позади ЕГО голос.

Резко оборачиваюсь с малышкой на руках.

Омар смотрит на меня сверху вниз, и в глазах его столько нежности.

— Вот… малышка плакала. — оправдываюсь я. — Я вышла ее успокоить.

— Похоже ты ей понравилась. — замечает Омар.

— Это твоя дочь? — уточняю я.

— Да.

Улыбка стирается с лица Омара.

— Мне очень жаль, что твоя жена погибла.

— Мне тоже, Лилия. — признается Омар. — Я не любил Набиху, но смерти ей ни в коем случае не желал.

— Почему она умерла? Сейчас же современная медицина, у тебя много денег, связи, возможности! — не пойму я.

— На все воля Всевышнего. — поднимает глаза к небу Омар. — У Набихи на фоне беременности развился тромбоз. Тромб оторвался во время родов. Она ушла быстро. Не мучилась.

— Какой ужас, какой кошмар… — кладу я спящую малышку обратно в кроватку. — Она ведь совсем молодая была.

Омар кивает.

— Болезнь не щадит никого, Лия. Теперь я — вдовец. Один воспитываю Марьям.

— Ты назвал дочь Марьям?

Омар кивает.

— Красивое имя. Мария, по-нашему. Маша. Машенька.

Омар улыбается.

— Машенька — хорошо звучит. — соглашается шейх без спора. — А ты как?

— Спасибо, что прилетел за мной, и спас меня и детей!

— Я не мог потерять еще и тебя, Лилия! — заявляет шейх, сокращает расстояние между нами, и запечатлевает на моих губах поцелуй.

ЛИЛИЯ

Я просыпаюсь от дикого топота. Кто-то визжит и бегает по лестнице как слон. Точнее, как стадо слонов, или верблюдов, что логичнее в антураже пустыни.

Я встаю. Уже вечер. Придремала днем, все же слабость после болезни дает о себе знать. Выхожу из комнаты. Визги и топот усиливаются.

— Аллах… — в коридор из комнаты Машеньки выглядывает Салима. — Господин, можно потише?!

Я слышу в ее голосе укор, и мне становится интересно, что же такое происходит сейчас в доме шейха.

Гогоча и заливаясь смехом мои тройняшки радостно взлетают по лестнице, а за ними бежит довольный папаша. В догонялки играют, значит.

— Прости, Салима! — запыхавшись отвечает Омар. — Лилия, мы просто играем, не тревожься!

— Да, я вижу.

Дана виснет на отце, тот подхватывает ее на руки, и она обнимает его за могучую шею.

— Господин, тихая игра играть, или на улица выходить! — строго отчитывает его Салима. — Вы сейчас Машенька разбудить! Я ее только уложить!

Омар, смеясь, что-то коротко отвечает ей на арабском, та качает головой, и ворча возвращается в комнату малышки.

— Лилия, пошли, погуляем все вместе на пляж. — предлагает Омар.

— Ура, пляж!

— Пошли! — прыгают вокруг него тройняшки.

— Хорошо, Омар, сейчас оденусь.

И хотя я не собираюсь плавать, но купальник все же на себя надеваю. На всякий случай. Это не закрытый арабский буркини, но и не ниточки бикини. Самый обыкновенный слитный купальник с юбочкой, прикрывающей бедра.

Поверх надеваю легкое платье.

Шейх в футболке и шортах уже ждет меня.

Сыновья и дочь выбегают из своих комнат, они стали такими самостоятельными за это время — сами переоделись в купальные костюмы, без посторонней помощи.

Шейх поднимает Даночку и удобно устраивает ее на своей могучей шее, мальчишки бегут рядом, крутясь у его ног. Как же сильно полюбили своего отца, даже не верится!

Шейх, придерживая дочь, свободной рукой берет меня за руку.

Я еще слаба, и он поддерживает меня всю дорогу.

Мы приходим на пляж. Дети резвятся, забегают в волны, и убегают от них. Вокруг все так спокойно, умиротворенно. Светит солнышко. Рядом со мной прекрасный принц.

— Лилия. — приобнимает меня шейх.

Глядит прямо в глаза, не нарушая зрительного контакта.

— Моя Снежная Лилия!

— Что, Омар?

Ветер растрепал мои волосы, и они лезут мне в глаза. Моргаю.

Шейх нежно убирает пряди от лица, дотрагиваясь до моей скулы. По мне бегут мурашки.

— Я знаю, я уже один раз предлагал тебе. — начинает шейх. — Но, я был неправ тогда. Сейчас я все осознал.

Ушам своим не верю, неужели?

— Я знаю, что ты достойна быть одной единственной моей женой. Я прошу тебя ею стать!

Смотрю на него во все глаза. За ним солнце, и поэтому глаза слезятся от яркого света. Или не только поэтому…

— Омар, я… не знаю, что сказать.

— Подумай, Лиля! — продолжает настаивать Омар. — Теперь я предлагаю тебе стать моей единственной женой!

Я понимаю, что эйфория может затопить меня, а потом, как обычно наступит жестокое отрезвление. Поэтому, отрезвлю Омара прямо сейчас:

— Я согласна Омар.

Его выражение лица резко меняется. Оно сияет, не хуже, чем лучи солнца над ним.

— Лилия… я так счастлив! Я буду лучшим отцом твоим детям!

— Но у меня есть условие, Омар! — спускаю его с небес на землю. — Очень важное условие!

ЛИЛИЯ

— Любое твое условие! — вцепился в меня шейх, точно ротвейлер в мячик.

— Я требую брачный контракт. — просто говорю я. — Как у вас принято. — добавляю, вспоминая слова маминого жениха.

— Что ты там хочешь прописать? — интересуется шейх.

— То, что я есть, и буду твоей единственной женой, Омар. Что я против того, чтобы ты женился после меня на других женщинах, и в случае твоей измены, наш брак будет тут же расторгнут!

Сказав все это как можно более спокойным тоном смотрю внимательно на его реакцию.

— Ну что, Омар, ты согласен на такой контракт?

— Глупая! — вдруг подхватывает меня шейх на руки, и кружит, забегая в волны. — Я люблю, и всегда любил только тебя! Никто кроме тебя мне больше не нужен, ясно, ревнивица моя?!

И все же, — выставляю я вперед ладошки, упираясь в мужские твердые плечи, — Я настаиваю на контракте, где все будет прописано черным по белому, и без никакого мелкого шрифта!

Омар улыбается в бороду.

— Будет тебе контракт, любимая! И никаких женщин кроме тебя не будет! — твердо отвечает Омар.

— А, и кстати, еще одно условие. — раз уж шейх начал под меня подстраиваться, то на берегу решу еще один важный момент.

— Внимательно слушаю. — заявляет шейх.

— Что это у вас за обычаи, что жены живут отдельно от мужчин?

— Ну это логично. — пожимает плечами шейх. — Жены не могут жить под одной крышей, это — харам. У каждой должен быть свой отдельный дом, а муж их посещает по очереди.

— Так вот, Омар, — продавливаю я своего будущего мужа дальше, — раз у тебя не будет никаких других жен, не логично ли жить нам вместе, под одной крышей?

Омар улыбается. Кивает.

— Я думал об этом, моя Снежная Лилия. Естественно, если у меня больше нет других женщин, я хочу жить с тобой под одной крышей, и делить с тобой одну постель!

ЛИЛИЯ

Гуляем с мамой по огромному моллу. Нам обеим нужны белые платья. Даже не верится, что мы выходим за наших шейхов замуж, каждая за своего! Но и я, и она заслужили своих мужчин, заслужили простое женское счастье!

Выбор свадебных платьев здесь огромен. И если я ищу настоящее, белоснежное, пышное, то мама делает свой выбор на скромном коктейльном платье ниже колен. Со своими мужчинами мы на берегу договорились, что никаких платков носить не будем. Оба шейха на удивление легко согласились принять наш выбор.

— Ты так и не сказала ему, Лиль? — мама отпивает кофе, когда мы присаживаемся в кофейне, отдохнуть от шопинга.

И я сразу понимаю, о чем она.

— Нет. — качаю головой. — Я не знаю, как ему сказать…

— Не хорошо, Лиль, надо признаваться.

Я и сама знаю, что надо. Но как?! Вот так с бухты-барахты, он приходит вечером из офиса, и я такая: Омар, а ты знаешь, что Амир, Амин и Дана — твои дети?! Я так не смогу. Я не знаю, как сказать ему, ведь подходящее время потеряно… И не сказать тоже не могу. Омар имеет право знать о своем отцовстве, и дети имеют право знать, что Омар их настоящий папа! Но как это сделать?! Как найти подходящие слова?!

ОМАР

В последнее время меня все чаще посещают совершенно фантастические мысли. Я смотрю на сыновей Лилии и вижу в них самого себя в детстве. Там все мое — мои повадки, моя мимика, мои жесты. Я гляжу на них, и трясу головой, будто развеивая наваждение, но оно никак не развеивается!

Я наблюдаю за ними во время обеда. Дети предпочитают есть оливки, и ненавидят яйца. Я тоже с детства терпеть не мог омлет, и другие яичные блюда. Так же они совершенно не едят хлеб, и я не ел. В детстве я объедался манго и финиками. Сейчас дети едят тоже самое, отказываясь от яблок и апельсинов. Что это? Всевышний, что это значит?!

— Салима! — окрикиваю я домработницу.

— Да, мой господин! — оборачивается она.

— Давай посмотрим мои детские фотографии?

Салима смотрит на меня подняв брови.

— У господина ностальгия?

— Скорее, хочу кое-что проверить. Разыщи мои фото, устроим вечер воспоминаний.

Я понимаю, что фотографии мало прояснят ситуацию, но все же хочется убедиться. Хочется иметь реальные доказательства моего родства с детьми Лилии.

ОМАР

— Вот, господин, ваши детские фотографии. — улыбается Салима.

Я присаживаюсь рядом с ней на диван. У моей бывшей няни раскрытый тяжелый фотоальбом на коленях. Она с любовью перелистывает страницы моего семейного фотоархива, и не таясь смахивает слезы, скопившиеся в уголках ее глаз.

— Время никого не щадит, господин. — всхлипывает Салима, поймав мой взгляд. — Когда это было… сколько лет назад!

— Это было лучшее время! — накрываю я руку пожилой женщины, моей второй матери. — Я так благодарен тебе за твой труд и преданность!

— Господин. — улыбается Салима, протягивая мне фотоархив. — Вы тут совсем мальчик.

Я гляжу на свои фотки, и чувствую, как сердце начинает биться быстрее.

Амин и Амир — моя копия в детстве. Но как это возможно?

— Салима! — почти кричу я. — Салима, смотри!

Пальцем тычу в свою детскую фотографию. Я рядом с папой. Папа — это я сейчас, когда подрос, а рядом с ним — я, то есть Амин, или Амир.

— Ты тоже это видишь, Салима?!

Няня кивает.

— Господин, ну наконец-то вы прозрели…

— Но как это возможно?! — не пойму я. — Неужели…

— А вы встречались с Госпожой Лилией до этого?!

— Всего родин раз. — вспоминаю я нашу жаркую ночь в пустыне, после того, как я спас ее от бедуинов.

— Порой, одного раза достаточно, господин. — отвечает Салима, и почему-то краснеет.

Я начинаю лихорадочно прикидывать, сопоставлять даты. В ту ночь не стало моего отца, так что я могу посчитать срок довольно точно. Что я и делаю. Не сходится всего на два месяца, но ведь малыши могли родиться преждевременно!

— Салима, ведь ты догадалась об этом раньше?! — вопрошаю я.

— Ну конечно. Сразу догадалась, как только дети госпожи Лилии переступили порог вашего дома!

— А почему ты мне не сказала? — выясняю я.

— Это не мое дело, господин. — мудро ответила Салима. — Я не лезу в ваши дела. Мое дело маленькое — следить за домом, за слугами. Смотреть за Машенькой. А госпожа Лилия наверняка призналась бы вам сама. Когда достаточно бы вам доверяла!

— Ты думаешь, что она мне не доверяет? — удивляюсь я.

— Госпожа Лилия — хорошая женщина. Из всех ваших жен она подходит вам больше всего. Вряд ли она бы скрыла от вас детей без веских на то причин.

Я идиот… какой же я — идиот! Как я мог просто так отпустить ее в ту ночь? Почему не оставил при себе? Почему сразу не женился? Зачем трижды женился на нелюбимых женщинах, зачем сделал им пятерых детей, зачем?! Когда она уезжала от меня беременной тройняшками!

ОМАР

Я хочу поговорить с ней. Мне нужен этот разговор. Я хочу, чтобы она призналась мне! Это ничего не поменяет в наших с ней отношениях. Ее детей я любил бы в любом случае, не зависимо от того, являюсь ли я их биологическим отцом, или нет. Просто, я должен знать правду, и я ее узнаю!

— Лилия… — заглядываю я в комнату Машеньки.

Лилия покачивает спящего ребенка на руках. Ей так идет материнство. И кажется, моя невеста прониклась к малышке искренней любовью. Пытаюсь представить, как она смогла справиться с троими, когда они были такими же младенцами, как моя младшая дочь.

— Я сейчас приду, Омар, — шепчет Лилия, укладывая малышку в колыбельку. — Что ты хотел? — проходит она ко мне в кабинет.

— Я хотел показать тебе свои детские фотографии. — внимательно наблюдаю за ней.

— Давай. — она заинтриговано принимает альбом, и начинает его перелистывать. На моей детской фотографии с отцом она запинается. Руки ее начинают мелко подрагивать.

— Ничего странного не замечаешь? — интересуюсь я.

Лилия бледнеет. Альбом выпадает из ее ослабевших дрожащих пальцев. Она смотрит на меня затравлено, будто я ее сейчас растерзаю.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — склоняю я голову на бок.

— Прости, Омар! — закрывает она глаза ладонями и начинает мелко всхлипывать.

Ненавижу женские слезы. Но сейчас они не притворные, как у моих бывших жен, а вполне натуральные, и очень горькие.

— Лилия, моя Снежная Лилия! — привлекаю я ее к себе. Осторожно отнимаю пальцы от ее распухших глаз. — Взгляни на меня, девочка.

Она смотрит, и в ее заплаканных глазах столько боли, что сердце мое сжимается.

— Сколько же ты вытерпела без меня, маленькая! Почему сразу мне не сказала?!

— А как бы я тебе сказала? Я бы до тебя даже не добралась, Омар…

— Ты уехала домой, а потом…

— А потом я узнала, что забеременела. Тройняшками. Об аборте даже слов не было. Я бы не смогла избавиться сразу от троих…

— Хорошо, что ты не сделала его, Лилия, и подарила мне сыновей! И дочь. — быстро добавляю я. — Лилия ты подарила мне наследников! Трое жен пытались родить мне сына, но сыновей мне подарила только ты!

Я подхватываю ее на руки. Я абсолютно счастлив! Я целую ее заплаканные глаза и распухшие губы.

— Но почему ты не сказала мне, там в студии, в Москве, когда Амин выбежал к тебе на сцену, и мы встретились с детьми?!

— Я боялась. — тихо отвечает Лилия. — Во-первых сначала я растерялась. Ну никак не ожидала тебя увидеть, а потом… ты был женат. У тебя было три жены и пятеро детей! Я боялась, что ты заберешь моих детей, ведь у вас по закону дети принадлежат отцам… А они — самое дорогое, что есть в моей жизни!

— Никогда я не отберу у матери детей! — твердо отвечаю я. — Никогда. Я считаю, что чтобы между нами не происходило, дети обязаны знать материнское тепло и ласку!

— Спасибо тебе, Омар, спасибо за то, что ты такой справедливый, и добрый! — Лилия проводит своей нежной ладонью по моей заросшей щеке.

— Теперь надо как-то детям это сказать. — задумываюсь я. — Они подружились со мной, хорошо ко мне относятся. Как? Как это сделать, Лилия?!

— Надо подумать.

ЛИЛИЯ

Наш большой дом украшен и полон гостей. У Омара много родственников, плюс еще и родные Ризвана, ведь у нас две свадьбы одновременно.

Дети дружно играют, крутясь под ногами у взрослых. Наши мальчишки, наследники Омара, одеты в костюмы, и галстуки-бабочки. Дана, и другие дочери моего мужа одеты в красивые платья, как у принцесс. Бывшие жены отпустили дочерей на свадьбу к отцу.

Мне приятно смотреть на то, как братья и сестры весело играют друг с другом, и даже уже начали понимать и пробовать разговаривать. Омар нанял нашим малышам учителя по арабскому языку, и дети стали делать первые успехи. Даночка, очень смышлёная девочка, уже знает несколько десятков слов. Мальчишки менее усидчивы, но прогресс все же движется и у них.

Мы с Омаром, а мама с Ризваном сидим в украшенных креслах, точно на тронах. Играет живая арабская музыка. Женщины танцуют. Все веселятся и смеются.

Омар предлагал мне нанять наше же шоу, которое не понадобилось для свадьбы Саида, но я благоразумно отказалась. С Анькой Яковлевой мы так и не общаемся, она до сих пор не простила мне мой побег домой. А в неудаче со свадьбой Саида и вовсе обвинила меня, будто это я уговорила младшего брата моего шейха не жениться на Лейле…

Поэтому нас развлекают другие танцовщицы, а Омар в контракте прописал мой запрет на танцы для чужих мужчин. Теперь я буду танцевать исключительно в нашей супружеской спальне, и исключительно для него!

При мысли о спальне я краснею и очень волнуюсь. Ведь у нас с Омаром ничего кроме той ночи, после которой у нас появились тройняшки, не было. Омар терпеливо ждал наш брак, чтобы со спокойной совестью наслаждаться друг другом. У меня же сегодня будет можно сказать первая брачная ночь, ведь я ни с кем кроме Омара, и кроме того первого раза не спала.

Саид появился на минутку со своей знакомой, девушкой Лией, поздравил нас, и исчез. А вот другой парень, очень похожий на моего мужа, задержался на нашем вечере.

— Лилия, дорогая, это — Кемран! — представляет Омар мне парня. — Это — мой брат по отцу. От второй его жены.

— Я поздравляю вас со свадьбой! — улыбается мне Кемран, говоря по-русски с легким акцентом.

— Спасибо. — отвечаю я. — Как вы хорошо разговариваете по-русски!

— Благодарю. Да, я изучаю ваш язык.

- Кемран! — подходит к нему молодая девушка. — Здравствуйте, Лилия!

— А это — Каролина, моя хорошая знакомая. — представляет мне Кемран свою девушку.

— Пойду спрошу у Омара, как ему удалось уговорить вас на свадьбу! — белозубо улыбается мне Кемран. — Тоже хочу жениться в ближайшее время, — подмигивает он Каролине, а та очаровательно краснеет под его жгучим взглядом.

— Кажется, у нас тут еще одна парочка намечается, — тихо говорит мне на ухо мама, кивая в сторону Кемрана и Каролины.

— Почему бы и нет? — улыбаюсь я, — Что Омар, что его братья — прекрасные мужчины, повезет их женам, в этом я не сомневаюсь.

— Пусть только в контракте прописывают, что будут единственными женами — посмеивается мама.

— Это точно, мамуль, я свой контракт раз десять перечитала, прежде чем подписать.

— Ну и правильно. — кивает мама, глядя на то, как Салима укачивает Машеньку на руках. — А что вы решили с Машенькой? Ее будет воспитывать твоя свекровь и золовки?

— Да ну что ты, мамуль! — всплескиваю я руками. — Машенька стала для меня как родная дочь! Она же вылитая маленькая Даночка! Никакой свекрови я ее не отдам. Удочерю, и мы будем воспитывать ее с Омаром наравне с нашей троицей.

— Ну и правильно! — одобряет мама. — Малышке полная семья нужна, и мама, и папа, и братья, и сестры.

— Вот-вот. — киваю я.

ЛИЛИЯ

Торжественный вечер позади, и вот теперь мы остались наедине, в спальне. Омар в длинной белоснежной тунике, я в красивой кружевной сорочке.

Я понимаю, что сейчас произойдет, и мое сердце гулко трепыхается в груди.

— Лилия… моя Снежная Лилия! — делает шаг навстречу мне мой шейх. — Как долго я ждал этого момента!

Он нежно дотрагивается до моих белокурых прядей, гладит щеку, от чего я вся покрываюсь мурашками.

— У меня для тебя кое-что есть. — улыбается мне шейх.

— Что?

— Свадебный подарок.

— Что? Еще один? — я так удивляюсь, потому что шейх уже завалил меня подарками, усыпал золотом и бриллиантами в буквальном смысле.

— Уверен, что этот подарок сможет тебя удивить! — уверенно заявляет муж.

Нехотя отходит от меня, но лишь для того, чтобы найти бархатную коробочку.

— Что это? — я думаю, что он решил преподнести мне очередное колье или диадему.

— Открой. — смотрит мне в глаза шейх.

Я следую его просьбе, приоткрываю коробочку.

— А! — я коротко вскрикиваю, ведь не могу поверить глазам — там, на дне коробочки лежит гребень в виде лилии. Тот самый, усыпанный бриллиантами, продав который, мы купили себе дом, машины, и я открыла танцевальную студию, — Но как, Омар?! Как ты его нашел?!

Омар загадочно улыбается:

— Пришлось немного поискать это украшение, но я справился!

— У меня просто нет слов, — в глазах моих все размыто, а в уголках ресниц скапливаются слезы. — Я уж думала, что никогда в жизни больше не увижу этот гребень… Я продала его, чтобы поднять деток, мы с мамой купили дом и машины. Прости, Омар…

Слезы водопадом текут по моим щекам. Омар немедленно привлекает меня к себе.

— Тшшш… не плач, Снежная Лилия! Я все прекрасно понимаю, и на твоем месте поступил бы так же! Я рад, что подарил тебе этот гребень, и ты с его помощью не бедствовала, а вырастила моих детей. Я рад, что хотя бы так, косвенно поучаствовал в их жизни!

— Омар! — зарываюсь я пальцами в его короткие густые волосы, вдыхаю его аромат.

— Я подумал, что это украшение по праву твое! И носить его должна только ты!

Губы мужа отыскивают мои губы, и он нежно целует меня, заставляя забыть обо всем на свете, раствориться в его нежных объятиях и поцелуях.

— Я люблю тебя, моя Снежная Лилия! — выдыхает Омар. — И спасибо тебе за тройной сюрприз!

— Тройной сюрприз для шейха! — обнимаю я его крепче.

— Да, и я очень надеюсь на новые сюрпризы в ближайшем будущем! — подхватывает меня муж, и бережно опускает на постель, устланную лепестками роз.