«Игнор — это так романтично» — со злостью набрала я в мессенджере очередному пикаперу, решившему попрактиковать на мне свои излюбленные манипуляции.

Вздохнув, со злорадством добавила его в черный список, и везде, где только можно, заблокировала. Черт, а так все хорошо начиналось! Вот вроде не плохой парень, симпатичный. Даже на свидание с ним разок сходила. А потом он перестал отвечать на мои сообщения. И даже читать их. Что ж… очередное мелкое разочарование. Плавали, знаем.

Неприятно, но не более того. К сожалению, сейчас этим грешат многие парни, почему-то считая, что только игнором и эмоциональными качелями смогут привязать к себе девушку.

Опустив крышку ноутбука, я подошла к зеркалу и улыбнулась себе.

— Ладно, Иришка, где-то в этом мире ведь должен быть нормальный парень, без абьюзерских замашек! Рано, или поздно, ты его встретишь. — проговорила я, подбадривая себя, и…

Все померкло вокруг. С гулом и грохотом из зазеркалья вырвался цветной смерч, озаряя мою скромную комнату зловещими фиолетово-красными всполохами. У меня закружилась голова, сердце заметалось в груди от страха. Может это был сон? Какой-то кошмар? Ведь такое только в фильмах бывает, или в книгах про фэнтези.

Смерч, тем временем, рассеиваться не собирался. Он подхватил меня, точно былинку, и понес прямо на зеркало.

— А-а-а!!! — в ужасе заорала я, ощущая леденящую боль, когда мое тело проходило через острое стекло.

— А-а-а!!! — с новой силой закричала я, и… очнулась в постели.

Тяжело дыша, я резко села на кровати, убирая со лба мокрые пряди.

— Айрин, ты чего орешь? Тебе снова кошмар приснился? — раздался в темноте незнакомый девичий голос.

— Эм… — только и смогла прохрипеть я.

В полном ужасе прохрипеть, потому что никого в моей комнате не было, и быть не должно!

Я жила одна. Ни кошек, ни собак, ни попугаев не заводила, потому что учеба-работа… ни до живности.

— Айрин, я сейчас, погоди! — не унимался голос.

Затем послышался скрип пружины чужой кровати, хлест босых пяток, коснувшихся пола, и шлепанье в моем направлении. Где-то в темноте чиркнула спичка, и пламя свечки озарило комнату. Озарить-то оно озарило. Вот только нифига не мою комнату…

— Кто вы? Где я? — заметалась я на узкой кровати.

— Айрин, проснись уже! — из темноты на меня вынырнуло курносое лицо молодой девчонки с зажжённой свечкой наперевес. — Это же я, Ава! Твоя соседка по комнате. Не узнаешь?

Нет. Ни хрена не узнаю! Какая Айрин? Какая Ава? Какая соседка? Я — Ирина Вадимовна Северова по паспорту. Снимаю квартиру одна, без соседей. И, проблема в том, что снимаю я не эту квартиру. Эта какая-то… даже не советского стиля… а… будто средневековая келья какая-то!

Что за чертовщина? Может, я все еще сплю? Ведь бывает такое, что из одного кошмара сразу р-р-раз и в другой погружаешься?!

Со всей силой я ущипнула себя за руку.

— Ай! — тут же вскрикнула от боли.

— Айрин, может тебе лекаря вызвать? — с сомнением протянула та, которая назвала себя Авой. — Похоже, что ты какую-то хворь подцепила.

«Хворь», «Лекаря»?! Серьезно?! Может целителя тогда уже, чтобы наверняка? Скорой помощи тут не бывает? Хотя где это «тут»?! Я все еще во сне?

И тут, пока я хмурилась, силясь очнуться у себя в комнате, задремавшей за ноутбуком, над головой раздался протяжный «БОООООМ».

А потом еще, и еще. Ровно шесть раз.

— Что еще за хрень? — пробормотала я, хватаясь за раскалывающуюся голову.

— Так это уже подъемный колокол! — покачала головой Ава, и задула свечку. — Шесть утра пробило. Пора вставать.

На секунду комната погрузилась в темноту, а затем озарилась ослепительной вспышкой.

По периметру зажглись факела. Сами собой. Честное пионерское!

В полном обалдении я разглядывала очень уж скромную, я бы даже сказала аскетичную комнату, пять на пять метров, не больше. В ней едва помещались две узкие кровати, застеленные застиранным постельным бельем из… нет, не из шелка, ситца, атласа, и прочего спандекса, нет! Из бязи! С ума сойти! Я такого сто лет не видела. В какое средневековье я попала?!

Ава поставила ставший ненужным подсвечник на деревянный стол, и неспешно пошла в сторону самого обычного рукомойника. Такого, с тазом внизу, вместо канализации. Ее длинная глухая сорочка касалась пола, так же, как и рыжие роскошные волосы.

Нифига, какие длинные! Я была так счастлива, когда летом, разослившись, бахнула карэ. А теперь? Я потрогала свои… но вернее, как сказать, свои? Мои волосы были мягкими и тонкими. Эти же жесткие, темно-русые, густые! Ого, как их много! И да! Сидя, они доставали мне до поясницы! Ну хоть не до пола, как у моей новоявленной соседки.

— Айрин, не сиди просто так! — отфыркмваясь от воды, проговорила девушка, — волосы собери, умоешься и пойдем в трапезную на завтрак. Уже опаздываем, некуда рассусоливать!

Однако, трапезная, рассусоливать… ну и лексикон! И куда мы можем опаздывать?

Но, на счет волос, совет дельный. Я свою карешку обычно тоже в гульку завязывала, перед тем как умыться, а тут такие длинные волосы. И что с ними делать? В прическах я не сильна, разве что если косичку только заплести!

Перекинула всю массу волос на одно плечо, быстро заплела густые пряди. Зажала пальцами кончик в поисках резинки, и…

— А-а-а!!! — снова вскрикнула в ужасе, глядя на левую кисть.

— Да чтоб тебя темная Кала побрала! — выговорила подпрыгнувшая от моего визга Ава. — Айрин, что опять?

— Мой палец… — в ужасе я разглядывала левую ладонь.

— Что с ним? — недовольно обернулась от рукомойника Ава.

— Его… нет!

— Так его у тебя с рождения нет! — с раздражением бросила соседка, отходя от рукомойника. — Иди умойся, может придешь в себя уже!

Как это нет… Был же… Но внимательно, разглядев свою левую руку я признала, что отсутствие мизинца обусловлено именно врожденной недоразвитостью, а не какими-то внешними причинами.

Вообще, руки, были не мои. Аккуратно подстриженные короткие ногти на тонких-претонких пальчиках. Запястья тоже непривычно изящные, в прожилках голубых вен.

А ведь особой стройностью я никогда не отличалась! Любила и бургерами перекусить, и сладкой газировкой себя побаловать, плюс, чипсики, шоколадки, и мороженко хрупкости моей фигуре не добавляли.

Пользуясь тем, что Ава отвернулась к зеркалу расчесать свои длинные роскошные волосы, я заглянула себе под сорочку. Да! Вместо ставшего таким родным полненького животика, там была гладкая впадина, из которой выпирали косточки. ПРИКОЛЬНО! Бедра из-под льняной помятой ткани сорочки угадывались узкими, а ноги длинными. ВАУ! А мне нравится. Значит, я худая и стройная. Без диет и спорта! С копной темно-русых густых волос до поясницы! Без мизинца, конечно, но и черт бы с ним, в конце концов, кому он нужен на левой-то руке!

— Айрин, пошевеливайся! — шикнула на меня Ава.

Я свесила узкие ступни на холодный пол. Нащупала ими грубые деревянные шлепанцы. Встала. Не очень-то удобно. А холодно-то как! Зуб на зуб не попадает. Ну ничего, сейчас тепленькой водичкой согреюсь.

Ага, как же сильно я заблуждалась! Вода в рукомойнике была словно из холодильника! Но я все равно кое-как умылась, чтобы хоть немного проснуться. Подняла глаза к замусоленному зеркальцу, прибитому к столбу рукомойника и новое

— А-а-а!!! — не заставило себя ждать.

— Да чтоб тебя демоны побрали, Айрин! Что на этот раз?! — уже с откровенной злостью прошипела Ава.

— Мои глаза… — пробормотала я, в ужасе отвернувшись от зеркала.

— Что с ними не так? — Ава смотрела на меня как на чокнутую.

— Они…

На самом деле с глазами было все в порядке. Я хорошо, и довольно четко все видела, они не болели, не слезились, и не доставляли мне ровным счетом никакого беспокойства. Кроме одного. Они были… розовые!!!

Ярко-розовая радужка глаз! Это как вообще?

Я что блин, кролик какой?

— Да, Айрин, у тебя розовые глаза. — чересчур ласковым тоном, каким говорят с умалишёнными, произнесла Ава. — У всех людей они разные. У кого-то черные, карие, зеленые… у тебя вот розовые. Ты с ними родилась.

Елки-палки… в тело какого мутанта я попала?

— Айрин, — более чем ласково продолжала Ава, — Посмотри повнимательней на себя, может тебя еще что-то смутит? Давай сразу пройдемся по всем основным моментам. На шее у тебя небольшой изъян — витилиго, но его не видно, если только приглядишься, а вот тут — Ава показала на область своего солнечного сплетения, — у тебя большое родимое пятно! Надеюсь, ты не будешь орать, как полоумная, когда его увидишь! — закончила она со злостью.

Так, ладно, розовые глаза. Ну розовые, и розовые. Даже прикольно. Будто я цветные линзы на карнавал надела. Зато фигура-то какая!

Я согнала Аву, и заняла ее место у старенького зеркала, приделанного к стене шкафа. Да я просто — вау!

На вид мне лет двадцать, как и до попадания сюда. И внешность вроде моя, но… с некими нюансами. Мизинец, глаза, витилиго и крупная причудливая родинка не в счет. Меня прошлую, будто бы пропустили через приложение, улучшающее внешность. Где не надо, убавили, где необходимо, наоборот добавили! Кожа на лице сделалась чистой, без следов акне (такое чувство, что предыдущая хозяйка тела не то что конфет не видела, вообще даже сахар не пробовала), губы стали пухлее, зубы ровнее и белее, а скулы… Мать моя женщина! У меня даже скулы появились!!! Без тонны скульптора! А ресницы! Густым загнутым частоколом они обрамляли мои необыкновенные розовые глаза.

Это не считая копны густых вьющихся волос до поясницы, тонкой-притонкой талии, и без единого грамма лишнего жира на бедрах. Да я красотка, черт возьми!!!

— Айрин! — с откровенным раздражением окрикнула меня Ава, — Ты что на себя так пялишься, будто впервые увидела?!

Как же ты права, Ава. Именно впервые я себя такой и видела.

— Да одевайся ты уже, копуша!

М-да… если мне досталось тело и внешность мечты, то вот с одеждой в этом странном мире было не все так радужно. Я открыла шкаф. Рядом с крупными серыми платьями Авы красовались несколько «нарядов» Айрин. Нарядов, это так, громко сказано. Темно-коричневые, глухие в пол платья, более чем застиранного вида, старинное белье, которое в наше время разве что в музеях средневековья обитало, да панталоны до колен. Жесть! Да уж, достанься мне такая фигура в моем мире, я бы из стринг и джинс-скинни не вылезала! А тут… прятать все это великолепие под прабабушкины панталоны?! Вы серьезно?!

— Ава… — обморочным голосом позвала я соседку по комнате.

— Ну что еще, горе ты луковое?

— А что мне надеть?

— Как что?! Форму Академии! — как рявкнет на меня соседка.

А-а-а… так вот оно что! Мы, выходит, студентки! А эта комнатка, выходит, наша общага!

С горем по полам я все же надела «рейтузы» и местный аналог лифчика, влезла в шерстяное коричневое совершенно уродское платье. Отметила еще раз, что это просто преступление надевать на свою новую фигуру это страхолюдие, но другой одежды нигде не наблюдалось.

— Ты что так пойдешь? — злилась Ава уже не таясь.

— Что не так? — не поняла я.

— А пальто? Капор надень! Да валенки! Знаешь какой на дворе студень стоит!

Капор… это что блин такое…

Но, Аве надоел мой тупняк, и она сама достала из шкафа все необходимое. Замотала на мне этот самый капор и вытолкала в коридор.

Местная студенческая общага представляла собой длинный полутемный коридор, из которого выходили сонные девицы в таких же, как и у нас с Авой платьях.

— Айрин, привет! — раздавалось тут и там.

— Привет. — рассеянно отвечала я незнакомым девушкам.

Так, понятно. Это женское крыло. Потому что ни одного мужчины или парня видно не было.

Но общий переполох и гомон тут же стих, когда посреди коридора возникла высокая сухопарая фигура надменной тетушки, с высокой прической и в длинной красивом темно-изумрудном платье.

— Вы еще здесь, леди! — раздался ее властный голос. — Уже с минуты на минуту в Академию прибывает новый куратор сэр Дарк Омар Винтер!

Мое сердце почему-то пропустило удар. Странно, потому что до этого момента я это имя вряд ли где-то слышала.

— Пресвятая Кала… — прошептала Ава с придыханием.

Над девушками прошелестел тревожный шепоток.

— У вас пять минут на завтрак! В трапезную все! — завизжала тетушка. — Быстро!

В местной столовой я в полной мере поняла, почему именно у Айрин такая прекрасная фигура! Маленькая пиалка овсянки на воде, краюшка черного хлеба, да кружка зеленого чая. Вот и весь небогатый рацион завтрака студента. Никакой вредной колбасы, или шоколадных хлопьев с молоком.

Есть мне не очень хотелось, но я не совсем понимала, когда и чем здесь буду кормить в обед, поэтому заставила сжевать себя пару ложек «деликатеса».

В трапезной, кстати, появились и парни-студенты. Хорошо, хоть эта академия не была пансионом благородных девиц. И на том спасибо. Просто, как я и подумала в начале, жили мы именно в женском крыле общежития.

Впрочем, не все студенты ели одинаковую овсянку на завтрак, запивая пустым чаем. Часть из них, одетые весьма неплохо, то и дело подходили к особому буфету, и покупали за монеты ароматные булочки, кофе в высоких стаканах, яичницу с беконом и прочие вкусности.

— Ава… — толкнула я легонько локтем в бок соседку, — а что тут покупать еду можно?

— Спрашиваешь! — фыркнула рыжая, дожевывая хлеб. — Это же деточки богатеньких лордов. Им все можно. Они и живут в приличных дормиториях, не то, что мы с тобой!

— А, то есть на территории Академии есть несколько уровней проживания и питания? Эконом, комфорт, бизнес-класс?

— Айрин… — подозрительно глянула на меня Ава. — Что-то ты сегодня несешь не то. Если поела, пойдем на плац, займем лучшие места.

— На плац? — не поняла я.

— На площадь перед центральным зданием Академии.

— Может не надо? — поежилась я, глядя на серый хмурый рассвет, занимавшийся за окном, и крупные хлопья снега, меланхолично валившие с низкого неба.

— Пресвятая Кала, ты совсем сбрендила? Тебе ведь сказала госпожа Соба, вот-вот прибудет новый куратор. Говорят, что он… ух!!! Хочу посмотреть на него в первых рядах!

Мне совсем некогда было спрашивать, что именно имела ввиду соседка, потому что она встала из-за стола и быстро направилась к вешалкам, на ходу надевая пальто и капюшон, почему-то именуемый тут капором. Я совсем не хотела ни на кого тут смотреть, но терять из виду возможно единственный источник информации о новом мире, мне хотелось еще меньше.

Мы выбежали в числе остальных студентов в студеное холодное снежное утро и понеслись к главному зданию. Я вертела головой, то и дело дивясь новому миру, новому городу, новому небу над головой, в конце концов (я ведь, черт возьми, попала в другой мир!!!), но крупная Ава схватила меня за локоть, вторым расчищая нам путь в толпе, и не давала мне отстать от нее.

— Что бы ты без меня делала, горе ты луковое! — ворчала соседка, проталкивая меня в первые ряды.

Наконец, заняв правильную по мнению Авы диспозицию, я огляделась. Плац представлял собой мощенную камнем довольно большую площадь с фонтаном посредине перед старинным готическим зданием, напоминающим Собор Парижской Богоматери. В Париже, я разумеется, никогда не была, так, на картинках в интернете видела.

Ох, интернет-интернет… как бы он мне сейчас пригодился, чтобы хоть немного узнать о том мире, куда я попала. Но тут походу, глухое средневековье, и его изобретут лет через триста-четыреста, если вообще изобретут.

Студентов между тем прибавлялось. Я отметила для себя некое расслоение меж них. Расслоение бедно одетых в однотипные шерстяные платья, типа нас с Авой, и обряженных в богатые роскошные платья всевозможных шоколадных оттенков, норковые шубы, шапки из песца, и прочие атрибуты роскошной жизни. Парни так же не отставали от девиц. Если бедняки были одеты в шерстяные коричневые штаны и драповые пальто, то богачи щеголяли в коричневых камзолах, расшитых фурнитурой, в сапогах из телячьей кожи.

Преподаватели не отставали от студентов. Так же выстраивались на плацу, каждый около своей группы. Около нас расположилась та самая госпожа Соба, кутаясь в шубку из серебристого горностая. Видимо, преподы не плохо здесь зарабатывали.

Наставники шикали на подопечных, добиваясь тишины, богатые «буратины» с презрением смотрели на бедных. Что ж, все как всегда.

Несмотря на то, что было очень холодно, настолько, что вода в фонтане замерзла причудливым водопадом, я просто сгорала от любопытства. Это же просто офигеть и не встать!!! Я в другом мире! Поверить не могу! Если это сон, то он очень реалистичный, и длится уже очень долго!

А если на одно мгновение предположить, что я все-таки и есть та самая пресловутая попаданка из книг фэнтези, и что я сейчас на самом деле в другом мире, то… Вот какая жизнь у меня была до этого? Серая, скучная, учеба-работа, ночевка в съемном жилье. Учеба так себе, не фонтан. Работала я в обычном сетевом супермаркете на кассе. Родных и близких у меня не было. Воспитывала меня тетка, которая с удовольствием в восемнадцать лет разрешила съехать от нее, и даже звонить мне не спешила. Она точно не станет горевать, узнав, что я исчезла. На работе быстро найдут новую кассиршу, а в моем педучилище только вздохнут с облегчением, поняв, что не выпустят учителя начальных классов с тройками в ведомости.

А тут ведь, новый мир! Новые возможности! И Академия! Академия, Карл! Это вам не училище какое, и даже не ПТУ!

Эх, узнать бы побольше об этом мире, а то сейчас обрадуюсь, а потом выяснится, что тут пачками ведьм на костре на досуге жгут… средневековье ведь.

— Тихо! — рявкнула на всех дама в изумрудной пелерине и высокой шляпе с плюмажем.

Дама стояла посреди площади, около застывшего фонтана в окружении других дам и господ, скорее всего из администрации Академии.

— Мадам Эрлиэл, — подсказала мне шепотом Ава. — Проректор по учебной части. Ох, как вырядилась для нового куратора-то!

Через мгновение на площади воцарилась звенящая тишина.

— Новый куратор Государственной Академии Боевой Магии и Целительства Грациании, Его Темнейшество, сэр Дарк Омар Винтер!

Над площадью пронесся шелест голосов, а потом громкий топот копыт! Мгновение и над плацом всколыхнул пыль вороной конь. В полном обалдении я во все глаза глядела будто бы на сцену в историческом высокобюджетном фильме.

На вороном коне, гордо держа спину прямо сидел он! Вернее, не так. Восседал ОН! Тот самый, при взгляде на которого сразу же можно было понять, вот он: главный герой этого фильма!

Высокий, надменный черноволосый мужчина, с породистым волевым лицом в развевающемся на ледяном ветру плаще. Движением, преисполненным достоинства, он спрыгнул с коня, которого тут же увели под уздцы.

Мужчина расправился во весь свой недюжинный рост, оказавшись на голову выше всех преподавателей и администрации. В черном сюртуке, расшитом серебристыми нитями, в длинной до пола накидке, полы которой услужливо полоскал ветер, он больше всего походил на актера, сыгравшего киллера, убивающего на своем пути всех, кто посмел обидеть его собаку.

— Сэр Дарк Омар Винтер! — преклонил голову перед мужчиной невысокий лысый мужчина в камзоле. — Мое почтение! Добро пожаловать в Академию!

— Благодарю! — раздался грозный рык.

Ого… это новый куратор, или огромный тигр, которого по случайности привезли сюда из Африки?

— Пресвятая Кала, и все ее заступники… какой мужчина… — обморочно прошептала Ава.

Вот здесь я была с нею полностью согласна. Впрочем, с открытыми ртами на Дарка Омара Винтера пялилась не одна Ава, а вообще вся женская половина Академии, включая мадам Собу, и остальных преподавательниц.

Пока Ректор Академии произносил приветственную речь, Чернеющие глаза нового куратора медленно скользили по толпе студентов, будто он замечал и анализировал каждого из них. И мне вдруг стало страшно, ведь совсем скоро он бросит взгляд и в мою сторону…

Вдруг стало тихо-тихо. Так тихо, что я слышала, как снежинки медленно касались ледяных камней плаца. Я пыталась отвернуться. Честное слово, я бы отвела глаза, но… не могла! Какая-то непреодолимая сила заставляла меня стоять, и покорно ждать будто загипнотизированному удавом кролику.

Наши глаза неотвратимо встретились и…

Свечи… огни… факела… Много факелов… Звон мечей. Крики воинов. Выстрелы… это были чьи-то воспоминания. Не мои, точно, но я видела их так ясно, будто все происходило наяву. Я смотрела в его черные глаза, и видела их в том видении. Я видела их… или видела та, в чье тело перенеслось мое сознание.

По коже пробежал животный морозный страх. Каждый волосок на моем теле встал дыбом. Сердце застучало так, что в глазах потемнело. Я не видела и не слышала всего, что происходило вокруг, только эти черные глаза, полные ненависти и отвращения. Жестокие глаза… Смертельное отвращение в них.

Дышать. Нужно дышать. Это всего лишь воспоминания. Даже не мои. Эти отблески пламени, крики, выстрелы, чьи-то руки, удерживающие меня…

Не в силах оторвать взгляд от него, я все же трясу головой, чтобы хоть немного рассеять морок. И я вижу его настоящие глаза. И в них дикое удивление, неверие, отрицание… будто он не доверяет им. Он узнал меня… вернее узнал ту, в кого я вселилась. Тело оцепенело, а интуиция вопит об опасности.

«Беги»! «Убьет»! «Не пощадит!» — кровью ухает в висках.

Но ноги приросли к камням плаца. Я в ловушке. Я пропала. Мне конец. Не пощадит.

Да нет, Ириша, ты ж его впервые видишь. Кому ты нужна? Обычная студентка, а он какой-то там Темнейший куратор, что за мысли идиотские?

Ой, мамочки, он, ошеломленный мною не менее моего, поднимает вверх руку, в знак того, чтобы ректор заткнулся.

В полном замешательстве ректор прекращает словесный поток, и Дарк Омар Винтер делает шаг в мою сторону.

— Пресвятая Кала… — бормочет Ава, — он что, сюда идет? Айрин, он идет!!! Айрин! Пресветлые угодники, он… я сейчас умру!!!

Да я сама умру, ибо, да! Он идет именно на меня, игнорируя полтыщи человек, собравшихся на площади чтобы поприветствовать его.

Снова видения захватывают мое сознание. Ночь, холодная ледяная ночь. Какие-то палатки, костры… Много мужчин… много воинов. Мне так страшно, что не передать словами. Но я должна поговорить с ним, во что бы то ни стало…

Он так близок, что подходит ко мне почти в плотную. Позади меня раздается глухой стук. Это Ава не выдержала напряжения и свалилась без сознания. Мадам Соба, затаив дыхание боясь пошевелиться следила за куратором, но произнести ничего не могла.

Я не понимаю, почему я до сих пор в сознании? Мне так плохо и страшно, виски ноют от напряжения, перед глазами все колышется в красной пелене, и только его глаза, не дают мне окончательно растворится в ней.

— Господин Винтер… Господин Винтер… — слышу я переполох где-то на периферии сознания.

Он убьет! Убьет! Убьет!!! — вопит интуиция.

А толку то? Я обездвижена им полностью. Вот так просто убьет? Этот огромный, невыносимо красивый мужчина?

Он протягивает руку и мое тело с ужасом ждет его следующего движения, смыкающего пальцы на моем горле.

— Сэр Дарк Омар Винтер!!!

Куратор взмахивает этой рукой, и вдруг все застывает. Включая собравшуюся полутысячную толпу. Он что, время выключил?!

Все застыли, точно послушные марионетки. Только немного колышется подол платья мадам Собы, да треплет ветер черные волосы у плеч куратора.

Мне конец…

Тем временем, сильные пальцы мужчины все же прикасаются к моей шее.

Готовлюсь к самому худшему.

Пальцы неожиданно горячие… они осторожно оттягивают воротник пальто и платья, его взгляд перемещается туда, и обжигает мою кожу в области сонной артерии.

За что…

Внезапно он дергает шерстяную ткань с такой силой, что она трескается, обнажая на ледяном ветру мое солнечное сплетение.

Несколько мгновений, куратор изучает мое родимое пятно. Затем переводит горячий взгляд, встречаясь с моими глазами.

У него нож. Где, в кармане? Или застрелит меня? Почему я в полной уверенности, что он убьет?

Он протягивает руку, хватая меня за ладонь. Всматривается в кисть. А затем подносит ее к губам.

— Это ты… — произносит он глухо и хрипло.

Стремительно опускается на колени передо мной, клоня голову, продолжая целовать мою ладонь и прижимать ее к своему лицу.

— Я нашел тебя… Эрин!

— Нет… — шепчу я в полном шоке. — Я… Айрин!

— Айрин, пошли, не стой истуканом! — потрепала меня за плечо Ава.

А я, будто бы очнувшись от морока, обалдело огляделась по сторонам. В первую очередь, разумеется поискала глазами нового куратора. Потому что он устроил на плацу нечто невообразимое.

Ректор и остальная администрация рассказывали ему о чем-то важном, полностью завладев его вниманием. Остальные студенты покидали плац как ни в чем не бывало.

Так, а что это сейчас такое было? И было ли… Я протянула руку к шее и да… воротник платья был разодран. Это было!!! Черт побери, странные действия нового куратора по отношению ко мне… были! Мне это не привиделось!

— Ава… погоди! — окликнула я соседку. — Слушай, ты же только что в обморок упала, я видела…

— Пффф… скажешь тоже! — фыркнула девушка, снова подхватив меня под локоть, чтобы в толпе не раздавили.

Я бросила беспомощный взгляд на Дарка Омара Винтера, и он, будто бы почувствовал его… обернулся на меня, хотя шел уже в противоположную от меня сторону, увлекаемый администрацией Академии. Наши взгляды снова схлестнулись. Нет, не привиделось. Все это было на самом деле! И обморок Авы, и остановка времени Дарком Винтером, и его коленопреклонение передо мной… Только вот другие присутствующие этого не видели…

— Ава… скажи! — запыхавшись, вырвала я руку из ее цепкой хватки. — А… есть у людей такая магия… ну чтобы время останавливать?

— Да нет, глупости! — уверенно отмела мой вопрос соседка.

— Нет, погоди, может я не так выразилась. Ну вот чтобы человек взмахнул рукой, и… все замерли, как по команде. А потом очнулись, как ни в чем не бывало…

— Айрин! — с укоризной посмотрела на меня девушка, — Ну что ты за глупости сегодня несешь! Человек не может ничего такого! Он же просто человек…

Ну тогда вы многого не знаете о собственном мире, — подумалось мне, но Ава вдруг продолжила:

— Человек не может, а вот маг… или сильный колдун… вспомни, мы ведь проходили историю колдовства.

— Ага. — кивнула я, разумеется ни хрена не вспомнив.

— Рождаются в мире очень сильные колдуны, владеющие магией времени, но их очень мало. В наше время их точно нет.

Следуя за Авой я вошла в высокое готическое старое здание, вдалеке от центрального корпуса Академии.

«Факультет Целительства» — успела я прочесть на фасаде перед тем, как пробежать внутрь в толпе спешащих на первое занятие студентов.

Странно, алфавит мне был не знаком, но вот слова складывались в моем мозгу весьма бодро, и тут же переводились на понятный мне язык.

Значит, мы с Авой будущие целительницы… хмм… я никогда не была сильна в медицине, и это, скажем так не мой конек. Уколы, кровь, болезни — бррр… не мой сорт развлечения.

Мы влетели в огромную аудиторию. Около вешалок столпилось много народу, все пытались пристроить свои пальто и шубы.

— Куда свою рвань вешаешь? — раздалось позади меня брезгливое ворчание.

Я обернулась. Высокая девица с белокурыми подобранными в изысканную прическу волосами недовольно поджимая губы спихнула мое пальто вниз, чтобы повесить манто из горностая.

— Чего смотришь на меня? Забыла уже, кто я?

— И кто ты? — наморщила я лоб.

— Замарашка из приюта еще смеет со мной заговаривать? Ах, Владислава, ты слышала это?

Стоявшая рядом с ней девица пониже, и с грубыми чертами лица закатила фиолетовые глаза вверх.

— Не обращай внимания, Антония, эти нищебродки не достойны нас.

Владислава и Антония, развесив свои манто, чинно двинулись вглубь аудитории.

Я обернулась к Аве.

— Мы что, из приюта?

— Айрин… тебе надо грибов для памяти поесть. — хмыкнула моя соседка. — Пошли уже, мадам Узэния ненавидит неподготовленных студентов.

— А какая у нас сейчас хоть пара? — поинтересовалась я.

— Тоже забыла? — покачала головой Ава. — Не смешно, подруга, пары Мадам Узэнии забыть невозможно!

Я пожала плечами. Чем дальше в лес, тем ничего не понятнее, как говорится.

— Эммм…. Ава, а где наши канцтовары? — вдруг поинтересовалась я.

— Где что?

— Ну… учебники там, ручки, тетрадки. — я спросила это потому что многие ученики уже открыли учебники и что-то судорожно повторяли, листая книги. Лютая, видимо преподша, эта мадам Узэния.

— Так в своем кантибэге пошарь! — укоризненно покосилась на меня Ава, и сама, премудро щелкнув пальцами опустила руку, будто в невидимый мешок. Я обалдело смотрела на то, как ее рука на половину растворилась в воздухе, извлекая из невидимой сумки увесистый фолиант учебника, тетрадь и гусиное перо.

— А у меня тоже такой кхм… кантибэг есть?

— Сумка Пространства? Конечно, она у каждого студента есть.

В полном замешательстве я попыталась повторить за Авой щелчок пальцами, и обалдело уставилась на раскрытую внутренность холщевого мешка. Черт возьми, он и правда есть! На уровне моей талии!

Я поворошила там от души и офигела еще больше! Одних учебников там было штук пятнадцать, не меньше, так же отыскалось два сломанных, и одно нормальное гусиное перо, а вот чернил нигде видно не было. Так же я вывалила на стол несколько совершенно обычных тетрадей, разлинованных в клетку.

Решила поискать еще. Ого, а этот кантибэг — вещь довольно вместительная! При желании, я, наверно, вся могла бы там поместиться.

— Ку! — вдруг раздалось из сумки.

Я вздрогнула. Это что за фигня?

— Кто здесь? — поинтересовалась я.

— Хи-хи-хи… — послышалось ехидное хихиканье.

— Айрин! — пихнула меня в бок Ава, — кончай дурить, мадам Узэния уже в аудитории!

Злая и мрачная преподавательница, влетела в аудиторию, черный плащ развивался за ее спиной. Строгий взгляд из-под темных бровей, вызывал страх и желание забиться под стол. Студенты затихли, будто бы в ожидании апокалипсиса.

Высокая сухопарая мадам начала пару.

— Книги по каким растительным ингредиентам вы можете назвать? — обвела тяжелым взглядом каждого студента мадам Узэния.

Многие просто тупо попрятались за фолиантами.

— Не густо. — хмыкнула преподавательница. — Ну раз никто не изъявляет желание отвечать добровольно, то… Ариана! Отвечайте на вопрос.

Бледная девушка с другого конца аудитории начала что-то мямлить, но мадам Узэния тут же прервала ее ответ:

— Ариана, вы снова путаете книги по растительным ингредиентам! Помню, я упоминала, Большую книгу трав написал Бьорп, а не Фаррел!

— Простите мадам Узэния, — пробормотала Ариана, пытаясь исправить ситуацию.

Я прекрасно знаю, что студенты обладают феноменальной способностью вспомнить на экзамене то, чего не знали вообще! Но это, явно не мой случай.

Я беспомощно уставилась на Аву. Обвела тоскливым взглядом аудиторию. Даже Антония и Владислава сидели притихшими, точно мышки в амбаре.

На делегацию из администрации Академии и нового куратора я вообще боялась поднять взгляд.

Если это все же сон, то сейчас самое подходящее время, чтобы проснуться! — пронеслось в голове.

— Давайте, мисс Грейс, действуйте! — ехидно «подбодрила» меня Узэния. — Помните, что вы — целительница. Используйте свой дар!

Дар? Хм… Я попробовала почувствовать тот самый дар, но даже не понимала, какой орган чувств отвечает за это самый «дар». Похоже, что дар при попадании бесследно улетучился, ибо сколько я не силилась, ничего особенного не происходило.

— Реанимационные действия? — не унималась мадам Узэния.

— Дыханием рот в рот? — не сдержалась я от язвительной реплики.

По аудитории раздались приглушенные смешки. Огромный черный взгляд Дарка Винтера буравил меня справа. Но я сознательно не переводила туда глаза, потому что боялась попросту раствориться в нем. Быть обездвиженной так же, как и ранее, на плацу.

— Замечательно! — надменно хмыкнула Узэния. — И это говорит мне студентка третьего курса факультета Целитесльства. А может вам вообще это не нужно, раз вы элементарного заклинания запомнить не в… кха-кха-кха… — вдруг захлебнулась воздухом злобная преподша.

Она кашляла и кашляла, согнув пополам свою гордую прямую спину, не в силах унять спазмированные легкие.

Студенты и я беспомощно смротрели на мадам. Дарк Омар Винтер не дрогнув продолжал сверлить меня горячим взглядом.

Ситуация дебильней некуда: дохлая крыса, припадочная профессорша, целая аудитория растерянных студентов и вся администрация Академии с новым куратором в довесок.

И тут периферийным взглядом я вдруг заметила, как крыска… приоткрыла глазик! Свет от люстры на секунду отразился в черной бусинке ее взгляда, после чего, крыса зажмурилась пуще прежнего, продолжая изображать из себя дохлый реквизит.

— Она… живая!!! — завопила я и, поборов брезгливость, тронула ее за хвост.

— Тихо ты! — пискнуло что-то.

Но меня было уже не остановить. Радости моей не было предела.

— Живая! Живая! — схватила я крыску, и начала тормошить. — Давай, не придуряйся!

Тело крыски было теплым и упругим. Очень нехотя и недовольно грызун открыл глаза и злобно уставился на аудиторию.

— Браво, мадам Узэния! — зааплодировал ректор Академии, и за ним вся Администрация. — Браво мисс Грейс!

Узэния перестала кашлять и злобно, как и ее крыса глядела на меня.

— Не зря вы учитесь все три года на факультете Целительства. Не зря государство тратит на вас деньги! Вы достойная студентка нашей Академии!

Тут уже зааплодировала мне вся аудитория.

— На стол меня посссставь! — зашипела крыса тихо, но я ее услышала.

Ого… говорящая! Я в ужасе вернула зверушку на стол, где уже мадам Узэния сделала ей злобное замечание, тихо, но я расслышала:

— Какого лешего ты ожил, идиот?

— Я не знаю, Узя… какая-то сильная магия…

— Заткнись, усатый!

Смущенная и обалдевшая всем происходящим я все же нечаянно взглянула на куратора. Дарк Омар Винтер, с непроницаемым лицом так и продолжать жечь меня черным взглядом.

А не его ли эта проделка с оживлением дохлой крысы? — вдруг пришло мне на ум, ведь даже эта стерва Узэния, решившая завалить меня при всех, удивилась, почему это ожил ее крыс. И этот внезапный приступ кашля преподши, когда она начала изобличать меня. Спасибо, ему конечно, если это куратор, но он капец странный… и пугающий!

На второй паре я сидела тише воды, ниже травы. Мне выступления на предмете мадам Узэнии хватило с головой.

Впрочем, вторую пару вел у нас благообразный безобидный старичок, что-то тихо болтавший себе под нос.

Время уже клонилось к полудню, и вместе с тем, мой желудок напомнил, что его неплохо бы вкусно накормить каким-нибудь горячим супчиком, или аппетитным вторым блюдом. Ведь завтрак был более, чем скромным.

Как же я обрадовалась, что к концу второй пары студенты-таки направились к столовой! Те, что побогаче выстроились перед буфетом, придирчиво выбирая себе стейки из лосося и оленины. Я тоже подошла к красивой витрине, где исходило паром ароматное мясо дичи, рыба и птица, клубилось воздушное пюре, овощи на гриле, грибной креп-суп и прочие изыски.

Хммм… Порция рыбы стоит десять форинтов, а вот пюре, всего два. Интересно, это много или мало? А у нас, сироток вообще какие-то деньги имеются? Полагается ли нам стипендия, или что-то в этом роде?

— Айрин, поди сюда! С ума сошла? Что ты там разглядываешь? — Ава схватила меня за руку и оттянула от платной еды. — У нас вон очередь сейчас пройдет! Хватай поднос и приборы!

Мы ввинтились в середину очереди, сжимая железные подносы. Когда я глянула на раздачу бесплатной университетской еды, то энтузиазма у меня поубавилось. Мне выдали половник пустой похлебки, шмякнули ложку сизого жидкого пюре (не в пример того, взбитого, кремового, который за форинты), полили его подливкой из чечевицы, на свободное место бахнули кусок ржаного хлеба, и четвертинку красного яблока в качестве десерта…

Не удивительно, что у Айрин такая точеная фигура… если она питалась так каждый день, то жиру в ее тельце было просто не откуда взяться!

Мы с трудом нашли свободный столик в общем гомоне и кутерьме, присели.

Я поковыряла ложкой в похлебке и грустно вздохнула. Вдруг, будто бы неведомая сила заставила меня поднять голову и посмотреть направо.

Там, около платного буфета, разогнав богатеньких студентов остановилась та самая давешняя делегация. И да, куратор снова каким-то непостижимым образом отыскал меня в толпе студентов и пялился через всю столовую.

— Не сиди, Айрин, ешь, у нас не так много времени! — подгоняла меня Ава.

Ага, поешь тут под таким-то пристальным надзором!

— Это вам, леди! — мы с Авой синхронно подпрыгнули на месте, когда к нашему столику подошел официант с буфета, в белом накрахмаленном фартуке, и в высоком колпаке на голове. В руках он держал большой поднос с теми самыми блюдами, на которые я пялилась вначале.

— Но мы ничего не заказывали! — Ава испуганно смотрела на деликатесы, которые были в двойном размере, для нас обеих.

— Разумеется. — улыбнулся официант, и стал быстро забирать нашу столовскую еду, сервируя нам буфетские ресторанные деликатесы. — Господин, заплативший за ваш обед пожелал остаться инкогнито. Приятного аппетита, леди!

Под наши ошеломленные взгляды официант, забрав бесплатную еду вернулся за стойку буфета.

— Ого… что это за господин такой? — Ава, хоть и с опаской, но все же притронулась к рыбе. Отрезала маленький кусочек, отправила в рот. Зажмурилась от удовольствия. — Вкусно-то как… Ешь, Айрин… мы с тобой рыбу последний раз в день Пресвятой Одигитрии ели, а это было год назад.

Я была очень голодной, на грани обморока, поэтому последовала примеру Авы, орудуя ножом и вилкой.

— Шоколадные маффины… — простонав от удовольствия, уплетала Ава десерт, — Я их даже не пробовала ни разу, какие они вкусные! Айрин, это нас наверно ректор, господин Блэкхар угостил, за то, что ты крысу оживила.

Сдается мне, что Ава ошибается, и весьма по-крупному. Ректор и крыса здесь не причем. Угостил нас с ней странный куратор, и отнюдь не за спасение крысы. За что-то другое. Но что нас с ним связывало?! Вернее, не нас, а его и ту, в чьем теле я оказалась…

Еще две пары прошли уныло и монотонно. Мы вышли из душной аудитории, морозный воздух немного взбодрил голову.

Однако, мне бы не помешало уже свалить от Авы, и самой походить по «кампусу» Академии. Надо же разузнать что к чему. А то хожу за ней как хвостик, а может у меня, то есть у Айрин, ещё дела какие есть, неотложные…

Еще бы и в город не плохо выбраться, я же ведь никогда не была заграницей, а тут целый другой мир! Очень хочется осмотреть достопримечательности, и вообще, осмотреться! Может тут есть дела поинтереснее Целительства, в котором я ни черта не понимаю!

Но сначала отдохнуть! Хотя бы полчасика полежать, а то спина, и мадам «сижу» затекли от непрерывного сидения на неудобных деревянных скамьях.

При хмуром свете дня наша «общага» показалась мне еще более обшарпанной и ветхой, чем темным утром.

Мы поднялись на наш второй этаж. Вошли в комнату. Я сняла пальто, и подивилась, как же прохладно тут! Но пока я была взмыленной прохлада лишь остужала меня. Не снимая платья, я улеглась на кровать. Вытянула ноги. В неудобных ботинках они опухли и гудели, а я даже этого не замечала. Зато теперь, когда сняла их, чуть ли не простонала от наслаждения.

— Ты чего разлеглась, Айрин? — прищурилась Ава.

— А что? У нас есть еще какая-то работа? — пробормотала я, желая одного: подремать полчаса в тишине и спокойствии.

— Ты издеваешься? — хмыкнула Ава.

— Что? — не поняла я. — Прямо говори!

— Так нам еще наш факультет к завтрашнему дню в порядок приводить, и, плюс еще драить платный дормиторий, где наши платные студенты живут!

— Нам? — чуть не свалилась я с кровати от удивления.

— Ну а кому же?

— А… уборщиц там всяких нету что ли?

— Чудная ты сегодня, Айрин! Академия экономит абсолютно на всем. А мы должны отрабатывать наше обучение, кров и еду. Так что, утром мы учимся, а после обеда убираем помещения. Переодевайся и пошли!

Не-е-ет… Не удивительно, почему эта самая Айрин сбежала в мой мир. Хотя… в своем мире я точно так же бежала домой с учебы, чтобы переодеться, и неслась дальше, за свою кассу в продуктовый. Шило на мыло, так сказать, эта Айрин променяла.

Ава быстро переоблачилась в длинную шерстяную юбку, свитер, повязала поверх своего «наряда» передник, а голову повязала косынкой.

— Мне тоже так одеваться? — пробормотала я.

— Ну хочешь, свое бальное платье надень! — хмыкнула Ава. — Я пошла, догоняй!

— Эй, погоди! А мне платок тоже на голову завязывать? — рискуя нарваться на грубость все же уточнила я.

— Ну если не хочешь завтра на пары с грязной головой идти, то лучше повяжи. — объяснила Ава, выходя за дверь.

Попадос… Так, надо пошевеливаться, не то упущу из вида Аву, и где мне ее потом искать?

В шкафу я отыскала точно такую же юбку, свитер и косынку как у Авы. М-да… средневековая служанка, не иначе. Побежала вслед за Авой.

— Еле шевелишься, Айрин, — пробурчала подруга, — нам еще в дормиторий, а потом предметы учить… не успеем ведь все.

— А… отдыхать когда? — не поняла я.

— Я же говорю… чудная! Мы — сиротские! Не положен нам отдых.

Вот так новость. Картина маслом «приплыли».

Что-то мне в этой Академии нравится все меньше и меньше.

Снег заметал улицу огромными хлопьями. Веселые «платные» студенты в шубках и песцовых шапках вовсю резвились, играя в снежки и лепя снеговиков.

— А они что не работают? — спросила я у Авы, уже заранее зная ответ.

— Зачем им работать? Им родители с рождения все на золотых блюдечках преподносят. — в словах Авы было не столько зависти, сколько горечи.

Я отвернулась от резвящихся богачей, и тут же мне в спину прилетел снежок.

— Эй, замухрышка, идем играть? — около меня лыбился веснушчатый рыжий молодой паренек в красном щегольском тулупе и в стильной замшевой кепке, явно местный мажорчик.

— Фу, Элвин, не зови ты этих дур, хочешь блох или клопов от них понацеплять?

Рыжего парнишку отвела от нас та самая надменная деваха, что задевала меня утром, Владислава, кажется.

— Зараза к заразе не липнет! — хмыкнула я.

— Ты что? Ты что себе позволяешь?! — взвизгнула девица, и запульнула в меня комом снега, который держала в кожаной перчатке.

Я, не будь дурой, зачерпнула побольше снега, и ведь специально, с грязью цепанула, и опрокинула его прямо в морду надменной девке.

— А-а-а!!! Я папе пожалуюсь! Ректору! Королю напишу! — отплёвываясь от грязи визжала Владислава, как полоумная.

— Ты что натворила, Айрин! — схватила меня за руку Ава, и потащила подальше от мажоров.

— Она мне шубу испортила! — продолжала визжать Владислава, — Пусть деньги платит! Эта шуба двести форинтов стоит!

— Двести?! — побледнела на глазах Ава, — Пресвятая Кала, Айрин… ну кто тебя просил отвечать?

— Элвин, Гури, Натти, держите ее! — приказала Владислава троим мажорам, и те как по команде набросились и скрутили меня.

— Ай, отпустите! — кричала я, вырываясь, но что я могла сделать против троих, пусть и худых парней?

— Что здесь происходит? — раздался властный раскатистый рык.

Вся шумная компания затихла. Продолжая меня удерживать, парни повернулись на голос. Я тоже ухитрилась повернуть голову в сторону рыка.

Куратор! Тот самый! Дарк Омар Винтер! Один, без своей верной свиты. Глазами, в которых плескалась сама тьма, он буквально испепелял троих моих обидчиков.

Владислава, попыталась оттереть грязь со смазливого личика и улыбнуться куратору, как только могла.

— Господин куратор… эта девица напала на меня…

— Это не правда! — выкрикнула я, — Они напали первыми! Я просто шла драить факультет Целительства с Авой!

Теперь куратор перевел наконец взгляд с меня на пунцовую Аву.

Бах!

Это она снова свалилась в обморок.

Куратор вернул горячий взгляд на меня.

— Отпустите леди! — прогремел его баритон.

Парни немедленно отпустили мои руки, и попятились от Винтера. Я же бросилась к Аве.

— Любые нападения, драки, применение силы, запрещены на территории Академии! — холодно произнес он, обращаясь к мажорам. — Все зачинщики данного инцидента будут наказаны надлежащим образом!

Хорошо, что Ава уже в обмороке, а то мажоры побледнели настолько сильно, что сравнялись по цвету с падающим снегом.

— Будете отмывать факультет Целительства для начала. — прищурился Дарк.

Мажоры с ужасом переглянулись меж собой.

— На исправительные работы! Быстро! — гаркнул он молодым идиотам.

Тем не нужно было повторять дважды, ибо через мгновение они уже убегали прочь в сторону факультета Целительства.

Я же так и осталась сидящей на коленях, и пытаясь растормошить Аву.

Дарк медленно подошел к нам. Я сглотнула.

Сердце разогналось до предела. В ушах шумело. Ого, да я сейчас сама упаду без сознания, рядом с Авой.

Дарк протянул мне ладонь.

— Встань, Эрин…

— Я Айрин. — на всякий случай поправила я странного куратора.

Но за руку его взяла… и снова флешбэк в чужое воспоминание. Не мое.

Огни, крики, мужчины… много мужчин… сражение… Его рука в крови… но это не его кровь.

Дарк поднимает меня. Но руку отпускать не спешит. Задерживает ее чуть дольше в своей ладони. Меня трясет всю. А он смотрит непроницаемой тьмой сверху вниз.

А потом нехотя отпускает меня, делает небрежный пасс рукой, и Ава тут же приходит в себя.

— Где он? — приподнимается она на локтях растерянно.

Я оборачиваюсь, но мы с ней одни. Куратор куда-то исчез, будто бы растворившись в снегу.

— Он что, их мыть заставил? — в изумлении спросила Ава, заглядывая в дверь первой аудитории.

— Прикинь… — прошептала я, не без удовольствия глядя на то, как Владислава неумело моет доску от мела, а Антония рядом размазывает грязь шваброй.

— Пресвятая Кала, я впервые в жизни такое вижу! — благоговейно пробормотала Ава. — это же просто немыслимо! Они — богатые, леди и лорды, а он их мыть…

— Наказал. — пожала я плечами. — И правильно сделал.

Но тут мы обе замолчали, потому что мажористая троица стала болтать, думая, что их никто не слышит.

— Куратор так на меня посмотрел, Владислава, я уж думала, что дух мой наружу выйдет, так он меня захватил…

— Брось, Антония, не говори глупостей! — фыркнула блондинка, мечтательно закатив глаза. — Дарк Омар Винтер только на меня смотрел! Только меня заметил! Выделил из всех!

— Угу, конкретно так выделил. И махать шваброй отправил! — хмыкнул со смешком крутившийся рядом Элвин.

— Я видела, как сверкнули его глаза, как только он меня заметил. — обиженно пробормотала блондинка.

— А, по-моему, Влада, он на замухрышку глаз положил!

— Заткнись, Элвин! — вскрикнула Владислава, запустив в рыжего грязной меловой тряпкой. — Что за ерунда приходит тебе в голову?

— Да, Элвин, на кой демон ему та замухрышка сдалась? Давай лучше цветы поливай, больше пользы будет.

— И все же, — не унимался Элвин, — он нас наказал, а не их! И как вас на место поставил! И кстати, из тех двух сироток, та замухрышка, что постройнее, и с розовыми глазами, ничего такая будет!

— Фу, Элвин, — скривилась от омерзения Владислава, — ты еще на танец ее пригласи на балу! Вот мы все поржем — сын герцога, огневик, и сиротка-замухрышка… ахахаха!

Все трое мерзко так заржали, мне же стало неприятно. Но что еще ждать от этих отмороженных мажоров?

— Эта замухрышка мне ответит! — сузила глаза Владислава. — Я ее уничтожу! А куратор будет моим, вот увидите!

— Будешь его на балу соблазнять? — уточнил Элвин.

— Эй-эй, я тоже на него глаз положила, Владислава! С чего ты взяла, что куратор твой? Он мой, ясно тебе? — стукнула черенком швабры Антония.

— Куда тебе с твоим рылом куратора соблазнять? — весьма невежливо прошлась по внешности подруги Владислава. — Твой удел — некромант Гури, или на крайняк, Элвин, но никак не сэр Дарк Омар Винтер.

— Это мы еще посмотрим! Предлагаю честную битву за сердце куратора!

Мы с Авой переглянулись.

— Вот дуры, тьху ты! — сплюнула подруга.

— Курицы. — подтвердила я.

Почему-то мне стало обидно, за то, что они так спокойно делят меж собой куратора, хотя… он меня очень пугал. Пусть делят. Лишь бы он ко мне больше не подходил.

— Ава, а про какой бал они говорили? — поинтересовалась я, когда мы отошли подальше.

— Наверно, про Зимний. — пожала плечами соседка. — Первый день зимы не за горами. А еще и новый куратор пожаловал. Кстати, в честь его приезда собирались бал давать.

— А-а…

— Но нам с тобой, от этого ни холодно, ни жарко. — грустно вздохнула Ава.

— Это почему? — удивилась я. — Балы не для всех студентов?

— Для всех. — еще горше произнесла Ава. — Вот только ты сама не захочешь туда идти.

— Почему?

— Потому что не в чем. Слышала, как богатые смеялись над нами, называя замухрышками?

— Сами они замухрышки!

— Они-то наденут лучшие костюмы и платья! Наряды за год до события шьются. А у таких как мы, платья только форменные. Коричневые. Уж лучше не ходить на бал вовсе, чем припереться в этом убожестве…

Ава сетовала на нашу тяжкую сиротскую долю еще минут пять, но в итоге увела меня на этаж выше и выдала тряпку и ведро.

— Ты моешь аудиторию мадам Узэнии, а я весь коридор второго этажа.

Кивнув в знак согласия, я подхватила ведро, швабру и тряпку, и вошла в гулкое пустынное помещение. Без студентов тут было даже вроде как зябко, и прохладно. Утром я была очень взбудоражена и не поняла этого, но сейчас холод пролезал под платье, заползал в грубые ботинки, сквозняк так и норовил продуть. Завязав платок посильнее, я принялась за работу.

— Эй, ты! — прошелестело в абсолютной тишине. — Псссс! Слышь!

— Кто здесь? — остановилась я махать шваброй.

— Это я! — тонкий шелест исходил из громадных шкафов, заполненных склянками с заспиртованными останками животных.

Брр ну и гадость.

— Я здесь, освободи меня! — шелестело нечто, но я никак не могла понять, какая из заспиртованных зверушек решила ожить на мою голову.

— Ну же, еще миг и я просто задохнусь от это вони! — отчаянно пропищало сверху.

Блин, надо действовать. Мало ли какая живность по случайности в склянку залезла.

Я придвинула тяжеленную деревянную скамью из последнего ряда, залезла на нее, приподнялась на цыпочки и ахнула:

— Дохлая крыса…

Та самая, которую меня так старательно и мстительно заставляла оживить мадам Узэния!

Вот только сейчас крыса была не очень дохлой, но выглядела плохо. В наглухо закрытой склянке, наполненной желтоватой мутноватой жижей.

Нельзя же так над бедным животным издеваться! Не раздумывая я схватила склянку, и откупорила крышку, едва не свернув себе тонкое запястье.

Крыса пулей вылетела на стол, и принялась громко и забавно чихать. Я тоже чихнула. Запах аммиака стоял просто невыносимый.

— Не крыса, а крыс! — встал на задние лапки зверек, отчихавшись и откашлявшись. — И не дохлый, а вполне себе, теперь оживший!

Я во все глаза смотрела на разглагольствовавшего крысеныша и думала, а не сошла ли я с ума, или тут в порядке вещей, когда звери изъясняются на вполне понятном для тебя языке?

— Ну и на кой демон ты меня оживила? — вздохнул Крыс. — Я ведь договорился с Узей. Меня на покой, а она мою тушку чтобы завалить неугодных ей студентов использует. Все по-честному.

— Нифига себе, честность! — возмутилась я. — То есть заваливать студентов можно, а выполнять ее задания — нет?

— Как это у тебя вообще получилось? — присел крыс на угол стола, подперев лапкой аккуратный подбородок, и принялся меня внимательно разглядывать. — Глаза розовые… ой, бедовая ты!

— Почему это? — насторожилась я.

— А не скажу! — воззрился на меня крыс. — Какая тебе разница, что было в прошлой жизни?

— А что было в прошлой жизни? — не отставала я.

Если крысеныш что-то знает, то я должна вытащить это из него. Для меня сейчас любая информация об Айрин в остром дефиците.

— Вай, у тебя еще и пальца нет, ну точно, бедолага!

— А ну рассказывай, не то сейчас тебя обратно в склянку посажу! — пригрозила я.

— Не посадишь! — пискнул крысеныш, и молниеносно стек со стола, чтобы шмыгнуть под скамью, а там задать стрекоча прямо за дверь.

Мне только и оставалось что побыстрее закупорить опустевшую без крыса склянку и убрать ее подальше на верхнюю полку. Интересно, что будет, если мадам Узэния узнает, что я выпустила на волю ее дохлый реквизит по заваливанию неугодных студентов?! Полагаю, что ничего хорошего…

После уборки факультета Целительства мы побежали в роскошный женский дормиторий. Хорошо, хоть этих фиф, Владиславы и Антонии видно не было. То ли они домывали свой участок работы, то ли отдыхали по комнатам, но мы довольно быстро помыли коридоры. После, нас встретила мадам Соба, и распорядилась, чтобы мы шли в трапезную на праздничный ужин в честь появления нового куратора.

— Везет нам сегодня с тобой на еду! — довольно улыбнулась Ава, снова переодеваясь в форменное платье.

Меня же все больше и больше беспокоил холод, пронизывавший коридор и комнату в нашей общаге. Платный дормиторий в этом отношении был чуть ли не сауной. Там было и тепло, и уютно, даже в коридорах. Здесь же, казалось, было даже холоднее, чем на улице.

Столы в трапезной были уже накрыты. Повара не поскупились, и к приезду куратора запекли индейку и курятину в духовке, на гарнир дымились овощи на гриле. Было несколько видов салата, несколько сортов хлеба и булочек, а запивать все это великолепие нам полагалось морсом, и безалкогольным теплым взваром, от которого тянуло яблоками, корицей, и неизвестными травами.

Было вкусно и согревающе. Начавшееся было першение в горле из-за переохлаждения в нашей комнате, ушло. Я почувствовала себя почти счастливо. Самого же виновника торжества — куратора и его свиты из Администрации Академии видно не было. Но, оно и к лучшему. Я спокойно ела, не ловя на себе странные взгляды.

А белые пышные булочки, посыпанные кунжутом так и манили, чтобы спереть пару штук, и подкрепиться ночью, если проголодаюсь. Так я и сделала. Поглядев по сторонам, и убедившись, что никто на меня не смотрит, я замотала несколько пышек в салфетку, и призадумалась, куда бы их припрятать. В моем форменном платье, которое, как я поняла у нас и в пир, и в мир, не было ни карманов, ни складок…

А потом я вдруг вспомнила про кантибэг! Он должен быть со мной, ведь я не помню, чтобы оставляла его в комнате. Прищелкнув пальцами, я обнаружила, что сумка и правда болтается на моей талии.

— Хи-хи… — тихо донеслось оттуда, но быстро поглотилось всеобщим гомоном сытых студентов.

Я быстро положила спертые булочки в сумку, особо не вдаваясь в природу этого странного хихиканья.

— Оу… ням-ням… — послышалось в сумке довольное причмокивание.

Что за чертовщина? Но залезать в кантибэг при всем честном народе мне не хотелось, поэтому я решила разобраться с говорящей сумкой чуть позже. В комнате.

У выхода из трапезной, немного замешкавшись с пальто, до меня долетел разговор двух преподавательниц:

— Ну, сэр куратор дает, конечно!

— И не говори, Ермолия, сколько кураторов у нас было до этого, никто из них не удосужился устроить благотворительный ужин в свою честь.

— Так куратор принимаем при дворе, у него конечно, куры денег не клюют, вот и щедрится.

— Нет, молодец он конечно. Сколько их там при дворе и при деньгах, никто лишнего форинта не потратит, а сэр Винтер — запросто.

— Может, он и на нашу Академию расщедрится? Давно пора учебные пособия обновлять, ремонт кое-где не помешал бы. Вон, у сироток в общежитии отопление сломалось, так третий год никто не чешется… И кстати, Миранда, новый-то куратор свободен…

— Он такой красавчик, Ермолия! Ловелас тот еще!

— Нет, Миранда, он — скрытный очень. Загадочный. Только из Приграничья вернулся.

— Так профессия у него такая, скрытная. Но, женщин, наверно и вправду много у него было.

— Даже никто не знает, кем он толком работает. Официально, менталист, а там кто его разберет, какой еще магией он обладает.

— Да какое это имеет значение, Ермолия? Я бы не отказалась потанцевать с ним на балу! А что? Кто знает, возможно и я приглянусь ему?

— Не пойдешь в соседнюю комнату, теорию маг сканирования на завтра учить? — еще раз спросила меня Ава.

— Нет. Я пять минут посплю, хорошо? — закрылись сами собой мои глаза.

Это был очень длинный, бесконечный день, и я, совершенно вымотанная без сил упала на свою кровать, едва переступив порог студёной комнаты.

— Ладно, поспи немного, а потом приходи. Завтра семинар будет. Могут спросить.

— Угу. — ответила я уже в полусне.

Моему уставшему организму было глубоко фиолетово и на магию, и на сканирование, и на семинар.

Проспав с часок, я проснулась от того, что зуб на зуб не попадал. Жесть, конечно. Не даром преподавательницы Миранда и Ермолия обсуждали сломанное отопление в нашей общаги. Но разве это по-человечески, заставлять девушек, пусть даже и сироток, жить в таких холодных апартаментах?!

Авы в комнате не было. Небось до сих пор зубрит свою маг теорию.

Ладно, надо отвлечься от холода. Зарядку что ли сделать, или побегать на месте?

— Хи-хи… раздалось в воздухе.

Что блин за хрень? Может у меня уже шарики за ролики заходят, и я слышу слуховые галлюцинации.

— Хи-хи…

Кантибэг! — осенило меня. Это моя невидимая сумка из четвертого измерения издает подобные звуки.

Я прищелкнула пальцами, и раскрыла мешок. Так… учебники, тетради, сломанные перья. А это что?! Моих аппетитных булочек, припасенных на случай «ночного дожора» не было! От них остались лишь крошки, да клочья бумажной салфетки, в которые хлебушек был тщательно завернут.

Полная недоумения, я попыталась перевернуть сумку и потрясти ее. Авось Булочки просто раскрошились внутри?

Хлебные крошки посыпались на кровать, а следом за ними выкатилась… тыква. Небольшая, румяная, круглобокая, с нежной лиственной челочкой на макушке, она была здесь так же к месту, как и я к магической академии.

Что за фигня? Зачем Айрин в своей сумке тыкву таскала? У поваров из трапезной умыкнула? Хотела семена посадить? Так на дворе — зима, не май месяц. Подивившись на овощ, я бросила тыковку ее на стол, и, отвернулась, чтобы собрать разбросанные учебники обратно в сумку.

— Хи-хи… — раздалось позади меня. — Ку!

Резко обернувшись на звук, я убедилась, что в комнате одна. Ни крыс, ни говорящих мышей, и даже причитающей Авы нигде не было. Только я, кантибэг, и тыквочка на столе.

Я замерла, прислушиваясь. В полной тишине вдруг раздалось мерное жужжание. Муха! Откуда она здесь взялась?

Все так же не шевелясь, я проследила за сонным полетом насекомого. Муха, пожужжав надо мной, присела на краешек стола. Без конца умываясь мохнатыми лапками, муха двигалась в сторону тыквы, видимо привлеченная свежим ароматным запахом овоща.

Муха обнаглела настолько, что села прямо на зеленую кудрявую ботву. Вдруг, (честное слово, я не сошла с ума!) тыковка открыла рот, ощеренный семенами, и длинным розовым языком ловко поймала муху, чтобы в следующее мгновение проглотить ее с сытым «чавком»

— Ммм… ням-ням… — прокомментировал свои действия овощ, а потом икнул, открыл на минутку свои желтые глазки, сверкнул на меня, и снова зажмурил их.

— Ты… ты живая?! — в полном обалдении спросила я у тыковки. — Это ты мои булочки съела?!

— Хи-хи… — как-то виновато хихикнула тыква.

Так, приехали. Магическая Академия, загадочный куратор, оживший разглагольствовавший крыс, а теперь вот ненасытная тыква, неизвестно как появившаяся в моем мешке из четвертого измерения. Что дальше? Летающие драконы? Ведьмы на метле?

— Откройте немедленно! — послышался резкий стук в дверь.

Мы с Тыквочкой как-то одновременно переглянулись.

— С вашего общежития зарегистрирован поток несанкционированной магии!

Это что еще такое? Я вроде не колдую, и магией никакой не обладаю… Но чуяло мое сердце, или еще кое-какой орган, на котором сижу, что пришли именно по мою душу.

— Кто живет в этой комнате? — мужской голос спросил у женского.

— Так, так, сейчас посмотрю… — послышался шелест пергамента. — Авалония Майнор и Айрин Грейс…

— Так, раз не открывают, значит всплеск магии точно у них! Ломайте двери!

Ой-ой-ой… не надо ломать, у них вон отопление сломалось, так никто три года не чинит. Сейчас двери выломают, и фиг новые поставят. А жить еще и без дверей я не готова.

— Иду-иду! — подала я голос.

— Хи-хи… — тоненько и испуганно хихикнула Тыквочка.

— А ну давай в кантибэг! — шепнула я овощу.

Прищелкнув пальцами, я раскрыла свой необъятный мешок и бросила Тыквочку туда. И только после того, как сумка испарилась из виду я бросилась к ходящей ходуном двери.

Открыла. На пороге оказались мадам Соба и низенький лысеющий старичок со смешными очками на носу.

— Д-добрый вечер… — еле выговорила я, но тут же была бесцеремонно сметена с пути Собой, и старичком.

— Архивариус Грегорис, магия исходила отсюда? — прищурилась мадам Соба.

Старичок поднял крючковатый палец вверх, заставив ее замолчать. Прислушался. Сделал несколько пассов руками. После достал из кармана неизвестный мне артефакт, больше всего напоминавший строением радиоприемник с антенной.

Я с интересом наблюдала за колоритной парой.

— Хм… — задумался старик. — Очень странно, но мой маглокатор молчит.

— Нет здесь никакой магии… — рискнула подать я голос.

— Барышня, Авалония, или Айрин, кто вы там… — скрипуче протянул дедок.

— Это — Айрин Грейс, господин Архивариус, — проговорила мадам Соба смерив меня взглядом.

— Айрин Грейс, послушайте, не доводилось ли вам сталкиваться с чем-то необычным сегодня? — прищурился на меня дедок.

Необычным?! Он издевается?! Да нет, я только сегодня попала в чужой мир, меня преследовал странный куратор, после этого со мной разговаривал дохлый крыс, ну, и как вишенка на торте, в моей сумке прячется самая настоящая живая Тыковка, с глазами и зубами, которая любит лакомиться булочками и сонными мухами, а так нет, ничего необычного я не заметила, ага.

— А что необычного я должна была заметить? — решила я действовать осторожно. — Какую такую магию вы зафиксировали в нашей комнате?

— Сегодня вечером во время ревизии лаборатории архива я не досчитался семени одного редкого и крайне-ядовитого магического растения. Предполагаю, что его выкрали вчера ночью, потому что накануне все семена были на месте.

— Сколько семян пропало? — побледнела мадам Соба.

— Одно семя. — хмуро уточнил Грегорис. — Но, поверьте, одной маленькой семечки вполне достаточно, чтобы ядовитая тварь проросла и натворила бед!

— Пресвятая Кала, — покачала головой мадам Соба, — только этого нам в Академии не хватало… как будто других проблем мало, а если новый куратор узнает?!

— А что за растение такое? — решила я уточнить, начиная кое-что понимать. — Ну мало ли, увижу где!

— Пропало семечко Корнехус Пупукумкстус, или, в простонародье, Тыквенника Ядовитого, — мрачно произнес старик. — Крайне коварное, опасное и быстрорастущее растение. Если увидите, бегите со всех ног. Ко мне. У меня есть ловушка, способная уничтожить эту тварь!

— Тыковка?! Это ты у нас — опасная тварь?! — нырнув головой в кантибэг поинтересовалась я.

Тыковка радостно хихикая закивала башкой, подпрыгивая на месте.

— Корнехус Пупукумпту… тьфу ты, хрен выговоришь!

— Хи-хи! — подтвердила бывшая семечка.

— Это мне тебя теперь надо срочно архивариусу отнести?

Тыковка в ужасе отпрянула от меня и сделала большие испуганные глаза.

Забилась в уголок кантибэга, точно котенок и мелко задрожала, прикрыв глазки.

М-да… ну и как такую милашку сдать архивариусу, чтобы он ее того самого… уничтожил?!

— О-хо-хо, — вздохнула я, — горе ты луковое, тьфу, тыквенное… не бойся, не сдам я тебя архивариусу!

Тыковка открыла глазки, радостно подпрыгнула, хихикнула, и заластилась к моей руке, и ну точно, котенок!

— Кто же семечко спер и ко мне в мешок положил?

Тыковка тут же ткнулась мне в руку еще сильнее.

— Я?!

Тыковка интенсивно закивала.

Ну и на фига, интересно? Зачем Айрин понадобилась эта «особо опасная тварь»? Что такого может сделать эта милая… кто она, зверушка? Растение? Для растения она слишком прыткая, значит, все же зверушка.

Но зачем-то все же тыква девушке понадобилась, раз она не побоялась проникнуть в архив и выкрасть столь опасное семя из-под носа архивариуса.

Хм… а Айрин — та еще темная личность, как оказывается на самом деле.

— Сиди тихо! — погладила я Тыковку по башке, — завтра на завтраке накормлю тебя хлебом.

— Хи-хи! — со смиренным согласием выпалила зверушка.

Я закрыла кантибэг от греха подальше. Вопросы. Одни вопросы. Тыква ничего кроме как глупо хихикать и ням-нямкать не может. Значит ответы нужно аккуратно искать по другим источникам.

Тук-тук-тук…

Я подскочила на кровати, и открыла глаза. Темно.

Еще ночь.

Тук-тук-тук…

Звук повторился. Это был не подъемный колокол. Что-то другое.

Я прислушалась. Ава мирно сопела в подушку. Что-то снова зашуршало и закопошилось… словно Тыковка в кантибэге! Я прищелкнула пальцем, приоткрыла сумку.

— Ой! — вскрикнула тихонько.

Ибо на меня смотрели два фонарика ярких глазок.

— Хи-хи — ощерился светящий рот.

Жесть, как страшно! Особенно в темноте. Если бы я не знала, что это моя Тыковка, запросто потеряла бы сознание.

— Ты чего не спишь? — шепотом поинтересовалась я.

Тыковка подпрыгнула, и попыталась выбраться из сумки.

— А ну сиди там, сейчас снова прибегут несанкционированную магию искать. — шикнула я на нее.

Тыква сникла, а я больше так и не смогла заснуть. Все думала и думала про вчерашний день. А потом решила встать и попить воды.

В комнате было так холодно, что вода в стакане подернулась тонкой коркой льда. Я отбросила штору и выглянула в окно.

И глазам своим не поверила!

Странный куратор стоял там, под окном! Стоял и не мигая смотрел именно на меня!

От страха я резко отпрянула от окна, вернула штору на место. Он псих?! Маньяк?! Сталкер?!

Иначе я никак не могу объяснить, для чего респектабельному мужчине, принимаемому при дворе, куратору целой Академии стоять посреди ночи на морозе и заглядывать в окна комнаты сиротской девчонки!

Несмотря на холод, царивший в комнате, меня бросило в жар.

Это какой-то бред и сюр! Наверняка это мне показалось спросонья!

Я набралась смелости, и еще раз осторожно отодвинув штору, выглянула в окно.

Фух, показалось… улица была пустой. Лишь меланхолично падал снег в свете фонаря.

Я отошла от окна, села на кровать и задумалась.

Что вообще происходит?! Меня каким-то образом утягивают в другой мир, на место вроде как самой обычной сиротки, но!

Нифига Айрин не обычная. Она явно была лично, и очень близко знакома с самим куратором! Настолько близко, что он глаз не может от меня отвести. А еще она сперла семя Тыквенника Ядовитого из-под носа Архивариуса. Учитывая то, насколько растение ядовитое, опасное и запретное, а Айрин все равно пошла на этот шаг, значит она что-то с помощью этой Тыквы сделала! Но что?!

— Эй, — заглянула я в кантибэг, — Тыковка!

Тыква снова радостно ощерилась, озаряя внутренности мешка светом, точно, как от маленького фонарика.

— Зачем Айрин… то есть я… тебя украла?!

Тыква вдруг пропрыгала на самый край кантибэга, открыла рот, и на стене, словно из проектора заплясали картинки. Картинки Тыквы, превращающейся в карету.

— И что? — не поняла я.

Тыква захлопнула рот, «мультик» исчез.

— Ты можешь превращаться в карету? — уточнила я.

Тыква отрицательно замотала башкой, продолжая улыбаться.

— А зачем я тебя украла тогда?!

Тыква снова открыла пасть. Мультик повторился.

М-да… Похоже, что Тыковка просто решила продемонстрировать мне свой талант, но мне-то нужно узнать, зачем Айрин украла Тыкву, и как умудрилась поменяться со мной местами!

Где мне узнать о свойствах Тыквенника Ядовитого? Дома я бы просто залезла в поисковик интернета, и через секунду уже бы знала все об этом растении, но я не дома!

— Тыковка! А у вас интернет есть?

Тыква уставилась на меня не понимая.

— Ну… такая штука, у нее спрашиваешь, а она тебе отвечает, все!

Тыковка задумалась.

— Ну… показывает!

Тыква радостно закивала и запрыгала на месте.

— Ты?! — недоверчиво спросила я.

Тыква закивала и заскакала еще радостнее.

— Нет, бред какой-то! — отмела я.

Тыква сникла.

Тыковка явно не поняла меня. Да и откуда у них здесь в средневековье интернет?! Здесь максимум в библиотеке можно что-то узнать… В библиотеке!!! Точно!!!

— Тыковка!

— Хи?

— А ты знаешь где в Академии располагается библиотека?!

Тыковка снова обрадованно запрыгала и закивала. Открыла свою пасть, и на стене высветилась схема.

— Ухты! — пробормотала я, подойдя поближе, чтобы разобраться в этой карте. Библиотека помечалась маленькой стопкой книжек. От нашего общежития она была совсем недалеко.

— Тыковка, а сколько сейчас времени, не знаешь случайно?

— Хи! — подпрыгнула Тыква, и изображение карты Академии сменилось вполне обычным циферблатом электронных часов.

Три часа ночи. До подъема еще далеко! Самое время наведаться в библиотеку, и начать разбираться в том, во что же меня втянула Айрин!

Очень осторожно, используя наполовину вытащенную из кантибэга Тыковку как фонарь, я прокралась вниз по ступеням.

Было так холодно, что ноги мерзли в ботинках. Хорошо, хоть я их успела нацепить. Сверху на ночнушку напялила пальто, потому что Ава сильно ворочалась, и я боялась ее разбудить.

В общежитие было очень тихо, все спали. Но рисковать, проходя через центральную дверь, мимо дремлющей консьержки мне не хотелось. Тем более по схеме, указанной Тыковкой, все здания Академии были соединены подземными коридорами.

Очень тихо, на цыпочках я спустилась на цокольный этаж, прошла мимо заброшенной котельной. Неудивительно, почему в здании так холодно, вон паровые котлы все паутиной заросли.

Было страшно, жутко, но в то же время очень интересно! Наконец-таки я сама начала хоть что-то выяснять, а не тупо ходить повсюду хвостом за Авой.

Вскоре путь мне преградила массивная кованая дверь. Замок на ней висеть-то висел, но вот защелкнутым не был. Я осторожно сняла его и перевесила на одну ручку. Осторожно, до ужаса боясь, что дверь заскрипит как несмазанная телега, и перебудит добрую половину общежития, я приоткрыла дверь. Тишина.

Фух… от напряжения одинокая капля скатилась меж лопатками. Я ступила в темное нутро извилистого подземного коридора.

«Ах» — захлопнулась за мной дверь, отрезая меня от общежития.

Я вздрогнула, но попыталась взять себя в руки. Было начало четвертого утра, все спят, что преподы, что студенты. И куратор, тоже, надеюсь спит. Эх, надо было приглядеться, остались ли следы на снегу от его ботинок, чтобы точно понять, что он мне примерещился, но теперь уже поздно. Ну что может плохого случиться? Да ничего. Поэтому, Иришка, иди вперед и узнай, для чего все это устроила неугомонная Айрин!

— Тыковка, я правильно иду?

Тыковка открыла рот, высвечиваю карту подвалов на противоположной стене. То место, где я сейчас находилась было отмечено точкой.

— Ух ты, какая молодец! — погладила я ее по кучерявой ботве.

Тыковка ласково прищурилась на меня.

Так, поминутно сверяясь с картой, мы с Тыковкой прошли несколько извилистых галерей.

— Хи-хи! — вдруг решила поболтать моя питомица.

— Что?

Я прислушалась. Где-то вдалеке была слышна возня и какие-то голоса.

Я застыла как вкопанная. В этом подвале я сейчас лажу не одна?! Блин, не хотелось бы мне сейчас с кем-то встретиться!

Голоса начинали слышится все отчетливее. Какой-то речитатив, или напев. Я вздрогнула. Все мои волоски поднялись дыбом. Первым моим желанием было немедленно убежать обратно, подняться в комнату и лечь под одеяло! Желательно накрывшись с головой.

Но потом любопытство взяло надо мной верх! Не будешь же всю жизнь прятаться от трудностей под одеялом! Действовать ведь все равно придется! Рано или поздно!

Очень осторожно, стараясь не дышать я пошла на звуки.

Напев усиливался. Голосов было несколько. Я дошла до той самой галереи, откуда колыхались неяркие всполохи свечей. Осторожно выглянула из коридора.

И крик ужаса буквально застрял у меня в горле!

Здесь явно проводился какой-то обряд! Или, что еще хуже, жертвоприношение! Ибо фигуры в балахонах и глубоких капюшонах распевая тягучий речитатив на непонятном языке двигались вокруг алтаря, сжимая в руках ритуальные кинжалы с нанесенными символами. На самом же алтаре, прикрытая простыней угадывалась человеческая фигура. Магические символы, зелеными всполохами плясали над жертвой и алтарем, скручивались в непонятные слова, а потом трансформировались в орнаменты.

Одна фигура в балахоне занесла над головой кинжал, на секунду обнажая тонкую кисть руки, и татуировку на запястье. Но так как я стояла в отдалении, да еще и в неясном свете свечей, то рассмотреть рисунок как следует у меня не получилось.

Женская рука занесла кинжал над жертвой и…

Тут мои ладони взмокли настолько, что я попросту выронила Тыковку из кантибэга на пол. Вот вроде бы овощ и не большой, но звук произвел такой, что что балахоны замерли и все как один уставились в мою сторону.

Я же быстро, не теряя ни секунды подхватила Тыковку и как задала деру, уверенная, что меня никто не смог разглядеть.

— Кто ты?

— А ну стой!

— Хватай ее! — неслось мне в спину.

Мимо моего уха просвистел нож. Нифига себе! Еще бы миллиметр и я бы осталась без этого важного органа!

И тут как на зло, у меня с ноги начал спадать ботинок. Как не вовремя! Но останавливаться и поправлять его было бы равнозначно моему убийству, поэтому я попросту перепрыгнула его и побежала дальше, ступая голой пяткой по мокрому ледяному полу.

— Тыковка, что делать?! — шептала я, сжимая в руках питомицу. — Спасай, Тыковка!

И тут произошло невероятное! Тыковка разрослась на моих глазах, поглощая меня в своем нутре, а за тем я резко свалилась… в свою кровать в общежитии!

Пока я тяжело и со свистом пыталась отдышаться после забега от погони, тыква моментально юркнула в мой кантибэг. В это же мгновение раздалось уже знакомое шестичасовое «бом-бом-бом»

Я быстро натянула одело на свое пальто, чтобы не вызвать у проснувшейся Авы никаких вопросов.

— Вставай, засоня! — сонным голосом проговорила соседка по комнате, зажигая свечку. — Ого! У тебя кровь ухом пошла…

— Да? — я пощупала горевшую огнем мочку уха.

На ладони остался красный след. Значит, меня все-таки «догнал» тот нож. Радовало то, что порез был совсем крохотный. А вот что действительно беспокоило меня, так это оставшийся в подвалах потерянный ботинок!

— Ну ты встаешь, Айрин? — Ава подошла умыться к рукомойнику.

— Нет, Ава, я себя плохо чувствую… — не пришло ничего другого мне на ум.

Какой вставать? Если я еще смогу сейчас незаметно стянуть с себя пальто и убрать его в кантибэг, то вот потерянный ботинок я уже нигде не достану! В чем я поскачу по снегу? В деревянных тапках, в которых мы ходим по общежитию?! Чтобы ритуальные убийцы из подвала быстрей меня вычислили?!

— У тебя, наверно, давление подскочило! — с заботой в голосе покачала головой соседка.

— И горло болит… кха! Кха! — покашляла я для убедительности. — И вообще, жар!

— Ох, горе ты луковое… — Ава подошла ко мне с тревогой на лице, приложила ладонь ко лбу. — И вправду горишь! Лихорадит тебя. Конечно, немудрено в таком холоде простудиться!

Продолжая ворчать и сетовать на неисправное отопление в сиротском общежитии Ава собралась на пары.

— Я тебе сейчас завтрак из трапезной принесу. — пообещала подруга, и унеслась со всех ног.

Я тоже подскочила, и чтобы не терять времени даром быстрей повесила пальто обратно в шкаф. Села на кровати вертя один единственный оставшийся ботинок в руках.

Что же делать? Не было печали, как говорится! Где мне теперь второй ботинок раздобыть?! Пойти попросить администрацию или завхоза?! А как я объясню его потерю?! Шла-шла и потеряла?! Ничего бредовее не слышала! А если меня по отсутствию этого ботинка вычислят на самом деле, то и вообще, прирежут… новой жертвой на алтаре растянут!

— А вот и я вернулась! — влетела в комнату запыхавшаяся Ава.

Я уронила ботинок на пол, и быстрей юркнула под одеяло.

— Ты не вставай из-под одеяла! — Ава слишком спешила и не обратила внимания на то, что я держала в руках. — Лежи, я доберусь до дежурного лекаря и сообщу о твоем недуге. Вот пока, поешь! — Ава быстро выставила на стол несколько свертков из бумажных салфеток, а также грохнула на стол кружку, от которой поднимался пар. — Кашу не выдали, но зато двойную порцию хлеба я для тебя раздобыла. И сладкий чай. Пей, пока горячий!

— Ава, спасибо тебе за заботу! — вполне искренне воскликнула я. — Ты такая добрая!

— Да ладно, тебе, Айрин… — застеснялась соседка, — поправляйся, я побежала на пары!

После ухода подруги я ринулась к угощениям. Кушать хотелось сильно. И горячий чай был как нельзя кстати!

Перекусив одним кусочком, я вспомнила про голодную Тыковку в кантибэге. Прищелкнула пальцами.

— Эй, Тыковка! Ты голодная? — улыбнулась я.

— Хи-хи!!! — радостно захихикала и заскакала голодная питомица.

Я развернула салфетку и скормила ей второй кусочек хлеба.

А это что такое? Что там блестит?

Я раскрыла кантибэг побольше, сдвинула в сторону подобревшую Тыковку и уставилась на нечто, сверкавшее на свету. Протянула руку, и наткнулась на… рукоять!

Ну ничего себе!

Зажав ладонью рот, чтобы не вскрикнуть, я вытащила из кантибэга нож! Тот самый, ритуальный! Крупная бурая капля стекла с острого лезвия испачкав мне ночнушку. Я похолодела. Это ведь… моя кровь!

Кто-то из балахонов запустил в меня своим ритуальным ножом, тот поранил мне ухо и свалился в раскрытый кантибэг!

Рассматривая во все глаза искусно сделанное ритуальное орудие с рунической вязью на рукояти, я все больше и больше осознавала страшную истину: мне кирдык!

Встав с постели, я поняла, что вся запачкалась кровью. Неплохо бы застирать ночнушку, наволочку, а еще, наконец, вымыться! Я понимаю, что при такой организации отопления, а точнее, полного его отсутствия, девушки-сиротки наверняка моются в бане раз в неделю, или того реже, но я к такому не готова! Я хочу посещать душ регулярно, хотя бы раз в день! А еще лучше, два! Утром и вечером, как я делала дома.

Покопавшись в шкафу, я отыскала серое банное полотенце и кусок обычного ничем не пахнущего мыла в мыльнице. Ну хоть что-то на безрыбье!

Осторожно высунувшись в коридор, и убедившись, что все студентки на занятиях, я пошла в самый конец, где располагалось по одному туалету и душевой кабинке на каждый этаж.

Сделав все необходимые процедуры, я влезла в серый грязный поддон прямо в шлепках. Да простит меня местная уборщица, но она так отвратительно убирается, что вставать на эту грязь босыми пятками мне не хочется!

Открутила кран и взвизгнула от полившейся на меня ледяной струи.

Да что же это за безобразие, а?! Держать студенток в холодном общежитие, так еще и горячую воду не давать!!!

Кое-как, стуча зубами, мне удалось облиться ледяным душем, намылиться, ополоснуться, все это секунд за десять, потому что до этого никогда не закаливалась (жизнь меня к такому не готовила), я пулей вылетела из поддона, и начала яростно вытираться полотенцем.

После замылила пятна на ночнушке, и, пока руки не отвалились в холодной воде, быстро смыла мыльную пену, выжимая одежду, что есть мочи.

Сразу после, возник закономерный вопрос: в чем же мне дойти до комнаты? Учитывая то, что общага пуста, было бы логично идти, просто завернувшись в полотенце. Так я и поступила.

Трясясь в ледяном коридоре, завернутая в мокрое полотенце я было ринулась прямо к себе в комнату, но была остановлена голосами.

— Почему в женском общежитие такой холод?! — раздался хриплый, до боли знакомый баритон.

Мои ноги приросли к полу.

Из-за угла выросли две фигуры: одна в платье, пониже, и вторая, высоченная в длинном роскошном сюртуке.

— Это сиротское общежитие, сэр Винтер, на него нам субсидии выделяются в последнюю очередь…

— Какая разница, чье это общежитие, мадам Соба! — в голосе куратора чувствовались нотки гнева. — Здесь живут студентки! Будущие матери! А вы держите их в нечеловеческих условиях!!!

— Господин, сэр Винтер, мы все исправим… так, а это что такое?! — заметила меня Соба.

Я в отчаянии дернула дверь в свою комнату, но прятаться там было поздно.

Дарк Омар прожег меня горячим взглядом. Подходя ближе, от его глаз ничего не укрылось: ни то, как моя кожа пошла мурашками от холода, ни то, как посинели пальчики на ногах, и даже стучавшие друг об дружку зубы… а особенно его привлекали мои мокрые пряди, падавшие на плечи и на грудь.

— Айрин Грейс! — со злостью вскрикнула Соба, притопнув ногой. — Почему вы не на занятиях?!

— Я… я… — у меня зуб на зуб не попадал. — я… заболела!

— Не врите! — отрезала Соба.

Куратор молча пожирал меня взглядом. Его широкие сильные ладони сложились в кулаки, а костяшки пальцев побелели. Ой, чего это он?

Я сглотнула, проследив за действиями странного куратора.

— Вы заболели и не нашли ничего лучшего, как искупаться в ледяной воде, Айрин Грейс?! — взвизгнула Соба так, что я вздрогнула.

— Я… не виновата в том, что в общежитии нет горячего в…в…водоснабжения! — выкрикнула я трудное слово.

— Я отчислю вас! Понятно?! — Соба перешла на ультразвук, топая в негодовании теплыми ботиночками на каблуках.

От куратора не укрылись мои пальчики на ногах, посиневшие и поджавшиеся от холода в неудобных деревянных тапках. Кажется, они и стали для него последней каплей.

— Хватит! — поднял он руку в знак того, чтобы истеричка Соба заткнулась.

Одним уверенным движением он снял с себя сюртук и набросил мне на плечи, укутывая целиком.

Сюртук был приятно тяжелым, хорошо пах дорогих мужским парфюмом, а главное… он был горячим, от него исходило тепло самого куратора!

Соба с обалдевшим выражением на лице смотрела на то, как куратор самолично согревает сиротку, и разве что глаза от удивления не протирала.

— Это твоя комната, Эрин? — обратился ко мне мужчина.

— Я Айрин! — пискнула я, кутаясь в сюртук куратора.

Соба глядела меня как на умалишенную. Кажется, по ее мнению, я не должна была перечить самому Дарку Омару Винтеру. Назови он меня хоть Эрин, хоть Дунькой из соседнего подъезда…

— Да, Айрин. — внезапно мягко согласился куратор. — Это ваша комната, мисс Грейс?

Вот так-то лучше. Я кивнула.

— Разрешите войти? — склонил голову мужчина.

Я открыла перед Собой и Винтером дверь. Вроде ничего криминального у меня на кровати не лежало. Ритуальный нож и страшно опасная тыква покоились в кантибэге, разве что один единственный ботинок мог меня выдать, но и он валялся под кроватью.

Соба тут же начала пристально разглядывать нашу с Авой комнату, будто выискивая, к чему придраться. Дарк Омар лишь мрачно разглядывал убогую обстановку: обшарпанный стол, старый шкаф, рукомойник с мерзлой водой, и наши узкие кровати, накрытые старыми выцветшими покрывалами.

— Эти условия не пригодны для проживания студентки Айрин Грейс! — вынес свой вердикт Винтер.

— Мадам Соба, немедленно распорядитесь, чтобы мисс Грейс выделили комнату в нормальном дормиротории! — ледяным, как воздух в комнате, тоном произнес Дарк Омар.

— Но… сэр Винтер! — в удивлении вскинула ладонь Соба, и тут насторожилась уже я.

У мадам Собы на запястье была татуировка… Как у той балахонистой дамы, что заносила ритуальный нож над телом! Я прищурилась, разглядывая причудливый орнамент. Тот, или не тот?! Как жаль, что в подвале я плохо разглядела его, а поэтому не запомнила тот самый рисунок. Гадай теперь, это Соба проводит ритуалы по ночам в подвале, или кто-то еще…

— Сэр Винтер, это невозможно. — покачала головой Соба. — Айрин Грейс — сирота, попечительский совет выделил ей койко-место в ЭТОЙ комнате. Содержать ее проживание в платном женском дормитории никто не обязан!

— Проживание Айрин Грейс в ЭТОЙ комнате невозможно. — отрезал куратор тем же тоном. — Я лично выделю средства на благотворительность и прослежу за тем, чтобы они пошли на оплату комнаты мисс Грейс в нормальном теплом дормитории!

Я только и успевала что переводить взгляд с татуировки Собы на куратора и обратно, пока они решали мою судьбу.

— Господин куратор. — примирительно сообщила Соба. — Все равно, это — невозможно. Дормиторий переполнен. Там нет ни одной свободной комнаты. Да и вообще, как вы себе это представляете, чтобы леди из благородных фамилий проживали в одном дормитории с сироткой?!

Ох зря она это сказала! Дарк Омар испепелил ее таким ненавистным взглядом, что Соба покраснела и пошла пятнами.

— Тогда, я не вижу никакого другого выхода кроме как поселить сироту Айрин Грейс в одной из свободных комнат МОИХ апартаментов! — отчеканил Дарк Омар Винтер.

— ЧЕГО?! — одновременно удивились мы с Собой.

— Да. — спокойно подтвердил куратор. — В моих апартаментах пустует целых пять комнат. Столько места мне не нужно. Студентка Айрин Грейс может вполне занять одну из них, и проживать в более чем комфортных условиях!

— Господин куратор… — сиплым голосом пробормотала Соба. — Могут поползти нехорошие слухи… Вы уверенны, что это — приемлемо?

— Более чем! — отрезал мужчина. — Посмотрите на девочку! Она посинела от холода! Вы бы лучше стыдились не дурацких слухов, а того, что сирот морозите!

Я все сильнее куталась в кураторский сюртук, и ломала голову над тем, согласиться ли мне на предложение куратора, или лучше держаться от него подальше в этой ледяной общаге под начальством татуированной Собы! А вдруг она и есть та самая ритуальщица? А вдруг она поймет, что в подвале прервала их «собрание» именно я?!

Если вчера я еще могла бы ответить на «заманчивое» предложение куратора твердым «нет», то сегодня, в свете последних событий, оно едва ли не кажется мне спасительным!

— А на счет дурацких слухов, — продолжил мужчина, — назначаю вас ответственным лицом по их предотвращению их распространения!

Ух как он ее! Соба из красных пятен пошла уже зелеными, с ненавистью глядя на меня.

Я отвела глаза, и наткнулась ими на ледяной рукомойник. Черт. Меня заберет куратор в свои роскошные апартаменты, а вот бедная Ава останется здесь мерзнуть, пока этот котел не починят. И вообще, починят ли? Уже третий год никто не чешется!

Ава — такая добрая и сердобольная, вон сгоняла для яко бы больной меня в столовую, принесла мне завтрак. И вчера весь день со мной носилась… Она на данный момент получается единственной моей подругой во всем этом магическом мире! Так неужели я не похлопочу и за нее?!

— Айрин, — вновь взглянул на меня куратор, голос его при этом смягчился. — Вы согласны переехать в одну из комнат моих апартаментов?

Он не давил. Не лишал воли. Я бы почувствовала навязчивые мысли. Он реально давал мне выбор. И смотрел на меня с такой надеждой, словно мое согласие было бы для него великим благом!

— Я… У меня есть одно условие… — выдавила я из себя.

— Я слушаю. — внимательно посмотрел на меня куратор.

— Здесь живет еще одна студентка. Ава.

— Авалония Майнор. — сердито подтвердила Соба. — И что?

— А то, что она тоже мерзнет! — воскликнула я. — Господин куратор! Можно ли Ава займет еще одну из ваших комнат?!

Куратор еле различимо, но все же поморщился. Хм… он не хотел, чтобы кто-то третий жил вместе с нами? Однако!

— Как вы думаете, мадам Соба, — усмехнулся Вмнтер, — слухи о моем кхм, скажем так проживании сразу с двумя студентками распространятся еще быстрее?

Соба побледнела.

— Не думаю господин. Я отвсетственна за эти слухи. Уверенна, что будут говорить по минимому.

— Лучше, чтоб вообще не говорили. — растянул в улыбке чувственнные губы куратор.

— Хорошо, Айрин, если ваша подруга согласится, то может занять еще одну из моих комнат.

— Ура! — радостно подпрыгнула я на месте, и хлопнула в ладоши.

Дарк Омар Винтер завороженно наблюдал за мной. Кажется, его нехило так кроет от этой Айрин…

Все-таки хорошо, что я попросила и за Аву. С ней не будет так страшно. Не будет же меня трогать странный куратор, когда в его доме проживает еще один человек.

— Сэр Винтер, а у вас еще две комнаты остаются! — широко улыбнулась я, осмелев.

— Вы правы, мисс Грейс! — холодно отбрила меня Соба, — вот только давайте не будем превращать королевские апартаменты сэра куратора во второе общежитие!

— Мадам Соба, распорядитесь прислать носильщиков к мисс Грейс. Пусть перенесут все ее вещи в мои апартаменты! — приказал куратор.

— Разумеется. — коротко ответила Соба, выходя из моей комнаты, и укоризненно качая головой.

Куратор так и остался стоять около двери.

— Буду с нетерпением ждать. — проговорил он, намереваясь выйти.

— Дарк… — вдруг вырвалось его имя.

Омар Винтер вздрогнул. Удивленно обернулся.

— П…простите, сэр Винтер… — покраснела я. — Ваш… сюртук…

— Грейся.

Куратор медлил выйти, но я снова окликнула его в дверях, осмелев.

— Господин…

Мужчина снова застыл. Полуобернулся.

— У меня… к вам просьба… не большая… то есть большая!

Соба ушла довольно далеко, и не могла слышать нашего разговора. Куратор подошел поближе и обдал меня таким роковым взглядом, что я засмущалась, ощущая себя совершенно беззащитной под его сюртуком.

— Говори, Эрин!

— Айрин… — упорно поправила я.

— Любая твоя просьба, Айрин!

— У меня… ботинки порвались… — проваливаясь от стыда сказала я. — Мне не в чем выйти на улицу.

Ботинки мне, к слову, принесли минут через пятнадцать после того, как я озвучила свою просьбу куратору. Примерив, я поняла, что ботиночки совершенно новенькие, точно такие же, как у меня были до этого. С одной стороны, хорошо конечно, что они новые, с другой — плохо. Могут возникнуть вопросы, откуда у меня новая обувь, и куда я дела старую. Но ладно, будем решать проблемы по мере их возникновения.

Один единственный старый ботинок я закинула в кантибэг, успокоила хихикающую тыковку, поглядела еще раз на ритуальный нож, и попрощалась со своей старой выстуженной комнатой.

Апартаменты Винтера располагались в двухэтажном особняке, поблизости к выезду из территории Академии. Вот и отлично, будет легче сбегать отсюда в город, если понадобиться!

Старинный особняк поражал своей роскошью и какой-то уютной архитектурой. Я просто шла за носильщиками, кутаясь в свое сиротское пальто. Сегодня, кажется стало еще холоднее, чем вчера. Температура ощутимо опустилась градусов на пять.

Низенький коренастый консьерж, более всего похожий на гнома выбежал навстречу к нам и придержал двери для грузчиков.

— Леди Грейс, мое почтение! — положил он руку на сердце и склонил голову. Я смутилась. Гном все же был уже пожилым… человеком… или гномом! Не понятно. В общем, консьерж был уже дедушкой, и я не привыкла, чтобы старшее поколение так себя вело. — Меня о вас предупредили, пойдемте, я покажу вашу комнату, которую вам выделил сэр Дарк Омар Винтер!

Гном прытко поскакал по лестнице на второй этаж. Я только головой успевала крутить. Внутри особняк тоже оказался роскошным. Мраморная лестница с удобными ступенями вела вверх, ее перила были украшены рождественскими гирляндами. А когда мы поднялись на второй этаж, то я увидела макушку гигантской Новогодней ели, украшенной в гостиной.

Апартаменты Дарка находились в правом крыле особняка. Самого хозяина нигде не было. Гном открыл мне дверь и выдал ключ, при этом сделав мне серьезное внушение, чтобы я относилась к ключу со всеми предосторожностями. Не теряла его, и не пускала в апартаменты посторонних.

— Вот эта комната будет вашей, — открыл передо мной двери гном, — а следующая — комната Авалонии Майнор. Прошу вас не заходить в комнаты Дарка Омара Винтрера. Будьте благоразумны.

— Разумеется. — кивнула я.

Мне бы и в голову не пришло шастать в личных комнатах у сердобольного куратора.

Грузчики перенесли все мои вещи и почтительно удалились, оставив меня в одиночку осваиваться на новом месте.

Первое, что я отметила, это то — как тепло все же здесь! Температура, около двадцати четырех-двадцати пяти градусов! Да тут можно в одной футболке да шортах ходить, если бы они у меня были!

Второе, что бросилось в глаза, так это роскошная удобная и красивая мебель! Большая кровать с ортопедическим матрасом! Это я поняла, когда прилегла на нее. И это все мне одной! Это же просто рай для моей многострадальной спины! Подушка тоже оказалась очень удобной — на такой спать — одно удовольствие! Далее я увидела большое зеркало и столик около него. Чудесно. Сюда бы отлично вписалась моя косметика. Если бы она у меня конечно была!

В роскошный шифоньер я развесила свои два с половиной сиротских платья, в комод рассовала ужасное «бабушкино», в старомодном смысле этого слова, белье. Ну и все. Это были все мои вещи.

Мелодичный звонок в дверь прерывал мои восторги.

Я поспешила открыть.

На пороге стоял один из грузчиков, помогавший мне при переезде.

— Городской курьер просил передать. — протягивал он мне объемную коробку, перетянутую тканью с каким-то неизвестным мне логотипом.

— Что это? — не поняла я.

— Косметика и предметы… гигиены — покраснел грузчик. — По распоряжению господина куратора. Он сделал заказ для вас, и курьер уже успел принести.

— Спасибо. — поблагодарила я, принимая коробку.

Высыпав содержимое посылки на кровать, я ахнула!

Ну наконец-то! Душистые мыла, гели для душа, какая-то первая необходимая косметика, красивые гребни, крема, и какие-то сверточки, обернутые белой ничем не примечательной бумагой. Развернув свёрточки, я узнала вполне обычные и современные… прокладки! Какой заботливый и осведомленный куратор! А я уже было забеспокоилась, как выкручиваются девушки-сиротки во время этих дней, ведь ничего похожего на средства личной гигиены я так у себя и не обнаружила, но куратор предусмотрел даже это!

В дверь снова позвонили. Я быстро сложила все обратно в коробку и поспешила открыть.

— Айрин! — в шоковом полуобморочном состоянии на меня глядела бледная Ава. — Значит, это правда, Айрин?!

— Значит, это — правда, Айрин?! — металась Ава по моей комнате, как бесноватая.

— Правда, Ава, успокойся уже! — прикрикнула я на нее. — Сядь, выдохни, и иди разбирай вещи в своей новой комнате!

— Но как же это… Это невозможно! Это невероятно!

Ава села на кровать и закатила глаза.

Блин, ну что она все время в обмороки падает, задолбала уже!

— Ава! Приходи в себя! — сходила я в ванную комнату, налила стакан воды и плеснула немного ей в лицо. — Ава, у тебя пары еще!

— А? Что? Где я? — слабо пробормотала подруга.

— В апартаментах куратора, в моей комнате, иди в свою уже, вещи разбирай! — раздраженно проговорила я.

— В апартаментах… куратора… — жалобно проблеяла Ава, и снова закатила глаза.

Да что ж такое?!

В дверь зазвонили в третий раз. Дурдом какой-то.

Поглядев на бессознательную Аву, я тяжело вздохнула, и отправилась открывать.

— Обед для Айрин Грейс! — на пороге красовался вчерашний сотрудник платного буфета, который накрыл нам на обед от неизвестного доброжелателя.

Теперь понятно, кто заказывал банкет все это время. Впрочем, это было понятно всегда.

— Д-да, проходите… посторонилась я.

— Я накрою к столу. — степенно проговорил официант.

Я кивнула, впуская в комнату парня с большим блюдом, накрытым объемной крышкой.

Ава пришла в себя, и в полном обалдении взирала на то, как буфетчик деловито накрывает письменный стол скатертью и выставляет горячие блюда.

— Приятного аппетита, леди. Позже я загляну за грязной посудой. — ушел буфетчик, оставив нас наедине с аппетитными ароматами.

— Ням-ням!!! — жалобно пискнуло из воздуха.

Я тут же схватила ароматный кусок мяса, прищелкнула пальцами и, едва ли успела одернуть их, чтобы голодная Тыковка не оттяпала их заодно.

— Ава, идем кушать! Ты наверно в голодный обморок падаешь!

— Да… слабо согласилась подруга. — Тебе завтрак я принести успела, а самой поесть времени не хватило!

Я еще раз подивилась доброте и самоотверженности подруги, и мысленно похвалила, себя за то, что мне удалось выбить отдельную комнату и для нее.

— Как же тебе это удалось, Айрин? — спросила Ава, когда мы доели все, включая десерт.

— Не знаю, — развела я руками. — Куратор с Собой зашли к нам в комнату и…

— Куратор был у нас в комнате? — с благоговением переспросила Ава.

— Ну да, я же говорю!

— С ума сойти… и что?

— И сказал, что сироткам жить в таких условиях невозможно.

Вообще-то он говорил, что именно Айрин Грейс жить в таких условиях невозможно, но, опустим эту фразу.

— И… что?!

— И приказал Собе найти места в платном дормитории!

— Ох…

— А она сказала, что рылом мы для платного дормитория не вышли.

— И хорошо, что не вышли! — осенила Ава себя кругом, — Тот еще серпентарий. Да нас бы там загнобили просто! И что дальше?

— А дальше куратор напомнил ей что у него пять свободных комнат, ну и предложил нам их занять.

— Пресвятая Кала… уму не постижимо! Я до сих пор не верю в это… — никак не успокаивалась причитавшая Ава.

Разобрав свои вещи, я решила все же каким-то образом проникнуть в библиотеку и разузнать все про Тыковку, то есть, Тыквенник Ядовитый, ну и может найти какую-никакую информацию по странному ритуалу, свидетельницей которого сегодняшней ночью я невольно стала.

Ава, поохав еще какое-то время убежала на занятия, да и мне особо ее разрешение нужно не было. Я помогла ей, отплатила за всю доброту, что она для меня сделала, и теперь мне нужно заниматься решением своих проблем.

Проверив на всякий случай со мной ли кантибэг, я спустилась к консьержу.

— А не подскажите ли, господин…

— Брюйе… — услужливо подсказал, то ли свое имя, то ли фамилию Гном.

— Да, господин Брюйе, как можно попасть отсюда в библиотеку? И пускают ли туда всех желающих… ну, то есть, студентов?

— Разумеется, мисс Грейс. — улыбнулся мне старик, я явно ему понравилась. — Далеко ходить не надо. Мансарда третьего этажа этого дома полностью отведена под библиотеку. Двери там всегда открыты. Разве что запираются на ночь. Так что идите и занимайтесь, сколько вам необходимо!

— Но… — осеклась я, — это ведь не студенческая библиотека?

— Не студенческая, но малая преподавательская. — загадочно усмехнулся Гном. Материала там побольше чем в студенческой будет. И гора-а-аздо побольше! — протянул он скрипуче.

— Благодарю, — склонила я голову, и пошла обратно. Лестница, ведущая на чердак, обнаружилась в конце коридора второго этажа. Ох, а то что библиотека находится прямо в этом особняке, даже еще лучше! Далеко ходить никуда не надо.

То помещение, что встретило меня наверху, назвать чердаком можно было едва ли. Массивная дубовая дверь с орнаментом была приоткрыта, а когда я вошла в библиотеку, то и вовсе ахнула: огромные стеллажи с книгами подпирали потолок, на полу лежал новый пушистый ковер, по которому ступать-то было страшно — вдруг ненароком замараешь, а еще, около низеньких окон были расставлены кресла и письменные столы, чтобы работать в библиотеке было еще удобнее!

Поглазев на стеллажи с открытым ртом, я все же обнаружила некую систему хранения старинных, и новеньких, ярких фолиантов.

Вот на этом стеллаже, например, были одни гремуары, на следующем книги заклинаний магий различных стихий. Интересно, а вот прочти я какое-нибудь заклинание, у меня получилось бы зажечь огонь, или скажем, вызвать дождь? Хм… надо проверить. Следующими шли стеллажи по проклятиям (надо же, даже такое в этом мире имелось), заклятиям, ядам и противоядиям. А вот и энциклопедии! Наверно, мне нужно сначала покопаться именно в них, а потом уже думать, где еще надыбать информацию.

— Мисс Грейс… — раздалось деликатное покашливание, а затем и показался сам обладатель голоса.

В руках Господин Брюйе держал небольшой поднос, на котором дымилась чашка ароматного какао, на котором горкой плавились маленькие зефирки, точно облачка.

— Мисс Грейс я подумал, что вам будет недурно подкрепиться горячим шоколадом.

— О, класс! — пискнула я от восторга. — Спасибо вам, дорогой Брюйе! Шоколад и зефир как раз в тему!

Гном оставил поднос на столе, почтительно поклонился и удалился. Я же, взяв с собой еще несколько книг уселась за стол, погрузилась в чтение, прихлебывая какао. Ничего себе, как тут у них все оказывается устроено: например, наряду с обыкновенными растениями тут произрастают и магические: фаунинты. Это уже не растения, но еще и не животные. Некая переходящая стадия. А еще, некоторые ядовитые фаунинты, типа моей Тыковки, которая кстати с удовольствием угостилась не растворившимися зефирками сверху какао, обладали высоким интеллектом и крайне коварным нравом.

— Коварным… — хмыкнула я, и погладила Тыковку на дне мешка по зеленой ботве. — Моя Тыковка, очень даже добрый и милый питомец! Правда, очень прожорливый!

Почесав Тыковку, я снова погрузилась в чтение, прихлебывая горячий шоколад.

— А это что еще такое?! — обрезался мой слух о женский противный визг, полный негодования. — Какого демона?! Что сиротка забыла в преподавательской библиотеке?!

Я подняла глаза и уставилась на красную от злости Мадам Узэнию, застывшую у стеллажа неподалеку.

— Доброго дня. — произнесла сухо.

— Доброго?! — продолжала визжать Узэния в ультразвуковом диапазоне. — Для вас уж точно не доброго! Встать быстро и представиться как положено, нахалка!

— А разве не нахальство разговаривать со студентами в подобном тоне? — тоже разозлилась я. — Я ничего плохого не делала, сидела и спокойно изучала литературу. Это вы пришли, и визжите тут, как сумасшедшая!

— Ты посмотри, какая неслыханная на-а-аглость — сел от злости голос у Узэнии. — Это просто немыслимо! Безродная сиротка пробралась в Малую Преподавательскую библиотеку, в Преподавательском же доме, и еще дерзит!

— Почему пробралась? — мирно прищелкнув пальцами, я сложила штук пять выбранных энциклопедий в кантибэг, Тыковка при этом удивленно хихикнула, и как-то странно пискнула будто бы не своим голосом, но замолчала, наткнувшись на мой угрожающий палец. — Вообще-то я здесь теперь живу.

Вздохнула на остатки недопитого шоколада, но решила, что лучше изучу местные энциклопедии у себя в комнате, чтобы всяких истеричек не шокировать своим нахождением в библиотеке.

— Живешь?! — вскричала Узэния, покрываясь пятнами, — И давно ли ты здесь живешь?!

— С утра.

— Ах с утра-а-а… — не добро протянула Узэния. — И кто тебя сюда поселил, изволь поинтересоваться?! Тут сам куратор живет! И здесь всяким сироткам из нищенской общаги не место!

— Куратор и поселил. — спокойно ответила я, все же вставая из-за стола.

— Чего?!

Скорее всего «Узя», как ее вчера ласково назвал крысеныш еще не была в курсе выходки Винтера, поэтому я весьма понимающе разделяла ее удивление.

— Еще скажи, что в свои апартаменты подселил! — рявкнула преподавательница.

— Именно. У него пять лишних комнат. В одну из них он меня и подселил. — пояснила я.

Узя притопнула в негодовании ногой, покачала головой, и изрекла:

— Тебе надо лекарскую перевозку прямиком до дома скорби вызвать! Совсем умом тронулась! То крысу мою из колбы выпустила, теперь вот сочиняешь…

— Я не выпускала! — соврала я, и тут же пожалела о вранье.

Узэния сжала кулаки сильнее и процедила сквозь зубы:

— Дух факультета Целительства все видел, и готов подтвердить мои слова!

О как! Я аж покраснела. Еще тут духи всякие летают по академии и шпионят за всеми… а ну как такой же дух летал по подвалу, когда я увидела то, что не должна была видеть! Ой, мама… я вздрогнула и поёжилась от подобной перспективы.

— Студентка Айрин Грейс! Немедленно пройдемте со мной к Ректору Блэкхару! Ваше поведение недопустимо!

— Так, а что я сделала-то плохого?

— Вы нагло врете, прикрываясь именем его сиятельства господина куратора, порочите его имя, а еще проникли в дом преподавателей и малую Преподавательскую библиотеку. Тронули без спроса мой подотчетный реквизит в аудитории! Вы наделали дел на столько, что вас вполне уже можно кинуть в темницу, года на три! А исключить из Академии так вообще, прямо сейчас, не глядя!

Бред какой-то. Ладно, схожу до ректора. Уверенна, что он в курсе выходки куратора, и самолично объяснит все противной преподше. Мне она все равно не поверит. Ну а то, что мадам Узэния держала живого крыса в колбе, так это вообще — живодерство! И выпустив его, я спасла милую зверушку от верной погибели!

Захватив с собой грязную чашку, я спустилась вслед за Узэнией.

— Благодарю за шоколад. — вернула я чашку Гному.

— Дайте знать, если захотите еще. У меня много запасов шоколада. — дружелюбно улыбнулся мне Брюйе.

Какой же он все-таки милый душка!

— Брюйе! — неприязненно выкрикнула Узэния. — С какой стати ты поишь незаконно находящихся тут студенток?! С какой стати ты вообще их впускаешь?! Да я на тебя рапорт напишу, старый ты кретин!

— Зачем рапорт, мадам Узэния, — смутился Гном, — мисс Грейс теперь вполне законно проживает тут. И может пользоваться библиотекой. Почему нет?

Узэния развернулась к старику, оперлась на стойку, и посмотрела на него сверху вниз, с превосходством:

— И кто же поселил сюда сиротку? А? Сам сэр Дарк Омар Винтер? — наклонила она голову угрожающе.

— Именно он, мадам Узэния. — отпрянул от нее гном.

— Идиот. Старый дурак. Последние мозги потерял! — прошипела Узя, и кивнула мне, — На выход! К ректору Блэкхару! Прощайся с Академией, нахалка!

— Мадам Узэния! — почтительно привстала и сделала книксен девушка, сидевшая в приемной ректора Блэкхара.

— Ректор у себя? Свободен, Полиэкта?

— Ректор у себя, Мадам. Но не свободен. У него господин куратор. У них совещание.

— Вот и прекрасно! — надменно вздернула нос Узэния. — Сейчас тебе и от куратора за дурацкие слухи достанется!

Это кому еще достанется… — вздохнула я, разумеется, про себя.

— Но туда нельзя, мадам Узэния… — побледнела Полиэкта, поправляя очки на носу.

Узя удостоила секретаря уничижительным взглядом, и, произнеся: «мне можно!» толкнула тяжелую дверь.

Внутри кабинета ректора магической академии царила атмосфера загадочности. За массивным дубовым столом, усеянным гербовыми бумагами с печатью и пергаментами, чернильницами и перьями, восседали сам ректор — низенький пожилой мужчина с серебристой бородой и мудрым взглядом, ну и, собственно, Дарк Омар Винтер.

Стены кабинета были украшены древними картами, на которых были отмечены местоположения различных магических источников, рассеянных по местному миру (надо будет потом ознакомиться поближе на досуге). Свет, проникающий через высокие окна, словно пронизывал непроходимую пелену тайны, оживляя изображения на картах и наполняя комнату таинственностью.

На полу расстилался ковер из мягкой ткани, украшенный символами и рунами, которые отражали состояние магического потока в академии. Не хотелось бы выпускать тут мою Тыковку наружу. Меня бы сразу заподозрили в применении запрещенной магии.

Напротив стола ректора располагался невысокий камин, из которого постоянно поднимался ощутимый запах жженных, наверняка колдовских трав и пряностей. Пылающий огонь внутри камина придавал кабинету солидности и таинственности.

Полки бездонного платяного шкафа теснились древними, пыльными, но, безусловно, драгоценными книгами. Вот бы засунуть в них нос! Наверняка там много всего интересного! И полезного для меня.

Дарк Омар Винтер уставился на меня с удивлением. Я вздохнула, демонстративно переведя разъяренный взгляд на противную преподшу — мол, она это все, не я.

— Что это значит? — недобро спросил куратор.

— Вот! Привела вам нарушительницу порядка! Ее надо выгнать из Академии, потому что… — бодро начала Узэния, но, напоровшись на тяжелый взгляд Дарка Винтера тут же сбилась и осеклась. — Студентка Айрин Грейс сидела в Малой Преподавательской библиотеке…

— И что? — сдвинул красивые брови к переносице куратор.

— Студентам запрещено находиться в Преподавательских библиотеках, Малой, Средней и Большой. — тут же подтвердил слова Узэнии мистер Блэкхар.

— Ладно, леди Грейс больше не войдет в Преподавательские библиотеки. — решительно подтвердил за меня куратор. — Выгонять из Академии за столь малую оплошность, о которой леди вероятней всего даже и не знала — поступок опрометчивый.

— Не спешите быть к ней столь великодушным, господин куратор! — все никак не унималась Узэния. — Студентка Айрин Грейс порочила ваше светлое имя!

Куратор с удивлением посмотрел на меня, на его чувственных губах при этом заиграла ироническая полуусмешка.

— Это каким таким образом, госпожа Узэния, можно поинтересоваться?

— Сирота Айрин Грейс смеет заявлять, что теперь проживает не в сиротском общежитии как все девушки ее происхождения, а, да простит меня Пресвятая Кала, в ваших апартаментах!

Узэния пылала настолько праведным гневом, что аж притопнула ногой в негодовании.

Дарк Омар Винтер просиял после ее слов, а я невольно отметила про себя, какой же он все-таки красивый мужчина! Не даром покорил все женские сердца Академии одним лишь своим появлением.

— Мадам Узэния, — сконфуженно пробормотал мистер Блэкхар, — но дело в том, что леди Айрин Грейс говорит чистую правду!

— Что?! — побледнела от его слов Узэния.

— Что слышали! — рыкнул куратор, стирая с лица усмешку, и от его рыка вздрогнули все, включая меня. — По какому праву вы, мадам Клементина Узэния, хватаете мою гостью и ведете в кабинет к господину ректору?! По какому праву вы вообще врываетесь сюда без стука и прерываете наше совещание?!

— Я… я… — лепетала бледная Узя, пятясь от гнева куратора в сторону двери. — Я не знала… простите…

— Оставьте в покое студентку и займитесь своими делами, мадам Узэния, иначе в следующую свою кураторскую проверку я включу уже вас, и поверьте, буду не менее пристрастен к вашим бумагам!

Скорее всего, «мадам» впервые в жизни получила от кого-то по щщам, и никак не могла взять в толк, что куратор не шутит, и все его слова — лишь вершина айсберга его настоящего гнева.

— Проверьте ее кантибэг! Господин куратор, мистер Блэкхар, я уверенна, что моя крыса, которую Айрин Грейс выпустила из колбы в моей аудитории сейчас находится у нее!

О-о…

А вот это уже чревато.

Мало того, что у меня там потерянный ботинок из подвала, ритуальный нож, так еще и Тыквенник ядовитый — лютое палево, тянущее на пожизненный срок. А вот крысеныша, я надеюсь, хотя бы там нет, до кучи.

Ректор перевел разъяренный взгляд с Узэнии на меня. Взгляд тут же смягчился до состояния желе.

— Это правда? — спросил он у меня.

Я кивнула.

— Но у меня в сумке его нет. — тут же добавила, краснея.

— Вот видите! Видите! — притопнула ногой злобная преподша.

— Зачем ты это сделала? — удивленно и очень мягко поинтересовался куратор.

— Так крысеныш ведь живой… и говорящий… а она его в колбу!

Все трое, включая ректора, куратора и Узэнию как-то подозрительно посмотрели на меня.

— Так это ведь Крысенник Ядовитый! Одна из форм вредных фаунитов! Стыдно такое не знать студентке третьего курса факультета Целительства! — первой опомнилась Узэния.

Ой, мама… и Крысеныш тоже ядовитый? Как и моя Тыковка? Ну и дела!

— Открывайте свой кантибэг! — тоном, не терпящим возражения, приказала Узэния.

Соображай, Иришка, что делать, соображай!

Но, под диким стрессом мой мозг привычно отказывался функционировать, поэтому я лишь беспомощно уставилась на куратора: «спасай, мол, раз ты такой добрый и заботливый по отношению к Айрин».

Дарк одарил меня ободряющим взглядом и спокойно приказал:

— Мадам Клементина Узэния, покиньте кабинет ректора.

Узя снова обвела глазами высокое начальство Академии, ища поддержки в Блэкхарде, но тот, вопреки ее ожиданиям сурово поддакнул куратору:

— Да, Мадам Узэния, вы привели к нам предположительную нарушительницу. Дальше мы сами разберемся. Выйдете!

Все аргументы кончились, и Узэнии не оставалось ничего другого, как выполнить приказ, выйдя за дверь.

— Господин Блэкхар, мы с вами все обсудили, надеюсь, что я достаточно подробно изложил вам все свои замечания по поводу сиротского общежития. — Куратор поднялся с кресла.

— О да, господин куратор. Мы все учтем и исправим в кратчайшие сроки. — тут же подскочил на ноги ректор.

— Тогда я лично провожу мисс Грейс, с утра она чувствовала себя не важно, плюс проведу с ней кхм… беседу по поводу фаунитов.

— Да, господин ректор. Тогда у меня к мисс Грейс никаких вопросов не остается. Поправляйтесь. — последнее пожелание ректор произнес для меня.

Я поклонилась и сделала неловкий книксен. Куратор в который раз спас мою так и нарывающуюся на приключения пятую точку…

Весьма чинно и в полном молчании мы покинули кабинет господина ректора, а потом и вовсе главное здание Академии. Все попадавшиеся на нашем пути преподаватели и студенты как один пугались куратора, бормотали что-то невнятное и разбегались с нашего пути.

Кажется, стало еще холоднее. Все вокруг было заснеженным, ледяным и торжественным. Сугробы снега, расчищенные с дорожек, высились в едва угадываемых газонах. Интересно, как здесь весной и летом? Должно быть очень красиво и живописно, но сейчас лютая зима, и сиротское пальто очень быстро перестало меня греть.

Когда мои руки без перчаток превратились в ледышки, я поднесла их к губам и подышала. Куратор, не замедляя шаг стащил с себя перчатки и тут же протянул их мне.

— Надень, Эрин.

— Хватит меня так называть! — возмутилась я, но перчатки все же приняла. Натянула быстрее, и хоть они были мне непомерно велики, но хранили тепло рук Винтера. — Зачем вы меня так зовете? Я — не она!

Выпалила, и тут же осеклась. А вдруг, я — именно «она». Откуда мне знать, что связывало куратора и Айрин!

— Прости. — куратор замедлил шаг, я тоже сбилась с ходу, и застыла на месте.

Куратор приблизился близко-близко. Так, что я почувствовала тепло, исходящее от его пальто, и запах парфюма, которым куратор пользовался постоянно.

— Так что у тебя в сумке, Айрин? — смотрел он мне в глаза сверху вниз так, что казалось, видит меня на сквозь, всю мою душу!

Ой, мама… теперь и он будет выяснять это?

— У… учебники! — пискнула я, отступая на шаг.

— Покажешь? — куратор преодолел этот шаг за четверть мгновения.

Я отступила снова. Куратор повторил свой маневр. Он будто играл со мной как кот с мышкой, а вокруг только ледяной воздух, и ни души на улице.

— Если там у тебя учебники, — загонял меня высокий мужчина в угол, пока я не прижалась спиной к мощному стволу дерева, — тогда от чего у тебя был столь испуганный взгляд, а?

Мои глаза метались от лица куратора к пустынной улице, ища хоть какую-то пускай и призрачную от него защиту. Но, как на зло, все преподы и студенты в этот час были на занятиях, и никто не стал свидетелем странного наезда куратора на меня.

Иронично вздернув бровь, куратор начал решительно расстегивать тяжелые серебряные пуговицы на своем пальто.

— Э…э… з…зачем вы раздеваетесь? — прозаикалась я, то ли от холода, то ли от страха.

Но мужчина уже стянул с себя пальто, и деловито набросил его мне на плечи.

— Ты вся синяя, Айрин. — усмехнулся он. — Тебе надо нормальную зимнюю одежду носить, а не это убожество!

Я купалась в тепле, кутаясь в пальто Винтера, очень довольная тем, что он отвлекся от моего кантибэга, согреваясь все быстрее и быстрее.

— Айрин. — посмотрел Винтер мне прямо в глаза, — Никому не показывай содержание своего кантибэга, поняла?

Я быстро закивала.

— Я и не собиралась.

— Молодец. Я не всегда смогу быть рядом. И не всегда пользоваться своим даром менталиста. Как например в кабинете ректора.

— Спасибо за то, что защитили меня. — решила я справедливым поблагодарить его.

— Я всегда буду тебя защищать! — взгляд его стал теплее. Дарк поднял руку без перчатки и хотел было дотронуться до локона моих волос, но отдернул ее. — Прости. Я не должен прикасаться к тебе без твоего разрешения.

Вот как? Даже так?

Хммм… как интересно!

Неловкая пауза затягивалась. Дарк Омар был в одной белоснежной рубашке и жилетке, но ледяной ветер совершенно не волновал его.

— Пойдемте, вы замерзнете… — пробормотала я, прерывая наш с ним зрительный контакт.

— Лишь бы ты не мерзла. — хрипло произнес Дарк, но все же пошел вперед. — Как я уже говорил, вещи, которые ты носишь тебе совершенно не подходят! Мало того, что они не красивые, не женственные, и не удобные, так еще и не подходят для зимнего сезона.

— Других у меня нет. — поспешила я за куратором, волоча по снегу его длинное пальто.

— Я понимаю. Как на счет того, чтобы сегодня вечером, когда я закончу дела, съездить в город, чтобы купить тебе нормальную теплую одежду?

— Что?! — опешила я.

— Я ни черта не понимаю в женской моде. — признался куратор слегка краснея. — Поэтому сама выберешь себе все, что нужно!

— Но это неудобно… вы не должны… вы и так…

— Не удобно, это каждые пять минут с циститом бегать! — отрезал куратор. — А все остальное — ерунда! Я не позволю тебе мерзнуть и болеть, Эрин… Айрин!

— Все равно… вы — куратор, я — сиротка… ну как-то это… ну такое себе!

— Твоя подруга тоже небось мерзнет? — хмыкнул куратор. — Можем взять ее по магазинам с нами. Уверен, что от теплого пальто она не откажется!

Ох, и искуситель, этот самый Дарк Омар Винтер. Ава действительно заслуживает и теплого пальто, и теплых ботинок! Да и вообще, ничего хорошего в своей жизни Ава не видела. Может и правда согласиться на «шопинг»?

— Шопинг? — повторила Ава непонятное слово, — Что такое шопинг?

— Ну по магазинам поедем! Куратор сказал, у тебя спросить, поедешь ли с нами!

— Ох, Айрин… — приложила пухлые ладони к пухлым щекам Ава, — я и в городе-то была от силы раза два, на день Пресвятой Калы, да на праздник тысячелетия Агнара…

— Так и поедем, погуляем, по магазинам! — уговаривала я подругу, — Одной мне страшно, понимаешь…

— Ну если только тебе страшно… то ладно… поехали! — разрешает уговорить себя Ава.

Я выдыхаю. Не знаю, какая сейчас в Агнаре мода, но эти убогие тряпки, что сейчас на мне, порядком надоели! Хорошо бы, чтобы тут женщины носили брюки и удобные свитера, а не корсеты, шелка и прочую ужасно неудобную, но столь красивую для мужских взоров одежду.

Стемнело, Ава сама вымыла факультет Целительства, и платный дормиторий, а я вроде как на больничном, да и вообще, мыть я ничего не собиралась.

— Может, куратор пошутил на счет магазинов… — почти расстроенно поинтересовалась Ава.

— Он просто занят, Ава, представь, сколько у него дел?! В этой Академии небось столько нарушений, но ему за год не разобраться!

— Леди, вы готовы? — раздался мужской баритон с порога.

— Да! — подскочила Ава со стула, глаза ее радостно загорелись.

Я подхватила сиротское пальто и пошла на зов Винтера.

— Добрый вечер, леди, — недовольно оглядел он наши убогие наряды. — Ну что, готовы к выходу в свет?

— Господин куратор… — просипела Ава бледнея, — Вы даже не представляете, какую милость для нас оказываете…

— Ава! — пробормотала я, толкая ее в бок, — Только в обморок не смей падать!!!

— Все что я делаю, это не милость! — одернул куратор сиротку.

— А что тогда? — полюбопытствовала я, и прикусила язык, ибо куратор так обжег меня взглядом, что стало ощутимо жарко.

— Грехи замаливаю. — хмыкнул Винтер. — Спускайтесь, леди, не то магазины скоро закроются!

Интересно, какие такие у него грехи, которые он теперь замаливает благотворительностью?

Ава с открытым ртом и полностью влюбленным взором помыкалась вслед за куратором, я поспешила за ними.

Внизу лестницы мы встретились с мадам Узэнией. Та возмущенно-подозрительно прищурилась на нас, но напоровшись на злой взгляд куратора решила благоразумно промолчать.

— Господин куратор… — вякнула она.

— Не сейчас, мадам! — одернул он ее.

— Хорошей вам прогулки, господин, леди! — доброжелательно пожелал нам милый дедушка.

Около особняка сверкала позолотой роскошная карета.

Ава затаила дыхание, я же наоборот, восхитилась в голос.

Четыре красивые белые лошади грациозно перебирали ногами, готовые пуститься вскачь.

Услужливый лакей открыл нам двери кареты, Винтер пропустил нас вперед, а затем сел сам. Дверь закрылась, кучер тронул лошадей.

— Никогда не каталась в карете! — честно призналась я, позабыв, что в общем-то не из этого мира.

Но Ава и Винтер не заметили моей оплошности.

— На такой точно не каталась! — подтвердила Ава.

Мы подъехали к центральным воротам Академии. Ого, они такие огромные, я бы точно не смогла перелезть, при всем желании.

Лакей спрыгнул со скамьи кареты, и подошел к открытому окошку домика стражи.

— Господин Дарк Омар Винтер и студентки Айрин Грейс и Авалония Майнор изволят посетить город.

— Господин Винтер имеет право посещать город когда угодно. Студентки… хм… это ведь сиротки. Для сирот нужно особое распоряжение. Это обычные студенты могут выходить в город по желанию, у сирот такой привилегии нет. Погодите, я должен уточнить у ректора.

Ну вот… — расстроилась я. Покатались, называется… сходили по магазинам…

— Это господин Винтер лично распорядился на счет сирот, вы в своем уме?! — прошипел на привратника лакей.

— Простите. — смутился привратник. — Хорошего вечера!

Лакей поспешил к карете, а тяжелые массивные ворота медленно раскрылись перед нами. Мое сердце замерло в предвкушении: наконец-то я увижу что-то за пределами Академии, и не просто что-то, а целый город в новом мире!

Мы с Авой расселись по разным концам кареты, и во все глаза смотрели через застекленные окна, предварительно подышав и расчистив запотевшее стекло рукавами пальто. Куратор же сидел напротив нас, с прикрытыми глазами. Может дремал, а может, как обычно, наблюдал за мной сквозь опущенные ресницы.

Карета ехала по темной дороге, разрезая тьму светом нескольких ярких фонарей. Вокруг дороги высились сугробы девственного белого снега. Снег же крупными хлопьями валил с неба, создавая сказочный антураж. Но вскоре, сугробы сменились деревенскими домиками, украшенными гирляндами, и укрытыми искрящимся снегом.

Как красиво… мило… волшебно! Я редко когда выезжала из своего города, сейчас же смотрела на волшебное поселение во все глаза.

Вскоре деревенские дома и угодья сменились низкими длинными зданиями на подобие складов — местная промзона. После, дорога потянулась в пригорок, заехав на который, нам открылся вид на совершенно фантастический город! Я бы не сказала, что он средневековый, нет, но и до современного мегаполиса из моего мира ему было далеко.

Огни освещали несколько центральных улиц — длинных и широких. В центре красовался огромный готический собор. Далее, дворцы, площади, административные здания. Чем дальше от центра, тем точно расходящиеся в разные стороны круги на воде, улочки меркли, пока мрак окончательно не поглощал их в промзонах и окрестных поселениях. На противоположном нашему холме, обособленно высился огромный замок.

— Смотри, Ава, это что за дворец? — не сдержалась я и спросила у подруги.

— Эм… Айрин… — почему-то замежевалась Ава, и покосилась на дремлющего Винтера. — Ты серьезно это спрашиваешь?

— Ну да, а что тут такого? — я поняла, что настоящая Айрин, возможно, могла бы знать, но мне-то откуда?

— Это мой замок, Айрин. — тихо проговорил куратор, не размыкая глаз.

Ого… — присвистнула я про себя. А куратор-то богат, и похоже, богаче короля, потому что домик его в разы больше дворца на центральной площади…

Интересно, что человек его богатства и положения в обществе, забыл в какой-то там Академии?! Еще и живет в апартаментах при ней, когда его собственный замок в часе езды от Академии… Только если… только если предположить совсем уж фантастическое допущение о том, что Дарк Винтер появился в Академии и поселился при ней только ради чего-то. Или кого-то. А точнее, ради Айрин Грейс!

От возможной догадки меня прошиб холодный пот. Странно все это. Загадочно. И явно ничем хорошим для меня не кончится, ведь настоящая Айрин дала ноги в мой мир в ночь накануне появления куратора, а точнее, за несколько часов до его появления на площади, а значит, она знала, что он приедет! Ава ведь знала, значит, знала и Айрин! Эта ушлая Айрин, кем бы она не была, сперла семя Тыквенника Ядовитого, и… каким-то образом поменялась со мной местами! Она сбежала в другой мир не просто так, а именно от куратора!? Так выходит? Ой, мама… Что он ей сделал?! Что?!

И главное, что их может связывать?! Она — обычная сиротка — третьекурсница, ей лет двадцать, двадцать-один, как и мне! Ему, лет сорок… когда они успели познакомиться? При каких обстоятельствах? Почему он зовет ее, то есть меня, Эрин?! Значит, он что-то сделал с Эрин, а не с Айрин. Но Айрин, посчитала, что он примет ее за Эрин, как он в принципе, и сделал, и дала деру в другой мир поменявшись со мной местами… Откуда она узнала про его отношения с Эрин, и кто вообще такая эта загадочная Эрин, с которой он меня постоянно путает?! Она тоже существует в этом мире?

А сейчас я, как самая «умная», еду с непонятным мужчиной, одержимым девушкой Эрин, за которую он принимает меня, еду непонятно куда, да еще и соседку с собой прихватила, ну замечательно! Сейчас он нас обеих прикончит, и поминай, как звали!

Одно греет меня: я вспоминаю, что у меня с собой кантибэг, а из него, буквально по щелчку пальцев может появиться ядовитая Тыква, ритуальный нож, честно надыбанный из подвала, ну и одинокий ботинок — отбиваться от куратора, если Тыковка и нож не помогут.

Карета остановилась на мощенной камнем дорожке, лакей спрыгнул, чтобы открыть перед нами двери. Куратор уже оказался на улице, лакей подал руку Аве, а Винтер мне.

— Перчатки тоже надо будет купить, — задержал он мои прохладные пальцы в своих больших теплых ладонях.

Смотрю на него с неким страхом и недоверием, куратор же прямо и открыто смотрит на меня, и в его взгляде столько теплоты, столько обожания, что я смущаюсь. Не нормально все это. Не нормально. И ничем хорошим не закончится.

Но, сколько бы куратор не хотел просто стоять посреди улицы, держа меня за руку, это было невозможно и неприлично, поэтому куратор довольно быстро взял себя в руки, и переменил свой томный настрой на деловой.

— Нам с вами повезло, барышни! — оглядел он вывеску на местном «торговом центре», — Магазины будут работать еще несколько часов.

Я оглядела всю ярко освещенную фонарями улицу, чинно бродивших дам и господ в красивых необыкновенных одеждах. Мужчины носили фраки, пальто, шляпы, дамы все как одна были в пышных юбках, кринолинах и корсетах.

М-да… красиво, конечно, вот только совсем неудобно. Ава тоже во все глаза рассматривала витрины, украшенные гирляндами и новогодними елями.

Ого, у них тут тоже принято елки наряжать? Здорово! В общем, атмосфера на улице царила праздничная и торжественная. В палатках поодаль пекли ароматные булочки с корицей, доносился запах настоящего кофе. Кофейни и рестораны так же сверкали праздничными гирляндами и роскошными вывесками.

— Мы поужинаем позднее, когда вы выберете себе наряды, леди. — заметил мой взгляд в сторону питейных заведений предупредительный Дарк Винтер. — А сейчас, прошу вас!

Он открыл и придержал нам двери, и мы попали в рай для модниц! Да исключительно для модниц, потому что повсюду в мраморном холле виднелись вывески дамских магазинов: «Дамские платья», «Туфельки для леди», «Все платья по сто форинтов» — ого, а это наверно аналоги наших магазинов «все по одной цене», или распродаж.

— «Лифы для Малифы» — прочитала я вслух прикольное название. — А что такое «малифы»?

— Малифа — женское имя. — произнес куратор.

— Айрин! — прошептала Ава и покраснела, — Это бесстыжий магазин, не ори, мне стыдно!

— Какая глупость! — фыркнул куратор, — Красивое женское белье сделано не для стыда. Идемте, леди, мы начнем наш путь с Лифов!

Ой, как хорошо, — подумалось мне, — хоть нормальных трусиков прикуплю, а то от панталонов колени натираются…

— Нет! Я не пойду!!! — заартачилась красная как рак Ава. — Это неприлично… Это…

— Я не пойду с вами, леди, вы выберете все, что вам надо, а я лишь расплачусь. — спокойно ответил на истерику Авы куратор, и, видимо, как-то ментально воздействовал на нее, потому что Ава заткнулась и покорно пошла в сторону магазина.

Интересно, а на меня он тоже так воздействует? А если он делает это как-то так, что я не замечаю? Ну, то есть, я думаю, что это моя воля, мое решение, но это далеко не так…?!

— Барышни… сиротки! — всплеснула руками, выбежавшая к нам продавщица средних лет, и с раздражением выговорила: — У сироток нет столько денег, чтобы отовариваться в лифах, иди отсюда, ротозейки!

Так и сказала, «ротозейки». Слово-то какое выискала!

Продавщица демонстративно прошла мимо нас, открыла стеклянную дверь и… наткнулась на тяжелый взгляд куратора.

— Барышни со мной. — произнес он. — Пусть берут, что хотят, я расплачусь.

— Ох, сэр, да, конечно, сэр! Леди! Произошло недопонимание! Я — Джессика Лин, и я профессионал по подбору женской одежды, — тут же переменилась в лице продавщица. До этого она будто съела кислый лимон, а потом резко закусила медом. — Пройдемте леди, мы подберем вам все, что необходимо!

Джессика прошла к витрине, и переменила вывеску с «открыто» на обратную сторону, где красовалось «закрыто».

— Пойдёмте, пойдёмте, это чтобы нас никто не отвлекал. Итак, какого рода белье предпочитаете? Смотрите, нам как раз завезли новую коллекцию панталон «Мадам Бушье». Есть как классические модели, до колен, так и более новаторские, выше колен.

— Эмм… — усмехнулась я, рассматривая вешалки со все теми же «бабушкиными» панталонами.

Только эти панталоны конечно же отличались от сиротских. Они были из шелка, с кружавчиками, разных цветов и фасонов. С рюшками около коленей, без рюшей, в сборочку, в складочку, с бантиками, и прочий кошмар.

— Эм… а обычных трусов нет? Хлопковых? — с надеждой спросила я.

— Хлопковых? — принесла Джессика еще с десяток вешалок с некрасивыми панталонами. — Есть, вот. Стопроцентный хлопок. Не так красиво, как шелк, но очень практично, экологично, и приятно к телу! Материал дышащий, сносу им не будет!

— Нет… — кисло отмела я сие чудо. — Обычные трусики, короткие, вот до сюда хотя бы! — показала я длину обычных шортиков, которые на колготки зимой надевают, чтобы теплее было.

— А-а-а… так бы и сказали, что вам особая модель нужна!

Джессика принесла мне шортики.

— А еще короче не бывает? Мне бы обычные плавки…

— Куда еще короче, Айрин? — возмутилась Ава, — Эти уже бесстыжие, неприличные! Не бери их, как носить будешь?

Я представляю, что бы случилось с местными людьми, увидь они современное белье, а если бы им довелось увидеть, скажем, бикини на пляже, то они и вовсе попадали бы в обмороки от шока.

Накупив всего побольше, и переодевшись прямо в примерочных магазина, мы направились прямиком к ресторану на соседней улице.

— Вы не сильно устали, господин куратор, плохо скрывая радость от новой шубки, сапог и модных платьев, поинтересовалась Ава.

— Ну что вы леди. — улыбнулся Винтер, но почему-то только мне, — я отлично провел время попивая кофе и читая прессу. Хоть немного удалось отдохнуть и разгрузить голову от проблем Академии.

Я оглядела благородную публику ресторана. Леди в кринолинах и мужчины во фраках чинно ужинали, вели беседы и никуда не спешили. Как хорошо иметь деньги, и так спокойно проводить свои вечера.

— Ням… — послышалась возня и жалобный писк из кантибэга.

Ох, я и забыла про свою непоседливую питомицу.

Сейчас, Тыковка, потерпи, накормлю тебя!

Нам принесли меню, Ава, сосредоточенно нахмуря лоб пыталась вычитать изысканные названия блюд, я же ориентировалась исключительно по картинке. И чтобы порция побольше была — у меня еще прожорливая Тыква в четвертом измерении мается.

— Ням… — напомнила о себе Тыковка, когда мне принесли мясо и картофель на гарнир.

Пользуясь тем, что куратор отвлекся на разговор с Авой, я быстро завернула кусок мяса в салфетку. Нет, открывать кантибэг в зале ресторана я не буду. Надо что-то придумать.

— Мне надо в дамскую. — мило покраснев, прервала я их беседу.

Куратор тут же уверенно встал, помог мне отодвинуть стул. Манеры у него конечно, безупречные.

— Я вас провожу, мисс Грейс! — кажется, Винтер был только рад закончить беседу с Авой и улизнуть от нее подальше.

Куратор протянул мне свой локоть, и оперившись на него, я проследовала под любопытные взгляды незнакомых мне господ и дам.

— Почему они все на нас смотрят? — не сдержалась я.

— Гадают, кто моя новая очаровательная спутница. — куратор небрежным кивком головы приветствовал многие пары за столом. — Завтра еще в газете небылиц насочиняют.

— Эм… и вы так спокойно об этом говорите?

— Мне все равно! — отмел мой вопрос Дарк. — Пусть пишут и говорят, что хотят. У меня — безупречная репутация, так что могут хоть исписаться, мне плевать!

Пожав плечами, я думала лишь о том, чтобы Тыковка не заверещала у меня в сумке.

— Дамская комната. — указал рукой Винтер направление по коридору. — Я подожду тебя здесь!

В туалете я быстро открыла кантибэг и сунула мясо изголодавшейся Тыковке. Та проглотила его за секунду, и сыто, и весьма невежливо отрыгнула на всю уборную.

— Фу, бесстыжая! — возмутилась я.

Но Тыковка в ответ лишь радостно ощерилась ртом, полным семян.

— А мне! — пропищало что-то из глубины сумки.

— Господи, а это кто еще? — потрясённо спросила я, вглядываясь во мрак безразмерного кантибэга.

— Я конечно, не всемогущ, — сверкнули черные бусинки глаз, — но можешь звать меня просто Ричард!

— Какой еще Ричард?

Ответом мне промелькнул лысый крысиный хвост, и я сразу догадалась:

— Крысеныш! Тот самый крыс, которого я освободила из склянки мадам Узэнии.

— К вашим услугам, барышня! — вылез крыс на свет божий.

— Что ты забыл у меня в кантибэге?! — топнула я ногой, — Меня из-за тебя чуть не отчислили!

— Так ты меня спасла, а как там говорится, вы «в ответе за того, кого приручили»!

— Ого, цитируешь классику, причем из моего мира? — удивилась я. Значит ты…

— Ничего не значит! — отрезал крысеныш. — Классика, она на все времена, и на все миры, одна!

Мне бы задуматься над этой фразой, но мысли потекли в ином русле:

— Я не приручала тебя, иди к своей чокнутой профессорше!

— Э, нет, раз спасла, теперь я с тобой буду. Крысы — умные животные, попомни мои слова!

— Ты не животное, ты — Крысенник Ядовитый! Фаунит! — возразила я, вспомнив слова Узэнии. — Переходное состояние.

— Попрошу не выражаться в моем присутствии. — насупился крыс. — А то ведь когда придет время я могу вредничать и не помочь!

Я скептически посмотрела на Ричарда.

— И что мне с тобой делать?

— Любить, кормить, оберегать! — не раздумывая выпалил Ричард. — Как любимую кошечку.

— Не очень-то ты на кошечку похож… — пробормотала я. — если только на породу Сфинкса…

— Да я лучше кошечки, Ирина, уж поверь! Разговаривать умею, много чего интересного знаю.

Не успела я удивиться тому, что крысеныш знает много интересного, а особенно мое настоящее имя, как в уборную зашла дама, и с визгом:

— А-а-а!!! Крыса! — выскочила обратно.

— Иди-ка ты обратно в кантибэг, кошка облезлая! — вздохнула я, — не то руководство ресторана настоящую кошку по твою душу отправит.

— Вкусняшек не забудь для меня со стола захватить, — пропищал Ричард, запрыгивая в кантибэг, — а то только свою глупую Тыкву кормишь… Ай! — это тыква ощерилась ртом и попыталась цапнуть крысеныша за хвост.

— Ну-ка прекратите споры! — прикрикнула я на стремительно расширяющееся количество домашних питомцев, и прищелкнув, скрыла кантибэг от посторонних глаз.

— Дарк… какие люди, и без охраны… — послышался нагловатый женский голос. — Как я рада тебя видеть!

Я, хотевшая было пойти навстречу к куратору притормозила и попятилась к кадке с искусственным раскидистым деревом, которое украшало коридор по пути в уборные.

— Мелисса… не думал, что ты в Сардале. Мне говорили, что ты уехала. — в голосе куратора смешивались нотки удивления и раздражения.

— Век вдовы печален и безрадостен. — ответила женщина. — Я продержала положенный траур в Лубне целый год, и теперь со спокойно душой вернулась в Сардал.

Я рассматривала так называемую вдову из-за кустов дерева. Женщина высокого роста, чуть ниже куратора, она была одета в роскошное платье кремового оттенка, с безупречной прической и прямой спиной.

— А как ты свой век проживаешь? — наклонила голову Мелисса. — Нашел ту самую, ради которой расстался со мной?

Ого, так он встречался с этой женщиной? Бывшая любовь? Вообще, подслушивать, тем более так мерзко, не хорошо, но что делать, если я вообще ничего не знаю ни об этом мире, ни о кураторе, ни о той, куда перенеслось мое сознание.

— Нашел. — кивнул Дарк.

Мое сердце забилось сильнее. В смысле, нашел он? Меня что ли?! Да не может быть. Наверняка, речь не обо мне, а о какой-то другой девушке, больше достойной его.

— Ты уверен, что это она?

— Нет. Я не в чем не уверен, Мелисса. Но, все мы люди. И всем нам свойственно ошибаться.

— Ты — не обычный человек, Дарк! — возразила женщина улыбаясь. — Даже, не совсем человек.

Она поднесла ладонь к лицу Винтера, и под его недовольную гримасу нежно провела по его щеке.

— Я скучаю по тебе, Омар! Я скучаю по нашим временам, когда мы были вместе. Я все еще страдаю от того, что вместо меня, ты предпочел какую-то эфемерную девицу, в которой сомневаешься до сих пор.

— Мелисса, не стоит. — осадил ее куратор.

— Нет, стоит! Я двадцать последних лет только и делаю, что страдаю, и думаю о тебе! Мой муж умер, а у меня ноль эмоций, потому что я до сих пор люблю другого мужчину… люблю тебя!

Дарк кривится еще больше.

— Мелисса, я честно поступил с тобой тогда. Я сказал тебе, что разлюбил, сразу как понял это. Я не хотел вводить тебя в заблуждение, ранить, давать ложную надежду. И страдать по этому поводу только твой осознанный выбор!

— Черствое, черное сердце! Почему ты так жесток, Винтер?

— Ты права, Мелисса, я — такой. Я — жестокий. Не нужно меня романтизировать, не нужно обо мне мечтать. Мне жаль, что ты потеряла мужа, и осталась вдовой в столь молодом возрасте.

— А мне нет! — повышает голос женщина. — Может, это знак свыше, Винтер? Может, нам все же следует воссоединиться? Попробовать заново?!

— Мелисса, я был честен с тобой, когда говорил, что разлюбил. С того момента ничего не поменялось. Мне очень жаль.

— Ненавижу! — топнула ногой женщина, и толкнула куратора, вернее попыталась толкнуть, но он даже не пошевелился. С таким же успехом она могла бы толкать бетонную стену.

Карета была до отвала заполнена бумажными пакетами, свертками, и обтянутыми бархатом и атласом коробками.

Винтер пытался оформить это все доставкой на дом, чтобы не тащить самим, но мы так хотели перемерить дома все новые вещи, аксессуары, и прочее, что в итоге он сдался, и мы ехали так, будто бы сами работали в доставке.

Ночной город мне понравился, и было немного грустно возвращаться обратно в Академию с ее холодными серыми стенами, надменными преподавателями и еще более надменными студентами. Но во всей этой ситуации радовало одно: Дарк поселил нас в теплые комнаты, и мерзнуть в ледяной общаге нам больше не придется.

Уже на подъезде к Академии я ощутила некую тревогу и панику, царившую в стенах учебного заведения, и прилегающей к ней территории.

К нашей карете подбежало несколько охранников и преподавателей.

— Сидите спокойно. — властно приказал нам Винтер, а сам вышел из кареты. — Не высовывайтесь!

— Что случилось? — уставилась на меня Ава.

— Да тихо ты, дай послушать! — потребовала я, и прильнула к холодному стеклу окна.

— Господин Винтер, господин Винтер! У нас ЧП в Академии…

— Что случилось? — спокойно поинтересовался куратор, а я только что и могла — восхищаться его спокойствию и уверенности в себе.

— Арианна Мадреленни была найдена мертвой! — выпалил один из преподавателей, которого я не успела узнать.

— Сэр Винтер, хорошо, что вы приехали! — спешил к карете сам ректор Блэкхар. — Придется вызывать полицию и городских стражей… Год прошел в спокойствии, и вот опять.

— Кто такая Арианна Мадреленни? — уверенным тоном уточнил куратор.

— Это студентка третьего курса. Из сироток. Ее тело с колотыми ранениями было найдено в подвалах. Она умерла еще прошлой ночью, а обнаружили ее только сейчас…

— Пресвятая Кала… — побледнела Ава… — Это опять началось.

— Что началась? — переспросила я.

— Ты что забыла? Уже сколько девушек убили в этих стремных подвалах — не сосчитать!

— Да?! — ошарашенно спросила я.

— Айрин, ты что и вправду позабыла? В том году мы всем общежитием оплакивали Лану, а в позапрошлом Ареви…

— Хм… действительно… — пробормотала я, полностью без понятия, и кто такая эта несчастная Лана, и не менее несчастная Ареви.

— А кто их убивает, Ава?

— Какие-то обряды проводят… незаконную магию. Жертвоприношения. — растерянно пояснила Ава. — А то, что сироток убивают, так это не удивительно. Принеси они в жертву студентку из богатых — тут такой водоворот поднимется, а сироток кто спохватится? Никто за нами горевать не станет. Ни одной слезинки не прольет, ибо никому мы не нужны, Айрин, вот нас и можно убивать!

Винтер, выслушав доклад ректора вернулся к нам в карету.

— Кучер довезет вас до особняка барышни, и проводит до апартаментов. Никуда из дома не выходите, я вам запрещаю! Обеим! — строго посмотрел он на меня.

Мы послушно закивали в знак согласия, а я не выдержала:

— А вы не придете домой?

— Пока не знаю, Айрин. — посмотрел на меня с тревогой Винтер. — Дело серьезное. Я очень настоятельно требую, чтобы ты ложилась спать. Не ходи по улицам, это опасно!

— А завтра на пары можно хоть? — уточнила я.

— На пары можно. — кивнул Винтер. — И с пар сразу домой. Никаких работ ты больше не выполняешь!

— А я? — жалобно напомнила о себе Ава.

Куратор мрачно оглядел ее.

— И вы, Авалония Майнор, от работ так же освобождены! — помолчав добавил он.

— Спасибо, господин! Спасибо, сэр Винтер! — влюбленными глазами смотрела на него Ава. — Я вам этого никогда не забуду! До конца жизни помнить буду!

Куратор, поморщившись вышел из кареты, а кучер тут же тронул лошадей.

— Ура!!! — захлопала в ладоши Ава. — Это же просто чудо какое-то Айрин!

— Как думаешь, почему куратор освободил нас от трудовой повинности? — поинтересовалась я.

— Возможно, потому что теперь он платит за наше проживание и еду. И нам отрабатывать кров и хлеб больше не нужно! — не смогла сдержать торжествования в голосе Ава.

Но мне было не так радостно, как ей.

М-да уж… значит той жертвой, которую я видела в подвалах, была та самая Арианна Мадреленни! Бедная девушка… А ведь на ее месте могла оказаться я…

В апартаментах куратора было тепло и уютно. Лакей донес коробки, свертки и пакеты, но примерять новые купленные платья не было никакого настроения.

Известие о гибели Арианны подкосило меня. Я закрылась в своей комнате, Ава ушла в свою — делать домашнее задание. Сегодняшний день я благополучно прогуляла, а значит никаких заданий мне делать и не надо!

Я открыла кантибэг, накормила Ричарда припасенной вкусняшкой. Крыс выглядел сонным и усталым. Он пожелал остаться в четвертом измерении, чтобы его ненароком не спалили злобные преподы типа Узэнии. Тыковка тоже ткнулась мне мордой в руку, но я напомнила ей, что она уже ужинала, и больше еды у меня пока нет.

Однако, какая же это благодать — сидеть в тепле, и не трястись от холода! Не успела я насладиться теплом и светом, как на ум стали лезть угрызения совести. Я ведь была в том самом подвале вчера ночью! И видела несчастную Арианну на жертвенном алтаре. А вдруг она была еще жива на тот момент? А вдруг я могла бы ей помочь хоть чем-то? Но нет, я позорно убежала со всех ног, да еще и ботинок потеряла… А еще в меня ритуальным ножом кинули, и теперь он… а вдруг именно им убили несчастную Арианну?! Черт, тогда получается, что оружие преступления преспокойно лежит у меня в кантибэге!

Дело для меня приобретает совсем уж скверный оборот, ведь столько улик у меня в сумке, что любой еще чего меня обвинит в убийстве Арианны! А я что? Я ничего не смогу сделать. Все улики будут указывать на меня. Пойди докажи им потом, что не верблюд!

А потом мне стоит опасаться не только обвинений, но и преследования тех самых безумных ритуальщиков, ведь я стала свидетелем их злодеяний! И которая из этих двух зол хуже — не понятно.

Вскипев мозгами, я, не придумав ничего путного, пошла в душ. Благо он примыкал прямо к моей комнате. Горячие струи потихоньку смывали тревогу и плохое настроение. Ладно, не все так плохо, как могло показаться с первого взгляда. За мной стоит куратор, а это — немалый бонус. Плюс, у меня в кантибэге аж целых два фаунита — Крысенник и Тыквенник. С такими зверушками прорвемся, выпутаемся из любой неприятности!

Постель была новой и мягкой, точно там, под простыней для меня постелили настоящую пуховую перину. Да уж, ни в какое сравнение с кроватью из сиротской общаги эта ни разу не шла! Как все-таки хорошо, когда есть деньги и связи. Здоровье, может, за гроши не купить, а вот комфорт — вполне!

Я уже практически проваливалась в сон, когда в комнату ко мне тихо постучали.

Я накинула на себя купленный шелковый халат и поспешила к двери. Заперла ее до этого на всякий случай.

— Прости, Айрин, разбудил? — у двери стоял уставший осунувшийся Винтер.

— Ничего страшного, проходите. — посторонилась я, пропуская куратора.

Куратор прошел к креслу у письменного стола, развалился в нем, и мрачно уставился в окно.

— Что-то известно по убийству Арианны? — спросила я, садясь на краешек кровати.

— Дело плохо. — сморщился куратор. — Мне придется уехать из Академии на некоторое время.

Не могу сказать, что меня это расстраивало так же, как и его, ведь я все еще не понимала его роли в своей новой судьбе.

— Это значит, что мне нужно будет вернуться в общежитие? — вдруг пришло мне на ум.

— Нет. — взглянул на меня куратор. — Я оплатил твое проживание в этих апартаментах до конца обучения, не переживай за это.

Ого, вот это бонус. Я и не против. Не хочу возвращаться в тот холодильник.

— Айрин. Я пришел, чтобы предложить тебе кое-что. — куратор встал и подошел ко мне.

Я тоже неловко вскочила с кровати. Стоя рядом с ним я едва лишь достигала его могучего плеча, и чувствовала себя коротышкой по сравнению с ним.

— Я хочу увезти тебя отсюда.

Мое лицо, скорее всего, выразило удивление, и тогда куратор поспешил добавить:

— Здесь не безопасно. В моем замке, который ты видела на пути к городу, тебя никто не тронет!

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

— Нет, господин куратор. Никуда отсюда я не поеду.

Почему я так сказала? Да элементарно. Откуда я знаю, что куратор — именно тот, кому можно доверять? То, что я сиротка, и в случае чего никто меня не хватится, забывать не нужно. У куратора будет полный карт-бланш на мою жизнь, и как он моей жизнью распорядится — известно одному ему.

Да, здесь орудует какая-то секта ритуальщиков, убивающих сироток, но здесь есть хотя бы призрачная надежда безопасности, чего не скажешь о замке куратора.

— Ты хорошо подумала, Айрин? — испытывающе посмотрел на меня куратор.

— Да, господин. — не выдержав его взгляда опустила я глаза.

— Ну, хорошо. — помолчав некоторое время, согласился куратор. — Тогда я должен защитить тебя в стенах этой Академии.

И так плотоядно посмотрел на меня при этом, что я отступила на шаг неосознанно.

— Как? Что вы собрались сделать со мной? — забилось сильнее мое сердце.

— Придется немного потерпеть, Айрин. — шагнул в мою сторону Винтер. — Это ради твоего же блага!

— Нет, нет, нет!!!

Я пятилась от него, до тех пор, пока не впечаталась в дверь.

Винтер нагнулся ко мне и прошептал:

— Я никогда не сделаю тебе плохо, не бойся, Айрин!

Дарк дотронулся до моей щеки, и нежно погладил подушечкой пальца.

— Такая нежная, ласковая, податливая кожа… как ты сама!

Наверно, он как-то воздействовал на меня ментально, потому что я вдруг успокоилась. Его голос внушал мне доверие. Сердце вернулось в обычный ритм. Я вообще была в состоянии какого-то морока.

Тело мое налилось приятной тяжестью и обмякло у двери. Винтер еле успел подхватить меня на руки.

— Не бойся, Айрин. Ничего плохого я с тобой не сделаю. Так нужно, милая. Ради твоей безопасности.

Куратор отнес меня к постели и осторожно уложил на нее.

— Однажды я тебя уже потерял. Больше такого я себе позволить не смогу!

Щелчком пальцев куратор потушил верхнюю люстру. В канделябрах по стенам заплясали языки пламени, делая обстановку комнаты томной и романтичной.

Это он что собрался делать?!

Куратор тем временем потянулся к шнуркам на лифе моего халата.

Ой-ой…

Это он теперь так благодарность за шопинг требует?!

Нет, к такому повороту я не готова!

Только вот загвоздка, мое тело настолько отяжелело, что двинуться, или пошевелиться я не могу. Да и на мозг, то и дело, пытается накатить пленка какого-то нездорового «пофигизма». Скорее всего так действует магия куратора.

— Доверься мне. — шепчет Винтер.

Ага, я сама себе не верю, еще какому-то странному мужчине доверять, который меня обездвижил и теперь еще в лиф лезет.

Дарк, тем временем, спустил рукава моего халата, обнажая левую руку, ту, на которой у бедолаги Айрин отсутствовал мизинчик. Расстегнул верхнюю пуговицу сюртука и белоснежной рубашки. Выхватил какой-то амулет, на длинном шелковом шнурке. Снял его с могучей шеи.

Так, похоже, лишать меня невинности он не намеревается. И то хорошо. Не сказать, что я такая ханжа и блюду свой цветочек для того самого, единственного, но и ложиться в постель с первым встречным ни за что не стану!

Винтер, тем временем, махнул рукой, горящий канделябр тут же, точно по его приказу, сорвался со стены, и подплыл к куратору прямо по воздуху.

Дарк осторожно поднес шнурок к свече и нагрел амулет над пламенем.

— Я — Дарк Омар Винтер ставлю печать на Айрин Грейс… — далее его губы зашевелились в неразборчивом шепоте, а я как завороженная наблюдала за тем как амулет раскаляется докрасна, как от него во все стороны расходятся красные всполохи, искры озаряют комнату.

Дарк, опустив канделябр в свободное плавание по воздуху, нежно берет меня за руку. Мгновение, и он решительно прикасается амулетом к моему запястью. Мне больно, ведь кожа на запястье самая тонкая и чувствительная, я хочу вскрикнуть, но не могу. Даже как дышать, забыла — воздух вдохнуть вдохнула, а вот выдохнуть обратно, уже нет.

Все что я могу, это лишь испуганно и беспомощно смотреть на куратора. Он тоже смотрит внимательно на меня, повторяя:

— Дыши, Айрин, дыши, вот так. Это ужасно, что я не могу обезболить метку, но так уж устроено: чтобы получить мою защиту ты должно вытерпеть толику боли. Потерпи, моя хорошая, все. — куратор отнимает амулет от моего запястья. Там остался какой-то след, но пошевелиться я не могу, и рассмотреть его поближе, тоже.

— Все, Айрин, теперь я за тебя спокоен. — Куратор наклоняется ниже, к самому моему лицу. Быстро целует меня в лоб. — Отдыхай, Айрин. Я уеду, но постараюсь быстро вернуться.

Куратор накрывает меня одеялом, уютно подтыкает его, тушит свечи, и выходит из моей комнаты, прикрыв за собой дверь. Не знаю, как это происходит, но засыпаю я в следующее же мгновение.

Я проснулась, но не от подъемного колокола, как несколько последних дней, а от настойчивого стука в дверь. За окном было все еще темно, что говорило о раннем утре. Я тут же подскочила на мягкой удобной постели, и выставила вперед свои запястья.

Хм… они были чистыми. Без следов какого-то-либо воздействия. Повертела ими в разные стороны, поглядела под разными углами. Ничего. Никакого знака, никакой поврежденной кожи, ни-че-го!

Неужели все это мне приснилось? Визит куратора поздно вечером, то, как он обездвижил меня и поставил метку. Это было все так реалистично, что я начала думать, а не двинулась ли я головой?!

— Стук в дверь продолжился.

— Айрин, вставай! На пары опоздаем! — ломилась в дверь Ава.

— Встаю! — крикнула я ей, — сейчас оденусь, умоюсь, и выйду!

— Хорошо, я буду ждать тебя у консьержа. — согласилась подруга. — Нам еще надо успеть в трапезную.

— Ням-ням…

— Кушать!!! — послышались голодные пищания из кантибэга.

— Сейчас, сейчас, погодите… — пробормотала я, нашариваю уютные тапочки на пушистом прикроватном ковре.

Я ринулась в душ. Первые струи теплой воды попали на запястье, и я глазам своим не поверила! Рисунок! Тот самый, что поставил мне Винтер. Его метка начала проявляться только тогда, когда на то место попала вода! Ах вон оно что! Мне это все не приснилось, не привиделось, и я не сошла с ума. Все это было на самом деле. Винтер и в правду поставил на меня свою метку, перед тем как покинуть Академию.

Однако долго разглядывать причудливый рисунок времени у меня не было. Я завернулась в пушистый банный халат и остановилась около груды неразобранных коробок, пакетов, свертков и вещей. Эх, надо было с вечера все померить, разобрать, и прикинуть в чем с утра идти на пары. А не за пять секунд до выхода стоять и пялиться на всю эту груду вещей.

Ладно. Я полезла в коробку с нижним бельем, выбрала те самые шортики, лиф, вот с платьями вышла заминка. Я хотела надеть что-нибудь не такое вычурное, большей частью незаметное, чтобы не вызвать всеобщего к себе интереса, но вот загвоздка: вчера я скупала себе именно все вычурное и приметное. Интересно где были мои мозги и мое здравомыслие во время вчерашнего шопинга? Наверно, эндорфины от красивых платьев отключили мне всю способность мыслить критически.

Покопавшись в груде вещей, я выудила как мне показалось самое нейтральное — кремовое платье из тонкой шерсти в пол и с длинным же рукавом. Платье село на меня как родное. В коробке оно было сложено определенным образом, поэтому даже не помялось. На ноги у меня были припасены чудесные ботиночки из мягкой замши такого же приглушенного кремового цвета. Внутри они были отделаны мехом, так что ногам в них было тепло и комфортно. Далее, шубка. Очаровательная, светленькая, и очень теплая. И в тон ей меховая шапка. Дополнили мой образ перчатки и дамская сумочка, в которой звенели… форинты! Куратор, кажется, предусмотрел абсолютно все!

Покрутившись у зеркала и так и эдак, я, под голодное пищание фамильяров, осталась собой довольна.

— Боже, дайте хоть девушке покрасоваться перед зеркалом, проглоты! — нарочито сердито топнула я ножкой.

Выпорхнула из апартаментов и поспешила вниз.

— Вот теперь другое дело. — одобрительно покачал головой Брюйе. — Теперь вы — настоящие барышни! Госпожа Авалония, вы прямо как скульптура древнеакийских мастеров! — Ава довольно зарделась.

Кажется, она нравилась Брюйе. Вообще, как я заметила, гном-консьерж западал на пышные женские формы.

— Вы, мисс Айрин, тоже красивая, но тощая. — заключил он. — Только не обижайтесь на старика, но вам бы дюжину килограмм поднабрать.

— Ни в коем разе! — отрезала я.

— Ну и зря. — Брюйе снова перевел восхищенный взгляд на Аву.

Ава надела шерстяное платье мятного цвета, под тон ему сапоги на низком каблуке. Шубка у нее была приглушенно-изумрудного цвета, сумки она с собой не брала.

— Айрин, я представляю какой фурор мы сейчас произведем в трапезной, а потом на парах! — не без предвкушения этого самого фурора в голосе сообщила подруга. — Поспешим!

Ава как в воду глядела, говоря про фурор, потому что таки-да! Это самый фурор мы все же произвели!

Девочки из сиротского общежития пялились на наши дорогие платья пооткрывав рты, а вот местные мажоры… они чинно завтракали круассанами с красной рыбой, запивая это роскошество кофе, и вот, завидев нас, они застыли, забыв жевать свои бутерброды.

— Девочки! — окружили нас сиротки, — А это правда, что говорят, что вы теперь живете у самого куратора?! — с придыханием спрашивали они.

Мы застыли. Ава растерялась, а я вот думала, как лучше поступить, подтвердить этот слух, или опровергнуть, и чем для меня будет чревато то, или иное решение.

— А это правда, что говорят, что он вас обеих удочерять собрался? — не унимались они.

Я прыснула со смеху. О нет, вот меня, вернее свою Эрин он явно не удочерять собрался, у него на нее планы совершенно иного толку.

— Что вы тут собрались?! — коброй зашипела будто взявшаяся из ниоткуда мадам Соба. — Стоят они тут распускают слухи, совершенно глупые и беспочвенные!

Я сначала было удивилась, чего это Соба нас выгораживает, а потом вспомнила, ведь куратор именно ей поручил разбираться с дурацкими слухами, вот она и старается. Из кожи вон лезет, чтобы угодить ему.

— Если вы поели, то марш на занятия!

Сиротки вздрагивают и разбегаются по трапезной.

Соба перевела недовольный взгляд на нас.

— А вы, леди, хоть поскромничали бы, зачем так выставлять напоказ свои новые наряды?!

— Куратор сказал, что в сиротских платьях ходить нельзя. В них холодно. — проговорила я чистую правду. И мы в скромных платьях. Вы вон на Антонию и Владиславу поглядите, они как гирлянды переливаются камнями на платьях с утра пораньше!

Соба позеленела от злости.

— А вы себя не сравнивайте с благородными леди! — отрезала Соба. — Где вы, и где они! Когда господину достопочтенному куратору надоест играть в благородного рыцаря, он выгонит вас обеих пинком, будете знать! Так что, рекомендую не зазнаваться раньше времени!

Ава сникла. А я разозлилась:

— А вы, госпожа Соба, или как вас там, вместо того чтобы в кои-то веки за сироток порадоваться, что им повезло, и их под свою опеку взял куратор, вы наоборот, завидуете нам и гадости говорите. Я ведь могу куратору на вас и пожаловаться!

— Ах ты, мерзавка! — топнула ногой Соба.

— Айрин, ты чего! — повертела пальцем у виска Ава, — Замолчи, а!

— А что? Возьму и пожалуюсь, ибо нечего меня шпынять постоянно!

Соба, хоть и через зубной скрежет, но все же взяла себя в руки, глубоко вздохнула, и как ни в чем небывало продолжила:

— У вас, юные леди, завтраки, обеды и ужины оплачены господином куратором. Стол для вас накрыт. Вон там, у окна. Проходите.

— Благодарю. — выдавила я из себя ненастоящую ухмылку.

— Господина куратора благодари, меня-то за что! — хмыкнула Соба. — Была бы моя воля, я бы вообще вас не кормила, чтобы сдохли с голоду!

— Не дождетесь! — милым голоском пропела я.

— Приятного аппетита, леди! — в том же тоне пожелала Соба, и удалилась, недовольно качая головой.

— Айрин, ты бы не дерзила ей так… куратор и правда уедет, а тебе еще тут учиться.

— Да пофиг, Ава! Она первая начала грубить. А я не привыкла молчать!

— Да? — удивленно вскинула брови Ава. — Раньше ты была тихой и молчаливой. Давно ли такой смелой стала?

Ох… я прикусила язык. Надо быть поосторожней и не выпячивать свой настоящий характер, не то меня скоро все раскусят, а мне этого не надо.

Столик у окна и вправду был уже накрыт для нас. Он ломился от кофе, круассанов с семгой, точно таких же, которыми завтракали мажоры, радовал нас сырной и колбасными нарезками, несколькими видами булочек, так же тут были фрукты, овощи, маслины, в общем все меню шведского стола из какого-нибудь пятизвездочного отеля здесь присутствовало.

Из моего кантибэга послышалось голодное пищание, и я технично скормила Тыковке и Ричарду круассаны, нарезку, фрукты и булочки. Надеюсь, мои проглотики наелись и не умрут с голоду до обеда.

— Это же лопнуть можно, если так завтракать каждый день! — произнесла Ава, сыто откидываясь на стул.

— А зачем так наедаться? — не поняла я. — Съела чуть-чуть и хватит!

— Как это, зачем? Как это хватит?! — посмотрела на меня Ава, как на умалишенную. — Мы же сиротские! Вечно голодные! Нельзя еду оставлять, надо все до последнего съесть, вдруг потом долго не придется ничего есть?!

И снова прокол. Меня воспитывала тетка, и какой бы плохой она не была, но голодом меня точно не морила. А вот местных сироток… ох, надо тоже быть поосторожней в таких мелочах.

Мы уже почти закончили завтракать, я поднесла чашку кофе к губам, как меня тут же сильно толкнули в спину.

Тихонько матюкнувшись (ну не сдержалась!), я злобно обернулась. Кофе пролился мне на руки, так как я ухитрилась вовремя отбросить чашку, чтобы не залить наряд. Красивое новое платье не пострадало.

Как оказалось, толкнула меня Владислава, и теперь нагло ухмылялась в окружении своих дружков-мажоров.

— Ой, вот незадача… — притворно покачала она головой, не заметила тебя.

— Ах ты тварь! — вскочила я со стула, и, сжимая кулаки ринулась на Владиславу. — Чего тебе от меня надо? Чего ты все время задираешься?

— Ой, у нашей сиротки голос прорезался, что думаешь, если в койку к куратору влезла, то…

Владислава вдруг резко оборвала свои грязные домыслы и во все глаза уставилась на мои кулаки. То есть на проявленную от кофе метку куратора.

Перевела резкий взгляд на меня, а потом снова на метку. Побледнела.

— Ты… ты его вещь!? — пробормотала она.

— В смысле, вещь? — нахмурилась я.

Но Владислава уже развернулась и быстро уходила в сторону гардеробной.

— Влада, постой, ты чего? — бежала вслед за подругой Антония.

— Чего это с ней? — хмыкнула Ава.

Подруга, кажется, не заметила проявившейся метки, потому что знак на моем запястье довольно быстро высох и испарился.

— А шут ее знает, — махнула я рукой, — пойдем на пары что ли?

В аудитории мы произвели такой же фурор, как и в трапезной. Сиротки подивились нашим новым нарядам, Владислава и Антония с подозрением наблюдали за мной, мне же вместо пар очень хотелось уединиться у себя в комнате и расспросить Тыковку и Ричарда о знаке, которым меня пометил куратор.

В каком смысле, я его вещь?! Он что, меня своим «штрих-кодом» пометил? Хотя нет, скорее, куар-кодом. А, впрочем, какая разница? Но мне это не нравится, я не товар какой, чтобы меня помечать!

Всю пару мадам Узэния пыталась меня игнорировать как могла, но нет-нет, да и бросала злобные взгляды. Чего уж она меня так невзлюбила, было непонятно.

— Сиротка — фаталия. В этом нет сомнения. — раздалось в сводчатом помещении без окон, где вкрадчивые голоса скрывал магический полог.

— Я сразу сказала вам, что она — фаталия. Вы на ее глаза посмотрите! Явно же в прошлой жизни её…

— Замолчи! — прервал голос мужской баритон.

— На ней ЕГО метка. Она — его вещь, его собственность! Может даже его ж…

— Нет, он не спал с ней, так что, нет. Она — просто его вещь. Но все может быть.

— А еще она ведет себя очень странно. Вроде она, и вроде… нет.

— Как это?

— Не знаю. А если она нашла способ удрать, оставив вместо себя другую девушку?

— То есть она сейчас фаталия, или нет?

— Не фаталия, но в теле фаталии.

— Но как такое возможно? Сколько живу, я про такое еще не слышала.

— А я слышал. В любом случае, он ею дорожит. И если ее забрать, то…

— Он дорожит ею пока считает ее фаталией. Как только поймет, что настоящая фаталия удрала от него сверкая пятками, оставив вместо себя подделку, ему станет на нее наплевать! Он последует за настоящей фаталией!

— Но пока-то он явно не догадывается. А значит…

— Значит, нам надо воспользоваться этим шансом! Такой шанс нам выпадает один на миллион!

— Давайте, рассказывайте! — развязав кантибэг, я первым делом накормила питомцев, а потом вытащила Тыковку на стол. Кажется, она еще больше подросла в размерах. А вот Ричард выбрался сам.

Он уселся на краешек стула, свесив лапки и хвост, и принялся чистить длинные пышные усики.

— Ричард! — гаркнула я на крысеныша в нетерпении.

— Что? — чуть было не подпрыгнул он.

— Говори, мне тебя дважды умалять? Что за метку на меня поставил куратор?

Глаза Ричарда округлились и засияли, он вскочил на лапки и потребовал:

— Что за метка? А ну покажи!

Я сбегала в ванную и намочила запястье. Тыковка подпрыгала поближе. Ее глазницы вспыхнули желтым ярким свечением.

Все втроем мы уставились на причудливый рисунок на моем запястье. Наконец-то я разглядела, что именно там было начертано: тугой изящный бутон розы, проткнутый кинжалом. Да уж… такое себе украшение.

— Вещь! — топнул ногой крысеныш и уставился на меня с удивлением. — Ты позволила ему, чтобы он сделал тебя своей собственностью!

— Эм… вообще-то нет… — с досады села я на стул.

— Ну как это нет? — Ричард прищурился на исчезающую метку. — Такие знаки ставятся только добровольно. Ты сама согласилась стать его вещью. По собственному желанию.

Ну вот, приехали. Знала я, что от этого куратора не стоит ждать ничего хорошего, так оно и произошло…

— А чем это грозит мне, Ричард? Что он со мной может сделать теперь?

— Да все, что угодно… — почесал лапкой усики крысеныш.

— Ну что, например?

— Например, продать, выкинуть, убить, подарить… на полку поставить… в чулане запереть… — загибал коготочки, точно пальцы Ричард. Теперь ты его помеченная собственность, Айрин, и он может сделать с тобой все, что угодно!

Меня хватают и ведут. Ведут, как овцу на заклание. Повсюду крики, улюлюканье. Стоит жаркая ночь, отблески факелов летают вокруг меня. Кажется, еще немного, и огонь оближет подол моей туники, испепелив меня дотла.

— Позор! Позор! — орут вокруг мужские голоса.

— Блудница! — пожалуй, это самое легкое ругательство, которым меня награждают мужчины, там дальше слова похлеще.

Я не знаю этих мужчин. Грязных, потных, злых как псы, в гремящих кольчугах. Я не понимаю, как оказалась там. Людской и огненный водоворот затягивает меня все сильнее. Я не понимаю их гнева, и не понимаю, что мне нужно было там. Но будто какая-то определенная конечная цель сидит во мне. Я должна что-то сделать. Нечто глобальное. Какое-то глобальное предназначение. Кого-то спасти. Но кого?

А эти люди, все до единого хотят меня убить. Презирают меня. Вот только я не понимаю, за что, ведь точно уверенна, что ничего плохого я не сделала.

Наконец, мое гонение приходит к концу. Меня заталкивают в какую-то огромную палату из брезента. Походный шатер. Внутри скамьи, стулья, столы. За столом сидит он! Дарк Омар Винтер!

Вот только если он обычно смотрит на меня с преданным обожанием, то сейчас на нем застыла злая гримаса. От него веет могильным холодом. Этим холодом, перемешанным с призрением, он оглядывает меня с головы до ног. Я в какой-то белой, запачканной кровью тунике, но я под его пронизывающим взглядом я чувствую себя голой. И мне холодно, несмотря на жару. Я трясусь…

Мужчины, сжимающие меня, толкают прямо к нему в ноги.

Падаю на землю прямо около его сапог.

Он не шелохнется, чтобы поднять меня, чтобы хотя бы протянуть руку помощи. Нет, он смотрит на меня как на грязь под своими ногами.

— Поймали шпионку, господин! — доносится позади меня прокуренный мужской рык.

— Ошивалась вокруг лагеря.

— Что нам с ней делать?

— Я не… я не… — пытаюсь я возразить, но короткий удар ботинком под дых выбивает весь воздух из легких, я задыхаюсь, а на меня рычат:

— Заткнись! Тебе слова не давали!

— Убить! — коротко приказывает Дарк Омар Винтер, отворачиваясь от меня, будто я ему наскучила.

— Нет, нет! Нельзя! Меня нельзя убивать! Отпустите!!! — ору я ….

И просыпаюсь в холодном поту в кровати в комнате куратора.

Резко сажусь на кровати.

Кошмар.

Это был просто сон, кошмар.

Все хорошо, мне все это приснилось… Но как же это было реально! И очень похоже на те видения, которые я испытала, впервые увидев Винтера. Будто видения и этот кошмар — одни и те же события. Вот только произошедшие не со мной, а с настоящей Айрин!

Но как бы то ни было, проснулась я в холодном поту, сердце мое колотилось как ненормальное. Ночную рубашку можно было хоть выжимать, и волосы все взмокли.

Чтобы хоть немного прийти в себя и отвлечься я отправилась в душ. Долго стояла под струями прохладной воды, рассматривала метку куратора.

— Что же ты сделал с Айрин, Винтер, что же ты с ней сделал?! И что ты теперь сделаешь со мной, когда у тебя есть полное право распоряжаться мною, точно своей собственностью?!

Ответом мне лишь тишина, да плеск воды в душе.

Я кутаюсь в халат, наблюдая за тем, как исчезает метка, стремительно высыхая на воздухе.

— Что случилось, Айрин? — кошмары замучили? — крысеныш сидел на стуле рядом с моей кроватью, когда я вышла из душа.

— Да, Ричард. Я вижу одни и те же видения, а теперь вот кошмар приснился.

— Расскажи поподробнее, — подобрался крысеныш, подпер щеку лапкой и принялся меня активно слушать.

— Это будто не мои кошмары. Не мои видения.

— Ну правильно, ведь это — видения настоящей Айрин.

— А почему их вижу я? И страдаю от них тоже я?

— Все логично, Айрин, ведь ты же попаданка. Ты сейчас вместо нее, и поэтому ее видения достаются тебе.

— Но они какие-то обрывочные. Неполные. Не соединяются в единое целое.

— Потому что твое сознание не окончательно замещено. Оно вытесняет воспоминания Айрин, но когда-нибудь ты вспомнишь все, либо увидишь сон целиком. Но, боюсь, что тебе не понравится.

— Мне уже не нравится то, что я увидела, Ричард! — признаюсь я.

— Дальше будет только хуже. Эта Айрин — бедовая, я говорил тебе уже, при первой встрече. Будь готова. И не принимай близко к сердцу. Ведь то, что произошло, произошло с ней. Не с тобой.

— А куратор догадывается о том, что я — не Айрин? — задаю я мучающий меня вопрос.

Ведь он такой мудрый, проницательный, менталист, опять-таки… Неужели он не заметил подмену?! А если заметил, то почему не перестает опекать меня? Хотя еще неизвестно, чем его опека обернется для меня: одна его проделка с меткой чего стоит…

— Я не знаю, Айрин. Куратор — мутный тип. И не знаю, правильно ли ты сделала, доверив ему пометить себя.

— «Прекрасные» новости! — хмыкнула я.

— Как есть… — развел лапками Ричард.

ДАРК ОМАР ВИНТЕР

Пустошь Арагонии. Ненавижу это гиблое место!

Растресканная земля постоянно требует крови, пьет ее литрами, и все ей мало. Битва прошла несколько дней назад, вся кровь впиталась до капли, но я чувствую этот запах, тяжелый густой смрад смерти.

Холм Ужаса возвышается надо мной. Щурюсь на него в лучах зимнего далекого солнца.

Она слетела с него.

Я толкнул ее в бездну…

Глупец, идиот! Нет мне прощения! Я годами истязал себя за этот поступок. Десятки лет каждую ночь умирал в агонии, а толку? Прошлого не вернуть. И некоторые ошибки не исправить.

— Эрин… — опускаюсь я на растресканную землю. Стаскиваю кожаную перчатку и провожу по глубокой трещине в каменистой пустыне. — Почему, Эрин?

— Господин Винтер, король здесь! — ко мне подходит командир Марк.

Я не шелохнусь. Мне все равно, король, или нет, сейчас я общаюсь с НЕЙ, все остальное неважно.

Солнце меркнет. Его заволакивают черные свинцовые тучи. На меня падают первые тяжелые капли дождя.

— Ты плачешь, Эрин.

У меня у самого все лицо мокрое. От дождя, не иначе.

— Вернее, ты сейчас в Академии. Я нашел тебя. Спустя столько времени, я нашел тебя!

— Дарк! — около меня останавливается мощная фигура короля. — Нашел, что интересного?

Я поднимаюсь. Смахиваю капли дождя со скул.

— Величество. — хмыкаю приветствие, едва кивнув.

— Не очень-то ты приветлив сегодня, брат! — в ответ мне хмыкает Вилфорд.

— Нет повода для радости. — замечаю.

— Все никак не можешь мне простить, что отец отдал трон мне, а не тебе? Так ты его незаконнорожденный сын, как бы он объяснил…

— Заткнись, Вилли! — прошу я короля. — У меня нет желания носить какие-то титулы и регалии. Хотел бы — давно бы сверг тебя, и ты это прекрасно знаешь!

Король нахмурился, но шпильку проглотил.

Я и мой брат, мы оба знали, что я сильнее, и весомее в обществе. У меня есть преданные мне люди, но я предпочитаю не эту мишуру с балами, приемами, не по мне носить короны, мантии и прочую ерунду. Я предпочитаю действия. А для некоторых действий публичность ох как мешает. Поэтому роль этакого серого кардинала меня устраивает целиком и полностью.

— Да, Вилли. — признаюсь я, — Магией тут фонит изо всех щелей.

Мои руки покалывает, по позвоночнику прокатывается чужеземная, чуждая мне сила.

— Ну и кто виноват в этом, Дарк? — в который раз напоминает мне Вилли.

— Мне теперь голову пеплом посыпать? Что ты от меня хочешь? — раздраженно уточняю.

— Это из-за тебя все произошло! Это ты убил девчонку, из-за которой мы теперь в полном дерьме!

Выдерживаю это обвинение. Внешне я спокоен, и лишь только сердце болезненно сжимается. Я облажался по полной программе. Проклятье ослепило меня. Ненависть затопила мой разум, отравила мою душу, но ничто не оправдывает меня. Ничто. На моих руках кровь невинной и ее ничем не смыть. Никак не искупить. Даже если сейчас я кину весь мир к ногам моей фаталии, это нисколько не умалит ее страданий.

— Давай, брат, соберись! Найди решение. Найди источник их силы. Это ты виноват во всем, уже прошло столько лет, а ты нихрена не делаешь! Что ты забыл в этой Академии?! Вместо того, чтобы заняться настоящим делом, ты решил порядки в студенческой общаге навести? У тебя все дома вообще?

Я закипел, как вода в походном котелке. Молниеносно поднял руку, и от души врезал брату в его самодовольную рожу.

Кровь короля из рассеченной брови медленно капнула в жаждущую сухую землю, и та с шипением поглотила ее.

Мы оба проследили за этим завораживающим действием.

— Не твоего ума дело, чем я занимаюсь в Академии. — угрожаю я королю. — Скажи спасибо, что я бросил все свои дела и примчался в пустошь. А если будешь умничать, спою всю твою кровь земле! Королевская кровь, знаешь ли, как ничто другое нейтрализует магию!

ДАРК ОМАР ВИНТЕР

— Проходи, мальчик мой, не стесняйся.

Здесь так все изменилось. Время не щадит ни старый особняк, затерявшийся в лесу близ Сардала, ни его хозяйку, хранительницу Анхелику.

— С чем пожаловал, мальчик мой? Стой, вижу, вижу… нашел ты ее. Как я и предрекала.

Белокурая Анхелика, в балахоне с канделябром в старых иссохших руках смотрит на меня кристально-голубыми прозрачными, точно горный источник глазами. Смотрит внимательно, будто во тьму моей души, в самую ее суть

— Наше-е-ел, — скрипит она, и ее зубы обнажаются в усмешке. — Проходи, не стой.

Я вхожу в дом Хранительницы. Вековой паркет скрипит под ногами, углы в паутине. Но беспорядка нет, просто все уныло и заброшено.

— Почему твои жрицы не помогают тебе?

— Отчего же? — усмехается Анхелика. — Помогают. Вот только мне нравится подобный антураж. Не люблю я блеск и новизну. Я очень консервативна, мальчик мой, очень!

Оно и видно. Даже паутину с места не уберет.

Камин пылает в доме, и это, не считая свечей в канделябрах, похоже единственное освещение в доме. И я уверен, что разожгла камин хранительница именно для меня.

— Ну-ка, дай я на тебя погляжу. Совсем взрослый стал.

— Пятый десяток разменял. — развожу руками.

— А так и не скажешь. Я бы дала тебе не больше тридцати, Дарк.

— Менталисты выглядят моложе обычных людей. — замечаю я.

— Рассказывай, с чем пожаловал к старухе? Что у тебя на душе? А, стой, вижу, вижу…

Старушка зажмуривает свои кристальные глаза и водит ладонью в районе моего сердца.

— Исцеляется, понемногу. — жмурится она сильнее. — Раньше там была непроглядная тьма, проклятье, а теперь… лучик света появился. Исцеляет она тебя, мальчик мой!

— Я хочу быть с ней. — заявляю я.

— Это невозможно! — отрезает старуха, убирает руки и открывает глаза.

— Но почему, Анхелика?

— Нет, нет, даже не проси! — трясет седой головой, отворачивается от меня, уходит.

— Но…

— Без «но». Она — твоя фаталия. На фаталиях не женятся!

— Я знаю.

— Уходи, мальчик мой, ты требуешь невозможного!

— Но, Анхелика, я ведь невиноват! — почти кричу.

Старушка останавливается, оборачивается на меня.

— Нет. Не виноват. Тебя прокляли. И ты убил свою истинную. Но ты убил, Дарк! Ты сам, а не кто-то другой.

Будь проклят тот день, когда Эрин явилась в мой лагерь! Будь он проклят! Мой разум был отравлен. Мое сердце отравлялась проклятиями. Я был не я. Оправдания. Демон, нет мне оправдания!

— Ты убил, Дарк. По закону справедливости истинная возродилась фаталией. Но ты не можешь взять ее в жены. Извини, таков закон.

— Но, может есть какая-то лазейка?! Я ведь был не я!

— Нет никаких лазеек, Дарк! Ты — менталист, а с вас спрос еще больше, чем с обычных магов. Сам проворонил проклятье. С твоим даром, Дарк, это надо еще умудриться!

Мне хочется вырвать на себе все волосы. Я не верю, что найдя ту, которая была мне по судьбе, мою истинную, я не могу даже дотронуться до нее, не то, что жениться!

— Но она у меня! Со мной! Я на нее свою метку поставил! — выкрикиваю я в сердцах.

Анхелика усмехается.

— Оставь ее в покое, Дарк. Ты ей ту жизнь испортил, оставь ее в покое, хотя бы в этой!

Ее слова что ножом по моему сердцу.

— Зачем тогда ты сказала день и час, когда я смогу ее отыскать? Зачем, Анхелика?!

— Ты задал вопрос, я ответила. — пожимает хрупкими плечами старушка. — А сейчас уходи, мальчик мой. Притомил ты меня.

Сжимая кулаки от бессилия, я ухожу, как того требует хранительница. Но в дверях резко оборачиваюсь и возвращаюсь:

— Я наглядеться на нее не могу!!! Я искал ее двадцать лет! Я ждал ее двадцать лет!!!

— Ты — мужчина, Дарк. Держи свои эмоции в руках.

— Я люблю ее! — признаюсь я. — Я жить без нее не могу! Ты же видишь, как рвалось мое сердце все эти годы! Видишь! Видишь и не хочешь помочь мне!

— Я хочу, Дарк, просто не знаю, как. Ты — мужчина, Дарк. Держи себя в руках. Ты наказан за ее убийство. Так неси свое наказание достойно!

— Она не помнит ничего. Я для нее — мужчина. Просто мужчина. Не убийца.

— Она вспомнит. — обещает Анхелика. — И самое лучшее, что ты можешь для нее сделать, Дарк, если ты ее действительно любишь — оставь ее в покое!

На следующий день

— Айрин Грейс! — ворвалась к нам в аудиторию мадам Соба прямо посередине пары.

Я встала, и коротко поклонилась ей.

Мне не понравилось то, что меня искала именно Соба, ничего хорошего это мне не сулило и не предвещало.

Ава настороженно переводила взгляд то на меня, то на Собу. Тоже чувствовала, что ее подруге, то есть мне — кранты.

— Айрин Грейс, вас ожидают в комнате встреч!

Вот как? Что за комната встреч такая? Первый раз слышу. Да и кто там меня может ожидать?!

— А кто? — задала я логичный вопрос.

— Ваш дядюшка. — мило оскалилась на мой вопрос Соба. — Оливер Рид Грейс.

Я покосилась на Аву. Та неопределенно пожала плечами. Кивнув, я собрала учебники в кантибэг и проследовала за Собой.

Непохоже, чтобы у Айрин Грейс были родственники. Вон и Ава об этом дядюшке ничегошеньки не знает. А самое плохое, что я понятия не имею, имелся ли у настоящий Айрин дядька! И если нет, что тогда от меня хочет тот мужик, назвавшийся моим родственником?

Но я все же последовала за Собой, хотя с каждым шагом моя тревога нарастала все сильнее. Черт, если Соба говорит, что это дядюшка Айрин, то скорее всего так оно и есть, не будут же они абы кого с улицы к сироткам пускать? Но, с другой стороны, сиротки, они на то и сиротки, что родственников у них нет. А тут дядюшка. Да еще и с той же самой фамилией, что и у Айрин. Что-то не сходится.

В комнате для встреч, куда меня сопроводила мадам Соба дожидался низенький пожилой мужчина с белесыми висками, и котелком на круглой голове. Шеи у дядюшки практически не было, поросячьи глазки на лоснящемся лице бегали из стороны в сторону, мелкие усишки над тонкой губой подрагивали как крысиные хвостики, в общем, мерзкий тип, по другому не скажешь.

— Айрин, дорогая! — кинулся ко мне дядюшка.

Несмотря на свой низенький рост силы у него были о-го-го, и он спокойно сцапал меня в охапку, обнимая, и лобызая мои щеки.

— Фу, отпустите! — фыркнула я вырвалась из жарких «родственных» объятий.

— А подросла-то как! А похорошела! — не велся на мои протесты дядюшка, разглядывая меня с хитрой улыбочкой на колючем лице. — Что, не узнаешь своего любимого дядюшку Оливера?

Ну и как тут ответить? Типа, мужик я тебя не знаю! А если это на самом деле настоящий родственник Айрин, и он уже приезжал к ней в Академию? Как тогда поступить? Ведь будет странно, если год назад я его узнавала, а теперь, нет?

Черт, как же плохо не знать ничего, никаких правил игры в этом мире, и действовать по логике слепого котенка, то есть тыкаться во все щели, без понятия на кого там можешь нарваться!

— Ну что ты, детка! — продолжал лучиться ухмылкой родственник, не узнаешь меня? Я вот ехал к тебе через весь Сардал. Выбрался, чтобы первый зимний день провести с любимой племянницей, помнишь, как в том году весело было?

Ага, значит, все же было. Черт, как же все сложно!

— Помнишь, я покупал тебе пончики и мороженное, а потом приобрел шляпку в изящной коробке? Ты еще так забавно хлопала в ладоши от радости, и слезно благодарила меня!

Дядька говорил очень убедительно, но дело в том, что я, естественно, ничего подобного помнить не могла, а посему ни поверить, ни опровергнуть дядькины слова у меня не получалось. И как мне быть в такой ситуации?

С одной стороны, Оливер мог бы быть самым обычным настоящий дальним сердобольным родственником, навещавшим раз в год племяшку-сиротку, с другой стороны он мог бы быть вообще, кем угодно! И сейчас мог наплести мне с три короба, чтобы я ему поверила!

Черт, как же сложно! А еще куратор куда-то уехал… Уверена, прознай Дарк Омар Винтер о внезапно появившемся дядюшке, он бы разобрался во всем!

— Поедем, душа моя, моя тройка ожидает нас за воротами Академии. Какое счастье, что моя племянница учится в самом престижном заведении Сардала! Надежда моя!

Дядька продолжал стрекотать как кузнечик в летнем поле, а я лихорадочно соображала, позволить вывезти себя из Академии, или нет. По всему выходило, что, все-таки следует позволить, ведь под лежачий камень вода, как известно, не течет, а знания сами собой в мою голову не вложатся. Вдруг я смогу более подробно узнать об Айрин, о ее детстве и родителях, о ее происхождении, в конце концов!

— А какая у нас будет кхм… увеселительная программа? — поинтересовалась я.

— Ох, детка… у твоего дядюшки не так много денег, но я подкопил. Сходим на аттракционы, покатаемся на колесе обозрения, я куплю тебе сахарных леденцов, я даже на новую шляпку накопил! — хитро подмигнул мне Оливер. — Так что вернешься в Академию в обновках, красавица, невеста!

М-да… программа просто шик! Но с другой стороны, мы ведь можем где-то посидеть и поболтать по душам? Я смогу узнать много всего интересного об Айрин, и о том, как она, собственно говоря, докатилась до жизни такой.

— Я должна переодеться, дядюшка! — невинно похлопала я глазами.

— Конечно, душа моя, дядюшка Оливер будет тебя ждать!

Я вышла из комнаты встреч и направилась быстрым шагом к особняку куратора.

— Псс, Айрин! Айрин! — запищало из кантибэга уже в моей комнате.

— Что, Ричард? — прищелкнула я пальцами.

— Ты серьезно собралась с этим хмырем поехать?

— Это мой дядя, вообще-то! — возмутилась я.

— А ты уверена в том, что он твой дядя? — волновался крысеныш ни на шутку.

— Нет, но… я думаю, что это хорошая возможность узнать что-то новое.

— Слушай, Айрин, я бы так не рисковал, смотри, вон и Тыковка против!

Тыковка скакала по моей сумке, и мотала башкой, явно выражая протест.

— Вы серьезно предлагаете мне отказаться от такой возможности? — нахмурилась я.

— Угу, отказаться от возможностей найти приключения на свою пятую точку! — мои фамильярны глядели на меня не мигая, но Тыковка не могла говорить, поэтому их позицию выразил один Ричард.

Я немного подумала. Я — вещь Винтера. Звучит не очень. Так может все же рискнуть и пообщаться с дядюшкой? Я уверенна, что так быстрее разберусь что к чему и узнаю правила этой игры!

— Вот, что, мои дорогие Ричард и Тыковка. — объявила я свое решение питомцам. — Вы будете начеку! С вами мне бояться нечего! У меня два фаунита в кантибэге Тыквенник и Крысенник ядовитые, а еще ритуальный нож! Ну кто мне сделает чего плохого, а?!

— Ох, Айрин… — покачал головой Ричард, — допрыгаешься ты…

— Хи-хи… — мрачно изрекла Тыковка, прыгая обратно в кантибэг.

— Ну и чудесно! — улыбнулась я.

И впрямь переодевшись потеплее, да понаряднее, я выбежала на улицу.

— Айрин! — спешила ко мне навстречу Ава. — Ты куда собралась?

— С дядюшкой в город прокачусь. Прогуляемся.

— Айрин, не вздумай! — вцепилась в мой рукав через пальто подруга. — Не было у тебя никакого дядюшки!

Я остановилась как вкопанная.

— Ты уверенна?

— Абсолютно! — заверила меня Ава. — Мы же с тобой с самого детства дружим. Ты — сирота! Откуда этот дядюшка взялся, вообще непонятно!

— Но… Соба сказала…

— Соба может говорить все что угодно, а так как ты с ней огрызаешься, она на тебя зуб заточила, и если с тобой что-то случиться, она лишь порадуется!

— Ну и стерва… — покачала я головой. — Слушай, а в прошлый первый день зимы никакой дядюшка ко мне не приезжал?

— Нет, Айрин. Ты — круглая сиротка, ни дядюшек, ни тетушек, ни бабушек, ни дедушек у тебя нет, увы!

Я лихорадочно соображала. Значит Оливер — подстава. А может, даже и не Оливер, он, «дядюшка», мог назваться кем угодно, хоть герцогом Гамбургским… У них здесь что, даже документы у родственников обучающихся не проверяют?! А может, мой «дядюшка» даже заморочился, выправив себе поддельные.

— А как же шляпка? — вспомнила я фразу дядюшки. — В прошлом году он мне шляпку подарил. В коробке.

— Айрин, ты бредишь! — возмутилась Ава. — Или он тебя околдовал?!

— Не было шляпки?! — требовала я ответа.

— У нас с тобой максимум были капоры! Никаких шляпок у тебя не было, очнись! — уже практически кричала на меня Ава.

Мне было страшно на нее смотреть — глаза ее покраснели и метали злые молнии. Подругу буквально трясло. Чего это с ней?!

— Ава… — прошептала я.

Ава тряслась и полыхала гневом, ее лицо скривилось, напоминая лицо злодейки, мне аж стало страшно.

— Никуда ты не пойдешь! — топнула ногой подруга, — Возвращайся в особняк!

Так, мне вот это командование вообще не нравится. И странное перевоплощение из тихони в стерву, раздающую команды, тоже.

— Айрин, душа моя, ты уже переоделась? — к нам быстрым шагом семенил «дядюшка», — Поедем скорее, детка, ведь световой день сейчас короткий, не успеем насладиться общением!

Ава злобно зыркнула на Оливера и вцепилась в меня сильнее.

— Никуда ты не пойдешь! — прошипела она.

— О, Авалония Майнор, какая встреча! — учтиво поклонился моей подруге Оливер.

— Я вас не знаю, — буркнула Ава, дернув меня со всей силой.

— Вижу, вы продолжаете обижать мою дорогую племянницу? — склонил голову на бок мой «дядюшка».

— В смысле, обижать? — озадаченно посмотрела я на Аву.

Та побледнела и замотала головой.

— Да, душа моя, как я вижу, беседы с госпожой Майнор пошли прахом. Она всегда вас обижала, наговаривала на вас небылицы, и даже дралась с вами.

— Что?! — я еще раз внимательно взглянула на Аву.

Та, бледная, с совершенно безумным видом мотала головой из стороны в сторону.

— То есть Ава не была моей подругой? — уточнила я у «дядюшки».

— Никогда не была она вашей подругой! — утвердительно кивнул Оливер. — Она постоянно вас обижала, сколько вы плакали на моем плече!

Вот это новости! А ведь и правда, я знаю о нашей дружбе с Авой только со слов самой Авы. У меня даже не возникло логической мысли поспрашивать у других девочек в Академии, дружим ли мы с Авой, или нет!

Дядюшка стрекочет кузнечиком всю дорогу. Я практически его не слушаю. Мне почему-то грустно от осознания того, что Ава обманула меня. Притворялась моей подругой, а на деле терпеть меня не могла. Да, я попала в этот мир без году неделю, но с Авой искренне подружилась, и было крайне неприятно, что все это обман.

Карета двигалась по уже знакомому пригороду Сардала, вдалеке, на холме высился замок Дарка Винтера. Я повздыхала на него. Где же этого гада носит уже который день?!

— Ну все, приехали, дорогая племянница! — посмеиваясь произнес дядюшка, когда карета замедлила ход, а потом и вовсе остановилась. — Выходи!

Я вылезла и с сомнением оглядела какую-то заброшенную промзону. Карета остановилась аккурат у барака без окон.

— А где аттракционы? — задала я резонный вопрос.

Нет, я не была такой идиоткой, и понимала, что ничего хорошего меня в этой промзоне не ждет, но все же теплилась крохотная надежда, что дядюшка привез меня на некий аналог местного квеста. Ну устраивают же такие по заброшкам для любителей острых ощущений.

Дядюшка посмотрел на меня даже с жалостью:

— Да, душа моя, это оказалось слишком сложным. Ты наивная, как трехлетнее дитя! — это последнее, что я услышала, дальше я просто отключилась, потеряв сознание.

— Псс… Айрин, слышь! Айрин!

Я спала беспробудным сном, а меня кто-то пытался безуспешно дозваться. Но кто? И звали тихонько и приглушенно, так, что я решила особо не реагировать, и не просыпаться.

— Айрин, да чтоб тебя, очнись уже! — разозлились в моем сне ни на шутку.

Еле как разлепила глаза и увидела перед собой мрачную черную стену. М-да, я не в комнате апартаментов Винтера, и явно не в своей удобной кроватке. Я вообще даже не лежу! Я, черт пойми где, вишу в воздухе, подвешенная за руки!

Осознав это факт, я моментально вскрикнула и забилась. Канаты так сильно впились в мои запястья, что я практически не чувствовала ладоней, лишь ужасные саднящие ощущения.

— Слышь, Айрин! Не ори! — послышался приглушенный писк Ричарда, — Открой кантибэг!

Я прищелкнула кое-как, с трудом, не слушающимися пальцами, и Ричард тут же выбрался из четвертого измерения.

— Ох, и сильно же тебя вырубили! — покачал он озабоченной мордочкой, нырнул обратно в кантибэг, а затем споро покарабкался по моей спине, волосам, и застыл, держась лапками за мою макушку.

— Сейчас, Айрин, подтянись немного, я перережу канаты!

Я попыталась, но это было бесполезно. Я не обладала столь огромной физической силой, чтобы подтягивать свой вес, будучи привязанной за руки на канатах.

— Ох, ладно, не дергайся! — вздохнул Ричард и покарабкался по моим рукам.

Стало щекотно. Мгновение, и мы с крысенышем полетели кубарем на пол. Но это было такое облегчение для моих рук, что я застонала.

— Еще вот тут отгрызи канаты! — взмолилась я, протягивая израненные запястьях, стягиваемые грубыми веревками.

— Вот еще мне зубы свои портить! — хмыкнул Ричард, и одним молниеносным движением ритуального ножа перерубил сдавливающие меня канаты.

— Ты — мой герой, Ричард! — призналась я крысенышу.

— А ты моя заноза на одном месте! — не оценил мой комплимент крыс. — Я же говорил тебе!

— Ну говорил, ну что теперь ворчать? — поинтересовалась я, устраиваясь поудобнее на сухой соломе, которой была выстлана моя темница. — Зато теперь мы точно узнали, что в этой ситуации врет «дядюшка» Оливер, а не Ава!

Ричард лишь скептически потер усики.

— Ава может точно так же врать, как и тот сударь, назвавшийся твоим дядюшкой.

— Верно, но мне хочется верить в лучшее. Я — оптимистка, понимаешь, Ричард?

— Ты — безрассудная дурочка, вот ты кто! — насупился крыс, А Тыковка, зараза такая, покивала своей башкой, выражая солидарность с крысенышем.

— Вот что я вам скажу, друзья мои, — подтянула я озябшие ноги под себя. — под лежачий камень вода не течет! Я уже сколько времени нахожусь в Академии, и ничего не узнала толком. Теперь я знаю, что у меня есть враги.

— Такое себе открытие! — крякнул Ричард. — Не даром же настоящая Айрин в твой мир ноги сделала. У тебя здесь столько врагов, что мама не горюй!

Мы посидели в тишине какое-то время. Слышно было как на крышу барака падает снег. Мимо проезжают какие-то повозки. Значит, меня заточили невдалеке от дороги.

— Что делать будем? Выбираться надо! — заявил Крысеныш.

— Успеем. — махнула я рукой. — Предлагаю подождать и посмотреть кто именно меня выкрал, и с какой целью.

— А если тебя убьют?

— Я же вещь Винтера! — потрясла я запястьем с меткой. — Думаю, он не позволит причинить мне реальный вред.

— Тогда долго сидеть нам тут не придется. — в голосе крысеныша забрезжила надежда. — Сейчас твой хозяин придет и порубает всех врагов в капусту!

От скуки я решила скоротать время за чтением книг, которые я сперла, то есть одолжила в малой преподавательской библиотеке еще несколько дней назад.

— Тыковка, подсвети! — попросила я, и моя питомица с готовностью зажглась изнутри, освещая мне страницы местной энциклопедии.

Однако, как интересно! Кажется, я умыкнула с собой книгу по истории местного мира. Весьма и весьма полезный фолиант, надо сказать. Надеюсь, что злодеи не придут в ближайшем будущем и не отвлекут меня от столь интересного чтива.

Ричард, пока я читала историю, был занят тем, что охотился на мышей, лакомился ими сам, и подкармливал голодную Тыковку. «Лакомства» были предложены и мне, но я благоразумно отказалась, и погрузилась в историю.

Вальмерия со столицей Пин, и Мирания с Сардалом, куда я непосредственно попала. Вальмерийцы и Миранцы враждовали друг с другом с незапамятных времен. Вальмерия обладала некими природными ископаемыми, Мирания славилась своими магическими источниками. Магия в этом мире была вполне себе материальной энергией, которую можно собирать в некие батареи и прочие хранилища. В обычное время Вальмерийцы и Миранцы вели торговлю магией и ее производными, но случались периодические стычки.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Сейчас, в данный момент между Вальмерией и Мираном царит так называемое торговое соглашение. Но еще лет двадцать назад между ними произошло столкновение, последнее за насколько веков. Столкновение прекратилось по непонятным причинам. Оно, по прогнозам ученых должно было длиться еще несколько лет, но обе стороны почему-то свернули действия, снова перейдя к торговле.

Некоторые ученые умы пытались найти этому объяснение, но могли объяснить лишь чудом. Командир отряда Миранцев, Дарк Омар Винтер свернул лагерь, убедив короля Вилфорда вернуться к торговле.

Вот так номер! Книга выпала у меня из рук.

Чего-чего я сейчас прочитала?! Дарк Омар Винтер? Наш дорогой куратор?! В прошлом командир?! А сколько, простите, ему сейчас лет, можно поинтересоваться?! Так, это все произошло два десятка лет назад, командиром Дарк Омар Винтер мог быть лет… в тридцать?! Значит сейчас ему пятьдесят! А так и не скажешь… Мужчина очень хорошо сохранился для своего возраста. Больше тридцати я бы ему не дала. Как же хорошо некоторые мужчины сохраняются, и годы не берут с них свое.

Однако, какое это все отношение может иметь к настоящей Айрин? И к той, кого Дарк Омар Винтер называл Эрин? Я прочла еще раз этот раздел истории от корки до корки, и не нашла никакого упоминания о некой Эрин. Значит, она не из той оперы, либо история об этом умалчивает.

— Пссс… Айрин! Айрин, очнись! — пропищал Крысеныш. — Слышишь звуки?

Я насторожилась. И вправду там, за стенами темницы что-то происходило.

— Открывай кантибэг, мы спрячемся, но будем на чеку! — скомандовал Ричард.

— Слушай, а может быть я тоже смогу в этом кантибэге спрятаться? — вдруг подумалось мне, потому что поджилки затряслись от страха.

— Давай, попробуй, ты вроде мелкая, должна влезть! — одобрил мою идею Ричард.

ДАРК ОМАР ВИНТЕР

Несся в Академию на всех парах. Я так соскучился по ней, что не передать словами! Только мысль о том, что встречусь со своей Эрин грела меня все дни моего отсутствия. С ней точно было все в порядке, иначе метка вещи сигнализировала бы о ее порче. Но ничего подобного не наблюдалось.

На подъезде к Академии меня тут же перехватил ректор, но все текущие дела и проблемы после. Сначала я должен увидеть Айрин, убедиться, что с ней все хорошо, все остальное — после.

— Привет, Брюйе! — поздоровался я с консьержем.

— Господин Винтер! — поклонился мне гном. — А ваша подопечная в город уехала.

— В смысле?! — остановился я как хлыстом ударенный.

— Со своим дядюшкой. — учтиво подсказал мне Марк.

— С каким еще дядюшкой?!

— Да приезжал тут один…

— Ава! — молниеносно вспомнил я про подругу Айрин, — Немедленно разыщи мне Аву!

— Сейчас, господин, будет сделано — Брюйе как ветром сдуло.

Через несколько минут запыхавшийся старик вел для меня Аву, чуть ли не подталкивая девушку в спину.

— Я говорила ей, говорила! — в истерике выкрикнула Ава. — Никакого дядюшки у Айрин и в помине нет! Ее просто-напросто украли, а она поверила, как дурочка!

Час от часу нелегче.

— Что за тип это был?!

— Такой низенький противный мужичонка с усишками и поросячьими глазками, — всхлипывала девушка. — наплел ей с три короба, она и поверила…

— Демонова Бездна! — рявкнул я ругательство, а Ава при этом покраснела. — Кто его впустил на территорию Академии?!

— Мадам Соба… она сообщила Айрин, что ее ожидают в комнате для посетителей.

— Ах, мадам Соба… — протянул я недобро.

Теперь все ясно. Эта самая мадам не понравилась мне с первой минуты пребывания, а еще она терпеть не могла сироток, это было понятно и без ментальной магии.

Тут же потеряв всякий интерес к Аве, я развернулся и поспешил в главный корпус Академии.

— Где Соба? — рявкнул я на сидевших в учительской преподавателей.

Женщины ахнули, стали моментально подбирать многочисленные юбки, некоторые из них кинулись к зеркалам в поясных сумочках, вытащили губные помады, и прочую косметику. Дуры! На кой демон мне все эти женщины, когда МОЯ Эрин в опасности?!

— Господин! — нашлась лишь одна, сумевшая сохранить здравый рассудок в моем присутствии преподавательница. — Мадам Соба сейчас в сиротском общежитии, она…

— Привести немедленно! Даю вам пять минут! — приказываю я. — Остальным всем живо покинуть кабинет!

Преподаватели бросились от меня врассыпную, я был только рад этому. Вскоре ко мне заглянула запыхавшаяся и растрепанная Соба. Особо не церемонясь с противной женщиной, я затолкал ее в опустевшую преподавательскую, и немедленно обхватил ее голову обеими ладонями. Нет, я не собирался сворачивать ей шею, хотя этого она как-раз-таки и заслуживала, после того, как поступила с Эрин! Мне нужны были лишь ее воспоминания.

Воспользовавшись своей ментальной магией, я заглянул в ее воспоминания, чтобы точно увидеть, кто именно забрал мою Эрин.

И увиденное меня не обрадовало. Демон! Лучше бы я ее сам насильно отвез в свой замок, там бы с ее головы ни один волосок не упал!

Грубо швырнув находящуюся в трансе Собу на диванчик для отдыха, я наслал на нее заклятие сильнейшей мигрени. Пусть помучается, тварь!

Я же направлялся к Эрин. Найду и проучу! И тех, кто это сделал с моей истиной, и с саму истинную тоже проучу, только по-другому!

В кантибэге было тесно, воняло пылью, а еще в мою спину и ноги то и дело впивались крошки от хлеба и булок, которыми я до этого подкармливала своих питомцев. Надо будет порядок навести, хотя бы крошки вытряхнуть, когда я вернусь домой.

Угу, а вернусь ли? И в какой дом я собралась возвращаться? Нет у меня дома своего! По крайней мере в этом мире. Снаружи кантибэга заварушка, тем временем, набирала обороты. Я слышала ругань, глухие удары, и звуки стали, бьющиеся о сталь.

— Айрин! — прозвучало совсем рядом. — Айрин, я знаю, что ты где-то рядом! Вылезай!

Этот строгий голос Дарка Омара Винтера я узнаю из тысяч голосов! Плюсом ко всему, метка его вещи на запястье вспыхнула ярким светом, и ощутимо кольнула мою нежную кожу.

— Айрин, я их всех изрубил, вылезай! — повторил Винтер.

— Нет, я боюсь трупов… — пискнула я.

— Демонова Бездна! — грязно выругался куратор.

Потом послышались звуки протаскивания каких-то мешков по соломе, и гулкие шлепки о землю, будто эти мешки выкинули в помойку.

— Вылезай, Айрин, нет здесь никаких трупов!

Я боязливо выглянула из кантибэга. Куратор возвышался надо мной.

— Эм… вы их вытащили?

— Вот еще вытаскивать, руки марать! Я их поднял из мертвых, и они сами уперлись отсюда.

Как ловко и весьма удобно, — подумалось мне. Изрубить негодяев, поднять из мертвых, чтобы убрались, да еще и чтоб закопались там! Дарк Омар Винтер — страшный человек. Да и человек ли он вообще?!

Дарк протянул мне свою широченную ладонь. Я вылезла, полностью ее проигнорировав, да еще и энциклопедию потяжелее с собой прихватила. И как запущу ею, прямо в его прекрасное самодовольное лицо!

Дарк был настолько ошеломлен моим поступком, что никак не успел ни увернуться, ни остановить фолиант магией.

— Айрин, что случилось?! — в полном ошеломлении спросил он, оттирая кровь из рассеченного виска.

— Как вы могли?! — я полезла в кантибэг, чтобы достать еще одну книгу. — Как вы могли поступить со мной так?!

Книги полетели в голову куратора, но теперь он был на чеку, и остановил их всех. Фолианты зависли в воздухе, а потом попадали на пол.

Я разозлилась, и стала шарить чем бы еще таким запустить в наглючую кураторскую рожу, и мне под руку попалась Тыковка!

— Хи-хи!!! — взвизгнула она истерично и отпрыгнула от меня. Но разбивать верную питомицу о башку коварного Винтера мне не хотелось, поэтому я оставила испуганную Тыковку в покое.

— Айрин, успокойся! — повысил голос куратор на один тон. — Объясни мне, что это за истерика?

— Истерика?! — кричала я на мужчину. — Да что вы себе позволяете?

— Я тебя пальцем не тронул. — спокойно возразил Дарк.

— А вот это что?! — Я ткнула ему своим запястьем прямо перед его глазами.

Там естественно ничего не было, и я, не нашла ничего лучше, чем провести по руке языком.

Куратор в полном обалдении наблюдал за тем, как я облизала запястье, и на нем резко проявилась метка.

— Что это такое?! Думаете, я не знаю?! Вы меня за кого держите?! Уберите это немедленно, не то…

Договорить гневную фразу я не успела. Могучий куратор, выше меня на две головы, и больше раза в три, просто смёл меня в охапку, я и взвизгнуть не успела, как его твёрдые чувственные губы смяли мои, и впились в меня в мучительном неистовом поцелуе!

Теперь настал мой черед быть парализованной от действий куратора. Поцелуй вышел столь ошеломительным, столь неожиданным, что я на какие-то мгновения растерялась, и не знала, что мне делать дальше. Я целовалась. Еще в прошлой жизни, до попадания в этот мир, у меня были и свидания с парнями, и поцелуи, разумеется. Но этот поцелуй Дарка Винтера не имел ничего общего с ними! Дарк целовал мои губы так, будто не целовался целую вечность. Да и не поцелуй это был. Он пил меня! Пил, точно путник, неделю ходивший под палящим солнцем, а потом наткнувшийся на источник с прохладной водой!

Придя немного в себя, я забилась и задергалась в его стальных объятиях. Куратор слегка ослабил хватку, и я тут же занесла ладонь чтобы дать Винтеру хорошенько по его самодовольной морде, но куратор вовремя поймал мой кулак.

— Айрин, хватит, успокойся! — тяжело дышал мужчина.

— Что вы себе позволяете? — взвизгнула я.

— Прости, я не должен был. Но я хотел тебя успокоить…

— Сделал вещью, и хотел успокоить, знаете, что, господин куратор?!

— Что, Айрин?

— Да пошел ты! — всхлипнула я, и пошла прочь из этого барака на улицу.

На дороге стояла кураторская карета. Я намеренно проигнорировала ее и брела дальше. Ненависть и злость на куратора росла с каждым мгновением.

— Айрин! — вышел вслед за мной мужчина. — Куда ты направляешься, можно поинтересоваться?

Молчи, Айрин, молчи — думала я про себя.

Я просто шла по дороге без какой-либо цели, карета тронулась и ехала за мной на минимальной скорости.

— Ну ладно, давай пройдемся пешком, если хочешь! — догнал меня Винтер, и шел со мной шаг в шаг. — Отсюда не так далеко до Академии, всего каких-то десять километров. За два часа дойдем.

Я с остервенением опустошала шкаф, со злостью кидая свои сиротские платья в кантибэг, справедливо решив, что так я быстрее дотащу вещи обратно в общагу. Оставаться в апартаментах Винтера после того, как он буквально сделал меня своей вещью, не было вообще никакого желания!

— Айрин! — настойчиво постучались в пока еще мою комнату. — Айрин, ты чего задумала?!

Вещей у меня было очень мало, поэтому, схватив сиротское пальто и ботинки, я вышла в коридор.

— Что это значит? — скрестил могучие руки на груди Винтер.

Ничего не ответив, и взглянув на него исподлобья, я просто прошла мимо, полностью проигнорировав куратора.

— Прощайте, Брюйе! — попрощалась я с гномом-консьержем.

— Эм… мисс Грейс? — аж привстал за своей стойкой Марк от удивления.

— Я возвращаюсь в сиротское общежитие. — пояснила я сердобольному гному, угощавшему меня таким вкусным горячим шоколадом!

— Э… — крякнул на это гном, — Но как же господин Винтер?!

— Господин Винтер справится, Брюйе, он уже большой парень, и нищие сиротки ему для утверждения его мужского эго не нужны!

— Айрин, вернись! — крикнул мне куратор, перекинувшись через перила лестницы, — Айрин, я все объясню тебе! Я не мог поступить иначе, ну пойми же ты!

Я на это только лишь хмыкнула, тряхнула длинными волосами, и вышла на улицу, демонстративно хлопнув дверью.

— Айрин! — я едва ли не столкнулась с Авой, которая возвращалась откуда-то в особняк. — Айрин, ты вернулась?! Я так переживала за тебя…

— Ох, Ава… прости… — виновато опустила я глаза. — Я должна была тебе поверить. Прости, что поверила тому типу, а тебя проигнорировала.

— Да ладно, Айрин! — махнула рукой Ава. — Мы же подруги, и должны уметь прощать. Я не злюсь на тебя, но впредь не верь всяким подозрительным личностям.

— Спасибо, Ава…

— Погоди, а ты снова в таком нищем виде… куда собралась?! — обратила она внимание на мое сиротское пальто.

— Я поссорилась с куратором. Возвращаюсь в общежитие.

Глаза Авы полезли на лоб.

— Ты?! Поссорилась с Дарком Омаром Винтером?!

— Ну… да!

— После того, как он галопом полетел выручать тебя из беды?!

— А ничего что я именно из-за него в эту беду попала? — огрызнулась я.

— Нет, Айрин, в беду ты попала исключительно по своей глупости! — насупилась Ава.

Я промолчала. Не хочу говорить Аве про метку вещи. Пускай считает меня взбалмошной эгоисткой, чем знает, что теперь я полностью принадлежу куратору, как вещь.

— Айрин, ты думаешь, что в общаге починили отопление? — воскликнула Ава.

— Да мне все равно! Я не хочу жить в доме куратора, и я возвращаюсь в свою комнату!

— Айрин, не делай глупостей, сегодня передавали по маградио, что ожидается самая холодная ночь за последние десять лет! Ты замерзнешь и заболеешь, вот чем дело кончится!

— Пусть так!

— Айрин, лично я не вернусь! Я боюсь простудиться и заболеть. Ты как хочешь, но я остаюсь в комфортных условиях кураторских апартаментов.

— Оставайся. — пожала я плечами, и поспешила в сторону общежития.

Не нужны мне никакие комфортные условия, когда меня лишили главного — собственной свободы, сделав бесправной вещью!

— Айрин, погоди, ты забыла свои вещи! — крикнул мне вдогонку вышедший из особняка Винтер.

— Подарите их кому-нибудь, господин куратор, мне они не нужны!

— Ах ты ж вредная девчонка! — громкий баритон Куратора разнесся под хмурым зимним небом.

Все вокруг внезапно затихло и застыло. Даже я остановилась, озадаченной. Кажется, куратор снова что-то сделал с течением времени, потому что птицы остановились как вкопанные, одна ворона раскрыла клюв, чтобы каркнуть, но не успела. И шедшие невдалеке студенты застыли в неестественных позах.

Мне стало страшно. Я обернулась на куратора. Дарк, без верхней одежды, в одной лишь белоснежной рубашке с закатанными рукавами шел ко мне размашистым шагом.

Мамочки, кажется, я его разозлила. И ни на шутку.

— Немедленно вернись обратно! — рявкнул на меня Дарк.

— А то что? — хотя мне было страшно, но свой страх я затолкала в себя обратно. — Что вы мне сделаете?!

Бешенный взгляд Винтера напоролся на мой, непокорный. Наши взгляды схлестнулись, между нами разве что искры не летали, хотя может и летали, просто мы не обращали на это никакого внимания.

— А, господин Дарк Омар Винтер, что вы сделаете мне?! То же самое, что сделали с вашей Эрин?!

Зря я это спросила, ох зря… небо и так было серым и хмурым, но теперь оно стремительно гасло. Ветер усиливался и пронизывал меня до костей. Дарк может управлять погодой? Ох, ничего себе!

— Я… — Винтер подавил в себе всю злость, и ветер тут же унялся. — Я просто хочу, чтобы ты не мерзла… Айрин. — нервно сглотнул куратор, его кадык дернулся. — Чтобы ты никогда больше не мерзла… И чтобы не страдала…

Он нежно провел по моей щеке, рождая сонмы мурашек в моем теле, и заложил развевающуюся на ветру прядь моих волос за ухо.

— Ой, что, вернулась?

— Выгнал тебя куратор?

— Наигрался и отправил восвояси?

— А я говорила, что так оно и будет!

— Не бывает такого, чтобы сиротку господин из грязи вытащил просто так! Вернее, в сказке бывает, а в реальной жизни — нет!

Я шла мимо злорадствующих однокурсниц, не обращая на них никакого внимания. Дошла до комнаты, и закрыла дверь на ключ. Вот так! Подальше от их длинных языков.

Выгнал? Ха, как бы не так! Сама ушла!

— Ну и дела! — выбрался Ричард из моего кантибэга.

Тыковка хотела последовать его примеру, но я вовремя ее остановила. Еще незарегистрированного всплеска магии в моей комнате мне только не хватало! Это только в апартаментах Дарка можно было этим заниматься, а тут нет. Я еще удивилась, почему магия на крысеныша не среагировала, ведь он тоже фаунит! Но факт оставался фактом: на Тыковку магия среагировала, а на Ричарда — нет.

— Брр… ну и холод же тут!

— Ничего, как-нибудь переживем! — буркнула я. — Не всю же жизнь тут зима будет, когда-нибудь наступит весна, а за ней и лето.

Ричард посмотрел на меня как на сумасшедшую, повертел лапкой у виска и изрек:

— Какая весна, Айрин?! Зима только началась, а она у нас ой как долго длится! Может это, не будешь выкабениваться? Да и не так уж сильно тебя Винтер обидел…

— Только вещью своей сделал, и все! — хмыкнула я. — А так, нисколечко не обидел. Пойду ему еще спасибо за это скажу!

— Давай, пойди, скажи, хватит дурить! Да и жрать очень хочется!

В животе у Ричарда раздался протяжный стон, а Тыковка поддакнула свое «ням-ням» из кантибэга.

— Эх вы, слабаки! — буркнула я. — Терпите до завтрака! Не пойду я никуда, видели, как надо мной мои же подруги смеялись? Еще хотите?

— Давай я сбегаю до трапезной и стащу нам что-нибудь? — предложил Ричард.

Не успела я хоть что-то ответить на наглое заявление начинающего воришки, как меня прервал стук в дверь.

Я вздохнула. Ну неужели куратор? Вот вроде взрослый мужчина, ну никак ему не по статусу бегать за всякими сиротками, а поди ж ты, бегает. Эх…

— Кто там? — поинтересовалась я у двери.

— Курьерская служба «Слябдекс еда» — произнесли за дверью. — Получите ваш ужин.

— Ох, ничего себе сервис! — развеселился Ричард, и Тыковка радостно заверещала «ням-ням» из кантибэга, — Айрин, принимай «Слябдекс еду», не то мы помрем с голоду! Это ты весишь меньше барана и жрешь как синичка, а мы нормальные здоровые фауниты, мы жрать хотим, понимаешь ли!

— Только ради вас, обжоры! — буркнула я, и отворила дверь комнаты.

За дверью и правда оказался курьер, одетый в ярко-оранжевую одежду с термо-рюкзаком за спиной.

— Я не заказывала. — сообщила я на всякий случай.

— Айрин Грейс? — глянул в маршрутную квитанцию курьер.

— Она самая. — кивнула я.

— Господин Дарк Омар Винтер заказал ужин на ваше имя. Получите.

Курьер с надсадным кряканьем снял с себя термо-рюкзак и принялся вынимать яства. Вскоре на моем сиротском столе высился запеченный окорок, жаренная картошка, горячие поджаренные чесночные булочки из ржаной муки, из теплого кувшина поднимался пар ягодного отвара, и на десерт, в корзиночке заманивал аппетитный добрый кусок малинового пирога.

— Приятного аппетита! — пожелал курьер и испарился в темном коридоре.

Я голодно сглотнула и уставилась на ужин.

— Еда! — набросился на окорок Ричард.

— Ням-ням! — донеслось голодное из кантибэга.

— Сейчас, Тыковка, сейчас.

Я отщипнула большой кусок мяса, взяла булочку, порцию картошки и отправила это все своей прожорливой питомице.

— А еды тут на троих! — сыто икнул Ричард. — Куратор как будто знает, что ты не одна. И вообще, Айрин, Дарк — отличный мужик, заботливый, ты его хоть и послала, а он тебе ужин в комнату заказывает, заботится о тебе, чтобы ты с голоду не померла, ну чего ты кочевряжишься-то?

— Я его вещь, Ричард, вот он и «заботится» обо мне.

После сытного ужина мы все немного распарились и подобрели. Холод отступил, и я решила, что нужно бы пойти в душ и помыться. Меня все же сегодня похитили, держали в грязном полуподвале, да и вообще, ежедневную гигиену никто не отменял.

Да, холодно, да, ледяная вода, но это не причина, распространять вокруг себя неприятные запахи…

Взяв полотенце, я направилась в конец коридора, где в сиротском общежитии располагались душевые кабины.

Открыла кран, уже привычно взвизгнула, потому что тело ошпарил ледяной поток, но все же я мылась со скоростью света, безуспешно пытаясь применить самогипноз и убедить себя в том, что вода хоть немножечко, но тёплая…

Помывшись, я стремглав понеслась к себе, залезла в свою коечку, и накрылась одеялом с головой.

Ничего, как-нибудь засну, — уговаривала я себя, а вообще, мне уже давно пора возвращаться домой в конце концов!

И я обязательно пойму, как это сделать, мне бы только информацию нарыть… Хоть где-то. Все равно, я по крупицам соберу этот сверхсложный пазл, и если я смогла попасть сюда, то дорогу обратно, найду непременно!

Оптимистичные мысли, полные надежд на будущее согрели меня, и я начала быстро погружаться в сон.

Снова крики, улюлюканье, отблески пламени. Мужчины, много мужчин. Меня бросили на пол. Я пытаюсь подняться, но мне не дают этого сделать. На меня орут, позорят, но я не пойму, в чем я виновата.

Холодное лицо Дарка склоняется надо мной. Я заглядываю в его чёрные глаза, а там холод космоса… Будто он не человек, а его глаза — это две чёрные дыры, смотрящие на меня потусторонним ледяным холодом и пустотой.

Я подсказываю на своей кровати. Сон. Снова кошмар, который снится мне из раза в раз.

Вся мокрая, в поту. Простынка, которой я накрывалась, тоже вся мокрая… не пойму. В комнате, что… тепло?! Должно же быть холодно! Может, у меня жар? Щупаю лоб ладонью, но самой себе сложно измерить температуру, мне, по крайней мере, никогда этого не удавалось…

Я встала, подошла к рукомойнику, вода, полившаяся оттуда была и вправду, тёплой! Не горячей, но и не ледяной, как обычно, а такой нормальной, комнатной температуры.

Во дела!

Я подошла к окнам, откинула хлипенькие шторы, пощупала вечно ледяную батарею и… взвизгнула, одернув обожжённую руку! Вау, батарея оказалась горячей, точно кратер вулкана!

Это что получается… в сиротской общаге починили отопление?!

Это Дарк постарался? Ради меня? Чтобы я не превратилась в ледышку в ночи?!

Ну и дела…

Хоть какая-то польза другим сироткам от его одержимости Айрин.

Несколько мгновений я простояла около горячий батареи, наслаждаясь теплом, а потом подняла взгляд на улицу.

Дарк Омар Винтер! Его черная высоченная фигура неподвижно возвышалась под моим окном, как в тот первый раз, куратор без отрыва смотрел в моё окно.

Как жутко!

Но меня это по большей части не испугало, а разозлило. И даже очень разозлило!

Маньяк! Натуральный одержимый маньяк! По-другому его не назовешь!

Я закатила глаза, и со злостью отгородилась от него занавеской. Пошла обратно в кровать. Конечно, такие кошмары станут сниться, если стоят тут всякие, в окна заглядывают!

Наверно, впервые за все это время я очнулась в общаге для сироток, не стуча зубами от холода. Какое же это благостное чувство — ощущение тепла не только под одеялом, но и за его пределами. Я умылась вполне сносной водой комнатной температуры, проделала прочие утренние процедуры, оделась и вышла в коридор. Мои питомцы тут же напомнили мне о сытном завтраке, вот обжоры!

Остальные жительницы сиротского общежития так же выходили из своих комнат довольными и подобревшими. Все только и обсуждали что починенное отопление, а на меня внимания никто не обратил. Что ж, спасибо Дарку за это!

— Айрин! Иди сюда! — пробралась Ава к моему столику через толпу в трапезной.

— Не пойду, Ава, лучше ты присаживайся. Ну, чего у вас там? — спросила я, отпивая кофе.

— У всех только и разговоров, что об отоплении, даже про бал забыли.

— Это Дарка рук дело? — прервала я подругу.

— Ага, его. — подтвердила Ава. — Он, едва ты удрала из его дома, пошел на всех орать, чтобы отопление в общаге починили. Тут сразу у всех в Академии и время нашлось, и ресурсы, ну и финансы, само собой выискались самым волшебным образом… Эх, раньше бы куратор к нам пожаловал, на несколько лет, вот тогда бы мы зажили!

— Лучше поздно, чем никогда! — изрекла я банальную мысль.

— А потом он на ночь куда-то ушел, я так и заснула, его не дожидаясь.

А куратор изволили у меня под окнами стоять. Всю ночь причем, будто никакого другого занятия у мужчины его статуса не нашлось…

— Так, я что хотела спросить, сегодня вечером зимний бал! — ажитированно произнесла Ава. — Ты пойдешь?!

Ох, вот про бал я совсем забыла.

— Нет, Ава. Во-первых, я не взяла с собой подходящее платье, а во-вторых я танцевать не умею.

— В смысле, не умеешь? — нахмурилась Ава, — нас же учили на первом курсе и Вальсу, и другим танцам.

А, да? Не знала.

— А платье твое я могу тебе передать после пар. Надо пойти, Айрин! Для нас такая возможность, побывать на балу Первого Зимнего Дня открывается впервые в жизни!

— Мне все равно.

— Нет, надо побывать! Потом всю жизнь локти кусать будешь!

— Айрин Грейс! — недовольно прокаркала мое имя мадам Узэния. — Выходите отвечать!

Я закатила глаза к своду аудитории, но, вышла.

Узэния смерила меня высокомерным взглядом, полным призрения, и как шмякнет вонючую тушу дохлого горностая на кафедру, а меня чуть ли не стошнило от омерзения.

— Оживляйте! — презрительно скривив губы куриной жопкой приказала преподавательница.

Что? Опять?!

— Да у нас же факультет Целительства, а не некромантии, в конце концов! — возмутилась я.

— Исцеление мертвых животных входит в программу нашего курс. Оживляйте!

Да что ж такое?!

Одним глазом я покосилась на безвременно почившую тушку горностайчика. Тушка была не в лучшем состоянии, и над ней уже летали стаи мошек. Узэния просто издевается надо мной. Она услышала о том, что я ушла от Винтера и подумала, что его покровительство больше на меня не распространяется, а раз так, то на мне можно оторваться по полной программе… Это плохо. Надо придумать, как отвадить дурную преподшу, присеча ее измывательства, либо уже научиться поднимать мертвых зверушек на самом деле.

Не успела я додумать сию здравую мысль, как тяжелые двери аудитории открылись, являя нашему факультету… Дарка Омара Винтера и его свиту из администрации Академии!

Узэния снова побледнела, глазки ее воровато забегали на вытянувшемся лице.

— Ммм… доброе утро, господин Куратор…

Но Винтер лишь поднял руку в знак того, чтобы противная преподша замолчала, и посмотрел на меня, прожигая взглядом.

— Садитесь, мисс Грейс. — отпустил он меня, прервав издевательства.

Студенты наоборот повскакивали со своих мест, но ректор Академии замахал на них руками:

— Присаживайтесь, уважаемые учащиеся, наш достопочтенный многоуважаемый куратор Дарк Омар Винтер желает прочесть вам лекцию.

Все студенты как-то разом оживились и заулыбались. Еще бы, попялиться на красивого мужчину, или слушать заунывные верещания Узэнии? Похоже, что выбор очевиден.

— Вы не против, госпожа Узэния? — спросил ректор у преподавательницы больше для проформы.

Та отрицательно замотала головой, выставив вперед руки. Уселась за свой стол, уступая место более приятному оратору.

Дарк вступил за кафедру, по аудитории пронеслись женские восторженные вздохи — ничего удивительного, куратор — видный красивый мужчина, обладавший природным магнетизмом. Сложно перед таким устоять…

Но Дарк Винтер не обратил на женские вздохи никакого внимания, вероятно уже привык к подобному. Он лишь покривился на дохлого горностая, и небрежным движением ладони рассеял беднягу в воздухе.

А теперь раздался мой единственный облегченный вздох. Очень надеюсь, что Винтер развеял задохлика насовсем, и мне не придется его оживлять!

Дарк Омар Винтер был очень красноречивым. Просто прирожденный оратор, еще и ко всему прочему обладавший природным магнетизмом. Даже я, зная всю его подноготную, и то, заслушалась, что говорить об остальной женской аудитории. Все женщины, без исключений, сидели с открытыми ртами, ахали и охали по мере его повествования.

В числе прочего куратор говорил о модернизации отопительной системы в женском сиротском общежитии. Что отопление он берет на свой контроль, и теперь сиротки больше мерзнуть не будут. Чем удостоился восхищенных аплодисментов от этих самых сироток. Так же он говорил о расследовании смерти студентки от рук сектантов, о том, что расследование идет полным ходом, а так же обо всех своих решениях и достижениях, за время его кураторства над Академией.

— И в конце не могу не отметить! — мягко звучал бархатный баритон куратора. — Что сегодняшний бал, посвященный первому дню зимы, будет открыл для всех студентов, не зависимо от их происхождения!

Сиротки снова поахали.

— Не явиться на бал нельзя! — продолжал тем временем Дарк, отыскав меня взглядом в толпе аудитории, и будто говорил это все лично мне. — Каждой девушке, не имеющей собственное бальное платье будет предоставлен соответствующий наряд!

И снова вздохи, полные восхищения и предвкушения.

— Долгие годы зимний бал был прерогативой лишь для знати, но я считаю это неправильным и не справедливым. Зимней бал — для всех студентов, без исключения!

— Слышала? Бал для всех, так куратор сказал! — бежала за мной Ава и тараторила мне в спину.

— Мне все равно, я не пойду! — бросила я на ходу, и побежала быстрей.

— Ой, дурочка, ну и дура! — раздалось обидное от Авы.

Пусть думает, что хочет. А я не собираюсь выплясывать перед Винтером! Ни за какие коврижки!

В комнате меня ждал сюрприз. Огромный такой, в изысканной бархатной коробке, перевитой розовыми лентами. Рядом с коробкой покоилась корзина, наполненная спелыми бананами, румяными яблоками, сладко благоухающими свежестью апельсинами, и красиво начищенный и нарезанный на полукольца ананас. Так же радовала взгляд питахайя, или как его еще называют в народе, драконий фрукт. В моей прошлой жизни я все порывалась его попробовать, но он был настолько дорогим, что пробивал ощутимую брешь в кармане нищей студентки, поэтому его я намеревалась сейчас попробовать в первую очередь.

На столе же, на блюде из фарфора благоухал наисвежайший, наимягчайший шашлык из мясного ассорти, а так же палочки, на манер люля-кебаб, в обрамлении нескольких видов соусов и тонких лепёшек.

— Вау, еда!

— Ням-ням!!! — радостно заверещали мои, словно, вечно сбежавшие из голодного края, фауниты.

Ричард без проблем выбрался из кантибэга и первом делом накинулся на тарелку сырного ассорти, которое оказалось позади блюда с шашлыком, и настолько довольной рожи моего крысеныша я еще не видела ни разу в жизни!

Тыковка же бесновалась в кантибэге, пока я не скормила ей половину от всего шашлыка, а также позволила закусить бананами, половинкой ананаса и апельсином. Драконий фрукт оставила себе на пробу, так как это ну очень уж экзотично!

Ричард буквально мурлыкал от удовольствия, как огромный кот, напавший на сметану. А Дарк Омар Винтер — умный и опасный тип! Прекрасно знает, чем именно можно подкупить моих четвероногих друзей, и к каждому нашёл свой подход. Тыковка, к примеру, всеядна, а Ричард, как и каждая мышка питает особую страсть ко всем сырным продуктам. Интересно вот, откуда только Дарк узнал о моем желании попробовать драконий фрукт?!

Последняя мысль напугала меня и ввела в ступор.

— Айрин, а что там в коробке? — причмокивая от удовольствия вернул меня к реальности Ричард.

Я пожала плечами.

— Так открывай быстрее, вдруг там еще одна головка сыра! — мечтательно поторопил меня Ричард. — Большого, желто-оранжевого, ароматного… в ды-ы-ырочку!

— В дырочку! — хмыкнула я, но все же полезла в коробку.

Практически все пространство занимала пена кружева, нежно-розового, персикового цвета, расшитая камнями. Мне даже пришлось зажмурить глаза, потому что веселые отблески от россыпи бриллиантов запрыгали по моей убогой комнатушке общежития.

— Что там, Айрин? Ларец с драгоценностями? — заинтересовался Ричард, сожрав под чистую всю сырную тарелку и облизав усики

Я же ничего не ответила, потому что поверх расшитой ткани красовалась еще одна коробка, бархатная, и довольно таки внушительных размеров.

Я подняла изысканный увесистый короб: да тут украшений на килограмм, не меньше!

— Айрин, не пойти в таком платье на бал — просто преступление! — заявила Ава во все глаза разглядывая пену из кружев, страз и шелка.

Я сама разглядывала себя в зеркале, и не узнавала. Оказывается, подобный персиковый цвет очень освежает мое похудевшее лицо. А силуэт у платья только подчеркивает все мои достоинства: открывает красивую зону декольте, подчеркивает тонкую осиную талию, переходя в пышную юбку. Я покружилась, наполняя комнату мириадами солнечных зайчиков.

— А чего там в той коробочке? — сунула Ава свой любопытный нос в бархатный прямоугольник.

— Украшения.

— Так доставай скорее и примеряй.

Мы с Авой приоткрыли крышку и ахнули! Внутри посверкивая бриллиантами и другими драгоценными камнями покоился целый гарнитур из украшений!

— Айрин! Это Винтер тебе подарил?! — завизжала от восторга Ава.

— Видимо, да… — пожала я плечами.

— Пресвятая Кала… позволь? — я кивнула, и Ава осторожно вынула сверкающую диадему с камнями такого же персикового оттенка, как и платье. Диадема искрилась, переливалась, светилась румяными боками, завораживая своими отблесками. Я же потянулась достать увесистые вечерние серьги. Множество бриллиантовых капелек персикового оттенка свисали из мочек ушей прямо на плечи, при этом серьги не ощущались в ушах тяжестью, а будто были невесомыми. Серьги мне были очень к лицу, и снимать их мне не хотелось.

— Ого, Айрин… — чуть ли не падая в обморок от изумления смогла вымолвить Ава. — Это просто невероятно!

Дальше, я полюбовалась на колье в виде крупных виноградин того же самого персикового бриллианта. Не знаю, на сколько бы это колье потянуло в моем мире, но таких крупных бриллиантов я еще не встречала.

Колье приятной тяжестью обхватило мою шею, а центральный и самый массивный бриллиант удобно лег в ложбинку яремной впадины.

— Нет слов… просто не слов!

Последнее, что лежало на дне шкатулки — это был массивный браслет с все теми же бриллиантами. Он удобно обхватил мое запястье, а камни приятно холодили кожу.

— А где кольцо, Айрин?

— Какое кольцо? — не поняла я.

— Ну, обычно в комплекте подобных гарнитуров всегда идет кольцо.

— Хм… не знаю. — я еще раз заглянула в коробочку, а потом и вовсе хорошенько потрясла ее. — Нет кольца. — пожала я плечами. — да и ладно, и так непонятно, как я не прогнусь под тяжестью всех этих бриллиантов…

— Значит, Винтер его оттуда вынул. — сделал вывод Ава, и протянула мне диадему. — Надень, посмотрим, как все это смотрится вместе.

Я надела диадему поверх прически и ахнула. Диадема была словно изготовлена специально для меня!

Я даже не думала, что могу быть настолько красивой! Даже не подозревала.

Бальный зал Академии представлял собой отдельное строение. Мы с Авой немного не рассчитали время: делали прически и опоздали. Все студенты и преподаватели Академии уже чинно общались с бокалами в руках, и закусывали изысканными порционными закусками.

Я зашла в зал и обомлела. Все вокруг было в золоте, в позолоте, все яркое, блестящее. Огромные люстры гроздьями винограда свисали с расписного потолка, я насчитала их более двадцати, и все горели множеством лампочек, ярко было так, что в пору ослепнуть. Бликовали от огромной концентрации бриллиантов и расписные стены зала. Блистал начищенный до блеска, а потому отражавший все точно в зеркале паркет. Поражали блеск и роскошь, точно это был не бальный зал Академии, а настоящий зал королевского дворца!

Я шла, а разодетая пышная толпа расступалась передо мной, затаив дыхание. Я их понимала. Я и правда была просто потрясающей! И чувствовала себя королевой этого бала. А ведь всем известно, что самое главное — это твое внутреннее самоощущение!

Я шла, не замечая никого вокруг, потому что впереди маячил именно он — Дарк Омар Винтер.

В праздничном черном сюртуке, расшитом серебряными нитями, в белоснежной рубашке, аккуратная прическа украшала его голову. Он стоял и смотрел на меня в полном обомлении, в глазах его стояло обожание, восхищение. Если я была королевой этого бала, то он был непременно, королем!

Я подходила ближе и ближе, и по мере моего приближения, блеск и позолота вокруг, будто бы опадали, будто улетали сожжённой шелухой, обнажая неприглядную действительность.

С каждым шагом я будто бы все больше и больше просыпалась, начинала видеть ясней, и вспоминала. Вспоминала все, как оно было!

Черт возьми, я ведь и была той самой Айрин… Не Ириной Вадимовной Северовой, как было записано по паспорту, а именно, Айрин! И я не приходила из чужого мира! Я всегда была здесь! А те воспоминания, они… кто-то подложил их мне в голову! Все было обманом, все! И тот непонятный мир, и тетка, воспитавшая меня, и работа кассиром в супермаркете… Этого никогда не происходило со мной! Мне это внушили! Но кто?! Дарк Омар Винтер? Этот засранец, убивший меня однажды? В прошлой жизни?

Я шла к нему, к этому прекрасному принцу и ясно видела в нем лицо убийцы! Беспощадного, беспринципного… С каждым шагом я все яснее и яснее вспоминала, что именно он сотворил со мной! Такое нельзя пересказать, такое нельзя описывать.

— Айрин. — протянул он мне руку.

Руку Дьявола.

— Позволь пригласить тебя на танец. — прозвучал его обманчиво приятный голос.

Я посмотрела на него, и он предстал моему взору без шелухи и прикрас. Холодный расчетливый убийца, до которого не достучишься, не докричишься. От которого нужно бежать на край света, только чтобы не нашел.

Я кивнула. Надо усыпить его бдительность. Я умею танцевать. Теперь эта способность разблокирована. Кто-то злословил на периферии, возмущался тому, что куратор отказал почти всем дамам, пытавшимся пригласить его на вальс, а потом сам пригласил меня, яко бы безродную сиротку.

— Айрин. — вложил он мою руку в свою.

— Да что уж там. — хмыкнула я, — называй меня моим настоящим именем.

— Эрин? — приподнял брови куратор, и прижал меня сильнее. — Эрин, ты…

— Да, Дарк. — кивнула я, и позволила себя покружить. — Я… знаю теперь все!

Он крепко прижал меня к себе, и прогнул в спине в такт танца.

— Эрин, я… так ждал тебя, я так мучился ты не представляешь! Ты исцелила меня, мое сердце!

— А ты убил, Дарк. — холодно возразила я. — Ты умертвил мое сердце!

— Я знаю, прости, прости меня! — снова привлек он меня к себе.

Я не могу этого простить. Ведь он не просто убил меня. Он убил дело моей жизни. А это куда больнее, чем обычная человеческая жизнь.

— Эрин, я все исправлю, клянусь тебе! — танец продолжался, но Винтер все не отпускал меня. — Позволь мне все исправить!

— Это невозможно. — холодно ответила я. — Того, что сломал склеить заново нельзя.

Оттолкнув от себя изверга, я под изумленные возгласы толпы пошла прочь из бального зала.

— Эрин. — раздался его крик, полный боли и сожаления. — Я сделаю все ради тебя!

Не оборачиваясь, я качнула головой, удаляясь все дальше. Тогда молила его я, он остался глух к моим мольбам. Теперь я не слышу его. У меня есть миссия поважнее. Очень важная. Та самая, которую от меня всеми силами пытались скрыть, подложив мне несуществующие воспоминания.

Я стаскивала с себя это дурацкое платье, рвала бриллианты, которые нелепыми виноградинами летели на пол, порвавшись и рассыпавшись, я топтала их ногами, точно ненужную, грязную шелуху.

Я расплетала свои волосы из прически, что сделала мне Ава, и стягивала их в обычную косу. Надев на себя старое сиротское платье, выгрузив из кантибэга ставшие ненужными учебники, я сказала Ричарду:

— Можешь остаться здесь. Вряд ли я вернусь сюда.

Ричард все понял. Без лишних слов.

— Нет, Эрин. Я с тобой, до конца. Тыковка сверкнула мне глазами. Ну и прекрасно. Среди моих фаунитов как оказалось, нет предателей, в отличие от людей.

Закутавшись в пальто, я напоследок оглядела свою комнату, в которую теперь никогда не вернусь. Все мое студенческое беззаботное веселье оставалось в прошлом. Впереди меня ждало испытание. Самое главное. То, ради которого я появилась на свет. Уже второй раз.

— Стой, кто такая? — стража у ворот Академии крикнула мне.

— Айрин Грейс. Студентка, сирота. — произнесла я спокойно. — Мне нужно срочно покинуть стены Академии.

— Не было такого распоряжения! — стоял на своем стражник. — Возвращайтесь обратно, сирота Грейс!

Мне было жаль невиновного стражника, но я не могла поступить иначе. Короткий выпад, и стражник без сознания повалился на пол.

— Где ты так научилась? — с восхищением спросил Ричард.

— В Приграничье. — коротко ответила я.

За воротами я быстро оценила местность, освещаемую полной луной. Хорошо, что не было низких туч, и снега, окрестности были хорошо просматриваемыми. То, что было мне нужно, лежало закопанным в лесу Эрмильи, который в нескольких километрах отсюда. Если повезет, то на рассвете я уже смогу забрать то, что мне нужно, и отправиться в Пустошь Арагонии.

— Айрин, может лошадь возьмем? — предложил Ричард. Так мы доберемся быстрее.

— Нет уж. — ответила я. — В Академию возвращаться небезопасно нас может…

— Эрин! — раздался мощный окрик Дарка. — Эрин, вернись! Не делай этого, Эрин!

— Черт, он нас сейчас найдет! — пискнул крысеныш.

И будто в подтверждении его слов, на нас из ворот Академии выехал вороной конь Винтера.

— Эрин, давай поговорим!

— Когда я хотела с тобой говорить, ты меня не слышал. — роняю я. — А теперь нам больше не о чем разговаривать.

Щелчком пальцев я открыла кантибэг, вытащила Тыковку, прошептала ей примерные координаты Сардала, и… нас выбросило именно туда, в подворотню одного из домов, около мусорных баков.

— Ох, пресвятая Кала… — осенил себя знаком Ричард. — Ох, Тыковка, ну ничего себе, ты могешь…

— Ням-ням. — мрачно подтвердила моя питомица, и вдруг как схватит крысу с помойки…

— Эй, это вообще-то мой отдаленный родич! — возмутился Ричард. — Выплюнь, немедленно!

Тыковка вздохнула, но отпустила обалдевшего от такого расклада мусорного крыса.

— Хи-хи… — жалобно проговорила она.

— Ничего не понял, Айрин! — топнул лапкой Ричард, — Ты же говорила, нам в лес надо, а почему Тыква нас в Сардал забросила?

— Брюки мне надо. — пояснила я. — Мое сиротское платье слишком приметное, да и неудобное. Поди, Ричард, раздобудь мне брюки. Вон, магазин видишь? Сможешь?

— Обижаешь, хозяйка! — усмехнулся крыс. — Ты только следи, чтобы эта обжора моих родственников не сожрала. Еды я тоже раздобуду.

Прикинув время, я подумала, что пока куратор доскачет на своем вороном до Сардала, пока обнаружит меня среди домов и мусорных баков, мы успеем и поужинать, и переодеться, и в лес попасть.

Благо, что накануне того, как мне запудрили мозги, я украла семена Тыквенника ядовитого. Именно этот фаунит может перемещать хозяина на большие расстояния, как телепорт. Именно поэтому он запрещен. Ведь попади он в руки преступникам, не трудно представить себе весь хаос, который это спровоцирует.

— Вот, Айрин, примеряй, а я за ужином!

Ричард раздобыл мне не только брюки из мягкой коричневой замши, но и тунику, короткую куртку, и вполне сносные сапоги. Просто чудо, а не крысеныш. И самое интересное, что спер он это все втихую, потому что погони за ним из разъяренных продавцов не последовало.

Пока он убежал в поисках еды, я переоблачилась в новую одежду. Все оказалось мне в пору, и я в который раз похвалила крысеныша, только на этот раз его глазомер.

— Стащил мясо и пирожки. Будешь, Айрин?

— Ням-ням! — заверещала Тыковка.

Питомица как-то подозрительно сморщилась. Думаю, что перемещение в пространстве сильно истощило ее магический резерв, и, возможно, пища могла бы хоть как-то этот резерв восполнить.

— Нет, Ричард, накорми Тыковку, я обойдусь.

Я терпеливо ждала, пока мои фауниты отужинают. Тыковка и вправду, после доброй порции мяса расправилась и повеселела.

Доев последний пирожок, Крыс насторожился. Блестящая его шубка встопорщилась. Тыковка икнула.

— Что? — напряглась я.

— Айрин. Я что-то чувствую. Вероятно, она тоже, — указал лапкой на Тыковку Ричард.

По моему телу так же пошли мурашки. Волоски встали дыбом.

— Зло. Что-то невероятно злое и огромное идет на нас!

Тень отделилась от дома, и шла на нас, прикрывая освещенное полной луной ночное небо.

— Айрин, давай, командуй Тыкве в лес! — пропищал крысеныш.

Земля пошла трещинами, вспенилась, разверзлась…

— Ой, мама! — взвизгнул Крысеныш, ныряя в кантибэг.

Что-то поднималось из земли, мерзкое, скользкое и зловонное.

— Эрин! — раздался позади мощный голос Винтера. — Эрин, я сейчас, держись!

Но я, будто скинув с себя оцепенение, прошептала Тыковке:

— В лес!

Секунда, и вот мы уже оставили подворотню Сардала с разверзшейся землей, червем и Винтером далеко позади.

Мы оказались во влажной лесной чащобе. Что-то трещало вокруг. Будто крылья хлопали вверху голых деревьев, одетых в шубы из снега.

— Мамочки, летучие мыши… — пропищал Ричард.

— Твои сородичи. — хмыкнула я.

— Ладно, хорошо, хоть крылья, а не лапы и зубы.

В этот момент, будто услышав слова Ричарда, из чащобы послышался заунывный волчий вой.

Ладно, мне сейчас не до диких зверей, нужно во что бы то ни стало отыскать то самое, что я зарыла сама лично, в прошлой жизни.

Я огляделась. Повсюду деревья, прошлогодние ветки, снег, и на первый взгляд непроходимая чащоба. Я зарыла нечто на берегу болота, и очень надеюсь, что за почти двадцать лет болото не поглотило это окончательно. Не то, плохо придется всем.

Хорошо, что самая черная гниль, восставшая против меня в городе, пока не добралась до леса. Да и Винтер, этот холодный убийца, тоже не добрался. Видимо, способности моей Тыковки по телепортации намного более мощные, чем его.

— Тыковка. А ты можешь найти местность по картинкам из моих воспоминаний? — взяла я на руки питомицу.

Та радостно закивала. Я закрыла глаза. Вспомнила о том, как зарывала этот предмет, вспомнила запах сырой теплой земли, туман, стоявший вокруг болота, завывание волка, такое же, как прямо сейчас. Я старалась вспоминать все очень детально, а потом с этой картинкой в глазах открыла их и уставилась на Тыковку. Ее глазницы вспыхнули алым, и нас всех унесло вихрем… на ту самую Поляну!

Вот оно, болото, а вот дерево, превратившееся за двадцать лет в мертвую корягу… Кажется, в него ударила молния, и мгновенно убила все живое внутри. Возможно роковую молнию притянул тот самый артефакт, который я зарыла под ним.

— Тыковка, подсвети! — попросила я.

Тыковка зажглась изнутри, но не ярко, а как-то тускло, будто в ней села батарея.

— Тыковка… — прошептала я, беря уставшую питомицу в руки. — Бедная, ты совсем сморщилась.

— Хи… — грустно ответила малышка.

— Айрин, ты копай, а я найду для нее чего поесть, кажется, все перемещения истощили ее.

— Точно, Ричард, будь добр!

Я усадила Тыковку поближе к кромке черной топи, чтобы она могла хоть немного подкрепиться комарами, которые не уснули вблизи теплых торфяных вод, а сновали туда-сюда, обрадовавшись приходу хоть кого-то теплокровного.

Я разметала в стороны старые ветки деревьев, разгребла сухие листья. Земля была теплой, приятно пахло торфом. Я опустила пальцы прямо в благодатную почву. Земля легко поддавалась моим пальцам, и мне для копания даже не нужны были другие приспособления.

Ричард принес Тыковке несколько пойманных полёвок, а потом бросился мне помогать. Мой фаунит ловко копал землю передними лапками, задорно выталкивая ее из-под себя.

Еще один последний гребок моими руками и лапками Ричарда и из-под земли забилось нежно-розовое, персиковое сияние.

— Айрин… — восхищенно пропищал крысеныш.

Я окончательно выкопала и отчистила от последних налипших комьев земли артефакт. В моих руках засиял Кристалл. Кристалл Жизни.

— Айрин, это он…

— Да, Ричард. — подтвердила я. — Меня уже убили за этот камень однажды. Но я должна доделать то, что не доделала в прошлой жизни…

— Эрин, девочка моя… — заскрипел старческий голос.

— Анхелика? — я оглянулась на жрицу.

Старая лесная нимфа появилась около нас, будто из ниоткуда.

— Эрин, я вижу, ты собираешься отдать кристалл Пустоши.

— Да. Кристалл жизни должен вдохнуть жизнь в Пустошь. Ты ведь сама посылала меня с этим кристаллом, Анхелика… Меня ведь убили из-за него…

— Это было много лет назад. — прикрыла ясные синие глаза жрица. — Многое изменилось с тех пор, много воды утекло.

— И что?

— Отдай мне кристалл. Ему еще не время.

Старуха пошла на меня, расставив руки. С них, будто чья-то душа, метнулось заклинание. Ричард бросился в его сторону, беря его на себя. Мой милый фаунит превратился в камень, не успев даже вскрикнуть.

— Что ты наделала? — заорала я. — Немедленно верни мне Ричарда!

— Верни кристалл, и я разморожу твоего крысеныша! — рявкнула старуха.

Прости, Ричард… я посмотрела в его окаменевшие смышлёные глазки-бусинки. Прости, мой милый, отважный крыс, но я должна! Я должна закончить мое дело! Что бы это мне не стоило!

— Тыковка… — я подняла фаунита.

— Нет, Эрин, нет, не делай этого! — запричитала старуха.

Она снова метнула в меня заклинание, но в этот раз мне удалось увернуться.

— Верни кристалл, Эрин! — заорала бабка, — Надо было прибить тебя еще тогда, в подвале Академии!

— Так вот это кто был… Анхелика, ты убивала студенток, чтобы… — дошло до меня. — Ты живешь уже лет восемьсот, ты питаешься их жизнями?!

Договорить я не успела, ибо Анхелика начала стремительно превращаться в… Собу!

— Я присматривала за тобой, дура, но ты вышла из-под моего контроля! — гаркнула на меня Соба. — Двадцать лет назад ты была нужна для нашего дела, но теперь планы изменились! Верни кристалл, девчонка!

Значит, Анхелика в образе Собы присматривала за мной все это время. Возможно именно она навела на меня морок, чтобы я считала себя попаданкой, потерявшей память. Вот почему татуировка на руке сектантки показалась мне знакомой, ведь у Собы на руке была точно такая же отметина!

Кому верить? Я не понимала. Более двадцати лет назад, именно мне, жрице Эрин Хантер, была поручена миссия о возвращении кристалла Пустоши. Я знала, что в Пустоши неспокойно. Поэтому я не стала так рисковать и сразу нести кристалл, ведь меня могли схватить, убить, а кристалл отобрать. Что, собственно и произошло. Вот только кристалл я предварительно спрятала тут. Я хотела увидеть Дарка Винтера, хотела попросить его обеспечить мне защиту во время возвращения кристалла домой.

Ведь ходила легенда о том, что когда-то боги выбили кристалл жизни из пустоши, и именно тогда в Вальмерии перестали рождаться маги. Существовало поверье о том, что если вернуть кристалл на место, то все вернется на круги своя. Все будет как раньше. Но…

Дарк Омар Винтер жестоко убил меня, а камень так и остался дожидаться своего часа на этом болоте. Пока я не родилась заново, и не вспомнила, где именно его зарыла.

Кстати, а почему я родилась? Почему меня возродили? Уж не потому ли, чтобы я привела нужных людей к этому болоту и к… кристаллу?!

— Эрин, стой!

Я выхватила из кантибэга ритуальный нож. Рассмотрела орнамент на рукояти. Орнамент лесных нимф. Орнамент Анхелики.

— Я должно была догадаться… — пробормотала я, взглянув с ненавистью на Анхелику-Собу.

Кристалл вспыхнул красным, и я поняла, что медлить нельзя!

Ричард, прости меня, но я должна действовать… Я вернусь за тобой и постараюсь расколдовать. Надеюсь, что ты меня поймешь…

— Эрин! — раздался еще один голос.

Послышался треск веток, тяжелые мужские шаги.

— Эрин, милая, послушай!

Нет, вот кого я точно не стану слушать, так это убийцу!

— Тыковка, перенеси нас в Пустошь! — попросила я питомицу.

Кристалл вспыхнул с новыми силами, как и глаза фаунита. Вихрь закрутил нас, и в следующее мгновение я оказалась там…

Тыковка, моя милая помощница, так весело и задорно жравшая все, что не приколочено, сморщилась и почернела окончательно. Выдохлась. Выгорела. И даже семечка внутри не осталось…

— Тыковка… — прошептала я, стирая слезы. — Прости, прости и ты меня. Я не брошу. Если выживу, я заберу тебя. Накормлю и ты снова станешь такой же рыжей и румяной, как прежде!

Питомица, казалось уже не слышала меня. Я осторожно поставила ее у высохшего под палящим солнцем кустарника.

Ну что ж… вот он, холм Ужаса. Именно там Дарк Омар Винтер убил меня…

И именно у его основания я должна была заложить кристалл.

Где-то на востоке уже занималась заря, хотя полная луна и звезды еще ярко светили в темном небе. Сильный холодный ветер разметал мои волосы.

И вот теперь я одна. Совершенно одна, без единой души, с кристаллом в руках стою посреди Пустоши.

Ветер донес с собой топот копыт.

Неужели снова Дарк! Неужели он снова станет препятствовать мне? Ну уж нет! Я сжала Кристалл покрепче и что есть сил побежала к холму Ужаса.

Топот усиливался, а я бежала не оглядываясь, чтобы не споткнуться и не упасть.

— Айрин! — голос Авы, такой непривычный посреди пустыни все же заставил меня вздрогнуть.

— Айрин, стой, — Ава спешила лошадь, и спустилась с седла.

— Ава…? — удивленно уставилась я на подругу. — Ты… можешь ехать верхом…

А потом догадка со страшной силой хлестнула меня по лицу:

— Ава, и ты туда же?

— Айрин, меня приставили приглядывать за тобой, — подтвердила мои догадки подруга. — Но я искренне дружила с тобой все эти годы. Отдай кристалл, Айрин. Верни его нам, и все будет как прежде…

— Как прежде, больше не будет никогда, Ава… — прошептала я, сжимая кристалл покрепче. — Я вспомнила слишком многое. Слишком много для одного человека. Для одной девушки, которую убили ни за что!

— Не заставляй меня драться с тобой, Айрин! — в руках у Авы появился нож… точно такой же ритуальный нож, с тем же рисунком, что у меня в сумке, что и на запястье Анхелики.

— Ах ты чертова сектантка! — взвизгнула я, нащупывая в своем кантибэге точно такой же ритуальный нож, ждавший все это время своего часа. — Сколько тебе лет, Ава? Сколько лет, вечная студентка?!

— Пятьсот, — ухмыльнулась Ава, и на ее лице в неясном ночном свете будто отразились все морщины пятисотлетней кожи. — Совсем еще молодая, Айрин, а вот тебе не следовало по ночам шастать по подвалам… по ночам спать на своих простынях надо, ведь меньше знаешь — лучше спишь!

Ава с визгом кинулась на меня, я едва ли успела выставить вперед свой нож. Ава бросилась на меня с ножом и кулаками, ее конь ржал. Сначала, от неожиданности я повалилась на землю, в пыль, но тут же поняла для себя, что должна победить! Чего бы мне это не стоило!

Кулак у Авы был достаточно тяжелым, да и она была намного крупнее меня, и крепче физически. Я уже вся была в синяках, и сил хватало только на то, чтобы уворачиваться от особо сильных ударов бывшей подруги. О том, чтобы перехватить инициативу, речи не шло. Ава била и била меня, словно заведенная, пока я, исхитрившись, смогла вырваться, и побежать в сторону холма Ужаса.

В пылу драки она загнала меня на самую высь. Кровавая заря занималась все выше. Я тоже вся была в крови, но эта сумасшедшая не останавливалась.

Наконец, она загнала меня к самой кромке, к обрыву скалы.

— Ну что, Эрин, полетаешь? — усмехнулась та, кого я считала подругой.

— Только после тебя! — прорычали сзади.

Удар, и Ава, булькнув, с удивлением уставилась на свой живот, из которого теперь торчало острие ножа.

— Всегда терпеть ее не мог! — прорычал Винтер, отталкивая крупное, бездыханное тело Авы с брезгливостью.

Затем он взглянул на меня. Порыв ветра пронесся между нами.

Мы снова были на этом обрыве, наедине, как более двадцати лет назад.

И снова в руках у Винтера был окровавленный нож. Но глаза были другие. Тогда они были злые и холодные, полные мрачной решимости уничтожить меня. Теперь же он смотрел со страхом. С огромным страхом потерять меня от одного неверного моего движения. От одного сильного порыва ветра.

— Эрин, не шевелись… — тихо прошептал он, подходя все ближе.

Я дернулась. Насыпь из камешков полетела в бездну из-под моих ног.

— Эрин, дай руку, пожалуйста! — протянул он мне свою ладонь.

Тогда он этой самой рукой столкнул меня, оборвав мою жизнь. А теперь протягивает ее. Для чего?

— Эрин, смотри на меня! — умоляет Винтер, — Смотри! Меня прокляли тогда! Покопались в моем сознании. Я — был не я. Я был марионеточным балваном, управляемым злым умом. В своем уме я бы никогда не сделал этого со своей истиной…

— Истиной? — переспросила я спекшимися окровавленными губами.

— Да, милая, ты была моей истиной. Ты и сейчас ею остаешься! Навсегда в моем сердце! Дай мне руку, Эрин. И я помогу заложить тебе этот кристалл.

— Так, как должен был помочь тогда…

— Да, милая, именно так.

Дарк уже так близок ко мне, что протягивает руку, и крепко привлекает меня к себе. Подхватывает на руки, и несет подальше от обрыва, прижимая крепко-крепко, оглушая биением собственного сердца.

Вдвоем с Винтером мы спускаемся с этого холма. Я не доверяю ему, жду от него подставы в любую минуту, но у меня нет другого выбора. Я полностью деморализована гибелью моих фаунитов, и истощена поединком с Авой.

Дарк говорит мне какие-то ободряющие слова, но я его не слушаю. Я должна вернуть кристалл пустоши, и боюсь, что еще кто-то может мне помешать.

Когда мы спустились к подножию, на небе окончательно рассвело.

— Эрин! — вдруг остановился Винтер. — подожди, я что-то чувствую…

Не успел куратор произнести эту фразу, как земля начала трястись и лопаться, будто подземные огромные черви лезли из нее.

— Эрин, зайди за меня, и чтобы не происходило, не выходи! — Винтер накрыл меня плащом.

Плащ оказался не простой, магический. Внутри него я была точно в коконе. Я прижимала кристалл жизни сильнее, ведь явно сейчас эти черви из Сардала добрались до Пустоши именно за ним.

— Эрин, держись! — крикнул Дарк.

Я будто со стороны наблюдала за тем, как куратор обнажает меч из ножен, как плетет над ним заклинания, а затем рубит этих червей, точно макароны на фабрике. Я видела, как отчаянно он сражается, не жалея сил, и как эти силы, так же как и его магия покидают его.

Я могла бы все это закончить, для этого мне нужно было вернуть кристалл, но как правильно заметил Винтер, выходить из-за его спины мне было нельзя. Черви бы тут же атаковали меня и сожрали вместе с кристаллами.

Винтер, окровавленный, еле держался на ногах, когда срубил голову последней твари.

— Дарк… — всхлипнула я.

— Эрин… — мужчина качнулся, и, если бы не я, он бы упал на пол.

— Ты ранен, Дарк? — подалась я ощупывать его живот.

— Наверно. Пошли, Эрин! — сжал он мою руку. — Ты должна вернуть кристалл.

Еле как, хромая и опираясь на меня, Дарк шел в сторону склона.

— Эй, господин куратор! — раздался знакомый голос нам в спину.

Мы обернулись. И Дарк чудом снова успел закутать меня в плащ, потому что над нами возвышался огромный, крупнее раза в три чем предыдущие, червь.

— Отдай девчонку, и кристалл, Дарк! — проревел червь.

Дарк от души ругнулся на тварь, а потом сплел какое-то особо сильное заклинание, наверно, потратив на это последние силы, и метнул им в тварь.

— Так я и думал! — процедил Винтер.

Мы оба увидели, как заклинание рушит иллюзию червя, выдавая его настоящую сущность. Перед нами стоял… Блэкхар! Ректор Академии!

— Профессор Блэкхар? — взвизгнула я.

— Так я и думал! — повторил, рыча Винтер. — Вот у нас главное зло где завелось! Вот почему вы прятали Эрин в своей Академии!

Ректор бросился на Винтера.

Винтер и Блэкхар дрались ни на шутку. Я очень переживала за Дарка, ведь его силы и так были на пределе.

Блэкхар побеждал. Он загнал Дарка в угол и занес над ним клинок.

— Дарк, нет! — крикнула я.

— Отдай кристалл, девчонка! — взревел ректор, — иначе твоему дружку конец!

— Не отдавай, Эрин… — прохрипел Дарк, захлебываясь собственной кровью. — Беги Эрин, возвращай кристалл!

— Эрин. — противно хмыкнул Блэкхар. — Он убил тебя однажды. Не слушай его. Это — слова убийцы.

— Это ты, тварь, заставил меня сделать это, проникнув в мое сознание… — хрипел Дарк. — Это ты виноват! Я бы никогда не убил свою истинную! Я бы никогда не сделал тебе больно, Эрин…

Дарк терял последние силы, и вскоре умолк. Я плакала.

— Ну что, Эрин, скинем его с холма Ужаса? Я могу предоставить это право тебе. Отомстишь за себя, девочка? — ухмыльнулся Блэкхар, встряхивая бездыханное тело куратора, точно котенка.

— Я не мстительна. — всхлипнула я. — Отпустите его. Он не виноват.

— Отдай кристалл, и забирай своего истинного!

— Зачем вам этот кристалл… зачем вы наворотили столько дел из-за него? — спросила я, сжимая камень сильнее.

— Я вступил в сговор с Демоном. Я обещал кристалл жизни демону, а он мне за это — вечную жизнь. Отдай кристалл, девочка, и вступим в вечную жизнь вместе! Ты — девушка красивая, я тоже собой недурен.

Смотрю на Дарка. Он бледный и окровавленный.

— Будем вместе править, будешь моей истинной… — продолжает глумиться Блэкхар. — Что скажешь, Эрин?

— Скажу, пошел ты на хрен! — взвизгиваю я, срываюсь с места и со всех ног бегу к подножью.

— Нет! — орет мне в след Блэкхар.

Что-то сильное и мощное впивается в мою спину. Что-то больно грызет меня, выворачивая мои мышцы наружу.

— Эрин, держи! — кто-то метает в меня защитный кокон, и тварь, пожиравшая мои внутренности, остается снаружи.

— Я оборачиваюсь на своего спасителя, и удивляюсь еще больше.

— Король Вилфорд?

— Возвращай кристалл, а я разберусь с мразью!

Под королевской магической защитой я наконец добираюсь до нужного места. Дарк, я спасу тебя. Все, что я делаю, я делаю для тебя, любимый!

Вилфорд сражается с червем. Сам король благоволит мне.

Земля трясется подо мной, новый червь возникает прямо передо мной. И в нем угадываются очертания Узэнии.

— Проклятая девчонка! Одни неприятности от тебя! — разевает зловонную пасть монстр.

Как я не пытаюсь отбиться, но монстр сильнее меня. Подхватывает ввысь и со всей силы бьет о землю. Я едва ли не роняю кристалл. А тварь нападает снова и снова.

И когда я думаю, что тварь обрушит на меня последний удар хвостом, Вилфорд пронзает Узэнию насквозь. Мразь ревет, шипит и корчится, а после скелетом рассыпается по пустоши.

— Эрин, ты как? — подскакивает ко мне король. — Ранена?

— Не знаю. — меня трясет всю. — А Дарк? Он умер?

Мы с Вилфордом оборачиваемся на бездыханное тело куратора.

Вилфорд поднимает его, и несет ко мне. Окровавленного.

— Он умер, Эрин… мой брат погиб… не могу в это поверить.

И я не могу.

— Эрин, он не виноват в том, что убил тебя однажды. — тихо произносит король.

— Я знаю. Теперь я знаю…

— Его прокляли. Отравили его сердце черной злобой, но ты смогла исцелить его сердце… Ты — целительница его сердца…

— Если я целительница, то я хочу его исцелить. Как? Как мне это сделать? — плачу я над телом Дарка.

— Ставь кристалл.

— Но тогда все изменится.

— Пусть изменится.

Я беру кристалл жизни. Он принес столько бед, столько жизней забрал. И я возвращаю его пустоши. Миг, и… все поглощается туманом. Подергивается дымкой, и растворяется…

— Эрин…

— Дарк…

Я вижу его лицо. Оно возвышается надо мной. Над ним яркое солнце. И ясное небо, без единого облака. И глаза не черные у него. Они темно-медового оттенка. И никакие они не холодные, а теплые, полные любви.

— У тебя зеленые глаза Эрин… — улыбается мне Дарк.

Он берет меня за ладонь, сжимает ее. Мы вместе спускаемся с холма, и идем вдаль, где нас уже ждет Вилфорд и его свита.

Коронация назначена на полдень. Меня уже приготовили — сделали прическу, надели королевское платье. Я вроде и счастлива, но вроде, как будто что-то сидит во мне. Что-то гложет меня, какое-то незаконченное дело.

Я подхожу к подоконнику, где стоит горшочек с крохотным едва взошедшим проростком из семечка Тыквы. Я знаю, что это — Тыквенник Ядовитый, вчера увидела семечко в придворной лаборатории и не смогла пройти мимо. Выпросила это семечко и посадила в горшочек.

— Скоро ты вырастешь, как бы мне тебя назвать? — умилилась я проростку.

Росток зашевелился, будто нежась от моих слов. Совсем еще крошечка, а все понимает.

— Тыковка. Ты будешь моей Тыковкой. — еще раз умилилась я. — Но как будто мне еще кто-то нужен.

— Эй, хозяйка, не узнаешь? — пропищали из-под плинтуса.

— Кто здесь? — удивилась я.

Из-под плинтуса на меня уставились две смышлёные черные бусинки глаз.

— Не узнаешь. — вылезла крохотная крыска. — Конечно, ведь той реальности больше не существует.

— О чем ты? — не пойму я.

— Ну давай тогда заново знакомится. — Я — Ричард! — взобрался крысеныш на подоконник и с любовью прислонился к горшочку с растением. — А Тыковка не сегодня-завтра вылезет. Слишком уж быстро растет, и я приношу ей комаров.

— Комаров?

— Ну да, фауниты питаются мясом. А я буду твоим фамильяром.

— И как же тебя зовут, фамильяр? — смеюсь я.

— Ричард. — отвечает крысеныш, и что-то теплое и доброе наполняет мою душу. Будто бы мои друзья вернулись, и больше не покинут меня.

— Госпожа Эрин Хантер, поря ехать на церемонию. — заглядывает в мою комнату вельможа.

Крысеныш подхватывает горшочек с семечком, и устраивается в складках моего пышного платья.

— Мы не можем пропустить самый важный момент в твоей жизни. — поясняет крысеныш.

Ну и хорошо. Хоть кто-то знакомый будет, ведь во дворце мне все чуждо. Все в диковинку.

У крыльца меня уже ждет запряженная роскошная карета.

Со всеми почестями меня усаживают и везут пот главным площадям Сардала, наряженным в честь коронации и свадьбы короля.

— Ух ты, какой красивый город! — восхищается Ричард, — Смотри, Тыковка, жаль, только что на коронацию не подрастешь, чтобы своими глазками все увидеть.

— Хи-хи… — мне показалось, или тихое хихиканье и правда раздалось из горшочка с ростком.

Мы подъезжаем к главному королевскому дворцу. Передо мной расстилается белая ковровая дорожка, устланная лепестками роз.

Я вижу коридор из празднично одетых придворных. И в конце туннеля, точно свет, я вижу его… Дарк Омар Винтер, прекрасный, точно принц из снов. Высокий, улыбающийся. Он обомлевает от моего наряда. Кажется, он потрясен мною.

Идет мне навстречу. Придворные хлопают в ладоши. Винтер берет меня под руку, и вместе с ним мы идем к алтарю.

— Ты такая красивая, Эрин! — шепчет мне Дарк.

— Готов ли ты, Дарк Омар Винтер взять в жены и в королевы Эрин Хантер? — спрашивает его жрец.

— Готов. — не секунды не колеблясь, отвечает Дарк.

— Готова ли ты, Эрин Хантер, взять в законные мужья Дарк Омара Винтера, и стать его королевой?

— Готова. — тверда произношу я.

Магия Винтера переплетается с моей, создавая над нами причудливый узор.

— Да благословит этот союз Пресвятая Кала, и подарит вам множество наследников! — провозглашает жрец.

Дарк Омар нежно целует меня. А его брат Вилфорд стоит невдалеке и поглядывает на девушку по имени Авалония.

— Я люблю тебя, Эрин! — шепчет мне мой король на ушко. — Я всегда любил тебя, во всех мирах! Мне кажется, мы встречались раньше, в прошлой жизни.

— У меня такое же чувство, Дарк! Я люблю тебя, мой король!

Дарк еще раз целует меня.

— Ты исцелишь любое, самое черствое сердце, Эрин. Ты — целительница моего сердца!

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Конец