Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)

Утренний, ещё не набравший полной силы солнечный свет заливал влажное покрытие взлётно-посадочной полосы и через панорамные окна проникал в зал ожидания аэропорта Домодедово. Июнь подходил к концу. Вторую неделю планка термометра не опускалась ниже двадцати восьми градусов. Наступающий день не собирался быть исключением. Жить в раскалённом городе было некомфортно.

Андрей Крапивин не замечал суеты вокруг себя, с головой погрузившись в происходящее на экране лежащего на коленях ноутбука. Он работал над новой, третьей по счёту книгой, лишь изредка отрываясь от вымышленных персонажей. За окном полным ходом шла погрузка тележек с бортпитанием в ближайший пришвартованный самолёт. Этой стальной птице предстояло перенести его на юг страны, где ровно четыре месяца он будет день и ночь трудиться над рукописью на берегу Чёрного моря.

Посадка на его рейс начнётся через сорок минут. Вполне достаточно, чтобы дописать страницу или даже две текста.

Первые две книги стали событием только в его жизни. Слишком много книг. Слишком много писателей. Да и он ещё не набрал достаточно опыта, чтобы заинтересовать массового читателя. Он видел свои книги на полках книжных магазинов. Потом их незаметно сменили произведения других авторов. В интернет-магазинах, правда, ещё можно сделать заказ.

В общей сложности продалось семь тысяч экземпляров. Пусть и в твёрдой обложке, но на дешёвой быстро желтеющей бумаге. Для издательства и не провал, и не успех. В любом случае он бы обрадовался продаже хоть одной книги. Осознание, что кто-то прочитал придуманную им историю, вдохновляло продолжать писать (хотя надо честно признаться, что писать он продолжил бы в любом случае). И дело не в гонорарах – при таких тиражах они ничтожно смешны. Дело в самой работе – сочинять истории. С каждой новой страницей, с каждой тысячей написанных слов он чувствовал себя всё увереннее в дебрях писательского ремесла. Он учился овладевать словом, плести интриги, ставить персонажей в неловкие ситуации и увлекать читателя за собой. Именно сейчас, в тридцать три года, после страшного события, изменившего его жизнь, он знал, что может справиться с действительно сложным произведением. И сделать это на качественно новом уровне. Ведь теперь ему не нужно каждое утро мчаться в офис. Теперь он свободен.

Первый роман «Галерея страха» он писал в выходные и вечерами после изнуряющего рабочего дня в юридической фирме, а иногда и вовсе пропускал дни от усталости и других занятий. В иное время работать не представлялось возможным. Должность старшего юриста в фирме «Бояршинов и партнёры» предполагала высокую интенсивность труда. Бесконечные судебные заседания, ворохи бумаг на рабочем столе, десятки звонков в день и личные встречи с клиентами выжимали из него все силы. О высоком качестве романа при таком распорядке дня можно только мечтать. Круговорот пугающе однообразных событий. Клиенты становятся похожими друг на друга и незаметно личности сменяются буквами в документах и цифрами в счетах на оплату оказанных услуг.

Андрей не видел себя в этой профессии, даже несмотря на определённые успехи в ней за десять лет работы. Она позволяла оплачивать личные счета и поддерживать относительно неплохой уровень жизни, и отнимала за это десять-двенадцать часов в день пять или шесть дней в неделю. Трудно назвать такой обмен равноценным, хотя так работало большинство его коллег и знакомых. И это был их осознанный выбор. Они не мечтали о карьере писателя. Возможно, в этом забеге им трудно остановиться и задуматься, куда и зачем они бегут. И он не имел права критиковать их за такой выбор.

Он обрёл свободу жуткой ценой и собирался распорядиться ей максимально продуктивно. Второго шанса войти в ряды успешных (в это понятие он вкладывал и коммерческую составляющую) писателей судьба ему не предоставит. И хотя он не верил в судьбу или бога, смерть жены воспринял как знак свыше.

В то утро он работал над иском о взыскании задолженности по договору займа. Он уже давно сбился со счёта в количестве подобного рода исков в своей карьере. Двое полицейских пришли к нему в тот момент, когда он подсчитывал проценты за пользование денежными средствами. Один из полицейских показал удостоверение и сообщил, что супруга Андрея мертва. Ни один мускул на его лице при этом не дрогнул. Просто рутина для него. Он ждал реакции Андрея и не спускал с него глаз. Должно быть, пришёл не только за тем, чтобы сообщить трагическую весть.

Андрей помнил, как побледнел, как выпала из рук шариковая ручка, кончик которой часто грыз, работая над запутанным делом. Тем мартовским утром ему стало не до решения чужих задач. У него замерло сердце, внутренности сжались. И всё же он нашёл в себе силы спросить, как это произошло. А когда получил ответ, удивился, но лишь на короткое время. Теперь всё встало на свои места. И трагический конец был лишь грязной вишенкой на торте изо лжи. Они прожили вместе восемь долгих, по большей части счастливых лет. А теперь её нет в живых. Этой лживой сучки больше нет в живых.

Несмотря на то, что предполагаемого убийцу уже задержали, Андрея тут же допросили. Он отказался от адвоката, хотя занимался гражданскими делами и плохо разбирался в уголовном праве, и честно ответил на все вопросы. Скрывать ему было нечего. После чего поехал в морг.

Он отвлёкся от мыслей об убийстве жены, чтобы насладиться картиной взлёта очередного самолёта. Железный гигант, в чреве которого находилось больше сотни людей, резво оторвался от земли, стремительно набрал высоту и так же быстро исчез в редких молочных облаках.

Хоронили Ирину в закрытом гробу. Это было его решение, потому что он не хотел всю оставшуюся жизнь вспоминать её обезображенное лицо. Тридцать восемь колотых ран это не шутка. А через неделю после того, как тело его жены закопали в землю, ему позвонили из страховой компании.

Вот уже несколько месяцев после пробуждения его навещали одновременно две мысли – о книге, над которой работал, и об убитой жене. Первая рождалась в творческих муках, а второй уже нет в живых.

О том, что она бесплодна, они узнали через год после женитьбы. Сотни безуспешных попыток забеременеть привели их к акушеру-гинекологу. В тот период было пролито немало слёз. Женщина, неспособная дать потомство, может вызывать только сочувствие. Оба хотели детей, и эта новость прошлась по ним словно сорвавшийся с ручника каток. Теперь им предстояло встретить старость в одиночестве. Любовь к Ирине не позволила ему развестись. Он больше никогда не возвращался к теме детей в разговорах с ней, что, впрочем, стоило ему немало нервных клеток.

Анализ последнего года совместной жизни объяснил все странности её поведения, которые он принимал за усталость или рассеянность. Ничего подобного. Она прекрасно себя чувствовала. Просто хорошо играла свою роль верной жены. Теперь, рассматривая события под другим углом, он мог видеть знаки, а тогда ему не хватило ума добраться до истины. Интересно, как часто она действительно работала в выходные и ездила в командировки, а что являлось лишь прикрытием для встреч с любовником.

Что заставило её искать отношений на стороне, он не знал. И не хотел знать. На то могли быть тысячи причин. Может быть, семейная жизнь казалась ей пресной. Или она влюбилась. Или секс с иным мужчиной доставлял ей большее наслаждение, чем с мужем. Это уже не имело значения. Странная цепь событий привела её к насильственной смерти. Тут поневоле поверишь в карму.

За день до своей смерти она сказала ему, что уезжает на сутки в командировку. Он ещё толком не проснулся и лишь кивнул. Думал о завтраке, о предстоящих судебных заседаниях, только не о своей жене. Она работала в российском подразделении Coty, отвечала за распространение парфюмерно-косметической продукции в Европейской части страны и едва ли не каждую неделю вылетала на, как она всегда повторяла, «важные и сложные» переговоры.

И она действительно улетела в другой город. Только вернулась в этот же день, чтобы провести ночь с любовником. Что врал тот своей жене, осталось для Андрея тайной. Только жена любовника оказалась женщиной проницательной. А он не придумал ничего лучше, как привезти любовницу в загородный дом.

Это упростило задачу ревнивой жене. Дождавшись, когда в доме погаснет свет, она открыла заднюю дверь своим ключом, поднялась в спальню и всадила нож в сердце неверного мужа. После чего полоснула по горлу проснувшейся любовницы. Ну а потом окончательно обезумела и кромсала голые тела до тех пор, пока рука не обессилела. После чего сама позвонила в полицию. Отличный, хоть и затасканный сюжет для телевизионного детектива.

Две разрушенных семьи. Два трупа. Тюрьма для убийцы. И только Андрей получил через эту трагедию шанс начать новую жизнь. А всё потому, что Ирина застраховала свою жизнь. Он не сразу понял, о чём речь, когда позвонили из страховой компании. В те дни он плохо соображал, был подавлен и мало с кем общался. И вспомнил о страховке только после звонка из отдела выплат. Они приобрели полисы, поддавшись рекламе, и сразу же забыли о них. В случае его смерти выгодоприобретателем значилась Ирина. И наоборот. Проверка обстоятельств смерти заняла две недели. А ещё через неделю на его счету появилось шесть с половиной миллионов рублей. Этой суммы вполне хватит на пять-семь лет беззаботной жизни. За такой срок он рассчитывал начать получать стабильный доход от продажи книг, поэтому был сравнительно спокоен за своё будущее.

Он понял, что объявили посадку на рейс, когда люди, сидевшие на соседних местах, стали подниматься и брать сумки. У стойки уже собралась очередь. Он подождал, пока самые нетерпеливые пассажиры пройдут контроль, засунул ноутбук в рюкзак и на затёкших ногах подошёл к контролёру. Молча протянул паспорт и посадочный талон, получил обратно корешок и пожелание счастливого полёта, и направился по телетрапу прямиком в лайнер.

Решение уволиться и посвятить себя писательству он принял сразу, как счёт пополнился деньгами от страховой компании. Он помнил, сколько душевных сил понадобилось для написания второго романа под названием «Львиные кости». Едва не бросил рукопись на середине. Можно только позавидовать тем писателям, которые способны творить, невзирая на полную занятость в качестве наёмного работника. Пару раз он поднимал в разговорах с женой вопрос об увольнении. Она не отговаривала его, не просила отказаться от мечты, но обставляла всё так, что он оставался на работе и до следующего «кризиса» не помышлял о желании устроиться, например, ночным охранником, чтобы писать. Красота Ирины обращала на себя взгляды многих мужчин. Она привыкла жить в относительной роскоши, и муж охранник в эту жизнь не вписывался.

Должность руководителя юридической фирмы предполагала высокий уровень стрессоустойчивости. И Андрей немало удивился, когда начальник – самодовольный кретин по его мнению – отказался подписывать заявление об увольнении. Он приводил доводы, которые не казались Андрею убедительными. О командном духе, об обязательствах перед клиентами и даже о предательстве. Этот человек искренне не понимал, как можно бросить такую прекрасную работу. Спорить с ним всё равно, что спорить с камнем. Оно и понятно, они решали разные задачи. Один не хотел терять опытного сотрудника, другой намеревался порвать с прошлой жизнью. В конце концов, Андрей устал что-либо доказывать и просто зарегистрировал заявление у секретаря, чем вывел руководителя из себя. И был этому рад.

Две положенные по трудовому кодексу недели длились мучительно долго. Он передавал дела коллегам, изредка участвовал в судебных заседаниях арбитражного суда и составлял план будущей книги. Предстоящие изменения пугали и воодушевляли. Скорбь по Ирине ещё сильно отдавалась в груди учащённым сердцебиением и пробуждением посреди ночи в холодном поту. Но время шло, и он привыкал к новому амплуа вдовца. О других женщинах в этот период он даже не помышлял. Все размышления сводились к единственной страсти, способной свести его с ума – литературе.

При покупке билета он заранее выбрал место у иллюминатора. За что, конечно, пришлось доплатить. Любил наблюдать за облаками и видом городов с высоты птичьего полёта. Он забросил рюкзак на полку, предварительно достав из него свежий роман Стивена Кинга, откинул спинку кресла так, чтобы не мешать человеку, сидящему позади, и принялся читать. Главное правило писателя звучит так – много читать и много писать. И он неукоснительно ему следовал. И учился у лучших авторов. Прочёл практически все пособия в стиле «как стать писателем» или «как написать популярный роман». А в юности посещал несколько курсов писательского мастерства. Трудно сказать, пошли ли они на пользу. На пользу авторам, продающим такие курсы и пособия уж точно. Нельзя научиться писать хорошие книги по пособиям в мягких обложках и у писателей, которые не могут обеспечить себя через продажи собственных книг. Куда больше можно получить, прочитав дюжину бестселлеров и исписав тонну бумаги, оттачивая собственный стиль.

Самолёт разогнался. Андрей ощутил, как шасси оторвались от земли. Как всегда, заложило уши. Он подождал, пока неприятное ощущение тяжести пройдёт и продолжил чтение.

Когда план новой книги (с отличным сюжетом, по его мнению) был закончен, он понял, что не сможет работать в квартире. Негативные мысли испортят повествование. Даже стены в квартире напоминали ему об Ирине. Он заходил в ванную комнату и видел на полках её косметику. Казалось, ещё вчера она кружилась перед зеркалом, устраняя недостатки кожи на лице. А сейчас её тело гниёт в деревянном ящике под двумя метрами земли. Однажды он собрал все её вещи в мусорные пакеты и вынес на свалку. Ожидания не оправдались – на душе стало ещё гаже.

И тогда к нему пришла идея вырваться из духоты каменных джунглей. Работать он может в любом месте. Главное иметь под рукой компьютер или ручку с бумагой. А поскольку в деньгах он теперь не нуждался, то мог себя не ограничивать в выборе места жительства. Вариант снятия дома на берегу моря представлялся ему оптимальным. Поиски заняли несколько дней. Он искал дома у береговой линии с закрытым от посторонних лиц пляжем и минимальным количеством соседей, пока ему не повезло наткнуться на сайт компании с фотографиями приличных бунгало на берегу Чёрного моря. Охраняемая территория, песчаный пляж и густая растительность, скрывающая дома от постороннего взгляда. Стоимость аренды внушала трепет. Он собирался закончить работу над черновым вариантом рукописи в начале октября. За возможность жить в роскошном одноэтажном бунгало несколько месяцев ему придётся отдать небольшое состояние.

И всё же он сделал звонок. И спустя несколько дней уже летел к месту своего нового проживания.

Помимо ноутбука в рюкзаке лежали книги, запасные джинсы, плавки и нижнее бельё. Купить остальное он намеревался по прилёте в местном магазине. Место, куда он летел называлось «Кемпинг «У чёрного моря». Название интригующее, а цены не оставят равнодушными даже толстосумов. Городок с не менее странным названием «Скалистые горы» и населением в несколько десятков тысяч человек, раскинулся у подножия горной цепи. Помимо туристического кластера, здесь располагался крупнейший в России центр скалолазания, а количество лыжных курортов не поддавалось подсчёту.

В летний сезон население города увеличивалось в разы за счёт отдыхающих. Преимущество выбранного им кемпинга заключалось в наличии естественной преграды в виде скалистых гор, окаймляющих территорию пляжа с обеих сторон. Конечно, на лодке с мотором это препятствие легко преодолевалось, но по уверениям сотрудника фирмы арендодателя местные не покушаются на покой гостей кемпинга и за редким исключением, которое незамедлительно пресекается, не нарушают его границ.

Он с удовольствием съел предложенный стюардом завтрак из крепкого кофе и картошки с курицей, так как сильно проголодался, ожидая посадки. Для умственной работы мозгу постоянно требовалась глюкоза. И чтобы не набрать лишний вес от продуктов с высоким содержанием сахара, он приучил себя наполнять организм «длинными» углеводами в виде каш, макарон из твёрдых сортов пшеницы и фруктов с низким содержанием крахмала. Фаст-фуд и прочее удовольствие в еде позволял себе только в «разгрузочные» дни, случавшиеся раз в десять дней.

Ирония судьбы, подумал Андрей, вытирая руки влажной салфеткой и вслушиваясь в гул двигателя. Командир корабля сообщил, что они летят на высоте десять тысяч метров. Температура за бортом составляла минус тридцать градусов по Цельсию.

– Простите?

Он вздрогнул и обернулся на голос. Сидящий рядом старик вопросительно смотрел на него. Андрей сообразил, что произнёс последнюю фразу вслух.

– Извините, – сказал он, – мысли вслух.

Старик обнажил в улыбке крепкие жёлтые зубы, достал из кармашка рекламный журнал и принялся делать вид, что погружён в чтение.

Наверное, решил, что я сошёл с ума и со мной лучше не связываться, подумал Андрей. Следом пришла мысль, что старик не так уж и далёк от истины.

Чтение увлекло его. Он с жадностью поглощал страницу за страницей, не переставая удивляться гению писателя из Новой Англии. Или гению переводчика. Профессия писателя хороша тем, что автор проживает вместе с героями их жизни. Он ведёт их, а заодно и читателя, к победе или поражению. Он вершитель судеб. Он убивает и воскрешает. Несомненно, в профессии писателя много божественного. По сути, вся жизнь автора проходит в воображении. И если посмотреть на современный мир, с его неоднозначными тенденциями, разве можно упрекнуть писателей в том, что вымышленные миры кажутся им более привлекательными, чем реальность.

Самолёт готовился к посадке. Загремели замки ремней безопасности. Андрей посмотрел в иллюминатор и увидел внизу море. В прошлом году они провели с Ириной замечательный отпуск в Италии. Он любил театры, музеи и мягкий климат, но, вот парадокс, терпеть не мог путешествовать. Частые переезды утомляли и отнимали время, которое можно потратить на улучшение писательских навыков. Ирина не разделяла его одержимости. Благо у обоих хватало терпимости не устраивать из этого ссор.

В обманчиво безмятежных толщах воды шла бесконечная борьба за выживание. Большие рыбы пожирали маленьких. Сильный убивал слабого. Слабая особь искала способы выжить. Так происходило тысячелетиями. Всё как у людей. Бирюзовая гладь воды скрывалась за горизонтом. С высоты редкие парусники казались точками на бескрайней поверхности воды. Пилот снижал лайнер, и земля становилась всё ближе. Теперь они пролетали над сушей. Верхушки сосен раскинулись на протяжении всего побережья. Под их тенью уставший путник мог найти отдых от палящего день напролёт солнца.

Шасси Суперджета плавно коснулось бетона ровно в назначенное время прибытия. Раздались недружные аплодисменты. В проходе уже собрались люди. Андрей не спешил первым выбраться из салона и спокойно дождался, пока выйдут самые нетерпеливые. Он перевёл стрелки часов на местное время. Шесть утра. Несмотря на ранее время у трапа его обдало волной жара. Солнечные лучи беззастенчиво лезли в глаза. Что же будет с погодой в полдень, подумал он, надевая солнцезащитные очки.

По условиям договора аренды ему предоставлялся трансфер от аэропорта до места проживания и обратно. Несмотря на раннее утро зал ожидания местного аэропорта был полностью заполнен. У эскалатора его встретил поднимавшийся снизу гул оживлённых голосов.

Ещё спускаясь, он заметил в руках немолодой женщины с пышными каштановыми волосами табличку со своей фамилией. Она зевала и оглядывалась по сторонам. Женский деловой костюм добавлял ей несколько лет к реальному возрасту. Он присылал в компанию скан своего паспорта, но женщина не узнала его.

– Доброе утро, – он не стал протягивать руку и только слегка кивнул головой. Женщина оживилась.

– Здравствуйте, Андрей Сергеевич. Добро пожаловать в «Скалистые горы». Как долетели?

– С высоты отличный вид на местную природу. Горы особенно восхитительны.

Она повела его к выходу из аэровокзала, громко цокая каблуками по полу.

– Да, гор у нас хватает. Приезжайте зимой кататься на лыжах. Горы особенно красивы в этот период. Кстати. Меня зовут Людмила.

– Очень приятно. Я не большой любитель лыж. Долго нам ехать?

– Сорок минут, если не сворачивать с курса. У вас оплачена обзорная экскурсия по городу. Моя задача показать вам наши достопримечательности. Магазины, музеи, места прогулок и так далее. В этом случае получится на пятнадцать минут дольше. Если вы устали, мы можем отложить или отменить поездку.

– Ни в коем случае, – сказал он. – Меня слегка укачало в полёте, но я с удовольствием использую возможность посмотреть новые места. Здесь можно взять машину напрокат?

– В нашем городе? – женщина задумалась. – Я уточню. Как гость кемпинга, вы точно можете воспользоваться нашим скромным парком автомобилей. По предварительной заявке.

– Отличная новость.

– Чем собираетесь заниматься? – спросила женщина скорее от скуки, чем от любопытства. Андрей простил ей эту провинциальную бестактность.

– По большей части работать. Ну и купаться в море, конечно.

– Вы…?

– Я писатель.

– Как интересно, – глаза Людмилы заблестели, а уголки рта приподнялись. Лет двадцать назад такое игривое выражение лица могло растопить ни одно сердце.

– Начинающий писатель, – добавил он. – Пока мне особо нечем похвастаться. Очень надеюсь, что здешний климат поможет мне в работе.

– Вечера у нас просто замечательные. До полуночи держится плюс двадцать пять. Иногда идёт дождь. Раз или два в сезон бывает ураган. Инструкции вы прочтёте в гостевой книге. Она есть в каждом бунгало. Погода портится ближе к середине осени. До появления сугробов на склонах гор город пустеет. После чего вновь оживает за счёт любителей лыж и сноубордов.

Они покинули здание аэропорта и шли по автомобильной парковке. Она жестом указала на тойоту-короллу серого цвета. Он положил рюкзак на заднее сиденье, а сам сел на переднее и пристегнулся. Вскоре автомобиль покинул стоянку.

Следующий час Людмила играла для него роль гида. Он внимательно выслушал историю города, иногда задавая уточняющие вопросы и получая самые развёрнутые ответы. Узнал расположение местного кинотеатра, кегельбана, нескольких баров и ресторанов, больницы и отдела полиции. Всякий раз она предлагала ему остановиться и выйти наружу и всякий раз он отказывался.

Ехали они на третьей скорости, иногда переходили на вторую, и ему удалось запечатлеть в памяти раскиданные у подножия холмов домики.

Людмила проследила за его взглядом.

– Это дома москвичей, – с грустью в голосе произнесла она. – Половина из них всегда пустует. Земля здесь дорогая и местные не имеют возможности строиться.

– Работы хватает?

– Выживаем за счёт приезжих.

Он кивнул:

– Таких, как я.

– Повезло, что межсезонье длится недолго, иначе пришлось бы туго.

Он ничего не сказал. Взрослая жизнь всегда борьба, так уж устроен мир. Но прекрасного в нём всё-таки больше. Он высунул голову из окна и вдохнул аромат растущих вдоль дороги цветов. Пёстрая лента лепестков тянулась в бесконечность. Вскоре автомобиль притормозил перед высокими прозрачными воротами из кованого железа, сквозь которые был виден спуск к морю.

– Приехали? – поинтересовался он.

Людмила протянула ему магнитный ключ и попросила поставить подпись в акте передачи.

– Не потеряйте.

– Постараюсь.

Они вышли из автомобиля. Он достал рюкзак и огляделся. Асфальт на небольшой площади расчерчен змеиными линиями трещин. На границе площади асфальт заканчивался и в гору поднималась обычная грунтовая дорога. На противоположной от кемпинга площади высилось одноэтажное обшарпанное здание универсального магазина «Черномор». Неухоженный вид заведения резко контрастировал с находящимся рядом изящным помещением банка. Жилых домов поблизости не было.

– Зачем в этой глуши отделение Южного банка? – поинтересовался он с нескрываемым изумлением.

Людмила не смогла сдержать улыбку.

– Не у всех пожилых есть смартфоны с мобильными приложениями. Кое-кто по старинке оплачивает счета через кассу.

– И платит высокую комиссию.

– Люди привыкли к такому положению дел. Сейчас утро и площадь пуста. Но пройдёт пара часов, и вы не узнаете это место. Лавочки облюбуют весёлые бабушки, а двери в магазин не будут закрываться до позднего вечера. По ту сторону холма довольно большой посёлок. И с выбором товаров в местных магазинах там не очень. Да и море далеко. Ну а банк, и здесь вы правы, вот-вот закроют. Читала об этом в местной газете. И тогда пожилым людям придётся ездить в город за пенсией. Для автоперевозчика это будет весомой прибавкой к выручке.

Андрей кивнул, полностью соглашаясь с риелтором и по совместительству гидом. В густых зарослях юкки он приметил древний японский микроавтобус без номерных знаков. На уцелевших волшебным образом стёклах скопился непроницаемый слой пыли. Сдувшиеся колёса намертво вросли в землю, а заднюю часть кузова окутала густая листва. На месте левой фары зияла чёрная жутковатого вида дыра. Ржавый остов вполне мог стать декорацией малобюджетного постапокалиптичного фильма ужасов.

Людмила вновь проследила за его взглядом и махнула рукой.

– Он давно здесь стоит.

– Удачно вписывается в рельеф местности.

– Формально это чудовище находится за пределами кемпинга. Мы писали заявление в полицию, но у них есть дела поважнее, – она хмыкнула, – чем свезти на свалку брошенный автомобиль. Так и стоит здесь.

– Увезите сами.

– Желающих, как видите, пока не нашлось. Я уже не обращаю на него внимания.

– В темноте это штуковина может здорово напугать.

– Вы пишите романы ужасов? Наверное, плохо спите из-за этого. А мне ужасы не нравятся.

Он не смог сдержать улыбки.

– Я пишу про людей. И да, иногда в повествование может забраться нечто сверхъестественное. Тема человеческих пороков и страстей куда обширнее и увлекательнее для меня, чем вампиры и оборотни. Хотя я не отказываюсь от прочтения и таких книг, если они хорошо написаны. Прекрасный слог может доставить ни с чем несравнимое удовольствие.

– О, так вы ещё и психолог.

Каждый хороший юрист просто обязан быть психологом, промелькнула у него в голове мысль.

Над воротами висела табличка с готическими вензелями: Кемпинг «У Чёрного моря».

– Это пригород, – сказала Людмила. – За холмом дачный посёлок. Люди спускаются сюда за покупками. Автобус отправляется в город три раза в день. Расписание вы найдёте в гостевой книге. Пойдёмте, я покажу ваш дом.

Он открыл дверь в воротах своей карточкой и ощутил лёгкое волнение. Это место на много дней станет его домом.

Сразу за воротами сливаясь с кипарисами, высился одноэтажный садовый домик. Навстречу к ним из домика шёл старик в широких брюках и летней рубашке. На вид ему было лет семьдесят. Живое лицо испещрено глубокими морщинами. Умные глаза, скрытые за стёклами очков, внимательно рассматривали нового гостя.

– Наш охранник, – сказала Людмила. – Он здесь живёт. Если я не буду на связи, можете обращаться к нему.

Да его самого охранять надо, подумал Андрей. Он пожал старику руку и с удивлением отметил скрытую в ней силу. Рукопожатие мужчины, много лет занимавшегося физическим трудом.

– Фёдор, – громко сказал старик.

– Андрей.

– Бунгало номер три, – сказала Людмила.

– Я зайду к вам вечером узнать, как расположились, – предупредил старик.

Они оставили его и продолжили плавный спуск на пляж.

– Автомобили сюда не заезжают? – спросил Андрей.

– Спуск к пляжу разрешён автомобилям экстренных или технических служб. Личный транспорт можно оставить на крытой стоянке кемпинга. Мы только что прошли мимо неё. В обычный день вы можете слышать исключительно шум моря. Мы заботимся об отдыхе наших гостей.

Они неспешно спускались вниз, и взору Андрея всё больше открывался дивный вид на побережье. Каждый год они выбирались с Ириной на отдых. И всякий раз их выбор останавливался на Европе. Выбор Ирины, если быть точным. Отечественные дома отдыха её не привлекали из-за высоких цен и низкого сервиса. Впервые за много лет он приехал на Чёрное море, к тому же один. Его охватило непонятное волнение.

Цвет воды переливался из серебристого в золотистый и обратно. Будто гениальный художник играл акварельными красками на живом полотне. Для полной идиллии не хватало разве что резвящихся дельфинов. Абсолютную тишину не омрачал ни один звук. Даже крики вечно голодных чаек. Их здесь просто не было. Море ещё не проснулось и его воды безмятежно дремали. Короткие волны накатывались на мокрую полоску песка, чтобы через мгновение откатиться прочь.

– Всего на пляже восемь домов, – пояснила Людмила.

Эту информацию он знал. Прежде чем выложить за аренду огромную сумму, он постарался найти в интернете всё, что связано с кемпингом. Опыт работы юристом ему в этом очень пригодился.

– Они расположены на расстоянии ста метров друг от друга. Обратите внимание на прогулочную дорогу. Тень от деревьев не пропускает солнечные лучи и в знойную погоду по ней можно спокойно ходить, не опасаясь перегрева, или сидеть на скамейках.

– Сейчас заняты все дома?

– Нет, только три.

– Вместе с моим? – уточнил он. Почему-то ему было важно, сколько людей разделяют с ним эту красоту.

– Да. Бунгало номер два, три и шесть. Они различаются по цветам и их трудно перепутать. Ваше бунгало коричневого цвета. Через месяц ожидается заезд ещё двух семей.

– Вам известно кто мои соседи?

– Соседи слева, бунгало номер два зелёного цвета занимают молодая женщина с дочерью. В бунгало номер шесть маренового цвета проживает пожилая пара. Пойдёмте по песку.

Людмила сняла туфли и уверенно зашагала по пляжу. Андрей последовал её примеру. Ноги проваливались в мягком песке и приятно щекотали кожу. Он и не знал, что на наших пляжах может быть такой белоснежный песок. Влажный морской воздух освежающе подействовал на его уставший разум. Он набрал полную грудь солёного воздуха и медленно выдохнул, отпуская восвояси накопившиеся проблемы.

– Отличный песок, – сказал он.

– С острова Кайо-Ларго, – сказала Людмила, чем чрезвычайно удивила его. – Эвкалипт, правда, не прижился. Зато море точно своё. Да и красивой растительности хватает. Одна черешня в период цветения чего стоит.

Андрей рассмеялся. Давно отвык от собственного смеха. Причин для радости до сегодняшнего дня у него не было. С первых секунд пребывания на пляже он чувствовал, что его с головой накрыло цунами свободы. Воодушевляющий трепет пробирал до глубины души. Встречать морские закаты и просыпаться под шум морской волны. Что может быть лучше для молодого вдовца, решившего порвать с прошлым и посвятить себя такому неблагодарному призванию как сочинительство.

Пока он предавался мечтам, Людмила успела дойти до коричневого бунгало и ждала его на крытой террасе, предваряющей вход.

– Ваш новый дом, – сказала она и сделала рукой приглашающий жест.

Андрей остановился перед лестницей, чтобы вдоволь насладиться видом своего нового места жительства. В архитектуре бунгало преобладали испанские мотивы. Двускатная покатая крыша, с торчащей трубой, поддерживалась мощными колоннами, обрамляющими террасу. Или веранду, кому как удобно, на которой могла удобно расположиться семья из трёх поколений для обеда на свежем воздухе. Стены с лазурным покрытием надёжно защищали древесину от влаги.

Два больших зашторенных окна, точно два глаза, смотрели в сторону уходящего за горизонт моря. Андрей сразу представил, как будет работать над рукописью поочерёдно у каждого из них. Смотреть вдаль, сбрасывая напряжения с глаз, вдохновляясь на упорный труд и потягивая холодный чай.

– И он прекрасен, – выдохнул Андрей.

– Давайте я покажу вам, как всё устроено. Дверь открывается магнитным ключом. Ещё раз повторю – не нужно его терять. В противном случае вам придётся долго ждать, пока дверь отопрут новым ключом. Наша бюрократия в случае потери или порчи имущества вам не понравится. В очередной раз отсылаю вас к гостевой книге. Подробные правила также есть на нашем сайте.

Андрей провёл бежевым куском пластика по считывающему устройству и услышал лёгкий щелчок. Повернул дверную ручку и сделал шаг через порог.

– Площадь бунгало восемьдесят шесть метров. Гостиная и две спальни, два санузла, две душевые кабины и бильярдный стол. Вся необходимая мебель и техника, – она протянула ему распечатанный документ. – Сверьтесь с актом передачи. Если желаете, можете проверить каждый прибор на исправность. Для удобства к вашему приезду наши сотрудники наполнили холодильник продуктами. Всё только самое свежее от местных фермеров. Расстояние до воды не более ста пятидесяти метров. Аптечку вы найдёте на кухне. В каждой спальне находятся кнопки вызова экстренной помощи.

Внутренняя обстановка полностью соответствовала выложенным на сайте компании арендодателя фотографиям. Паркетный пол в гостиной в спальнях уступал место ковролину. Особым украшением являлся облицованный натуральным камнем камин из кирпича с жаропрочным стеклом. Центром бунгало служила гостиная, к которой примыкали остальные помещения. В стенах вырезаны многочисленные ниши для небольших вещей.

Андрей ходил по просторной гостиной, воображая, где и как он будет проводить время. Дом стоил потраченных на него денег. В одной из спален он нашёл отличный письменный стол. Писать за таким будет одно удовольствие.

Он тысячи раз держал в своих руках акты приёма-передачи различного имущества, будь то квартир, автомобилей или оборудования. Договор аренды был подписан им ещё до отлёта через обмен фотокопиями, а выставленный счёт оплачен через приложение в телефоне. Бегло пробежавшись по списку, он тут же подписал два экземпляра.

Следом за эйфорией наступила усталость. Он и забыл, что вылез из постели в четыре утра.

– Есть ли у вас ко мне вопросы?

Людмила ожидала от него ответа. Он задумался. Вопросов вроде не было.

– Нет, – покачал он головой.

– Тогда не буду отнимать ваше время. Желаю вам удачно провести здесь время.

Лучше продуктивно, подумал он. А вслух сказал:

– Спасибо за экскурсию, Людмила. Было чертовски приятно узнать столько нового. Мы ещё увидимся этим летом, я думаю.

– О, несомненно, вы что-нибудь сломаете здесь. Тогда я и приеду.

Они вместе посмеялись над тем, что звучало как шутка, но не было шуткой, затем он проводил её до двери, бесконечно зевая. В обеих спальнях стояли шикарные двуспальные кровати. И с одной из них ему вскоре предстояло свидание.

Они пожелали друг другу удачи, и он закрыл дверь. Потом долго наблюдал в боковое окно, как она удаляется, разбрасывая при ходьбе золотистый песок.

Холодильник и в самом деле был заполнен разнообразными упаковками со свежим сыром, молоком, мясом, а также овощами, фруктами и хлебом. На одной из полок лежало несколько бутылок светлого пива. Он не раздумывая сделал себе бутерброд и открыл бутылку пива. Вкус того и другого показался ему изумительным. Ему понадобится вся сила воли, чтобы не пристраститься в отпуске к еде и алкоголю.

Он собирался немного вздремнуть и со свежими силами взяться за работу. Невозможно сочинить качественный текст, когда голова занята мыслями о сладком сне на мягкой подушке. И как только импровизированный завтрак был съеден, он рухнул на кровать и через несколько мгновений заснул.

С момента, когда Андрей и Людмила появились на площади перед кемпингом и до момента, пока они не скрылись за оградой, сквозь грязные стёкла обветшалого микроавтобуса за ними следили две пары хищных глаз.

– Какая красотка, – присвистнул первый. Его звали Счастливчик. Своё настоящее имя он старался не вспоминать. Оно принесло ему только горе. – В моём вкусе.

Он щурился и жадно смотрел в бинокль. Его левую бровь рассекал глубокий шрам – память былых сражений – нависающий в опасной близости от глаза. Таких шрамов на молодом теле скопилось не меньше десятка. За право на жизнь Счастливчику не раз приходилось в буквальном смысле бороться.

Второй поморщился и демонстративно выпустил бинокль из рук. На загорелой шее вздулись вены. За излишнюю сутулость сокамерники прозвали его Горбун. Поначалу он сопротивлялся, лез в драку каждый раз, как слышал непотребное прозвище, но со временем привык – особенно когда стал проигрывать одну схватку за другой – и теперь отзывался только на это прозвище.

– Она же старая, – каждое слово он выплёвывал из беззубого рта с брезгливостью.

– Ей не больше пятидесяти. Твоя ровесница, между прочим. Ещё пригодна к использованию, – Счастливчик усмехнулся, обнажив ещё крепкие, но насквозь жёлтые от плохой пищи и дешёвого табака зубы. – А ты, я смотрю, зажрался, ваше высочество.

Горбун пропустил последнюю, явно издевательскую фразу напарника мимо ушей.

– В матери она тебе точно годится. Ты лучше не обсуждай со мной свои фантазии. И так живот сводит от той отравы, что приходится здесь жрать.

Питаться действительно приходилось, чем попало. За неделю наблюдений был съеден стратегический мировой запас печёной фасоли в томатном соусе. Живот пучило уже от одного вида банок с этой отравой.

– Хмырь так пялился в нашу сторону, что моя рука сама потянулась к ружью, – признался Счастливчик, когда незваные гости исчезли из поля зрения. В качестве подтверждения озвученного намерения он погладил лежащее на полу оружие – старое курковое ружьё с двумя стволами шестнадцатого калибра.

От него пахло немытым телом и табаком. Только он этого не чувствовал и с особым чувством грыз грязные ногти. За свои неполные двадцать два года ему часто приходилось висеть на волоске от смерти. И каждый раз ему сопутствовала удача, а на тот свет отправлялся его оппонент. За это немногочисленные дружки прозвали его Счастливчиком. Он не возражал. Рассчитывал оправдывать это прозвище и дальше.

– Успокойся, малыш, – резко ответил Горбун. – Ты боишься всего на свете. Даже собственной мамочки.

– Не трогай мою маму, старик, – Счастливчик поёжился несмотря на жару. Не нравился ему этот надменный тон. – И вообще, сегодня твоя очередь готовить завтрак. Я хочу получить свой кофе.

– Ты у меня не только кофе получишь, – огрызнулся тот, которого в сорок девять лет уже называли Старый. Он и чувствовал себя стариком. Но всё же неохотно поднялся со скрипучего сиденья и принялся подогревать воду в кастрюле на переносной газовой горелке. Он был выше ростом и хитрее сообщника. На этом его преимущества перед Счастливчиком и заканчивались. Ввязываться с ним в драку было опасно. Широкие плечи и объёмная мускулатура Счастливчика не оставляли Горбуну шансов.

Этот паренёк на полном серьёзе думал, что поймал удачу за хвост, чем сильно раздражал его. Всё чаще в голову приходили разные нехорошие мысли. И всякий раз он одёргивал себя за отсутствие терпения. В одиночку ему с делом не справиться. Ума у Счастливчика нет, один гонор. Зато в смелости, или точнее дурости, ему нельзя было отказать.

Когда им удастся провернуть задуманное, тогда можно будет избавиться от этого чересчур самоуверенного проныры. Несмотря на то обстоятельство, что этот малый приходился сыном его давно помершего в тюрьме товарища, когда придёт время, рука его будет тверда как камень.

Он залил кипятком растворимый кофе, бросил в него три куска прессованного сахара и протянул дымящуюся кружку Счастливчику. Несмотря на худой корпус и неизбежные в связи с этим сквозняки, в салоне запахло чем-то похожим на кофе.

Не успел тот сделать глоток, как на горизонте показалась одинокая женская фигура. Счастливчик схватил лежащую на панели помятую тетрадь, посмотрел на часы, затем на записи.

– Моя любовь сегодня пришла раньше на целых одиннадцать минут, – констатировал он.

Полная зрелая женщина с причёской а-ля Алла Пугачёва подошла к служебному входу в отделение Южного банка. Огляделась и, удостоверившись, что рядом нет ни души, открыла массивную металлическую дверь. Начался отсчёт. Меньше чем за минуту ей предстояло ввести правильный код на сигнализации. И каждый рабочий день она набирала правильные цифры.

– Просто запиши время, чёртов извращенец.

Счастливчик взял карандаш, поставил дату и время.

– Нет ничего ужасного, что мне нравятся женщины постарше, – сказал он. – Ты злишься, потому что завидуешь мне.

– О чём это ты?

– Женщины на тебя уже не смотрят. А вот я ещё смогу обслужить сотню другую, пока не превращусь в брюзжащую развалину навроде тебя.

– Следи за языком, малыш, – всего лишь сказал Горбун, хотя глаза его пылали от злости, – и занимайся своим делом.

Счастливчик предпочёл не лезть на рожон.

– И к какому варианту ты склоняешься?

Горбун не стал ходить вокруг да около. Ему порядком надоело затянувшееся дежурство с восхода и до заката. Всё, что было необходимо, они уже выяснили.

– Инкассаторы, – коротко ответил он.

– Это означает убийство.

– Если придётся, Счастливчик. Если придётся. Я не меньше тебя устал от жизни впроголодь и готов рисковать.

– А свидетели? Ты видел, сколько людей толпится возле банка, когда подъезжает инкассаторская машина? – Это был риторический вопрос, Горбун всё прекрасно видел. – Почему мы не можем вышибить ей мозги? – заводился Счастливчик. – Могли бы нацепить маски и ворваться туда.

Он указал на отделение банка. Горбун собрал в кулак всю свою волю, чтобы не наброситься на него.

– Потому что это не поможет нам достичь цели, – процедил он сквозь дёсны, потому что почти все передние зубы выпали. Как он умудрялся не шепелявить, оставалось загадкой даже для него самого. – Деньги привезут в пятницу после обеда. Нам неизвестно есть ли у неё ключ к хранилищу. Она обычная служащая. Допустим, ты оглушишь её, когда она выйдет из банка. Затащишь обратно внутрь и прикажешь отключить сигнализацию, которую она включила, перед тем как выйти наружу. И что ты собираешься делать дальше? Там куча решёток и дверей с кодовыми замками. Ещё больше камер. А мы понятия не имеем, куда передаётся запись. До хранилища так просто не добраться! Иначе каждый дурак грабил бы банки. А мы не дураки. У меня есть план. И прямо сейчас мы оттачиваем его детали. Спешить нельзя. Я в тюрьму не вернусь.

– Я тоже.

– Тогда не задавай идиотских вопросов. Ограбить банк у нас нет шансов.

– Что ты предлагаешь?

Старый цокнул языком. Сын его умершего товарища был туп как пробка.

– Сам только что кричал про свидетелей. Ещё и камеры наблюдения. Мысли шире.

– Расстреляем инкассаторов, не дав вызвать помощь, и заберём деньги?

– Мы взорвём их, – Горбун позволил себе улыбнуться. – Без денег, конечно. Всё случится на этой площади. Нам даже не придётся заходить в банк. Это наше поле битвы. И когда придёт момент, мы будем во всеоружии.

– Твоему источнику можно доверять?

– Ты не хуже меня знаешь, что никому нельзя доверять.

– Раз мы здесь, значит доверяешь.

– Не вижу резона подставлять нас, – хмурится Горбун. – Сделка назначена на пятницу. Оплата наличными. Хрустящие пятитысячные купюры, малыш. Потом деньги повезут в банк. Ради семидесяти пяти миллионов можно поторчать в этой развалине. Если у тебя нет другого способа разбогатеть, то лучше доверять информатору. Ты или в деле, или нет.

– Я в деле.

Счастливчик потёр ладони в предвкушении добычи и сделал глоток кофе. Неделю он ещё способен терпеть старого ворчуна. Ну а потом…потом их дороги навсегда разойдутся.

Его разбудила яркая вспышка света, разорвавшая мозг изнутри и тревожным эхом отозвавшаяся по всему телу. Он застонал и сделал тщетную попытку зажать голову руками. Но свет был внутри, в самой глубине, скрытой даже от своего хозяина, истерзанной души. Свет продолжал расширяться внутри онемевшего туловища. Вместе с ним пришёл страх. Он обволакивал кожу, парализуя волю и заставляя остервенело кричать. Андрей чувствовал, что больше не принадлежал себе. Больной мозг пронзали тысячи острых игл. И он ощущал каждую из них. И хотел умереть, лишь бы прекратить мучения.

Свет исчез также внезапно, как и появился. Вместе с ним ушла и боль. В наступившем затишье остался лишь необъяснимый, доводивший до безумия страх.

Он обнаружил, что стоит в тускло освещённом помещении и в безмолвной тишине мог слышать прерывистый стук собственного сердца. Он сразу узнал это место. Высокие потолки и мрачная драпировка стен не оставляли в этом сомнений. То была комната для прощания при морге.

Гроб из тёмной вишни стоял на постаменте в окружении искусственных венков. Некоторые украшали чёрные ленты с траурными надписями. Крышка гроба была закрыта.

Только в реальности это никогда не происходило. Он считал, что нет смысла выставлять закрытый гроб в зале для прощания. Все, кто хотел проводить Ирину в последний путь приехали на кладбище. А теперь они находились здесь – друзья детства и коллеги. Всего человек двадцать. Точь-в-точь как на кладбище. В той же ещё зимней одежде с замершими снежинками на плечах. Будто кто-то вынул кадр из его памяти. Кто-то с нездоровым воображением и способностью менять реальность.

Зачем он здесь?

Родные Ирины оставили этот мир ещё до начала их непростых отношений. Он их знал только по фотографиям. Сейчас они тоже были здесь. Словно сошедшие в реальность с поблёкших фотоснимков. В тех же позах и с теми же выражениями на лицах. Нет, не лицах, а застывших восковых масках. Взгляд стеклянных глаз устремлён на невидимый объектив фотокамеры. То есть на гроб с изувеченным телом.

А с телом ли?

И тут посреди застывшей тишины прозвучал резкий скрежет. Точно кошка скребла пол острыми когтями. Или…чьи-то ногти царапали гладкую деревянную поверхность.

Он в ужасе посмотрел на гроб и инстинктивно шагнул назад. Доноситься звук мог только изнутри гроба.

Никто кроме него, казалось, не замечал противного звука. Незрячие глаза манекенов продолжали смотреть в пустоту. Смотреть прямо на гроб. И взгляд этот не предвещал ничего хорошего. Они хотели, чтобы он открыл крышку и выпустил запертое там существо. Каким-то образом, он понимал их желание. Он хотел закричать, однако крик, не родившись, затих в пересохшем горле. Холод сковал внутренности. При дыхании из открытого рта вырывались клубочки пара. Тяжёлая поступь смерти отдавалась в висках острой болью.

Он сделал шаг вперёд против своей воли. И ещё один. И ещё. Так двигают подвешенную на верёвочки марионетку. Собственное тело не подчинялось ему. Теперь он мог дотянуться до края гроба рукой. Скрежет изнутри доносился всё отчётливее и не сулил ничего хорошего. Запах смерти ни с чем нельзя было перепутать.

Неведомый доселе панический ужас охватил его. Округлившимися глазами он наблюдал со стороны, как правая рука тянется к передней части откидной крышки, чтобы схватиться за позолоченную ручку. Скрежет тем временем перешёл в яростный стук. От сильных ударов гроб содрогался. Дрожащая ладонь, наконец, сомкнулась на металлической ручке и рванула крышку в сторону.

Кто-то упорно барабанил во входную дверь.

Андрей сел на кровати. Несмотря на жару, его знобило. Лоб покрылся холодной испариной. Он сидел и ждал, пока сердце перестанет так учащённо биться. Воспоминания о кошмаре стремительно таяли в воспалённом мозгу.

Это был только сон.

Он откинулся на спину. По телу расплывалось блаженное облегчение. Очень реальный сон, надо сказать. Куда страшнее, чем в кино. Кошмары ни разу не посещали его после смерти жены. Он много читал о посттравматическом синдроме и подумал, что сон был вызван сменой обстановки. Весьма интересное наблюдение для писателя.

Стук в дверь не прекращался. Он наспех пригладил растрёпанные волосы и неровной походкой поплёлся к выходу.

На пороге стоял Фёдор. Увидев заспанное лицо гостя, он смутился.

– Ох, простите, что разбудил.

Андрей посмотрел на часы. 16.47 по местному времени. Он проспал восемь часов. Пустой желудок предательски заурчал.

– Всё в порядке, – сказал он. – Зайдёте?

– Хотел показать вам, как пользоваться дымоходом, если вдруг захотите разжечь камин. Ночи здесь бывают прохладными. А дом, как вы заметили, без центрального отопления.

– Проходите. Я только схожу в туалет.

Старик улыбнулся и переступил через порог. Объяснения заняли пару минут: спичка, дрова, дымоход, задвижка. Поленница находилась за домом охранника. Ключ висел там же на двери. Подробности изложены в гостевой книге.

Надо бы всё-таки её прочитать, подумал Андрей, провожая старика.

– Ежели чего, заходите в гости, – произнёс Фёдор, бодро спускаясь по лестнице. Андрей решил, что старику одиноко. С берега до него доносился раскатистый шум волн. Интересно, есть ли у него дети. Впрочем, это не его дело.

– Спасибо. У вас есть книги? – он захватил с собой всего две и собирался одолеть их за неделю. Он был старомоден. Его привычки формировались в страшные для страны девяностые годы двадцатого века, когда планшетов или ридеров не было и в помине. Он пробовал читать с экрана и быстро понял, что из этой затеи ничего не получится. Каждый текст обладает своей сущностью. Проявляется она только посредством переноса текста в милый сердцу формат напечатанной книги. Предпочитать электронные читалки классическим книгам, всё равно, что выбрать надувную куклу вместо настоящей женщины. Шелест страниц и типографские чернила всегда будут для него на первом месте.

– Книги? – переспросил старик, оборачиваясь. – Найдутся.

– Тогда я зайду на днях. Одолжу несколько, если вы не возражаете.

– Буду рад. Угощу вас липовым чаем.

– Последний раз я пил липовый чай лет в двенадцать, – признался Андрей. – Тогда до встречи.

После ухода старика он забрался в душевую кабину и долго стоял под струёй прохладной воды, смывая с себя остатки сна. Потом также долго стоял перед холодильником, соображая, что приготовить на обед, пока не остановился на спагетти со свежими томатами и тёртым сыром.

Пока в кастрюле закипала вода, он вытащил на веранду найденный в чулане садовый столик. Обед на свежем воздухе доставил ему одно удовольствие. Морской воздух благотворно влиял на аппетит. Он съел две порции спагетти и осушил бутылку лимонада. Кровь прилила к набитому желудку, и он понял, что в ближайшие часы не сможет сосредоточиться на рукописи. Поэтому надел плавки и отправился плавать.

В тот же день ровно в шесть тридцать после полудня на площади перед кемпингом появился кремовый фургон на базе Volkswagen Transporter с зелёной полосой на борту. Машина инкассации затормозила перед чёрным входом в отделение банка. Спустя минуту передняя пассажирская дверь распахнулась, и из автомобиля выскочил молодой инкассатор-сборщик. Он бегло оглядел периметр, задерживая взгляды на прохожих, как бы оценивая, представляют ли они опасность. Правая рука лежала на кобуре, из которой торчала рукоять пистолета. Левой он несколько раз постучал в дверь. Только когда она открылась, из автомобиля резво выскочил второй инкассатор с мешками для денег. Полными мешками. Каждый день деньги собирали в одной или нескольких крупных коммерческих структурах и привозили в банк. Точную суму определить по внешнему виду мешков было невозможно.

– С виду бравые парни, – сказал Счастливчик.

– Торговец на рынке зарабатывает за неделю больше, чем они за месяц. Как думаешь, будут они рисковать своими жизнями или здоровьем ради чужих денег за такую зарплату?

– Вот и узнаем, – Счастливчик невесело хмыкнул.

– Время засёк? – нервно спросил Горбун. Он разглядывал бронеавтомобиль в бинокль. Бойницы в пулестойком стекле. Ничем не защищённые колёса с виду походили на обычные. Чем занимался водитель, он же старший инкассатор, из укрытия было не понять. Не приходилось сомневаться, что под рукой у него имеется тревожная кнопка и постоянная радиосвязь с центром инкассации.

– Да, – недовольно ответил Счастливчик.

– Приезжают всегда в одно и то же время, – задумчиво произнёс Горбун. Он думал.

Счастливчик облизнул палец и пролистал тетрадь.

– Понедельник – шесть двадцать семь. Вторник – шесть двадцать девять. Среда – шесть тридцать две. Четверг…ээ…Шесть тридцать. И сегодня, в пятницу – шесть тридцать.

– Через сколько выходили обратно?

– Сейчас. Вот…через тринадцать…восемь…десять…десять минут.

– В среднем через десять минут, – подвёл итог Горбун. Он пока не знал, имело ли это значение. Придётся попотеть с планом.

– О чём ты думаешь?

Горбун не ответил.

– В следующую пятницу эти мешки с деньгами будут нашими, – сказал он. – Через неделю мы станем богачами. Слышишь? И если инкассаторы встанут у нас на пути, – в эбонитовых глазах мужчины промелькнул нездоровый блеск, – тем хуже для них.

– Думаешь, они не изменят расписание ради такой крупной суммы? Или не отрядят специальную группу? Не каждый день инкассация разом перевозит семьдесят пять миллионов.

– Мой источник уверен, что ничего подобного не будет. Обычная инкассация из офиса строительной фирмы. Недели нам будет достаточно для подготовки. К тому же перед выходными ребята будут расслаблены. Это облегчит нам задачу.

– Как мы это провернём? Нацепим маски и с криками «ура» бросимся в атаку?! Да мы не успеем даже перебежать через площадь. Нас расстреляют, а они спокойно запрутся в своём сейфе на колёсах и будут дожидаться подкрепления.

– Я уже говорил, будет взрыв, – отрезал Горбун.

– А посетители банка? – не унимался Счастливчик. – А магазина? Их мы тоже убьём?

– У меня есть план, – твёрдо сказал Горбун.

– Поделись им с напарником.

– Скоро ты всё узнаешь.

– Я возьму ружьё.

– Нет, я возьму ружьё, – возразил Горбун.

Счастливчик почесал подбородок.

– И нам понадобится автомобиль, – твёрдо сказал Горбун. – Сможешь устроить?

– Автомобиль будет.

– Скрути запасные номера. И смотри, чтобы поблизости не было видеокамер. В наше время ими обвешан каждый фонарный столб. – Он наклонился к Счастливчику. – Понадобится ещё кое-что.

Счастливчик приготовился записывать, но Горбун остановил его.

– Никаких записей. Придётся запомнить.

Он начал перечислять, подробно объясняя, для чего будет необходим тот или иной предмет. Список получился внушительным. Счастливчик слушал. Одно из двух – старпёр или гений, или рехнулся, думал он.

– Успеешь достать? Мне до смерти надоело торчать в этой душной штуковине. Ровно неделя. Или мы отрабатываем наводку, или расходимся.

Счастливчик пока не знал, сможет ли собрать хотя бы половину из озвученного. Что уж говорить о сроках.

– Ты уверен, что всё сработает?

– Ты не меньше меня знаешь, что всего не учесть. Иначе бы тюрьмы не были переполнены.

Инкассаторы вышли из банка через двенадцать минут.

Горбун навёл на них указательный палец и изобразил звук выстрела. На худом покрытом щетиной лице появилась зловещая тень улыбки. Что точно не входило в его планы, так это делиться с малышом. На все купюры у него были свои виды. Девочки и выпивка стоят недёшево, а добычи хватит всего на пару лет. Он нуждался в молодом напарнике ровно до мгновения, пока деньги не окажутся у него в руках. Долг перед его папашей он рассчитывал сполна вернуть в день ограбления. Только не деньгами, а отборным свинцом. Отец и сын скоро соединятся на небесах. Умилительная будет сцена.

Поднимая скопившуюся за день на асфальте пыль, бронированный фургон резко развернулся и через мгновение скрылся из виду.

Поздним вечером Андрей неспешно прогуливался вдоль побережья. Отпечатки босых ног тянулись за ним на многие сотни метров. Он не смотрел на небо и пропустил появление первых звёзд. Море было спокойным, и шум прибоя не мешал обдумывать сюжет новой книги. Одежду для прогулки он выбрал повседневную – джинсы, закатанные до колен и футболку-поло. Жалел, что не взял в поездку шорты. В кармане лежал телефон с картой памяти на несколько тысяч песен. Музыка помогала отрешиться от внешнего мира и настроиться на необходимые эмоции. Прямо сейчас он слушал в наушниках сборник лучших хитов Билли Джоэла. И уж Билли записал их предостаточно. В сентябре две тысячи шестнадцатого они с Ириной побывали на его концерте во Франкфурте. Пятьдесят тысяч зрителей исступлённо кричали, когда изрядно располневший рокер брал знакомые с детства ноты. Тогда ему казалось, что она счастлива с ним. Они занимались любовью в номере гостиницы, обедали в ресторанах и гуляли по набережной реки Майн, взявшись за руки. Тогда он и подумать не мог, что очень скоро эти отношения пойдут прахом.

Может он не удовлетворял её интимные потребности? Звучало странно. Инициатором близости всегда выступал он. Напротив, это ему не хватало её ласки. Иногда они ссорились из-за этого.

Неделю назад он получил неожиданное письмо из колонии, где содержалась убийца Ирины. Её только что перевезли туда из следственного изолятора. Они виделись всего один раз в зале судебного заседания, куда он приходил в качестве потерпевшего. Невысокого роста, стройная и с удивительно красивыми чертами лица, она не была похожа на хладнокровного убийцу, каковой, по сути, являлась. Чёрные волосы ниспадали на измождённое лицо. Голова высоко поднята, а большие глаза смотрели из-за решётки с выразительной прямотой. За убийство двух человек особо жестоким образом прокурор просил для неё двадцать лет лишения свободы. Судья назначил наказание в виде пятнадцати лет лишения свободы, сославшись на состояние аффекта подсудимой и отсутствие других судимостей.

Он не желал ей мести. Она совершила ужаснейшее преступление и выйдет на свободу – если выйдет – только в преклонном возрасте. Наверное, она не могла поступить по-другому. Самое нездоровое преступное воображение бледнеет перед коварством некоторых женщин. И одна из них вонзила нож в сердце его жены. Сам он не знал, как поступил бы в ту самую ночь, находясь на её месте. Ему становилось не по себе от мысли, что другой мужчина целует Ирину. Что уж говорить о других вещах. Устроил бы он драку с соперником, чтобы поправить уязвлённое самолюбие или взялся за нож теперь не узнать. Не исключено, что просто ушёл бы, поняв всю безнадёжность ситуации.

Левая граница кемпинга (интересно, что в России это иностранное слово имело иное значение, чем в Англии, где его придумали) упиралась в естественную преграду в виде испещрённой зазубринами отвесной скалы. Правая граница имела аналогичное препятствие. А позади пляжа бесконечно тянулись вверх густые кустарники и деревья. Названия многих он даже не знал. Где-то среди зарослей проходила старая дорога. Он читал об этом перед прогулкой в гостевой книге, в разделе о достопримечательностях черноморского побережья. Камнепад частично разрушил её, да и в обход пустили более удобную и безопасную трассу, так что старая дорога медленно зарастала травой. С берега её нельзя было увидеть. Однако она проходила там, заброшенная и нужная, разве что отчаянным туристам, в голове которых смелость и глупость водились в равной пропорции.

Он уже оставил позади бунгало номер восемь и добрался до конца пляжа. В памяти всплывали подробности письма вдовы-убийцы. Её звали Оксана.

Андрей остановил музыку и присел на валун у подножия скалы.

Внутри конверта, брошенного в почтовый ящик, находился вырванный из школьной тетради в линейку листок.

Прежде чем вы порвёте моё письмо, писала ему Оксана, я прошу вас выслушать мою исповедь. Я не прошу прощения. И не жалею о содеянном. А лишь хочу объяснить причины, побудившие меня встать на этот путь. Мне неизвестно, почему ваша жена завела интрижку с моим мужем. Зато мне известно, что ваша жена не была его единственной любовницей. Я закрывала глаза на его мимолётные увлечения в саунах и гостиницах, когда он якобы находился на работе. Мужчины вечные мальчишки. Ограничения в сладком для них губительны. И я позволяла ему кормиться мёдом на стороне до тех самых пор, пока не узнала, что он привозит вашу жену в наш загородный дом. В наш загородный дом! Они занимались этим в нашей спальне. На белье, которое я лично выбирала. Каким же бессовестным ублюдком надо быть, чтобы решиться на это? Такого унижения я уже не могла вынести. Ведь я безумно любила его. И всё ещё люблю. Муж ускользал из моих рук в руки вашей жены. Он влюбился в неё, как мальчишки влюбляются в своих одноклассниц и тем самым не оставил мне выбора. Отпустить его я не могла. Проигрывать не в моём характере, будь он неладен.

В ту роковую ночь злой демон вырвался наружу. Уголовный кодекс называет это «состоянием аффекта». Это было бы похоже на правду, застань я их в пикантной позе. Только я ведь не видела, как они кувыркались на моих простынях, а вошла в спальню, далеко за полночь, когда мой муж и ваша жена спали в обнимку. Запах секса ещё не выветрился из комнаты.

Демоны сделали за меня грязную работу.

Безмерно сочувствую вашей утрате. Насколько суров вынесенный мне приговор, настолько он и справедлив. За всё в этой жизни приходится расплачиваться. И не всегда деньгами. Вы достойны лучшей женщины, чем была ваша жена. Не допускайте моих ошибок. И берегите себя.

Прежде чем сжечь письмо вместе с конвертом он перечитал его ещё раз.

Однажды, ожидая Ирину в парикмахерской, он потягивал бесплатный кофе и листал один из глянцевых журналов – состоящем в равных частях из рекламы и низкопробных статей – где наткнулся на любопытную публикацию, что данное человеку при рождении имя влияет на его судьбу. Он и раньше знал про эту теорию, а всерьёз задумался об этом только в тот день из прошлой жизни. Значит ли это, что родители, дающие ребёнку имя, предопределяют его судьбу? И все последующие поступки человека уже детерминированы? Теория казалась ему примитивной.

Под судьбой он понимал совершаемые человеком поступки. Именно поступки, а не слова или мысли определяют человека. Один неправильный шаг мог превратить в пепел тысячи правильных, ведь человеческая жизнь пишется без черновиков.

С другой стороны, размышлял он, поступок является продолжением мысли. А мысль является отражением желания. Научившись управлять желаниями, человек мог управлять судьбой. И избавить себя от длинного списка проблем. Теперь осталось понять, как формируются желания. Нереализованные детские фантазии? Зависть? Жадность?

Дилемма в том и состояла, что не люди управляли желаниями, а желания людьми.

Он проходил мимо погружённого во тьму бунгало номер шесть, занимаемого пожилой парой и думал над названием новой книги. Вода скрывала ноги по щиколотку. В предыдущих книгах название появлялось после создания плана, когда он наперёд знал концовку. Многие писатели сочиняли без плана. Он к числу таковых не относился. Если не знать, куда движется повествование, то рассказ, повесть или роман могут писаться бесконечно. Да, работа по плану навевала скуку, но список пунктов писался на бумаге, а не вытёсывался в камне, и в него можно было вносить коррективы. Рабочее название новеллы «Память» имело далёкое отношение к сюжету, строившемуся вокруг непростых отношений двух немолодых уже людей, один из которых открыл в себе дар общения с призраками. Сюжет затёртый до дыр. Любовный треугольник из мужчины женщины и бестелесной оболочки. Его исповедь. Его ода отношениям между полами с вкраплениями мистики. Концовку он ещё не придумал. Мучительно подбирался к ней сквозь толщу подлежащих и сказуемых.

Если первые два произведения требовали от него лихого воображения, поскольку являлись типичными представителями триллеров с погонями и перестрелками, то на этот раз от него требовались глубочайшие познания в психологии. Если в мужском мировоззрении он ещё худо-бедно разбирался, то женская «логика» преподнесла ему много сюрпризов. Эта таинственная глыба так просто не давалась. Каждое действие от лица героини приходилось обдумывать со всех ракурсов, иначе читатель, особенно девушки, просто не поверит в мотивы её поступков. Пропускать через себя все слова и действия героини, видеть мир её глазами, было непростой задачей для писателя-мужчины.

Несмотря на близость юга к экватору, в конце июня на черноморском побережье темнело поздно. В одиннадцать часов вечера чистое от облаков небо давало достаточно света для прогулки вдоль берега. Он двигался к противоположной границе кемпинга и уже оставил позади своё бунгало. Очертания упиравшейся в небосвод скалы становились всё ближе.

В окнах соседнего бунгало горел свет. Поравнявшись с ним, он приметил сидящую на песке недалеко от веранды маленькую фигурку. Девочка что-то выискивала в песке при свете падающего из окон искусственного света. Он выключил музыку и убрал наушники. Что заставило его сделать шаг навстречу, не знал и сам господь Бог. Остывший песок прилипал к мокрым ногам.

Девочка просеивала песок сквозь пальцы и совсем не обращала внимания на то, что происходит вокруг. Два коротких хвостика тёмно-русых волос свисали по бокам головы.

Девочка почувствовала чьё-то присутствие, обернулась в его сторону и взвизгнула.

Он понял, что совершил ошибку. Нужно было поздороваться с ней издалека или просто пройти мимо. Её реакция на появление незнакомого мужчины вполне нормальна для ребёнка.

Он остановился, поднял обе руки вверх и сказал, как можно дружелюбнее:

– Привет. Извини, если напугал тебя.

На крик из дома выбежала женщина. Остатки дневного света давали возможность оценить стройность фигуры. Молочного цвета сарафан на бретельках с цветочным принтом скрывал ноги по щиколотку. Русые волосы аккуратно лежали на обнажённых плечах. Она вперила в него полный ужаса взгляд.

Немая цена длилась ровно секунду. Не хватало, чтобы ещё и мама девочки зашлась в крике.

– Добрый вечер. Меня зовут Андрей, – представился он и указал на свой дом, – я живу в соседнем бунгало. Приехал утром. Извините, что напугал вашу дочь. Я просто гулял и увидел…и подумал, может что-то случилось.

– Софья, иди в дом, – женщина не сводила с него глаз. – Уже поздно.

– Хорошо, мама.

Девочка послушно встала с песка, отряхнула коленки и засеменила по ступеням крыльца.

– Мама, смотри, сколько кварца я нашла, – она протянула матери раскрытый кулак.

– Я посмотрю позже, милая, – женщина погладила девочку по голове. – Вымой руки и пей молоко.

– А с чем пить молоко? – Софья будто уже забыла про незнакомого дядю.

– Ни с чем. Сегодня ты уже съела достаточно печенья.

Девочка печально вздохнула. Андрей сделал вывод, что ей от силы лет шесть, а маме не больше тридцати. Девочка переняла черты лица матери и вырастет красавицей.

Женщина проследила, пока девочка не скрылась за дверью. Потом повернулась к Андрею. В её голосе звенел металл:

– Я прошу вас не подходить к моей дочери, если меня нет рядом.

– Ещё раз прошу прощения, – он думал над тем, не страшно ли им жить в этой глуши. – Вам не о чем беспокоиться. Можете навести обо мне справки в администрации кемпинга. Я приехал сюда отдыхать и работать.

Он повернулся, чтобы уйти, когда услышал позади себя шаги. Женщина спускалась по лестнице, хромая на левую ногу. Дефект не бросался в глаза, но был заметен.

– Можете не сомневаться, – сказала она и подобрала с земли детское ведёрко. Эта фраза заставила Андрея остановиться.

– Попрошу выделить мне другой дом, – сказал он, – чтобы не пугать вас своим присутствием.

– Сделайте одолжение.

Вот же наглость, подумал он.

– Хотя знаете, меня вполне устраивает моё бунгало. Если вы предпочитаете одиночество, тогда это лучше вам перебраться в другое место. Бунгало номер восемь, например. Оно пока свободно.

– Где мне жить, я разберусь без вашего участия.

– Вы, наверное, и ругаться умеете? – он упёр руку в бок. – Простите, не знаю вашего имени.

– И не узнаете, – огрызнулась она. – Продолжайте вашу прогулку, пожалуйста.

– Что мне делать, я разберусь без вас.

– Отрадно слышать. Спокойной вам ночи, – она явно не хотела продолжать перепалку и хлопнула входной дверью, оставив его стоять в льющемся из окон свете в полном недоумении. Знакомство не задалось.

Со злости он пнул ногой песок. Настроение идти до скалы пропало. Вернувшись домой, он принял душ, опасно поскользнувшись на мокром поддоне, и лёг в гостиной на диван.

Далеко за полночь он всё ещё не сомкнул глаз. Недостаточная акклиматизация и дневной сон расстроили организм. Мозг не желал отключаться. Он пересчитал декоративные фальш-балки на потолке, выпил горячего молока, снова пересчитал деревянные балки. Не помогло. Тогда он прокрутил несколько телеканалов в надежде наткнуться на стоящую программу. И, не найдя ничего интересного, выключил телевизор.

Просто лежал на диване и ждал, когда усталость возьмёт своё. Над крышей дома шептались потревоженные ветром деревья. В распахнутое окно сквозь москитную сетку заглядывали ночные звёзды. От него не ускользнула грустная загадочность девушки с острым языком. И, конечно, насквозь прожигающий взгляд. Он отгонял от себя её образ и всякий раз тот упорно возвращался обратно. Что за несчастный случай обрёк её на хромоту? Почему она не излечит недуг? И где отец девочки? Кольца на безымянном пальце он не заметил. Как и других украшений на стройном, если не сказать, худощавом теле. Воплощение истинной женственности. А если прибавить ангельское лицо и относительно молодой возраст – теперь он полагал, что ей не больше двадцати восьми – то ничего удивительного, что внешне она ему понравилась.

Ещё как понравилась. Он только о ней и думал. Такая активность мозга мало подходила для засыпания. И чтобы пресечь поток сознания, он взял с журнального столика книгу. Что тоже не способствовало сну, зато снижало уровень окситоцина в крови.

Вскоре, незаметно для себя, он провалился в сон, и книга Короля ужасов (который уже лет пятнадцать как не писал действительно страшных историй), выпала из обмякших рук.

И вновь из глубин подсознания просочилось тревожное сновидение. Мертвецы с фотографий и живые, подобные мёртвым. Неподвижные истуканы плечом к плечу в поминальной комнате. Они ждали.

Незримая сила не заставила себя ждать. Тряпичное тело подчинилось злой воле. Непослушная рука потянулась к ручке гроба. Неподвижного гроба. Не было слышно ни звука царапаний, ни тяжёлого стука кулаками по внутренней поверхности. Меньше всего на свете он желал увидеть внутри исполосанное ножом тело бывшей жены. Нечто жуткое из гниющей плоти и острых когтей обязательно набросится на него, когда он откинет крышку.

Верхняя часть гроба распахнулась, и его взору предстал лежащий на атласной ткани труп. Бедная Ириша. Молодое лицо усыпало несметное количество колотых ран. От физического воздействия оно распухло и превратилось в сплошной синяк. Изуверский скульптор постарался на славу. Порезы выглядели свежими. Кровь на краях ран успела запечься, тело явно омыли, прежде чем уложить в гроб. Горло скрыто белоснежным шарфом, чтобы не видеть перерезанного до трахеи горла. Если бы не пергаментный цвет кожи, его жена вполне могла сойти за живую.

В нос ударил сладостный запах разложения. Как такое возможно при отсутствии признаков разложения, он не хотел думать. Само нахождение здесь уже представлялось чем-то запредельным.

Он не узнавал надетого на ней платья. Голубого цвета с волнистыми узорами. Впрочем, нарядов у неё было столько, что в двух гардеробах в квартире, где они жили, не хватало места.

Бледная рука высунулась из гроба так стремительно, что он не успел отскочить. Она схватила его запястье, и руку пронзил обжигающий холод. Дыхание перехватило, и крик ужаса застрял в лёгких, так и не добравшись до горла. Из ран мертвеца полилась тёмная кровь. Она стала заливать бледное лицо усопшей и белую погребальную ткань. Повязанный на шее шарф мгновенно стал красным. Как и платье. Андрею стало плохо. Содержимое желудка просилось наружу. И без того слабые ноги предательски подгибались. А кровь всё текла и текла из бесчисленных ран, окрашивая в тёмно-бурый цвет всё, до чего дотрагивалась. Он попытался высвободить руку, но хватка мертвеца только крепче стянула запястье, сдирая кожу. Он закричал. И тут Ирина открыла глаза. Только это существо не было его женой. Это был монстр в знакомом ему обличье. В пустых глазницах застыл мрак. На него уставилась зияющая чернота. И он не выдержал. Завалился на нижнюю крышку гроба и стал медленно сползать вниз, теряя остатки рассудка.

Как вдруг мощная вспышка огня вернула его из незабытья. В бескровное лицо ударила волна невыносимого жара. Мёртвая хватка ослабла, и он отпрянул.

Внутренности гроба пожирало чёрное пламя. От запаха копчёной плоти его вывернуло наизнанку прямо под ноги. А пламя всё разгоралось. И вот уже лицо и волосы существа слились в гримасу из уродливой плоти.

– Хватит! – услышал он будто издалека свой хриплый голос. – Хватит! Прекрати это! Умоляю! Прекрати!

И очнулся на полу между диваном и журнальным столиком.

– Да что ж такое, – прошептал он, озираясь по сторонам. Но гнилого трупа, который он ожидал увидеть, в гостиной не было. Он поднялся, морщась от боли в пояснице. И неудивительно. Ведь он грохнулся прямо на книгу.

Снаружи занимался рассвет, и первые лучи озаряли безмятежную поверхность Чёрного моря.

Кофе должно помочь, подумал он и отправился на кухню. Но прежде зашёл в туалет, чтобы отлить. Здесь, стоя над унитазом, он и увидел на левом запястье глубокие ссадины.

– Матерь божья.

Этот подарок ему оставил труп дражайшей жены. Сам он не был способен нанести себе во сне такую рану. Разве что ударившись об стол.

Да только он в это не верил. Очень уж след напоминал отпечаток стального прикосновения.

Теперь кошмары стали прорываться в реальность и могли причинить настоящую, а не метафизическую боль.

Пока кофе готовилось, он выпотрошил аптечку. Нашёл подходящую мазь и обработал рану. Кожу тотчас засаднило. Ещё наткнулся на снотворное, без которого теперь не собирался даже приближаться к кровати. Убойная доза должна избавить его от всяких сновидений. Хватит с него незваных гостей из потустороннего мира.

По пути в аэропорт у вызванного Андреем такси некстати спустило колесо. И когда он поспешно протиснулся сквозь рамку металлоискателя и подбежал к информационному табло с расписанием, то обнаружил, что опоздал, и самолёт, на борту которого должен прилететь его друг давно приземлился. Как назло, телефон Дика находился вне зоны обслуживания. Он стал озираться по сторонам, выискивая в толпе знакомую фигуру. Сегодня в зале было многолюдно. Сплошные голые ноги разной степени загара. Он почувствовал себя неловко в джинсах и теннисных туфлях.

Где же искать этого увальня?

В институте они сидели за одной партой, и им было, что вспомнить помимо скучных лекций по теории государства и права или латыни. Уже тогда, в неполные двадцать лет Игорь, прозванный Дикарём за эксцентричный стиль поведения, выделялся среди сверстников болезненно огромными формами тела. Он ел огурцы и набирал вес. Дышал воздухом и полнел. В детстве щитовидная железа Дика дала сбой и теперь ему до конца жизни предстояло бороться с гипотиреозом. Только он не боролся, а, казалось, напротив, делал всё, чтобы усугубить своё положение. Перестал ходить по врачам и соблюдать диету. Принял мудрое, по его словам, решение жить так, как ему хочется. Что означало вредную пищу и отсутствие всякого режима. Другими словами, Дик сознательно уничтожал себя.

С их последней встречи прошло три месяца. Они жили в разных частях большого города и с годами виделись всё реже. И когда Андрей предложил навестить его в выходные, то чуть не оглох, выслушивая в телефон оды радости по этому поводу. Особый энтузиазм у Дика вызвало желание Андрея оплатить перелёт. Будучи неплохим юристом, его толстый товарищ занимался взысканием просроченной задолженности одного из столичных банков. Спад в экономике резко увеличил количество неплательщиков и без работы Дик не сидел. Работу свою он терпеть не мог, но выполнял её хорошо. Андрей сам не понаслышке был знаком с исполнительным производством. Люди бизнеса обращались в фирму, чтобы уберечь себя от нападок банков. Сделать это получалось далеко не всегда. Чаще банк разрушал бизнес и забирал себе имущество разорённых предпринимателей. Сейчас, находясь за тысячи километров от шумной Москвы, Андрей не хотел вспоминать те серые времена. Тем более что их с Диком разговоры всё равно будут крутиться вокруг работы.

Он заметил широкую фигуру возле стойки Аэрофлота. Дик болтал с миловидной сотрудницей авиакомпании. И она внимательно слушала его. Чертяга умел привлечь к себе внимание красивыми байками. Губы Андрея растянулись в тонкой улыбке. Дик был тем светлым и довольно-таки большим пятном, которое Андрей хотел сохранить в новой жизни. Слишком много его связывало с этим обаятельным толстяком.

От внимания Андрея не ускользнуло, что после их прошлой встречи Дик снова прибавил в весе, а волос на голове стало чуть меньше. Залысины блестели от пота, а под мышками мешковатой футболки расплылись тёмные круги. Дик не сразу заметил приближение друга. Он вертел в сальных руках бейсболку и не спускал глаз с девушки. У гигантских не покрытых загаром ног лежал старый местами потёртый рюкзак.

– Так каков ваш ответ? – самым лилейным голосом спросил он.

– Я подумаю, – сказала девушка.

В этот момент Андрей дотронулся до мягкого плеча. Дик молча вскочил со стула и заключил друга в объятия. Тот почти утонул в рыхлом животе товарища.

– Отпусти меня! Отпусти! – шутливо бубнил Андрей, делая вид, что не может вырваться из цепких лап. И смущённо добавил, обращаясь к девушке, – Извините нас.

– И я рад тебя видеть, дружище! А ещё я ужасно голоден.

– Разве в полёте не кормили?

– Я в это время спал.

– Мне посоветовали отличный ресторан в центре города. Вот и узнаем цену рекомендации.

– Подожди, – Дик достал из рюкзака помятую визитную карточку и вернулся к девушке за стойкой. – Теперь вы знаете, как со мной связаться.

Он широко улыбнулся зардевшейся девушке и с чувством выполненного долга поравнялся с шедшим к выходу Андреем. Люди на их пути расступались.

– Обычно кавалеры просят у дам номера телефонов, – напомнил Андрей.

– Она почти согласилась стать моей девушкой, – нарочито громко сказал Дик.

– Не раньше, чем я получу Нобелевскую премию по литературе, – фыркнул Андрей. – Скажи лучше, что случилось с твоим телефоном?

– Аккумулятор сел, – Дик виновато улыбнулся. – А теперь ты мне ответь, почему в плюс тридцать ты носишь джинсы?! Птенцов высиживаешь?

Андрей поднял вверх руки.

– Ты поймал меня. Сдаюсь.

– А если серьёзно?

– Сегодня хотел зайти в магазин.

– Непременно составлю тебе компанию. Ну а теперь веди меня в ресторан.

Спустя полчаса они сидели в ресторане с прозаичным названием «Дары моря». Восточную стену заведения украшала репродукция картины Айвазовского «Чёрное море». В столь ранний час помимо них в ресторане завтракала лишь пожилая пара, запомнившаяся Андрею тем, что волосы женщины были безумно яркого сиреневого цвета.

– Милый городишко, – поделился Дик впечатлениями от короткой поездки на такси. – Успел освоиться?

Андрей отрицательно покачал головой. Он заказал себе картофельное пюре с баварскими колбасками, а пока довольствовался сладким квасом и салатом из лёгких овощей.

– Ещё не успел. Полёт меня измотал.

– И не говори.

– Проспал весь день, а вечером бродил по пляжу, – он вспомнил череду ужасных снов и вздохнул. – Вода и песок просто прекрасны.

– Хочешь поговорить о смерти жены?

В этом был весь Дик.

– Нет. Время хорошо лечит, – соврал он. – Как дела на работе?

– Лучше не спрашивай! Просрочка всё увеличивается. В хорошие годы кредитчики открывали кредитные линии направо и налево. Порой без обеспечения. А мне теперь приходится исправлять их ошибки. Мир несправедлив.

– Ты сам выбрал эту работу, – заметил Андрей.

– Я констатирую факт, а не жалуюсь. Плюсов в моей работе достаточно.

– Например?

– Зарплата два раза в месяц и подобие власти над должниками. Мой выход там, где уже ничего нельзя исправить. Юристы передают мне исполнительные листы, я засучиваю рукава и с голыми руками бросаюсь на вражеские стены.

– Удачно?

Принесли заказанную Диком овсяную кашу, яичницу из пяти яиц и кружку капучино. Он обмакнул свежий рогалик в не прожаренный желток и целиком отправил его в рот.

– Рыбу принести позже? – учтиво спросил молодой официант.

– Можно сейчас, – ответил тот. – И повторите кофе, пожалуйста.

Андрей ждал ответа на свой вопрос.

– Собираемость у меня всегда высокая, – похвастался Дик. – Умею ладить с людьми.

Говоря это, он сжимал повёрнутый вверх кулак.

– Не думал открыть своё коллекторское агентство?

– Много возни. Ты же слышал про грёбаный реестр. У меня таких денег нет. Да и желания тоже. Я хороший исполнитель, а вот руководитель из меня неважный. Мне проще всё делать самому.

Подоспела запечённая барабулька в виноградных листах, фаршированная сыром фета.

– Не скучаешь по работе? – в свою очередь поинтересовался Дик. Он ловко орудовал ножом и вилкой, разделывая свой нетривиальный завтрак.

– Скучаю ли я по запредельному стрессу? По требовательным и нудным клиентам? По ежедневным судам? По круглым столам с боссом-умником? Или по законам, которые меняются чаще, чем ты успеваешь это отслеживать?

– Ладно, ладно, я понял.

– Господи, нет, конечно, ни капли не скучаю. Мне не хватает некоторых бывших коллег, да и то не всегда.

– А мне нравится адреналин.

Андрей постучал указательным пальцем по виску.

– Моя жизнь проходит здесь. Окружающий мир изматывает меня. Я с детства хотел стать писателем.

– И поэтому пошёл на юрфак, – подметил Дик.

– Тогда бы мы не познакомились.

– Это точно.

– Я рад, что ты приехал. Жаль всего на одну ночь.

– Сезон отпусков, – Дик пожал массивными плечами. – Моя очередь в сентябре. Все прошлые выходные провозился с отчётом за второй квартал. В следующие буду готовиться к приезду комиссии из центрального управления. Будет жарко.

– Да уж.

– Зато неплохо научился фальсифицировать показатели, – подмигнул он Андрею, после чего выразительно рыгнул. Андрей подозвал официанта и попросил счёт.

– Есть предложения, чем займёмся дальше?

– Да. Поедем покупать тебе шорты. И на этот раз я буду платить. А потом ты покажешь мне своё восьмое чудо света, за которое отвалил сумму, равную моей годовой зарплате.

– Оно тебя не разочарует.

– Аминь, брат.

Андрей посмотрел на запястье правой руки, чтобы узнать время. Самый раз, чтобы попасть к открытию торгового центра. День обещал быть насыщенным.

Вернувшись из города с покупками, он нашёл торчащую из двери короткую записку:

«Вчера я повела себя бестактно. Была напугана и позволила себе нагрубить вам, что со мной редко случается. Долго не могла уснуть из-за этого и решила извиниться перед вами. Извините! Удачного Вам отдыха».

В самом низу клочка бумаги он увидел приписку: «P.S. Меня зовут Эльза».

Эльза. Какое чудесное имя.

Из-за плеча выглянул Дик:

– Поклонница?

– От них не спрячешься.

– А подруга у неё есть?

– Да, – кивнул Андрей. – Очень страшная.

На этом Дик умолк.

Всё восхищение Дика интерьером бунгало уложилось в красноречивую фразу «Славная берлога», сопровождаемую непечатными эпитетами и рукоплесканием. Он заглянул в каждый угол и в первую очередь в холодильник, где охлаждалось пиво. Не успел Андрей предупредить, чтобы он аккуратно обходился с мебелью, как услышал не предвещающий ничего хорошего хруст кресла, после того, как в нём развалился Дик.

– Дешёвая подделка! – фыркнул Дик, с большим трудом вытаскивая массивное тело из кресла.

– Счёт за ремонт я вышлю по почте, – Андрей ещё не определился, шутил он или нет.

– За это барахло? – лицо Дика раскраснелось. То ли из-за потуг, то ли из-за ударившего в голову пива. – А ладно, можешь присылать. Почку продам.

– Учитывая, сколько пива ты употребляешь, тебе самому скоро понадобятся новые почки.

– Дело говоришь, дружище. Надо за это выпить. – Дик бросил в урну пустую бутылку и достал новую для себя и для друга. Андрей не возражал. Всё равно этот день потерян для творчества.

Из той части гостиной, где стоял диван и телевизор, они незаметно переместились в угол, занятый бильярдным столом. Дик стянул со стойки два кия и бросил один Андрею. Поймать его не получилось.

– Я буду звать тебя однорукий Джо, – с довольным видом буркнул Дик.

– Сначала научись кидать, – ответил Андрей, натирая канифолью остриё кия. В бильярд он играл неважно. Успокаивал тот факт, что и Дик не умел в него играть.

Пока Дик раскладывал белые шары в треугольник, Андрей взял биток красного цвета и сделал пробный удар в ближайшую лузу. Шар мягко ударился о борт и замер.

– Не переживай, – язвительно сказал Дик, – это всё кривое дуло.

– Никогда не сомневался в твоей поддержке. Покажешь, как надо?

Дик засучил несуществующие рукава футболки, установил биток на исходную позицию и принял позу для удара.

– Люди платят за возможность увидеть, как я играю, – пропел он. – Восьмой шар в девятую лузу.

– Это разбивочный удар. И здесь всего шесть луз.

– Не придирайся к словам. Просто смотри и учись.

Прозвучал сухой щелчок, и красный шар смазано прошёлся по левому ряду треугольника. Шары задрожали и остались на месте.

Андрей похлопал в ладоши.

– Божественное начало, учитель. Вы берёте новые высоты мастерства, – резюмировал он с лёгкой насмешкой в голосе.

– Ты меня отвлёк!

– Конечно я, кто же ещё. Мой черёд.

– Кто проиграет, тот жирный урод.

– Тогда и играть незачем. Этот титул навеки твой.

Они ударились горлышками пивных бутылок. Дик вытер пот со лба. Андрей взял пульт от кондиционера, и вскоре сверху повеяло прохладой.

– Можем искупаться, – предложил он. Ему удалось разбить шары так, чтобы они рассредоточились по игровому полю стола. Шар номер пять завис над средней лузой.

– Не раньше, чем обыграю тебя.

– Жаль, что тебе так и не придётся окунуться в море.

– Это мы ещё посмотрим. – Дик высунул кончик языка, прищурил правый глаз и нанёс удар. Надо было постараться, чтобы промахнуться при такой выигрышной комбинации. И у него это получилось – шар зашёл в лузу, сделал оборот и выскочил обратно.

Дик грязно выругался. Накатом влево Андрей загнал пятый шар в среднюю лузу и одиннадцатый шар в угловую, чем вызвал очередную нецензурную тираду соперника.

– Шары меченые, – взвизгнул Дик. – Ты мухлюешь, приятель.

– Отойди в сторону и не мешай мне выигрывать.

Чуда не случилось, и на третий раз он промахнулся. Дик сбегал за пивом. Когда дело касалось этого благородного напитка, он был очень проворен. Зная пристрастие друга к светлому пиву, Андрей добавил к уже имевшемуся в холодильнике напитку ещё десять бутылок. Если они осилят за вечер весь запас, его удивлению не будет предела.

– Я знаю, что мне поможет! – ликующе прокричал Дик и достал из кармана телефон.

– К моему счастью, тебе уже ничего не поможет, – невзначай обронил Андрей едкую фразу.

– Ха-ха. Предупреждай заранее, если шутишь, чтобы я делал вид, что мне смешно.

Заиграла музыка. С первых нот Андрей узнал знакомую с детства «Дом восходящего солнца» в исполнении «The Animals». Надрывный голос Эрика Бёрдона разносился далеко за пределами гостиной.

– Чувствуешь флюиды?

– В этом доме два туалета, мог бы и успеть.

Глаза Дика блеснули озорными огоньками.

– Это запах моей победы, чувак. Мой путь к бессмертию. С музыкой я непобедим. С музыкой я способен на любой подвиг. Не важно, слышу ли я звуки струн или клавиш, дремлющая во мне космическая сила моментально рвётся наружу и ничто в мире не способно её остановить.

– Если глубоко сунуть в рот два пальца, эффект будет тот же, – сказал Андрей.

– Ты боишься, человек. Я чувствую, как дрожат твои жилы.

– Ты будешь бить или нет? – прервал его Андрей.

И Дик ударил. Да так, что два шара филигранно друг за другом зашли в одну лузу.

– Это магия, – прошептал он.

Следующей зазвучала избитая, но оттого не менее прекрасная «Beat it» с суперуспешного альбома Майкла нашего Джексона «Триллер».

Закрепить успех Дику не удалось, и очередь перешла к Андрею. Он с наигранной лёгкостью забил очередной шар, вырвавшись вперёд. При следующем ударе кий прошёлся вскользь по битку. В бильярдной терминологии это означает киксовать.

Радость Дика длилась недолго. От сильного удара наконечник кия пробороздил сукно, а шар подпрыгнул на месте.

– Как продвигается работа над книгой? – спросил он, дабы отвлечься от мыслей о неудачной игре.

– Хорошая попытка, но тебе не отвлечь моё внимание.

– И всё-таки?

Андрей ходил вокруг стола, выбирая удобное расположение для удара.

– Книга будет, – ответил он. – В моей голове она уже родилась. Теперь идёт процесс её извлечения. И это самое сложное.

– Дашь почитать?

– Чёрта с два. Получишь чистовой вариант на почту месяца этак через три.

– Так долго.

– За один присест книгу не написать. Моя норма тысяча слов в день, – он немного подумал. – Две тысячи в хороший день. В такие редкие дни слова сами просятся на бумагу, и моя задача направить этот поток в нужное русло.

– Ты повёрнут на книгах.

– Сочту твои слова за комплимент.

Заиграла ритмичная «Dancing in the dark» Брюса Спрингстина и Дик затанцевал в такт резвой мелодии. Смотреть на это было и смешно, и страшно. Смешно потому, что танцевать он не умел и двигался неуклюже. И страшно оттого, что каждый новый пируэт мог обернуться жёстким падением на пол.

Игра продолжалась ещё час. Под конец оба изрядно опьянели. Под столом скопилось немалое количество пустых бутылок, а пошлым шуткам был потерян счёт. Дик безнадёжно проигрывал и нехотя признал поражение. Так Андрей стал чемпионом бунгало по почти пляжному бильярду. Одиннадцать-четыре это вам не шутка.

Тем же вечером Андрей и Дик сидели на веранде, одетые в купленные утром пляжные шорты и футболки. Только Дик выбрал себе аляповатые, свисающие до колен шорты цвета радуги, а Андрей более строгий и короткий вариант серого цвета. На футболках обоих красовалась фотография обложки четвёртого студийного альбома Led Zeppelin вышедшего в тысяча девятьсот семьдесят первом году. Именно этот любимый альбом Дика звучал сейчас в глубине бунгало из портативной колонки. Ему и принадлежала идея взять одинаковые футболки. Андрей вырос на Beatles, и гордился тем, что смог побывать на концертах Ринго Старра в Крокус Сити Холле и Пола Маккартни в спорткомплексе Олимпийский в 2011 году, а тяжёлый рок предпочитал на уровне отдельных, часто звучащих по радио песен.

Они молча смотрели на закат, часто прикладываясь к пивным бутылкам. Кроваво-красная звезда, дающая жизнь планете, медленно покидала эту часть земного шара, чтобы подняться на другом. Вечерний бриз гнал в море нагретый за день воздух. Из-за этого он стал влажным. На поверхности воды почти не наблюдалось волнений.

Дик сбросил сланцы на пол и положил ноги на перила. Затем отправил в рот сразу несколько солёных фисташек. Помимо горы орехов на столике валялись крышки от пивных бутылок (коих Андрей насчитал уже шесть), а также стояла тарелка с бутербродами. Учитывая общую калорийность потребляемой пищи, Андрей с притворным ужасом подсчитал в уме сколько лишних килограмм наберёт к концу работы над книгой.

Он заметил, что очередная бутылка мистическим образом опустела в руках и сходил до холодильника за новыми для себя и Дика. По пути он зашёл в туалет, чтобы освободить место для свежего пива. А ещё заметил, как предательски шатается под ним пол.

Он протянул другу холодную бутылку и указал пальцем на его вздымающийся живот.

– Не хочешь избавить свой мотор от постоянной необходимости перекачивать пару литров лишней крови?

– Думаю об этом каждый раз, как смотрюсь в зеркало, – не задумываясь, ответил Дик.

– И?

– И нахожу себя дьявольски привлекательным.

– Я ещё на первом курсе запомнил, что с самооценкой у тебя всё в порядке. Боюсь, с таким подходом к здоровью ты не дотянешь до пятидесяти, – последнюю фразу Андрей произнёс на полном серьёзе.

– Нашёл, чем удивить, – пожал плечами Дик. – А какой, скажи, смысл, жить до глубокой старости?

Андрею нравились разговоры, изрядно подкреплённые спиртным, на философские темы. Он удобнее развалился на стуле.

– С такой логикой можно прийти к выводу, что не стоило и рождаться, – сказал он.

– А стоило?

– Надеюсь ты это не серьёзно. Конечно, стоило. Ты молодой мужик и не имеешь права распускать сопли.

– Никто и не распускает, – обиделся Дик. – Просто я не вижу разницы между смертью в пятьдесят лет или смертью в семьдесят пять.

– Пятьдесят ещё почти молодость.

– Ну да, – Дик показательно усмехнулся, – кто-то и в шестьдесят становится отцом.

– Ты так говоришь, потому что у тебя нет цели в жизни.

– Ты хотел сказать нет семьи. Даже подруги нет, потому что я жирный и храплю по ночам.

– Я сказал, что хотел. У меня тоже нет семьи, зато есть цель.

Дик внимательно посмотрел на захмелевшего друга.

– Скучаешь по жене?

Андрей не сразу нашёлся с ответом. После смерти Ирины прошло время, и боль притупилась. Только он до сих пор не разобрался, была ли это боль от измены или от смерти.

– Скорее сожалею, – признался он. – Особенно когда просыпаюсь в одиночестве.

Делиться с другом подробностями преследующего его сна он не хотел.

– Привычка свыше нам дана, замена счастию она, – процитировал Дик фразу из Евгения Онегина.

– В измене всегда виноваты двое.

– Ты это брось. Она наставила тебе рога и поплатилась за это.

– Выбирай выражения, – произнёс Андрей устало. – Я любил её.

– Ты может и любил. А она? Будь она жива, сколько ещё продлился бы ваш брак?

Андрей никогда об этом не задумывался. И всегда гнал прочь подобные мысли.

– Молчишь?

Андрей действительно молчал. Да и что он мог сказать.

– Тогда позволь мне объяснить тебе, как устроена жизнь, – наседал Дик, не забывая, однако, прикладываться к бутылке. – А устроена она примитивно. Ты рождаешься, мучаешься несколько десятков лет, а потом загибаешься от какой-нибудь запущенной болячки. Могила зарастает сорняками и о твоём существовании напоминает только запись на могильной плите. Со временем и она разрушается, становясь последним пристанищем ещё для какого-нибудь бедняги. Вот и всё. Мрак и пустота. Бога нет. Пей лучше пиво.

– Я и так пью. К чему ты клонишь?

– На земле семь или уже восемь, поди посчитай всех, миллиардов людей. Из них половина самок. Твоя самка нашла более удобного самца. Не случись трагедии, она ушла бы от тебя к нему. Не в этом году, так в следующем. А если бы не ушла, то её следовало отпустить на все четыре стороны. А ты зачем-то посыпаешь голову пеплом и винишь себя в этом. Да, винишь, и не смотри на меня так. Природа наградила Ирину хорошим телом и она, не будь дурой, пользовалась этим.

– Когда ты успел стать таким циничным?

– Или ты думаешь, что штамп в паспорте означал вечную любовь? Не смеши меня. Люди ищут там, где лучше. Им всегда чего-то не хватает. Измены, разводы, смерть – это и есть жизнь. День за днём, ночь за ночью. И как не молись, страдания подстерегают на каждом шагу. Будь признателен современной цивилизации с её интернетом, высоким качеством медицины и доступной едой. Пятьсот лет назад ты бы отдал концы от обычной занозы в заднице. Страдание ещё никого не сделало счастливым. Не увлекайся им. Если, конечно, ты не извращенец. Тогда ладно, валяй.

– И что хотел сказать этой тирадой?

– Пора обратить внимание на других женщин. И прекратить жалеть себя. Сделай из лимона лимонад.

– Мне пока не до противоположного пола.

– А я мускулистый брюнет. Не ври мне.

– Ты циничный сукин сын!

– Я твой друг, мне можно говорить тебе правду. Ты красавчик, а я жирный, лысеющий чувак! – воскликнул Дик, – занимаюсь тем, что строчу жалобы на ленивых приставов, да торчу в очередях, чтобы попасть к ним на приём. Я человек-функция. Не буду приносить банку пользу, и меня вышвырнут. Моя жизнь предельно скучна. Из радостей только порнография, да вредная еда. Раздумываю, не прибавить ли к ним курение. Обожаю красивые трубки.

– Не пробовал с кем-нибудь познакомиться? В интернете сайтов знакомств больше, чем сортов колбасы в магазине.

– Ты можешь представить, что цыпочки, зажимая подушки между ног, будут представлять моё тело в своих сексуальных фантазиях? Вот и я нет.

– Ты не ответил на вопрос.

– Ах ты хитрая лиса!

Дик поднёс свою бутылку к бутылке Андрея, и они чокнулись.

– Ирина не любила тебя, – вздохнул Дик. – И не спорь со мной. Расскажи лучше, о чём будет твоя книга? Знаю, ты не любишь рассказывать, пока проект не закончен. И всё же, мне интересно знать, ради чего ты припёрся сюда?

– Это книга о прошлом и настоящем. А ещё о призраках. И о том, что мы тоже призраки.

– Я ничего не понял.

– Пока написано сорок страниц, – Андрей прищурился, – это где-то одна десятая. Я взялся за неподъёмную тему. Сбор материала отнимает много времени. Приходится выверять каждое слово. В банке работать легче, чем писать книги.

– За идиота меня держишь? – удивился Дик.

– И не думал. Писательство – это ежедневный тяжёлый труд, требующий полной самоотдачи и многих знаний в разных областях. Я не великий писатель, но знаю, о чём говорю.

– Мне понравилась книга о львиных костях.

– Если бы ты читал её, то знал, что в ней нет ни слова о костях животных.

– Мне очень понравилось то, что я прочитал, дружище.

– Слышал бы ты себя!

Дик жевал бутерброд с тунцом, запивая его пивом.

– Можно задать тебе личный вопрос? – спросил Андрей.

– Валяй, дружище. У меня от тебя секретов нет.

– Ты действительно храпишь ночью?

Дик захохотал так, что наверняка было слышно в соседнем бунгало. Большая грудь тряслась, и будь он женщиной, это выглядело бы даже красиво. Драгоценное пиво расплёскивалось на новую футболку. Он неуклюже попытался встать со стула и грохнулся на пол. Послышались прерывистые ругательства. Андрей прыснул со смеху и тоже сполз на пол веранды.

Так, покатываясь со смеху, пока не заболели мышцы живота, они и лежали. Потом кому-то пришла идея окунуться в море и они, будто мальчишки, наперегонки побежали через пляж, снимая на бегу футболки. У Дика не было шансов стать первым, хотя он старался изо всех сил.

Вода прекрасно освежала, смывая докучливый пот с липких тел. Они сделали марш-бросок метров на сто и вернулись на безопасную глубину.

– Хотел бы я так проводить каждый день, – признался Дик, убирая мокрую прядь волос со лба. Он хотел лечь на спину, но даже солёная вода не смогла выдержать центнер живого веса, и пошёл ко дну.

Было забавно наблюдать за его мучениями.

– Это быстро надоест.

Дик обвёл рукой вокруг себя.

– Как это может надоесть, чувак!

– Очень просто. Бесцельное существование смертельно для человека.

– Будь у меня достаточное количество денег, мне не пришлось бы работать в банке старшим специалистом по работе с проблемной задолженностью. Писать книги я не умею. И не хочу. Кто вообще сейчас читает книги? Вот и остаётся, что накачивать себя пивом, да выписывать дорогих шлюх. Кстати, я бы не отказался ещё от одной бутылки. Ой, что-то задело мою ногу. Никак акула!

Дик крутился, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь под водой в лучах заката.

– В Чёрном море акулы не водятся.

– Ты в этом уверен?

– Сероводород залегает слишком близко к поверхности и им нечем дышать.

– Может её привезли из другого моря?

– А может, ты просто пьян?

– Одно другого не исключает, чувак!

– В любом случае тебя съедят первым.

– Ты, мать твою, прав! И это не смешно! Пошли-ка отсюда.

Они вылезли из воды и Дик растянулся на ещё тёплом песке, а Андрею пришлось тащиться в дом за новой порцией пива. И он сделал это с удовольствием.

– Буду ночевать здесь, – сказал Дик, – когда Андрей вернулся. – Смотреть на звёзды и пить пиво.

– Ты замёрзнешь.

– Принесу шезлонг и возьму одеяло.

– Тогда и я тоже, – идея Андрею понравилась.

– Кто это там? – Дик смотрел направо, где на песке возились две фигуры. Судя по поднимающейся вверх струйке дыма, они разводили костёр.

– Соседи по кемпингу, – объяснил Андрей. – Мать и дочь. Эльза и София.

– Ты время зря не терял, – Дик подмигнул ему. Он нарыл влажного песка и лепил из него нечто, отдалённо напоминающее замок.

Андрей не нашёлся с ответом. Маленькая фигурка помахала ему, и он помахал в ответ.

– Эльза хорошая женщина, – почему-то вдруг сказал он. – Красивая. И грустная. Не знаю в чём тут дело. У каждого человека, дожившего до двадцати пяти лет, есть парочка скелетов в шкафу.

– Так выясни, что это за скелеты. Отличный повод узнать её ближе.

– И как ты это себе представляешь? Скажите, Эльза, что вас тревожит? Бред.

– Тогда я спрошу.

– Даже не думай! Ты завтра улетишь, а мне потом отдуваться за твоё поведение? Ну, уж нет.

– Что, если и она завтра уедет? Ты будешь жалеть.

Об этом Андрей не подумал. Он с удивлением обнаружил, что с теплотой вспоминает вчерашний разговор с Эльзой. Глаза, в которых хотелось тонуть. Чёртово пиво.

– Может и уедут, – тихо произнёс он, уже твёрдо зная, что скоро выяснит это.

Дик заснул. Лежал на спине и мирно сопел. Бульдозера, чтобы перевезти его в бунгало, поблизости не наблюдалось. Андрей вздохнул, подобрал пустую бутылку и поплёлся в бунгало, чтобы вернуться с пледом и подушкой. А когда укрывал друга, услышал застенчивое пьяное лепетание:

– Ты мой единственный друг, Андрей. Не бросай меня.

– Не брошу, – отозвался он. – С чего бы это.

– Я всем противен. Даже себе. Не умею держать язык за зубами.

– Иногда хочется тебя придушить, но в целом ты отличный парень. Из тебя получится хороший муж и отец. И заканчивай себя убивать. А сейчас спи, завтра это обсудим.

Дик не ответил, потому что снова заснул. На этот раз он громко храпел.

Андрей надел футболку и направился к тлеющему невдалеке костру.

В чём не откажешь алкоголю, так это в способности раскрепощать. Андрей не считал себя великим соблазнителем. Разве что обладателем лёгкого мужского обаяния. Он не знал точно, что рассчитывал получить, когда подходил к пылающему огню и двум фигурам возле него. Одно он знал наверняка – что мочевой пузырь самое позднее через полчаса будет переполнен от чрезмерного употребления пива. И надеялся не оконфузиться на глазах у понравившейся девушки.

Сложенные в пирамидку щепы пожирал кроваво-янтарный огонь. Женщина, которая сама натаскала дров и смогла разжечь костёр могла вызывать только уважение. Справа от Эльзы ждала своей участи кучка готовых отправиться в костёр заготовок. Мать и дочь жарили мягкий зефир. У Эльзы на палке висело четыре кусочка. У Софии три.

Он предупредительно прокашлялся.

– Можно присоединиться? Или…я нарушаю тихую семейную идиллию?

– Добрый вечер, – услышал он голос Эльзы. Сегодня она была одета в бриджи и блузку с длинными рукавами.

– Добрый вечер, – ответил он.

– Софья, – обратилась женщина к дочери, – нужно поздороваться.

Девочка удивлённо посмотрела на маму через пылающий костёр. Повёрнутая козырьком в сторону бейсболка была на размер больше чем нужно, и полностью скрывала голову.

– Мама, ты же говорила, что с чужими дядями нельзя разговаривать.

– И твоя мама права, – кивнул Андрей, переминаясь с ноги на ногу.

– Всё так – когда меня нет рядом, – ответила мама. – Сейчас другое дело. И не здороваться с взрослыми, значит показать себя некультурной.

– Хорошо, мама, – сказала девочка и отправила в рот, ещё дымящийся кусок сладкого лакомства. – Здравствуйте.

– Здравствуй. Так я вам не помешаю?

– Присаживайтесь, если хотите, – сказала Эльза.

– Дяде плохо? – Софья указывала тонкой ручкой на то место, где лежал Дик. Почти что выбросившийся на берег кит.

Андрей перевёл взгляд на Эльзу и заметил в её глазах усмешку. Если она и заметила, что он пьян, то не подала виду.

– Он очень устал, – махнул рукой Андрей, скрещивая ноги и усаживаясь на тёплый песок по левую руку от Эльзы и по правую от Софьи. Девочка вручила ему длинную палку и протянула пакет с…marshmallow.

– Он устал плавать?

– Да нет, просто устал. Сегодня у него выходной и рано утром он прилетел в гости к другу. То есть ко мне.

– На самолёте?

– Да.

– А я никогда не летала на самолёте.

– Обязательно полетишь. Я в детстве тоже не летал на самолётах. Зато много катался на велосипеде.

Он насадил на «шампур» два липких куска и принялся жарить.

– А мой велосипед сломался, – девочка подпёрла голову кулачком. – Слетела цепь.

Это шанс, – подумал он и посмотрел на женщину.

– Я могу посмотреть. Если вы не против. Например, завтра.

– Мама, пожалуйста.

Андрей мысленно поблагодарил Софию за поддержку.

– Не хотелось бы вас обременять, – не слишком уверенно ответила Эльза. Огонь отбрасывал на её задумчивое лицо заковыристые тени.

– Это не вы просите, а я хочу помочь, – сказал он.

– Спасибо.

Повисла пауза. Он не чувствовал обычной в такой ситуации неловкости. Все трое смотрели на угасающий костёр. Женщина бросила в него новую порцию дров, и в небо взметнулся небольшой сноп искр. Огонь жадно облизал преподношение.

– Я думал на пляже нельзя разводить костры? – вдруг сказал он.

– Вы правы. В гостевой книге написано про это.

– Вы осилили её? – с деланным удивлением спросил он, чем вызвал приятную улыбку на её губах.

– Фёдор Степанович разрешил. С условием, что мы уберём за собой. Скидаем золу в мусорное ведро и разравняем песок.

Жареный зефир по вкусу напоминал горячую жвачку. Он вытер губы и набрал в кулак горсть песка. Тонкая струйка просачивалась сквозь щели и разносилась по ветру.

– Да, песок здесь отличный. – Он глянул на девочку, – Софья, а ты знала, что есть кварцевый песок и, сдаётся мне, мы сейчас сидим на таком.

– Откуда вы знаете?

– Прочитал в энциклопедии. Ты умеешь читать?

– Да!

– Софья, ну зачем так кричать.

– Я не кричу, мама. Я громко разговариваю.

– И какая у тебя любимая книга? – поинтересовался он. И не ради того, чтобы через дочь найти путь к сердцу матери, а потому что ему действительно было интересно.

Девочка задумалась и бросила на маму спасительный взгляд.

– Выкручивайся сама, – мягко сказала Эльза.

– Может Корней Чуковский или Самуил Маршак? – пришёл на помощь ребёнку Андрей. – Или что там сейчас читают современные дети? Астред Линдгрен. Николай Носов. Джоан Роулинг. Владислав Крапивин. Энид Блайтон. Сергей Михалков. Агния Барто. Нет?

– Вы неплохо осведомлены о детских писателях, – отметила Эльза.

– Щенячий патруль! – воскликнула девочка.

Пришла очередь Андрея смотреть на маму ребёнка.

– Не слышал о такой книге.

– Это не книга, а мультфильм. В каждой серии щенки кого-то спасают. Ещё есть ежемесячный журнал.

– А, комиксы.

– Не только комиксы. Ещё задания, раскраски и постеры.

– Что-то отстал я от жизни. Зато я знаю, что такое Лунтик.

Софья потёрла глаза и зевнула.

– Мне нравится Лунтик, – сказала она. – И Барбоскины. И Свинка Пеппа. А ещё…ещё…

– Ну, погоди?

– …ещё Маша и Медведь.

– Как безнадёжно я отстал от современной детской культуры, – вздохнул он. – Надо бы наверстать.

– Вам понравится. Это добрые мультфильмы.

Он подумал, что пора переходить в наступление и спросил:

– Давно вы здесь отдыхаете?

– Три недели.

– Вам здесь нравится?

– Ещё как. Мы редко выезжаем за пределы кемпинга и каждый наш день похож на предыдущий. Завтрак, игры, задания. Обед, купание. Полдник, игры. Ужин и книга перед сном. Сегодня вместо книги пикник у костра.

– Хороший список мероприятий.

– Это вы так шутите?

– Ни капли.

– А вы? – спросила Эльза, поправляя волосы. От этого жеста у него на мгновение застыло сердце. – Не страшно жить одному в таком большом доме?

– Хотел задать вам тот же вопрос.

– Я уже ничего не боюсь.

Он не понял, что значит эта загадочная, сказанная с нарочитой гордостью фраза.

– Ваша семья приедет позднее? – она взглянула на его правую руку, пытаясь отыскать кольцо на безымянном пальце.

– У меня нет семьи, – коротко сказал он.

– Нет?

– Долгая история. Не для такого прекрасного вечера. Вы так и не ответили на вопрос, нравится ли вам это место?

Она помедлила с ответом. Он ждал и смотрел в её задумчивое с налётом грусти лицо. И мысленно целовал тонкую полоску её губ. И сжимал в объятиях хрупкое тело. Перемещал взгляд по хорошо слаженной фигуре, и внезапно заметил, что Эльза смотрит прямо на него. И не успел опомниться, как по телу пробежал сильный разряд электричества и под натиском чувств рассыпались траурные оковы.

Он смотрел в обжигающие кристаллы невинных глаз, не в силах отвести взгляд. В глубинах пьяного сознания бушевал океан эмоций. Он открыл рот. И закрыл. Слова были не нужны. Слова могли разрушить чарующую силу неповторимого момента. Это любовь. Это и есть любовь. Утомлённое сердце замерло в груди. Не похоть, а истинное чувство. Древнее чувство.

Боль от потери жены сгорала в жерле вулкана вспыхнувших чувств, растворяясь без остатка и освобождая внутри него место для новой любви. Прошлые невзгоды таяли, как тает после восхода солнца первый снег.

Он всё глубже погружался в пучину сладостного влечения, подчинялся ему, как преданный слуга починяется властному хозяину. Блаженство окутало его с ног до головы. Навязчивая страсть пропитала насквозь каждую клеточку одурманенного тягой к объекту желания тела.

Среди затянувшегося безмолвия, нарушаемого шумом моря и треском горящих поленьев, раздался детский плач. Смутившись, он первый отвёл глаза.

– Кажется, София уснула, – тихо сказал он. – И ей приснилось что-то нехорошее.

Эльза странно посмотрела на него поверх костра и ничего не сказала. Ему почудилось, что её щёки пылали.

Девочка лежала на покрывале, подогнув колени к животу. Мама поднялась и подложила под детскую голову свёрнутую в рулон кофту, а затем укрыла дочь одеялом для пикника, которое всё это время лежало позади неё. В её движениях было столько восхитительной нежности и заботы, что Андрей не мог оторвать взгляд.

– Софья. Не София, – поправила она его. – И она опять не почистила зубы.

Он опустил глаза. Решимость оставила его, и верх взяла подростковая робость. Он ковырял песок пальцами и нервозно соображал, что делать.

– Извините, что припёрся без приглашения и…пьяный, – промолвил он, когда она вернулась на место.

– По вам почти незаметно.

– Вы мне льстите. Мы с Диком…с Игорем выпили целый ящик пива. Я не хвастаюсь, совсем нет. Мне очень стыдно. Не думайте обо мне плохо, пожалуйста.

– Я не думаю о вас плохо.

– Спасибо.

– Хотите ещё зефир?

– Да. Нет. Спасибо, нет. Сладкое плохо сочетается с пивом. Ох, кажется, я хочу в туалет.

– У вас есть дети? – спросила она.

– Дети? – он покачал головой. – Я даже не женат. А вы? Вы замужем?

Подул прохладный ветер, и Эльза поёжилась. В своих грёзах он укрыл её плечи снятой с себя курткой. В реальности же остался сидеть на месте в футболке с изображением обложки альбома, входящего в топ всевозможных списков. И кто только верит в эти списки? Он знал десятки альбомов – шедевров поп и рок музыки, не входящих ни в какие глупые молодёжные списки.

– Я не замужем, – сказала она.

Он не подал виду, но внутренне ликовал.

– Так вам нравится здесь?

– Как может не нравиться дом на берегу моря? – спросила она в свою очередь. – Здесь спокойно. Свежие продукты. Свежий воздух. Солёное море. Вот только цены…

– Это да, – согласился он, – цены кусаются.

– У Софьи лёгкая форма астмы. Она часто болеет.

– Думаете, море поправит ей здоровье?

– Хуже точно не будет.

Он набрался смелости и задал давно сидевший в нём вопрос:

– Надолго вы здесь?

Эльза встала.

– Уже поздно, – сказал она. – И холодно. Поможете мне потушить пламя?

Он кивнул. Степень его опьянения не позволила ему потушить огонь проверенным мужским способом. Да и мочевой пузырь ещё не трещал по швам.

Эльза набрала в заранее приготовленную бутылку морской воды и полила сверху очаг возгорания. Поднялся дым, и угли зашипели в агонии. Андрей в свою очередь засыпал остатки костра песком.

– Спасибо. Утром я уберусь здесь.

– Позволите мне помочь? – он показал на спящую девочку. – Я буду очень осторожен.

Она недолго колебалась.

– Хорошо.

– Спасибо.

Он поднял Софью на руки и медленно пошёл к окутанному сумраком бунгало. Девочка весила всего ничего. Старался не дышать лишний раз, чтобы не разбудить ребёнка. Едва не оступился на лестнице и густо покраснел. Бейсболка слетела с растрёпанной головы. Эльза шла рядом, прихрамывая на левую ногу. Она открыла перед ним дверь, и он прошёл в гостиную. Обстановка внутри мало чем отличалась от арендуемого им дома. Разве что обилием раскиданных по полу игрушек, через которые он то и дело переступал пока шёл в спальню следом за Эльзой.

– Сюда, – прошептала она, и он послушно опустил Софью на расправленную кровать. Девочка засопела и повернулась на бок. Мама укрыла её лёгким пуховым одеялом.

Андрей встряхнул дрожащие от напряжения руки.

– Спасибо, что доверили, – сказал он, когда они вышли из спальни, и Эльза прикрыла за собой дверь.

– Из вас получится хороший отец.

– Вы думаете?

– Уверена. – Она посмотрела на часы. – Хотите чаю?

– С удовольствием, но… – замялся он, – я сейчас…это…

– Туалет рядом с вами.

– Чёрт. Мне так неловко. Спасибо!

Оказавшись в уборной, он стремглав стянул шорты и позволил организму сделать своё дело. Приятное облегчение не заставило себя ждать. Похудел не меньше, чем на два литра.

Вымыв руки и сполоснув лицо, он прошёл на кухню, где Эльза уже поставила на стол чашки и сахар. В стеклянном электрочайнике пузырилась вода. Он сел на стул.

– Вам чёрный или зелёный?

– Чёрный, – ответил он. – Я могу сейчас посмотреть велосипед.

– Он в прихожей, – сказала Эльза и положила в чашку пакетик чая.

Натянуть цепь на звёздочку не составило проблем. Он прокрутил колесо выкрашенного в розовый цвет велосипеда, удостоверяясь, что механизм работает как надо. Нацепленный на спицы катафот красного цвета вернул его в собственное детство. Как же быстро летит время.

Пришлось опять мыть руки. Эльза держала чашку обеими руками, делая маленькие глотки.

– Вы замёрзли?

– Пустяки, – сказала она, – Я умудряюсь замёрзнуть даже летом на Юге. Ничего, скоро согреюсь.

Он отхлебнул терпкого чая. Чай был сладким.

– Откуда вы? – спросил он, не осмеливаясь смотреть ей в глаза и вместо этого разглядывая узоры на чашке. И ненавидя себя за трусость.

– Из Екатеринбурга.

– Урал. Далеко.

– Бывали там?

Он нехотя покачал головой.

– А вы откуда? Нет. Дайте угадаю. Мм…из Москвы?

– Как вы угадали?

– Не спрашивайте. Просто повезло.

– Я понял. Аренда дома стоит больших денег, а все деньги в Москве.

– Что-то вроде.

– И чем вы занимаетесь в Екатеринбурге? – задал он следующий вопрос. Подумал, раз уж его пригласили на чай, то он имеет право задавать такие вопросы.

– Вы спрашиваете, кем я работаю?

– Да.

– Я библиотекарь в Свердловской областной библиотеке. А полное название звучит торжественно – Государственное автономное учреждение культуры Свердловской области „Свердловская областная универсальная научная библиотека имени Виссариона Григорьевича Белинского“. Крупнейшая библиотека нашей области. В фонде свыше двух миллионов единиц хранения. Расположена она, как ни странно, на улице Белинского.

Он изогнул брови и осторожно поставил чашку на стол, чтобы не расплескать горячий чай.

– Почему вы так удивлены? Я обожаю свою работу. Она требует ума, преданности и многих других качеств. Я могу жить в разных эпохах, время надо мной не властно. Книга лечит и пробуждает к жизни, даёт совет и помогает там, где всё остальное бессильно. С самого детства я знала, что буду окружена книгами. И моя мечта сбылась. Я помогаю людям.

Он действительно был удивлён. И её профессией, и звучной тирадой. Не верил в такие совпадения. Писатель и библиотекарь. Обширнейшая тема для разговора.

– Да так.

– Вам интересно, как я оплатила такой дом на заработок библиотекаря? – она изящно обвела рукой кухню.

– Нисколько, – солгал он, – это не моё дело. Мы не настолько близко знакомы, чтобы залазить друг к другу в кошельки.

Она добавила себе в чашку кипятка. Оголённые участки её загорелой кожи уже не были покрыты пупырышками. Висевшие над дверным проёмом часы пробили полночь. Меньше он хотел уходить из по-домашнему уютной кухни, от девушки с бездонными глазами, от одной встречи с которыми его бросало в дрожь.

Библиотекарь. Это же надо.

– Вы много читаете?

– Смотря, что вы понимаете под много. Я тружусь в отделе комплектования, и моя работа заключается в комплектации библиотеки книгами и периодическими изданиями. А также в некотором ведении учёта книговыдачи и посещаемости. Да, читать приходится ежедневно. Не могу сказать, что мне нравится всё, что попадает в руки. Некоторые произведения не стоят и бумаги, на которой они напечатаны. Но вы правы, читаю я постоянно. И не всё, что хочу, – она передёрнула покатыми плечами. – Издержки профессии.

– И каких авторов вы предпочитаете?

– Вы будете смеяться.

– Не буду. Обещаю, – он поднял вверх правую руку. – Я сам книголюб и уважительно отношусь к людям, которые предпочитают книгу смартфону.

– Сейчас.

Она скрылась в гостиной и Андрей – ничего не мог с собой поделать – проводил взглядом её гладкие и стройные ноги.

– Вот, – сказала она, вернувшись и протягивая ему книгу. Он ожидал увидеть книгу Энн Райс или на худой конец Стефани Майер, хотя Эльза уже и вышла из нежного возраста, и почти не ошибся.

«Джойс Кэрол Оутс «Ангел света» – прочитал он на обложке.

Он пролистал плотные страницы, наугад читая некоторые абзацы. Хороший слог. Короткие, легко усвояемые диалоги. Ему понравилась парочка речевых оборотов. Он, конечно, видел в книжном магазине это издание, но ни за что не приобрёл бы его.

– Я не специалист по…литературе для женщин. Хотя на мой скромный взгляд написано недурно.

На мгновение ему показалось, что прежняя грусть исчезла с лица Эльзы, и оно засияло радостью. Теперь он знал, что в детстве она практически не отличалась внешностью от собственной дочери. Интересно, досталось ли девочке в плане внешности что-то от родного отца.

– Вы в разводе? – слетел с его губ очередной важный вопрос. Он заметил нависшие над женщиной тени и поспешно добавил. – Можете не отвечать, если не хотите.

– Не хочу, – честно призналась она. – А кем вы работаете?

Он замешкался. Почему-то не хотел говорить ей о том, что пытается добиться успеха на ниве литературы. Не потому, что боялся сглазить, а потому, наверное, что ничем не мог похвастаться. Две вышедшие в свет книги не заслуживали внимания и являли собой пробу пера, почти графоманию, и «не стоят и бумаги, на которой они напечатаны». Его главные истории ещё ждали в очереди на то, чтобы быть написанными.

– Юрист в одной из тысяч московских ничем не примечательных юридических фирм. Банкротство, взыскание долгов, арбитражные споры. Скука смертная.

– Эта работа кормит вас, – заметила Эльза.

Он ничего не сказал в ответ на эту реплику.

– Вы кажетесь мне увлечённым человеком. В вас что-то спрятано. Только я пока не поняла, что именно.

– Звучит зловеще, – прошептал он.

– Вам нравится шутить.

– Не всегда уместно, к несчастью.

Он очень хотел спросить её про событие, из-за которого она стала хромать и не смог пересилить себя.

– Хотите ещё чаю?

Он хотел её, а не чай.

– Не откажусь.

В его мозгу теплилась надежда, что дело не в чае, а что ей просто не хотелось его отпускать.

Она положила в его чашку новый пакетик. В этот момент из дальней спальни послышались громкие всхлипывания. Софья проснулась и звала маму. Эльза поставила чашку и быстрой поступью устремилась к дочери. Андрей последовал за ней.

Девочка сидела на краю кровати. Мама обняла её, целуя в лоб.

– Всё хорошо, милая. Всё хорошо. Мама рядом.

Андрей стоял в дверном проёме, чувствуя себя неловко. Ему открылась простая истина, что быть хорошим родителем значит не только кормить и одевать ребёнка, но и проводить рядом с ним столько бессонных ночей, сколько понадобится для того, чтобы ребёнок почувствовал себя в безопасности.

Эльза убрала с лица дочери волосы, налипшие на мокрые от слёз щёки, уложила её на подушку и легла рядом. Ребёнок прижался к матери и тихо засопел. Андрей на цыпочках вышел в прихожую. Эльза пришла через десять минут. Вид у неё был уставший.

– Извините, – сказал она.

– Вам не за что извиняться.

Он открыл входную дверь и впустил внутрь ночной, пропитанный солью воздух.

– Спасибо за сказочный вечер, – он чуть не сказал «свидание». – Меня переполняют сложные чувства. Я так много хотел бы сказать. Но…

Она не дала ему договорить, почти приложив указательный палец к его губам.

– Не надо, – прошептала она.

– Но…

– Просто пожелайте мне спокойной ночи.

И он подчинился.

– Спокойной ночи, милая Эльза.

– Спокойной ночи.

Она закрыла за ним дверь, и он услышал звук удаляющихся по паркету шагов. Им вновь овладело желание сходить в туалет, и он поплёлся в своё пустующее бунгало.

Дик спал на прежнем месте. От воды его отделяло жалких три метра. Он решил не будить его. Ровная полоска береговой линии намекала на отсутствие сильных приливов, так что за безопасность друга можно было не беспокоиться.

Помочившись, бросил пропахшую костром одежду в корзину для стирки и принял душ. После чего лёг спать и довольно скоро под тяжестью потреблённого алкоголя заснул.

Первый же выстрел угодил точно в цель. Они услышали сухой щелчок. Служившая мишенью пустая пивная банка подпрыгнула как ошпаренная и скрылась за барьером, в качестве которого выступал поваленный непогодой на землю дуб. Второй выстрел из пневматического пистолета продырявил насквозь ещё одну мишень. Теперь на дереве осталось три банки. Наводя дуло пневматического пистолета калибра четыре с половиной миллиметра на новую «жертву» Счастливчик скалился. Указательный палец правой руки едва касался спускового крючка. Он вёл себя уверенно. Оружейная сталь тяжелила руку. Прицелился с помощью мушки и нажал. Пистолет выплюнул пулю со скоростью не менее ста метров в секунду.

Фьюууу!

Стальной омеднённый шарик застрял в мягкой коре верхней части дерева.

– Что б тебя!

Горбун курил сигарету без фильтра и наблюдал за напарником.

– Контролируй эмоции, – тихо сказал он.

– Что за бред ты несёшь, старик?

Окурок обжог Горбуну пальцы. Он бросил «бычок» в траву и облизнул их. Первую сигарету он выкурил в восемь лет. Стащил у пьяного отца из кармана. И это был не первый раз, когда он что-то брал оттуда без спроса. С тех пор курил без перерыва. Он до сих пор помнил запах той сигареты и название «Прима» на красной пачке.

Мокрота в горле и частый кашель хоть и усложняли жизнь, но переносились вполне терпимо.

– И откуда в тебе столько злости.

– Я могу сказать тебе откуда.

– Не трать напрасно моё время, – отмахнулся Горбун. – Продолжай упражняться. У тебя неплохо получается.

– Неплохо? – язвительно повторил Счастливчик и сплюнул. – Да ты издеваешься.

– Зачем мне это? – задал резонный вопрос Горбун.

– Затем, что ты такой человек.

– Просто продолжай, – сегодня он не был настроен на конфликт и успешно сдерживал гнев. Лет двадцать назад он выпустил бы Счастливчику кишки только за один недобрый взгляд в свою сторону. С тех пор перенесённые тяготы научили его действовать хитрее. В отрытом бою он не простоит против Счастливчика и одного раунда. И Счастливчик это знал. – Осталось две банки.

Молодой грабитель зажмуривал то один, то другой глаз, пока ему это не надоело. Раздался выстрел. Третья банка была повержена точно по центру. Она взметнулась в воздух, описала дугу и исчезла в кустах дерезы.

– Попал! – Он вызывающе посмотрел на Горбуна. – Что ты скажешь на это? У меня превосходно получается!

– Люди не жестяные банки, – коротко произнёс Горбун. Он снова курил.

Пустырь находился в двенадцати километрах от моря. В Советские времена здесь располагался военный полигон. Сегодня об этом напоминали разве что заросшие воронки от взрывов. Ещё всё поле было засеяно гильзами разного калибра. До ближайшего посёлка пешком идти не меньше часа. Травники или грибники обходили это место стороной. Для них здесь не росло ничего примечательного. Туристические тропы проходили южнее. Поэтому бояться непрошеных гостей не приходилось.

– Думаешь, я не стрелял в людей? – глаза Счастливчика наполнились кровью. Как ему удалось дожить до своих лет с таким взрывным характером, являлось непостижимой загадкой. Он не признавал авторитетов, полагаясь целиком и полностью на право сильного. Только Горбун по себе знал, что ближе к сорока, ладно, сорока пяти годам от этого права мало что останется.

– Думаю, стрелял. Только позволь задать тебе вопрос – были ли они в бронежилетах и вооружены?

Счастливчик понял, куда клонит Горбун.

– Я справлюсь. Следи лучше за собой.

– У меня плохое зрение, малыш.

– Прекрати называть меня малышом.

– Если бы я мог, то сделал бы всё сам. Но одному мне не справиться. Вот почему у тебя будет пистолет, а у меня ружьё. Из нас двоих снайпер ты.

Слышать похвалу было приятно.

– Это часть твоего плана? – спросил Счастливчик.

– Да.

– Когда ты мне его выложишь? Уже воскресенье.

– Ты достал, что я просил? – в свою очередь спросил Горбун.

Счастливчик почесал подбородок. Он не любил отчитываться. Идея ограбить банк принадлежала Горбуну. То, что он слышал о нём от старших товарищей, давало надежду, что дело выгорит. Они говорили, что Горбун знает, что делает. Что ж, посмотрим.

– Кое-что удалось, – сказал он.

– Гранату?

– Граната будет. Стало сложнее взять в долг, – пояснил он. – Всем нужны деньги.

– Пообещай, что заплатим две цены.

Без гранаты план не стоил и ломаного гроша.

– А если не получится, чем будем отдавать долг?

– Предоставь это мне.

– Мои…партнёры шуток не понимают.

– Я тоже не шучу.

– Один раз обмануть можно любого. Только не этих людей. Эти достанут из-под земли.

– Я могу сам с ними встретиться, если ты боишься.

– Я ничего не боюсь! Но не горю желанием увидеть свои кишки перед смертью. Имей это в виду, старый.

– Лучше не…

Выстрел в пятую банку оборвал Горбуна на полуслове.

– В яблочко!

Из пяти мишеней Счастливчик поразил четыре. Учитывая отсутствие специальной подготовки и максимальное расстояние, на которое мог стрелять пневматический пистолет Макарова – порядка двадцати метров – результат впечатлял.

Горбун собрал пробитые банки и подумал, что парень не так прост, как кажется. Он выпрямил изогнутые от попадания пуль мишени, поставил их обратно. Затем взял у Счастливчика пистолет. Магазин вмещал тринадцать шариков.

Пять выстрелов последовало друг за другом без перерыва. Две банки унесло восвояси, ещё одна покачнулась, оставшись на месте. Остальные пули прошли мимо. Ружьём он владел лучше. Оно тяжелее, меньше отдача и выстрел получался более точным.

Счастливчик не стал злорадствовать. И на том спасибо.

– Когда? – спросил Горбун.

Счастливчик ответил не сразу, а сначала до конца прожевал во рту кусок принесённой с собой колбасы.

– Приходи во вторник в девять часов вечера. Всё будет. Ты знаешь куда.

– Знаю. – Дыра с большой буквы. Плесень и паутина. Дюжины голых баб на стенах вместо обоев. Ничего, он бывал в местах значительно злачнее. – Твоя очередь ставить банки.

Счастливчик вытер об себя жирные руки.

– Долго нам ещё стрелять пистонами?

Горбун намёк понял.

– Не терпится воевать? Побереги свой пыл для предстоящего дела.

За их спинами, наполовину высовываясь из-за остроконечной верхушки исполинской горы, торчал огненный круг. Солнечные лучи падали на землю практически отвесно. Вызвано это тем, что в конце июня начале июля солнце находится в наивысшей точке над горизонтом. Здесь, в низине, жар не ощущался, земля поглощала его. Военные прошлого знали, что делали, когда выбирали место для стрельбищ.

Счастливчик достал из наплечной сумки банку с дробью. Стрелять ему нравилось. Человека с оружием боялись. Пистолет без лишних слов ставил на колени. Целые народы покорялись огнём и мечом. Так было и так будет. Аллилуйя, мать вашу.

Андрей открыл глаза, ожидая увидеть привычную гостиную и потолок бунгало с декоративными балками. Вместо этого очутился в безбрежной, почти осязаемой густой тьме. Он моргнул. Ничего не изменилось. Всё та же беспросветная и холодная чернота. Давая глазам привыкнуть к темноте, он прислушался к ощущениям. Голова лежала на твёрдой подушке. Он пошарил по бокам. Пальцы касались прохладного шёлка. Тогда он поднял руку, и она упёрлась в преграду. На ощупь что-то твёрдое, покрытое мягкой тканью. Он был заперт и, кажется, начал догадываться, где именно. Воздуха в лёгких неожиданно перестало хватать для дыхания. Конвульсивно сглотнув остатки слюны, он обеими руками упёрся в доски и изо всех сил надавил. Бесполезно. Гроб открывался только снаружи.

А что поджидало снаружи?

Дышать становилось всё труднее. Ещё немного и кислород перестанет поступать в мозг, после чего он умрёт от гипоксии или попросту задохнётся. Страх замкнутого пространства уже подкрадывался к самому краю и без того испуганного разума. Главное не запаниковать, чтобы не израсходовать весь кислород. Тогда есть шанс протянуть немного дольше.

Резкий запах горелого мяса заставил его зажать нос и затаить дыхание. С тем же успехом он мог ничего и не делать. Запах успел закрепиться в сознании. В горле першило, будто кто-то шлифовал его изнутри наждачной бумагой. Из глаз потекли горькие слёзы. Он тёр глаза, пытаясь унять жгучую резь. Кашель не заставил себя ждать. Вместе с ним пришли и рвотные позывы. Он повернулся на бок и съёжился в позе эмбриона, продолжая истошно кашлять, как больной туберкулёзом курильщик. От этого запах жареной плоти ещё сильнее проник в ноздри и вызвал новый приступ кашля. Каждое сокращение дыхательных мышц отзывалось страшной болью в груди. Он думал, что скорее загнётся от того, что выплюнет наружу лёгкие, чем от удушения.

Сильнейший удар в изголовье гроба на секунду заставил его забыть об омерзительном запахе и яростном кашле. Его подбросило вверх. Он стукнулся головой и издал короткий крик. После чего снаружи последовал новый удар, теперь в правый бок. Он не успел сгруппироваться и крепко приложился лицом к твёрдой внутренности гроба. Обивка ненамного смягчила удар, и из носа потекла кровь. Он чувствовал во рту её медный привкус.

Последовала серия мощных ударов с разных сторон. Его тело бросало из стороны в сторону в замкнутом пространстве деревянного ящика. Гроб кидало то влево, то вправо, словно на адовой карусели. И всё что он мог это сдерживать тошноту и защищать лицо руками.

Последний удар был такой силы, что даже крепкий гроб из твёрдой породы древесины не выдержал и затрещал как сломанная об колено палка. Он готов был поклясться, что слышал сухой треск.

И вот тогда, после наступившего затишья, он услышал другой звук.

Не может этого быть, в ужасе подумал он. Этого не может быть.

Он плыл. И плеск врезающейся в борта воды ни с чем нельзя было спутать.

Изголовье гроба поднялось, и тело Андрея съехало вниз. Он напрягся, ожидая очередной встряски. Вместо этого днище гроба заскоблило обо что-то шершавое, и он остановился. Шум воды не исчез, но стал глуше.

Головокружение отступило, и он с трудом справился с желанием облевать чрево для усопших, в котором был заперт. Потом собрал остатки сил и упёрся спиной в крышку. Хрустнули напружиненные позвонки. На этот раз препятствие поддалось, будто так и было задумано, и крышка со свистом откинулась в сторону.

Когда глаза привыкли к свету, он обнаружил, что причалил к берегу. Пляж с белым песком и разноцветные бунгало не оставляли сомнений в том, где именно он находился. Позади него лежало открытое море. Он быстро выбрался из гроба, обратил внимание, что кожа покрыта сажей и бросился оттирать лицо и руки в солёной воде.

Покончив с этим, и не зная, что делать дальше, он нетвёрдой походкой направился к своему домику, и через несколько шагов остановился, потому что увидел на веранде свою мёртвую жену. У него внутри всё похолодело, сердце оборвалось. Что привело её сюда…в этот галлюциногенный похмельный сон.

А спал ли он? Ну, конечно, он спал и ему пригрезился кошмарный сон. Ожившие мертвецы – это удел развлекательной культуры. Настоящая Ирина гнила в земле.

Он вдруг понял, что она одета в брючный костюм и выглядит так же, как за день до гибели, когда они расстались у порога московской квартиры. Ни пятен крови на одежде, ни страшных порезов на молодом ухоженном лице. Ирина выглядела живой, и ему с трудом удалось не обмочиться, когда её рука – с обручальным кольцом – поднялась в знак приветствия. Откуда-то запахло кокосами. Не мёртвой плотью, а ароматными кокосами. Он ощущал сладкий запах даже через разбитый нос.

Это была его жена. Его милая девочка. И она вернулась к нему. Ох, как же он соскучился по её объятиям и запаху чистых волос.

– Ирина… – слёзы радости застилали ему глаза. Он побежал к ней, спотыкаясь и падая в навязший в ногах песок. И чем больше сокращалось расстояние, тем иллюзорнее становился её образ. Мерцающая фигура истончалась, таяла как засвеченный чёрно-белый фотоснимок. Он схватился за перила, прыгая через две ступени сразу. Однажды он оплакивал её. Второй раз он это не переживёт.

Ирина стремительно таяла. Он запрыгнул на веранду. Истлевающее тело его жены пропускало дневной свет, и он смотрел сквозь неё.

– Милая, – прошептал он. – Ну как же так.

Что-то погладило его по щеке. Это шептал ветер. С каждым дуновением он уносил в сторону моря частицу Ирины, где она смешивалась с солёными брызгами. Последней ветер разнёс по пляжу обращённую к Андрею улыбку.

Он провёл рукой по тому месту, где она только что стояла, и ощутил призрачную теплоту мокрых губ. Она растаяла навсегда.

В какой уже раз из его глаз покатились слёзы. Слёзы опустошения. Он ничего не мог с собой поделать. Просто давал возможность истощиться запасу влаги в слёзных каналах. В правой груди тревожно щемило. Он положил руку на сердце и присел на верхнюю ступеньку.

Эльза и Софья жарили на огне «резиновый» зефир. От нехитрого костра в небо поднималась белая дымка. Они не замечали его. Да и как могли, ведь сами только материализовались из пустоты. Или из его свежих воспоминаний.

Девочка отложила палочку с лакомством в сторону и показала рукой чуть выше бунгало. Он проследил за её жестом. С вершин покрытых зарослями гор спускался плотный туман. Воздушная волна колоссальных размеров поглощала всё, что попадалось на её пути, и быстро приближалась к пляжу. Вековые деревья исчезали в лавине тумана без остатка. Он никогда раньше не видел такой мглы и следил за происходящим с открытым ртом.

Словно по щелчку отключили свет, в один момент стемнело. Тёплый морской бриз сменился на промозглую бору. Он растёр по щекам слёзы и в недоумении поднялся. Всю зримую поверхность неба затянуло иссиня-чёрными тучами. Назревала нешуточная буря. На море занимался шторм. Наполовину затопленный гроб унесло с берега, и он вихлял на неспокойной воде, пока его окончательно не залило водой, и он затонул.

Туман доедал подножие холма и продолжал безостановочно прокладывать путь к берегу.

Мать и дочь сидели у потухшего костра. В глазах обеих застыл запредельный ужас. Что-то пряталось за всепожирающей стеной тумана, и они видели это нечто. Они не пытались спастись, просто смотрели на приближение конца мироздания.

Андрей кинулся наперерез огромной волне, так похожей на снежный оползень. Холод от неё исходил действительно собачий. Но предпринять что-либо он был не в силах. Струя ледяного воздуха сбила его с ног, прижав к земле. Туман растворил в себе бунгало, заполонил пляж и поглотил мать и дочь. А потом зловонное марево накрыло и его.

Они появились в здании аэропорта в самый разгар регистрации рейса до Москвы. Дик вручил Андрею рюкзак и встал в хвост очереди. Выглядел он неважно. Жаловался на заложенный нос и слабость в мышцах. Сон под открытым небом не прошёл для него даром. А если прибавить к этому жуткое похмелье, то завидовать нечему. Впрочем, Андрей выглядел не лучше, пусть и спал на диване в гостиной, который нравился ему больше, чем кровать. Он нацепил солнечные очки и один за другим грыз фруктовые леденцы. Громкие звуки вызывали у него приступ головной боли. Даже в студенческие годы он не пил столько пива. И впредь зарёкся вливать в себя столько этилового спирта.

Он не знал, слышал ли Дик его истошные вопли под самое утро. Лучше бы не слышал. Призраки вновь навестили его прошлой ночью. Странный был сон. Страшный. Он проснулся в холодном поту и долго и неподвижно лежал, прикованный к дивану, пока переполненный мочевой пузырь не погнал его в туалет.

– Чёртово похмелье, – выругался Дик и отпил воды из пластиковой бутылки. Андрей вздрогнул и поправил очки.

– Это плата за удовольствие. – Он пытался шутить.

– Ты выглядишь как идиот в этих очках. Здесь нет солнца, приятель, если ты не заметил.

– Мне так удобно, чего привязался. Мы с тобой одинаково выпили. Можешь представить, как мне сейчас плохо? – он специально сделал ударение на последнем слове.

– Намекаешь на мой вес?

– Нет. Говорю прямо.

– Ты задница, Андрей Крапивин.

– А ты большая задница, Игорь Ожгибесов.

– Дай пять, чувак. Зачётная была шутка.

– Я разве шутил?

Они хлопнулись ладонями. Хлопок получился звонким.

– Жаль, что не можешь остаться, – сказал Андрей уже серьёзно.

– Мне тоже. Попробую прилететь в сентябре. Бархатный сезон и всё такое. Билет оплачу сам.

– Я…

– Не лишай меня мужской гордости, – перебил его Дик. – Её и так осталось немного.

Возразить Андрею было нечем.

– Займёшься книгой?

Андрей кивнул и поплатился за это вспышкой головной боли.

– За этим сюда и приехал, – он поморщился.

– Здесь хорошо. Милая провинция.

– Да. Быстро отвыкаешь от суеты. Не нужно каждый день спешить непонятно куда и зачем. Совершенно иной ритм.

– Уж не подумываешь ли ты остаться здесь навсегда?

– Это был правильный вопрос.

Дик присел рядом с товарищем.

– Ты серьёзно?

– Писатель может жить в любом месте, – многозначительно произнёс Андрей.

– И много тебе приносит это ремесло?

– Ты умеешь задавать правильные вопросы. Вот поэтому я пока не принял никакого решения. Наслаждаюсь каждым днём, и понятия не имею, что будет дальше.

Дик почесал покрытую лёгкой щетиной щёку.

– В отличие от меня ты хотя бы знаешь, чего хочешь, – вздохнул он. – Никогда тебе этого не прощу.

– Почему? Мы взрослые люди.

– Да я не про твои желания, а про то, как ты поступил со мной вчера.

– О чём это ты?

Дик приблизил к Андрею своё лоснящееся лицо:

– Ты оставил лучшего друга в бессознательном состоянии на краю берега, – он выдержал паузу и прокричал: – Меня могли утащить акулы!

При слове «акулы» несколько человек обернулись в их сторону.

– Ты больной, Дик. Ты это знал?

– А как же.

– Угу, и справка есть?

– Могу показать. Свежая.

Дик полез в карман и в этот момент объявили посадку. Началось обычное в таких случаях столпотворение.

Они обнялись на прощанье.

– Позвони, как будешь дома, – попросил Андрей. – Я буду скучать, брат.

– Это ты, конечно, загнул, – Дик усмехнулся. Смех прозвучал как утиное кряканье. – Скучать он будет. Ты приехал книгу писать, а не скучать.

– Ты понял, о чём я.

– Расскажи потом, так ли хороша дамочка из соседнего дома. Сам сексом не занимаюсь, так за тебя порадуюсь.

– Ты извращенец.

– Чем крайне горжусь. – Дик вытянул ладонь и приложил её к виску. Получилось забавно. – Я тоже, буду скучать по тебе, братишка. Я тоже.

Они обменялись рукопожатием и Дик исчез в узком проёме двери, куда пускали только вылетающих.

После аэропорта он не сразу поехал домой, а попросил водителя высадить его возле торгового центра, где какое-то время бродил по магазинам. Как обычно надолго задержался в книжном, и ушёл оттуда довольный с новым сборником рассказов Нила Геймана и вышедшим два года назад романом Дэна Симмонса про Шерлока Холмса. На неделю это удовлетворит его потребность в чтении. К тому же он собирался зайти в гости к Фёдору и взять у него несколько книг.

Остаток дня работал над книгой. Пил много холодного чая (обезвоженному организму требовалась жидкость) и дописывал пятую главу из двенадцати запланированных. Сюжет местами пробуксовывал, и работа шла медленно. Затем пришла очередь поправлять ранее написанный текст. Можно только удивляться количеству ляпов, выявляемых при прочтении сочинённого накануне материала. Он безжалостно выпалывал слова-сорняки и повторяющиеся слова.

Он был не только автором, но также и первым читателем.

Ближе к вечеру пустой живот напомнил ему, что он забыл про обед. Тратить время на сложные блюда он не стал, и ограничился разогретой в микроволновке лазаньей из супермаркета. Получилось нечто бесформенное. Оно странно пахло, а на вкус было как старая подошва. Хотя откуда он мог знать вкус подошвы. Пришлось запивать каждый кусок большим глотком чая.

Он ужинал на веранде и смотрел на море, где в недосягаемой дали тонкой линии горизонта, проплывал озаряемый багровыми лучами солнца парусник. Пляж пустовал днями напролёт. Идеальная атмосфера для писателя. За этим он сюда и приехал. Наслаждаться мгновением и творить.

В его поле зрения появилась пожилая пара. Мужчине на вид было лет семьдесят. Женщине, если и меньше, то ненамного. За три дня пребывания в кемпинге он впервые увидел жильцов шестого бунгало. Они прогуливались по кромке воды. Мужчина что-то красноречиво объяснял спутнице, ни на секунду не выпуская её руку из своей. Андрею показалось, что женщина смотрела на мужа с восхищением. Её худоба была ненормальна. Седые волосы развевались на ветру. Они заметили его и вместе помахали. Он ответил тем же и долго смотрел им вслед, пока долговязые фигуры не уменьшились в размерах, задаваясь вопросом, можно ли после десятилетий отношений сохранить чувства. Не привычку. Привычка придёт сама. А именно Чувства. С большой буквы. Не присущее молодости грубое вожделение плоти, увы, со временем увядающей, а бесконечную чуткость и заботу к партнёру, когда отдавать доставляет куда большее удовольствие, чем брать. На этот вопрос ему ещё предстоит ответить, и не только на страницах своих книг.

Эльза вышла на веранду с книгой в руках. Сегодня в псевдо греческой, расклёшенной к низу тунике. Восхитительная нимфа с тонкой талией и поглощающей мрак улыбкой.

Пригласи её на свидание, олух.

А если она откажется? Как потом смотреть ей в глаза? И нечего обзываться!

Ты ничего не теряешь. Олух.

Ты забыл про уязвлённое самолюбие.

Мир от этого не развалится на куски.

Твой, может и не провалится.

Эльза повернула голову в его сторону. Его внутренности сжались от напряжения. Оцепеневшее тело пробрала дрожь. Он жадно ловил каждый взгляд жемчужно-серых глаз. От чего же так быстро билось сердце? Только ли это игра гормонов на фоне бескрайнего моря и обжигающего южного солнца? Он так не думал. Всего сотня метров разделяла их. И в тоже время между ними проходила глубокая пропасть. Он мало что о ней знал. И напротив, знал о ней всё. Такой парадокс довольно просто объяснялся.

Он влюбился.

Теперь на трезвую голову и сытый желудок он убедился в этом окончательно.

Боги сжалились над ним этой ночью. Или снотворное подействовало. Была, впрочем, ещё одна мистическая теория, пока ещё не оформившаяся в голове окончательно. Так или иначе, кошмары обошли его стороной. Он проснулся ранним утром, принял холодный душ и сделал зарядку. Ничего сверхординарного, просто отжимался и приседал. Не помешало бы прикрутить турник для подтягиваний. За домом росли два дерева, между которыми вполне органично могла влезть перекладина.

Нехитрый завтрак из варёного яйца, вредных кукурузных хлопьев с молоком и чая придал ему сил. Теперь он был готов к напряжённой умственной работе. Что незамедлительно и сделал. Устроился на привычном месте и работал на свежем воздухе, не разгибая спины до полудня. После чего поменял шорты на джинсы, взял коробку печенья с изюмом и пошёл в гости к Фёдору.

Уже поднимаясь к домику старика, он едва увернулся от мчащегося прямо на него кабриолета Порше 911. Крыша автомобиля была сложена. За рулём сидел молодой парень в футболке, обтягивающей накачанные мышцы груди и рук. Чёртов хипстер в шляпе-федоре даже не удостоил пешехода взглядом. У Андрея зачесались кулаки научить водителя хорошим манерам.

На пассажирском сиденье он успел заметить девушку, выглядящую так вызывающе, что не оставалось сомнений, как она собиралась зарабатывать себе на жизнь. Смуглую кожу покрывал оливковый загар. Из безрукавной блузы соблазнительно выпирала высокая грудь. Наверняка с имплантами. Впрочем, это было не его дело.

– Эй! – Из-за лихача он не удержал жестянку, и печенье высыпалось в траву.

Девица повернулась в его сторону и крикнула:

– Извините!

Как бы ни так, со злостью подумал он. На разбросанный в густой траве десерт было жалко смотреть.

На горизонте появился Фёдор.

– Меня только что чуть не сбил автомобиль, – пожаловался он с нотками раздражения в голосе. – Что происходит?

– Ох, прошу прощения, – произнёс старик уже знакомую фразу. – С вами всё в порядке?

– Мне сказали, что личным автомобилям сюда путь заказан.

– Так и есть. Я позволил выгрузить вещи.

– Новые обитатели кемпинга?

– Сняли дом на одну ночь. – Заметив недоумевающий взгляд Андрея, Фёдор добавил. – Такое нередко случается.

– В какое бунгало?

– Четвёртое. Пять человек. Не беспокойтесь, они знают правила, и не будут мешать другим постояльцам.

Рядом со мной, содрогнулся Андрей. Если молодёжь будет веселиться всю ночь – а она будет – выспаться вряд ли получится.

– Я направлялся к вам, – сказал Андрей, уже спокойно. – Угощенье, как видите, не донёс.

– У меня есть инжирное варенье. Вы пока идите в дом, а я закончу с гостями.

Андрей не хотел более ставить охранника в неловкое положение и направился к домику. Он ожидал увидеть внутри грязный пол и вдавленную раскладушку. Вместо этого обнаружил по-домашнему уютную обстановку. Мебель не отличалась изысканностью, как в бунгало, зато была функциональной. Межкомнатные двери заменяли полупрозрачные занавески. За одной из них находилась комната с множеством мониторов. Он насчитал одиннадцать. Каждый монитор отвечал за собственную камеру – пляж, ворота и спуск на пляж, задняя часть всех восьми бунгало и часть площади, примыкающей к воротам. Картинка отличалась высоким качеством изображения. Неужели камеры спрятаны в кронах деревьев?

На этот, не такой и важный, вопрос он ответить не успел, потому что вернулся старик. Он сразу наполнил электрочайник водой и включил его. Затем принёс из маленькой кухни чашки с блюдцами и банку с вареньем. Поставил на стол заварочный чайник и насыпал внутрь сушёные липовые соцветия.

Фёдор выложил варенье на блюдце и подвинул его в сторону Андрея, устроившегося в кресле с потёртыми ручками.

– Угощайтесь. И простите за бардак. Гости ко мне нечасто заходят.

– Что вы. Это вы простите, что пришёл без предупреждения.

Варенье имело божественный вкус. Половина содержимого блюдца успела растаять во рту Андрея ещё до чая.

Старик залил кипятком заварочный чайник на одну четверть.

– Пускай настоится, – сказал он.

– Вы здесь живёте?

Фёдор устало кивнул.

– Не бесплатно, конечно.

– Удерживают из зарплаты? Просто любопытно.

– Ровно половину зарплаты, – он посмотрел на Андрея. Глаза за стёклами очков были серьёзны. – Это между нами.

Андрей по-заговорщицки моргнул.

– Сплетничать мне не с кем.

– Девушка из второго бунгало спрашивала про вас.

– Эльза? – ложка с вареньем застыла на полпути ко рту. – И что она хотела узнать про меня? Да и что вы могли сказать?

– Спросила, надолго ли вы здесь.

Андрей задумался.

– И вы сказали?

– Ей можно доверять. Наверное.

– Вы про всех здесь знаете?

– Такая у меня работа. Она вам тоже нравится?

Андрей не стал отпираться. Тоже.

– Очень. Собираюсь пригласить её на свидание.

– Дело хорошее.

– Раз уж вы…

– Шестого июля.

– Так скоро? Это же…в эту субботу.

– Мне хватило трёх дней, чтобы жениться.

– Ваша жена умерла?

– Сбежала с любовником. Прожили вместе двадцать семь лет. До сих пор удивляюсь.

Андрей чуть не подавился. Он думал услышать грустную историю про сорок лет совместной жизни и смерть от рака или сердечного приступа, но точно не это. Тему разговора следовало тактично сменить.

– Покажете мне свою коллекцию книг?

– Коллекцию, скажете тоже. Так, безвинное развлечение. Зимы здесь короткие, а вот вечера чересчур длинные. Книги помогают уснуть.

– Книги могут многому научить. Вы здесь с самого открытия?

– И планирую продолжать нести службу.

– А что, есть вероятность вашего увольнения?

– Возраст, – в это слово Фёдор вложил всё, что хотел сказать.

– Сколько вам лет? – уточнил Андрей.

– Семьдесят один, – сухо ответил Фёдор. – При первой же провинности меня вышвырнут отсюда со всеми пожитками.

– Неужели вам негде будет жить?

– Дочь как-то звала к себе в Пермь, да ей самой места с детьми мало. Ещё меня не хватало. Да и привык я к тёплым зимам. Не поеду, – резюмировал Фёдор.

Он провёл его в соседнюю комнату, которая использовалась как спальня и библиотека. Андрей приятно удивился количеству аккуратно расставленных корешками наружу изданий. Чего на полках только не было. Верхние занимали признанные классики: Александр Дюма и Фёдор Достоевский, Хемингуэй и Брэдбери. Лондон (Джек, а не город) и Диккенс. Внизу в основном стояли томики плодовитых авторов детективов – Чейз и Стаут, Рэймонд Чендлер, Кристи и Сименон, Макбейн и Спиллейн, Вайнер и Макдональд. Все издательства не отличались новизной. Коллекцию собирали лет двадцать назад. Ни одного нового автора Андрей для себя не увидел. Разве что был плохо знаком с творчеством Росса Макдональда и Микки Спиллейна. Его период увлечения детективами закончился лет восемь назад, когда активная взрослая жизнь стала давать куда больше впечатлений, чем истории о крутых сыщиках.

– Вам нравятся загадки и закрученные сюжеты?

– Это вы про детективы?

– Да.

– Неплохое развлечение перед сном. Читая о чужих пороках, забываешь о своих болячках. В моём возрасте это сродни лекарству. А вы что предпочитаете читать?

– Всё, что хорошо написано. Есть, конечно, и предпочтения, – Андрей сдвинул брови. – Первая тройка звучит так – Роберт Маккаммон. Дэн Симмонс и Стивен Кинг.

– Про Кинга слышал. Читал когда-то про отель с привидениями.

– Думаю, это было «Сияние».

– Точно. Та ещё жуть. Про остальных писателей не слышал.

– В мире много отличных авторов. – Его подмывало похвастаться, что он тоже пишет. – И века не хватит перечитать всех. Да и не нужно. Любовь и смерть – вот вечные источники вдохновения для писателей любой эпохи. Остальные темы всего лишь разновидности того или другого. Вы не согласны?

– Полностью согласен. Что в детстве нравилось, то и в старости читаешь.

– Хорошее замечание.

– Можете брать, что угодно.

– Пожалуй, вот это, – Андрей достал с полки «Прощальный взгляд» Росса Макдональда, «Змея» Спиллейна и «Долгое прощание» Рэймонда Чэндлера. – Верну сразу, как прочту.

– Занятные книги, – прокомментировал Фёдор выбор гостя. – Расскажете потом, смогли ли предугадать развязку.

– Ответы обычно кроются в самом начале повествования. Я буду очень внимателен при чтении.

– Ну а теперь пойдёмте пить чай.

Желтоватый напиток обладал сладким вкусом и нежным медовым ароматом. В сочетании с вареньем получалась настоящая бомба. И всё это без пищевых добавок и навязшего на языке глутамата натрия. А всего-то дары природы, сахар и немного волшебства.

– Я сейчас лопну, – признался он, тяжело дыша. От горячего чая его бросало в жар.

Он допивал уже вторую чашку, когда обратил внимание на прислонённый к стене узкий сейф, задвинутый в угол комнаты. На поверхности сейфа стоял горшок с алоэ. Он редко видел такие длинные штуки. На бывшей работе использовались невысокие, почти квадратные напольные сейфы для хранения документов.

– Оружейный? – попробовал он угадать.

– Карабин Сайга на базе автомата Калашникова.

– Я не большой специалист по оружию, но название внушает уважение. Приходилось использовать?

Фёдор покачал седой головой.

– К счастью, не приходилось. Для охоты ствол короткий. Смазываю иногда, да в тире стреляю, чтобы не потерять сноровку. Для меня это оружие самообороны.

– Бывали случаи?

– В этой глуши? Нет. С гостями везёт. Местные красоты сглаживают все конфликты.

– В домах много дорогой техники, – возразил Андрей.

– И куда воры с ней? Один выезд. Кругом леса и горы. До города ехать и ехать. Не у каждого вора есть автомобиль.

– Сюда можно приплыть.

– Можно, – согласился старик. – Ещё надо вскрыть дверь, вынести имущество, погрузить на лодку и незаметно уплыть.

– И куда-то приплыть, – добавил Андрей. – Сложновато для кражи кучки бытовой техники. Вы охотник?

– Был когда-то. Ещё чаю?

– Шутите? С меня уже пот течёт. Спасибо. Пора и честь знать. Сегодня ещё много работы.

– Вы не сказали, чем занимаетесь.

– Вы же читали мою анкету.

Фёдор промолчал.

– Я…юрист, – ответил Андрей. – И немного писатель.

Неисправное колесо постоянно тянуло тележку в сторону. Ему порядком надоело держать руки в напряжении. Приходилось прикладывать усилия, чтобы она не врезалась в полку с продуктами, особенно в стеклянной таре. За два дня он съел всё, что лежало в холодильнике к его приезду, и теперь пополнял запасы еды. В тележке лежали спагетти, куриные яйца, сыр и молоко, гречневая крупа, сливочное масло, нарезной батон, шоколадное печенье и многое другое.

Сейчас он искал горчицу и делал уже второй круг по супермаркету. Мужская гордость не позволяла ему обратиться к кассиру, чтобы спросить, где именно в бакалейном отделе она находится. Настоящий мужчина сам должен добыть себе еду.

Вскоре удача улыбнулась ему. Горчица нашлась между упаковками с кетчупом и лимонным соком. От количества производителей этой острой приправы разбегались глаза. Он быстро определился и бросил в тележку тюбик горчицы с хреном. Никогда раньше не пробовал такое сочетание ингредиентов.

Пока он шёл по площади к магазину, ветер согнал с него весь пот, проступивший на теле от выпитого чая. Вдобавок ко всему внутри магазина неплохо работал кондиционер. В мясном отделе холод от камер, где лежало свежее и не очень мясо, пробирал до костей. В его планы не входило слечь с температурой, и он ретировался в более тёплый отдел. Но успел захватить с собой кусок говядины для стейка.

К мясу обязательно нужны овощи. Он надолго задержался в отделе фрукты-овощи, набирая разных корнеплодов и взвешивая их на весах. К овощам присоединились и фрукты, такие как бананы, яблоки и черешня.

Тележка наполнилась наполовину. Пожалуй, достаточно.

На пути к кассе он не смог пройти мимо отдела с напитками. Тележка пополнилась сразу парой двухлитровых бутылок кваса.

Он вдруг осознал, что знал о ценах на продукты и продуктах вообще гораздо больше, чем погибшая жена. Не она, а именно он забегал после работы в сетевой супермаркет на протяжении многих лет. Ему было нетрудно, а её это устраивало.

Из пяти установленных касс работало две. На одной недовольный покупатель выяснял отношения с кассиром, тряся у неё перед лицом кассовым чеком. На второй кассе собралась очередь из двух человек. Он встал следом за девушкой, покупающей сникерс и бутылку газировки. Выложил продукты из тележки на ленту, заранее достал из рюкзака, в котором лежали книги карту для оплаты. Девушка повернулась в его сторону, чтобы взять из лотка в прикассовой зоне упаковку мятной жвачки. Её лицо покрывали прыщи. Многие из них были выдавлены, в ранках запеклась кровь.

Он мог посоветовать ей употреблять меньше сахара, и пользоваться средствами, уменьшающими сальность кожи, но промолчал. Во-первых, не хотел её смущать. Во-вторых, мог нарваться на грубость.

Книга. Ему всё больше нравилась фраза «Кемпинг «У Чёрного моря». Книгу с таким названием на обложке хотелось взять в руки. Только оно не имело отношения к сюжету. В таком случае стоило либо придумать другое название, либо переписать сюжет, поместив действующих лиц в иные декорации. Первый вариант был менее трудозатратным.

Он выбился из графика, отставая от него, примерно, на полторы тысячи слов. Сказывался проведённый с Диком день.

Подошла его очередь. Он автоматически складывал просканированные продукты в пакеты и размышлял о своём трудном ребёнке, как он называл рукопись.

Книга будет написана, думал он. Книга будет. И она понравится людям.

– Три тысячи семьдесят два рубля, – обратилась к нему кассир. Он приложил карту к терминалу. Всё, покупки были оплачены.

– В Москве цены ниже, – промолвил он.

Неудобные ручки полиэтиленовых пакетов врезались в кожу ладоней. Пару раз он останавливался и разминал затёкшие кисти. Благо супермаркет от ворот кемпинга отделяла всего одна площадь на каких-то три сотни метров. Правда, ещё больше предстояло идти до бунгало.

Знакомый ему Порше 911 с поднятой теперь крышей был припаркован у самых ворот, почти касаясь передним бампером решётки. Ещё недавно его здесь не было. Рядом с ним, под тенью черёмухи стоял невзрачный Ford Kuga модели времён Наполеоновских войн. Название Андрей прочитал на пыльном багажнике. Там же висела наклейка «Красивые парни не тонируются».

Гости приехали на вечеринку.

Спуск на пляж прошёл без эксцессов, если не считать осы, вздумавшей кружиться возле его лица, перепутав последнее с ягодой. Пришлось сделать остановку и отогнать её.

Крики гостей послышались раньше, чем сами гости показались ему на глаза. Натянутая сетка для пляжного волейбола выделялась среди молочного цвета песка жёлтыми боковыми линиями. Игра шла в самом разгаре. Мальчик с девочкой играл против мальчика с девочкой. Не вписавшаяся в команду девушка заняла зрительское место. Сидела в позе лотоса спиной к морю. Оголённые торсы парней мельтешили по игровому полю. То и дело раздавались радостные возгласы. Груди девушек эффектно подпрыгивали. Андрей с трудом оторвал взгляд от этого зрелища. Когда-то и он был студентом и много чего делал. Та пора закончилась много лет назад.

Первого парня он видел в Порше. В паре с ним находилась его спутница. С другой стороны сетки выступала менее красивая пара. Парень не мог похвастаться рельефной мускулатурой. Типичный эктоморф. Плоская грудная клетка и руки-плети. У его подружки, или кем там она ему приходилась, свисал животик, а разросшийся зад не помещался в купальные трусы. О достоинствах и недостатках третьей девушки он ничего не мог сказать, кроме одной детали – рыжие волосы делали её похожей на лису.

Форд наверняка принадлежал тощему парню. Может красивые парни и не тонируются, но тебе точно стоило, ехидно подумал Андрей.

Тащиться с тяжёлыми пакетами по зыбкому песку представлялось ему излишним. Выбрав вместо горячего песка не менее нагретую поверхность прогулочной дорожки, он оставил позади шумную компанию.

У дверей бунгало лежала картонная коробка из-под пиццы. В его голове промелькнуло имя Эльзы. Это послание от неё. Как здорово.

Он поставил пакеты на пол, поднял посылку…тёплая…и открыл крышку. Запах свежей выпечки вызвал неизбежное слюноотделение. На поверхности румяного пирога лежала записка. Весь текст уместился на листочке для заметок. Почерк не принадлежал Эльзе.

Он разочарованно скомкал записку и швырнул её на пол. Потом опомнился, подобрал и сунул в карман. Пожилая пара была права, пирог к чаю – это лучше, чем просто чай.

Около девяти вечера он по зародившейся недавно привычке сидел на веранде. Приближался закат. На мерцающем экране ноутбука большими буквами на белом фоне чернела единственная запись «Глава 6». Это всё, что он выдавил из себя за полчаса. Работа не шла. Страшный и Ужасный писательский Затык перекрыл и без того скудный источник, из которого Андрей брал идеи и слова для их воплощения.

Последний кусок пирога отправился в рот. Тесто таяло во рту, а вкус печёных яблок с корицей заставляли вкусовые рецепторы дрожать от удовольствия. В который раз он мысленно благодарил соседей за выпечку. Клятвенно обещал себе нанести ответный визит вежливости.

Из бунгало номер четыре невыносимо громко звучала музыка. Нет, не музыка. Сплошное бум-бум и тыц-тыц. Какая-то кислотная дрянь. Настоящая пытка для ушей, привыкших к классическому поп-року. В общем, дерьмо, а не музыка.

Впрочем, о вкусах не спорят. Ребята молоды, и они хотят веселиться. Будь у него в двадцать лет Порш с открытым верхом, да подружка с четвёртым размером груди, жизнь казалась бы ему сказкой.

Он вспомнил, как со второго курса института по четвёртый подрабатывал курьером. Разъезжал на метро, развозил посылки, сдавал после смены квитанции о доставке. Прочитал за время поездок под землёй столько книг, что ими можно заполнить книжный шкаф. Названия многих уже исчезли из памяти. Никогда до или после этого он столько не читал. Золотой период осени юности.

Тощий, его подружка и рыжая бросали фрисби, выстроившись в треугольник. Тарелка с загнутыми краями плавно кружилась в воздухе и летела от одного игрока прямо в руки следующему. Мистер Большие бицепсы и мисс Большие…глаза укрылись в бунгало.

За целый день он так и не увидел Эльзы. Она не выходила из дома. Софья не играла на пляже. Он не знал, дома ли они. А ведь подспудной причиной, по которой он сидел на веранде и насиловал свой слух прослушиванием искусственных ритмичных звуков (язык не поворачивался назвать это музыкой) являлась Эльза. Он искал повода встретиться с ней. Понимал, что лучший способ сделать это – просто пригласить на свидание. От одной мысли об этом у него холодели внутренности.

– Эй!

От неожиданности Андрей подскочил на стуле. Ему показалось, что крик прозвучал над самым ухом. К нему приближался владелец Форда. Пляжные шорты завязаны на тугой узел, чтобы не сползать с узких бёдер.

Он напрягся. Эй?! Какого чёрта этот придурок себе позволяет.

Парень остановился перед бунгало, не рискнул подняться на веранду без приглашения. Вблизи он выглядел ещё субтильнее.

– Добрый вечер. Не хотите поиграть с нами?

Андрей заморгал.

– Нет.

Парень оглянулся на девушек, продолжавших забавляться с тарелкой, и перешёл на шёпот:

– Я буду честен. В нашей дружной компании на одну девчонку больше, чем следовало бы. Развлекать свою подругу я ещё готов, но подругу своей подруги, нет. Я говорю вон про ту рыжую девчонку. Говорил своей, не надо её брать. Она же, как пятое колесо. И самой неудобно, и нам не по себе. А она упёрлась, ну и пришлось взять.

Андрей поднял руку, останавливая парня. Ему было понятно, куда тот клонит.

– Ничем не смогу помочь.

Парень окинул дом оценивающим взглядом.

– Вы здесь с семьёй?

Андрея так и подмывало сказать «да».

– С кем я здесь, моё личное дело.

– Значит, нет? Послушайте, мы будем на ногах максимум до двух часов ночи. Олеся, рыжая, ляжет ещё раньше. Обещаю. Побудете с ней…с нами до полуночи. Очень нас выручите. Девчонки притащили с собой игры. Будет весело. С нас выпивка и угощение.

В настырности ему не откажешь, подумал Андрей.

– Хочешь меня оскорбить? – отреагировал он на последнюю фразу, показавшуюся ему нелепой.

Тощий поднял обе руки.

– Я не хотел вас обидеть.

– Сколько тебе лет?

– В августе исполнится двадцать один.

– Студент?

– Да. Мы все учимся на одном курсе юрфака. Кроме Олеси. Она…она…да какая разница, чем она занимается. Вы нас выручите?

Третий курс. Вряд ли четвёртый. Интересно будет узнать, чему сейчас учат на юридических факультетах и вообще для писателя полезно общаться с разными поколениями.

Он захлопнул ноутбук. Сомнительно, что вдохновение посетит его в столь поздний час. Раз уже вечер для творчества потерян, почему бы не посвятить его новым впечатлениям.

– Одно условие, – он резко поднялся, и парень сделал шаг назад. Забавно.

– Я слушаю.

– Мы будем слушать мою музыку.

Тощий просиял и стал похож на слабоумного пятнадцатилетнего подростка.

– Тебе тоже не нравится этот отстой?

Возразить Андрею было нечего.

– Не нравится. Хуже только шансон. Кто в вашей компании принимает решения? Ты? Качок? Или все вместе, включая девушек?

– Когда как, – выкрутился парень. – Кстати, меня зовут Павел.

– Рад знакомству, Паша. Моё имя Андрей. Уладь, пожалуйста, с музыкой, если я вам так нужен. Музыка делает настроение, для меня это не праздный вопрос. Передай остальным, что мы будем слушать качественную зарубежную попсу из восьмидесятых и девяностых. Сегодня ди-джеем буду я.

Павел почесал затылок и удалился. Андрей видел, как он сначала пообщался с девушками, потом они втроём вошли в дом. Через пять минут он вернулся и сообщил, что условие принято. Андрей знал это и без него – скверная музыка стихла, и пляж погрузился в вечернюю тишину.

Твой выход, приятель, подумал Андрей, и пожелал себе удачи.

В доме пахло жжёным сеном. Эпицентром сладкого запаха являлась гостиная. Именно оттуда во все углы разлетался насыщенный дымок. Андрей помнил этот запах по студенческим годам. Что греха таить, «травку» в их годы он тоже курил. Всего раз или два, что никак его не оправдывало.

Он вошёл в накуренную гостиную и поздоровался разом со всеми. Сопровождавший его Паша представил каждого по очереди, начав с девушек.

– Это Олеся.

– Привет! – сказала девушка, с лицом, усыпанным веснушками. Если бы не глубокие мешки под глазами, она вполне могла сойти за повзрослевшую Пеппи «Длинный чулок». По её левой икре растекался лиловый синяк.

– Это Света, моя девушка, – продолжил Паша.

Рот девушки был набит чипсами, в изобилии лежавшими на столе, и она ограничилась кивком. Лет через десять лишний вес окончательно возьмёт над ней верх. А пока высокий метаболизм успешно справлялся с её пищевыми пристрастиями.

– Марго, – представил Паша последнюю девушку, сидевшую у качка на коленях. Она курила «косяк», зажав его двумя палочками для суши, ни капли ни стесняясь постороннего мужчины. Андрей подумал, не представиться ли ему полицейским, чтобы посмотреть, что из этого выйдет, но быстро отмёл эту бредовую идею.

– Рита, – на красивом и расслабленном от курения наркотиков лице проявилось игривое выражение.

– Вчера ты просила называть тебя Марго, – устало напомнил Паша.

– То было вчера.

Паша хмыкнул и переключился на её «бойфренда».

– Денис.

Парень с прокачанным прессом исподлобья рассматривал пришельца. Затем выхватил косяк у подружки буквально изо рта и протянул его Андрею, не вставая с дивана.

– Затянись, – поддержал он своё действие словами.

Какое-то время Андрей шевелил извилинами, обдумывая варианты своего поведения перед желторотыми юнцами, какими они ему представлялись. Потом вспомнил, что пришёл сюда получать впечатления, а не мериться размерами половых органов. Он принял из рук альфа-самца (как прозвал про себя качка) самокрутку и сделал затяжку. Сухой дым обжёг горло. На языке появился привкус горечи. Абсолютно никакого эффекта. Он передал окурок обратно.

Раздались одобряющие овации. Инициация состоялась.

Денис беззастенчиво скинул с себя кокетливо поглядывающую на Андрея Маргариту. Атлетичное тело играло мускулами. Достал из сумки холодильника бутылку «Franziskaher» с изображённым на этикетке монахом.

– Угощайся. В холодильнике есть ещё.

Андрей обратил внимание на чёрного скорпиона, притаившегося на упругом плече.

Нефильтрованное пиво обладало изумительным пшеничным вкусом. Он взял иностранное название на заметку. Кроме чипсов на столе находилась пицца с ананасами, пепперони и другими начинками. Роллы в контейнерах с васаби и маринованным имбирём. Апельсиновый, а также яблочный сок в стильных белых пачках. Продукты явно не из бюджетного сетевого супермаркета.

Денис обнял подружку за талию. В уголке рта тлели остатки «косяка». Прищуренные глаза блестели.

– В отпуске?

Андрей откусил холодный кусок пиццы. Диете снова придётся подождать. А яблочному пирогу подвинуться в животе.

– Ага.

– Отличное место. Сам где обитаешь?

– Обитаю? – он не сразу сообразил, что это значит. – А, живу. В Москве. Вот вырвался из мегаполиса на всё лето.

– Бизнес ведёшь?

– Любая работа бизнес. Даже по найму. Не так давно я уволился из юридической фирмы.

После этих слов в гостиной засквозило всеобщее оживление.

– Обязательно поделюсь с вами советами, как опытный юрист, – без доли пафоса сказал он, вставая из-за стола. – Но сначала давайте включим музыку и во что-нибудь поиграем.

– Колонка стоит на камине, – подсказал Павел. Его рука елозила по спине подружки. Андрей не хотел на это смотреть и уткнулся в телефон. Аппарат сразу нашёл устройства, находящиеся в зоне действия bluetooth. В каждом бунгало отлично работал интернет, и имело смысл слушать музыку прямо из сети. Но тогда для этого пришлось бы каждый раз переключать неугодные треки. Для таких случаев он и закачал в карту памяти сборку проверенных временем песен с отличным битрейтом.

Первой по списку шла «Sussudio» Фила Коллинза. Задорный сингл восемьдесят пятого года. Следом за ним шла «Something Happened On The Way To Heaven» всё того же Фила. Третьей значилась «The Best» Тины Тёрнер.

Никого не стошнило от музыки поколения их родителей. Альфа-самец закручивал в сигаретную бумагу новую порцию травы. Света кивала головой в такт звучащим ритмам.

Андрей положил телефон рядом с портативной колонкой. Насколько позволяла грация, вильнул бёдрами, чем вызвал дружный хохот. Хлопнул ладонями и, остановив взгляд на рыжеволосой девушке, спросил:

– Ну, как будем развлекаться?!

Рука Светы взметнулась вверх.

– Я голосую за дженгу!

– Сама играй в свою башню, милая, – отозвался тощий и погладил плоский, без единого волоска живот. – Предлагаю сыграть в покер. Минимальная ставка сто рублей.

Девушки не умели играть в покер. И тем более отвергли идею играть на деньги.

– Может, поиграем в пантомиму? – предложила Олеся.

– А что это? – спросила Марго.

– Участник игры изображает вещь или известного человека с помощью языка тела. Задача зрителей отгадать, кто или что скрывается за образом.

– Я могу изобразить кусок говна, – подхватил Денис. Марго ущипнула его за сосок. – А что, надо же чем-то себя занять, пока я накуриваюсь.

– Я за то, чтобы искупаться, – внёс Паша очередное предложение. – Скоро совсем стемнеет.

– Этого мы и ждём, – ответил Денис. Он источал невозмутимую самоуверенность. Скуластое лицо окружал плотный дым. – Ночью происходит всё самое интересное.

– Ты спятил. Мы же договорились не делать глупостей.

Денис бросил на однокурсника испепеляющий взгляд.

– Я вывалил за этот дом тридцать штук и получу своё сполна.

– Утонешь, пеняй на себя.

Андрей слушал перепалку, делая вывод, что мозги у худого были на месте.

Споры продолжились. Одна идея отвергалась за другой. Каждый предложенный конкурс зарубался одним или двумя ворчунами. Всё это сопровождалось неуместными шутками. Не вечеринка, а ворчание ленивых тюленей. Между пустыми разговорами они ели и пили. Ещё пускали по кругу сигарету с травой. Андрей в стороне не оставался, запивая неприятный привкус вкуснейшим пивом и вспоминая себя в их возрасте. Двенадцать лет разницы в возрасте казались ему непреодолимыми для полного понимания того, что творится в их головах.

– Можем разбиться на пары и заниматься каждый своим делом, – сказал он, когда ему надоело слушать брюзжание. – Или я могу загадать нескучный ребус по вашей будущей профессии. На каком вы курсе?

– Перешли на пятый, – сказал Паша.

– Экзамен по гражданскому праву сдавали. Производственную практику проходили. Должны справиться.

– Что за каникулы. И здесь учёба!

– Не ворчи, Денис. Мне интересно.

– Как будто ты собираешься быть юристом?

– Твоя подруга права, – сказал Андрей. – Профессия юриста тем и уникальна, что открывает многие двери. Я десять лет вкалывал юристом и знаю, о чём говорю. Кем ты собираешься быть, Рита, если не дипломированным специалистом?

Зачем он спросил её об этом? С такой внешностью не нужно думать о завтрашнем дне. Об оплате счетов или платежам по ипотеке. Природа решила за неё, наделив гладкой кожей и формами тела, находящимися в почёте в конкретный отрезок времени. Лет в тридцать она родит – потому что так надо – от содержателя и будет пить из него соки, прикрываясь общим ребёнком. Или он сгущал краски?

– Мне нравится заниматься дизайном.

– Тогда зачем ты пошла учиться на юриста?

А зачем ты пошёл на юрфак вместо литфака, Андрей? Потому что был молод и глуп. Как и она.

Из динамиков колонки струились сочные звуки электрических барабанов. Джоржд Харрисон исполнял «I 've got my mind set on you».

– Ладно, не отвечай. Ты не на допросе. – Он посмотрел за окно. Моря почти не было видно. – Если мы хотим купаться – а мы хотим – то это лучше сделать сейчас.

– А задача?

– Хорошо. Сначала кейс из практики, потом море. Нет возражений?

Таковых не нашлось. Даже у Альфа-самца.

– Обращаю ваше внимание, что этот тест на логику и правильный ответ может дать даже человек, не обладающий знаниями в области права и не обременённый широкой судебной практикой, – он искоса посмотрел на Олесю, которая, поджав ноги, устроилась в вельветовом кресле.

– Случай реален? – спросил Паша.

– Да. Этой истории два года. – Он говорил правду. Собирался лишь опустить незначительные детали. – И так. В один не очень прекрасный день в Измайловский районный суд города Москвы поступает исковое заявление от фирмы, назовём её «Ромашка» о взыскании с физического лица, назовём его Иван, неосновательного обогащения. Банк просит взыскать с ответчика сто пятнадцать миллионов рублей. Суть иска обусловлена тем, что истец случайно перевёл эту сумму на лицевой счёт ответчика. Не спрашивайте, как такое возможно и откуда у них реквизиты. Это произошло. Деньги поступили на сберегательный счёт Ивана в один из крупнейших банков страны. На первом заседании напуганный Иван пытается объяснить суду, что никаких денег он в глаза не видел и предоставляет выписку по счёту об отсутствии таких крупных поступлений. Суд привлекает банк в качестве заинтересованного лица и на первом же заседании выясняется, что деньги снял Иван. В качестве доказательства банк предоставляет в материалы дела копию расходно-кассового ордера за подписью Ивана о снятии денежных средств. Горстями глотая таблетки валерианы и хватаясь за больное сердце Иван заявляет, что это не его подпись и требует от суда назначить почерковедческую экспертизу. Суд удовлетворяет ходатайство. Спустя месяц эксперты государственной лаборатории судебных экспертиз присылают в суд заключение со следующей формулировкой, – Андрей наморщил лоб, вспоминая дословную фразу экспертного заключения. Краем уха уловил заводные звуки «So serious» Джеффа Линна из «Electric Light Orchestra». – «Установить кем, самим Иваном или другим лицом выполнена подпись от его имени, расположенная в расходном кассовом ордере в строке «Указанную в расходном кассовом ордере сумму получил», не представляется возможным».

– Во дела, – тихо произнёс Паша.

– На одной чаше весов требования, подтверждённые приходно-кассовым ордером. На другой неоднозначное заключение эксперта.

– Нужно провести ещё одну экспертизу?

– Повторная или дополнительная экспертиза редкость для наших судов, – пояснил Андрей. – В удовлетворении ходатайства судом было отказано. Как вы думаете, коллеги, какое решение вынес суд по иску фирмы «Ромашка»?

– Дело с подвохом, – сказала Марго. – Да?

– Если бы суд отказал истцу, ты бы нам сейчас это не рассказывал, – неторопливо сказал Денис. Он был пьян. Стеклянные глаза смотрели в пол. Сатанинский скорпион угрожающе дёргался вместе с плечом. – Значит, иск удовлетворили. Уу…клёвая подборка, братан.

– Спасибо, – ответил Андрей. Купаться в таком состоянии он бы ему не рекомендовал. Крутая татуировка не защитит от морской воды в обкуренных лёгких. Всё, что ему нужно, это уснуть в обнимку с сексуальной подружкой.

Он не стал озвучивать свои мысли.

– Не установлено ведь, что деньги снял Иван! – возразил Паша.

– Обратное тоооже не установлено, – растягивая слова, возразил Денис.

Света и Олеся не произнесли ни слова. Боялись показаться глупыми или им нечего было сказать.

– И какое решение вынес суд? – не выдержал Паша.

– Это я хочу услышать от вас. Как бы вы поступили на месте судьи? Напомню, что суд принимает решение исходя из совокупности доказательств. А оценивает их, руководствуясь внутренним убеждением. Здесь уместна фраза «Я так вижу».

– Суд взыскал!

– Почему?

– Кто-то же снял деньги со счёта.

– Безусловно, снял.

– Бедный Иванушка-дурачок, – оборвала молчание Света.

Паша налил себе стакан сока и залпом опрокинул его в себя.

– Хочешь сказать, что его подставили?

– Я жду вашего вердикта. Виновен наш Иван или нет?

– Голосуем! – рука Светланы вновь поднялась вверх, как у ученицы младших классов. – На месте судьи я бы взыскала.

– Ты можешь обосновать свой вывод? – спросил её Андрей.

– «Я так вижу».

– Понятно. Кто ещё считает так же?

– Взыскать! – в один голос завыли Денис и Паша.

– Я не верю, что суд мог так поступить, – тихо проговорила рыжеволосая.

– Взыскать, – отличного от приятеля мнения у Маргариты и не могло быть.

– Все высказались, – подвёл итог Андрей. – Большинство сделало нашего героя на сто пятнадцать миллионов беднее.

– С него есть что взять?

– Замечательный вопрос, Рита. – Он наставил на неё указательный палец. – И совершенно не имеющий отношения к нашей задаче. Вопрос исполнения судебных актов оставим сегодня за скобками. Нам важна позиция судьи. Представь, что некая организация по неизвестным мотивам, ошибке бухгалтера ли или из-за сбоя в программе банка, неважно, перечисляет вам на счёт крупную сумму денег. Вам приходит смс-извещение и вы, недоумевая, приходите в банк, где узнаёте, что денег на счёте нет. Вы думаете, что ошибка обнаружена до вас и деньги просто перевели обратно отправителю. Приходно-кассовый ордер появится только в ходе судебного разбирательства. Ошибка так ошибка, мало ли что в жизни бывает, думаешь ты. Деньги всё равно не мои. И какого же будет твоё удивление, когда через месяц по почте придёт исковое заявление, где утверждается, что деньги сняла именно ты.

– Так суд взыскал?

– Да. Апелляционная инстанция оставила решение без изменения.

– Так это же мошенничество, – сказал Паша.

– При чём узаконенное, – согласился с ним Андрей. – Кто-то подделал подпись Ивана и снял деньги. При этом счёт должен был находиться под постоянным контролем, чтобы это не сделал настоящий Иван. Без сотрудника банка такой фокус не провернуть.

– Ха! Красава! – воскликнул Денис. – Одни переводят, другие снимают, а третий крайний.

– Зришь в корень. Не каждый мошенник способен так мастерски подделать поставившую экспертов в тупик подпись. Юрист был бессилен помочь клиенту. К чему я это всё рассказал? Не исключено, что кто-то из вас через несколько лет станет судьёй или прокурором. Вам придётся вершить человеческие судьбы от имени Российской Федерации. И когда в запутанном деле будет трудно сделать выбор в пользу того или иного аргумента, просто вспомните наш разговор. Удовлетворите ходатайство, прислушайтесь к доводам слабой стороны, и, напротив, накажите сторону, злоупотребляющую правом. Возможно, ваш поступок спасёт чью-то жизнь.

Отличные песни из сборки продолжали чередоваться. Поющий про «Белую свадьбу» Billy Idol уступил место «Take on me» норвежского коллектива «A-ha».

По немой поверхности моря в холодном лунном свете блуждали отблески первых проступивших на небосклоне звёзд. Убывающая, находящаяся в фазе третьей четверти, мышиного цвета луна, проползала мимо побережья.

Андрей хлопнул себя по коленям:

– А теперь пойдёмте купаться.

Они высыпали на улицу из пропахшей горелым сеном комнаты. Свежий, ещё сохранявший тёплые нотки ветер обдувал охмелевшие лица. Первым бермуды снял Паша. Он обогнал Андрея, запрыгнув с разбега в воду как стрела. От такого погружения тысячи брызг полетели в разные стороны.

Следом за ним нырнул в воду в своих новых плавательных шортах и Андрей. Маргарита и Света зашли в воду по талию. Марго кривила губы и жаловалась, что ей холодно. Олеся тоже разделась. Покатые плечи и скромную грудь покрывали сонмища веснушек. На берегу оставался только качок, запутавшийся в своих шортах из сирсакера.

– Надеюсь он не снимет их вместе с трусами, – сказал Андрей. И точно, обладатель Порше зашёл в воду совершенно голым.

– Девчонки, я иду к вам! – кричал он. – Не убегайте от меня, девчонки!

– Утром он будет жалеть об этом, – сделал прогноз Андрей.

– До утра ещё далеко, – сдавленным голосом отозвался Паша. Андрей развернул к нему корпус, чтобы узнать, не произошло ли с ним чего. В ту же секунду ему в лицо прилетела мокрая тряпка. Шлепок вышел отменный. От неожиданности он потерял равновесие и ушёл под воду.

– Ты сифа! – тощий хохотал. – Какой удар! Ну, ты видел?!

– Сифа! – подхватил невесть откуда взявшийся Денис.

Андрей вытер лицо и присмотрелся к плавающей на поверхности воды тряпке. Это были нейлоновые плавки тощего. И этот туда же.

Сопляк швырнул в меня свои плавки, подумал он. Какой позор.

Он принял правила игры. Смял в кулаке интимный предмет и стал искать жертву. Таковой почему-то никто не хотел быть. Пять человек бросились от него врассыпную как от прокажённого. Фонтаны брызг накрыли его с головой. Вода вокруг удаляющихся тел пенилась.

Самым слабым звеном была Света. Громко визжа, она делала отчаянные потуги, чтобы оказаться как можно дальше от Андрея.

Он рассчитал скорость и подбросил плавки вверх. Описав дугу, они приземлились прямиком на голову ошарашенной жертвы. От раздавшегося следом воя сирены вся рыба всплыла на поверхность брюхом вверх (аналогия, не лишённая правдивости).

– И у нас…ха-ха…есть…победитель! – Денис не просто смеялся. Он ржал так сильно, что опрокинулся на спину и наглотался воды.

– Ну, я тебе! – она ринулась на него, но даже в состоянии наркотического и алкогольного опьянения он смог от неё удрать. Тогда она переключилась на своего парня, и гонялась за ним, пока вконец не выдохлась. Он ей так и не поддался.

– Держи свои трусы! – она швырнула их в его сторону и отвернулась.

– Дорогая, не злись на меня, – Паша подплыл к плавкам и сгрёб их в охапку. – Об этом обязательно надо снять фильм ужасов.

Андрей подумал, что нащупал интересную тему для разговора.

– Любишь кино? – спросил он.

– Тащусь от Железного чела. А Халк мой герой. Правда, зая?

– Я с тобой не разговариваю!

– Но ты же ответила!

– Болван!

– И я тебя люблю…

– А кроме комиксов что-нибудь смотрите? – Что-то из вселенной супергероев Андрей переваривал, что-то нет. – Любопытно послушать.

– Игре престолов зачёт! – ответил Паша.

– Старки и Ланкастеры рулят! – подхватил Денис.

– Ланистеры, Денис.

– Точняк.

– Я замёрзла, – пожаловалась Маргарита.

– Намёк понял, пупсик, – Денис подплыл к девушке, прижал к себе продрогшее тело. Его руки шарили под водой.

Андрей отвернулся. К нему подчалила Олеся. Она была ниже его на голову, и вода скрывала её по шею.

– Как дела? – спросил он. – Тоже замёрзла?

– Если я отвечу да, ты обнимешь меня?

Он не сразу нашёлся с ответом.

– Расслабься, – её губы расплылись в натянутой улыбке. – Я пошутила. Вода в самый раз. Они ведь позвали тебя, чтобы ты водился со мной, да?

Мозг Андрея с удвоенной скоростью просчитывал варианты ответа.

– Мы хорошо проводим время.

– Ясно. Зря я сюда поехала.

– Не говори так.

– Да они только и ждут, когда я свалю, – раздражённо прошептала она. На втянутых щеках проступил румянец. – Я мешаю им трахаться!

Андрей водил руками по воде. Разговор надо срочно уводить в сторону.

– Ты где-то учишься?

– У меня для этого нет денег. Мой папа не держит сеть ресторанов, – она, конечно, имела в виду Дениса.

– Есть бюджетные места.

– Ой, да брось. Ты серьёзно? Я пробовала поступить на факультет иностранных языков. Не прошла по баллам. В деканате мне намекнули, что возьмут меня на платное отделение. На этом о высшем образовании пришлось забыть.

– И чем ты занимаешься сейчас?

– Работаю официанткой.

– Парень у тебя есть?

Карие глаза рыжеволосой девушки подозрительно блеснули из-под длинных век.

– Зачем он мне? От парней одни проблемы.

– С такими установками будет сложно создать семью.

– Я и не собираюсь. Одной жить лучше. Нет мужа – нет проблем. Все мужчины изменяют своим жёнам, напиваются как свиньи и бьют своих жён. Не позволю никому указывать мне.

К ним подплыл Павел. Из вытянутого в «римском» стиле носа стекала сопля.

– Смотри, – он указывал пальцем на проплывающий мимо полиэтиленовый пакет. – Медуза.

– Да какая…, – «Да какая это медуза» хотел сказать Андрей, но не успел. Что-то скользкое дотронулось до его спины. Он вскрикнул от боли. По пояснице будто хлестнули кустом крапивы. Большой участок кожи охватило неприятное жжение.

– Мамочка! – воскликнула Олеся и прижалась к Андрею тёплым животом, положив дрожащие руки ему на грудь.

Вокруг них плавали десятки существ с круглыми прозрачными головами. Под куполами торчали отростки размером с половину руки взрослого человека. Колокольчиковидные купола загадочно светились.

Одна из медуз незаметно подплыла сзади. Жалящие стрелы вонзились в левый бок Олеси. Она заплакала.

– Нас окружили! – заорал Денис и принялся колотить кулаками по сферическим студням с фиолетовой бахромчатой каймой по краям.

– Кто-нибудь, остановите его! – Рита в ужасе смотрела, как её парень пытается убивать подплывших к берегу медуз. Он хватался за купол и швырял их на глубину. Иногда он ошибался, и медуза летела в сторону берега.

Охваченный азартом Паша вытянул из воды одну из медуз.

– Я поймал осьминога! Слизкая тварь!

– Гадость какая! Выброси её немедленно! – с отвращением в голосе сказала Света.

– Лови!

– Кинешь в меня, и мы расстанемся!

– Ультиматум! – Паша обратился к медузе. – Ты всё слышала, у нас с тобой нет будущего. Прощай. – Он забросил древнего морского обитателя на глубину. На прощание медуза лизнула ядовитыми щупальцами внутренний сгиб его руки. Он сморщился и плотно сжал зубы.

Осторожно пробираясь между медузами, флегматично плывущими в известном только им направлении, ребята один за другим выбрались на берег.

Паша дул на покрасневшие руки.

– Меня ужалили.

– Ты забыл надеть трусы, – Света указывала рукой на его причинное место. – Туда тебя не ужалили?

– Будь спок, подруга. Самые важные органы не задеты.

– О, боже! Сколько геройства. Просто надень плавки и не позорься.

– Что это было? – спросила Рита. – Больше никогда в жизни не буду купаться в этом море!

Ответ знал Паша:

– Медуза-корнерот. Считаются хищниками. В их отростках есть так называемые стрекательные нити. Ими они и жалят. Яд не смертелен. Через несколько дней ожоги пройдут.

– Будет что вспомнить в старости, – Денис натягивал шорты пораненными руками. – Я хочу выпить.

Большая часть береговой линии вдоль территории кемпинга светилась нежно-голубой люминесценцией. Софии бы это понравилось.

Андрей посмотрел на подсвеченный лунным светом бунгало номер два. Ни единого просвета в окнах. Или они спали, или не возвращались из города. Ему стало грустно.

Он зашёл в дом последним, к концовке композиции Шер «If I could turn back time». Запах травы успел незначительно выветриться. Следующей грянул John Bon Jovi с зубодробительной «Livin' on a prayer».

– Надо обработать ожоги, – сказал Андрей. – На кухне должна быть аптечка.

– Я принесу, – отозвалась Олеся. Накинула на плечи полотенце и прошла на кухню.

– Вот моё лекарство, – Денис скручивал новый «косяк». Маргарита натягивала футболку. Её ни разу не ужалили.

Паша обильно макнул ролл в васаби. Засунул его в рот и тотчас прослезился. На помощь подоспела Света с початой бутылкой немецкого пива.

– Кто-то будет последний кусок пиццы с грибами? – не дожидаясь ответа, Паша в два захода проглотил кусок теста с маринованными шампиньонами.

Вернулась Олеся.

– Я не нашла аптечки.

– Забей! – Денис выпустил изо рта облачко дыма. – Лучше лекарства нет.

– Сам кури эту дрянь. У меня контактная аллергия на арахис и лак для волос. Или хочешь вызывать скорую, когда я посреди ночи покроюсь сыпью и начну задыхаться от анафилактического шока? – Она посмотрела на Андрея. – В твоём доме есть аптечка?

– Могу принести супрастин, если поможет.

– Это лучше, чем ничего.

Паша положил руку ему на плечо и отвёл в сторону.

– Уведи её на полчаса. Дай нам время…ну ты понял.

Андрей понял.

– Полчаса.

Павел подмигнул ему:

– Может и тебе перепадёт. Не торопись.

Два дня назад он бы обрадовался такой возможности. Но после вечера у костра всё изменилось. Он взял с каминной полки телефон.

– Олеся, нам лучше сходить вместе. В аптечке может найтись подходящая мазь.

– Накину что-нибудь.

Пока он ждал её на свежем воздухе, успел насчитать на небе семьдесят четыре звезды. Она захватила с собой сумочку.

Они шли по остывшему песку к его бунгало. Он набрался духа и сказал давно заготовленные слова:

– Извини за прямоту. Ты симпатичная и…

– И ты симпатичный. И я тоже не собираюсь с тобой спать. Они просто избавились от меня. Доволен?

Он опешил.

– Так у тебя нет аллергии?

– В отличие от денег, чтобы вызвать такси в столь поздний час, аллергия у меня есть.

– Я могу вызвать такси, – предложил он от чистого сердца.

– Спасибо.

Поднявшись по ступеням, он пошарил в темноте под карнизом одного из окон и извлёк магнитный ключ. Сбросив в коридоре сланцы, сразу прошёл на кухню. Олеся прошла за ним.

– Угощайся, – он вывалил на стол гору пачек, тюбиков и упаковок. Составителю аптечки следовало отдать должное. Лекарства в ней заготовлены на все случаи. Был даже тест на беременность.

Олеся завела за ухо прядь волос морковного цвета.

– Ты очень добр.

– Пустяки. Ты дружишь со Светой?

– Учились в одном классе.

– Вы не похожи на лучших подруг.

– Мы ими никогда не были. Ты хочешь спросить, зачем она водится со мной? Чтобы унизить меня, это же очевидно. У неё есть парень, а у меня нет ни парня, ни богатых приятелей. Только…, – она осеклась. – Я нужна им, чтобы на моём бледном фоне они смотрелись ещё лучше.

Доля истины в её горьких словах присутствовала.

– Зачем ты позволяешь так относиться к себе?

– Она не всегда бывает стервой. И я не плачу по счетам, когда меня приглашают проветриться. Для меня это хорошая экономия. Официанткам не так много платят, знаешь ли. Про чаевые лучше не заикайся. Менеджер отбирает их после смены и сдаёт в кассу. Я не шучу.

– Всё будет хорошо. – Это всё, что пришло ему в голову. – Ты ещё очень молода. Твоё счастье мчится к тебе на всех парусах. Будь готова к встрече, когда оно постучится в дверь.

– Знаешь, мне уже не шестнадцать лет.

– Но и не восемьдесят, чтобы ворчать как озлобленная старуха.

Она вынула из сумочки бутылку пива.

– Хочешь выпить?

Он молча достал из шкафа два пивных бокала. Добавил к ним из холодильника порезанный ломтиками сыр. Почувствовал жгучее желание сходить в туалет.

– Мы выпьем, – сказал он, сдерживаясь. – После чего я вызову для тебя такси.

– Хорошо.

– Я сейчас.

Он молнией сбегал до туалета, освободил пространство для нового пива, сполоснул руки и вернулся на кухню. Олеся где-то раздобыла соломинку и цедила пиво через неё. Он поднял свой бокал:

– За твоё счастливое будущее. – Тремя глотками прикончил свою порцию. Выяснять отношения с поджелудочной железой он будет завтра. – Далеко ты живёшь?

– Отсюда на машине не более получаса.

– Снимаешь?

– Нет. Социальный найм, – она свернула в рулон ломтик сыра, откусила от него половину. – Квартира не приватизированная. Ещё надеемся на снос нашего дома. Надежды, надежды. Ждали ещё, когда я была маленькой и всё никак не дождёмся. Глупо надеяться на государство в наше время, да?

– Сложно судить, – вздохнул Андрей. – Программа по сносу ветхого и аварийного жилья есть в каждом регионе. Вопрос, как всегда, упирается в финансирование. День…

Он не закончил предложение из-за внезапной рези в животе. Внутренности скрутило в морской узел. Не нужно было есть ту пиццу. Обеими руками схватился за живот, как будто это могло помочь.

– Извини, что-то прихватило, – он сделал шаг по направлению к ванной комнате, и к болям в животе прибавилось головокружение. Наружу вырывалась неприятная отрыжка. Он зажал рот ладонью. Давно его организм не давал такого сбоя.

– Что-то мне плохо, – из последних сил сказал он, перед тем как грохнулся на пол.

– Ты уж прости, – успело выхватить угасающее сознание туманную фразу, после чего окружающий мир потерял краски, превратившись в сплошной сгусток кромешной темноты.

Прислонившись к внутренней стенке душевой кабины, Андрей Крапивин неподвижно стоял под хлёсткими струями холодной воды. Стекавшие с обнажённого тела ручьи исчезали в сливном отверстии, с каждой каплей унося с собой частицу нестерпимой головной боли. Разливавшийся по коже озноб не давал расслабиться. Из каждой поры наружу сочилась неодолимая злоба. На себя. На рыжеволосую девицу. Он мечтал поквитаться с ней, и в самых смелых мыслях неоднократно проделывал с ней такое, за что в реальном мире его сочли бы сумасшедшим. Злость придавала сил довести намерение до конца.

На кухне остывал чёрный кофе. Завтракать не хотелось. Вещество, которое она подсунула ему в пиво, надолго отбило аппетит. Когда он очнулся, солнце стояло высоко в небе. Он пролежал на кухне полсуток и смог подняться на ноги лишь с третьей попытки. На полу под ним разлилась подозрительная лужа. И купальные шорты тут не при чём, они успели высохнуть ещё ночью. Нет, он обмочился. Последний раз проделывал такое в детском саду, в четыре года. Сходил в штаны из-за той дряни, что вырубила его. Под «дрянью» он имел в виду и девушку и вещество.

Список украденных вещей можно сосчитать на пальцах одной руки. О, если бы дело было в количестве, так ведь она унесла самые важные для него вещи. Из дома исчезли ноутбук (с эмблемой откусанного яблока на крышке; не самая дешёвая игрушка), наручные часы «Тиссот» – подарок Ирины на его тридцатилетие, и восемь тысяч рублей из кошелька. Сам кошелёк из натуральной кожи и банковскую карту, на которой лежала значительная сумма, она не тронула. Как и телефон, который он опрометчиво оставил на буфете вместе с магнитным ключом.

Его было легко разжалобить, в детстве он познал нужду во всех её отвратительных проявлениях. Стоило ей попросить, он сам отдал бы ей наличные.

Новые кварцевые часы стоили сорок тысяч рублей. В ломбарде она сможет выручить за них немногим больше десяти. Они были дороги как память, хоть и потеряли часть сакрального значения после измены жены.

Больше всего он жалел о потере «Макбука». И не из-за его неоправданной стоимости, а потому что по собственной глупости не сделал резервную копию рукописи «Кемпинга «У чёрного моря». Обычно он сохранял конечный вариант текста в папке на жёстком диске компьютера и в удалённом хранилище данных, так называемом «облаке». Однако последние три дня перестал это делать. Три тысячи слов канули в лету. Конечно, он мог восстановить повествование по памяти. Если ноутбук не отыщется, так и придётся сделать. Будет ему урок.

Он обернул полотенце вокруг бёдер и мокрый прошёл на кухню. Проглотил сразу две таблетки обычного аспирина. Осторожно сделал глоток горького кофе. В дальнем уголке потрёпанного сознания мелькал образ Эльзы. Через четыре дня она уедет. Сегодня во что бы то ни стало надо навестить её и Софию.

Софья. Её зовут Софья.

Он себя знал – будет жалеть всю оставшуюся жизнь, если не сделает этого. С каждым днём внутри искалеченной души свербело всё сильнее. Унять непрекращающийся зуд могли только решительные действия по отношению к объекту желания. Отказ уже не страшил его. Страшило малодушие, да мало поддающаяся объяснению застенчивость, не свойственная его возрасту.

Где-то на склоне холма, за толщей непроходимых субтропических растений слышалось завывание сирены. Он в полицию не звонил. Кнопку экстренной помощи для вызова группы быстрого реагирования тоже не нажимал. Сначала хотел пообщаться с Фёдором, так что спешили точно не по его душу.

Что толкнуло Олесю – если это её настоящее имя – совершить преступление? Он не понимал. Нужда? Тогда ей следовало связать его и пытать, покуда он не выдаст пин-код банковской карты. С другой стороны, она не могла знать, что на ней лежит миллион рублей. Ещё три он положил на депозит банка под смехотворные проценты. На оставшийся миллион приобрёл акции отечественных «голубых фишек».

В голове скопилось много вопросов относительно мотивов рыжеволосой девушки. Как она объяснила друзьям его отсутствие и появление у неё ноутбука? В сумочку его не спрячешь. Или всем было плевать, настолько они нажрались пива и накурились травы?

Не были ли они в сговоре (этот вопрос был самым глупым – парню на Порше незачем подставляться ради парочки подержанных вещей)? Неужели она думала, что придя в себя, он не начнёт искать её? На территорию кемпинга пускают строго по документам, удостоверяющим личность. В агентстве наверняка есть её личные данные. Или нет? Это предстояло выяснить прямо сейчас.

Может быть, она думала, что он не выживет?

Его пробрал холодный пот. Отказывался в это верить. Да и его смерть не спасёт от тюрьмы. Напротив, утяжелит ответственность.

Осилив треть содержимого кружки, он оделся в рубашку-поло и хлопчатобумажные брюки. Обулся в замшевые «слипоны», скрыл глаза за очками и вышел под лучи дневного палящего солнца. На всякий случай подёргал дверь.

Софья возилась в песке под оранжевым пляжным зонтом. Как всегда, в одиночестве. Она лепила очередную «пироженку», не замечая его. Её безмятежный вид снизил накал бушевавших внутри него страстей, принеся толику радости. Девочка подняла скрытую панамой голову в поисках источника кричащей в непосредственной близости сирены, но Андрей уже стучал в бунгало номер четыре. С тем же успехом он мог и не стучать. Дверь закрыта на ключ, шторы занавешены. На веранде ждал своей участи наполненный мусором мешок. Он разорвал плёнку, высыпав часть содержимого. Следы вчерашней вечеринки – пивные бутылки, пустые коробки. Стоимость аренды включала в себя уборку. Гости уехали утром, позволил уборщице сделать свою работу. Здесь ему правды не добиться.

Он спустился вниз, поправил съехавшие на переносицу очки. Автомобиль скорой помощи с включённой сиреной на полном ходу влетел на заасфальтированный пятачок, которым заканчивался спуск на пляж. Водитель не смог вовремя затормозить и передние колёса «Газели» завязли в песке. Из реанимобиля выскочили мужчина и женщина в тёмно-синей медицинской одежде. Первый вытащил из задней части автомобиля носилки, второй нёс сумку-укладку. К ним, запыхаясь, подбежал, а если быть точным, доковылял Фёдор. Втроём они поспешили в сторону маренового бунгало.

Чья-то жизнь находилась под угрозой. Врачам могла понадобиться дополнительная помощь. На время Андрей забыл о своих злоключениях, стараясь не отставать, прибавил шагу, двигаясь параллельно бригаде скорой помощи. Не мог оставаться безучастным.

На крыльце их поджидал рослый старик. Впалые щёки покрывала седая щетина. В покрасневших, окружённых морщинами глазах запеклись слёзы.

– Прошу, – глухо сказал он, приглашая врачей внутрь. Фёдор и Андрей остались на крыльце. Он пожал охраннику руку.

– Что случилось?

– Скоро узнаем. Вы какими судьбами?

Андрей передёрнул плечами.

– Никогда не знаешь, кому может понадобиться твоя помощь. А до этого направлялся к вам.

Пришла очередь старика спрашивать:

– Что случилось?

– Вчера ночью меня ограбили.

Фёдор изменился в лице, постарев сразу лет на сто. Дабы избежать лишних вопросов, Андрей сам рассказал суть истории, ничего не утаивая. Охранник слушал, не перебивая. Выглядел он обескураженным.

– Я не хотел заявлять в полицию, пока не поговорю с вами, – закончил Андрей.

– Что у вас на уме?

– Хочу просмотреть записи с камер наблюдения, начиная с полуночи.

– По инструкции мы оба обязаны сообщить в полицию немедленно, – он сделал ударение на последнем слове. – Нарушение правил нахождения на территории кемпинга даёт администрации право выселить вас. Ваша просьба подставляет меня под удар.

– Вы уже под ударом. Разве не так?

– Ваша правда. Меня уволят независимо от того, поймают ли воровку.

– Попробуем не допустить этого.

Фёдор смотрел на него с недоверием.

– Зачем вам это?

– В мои планы не входит испортить вам жизнь. Есть небольшой шанс, что похищенное будет возвращено, если мы позвоним парню на дорогом автомобиле. Его зовут Денис. Вряд ли он захочет пачкаться в этой дурно пахнущей истории. И надавит на воровку, чтобы не давать делу хода. Или прижмёт к стенке своих друзей, которые имеют влияние на Олесю. Неплохо бы вернуть все вещи. Но если такой возможности нет, то хотя бы ноутбук. Поймите, для меня ценен не сам ноутбук, а содержащаяся в нём информация.

Фёдор чмокнул языком. День явно шёл не так, как он планировал.

– Просмотр видео ничего не даст, – сказал он. – Утром я выпустил, – на долю секунды он замешкался, – всю компанию и не заметил ничего необычного. Что именно вы хотите увидеть на записи?

– Сам не знаю, – признался Андрей.

– Это вы и увидите.

– У вас есть их телефоны?

– А также адреса и копии паспортов с адресами прописок. Без документов сюда не попасть.

Договорить им не дали. Распахнулась входная дверь и врачи вынесли уложенную на носилки женщину. На истощённом загорелом лице застыла гримаса прожитых мучений. Андрей вновь поразился её худобе. Простыня покрывала тонкое тело по самую шею. Слава богу, она была жива. Следом шёл её муж. Он находился в прострации, чему свидетельствовали разные туфли на ногах.

– Я должен открыть ворота, – сказал Фёдор. – Поднимайтесь ко мне в дом.

– Только переброшусь парой фраз с Михаилом.

Андрей не забыл приложенную к пирогу записку. Момент для общения был явно неподходящим, и всё же он решил, что не испортит и без того паршивый для всех день.

– Язык не поворачивается назвать день добрым, – обратился он к мужчине.

– Но что есть добро? – ответил высокий старик. Годы ссутулили его, и всё же он смотрел на Андрея сверху вниз. Они следовали к автомобилю скорой помощи.

– Добро – это противоположность злу. Надеюсь, с вашей женой всё будет в порядке.

– Она сильная женщина и не раз это доказывала. Спасибо.

– Могу я чем-то помочь? – произнося это, он понимал, что мало что мог сделать.

Шофёр помог фельдшеру затащить носилки в автомобиль. Захлопнул дверцы «Газели», метнулся к водительскому сиденью. Видать дела обстояли плохо.

– Молодой человек, я, кажется, забыл выключить плиту. – Старик протягивал ему ключ-карту. – Зина не успела поставить пирог в духовку.

О такой просьбе Андрей и подумать не мог.

– Не беспокойтесь, – сказал он, принимая ключ, – я проверю. Ключ оставлю в ложбинке под карнизом левого окна.

Светосигнальная громкоговорящая установка замигала синими маяками, по округе разнёсся тягостный рёв.

В доме пахло застарелой мочой и лекарствами. Ему был знаком этот запах. Смрадный запах болезни. Зловонный запах гниющей старости. Он следовал за ним повсюду в доме. Скомканные влажные простыни в одной спальне, разбросанные по полу жёлтые пилюли в другой. Гостиная перевёрнута верх дном. Опрокинутые стулья, сломанная ножка журнального столика. Кто-то дал выход накопившейся ярости.

Встроенная духовка испускала жар. Он повернул ручку на плите, прекратив подачу электроэнергии. В металлической форме для выпечки вздымалось дрожжевое тесто. На кухонном столе в толще рассыпанной муки отпечатались смазанные ладони. В раковине скопилась грязная посуда. В основном тарелки со столовыми приборами.

На подоконнике в окружении засохших лепестков роз лежала книга с рецептами. Между страницами торчала закладка. Он подошёл поближе и увидел, что это уголок фотографии. Не смог сдержать любопытство. Чёрно-белый снимок основательно полинял, левый край отсутствовал, словно его отгрызли, но разглядеть изображение всё же было возможно. Кадр запечатлел молодых мужчину и женщину. Не старше Андрея. У мужчины весло в руке, а нога стоит на двухместной байдарке. Женщину что-то рассмешило, сквозь зажатый руками рот просвечивала улыбка. За спинами раскинулось безбрежное море. В мужчине без труда узнавался Михаил. За сорок лет он почти не изменился внешне. По крайней мере, сохранил шарм, не набрав лишние килограммы. Женщиной наверняка была Зинаида.

Он положил снимок на место, ещё раз обошёл дом, удостоверяясь, что ничего не пропустил и все электроприборы выключены. Запер дверь, положил ключ в условленное место.

Фёдор ждал его в комнате с мониторами.

– Слишком темно, – посетовал он. – Видны силуэты и только.

– Покажите мне их отъезд.

На экране появляется знакомая компания. Помятые лица как следствие недосыпа и выпитого спиртного. Даже красавица Марго потеряла колючий блеск. Олеси среди них не было.

Андрей ткнул в изображение:

– Пятая. Она вышла раньше? Или позже?

Он поймал на себе тревожный взгляд старика.

– Она не выходила. Они сказали, ты её проводил. Я подумал, ты воспользовался своим ключом. Дело молодое.

– У меня с ней ничего не было! – слова звучали как оправдание. – Надо ей позвонить. Дадим шанс одуматься.

– Не спугнуть бы.

– Другого плана у меня нет.

Номер Олеси из журнала посещений перекочевал в телефон Андрея. Через секунду его опасения подтвердились – абонент находился вне зоны действия сети.

– Надо звонить Денису. Он у них заводила.

Старик продиктовал цифры. После шестого гудка на звонок ответил сонный голос.

– Алло…

– Денис?

– Кто это? Позвоните позже…

– Прежде чем ты бросишь трубку, я скажу, что ты здорово попал, приятель.

– Пугаешь меня?! Кто ты?!

– Твой новый кошмар, – лучшей фразы в запасе не нашлось. – Андрей. Вчера тусил с вами в бунгало.

– Зачем звонишь? Как узнал мой номер?

– Давно видел Олесю? Она обокрала меня. Взяла то, что ей не принадлежит. Подсыпала в пиво какую-то отраву и, пока я был в отключке, обчистила меня. Ты понимаешь, о чём я толкую? Эта девка ограбила меня! А я ещё хотел вызвать ей такси.

– Я-то тут при чём? Да я её вчера чуть ли не первый раз видел. Не надо меня впутывать.

– Она возвращалась назад, после того как мы ушли за мазью?

– Не впутывай меня!

– Бросишь трубку, и я затаскаю тебя по судам.

– Сука! – ругательство было высказано, скорее, на ситуацию, чем в адрес Андрея.

– Мне повторить вопрос?

– Нет, она написала Светке, что уехала домой на такси. Мы ещё гадали, получилось ли у неё затащить тебя в койку. Она же того, с приветом. Мужики от неё шарахаются.

– Знаешь, где она живёт?

– Да откуда? Светка должна знать. Всё, мужик, я отключаюсь. Ты сам пригласил её домой. Не звони мне больше, – он оборвал связь.

Андрей не стал перезванивать.

– Звоним? – Фёдор слышал весь разговор.

– Нет. Придётся навестить нашу воровку. Звонки лишь растормошат этот улей.

– Под суд себя подвести хочешь?

– Просто поговорю.

– Я поеду с тобой.

– Как же твои обязанности? – Андрей судорожно решал, хорошее это предложение, или его стоит отклонить. Оба без особых эпитетов перешли на «ты».

– Моя обязанность помочь тебе, – старик испустил тяжёлый вздох. – Или остановить.

– Разумно, – произнёс он после некоторых раздумий. Ему не очень хотелось впутывать старика в то, во что могла вылиться его затея. – Говори адрес.

Фёдор замахал руками.

– Не надо такси. Поедем на моей машине. – В его руках мелькнула ксерокопия паспорта обидчицы Андрея. Улица Тисовая, дом девятнадцать, квартира восемь.

Гараж-ракушка прятался в дебрях дикого винограда недалеко от поленницы. Внутри алюминиевой конструкции хранились обветшалые Жигули. Краска на «четвёрке» слоилась, пороги поедала коррозия. По капоту и крыше разбрызганы бурые капли ржавчины. Левое зеркало держалось на куске изоленты. Лючок бензобака отсутствовал. Брюзжащий мотор доживал последние километры.

Андрей запер ворота за выехавшим автомобилем. С опаской осмотрел откровенную рухлядь.

– Она не подведёт, – сказал Фёдор, будто прочитав его мысли. – Садись.

Так Андрей и сделал, прыгнув на переднее сиденье. Потянулся к расхлябанному ремню безопасности.

– Ремень не работает, – предупредил старик.

«А тормоза?» – чуть не сорвалось с языка. Спросил он другое:

– Ты знаешь куда ехать?

– Район шлакоблочных хибар и криминальных новостей.

– Похоже на правду. – Он вспомнил её слова про соцнайм.

– Если не будем нарушать правила, доберёмся на место через сорок минут.

Привыкнув к московским расстояниям, Андрей заранее настроился на долгую поездку.

– Близко, – он во всём старался искать маленькие радости.

– Почти пригород, – подметил старик.

– Тебя не хватятся?

– Кто и зачем? – только и спросил он.

Руки старика крепко сжимали тонкий обруч руля. Тянувшиеся вдоль неровной дороги поля подсолнухов сливались в бесконечное, убегающее за горизонт жёлтое пятно. Дождя не было уже неделю. Они гнали с максимально разрешённой скоростью, оставляя за собой шлейф поднятой пыли.

В багажнике болталось ведро с болтами. По крайней мере, так казалось Андрею. В салоне стоял запах бензина. Поддай старик газу, и все четыре колеса непременно разом отвалятся на полном ходу. Ходячая консервная банка выдаст сноп искр, свалится в ближайший овраг, и они расшибутся в лепёшку. Так закончится бесславная жизнь православного атеиста Андрея Крапивина.

– Эльза и Софья одни во всём кемпинге, – он отгонял от себя навязчивые мысли о неминуемой аварии. В животе урчало от голода. Тело натянуто как струна. – Случись что, им некому будет помочь.

– Кнопка экстренной помощи не зря так называется. Не волнуйся, им ничего не угрожает. К тому же, у неё есть телефон. Ты слишком зациклен на неприятностях.

– Есть отчего.

– Это же надо, – сквозь невыносимый шелест покрышек пробился вздох Фёдора, – столько несчастий и всё в мою смену. Бывают же совпадения.

– Это смешная шутка, – отозвался Андрей. – Ведь все смены твои.

В его жизни, даже в самые мрачные времена, всегда находилось место уместным шуткам.

– С ними всё будет в порядке, – старик переключился на четвёртую скорость, чтобы обогнать трактор. Андрей вцепился в панель. Чем выше поднималась стрелка спидометра, тем больше он вжимался в кресло. Скорость на этом автомобиле чувствовалась каждой клеточкой организма. – Вы…ты пригласил её на свидание?

– Не было случая.

– Она хорошая девушка.

– Я знаю.

– Или у тебя есть предрассудки по поводу прицепа?

– Какого прицепа? – не понял он.

– Ребёнка. Что-нибудь знаешь об отце девочки?

Андрей признался, что нет.

– Это большая ответственность. Один неверный шаг и… – старик поднял и резко опустил руку, – всё полетит в пропасть. Серьёзно подумай, сможешь ли ты жить с чужим ребёнком. Курортный роман это одно, но совсем другое монотонные будни. Смотри, не наломай дров.

Он обещал не наломать. Не стал спрашивать, сколько дров наломал Фёдор, прежде чем делиться советами.

Дребезжащий автомобиль подъехал к, похожей на змеиный язык, развилке. Старик свернул влево. Запахло перегретыми тормозными колодками. Следующий техосмотр эта лошадка не пройдёт.

– Нам точно сюда? – спросил Андрей.

– Через центр ехать дольше. Мы почти на месте.

– Это окраина города?

– Хуже, – Фёдор поморщил нос. – Это район прокажённых. Ад в поднебесье. Терра инкубус. Не советую соваться туда после захода солнца. Сгинешь без следа.

– Местное Чертаново, значит.

– Не скажу за Чертаново, но чужих там не любят. Жди пули из каждого окна. Слыхал про Гарлем? Одного сапога пара.

– Ты, конечно, утрируешь.

– Только отчасти, – пропыхтел старик. – Только отчасти.

Жигули взобрались на вершину холма, зависли на миниатюрном плато и резво припустились вниз, где на отшибе утопал в зелени микрорайон, казавшийся мрачным даже издалека. Вскоре на их пути встретились первые деревянные бараки. Прибежища для крыс с почерневшими от сырости брёвнами в окружении хаотических мусорных свалок.

– Зона отчуждения, – сказал Андрей.

– Она самая. Клоака.

Дорожные выбоины засыпаны крошкой битого кирпича. Ни одного дома без разбитого окна. Они медленно ехали меж неказистых домов с печным отоплением, выискивая нужный адрес. Проблема усугублялась тем, что не на всех домах висели таблички с номерами. Мусорные бачки погребены под толщей зловонных отходов. Копавшаяся в объедках бродячая собака, с поеденной лишаём шерстью оторвала острую пасть от добычи и проводила чужаков недобрым взглядом.

Одутловатые лица жителей трущоб напомнили Андрею «морлоков» из романа Герберта Уэлса. Кучки не отягощённых интеллектом мужчин и женщин слонялись по посёлку в поисках сомнительных развлечений, сводившихся к банальному алкогольному дурману. Они не стремились найти работу или сменить место жительства. Выбраться из неблагополучной трясины им мешала лень и сформировавшееся окружение из точно таких же потерянных душ. Ему хорошо была знакома эта категория людей. Его родители умерли в нищете. Умерли молодыми, оставив сиротой единственного сына. Он словно попал в детство.

– Тормози!

Если табличка с адресом «Тисовая, 19» не врала, они прибыли на место. Олеся жила в двухэтажном доме из шлакоблока середины двадцатого века. После постройки кисть маляра не прикасалась к фасаду здания. Большая часть штукатурки отпала, а оставшаяся имела цвет грязи. Многоскатная крыша заросла мхом. Лепнина местами тоже отвалилась, обнажая кладку. Окна первого этажа едва не касались земли. Дом тихо уходил под землю. И не говорите, что бытие не определяет сознание.

Второй подъезд начинался с пятой квартиры. Квартира номер восемь находилась, стало быть, на верхнем этаже.

– Мне пойти с тобой? – Фёдор достал из-под сиденья короткую дубинку.

– Нет, Санчо, я схожу один. Обещаю не распускать рук.

– Тогда я покараулю свой Росинант.

Шутка заставила Андрея улыбнуться. Он вылез из машины, огляделся по сторонам и бодрым шагом пошёл к подъезду. Попасть в него можно было только по уложенным на земле поддонам. А всё потому, что из подвала дома непрерывно текли сточные воды. Поднимающееся амбре отбивало обоняние. Перепрыгивая через три ступени, он добрался до второго этажа и обнаружил дверь восьмой квартиры не запертой. Щель достаточная, чтобы увидеть лежащее на полу коридора тело мужчины.

Самое время вызывать полицию, подумал он. Убийства по их части. Он всего лишь писатель, решивший поиграть в героя.

Тело издало звук, похожий на испускаемые из организма газы.

– Зараза, – сдавленно прорычал Андрей, гадая, не будет ли это являться незаконным проникновением. Потом плюнул на приличия, пихнул дверь ногой и вошёл внутрь. Он хотел вернуть своё, а не брать чужое. Да и что он мог взять в квартире с покрытой копотью стенами, отсутствием горячего водоснабжения и толстым слоем раскатанной по полу грязи. Не притон, но близко к тому. Он дотронулся до плеча мужчины и услышал нечленораздельное бормотание. Напился до бесчувственного состояния, если не сказать грубее.

За первой дверью ничего кроме старой мебели. Лакированный сервант с деревянными брусками вместо ножек, продавленный диван с прожжённой во множестве мест поверхностью. Кто-то просто тушил о диван сигареты. На стене потускневший советский гобелен с оленем. В углу куча грязной одежды. Женские руки давно не посещали эту обитель.

Пропустив кухню и санузел, Андрей толкнул дверь второй комнаты, ожидая увидеть аналогичную скудную картину. И, к счастью, ошибся. Прижимая ноутбук Андрея к груди, на детской кровати спал мальчик с рыжими волосами. Дистрофичные ноги-спички покоились в трогательной позе. У изголовья кровати стояло инвалидное кресло-коляска. Обода воронённых колёс блестели серебром.

Андрей снял «слипоны», боясь запачкать ковёр. В комнате царил почти идеальный порядок. Вещи лежали на своих местах. Оазис порядка посреди пустыни бедлама. Телевизора не было. Из техники только радиоприёмник на прикроватном столике, рядом с кубиком Рубика и стопкой книг. Отдельно от стопки лежало потрёпанное издание книги Виталия Коржикова «Весёлое мореплавание Солнышкина». В детстве Андрей был без ума от приключений команды парохода «Даёшь». В памяти моментально всплыло сакраментальное «Плавали-знаем».

Дабы не нарушать сон ребёнка, он присел на единственный стул, используемый в качестве вешалки для вещей. Подпёр голову рукой, обдумывая щекотливость ситуации.

Встревоженный посторонними звуками, мальчик открыл глаза, потёр веснушчатый нос. Обнаружив сидящего перед собой незнакомца, убрал ноутбук за спину, отодвинулся к стенке. Рыжие волосы на круглой голове торчали в разные стороны.

– Не бойся, – мягко произнёс Андрей.

– Вы папин друг? – мальчик старался не заплакать. Искоса поглядывал в коридор, где лежал…его отец?

– Я так не думаю. Скорее я твой друг. Меня зовут Андрей. А как тебя зовут?

Мальчик судорожно сглотнул.

– Кирилл.

– Где сейчас твоя сестра, Кирилл? Олеся. Это ведь твоя сестра?

– Она на работе.

– Это она подарила тебе ноутбук?

При слове «ноутбук» мальчик просиял.

– Подарила утром. У меня сегодня день рождения.

– Ух ты. Поздравляю с днём рождения, Кирилл. Сколько тебе исполнилось?

– Девять!

– Хороший возраст. Не хочу портить тебе праздник, но… – слова застревали в горле, – …но в магазине перепутали подарки. Боюсь, что это не твой компьютер. Меня прислали сказать тебе это и забрать подарок. Твой подарок…это планшет…сестра привезёт вечером.

– Не мой подарок? – зрачки широко раскрытых детских глаз вращались; на него точно рухнула бетонная стена.

– Мне очень жаль, – он протянул руку. – Дай мне ноутбук, Кирилл.

– Вы уверены, что это не мой подарок?

Уверен, потому что это мой ноутбук.

– Абсолютно. Такое случается.

– Вот, блин. – Мальчик нехотя протянул ему уже полюбившуюся игрушку.

– Это уж точно, – он засунул «Макбук» под мышку, окинул маленькую комнату оценивающим взглядом. – Ты уже ел торт?

– Сестра обещала принести пирожное вечером.

– Но ты же обедал?

– Утром я ел манную кашу.

– Сегодня твой день, парень, – громкую фразу Андрей сопроводил ударом кулака по колену. – Насладись им сполна!

– Как это?

– Праздничный обед!

Мальчик опустил голову. Голос звучал тихо.

– У меня нет денег.

Андрей махнул рукой.

– Твоя сестра позаботилась об этом. Она ведь заботится о тебе?

– Да. Она много работает.

– Столик в ресторане уже ждёт нас.

– Мы поедем в ресторан? – Мальчик не до конца доверял мужчине. И правильно делал.

Андрей кивнул. Он и сам не понимал, какую игру затеял, но собирался доиграть её до конца. Похищение детей, какая мелочь.

– Автомобиль у подъезда. Помнишь, как называется место, где работает твоя сестра?

– Мы поедем в ресторан, где работает Олеся?

– Совершенно верно. Она заботится о тебе.

– Ни разу не был у сестры на работе, – радостно сообщил Кирилл. – Поможете мне забраться в кресло?

Мальчик подвинул к себе коляску, упёрся руками в подлокотники и рывком запрыгнул в кресло, которое заменяло ему ноги. Андрей поддерживал коляску, чтобы она не откатилась. Мальчик натянул на голову бейсболку.

– Я готов.

В коридоре они задержались возле перегородившего проход тела.

– Пап, – мальчик тряс отца, – Пап, проснись, пожалуйста.

Мольбы сына остались неуслышанными. Отец-алкоголик спал сном мертвеца.

Андрей отдал мальчику ноутбук, подхватил мужчину под мышки и оттащил его в комнату, где уложил на изгаженный диван. Руки чесались набить такому горе-отцу морду.

– Пусть поспит, – сказал он мальчику. – Как ты обычно спускаешься с лестницы?

– Сестра выносит меня на улицу, садит на лавочку, потом поднимается за коляской.

– Так и мы поступим. Хватайся за шею.

Болезнь и недоедание привели к истощению детского тела. В девять лет Кирилл весил как пятилетний ребёнок. Жалость и ненависть сдавили Андрею сердце.

Фёдор ждал на улице, подкармливая сухарём отощавшую дворнягу.

– Что ты делаешь?! – его лицо вытянулось, когда он увидел ребёнка.

– Не то, о чём ты подумал. Познакомься, это Кирилл. Кирилл, это Фёдор.

– Здравствуйте.

– Здравствуй, здравствуй.

Старик ждал объяснений.

– Открой заднюю дверцу, пожалуйста, – тон Андрея не терпел возражений. – Я должен вернуться за коляской.

– Мы едем в ресторан к моей сестре! – сказал мальчик Фёдору.

– Не смотри на меня так, – попросил Андрей старика. – Или помоги, или не мешай.

– Ты получил, что хотел. К чему это представление?

– У парня сегодня день рождения. Хочу сделать его незабываемым. В хорошем смысле. Просто отвези меня в…Кирилл, куда нам ехать?

– Я знаю только название – Форшмак.

– Тебе знакомо это заведение? – спросил он у Фёдора. Тот не стал отпираться.

– Да.

– Просто отвези нас туда и можешь быть свободен. В кемпинг я вернусь самостоятельно. Считай инцидент исчерпанным.

Старик потряс в кулаке ключи от машины.

– Неси уже кресло. Туда прилично ехать.

«Росинант» Фёдора послушно увозил их всё дальше от злачного места. Андрей сидел на заднем сиденье вместе с мальчиком, держа на коленях ноутбук. Желваки на его скулах двигались от злости. Мерзавка удалила из папок все файлы. И из «корзины» тоже. Рукопись, заметки, фотографии, документы с бывшей работы, музыка и видео – всё кануло в лету. Если программа восстановления файлов не поможет, он сильно огорчится. Он понимал, по какой причине она пошла на преступление. Такая изощрённая мотивация казалась ему сомнительной. Почему именно этот способ? Огорчить одного, чтобы осчастливить другого. Не кредит, не рассрочка, не накопления, а именно грабёж. Уголовный кодекс не поощряет подобные выходки. А часы она взяла на подарок отцу? Его личные вещи не из коллекции сайта «отдам даром». Они куплены на деньги, заработанные тяжёлым интеллектуальным трудом. Отдавать их кому-то он не собирался.

Он наклонился к переднему сиденью и сказал:

– По пути нужно заехать в магазин бытовой техники. Есть такой поблизости?

– Заедем.

Фёдор устал. Все устали. Жизнь – это не только бутон, а ещё и шипы.

Близился очередной душистый вечер знойного лета. Расчищая себе дорогу непрезентабельным внешним видом, Жигули влились в жидкий поток автомобилей, следующих в сторону городского центра. Опущенные до упора окна не спасали от изнуряющей жары. Несмотря на все злоключения к Андрею вернулся потерянный ранее аппетит. От недостатка глюкозы кружилась голова.

Какое-то время мужчины, принадлежащие трём поколениям, ехали в полном молчании. Первым его нарушил Андрей, заметивший светящуюся рекламную вывеску магазина электроники.

– Нам сюда.

Фёдор повиновался. Парковочное место нашлось не без труда.

– Кирилл, я только заберу твой настоящий подарок и вернусь.

– Хорошо, дядя Андрей.

Он ехал сводить счёты, а получилось нечто совершенно противоположное. Ребёнок-инвалид разжалобил Андрея. Чёртова сентиментальность разорит его.

Он миновал назойливого продавца-консультанта, поспешив к витрине с планшетами. Продукция Apple стоила в два раза дороже ближайшего конкурента, отчего хотелось выть на луну. Яблочная корпорация знала толк в маркетинге.

– Что-то подсказать? – юнец в красной рубашке появился незаметно.

Андрей показал на серый Apple iPad с диагональю экрана двенадцать дюймов.

– Хочу эту игрушку.

И вскоре вынес из магазина планшет из алюминия по цене двухмесячной зарплаты среднестатистического гражданина страны. Имел право тратить свои деньги, как ему вздумается.

Кирилл жевал яблоко, найденное Фёдором в бардачке. Андрей отдал коробку мальчику, который сильно волновался, но не забыл сказать спасибо.

– Пользуйся на здоровье. Только давай глазам достаточно отдыха. В твоём возрасте это особенно важно. И…, – он помрачнел, – не показывай планшет отцу.

По лицу Кирилла пробежала тень.

– Папа продал телевизор, – тихо проговорил он, прижимая самый дорогой в своей короткой жизни подарок к костлявой груди. – Я знаю, он поступает плохо.

– По-своему он любит тебя.

– Это ведь ваш ноутбук, да? Моя сестра украла его? Я не маленький и всё понимаю.

Мужчины переглянулись. Андрей прочистил горло.

– Она сделала это, не подумав. Она ещё сама ребёнок.

– Она поступила плохо.

– У неё на это свои причины. Ты же не будешь брать в этом с неё или отца пример?

Мальчик зажмурил глаза и замотал головой.

– Я тебе верю. Можешь обещать мне кое-что?

– Наверное.

Андрей стащил с мальчика бейсболку и потрепал по копне бронзовых волос.

– Продолжай читать книги. Они твоё окно в наш восхитительный мир. И меньше проводи времени в социальных сетях.

– Это я могу обещать. Я люблю читать книги.

Андрей постучал пальцем по коробке с планшетом.

– Теперь у тебя есть все книги мира.

Двигатель «четвёрки» чихнул, изрыгнув из выхлопной трубы на асфальт пятно сажи.

– Эта машина меня доконает.

– Тогда езди на своей, – Фёдор погладил руль. – Не слушай его.

– Беру свои слова назад. Не машина, а чудо инженерной мысли. – Он по привычке посмотрел на запястье правой руки, где обычно находились часы. – Пора двигаться, друзья.

– Вот сестра удивится, – сказал Кирилл.

– Не то слово, – Андрей был с ним более чем согласен.

Вновь превратившись из охранника в водителя, Фёдор вырулил на главную дорогу. До «Форшмака» было рукой подать.

– Дядя Андрей?

– Да, Кирилл?

– А что такое социальные сети?

Модный нынче стиль ресторана «лофт» имел единственную перегородку между двумя равнозначными по размерам залами. Нарочито грубая кирпичная кладка и бетонный пол придавали помещению индустриально-урбанистические мотивы. Потолок опоясывали змеящиеся вентиляционные трубы. Над столами нависали чёрные цилиндры светильников.

Они выбрали столик в эркере с видом на скромный фонтан. Андрей отодвинул стул и подкатил вместо него инвалидное кресло. Учтивый официант положил перед ними два взрослых и одно детское меню.

– Здравствуйте. Сегодня я ваш официант. Меня зовут Алексей.

– Очень приятно, Алексей, – Андрей выбрал блюда, не глядя на цены. – Пожалуйста, сырные вонтоны с медово-горчичным соусом и мясной рулет с черносливом.

Из длинного списка напитков выбрал безалкогольный коктейль «Банановый рай». Вообразил, что это у него сегодня день рождения.

– Заказывай, что хочешь, Кирилл.

– Спасибо. Что такое чизкейк?

– Торт со сладким сыром. Фёдор, выбери, что ты будешь есть.

– Я не голоден, – сказал старик.

– Тарелку окрошки моему старшему товарищу, пожалуйста. Кирилл?

– А можно мне гамбургер?

– Гамбургер и чизкейк имениннику. Ещё, пожалуйста, молочно-клубничный коктейль…мм…и большой чайник чёрного чая с бергамотом.

– Это всё?

– Из еды да. Большая просьба, Алексей, позовите, пожалуйста, официантку по имени Олеся.

Обходительность молодого человека испарилась как мясо в миске оголодавшего кота.

– Простите, ваш официант я, – сдержанно сказал он. Сдержанность эта давалась ему не без усилия, несмотря на вымученную улыбку гладко бритого лица.

– Прощаем. Сегодня у её брата, вот он перед вами, день рождения. Может она провести с нами десять минут?

Вкрадчивая ухмылка официанта стала чуть шире.

– Я уточню у администратора.

– Будьте добры.

Когда щёголь удалился, Андрей обратился к старику. В рабочей одежде тот чувствовал себя в ресторане не в своей тарелке.

– Сможешь покатать Кирилла у фонтана, пока мы с его сестрой будем беседовать? Конечно, когда он съест свой праздничный обед. Ты же не лопнешь от тысячи калорий, Кирилл?

– Постараюсь, – лицо мальчика зарделось. Между его правым боком и щитком коляски торчал распакованный планшет.

– Будешь читать взрослой бабе нотации? – Фёдор покосился на Кирилла. – Извини, парень.

– Папа часто ругается плохими словами, – сердитым тоном ответил мальчик. – Не извиняйтесь.

– И нотации тоже, – сказал Андрей. – У тебя есть другое предложение?

– Например, не лезть в чужие души.

– По-твоему, мне надо было вызвать полицию? Следовать инструкции, да?

– Законы надо соблюдать.

– Поведай мне, а как твой автомобиль получил диагностическую карту техосмотра? Всё ли сделано по закону?

Фёдор дёрнулся, словно его ударили по щеке. Андрей попал в цель.

– Когда я пришёл, его отец валялся пьяным в коридоре. Думаю, не ошибусь, если скажу, что сын видит отца чаще именно в таком состоянии, нежели трезвым. Что с ним будет, если сестру по…если её не будет рядом год или два? Даже такая семья лучше, чем Дом ребёнка. Она же не обменяла мои вещи на дозу героина. Это что-то да значит.

– Делай, что хочешь, – Фёдор отвернулся к окну.

– Ты погуляешь с Кириллом?

– Да. Да.

– Большое спасибо.

Олеся наблюдала за их столиком из дальнего угла зала. На выжатом как лимон лице отражалось смятение. Она была напугана присутствием брата в компании Андрея и не скрывала своих эмоций.

– А как ты хотела, – прошептал Андрей, не отрывая глаз от девушки, мимолётное знакомство с которой стоило ему потери немалого количества нервных клеток. Попыток подозвать её он не делал. Гнаться за ней не собирался. Вместо этого дал Кириллу сто рублей, попросив купить себе мороженое, пока не принесли обед.

– Чизкейк придётся съесть дома. – Он развёл руки в стороны, показывая, что ничего не может поделать. – Иначе у тебя заболит живот. А в твоём состоянии садиться на горшок каждые полчаса задача не из лёгких.

– Я хожу в унитаз, – поправил его Кирилл. Он сидел напротив Андрея и не видел сестры.

– Поглядывай в окно, – попросил он Фёдора. – Когда я махну рукой, значит можно возвращаться. Пообедаем как нормальные люди.

Старик не стал препираться. Ухватился за ручки кресла и покатил мальчика прочь из ресторана.

Принесли часть заказа – напитки и сырные вонтоны. Обжаренные в масле кусочки слоёного теста с начинкой из сыра восхитительно пахли. Обратив всё внимание на еду, Андрей не заметил, как подошла Олеся и тихо присела на свободный стул.

– Ты приходил ко мне домой и взял в заложники моего брата, – она не спрашивала, а делала горький вывод.

– У тебя усталый вид. Плохо спала прошлой ночью?

– Что тебе надо?

– У меня один вопрос – зачем?

– Хочешь, я пересплю с тобой?

Он редко позволял себе грубости, но сейчас не сдержался.

– Дура.

Она опустила голову.

– Согласна.

– По-хорошему, тебя надо выпороть. Может, разучишься воровать. Да ты и не умеешь, если даже я тебя нашёл.

Рыжеволосая голова смиренно опустилась ещё ниже.

– Как ты меня отравила?

– Размешала в пиве одну таблетку клофелина.

Услышав это, Андрей побелел от ужаса.

– Это лекарство нельзя принимать со спиртным. Ты могла убить меня.

– Прости, я сама была пьяна. Не соображала, что делаю.

– Твоё оправдание никуда не годится. Нам обоим повезло, что я остался жив.

– Я поступила глупо. Я…

– Куда ты дела часы?

– Спрятала. Хотела подарить брату на юбилей в следующем году.

– Это взрослые часы. Ты видела размер запястья своего брата?

– Не пытайся меня разжалобить.

– Ты сдашь меня полиции?

– Это зависит от тебя, – он отодвинул пустую тарелку.

– Что я должна сделать?

– Для начала верни мои вещи. – Он запустил руки в волосы. – Не представляешь, сколько проблем создала мне. Ради всего святого, зачем было удалять с ноутбука всю информацию? Чем он так тебе приглянулся?!

– Моя зарплата за прошлый месяц составила семнадцать тысяч, – сказала девушка дрожащим, находящимся на грани срыва голосом. – Отними три тысячи на обеды и проезд. Вычти ещё три тысячи на коммунальные платежи и получишь остаток, на который мы с братом живём, нет, выживаем целый месяц. Денег хватает на еду, да одежду из секонд-хенда. Мать умерла три года назад, оставив меня с малолетним братом, у которого врождённый паралич нижних конечностей и отцом, всё никак не сдыхающим от дешёвого спирта, который он пьёт. Что такая сестра как я может дать ребёнку?

– И ты не нашла другого способа сделать подарок, чем украсть его?

– Он так хотел этот треклятый компьютер! Чтобы быть не хуже других.

– А тут подвернулся я. И в сумочке случайно оказалась таблетка клофелина.

– Ты богатый. Я подумала, от тебя не убудет.

От удивления Андрей чуть не подавился коктейлем.

– Давно не слышал ничего глупее! День рождения брата не повод идти на преступление. Замечу – спланированное. С чего ты взяла, что я богатый? Может быть, мой работодатель оплатил мне отпуск, а ноутбук я взял в кредит?

Олеся издала звук, выражавший полное отчаяние.

– Клофелин я получаю по рецепту. Помогает снизить давление.

– В твоём-то возрасте?

Она не удосужилась ответить на пытливый вопрос.

– Как мне загладить вину?

– Поверни время вспять.

Оба смотрели в окно, где Кирилл (в одной из рук он держал эскимо) гонял откормленных туристами голубей. Сизые птицы лениво порхали мягкими крыльями, уворачиваясь от надвигающихся колёс детского кресла.

– Пенсия по потери кормильца и пенсия по инвалидности?

– Отец тратит всё на выпивку.

– Ты не пробовала обращаться в суд? Лишить отца прав. Сделать себя опекуном брата?

– У меня нет на это денег. Адвокаты стоят дорого.

– Мир не без добрых людей. При желании всю информацию можно найти в интернете. Значит, ты не сильно хотела. Думаю, тебе просто жалко отца.

– Может ты и прав. Я жду, когда он сам умрёт. Жить с ним невыносимо.

– У каждого свои слабости. Я не оправдываю пьянство и всё же, он дал тебе жизнь. Имей уважение. И никому, никому и никогда не желай смерти! Где ты спрятала мои часы?

– Дома. Под половицей.

– Деньги оставь себе, а часы верни. Это подарок покойной жены.

– Твоя жена умерла?

– С тобой я это обсуждать не буду, – он заметил нотки металла в своём голосе. – Через сколько заканчивается твоя смена?

– В семь я буду свободна.

– Мы как раз успеем пообедать.

– Ты не будешь заявлять в полицию?

– Если пообещаешь никогда больше подобным не заниматься. Хотя твоим словам веры нет. Чем ты думала? Ведь в кемпинге есть твой адрес! До пяти лет лишения свободы, между прочим. Кто тогда позаботился о твоём беспомощном брате? Воспитатели детского дома? Твой поступок даже глупостью нельзя назвать!

– Я обещаю.

– Поклянись жизнью брата.

– Клянусь жизнью своего брата Кирилла, что больше не украду ни одной чужой вещи.

– Хочется верить. – Андрей барабанил пальцами по столу. – Прежде чем твой брат вернётся, а ты уйдёшь обслуживать клиентов на своём участке ресторана, я кое-что скажу, Олеся. – Он склонился над столом. – Бери брата и уезжай из этого города как можно быстрее. Неважно куда. Там, в этом вашем клоповнике ему не выжить. На отца не смотри. Ты за него не отвечаешь. Он взрослый человек, не надо снимать с него ответственности. Его путь – это только его путь. Не твой и не Кирилла. У твоего брата чистая душа. Не испачкай её. Оформи на него опекунство. Потрать на консультации толкового юриста деньги, которые украла у меня. Смени работу. Смени город. Да, будет тяжело. Да, не будет хватать денег. Никто и не обещал, что будет легко. Зато через несколько лет упорного труда всё наладится. Выйдешь замуж, станешь мамой. А Кирилл пусть получит профессию, связанную с творчеством или компьютерными технологиями.

Он откинулся на спинку стула, испытывая опустошающую радость.

– Какого…! – он жевал во рту кончик соломинки. – Буду переводить тебе десять тысяч рублей в месяц. Ровно год. На Кирилла, – уточнил он. – Еда, интернет. Смотри сама.

Девушка не ожидала это услышать.

– Зачем ты помогаешь нам?

– Затем, что должен.

– Почему?

– Не спрашивай, – сказал он, и добавил несколько несвязанных слов. – Знаки. Тонкая материя. Мои призраки не дадут мне покоя, если я поступлю иначе.

– Я сейчас! – она выскочила из-за стола и засеменила к двери с надписью: «Только для персонала».

Фёдор привлёк его внимание, размахивая за окном руками. Андрей поднял вверх руку с растопыренными пальцами: Пять минут.

Официант в два захода принёс готовые блюда. Говяжий рулет Андрея запёкся как надо.

Олеся вернулась к столу уже спокойным шагом. Положила на хлопчатобумажную скатерть флэшку, размером с фалангу мизинца.

– Я хотела отослать её почтой. Адрес посмотрела в паспорте, пока ты…спал. Раз так всё обернулось, вот. До рассвета скачивала на неё все твои документы. Семьдесят три гигабайта.

Андрей взвесил на ладони невесомый накопитель. История многих лет его цифровой биографии умещалась в миниатюрном куске пластика.

– Женщина, ты сведёшь меня с ума!

Отныне он дополнительно будет делать резервную копию черновика рукописи ещё и на этой миниатюрной вещице.

– Зови брата, – сказал он, опуская флэшку в карман. – Его гамбургер остывает. Такие штуки надо есть горячими.

– Мне надо возвращаться к работе, – Олеся отвернула лицо, чтобы Андрей не видел влажных глаз. – Но я успею его обнять.

Андрей впил зубы в нежное мясо. Все мысли крутились вокруг хозяйки его страждущего сердца. Отчего низ живота заливало приятным теплом. Пять дней назад, спускаясь с трапа самолёта, он не мог и предположить, как круто изменится окружающий мир за столь короткое время. Был готов к переменам, и они не заставили себя ждать. Он называл это – изнутри наружу.

Старик с мальчишкой заняли свои места. Без лишних экивоков набросились на еду. Гамбургер не влезал Кириллу в рот, с подбородка и рук стекал соус, но выглядел он счастливым. Напичканная консервантами булка с котлетой казались ему неземным удовольствием.

Никогда не знаешь, что преподнесёт тебе новый день. Хорошо если он выдастся просто скучным. Чаще же приносит невзгоды. В такие дни хочется закрыться с головой под одеялом и отключить телефон. А иногда случались дни-подарки. Как сегодня. Когда жизнь обретала подлинный смысл.

К дому Олеси доехали без приключений. Он помог донести Кирилла до комнаты. Парень не выпускал из рук планшет и упакованное в коробочку пирожное. Пока Олеся доставала из тайника часы и телефон, а также извлечённую и чудом не выброшенную сим-карту, Андрей заглянул в комнату отца своих новых друзей. Распластавшись на диване, мужчина спал с открытым ртом.

Хотя бы он их не бьёт, подумал Андрей, старавшийся во всём видеть светлые стороны. Укорять человека старше себя не было ни сил, ни желания. Да и прав по большому счёту тоже не было. Он понятия не имел, через какие испытания тому пришлось пройти. Пройти неудачно, раз он умудрился превратить свою жизнь и жизни своих детей в сущий ад.

В дверях девушка чмокнула его на прощание в щёку, крепко обняла и не хотела отпускать, уткнувшись в шею. В отличие от неё, ему удалось сдержать вероломные слёзы.

В кемпинг вернулись на закате. Дом, милый дом. Хотелось принять душ и переодеться. Веранда уже заждалась его.

Фёдор загнал автомобиль в гараж. За целый день ему никто не позвонил. Почти наверняка это означало, что день на базе прошёл без происшествий. Твёрдое рукопожатие, пристальный взгляд и не единого произнесённого вслух слова. Теперь их связывала общая тайна.

К вечеру эта часть Чёрного моря заметно разволновалось. Метровые волны разбивались о берег с усердием Сизифа, толкающего в гору камень. Безлюдный пляж тосковал. Коралловый песок хрустел под ногами, снимая напряжение в стопах.

На ступенях коричневого бунгало сидел Михаил. Край рубахи вылез из брюк. У ног стояла накрытая платком плетёная корзина. Выглядел он потерянным. Завидев Андрея, мужчина поднялся. Судя по тому, с каким видом он разгибал спину, просидел он долго.

– Что-то случилось, сосед? Не можете найти ключ?

– Нет, нет, ключ я нашёл. Спасибо, что выручили, – тихий голос намекал на усталость. День у обоих выдался интенсивный.

– Как себя чувствует ваша супруга? – Андрей затаил дыхание, готовясь услышать страшную новость.

– Не волнуйтесь, с ней всё в порядке.

– Рад это слышать. Зайдёте в гости?

– Не хочу вас беспокоить. – Слова были сказаны из вежливости. Что-то его беспокоило. Андрей открыл дверь и сделал приглашающий жест.

– Буду рад возможности отблагодарить вас за вкуснейший пирог, – сказал он. – Вы любите шоколадное печенье?

Михаил откинул платок, обнажив содержимое корзины.

– Не сочтите за наглость, – он извлёк на свет бутылку марочного десертного вина «Чёрный доктор». – Лучшее полусладкое из Крыма.

Андрей только кивнул. Необычное название для креплёного вина.

– У меня есть сыр, – сказал он первое, что пришло в голову.

– Я принёс кексы с пряностями, – Михаил продемонстрировал один Андрею. В корзине их лежало штук двадцать. – Зина вчера напекла. Можно сказать, ещё свежие. Сыр тоже подойдёт.

Бросив «слипоны» на подставку для обуви, Андрей прошёл в гостиную. Михаил следовал за ним. Пружинистый шаг делал его гигантом.

– Располагайтесь в кресле. – Он сходил на кухню, принёс два бокала и кусок твёрдого сыра. Снова ушёл, чтобы вернуться с ножом, двумя тарелками и штопором. – Не возражаете, если я схожу в душ?

– Что вы, – мужчина уже возился со штопором.

– Спасибо. Я быстро. Весь день провёл на жаре, вспотел как мышь.

Он хотел представить себе потную мышь и не смог.

Подставив тело под воду, смыл грязь, не используя гель или мыло. С чистой кожей открылось второе дыхание. Пригладив волосы пятернёй, вернулся в гостиную. Вино в бокалах играло на свету рубиновыми оттенками. На тарелках ждали быть съеденными сыр и кексы. Он очень надеялся, что организму хватит прочности справиться с новой порцией спиртного.

Выпили не чокаясь половину налитого. Вино оставляло послевкусие из сушёных груш и сливок.

– Как проходит ваш отдых? – спросил он, проглотив кусок ароматного кекса. В этом вопросе скрывалось сразу несколько вопросов.

– Это лучшее, что происходило с нами с тех пор, как наступила старость.

– Правда? – Андрей понял, что угадал с вопросом. Не мог определить по внешности, сколько Михаилу лет. Выгоревшие на солнце волосы и смуглая кожа могли принадлежать как шестидесятилетнему, так и восьмидесятилетнему мужчине.

– Убеждён, что отдых на море особенно полезен людям старшего возраста. Санаторий на этой земле смотрелся бы куда лучше, но это во мне говорит старик с болячками. Собственнику земли виднее. Когда мы жили в единой стране, здесь находилась база отдыха «Прибой». Песок на пляже был самый обыкновенный, а корпуса зданий похожими на больничные. О душе в Советском союзе заботились лучше, чем о теле.

Михаил теребил нижнюю губу большим и указательным пальцами. Это навело Андрея на мысль, что он забыл принести салфетки.

– Тогда жилось лучше?

– Объективный ответ за давностью лет дать не смогу. В молодости всё кажется лучше. Могу сказать одно – я скучаю по этой стране.

Михаил покрутил обручальное кольцо. Долил вина в бокалы. На этот раз вкус оказался другим – смесь горького шоколада, чернослива и ванили.

– В прошлом году у моей жены обнаружили рак костного мозга. Избавлю вас от подробностей. Человеческое тело, в отличие от души, бренно. Мы умираем от болезней, а не от старости. – Казалось, он уверял в этом сам себя. – Смерти от старости не бывает. Организм изнашивается и приходит недуг. Ни в одном заключении о смерти вы не найдёте записи «умер от старости».

Андрей отложил кусок сыра, который намеревался скушать. Заключение о смерти жены он не читал. В её гибели виновата не старость.

– Мне очень жаль.

– На такой стадии развития болезни врачи могли предложить разве что номер телефона похоронного бюро со скидкой. Раковые клетки пожирали мою жену изнутри со скоростью гончей, бегущей за испуганным кроликом. Что бы сделали на моём месте, Андрей?

Он не понял, что от него требовалось сказать, поэтому выбрал нейтральный ответ:

– Если операция бесполезна, я постарался бы окружить жену заботой в её последние дни… – до него вдруг дошло. – Вы это и сделали!

– Мы выручили за однокомнатную квартиру в Смоленске два миллиона рублей. Негусто, если учесть, что оба работали с молодых ногтей. Единственный сын давно живёт в Германии. Завёл там семью. В Россию возвращаться не думает. Всё общение с ним сводится к открытке на Новый год, которую нам кидают в почтовый ящик. Мы плохо его воспитали.

– Вы строги к себе.

– О, нет. Наш сын вырос настоящим Фомой, не помнящим родства. Мы заслуженно лишили его наследства. Гореть мне в аду, если Господь рассудит иначе.

– Где же вы собираетесь жить, когда…когда это случится?

– Тот же вопрос задавала мне Зина. Её это мучило. Я, как и положено, уходил от ответа или превращал его в шутку. Вам я отвечу так – на койку в хостеле денег мне хватит лет до ста. Понятно, что столько я не проживу.

– Вы сильный человек.

– Мы приехали сюда в мае. Застали цветущую сирень. Незабываемое благоухание бутонов. А платан? Знаете, как душисто пахнет цветущий платан?! Непременно вернитесь сюда в конце весны. Пикники под тенью платана ни с чем несравнимое удовольствие.

– Могу представить, – Андрей вращал ножку пустого бокала. Михаил неправильно истрактовал его жест и потянулся к бутылке из тёмного стекла.

– Жене с юности нравилось готовить. Особенно возиться с тестом. Поразительно, как нам обоим удалось не располнеть с таким хобби.

– Она пекарь от Бога.

– Это правда, – Михаил протянул ему наполненный бокал. – Я знал, что до конца лета она не доживёт. Каждый подаренный нам день мы гуляли по побережью, пили вино, пекли пироги и вспоминали молодость. Иногда случались кризисы. Грёбаный рак неумолимо брал своё. Она засовывала ладонь в рот, чтобы я не слышал страдальческие мычания. Но я слышал. Мы ведь спали в одной кровати. Морфий облегчал страдания, как леденец с ментолом спасает от боли в горле. Святая ложь. Хочется верить, что последнее лето получилось счастливым для нас обоих.

Андрей напрягся.

– Почему вы говорите в прошедшем времени?

– Сегодня днём моя Зиночка умерла.

– Ох…

– Живой до больницы её не довезли. Упала в обморок на кухне. Я сразу вызвал скорую помощь. Жалею, что не успел с ней попрощаться.

– У меня нет слов.

– Спасибо, что выслушали. Часть сбережений ещё со мной. После кремации я развею пепел жены над морем и вернусь в Смоленск. Она хотела, чтобы я жил. Устроюсь на полставки сторожем в детский сад. Буду подметать дорожки, убирать снег, да читать книги как Фёдор, пока позволяет зрение. Вполне достойное завершение пути.

– Чем я могу помочь?

Михаил прокашлялся. На дряблых щеках от выпитого проступила краска.

– Вам понравилось вино?

– Да, очень вкусное.

– Полезно при малокровии и атеросклерозе. Раньше вкус вина был другим. В восьмидесятые годы виноградные лозы состарились, выпуск напитка прекратился. Возобновился лишь в начале двухтысячных. Нынешний виноград возделывается в иной почве, отсюда и другой вкус. И всё же оно прекрасно. Как любимая женщина. Знаете, за сорок лет я ни разу не изменил жене. Можете называть меня старомодным.

– У вас сильная воля.

– Некоторые называют это глупостью, – опираясь на колени, Михаил поднялся с дивана. – Спасибо, что уделили время. Примите корзину с кексами в подарок. Зинаида пекла их для Софьи. Для всех живущих в кемпинге. Софья приболела, её мать взяла всего несколько штук. Не хотелось бы их выбрасывать. Это последнее, что Зина успела приготовить.

– Чашка кофе и пара кексов – отличное начало дня. Благодарю вас. Жаль, что я приехал так поздно и не смог провести с вами больше времени.

Прислонившись к перилам веранды, Андрей смотрел вслед уходящему старику. Спускающийся с холма ветер обдувал разгорячённое лицо. Наступила пора вечернего бриза и нисходящие потоки воздуха утихомирили морскую поверхность.

Вселенская усталость давила на плечи. Голова приятно гудела. Чтобы добраться до дивана, сил хватит.

Заснуть с чистой совестью, не сделав важного дела, он не сможет. В домике Эльзы горела лампа. София больна, а он и не знал. Проклятый эгоист.

Перерыл все шкафы на кухне, так и не обнаружив жвачки. Зато нашёл в хрустальной вазочке твёрдое как камень мятное драже. Чуть не сломал зубы, пытаясь его раскусить. Больше перебить запах перегара было нечем.

С каждым пройденным шагом уверенность уходила в песок. Дедушка Фрейд защитил бы на его скрытых, так не вовремя проявляющихся комплексах, диссертацию.

Стук в дверь и томительное ожидание. Жалкая попытка держать спину прямой. Звук знакомых шагов по коридору. И наконец, его голос доносится до собственных ушей из другого конца галактики:

– Здравствуй.

– Здравствуй. – Его визит смутил её. Она не ждала гостей.

Спортивная майка оголяла хрупкие плечи. Обтягивающие леггинсы подчёркивали узость бёдер. Он с трудом оторвал взгляд от прелестей фигуры. После смерти жены он не знал близости.

– Выглядишь потрясающе, – сказал он, осмелившись посмотреть ей в глаза, мгновенно унёсшие его в райские кущи.

– Спасибо.

Она надела шлёпанцы и вышла на веранду.

– Извини, Софья недавно заснула. Детский парацетамол помог сбить жар, сейчас ей лучше.

– Что с ней?

– Похоже на грипп. Не знаю, как мы поедем в субботу. Ты чем-то взволнован?

– У Михаила сегодня умерла жена.

Эльза ахнула, прижав руку к раскрытому рту.

– Какое несчастье. Как он? Ты его видел?

– Он отнёсся к смерти жены стоически. – Андрей не знал, куда деть руки. В итоге спрятал их за спину. – Ты знала, что он продал жильё, чтобы привезти её сюда? Смелый поступок любящего человека.

– Мы не так часто общались. Я этого не знала. Как мило. Но где же он будет жить?

– Мир не без добрых людей, – второй раз за день повторил Андрей. Он не имел в виду себя, просто верил в эту фразу. – Эльза, я пришёл не только за тем, чтобы сообщить тебе плохую новость.

– Да?

– Я хочу пригласить тебя на свидание.

Земля не разверзлась под ногами. Небо не раскололось пополам.

– Тебя и Софью, – поправился он. – Прости, дотянул. Надо было сделать это ещё у костра. Или на следующее утро. Ты согласна пойти со мной на свидание?

– Андрей, – она впервые произнесла вслух его имя. – В субботу нас здесь не будет.

– Как насчёт послезавтра? Четверг счастливый день.

Эльза нахмурила брови.

– Ты не слышишь меня.

– Ты мне безумно нравишься. И…, – он одёрнул себя. Говорить про чувства слишком рано. Она может посчитать его ветреным.

– Я в первую очередь мать. Курортный роман не для меня. Ты легко найдёшь девушку для развлечений, стоит только зайти в интернет.

– Мне нужна ты.

– Зачем тебе сдалась хромая утка, как я? Да ещё и с ребёнком. Из жалости?

– Не говори ерунды.

– Извини. Я…ты хороший. Одна часть меня хочет сказать тебе «да».

– А другая?

– Она боится сближаться с кем-либо. Считает, что все мужчины садисты.

– Это как-то связано с отцом Софьи?

Она кивнула.

– И с моей хромотой.

Андрей сложил дважды два.

– Ты права. У тебя нет оснований доверять мне. Я не богат. У меня нет постоянной работы. И я не могу сказать, что хорошо разбираюсь в людях. Мою жену убили, когда она занималась этим с любовником. – Уверенность вернулась к нему, голос приобрёл прежнюю твёрдость. – И вот я встречаю тебя. Загадочную девушку с самыми красивыми глазами . Влюбляюсь, как старшеклассник. День и ночью думаю только о тебе. Ловлю каждый взгляд.

– Ты смущаешь меня.

– Я говорю правду. Чем ближе день твоего отъезда, тем неспокойнее моя душа. Я утешаю себя, что мы живём не на разных планетах. Что я устал от Москвы и готов перебраться в Екатеринбург ради тебя.

– Я скучная. Ты быстро разочаруешься во мне.

– Не отталкивай меня, Эльза.

– У меня одна нога короче другой. Я уродина!

– Ты очень красива.

– Я…я…, – она хватала ртом воздух, ловя разбежавшиеся в голове мысли, – мне нужно проверить дочь. Пожалуйста, уходи.

– Как мне узнать о твоём решении?

– Никак. Прошу тебя. Пожалуйста, уходи.

Она разнервничалась. Длинные ресницы безостановочно хлопали.

– Хорошо. Я понимаю, тебе нужно время. Суббота через три дня. Ты не оставишь мне свой номер телефона?

– Лучше оставь свой.

Это больше, чем ничего, подумал он, записывая цифры на попавшийся под руку листок. У него не осталось вопросов. Мяч находился на её стороне поля.

– Я буду в своём бунгало, – напоследок сказал он. – Спокойной ночи, Эльза. Надеюсь, Софья быстро поправится.

Она заперла дверь. В гостиной погас свет. Он несколько раз оборачивался на ходу, вглядываясь в темноту оконных отверстий. Так и не понял, смотрела она на него из-за штор или воображение играло с ним злую шутку.

В неприлично грязном подвале шныряли крысы. Горбун слышал топот коротких лап. Это был их дом, а он чужак, пробиравшийся через инженерные сети к логову Счастливчика. На потолке темнели жёлтые разводы. Прелый воздух отравлял и без того прокуренные лёгкие. Шум спускаемых под землю нечистот заглушал мысли.

Пригнувшись до боли в спине, он полз по узкому проходу вдоль горячей трубы, стараясь не задеть её головой. С облезлой поверхности свисали капли конденсата.

Подвал упирался в низкую дверь из цельного куска металла. Глазок в двери отсутствовал. Постучал, как условились – два раза быстро и один медленно. Звук отпираемого засова вынудил отступить на шаг назад.

– Добро пожаловать в мою нору!

Счастливчик пропустил Горбуна в тускло освещённое жилище. Менее уютное помещение ещё надо было поискать. Единственный источник света – покрытая копотью лампочка. Бетонный пол крошился от перманентной влажности. Неровные стены покрыты зловещим грибком, норовящим забраться за воротник при неосторожном прикосновении. Из цементного пятна торчал водопроводный кран. Ни о какой канализации речи идти не могло. В подставленном под кран ведре плавала мутная жижа. Поверх железной кровати брошен свалявшийся ватный матрас.

Убогость клетки скрашивала размещённая на стенах коллекция поблёкших эротических постеров из журнала «Невская клубничка». От вида обнажённых женских грудей разбегались глаза.

Горбун перешагнул через штангу, ища место, куда приземлить свой зад.

– Садись на стул, – Счастливчик кивком указал на пластмассовый стул, почти наверняка украденный из летнего кафе. – Я сейчас закончу тренировку.

Он несколько раз быстро ударил по напольной боксёрской груше. Повинуясь законам физики, спортивный снаряд отклонился в противоположную сторону и вернулся в исходное положение. Горбун не обладал и половиной его силы.

По газете «Комсомольская правда» (выпуск номер семнадцать за текущий год) пробежал таракан. Из-под желтеющих страниц торчал поршень шприца. На сгибах рук следы от уколов у Счастливчика отсутствовали. Куда он делал смертоносные инъекции? В ноги? В пах? Не опасно ли находиться в этой бетонной коробке с неуравновешенным наркоманом? Это же грёбаная душегубка.

– Ты закончил?

Счастливчик вытер подмышки носовым платком. Тут же высморкался в него.

– Готов убить за сигарету.

– Могу предложить «Кэмэл».

– Без фильтра?

– Я тебе не табачный киоск, – Горбун смёл со стола упаковки от плавленых сырков и лапши быстрого приготовления. Развернул ватман, извлечённый из внутреннего кармана твидового пиджака (потел в нём как свинья, терпя неудобство ради вместительных карманов; предпочитал ценные вещи носить ближе к телу). Склонился над девственной поверхностью, вертя между пальцев карандаши серого и голубого цвета.

– Выбирать не из чего.

Горбун выложил пачку сигарет на стол.

– Что-то я не заметил здесь вентиляции.

Его таланта хватило на несколько ровных линий. Он чертил квадраты, проставлял надписи, обозначал границы.

– Достаточно того, что мы дышим. – Водянистые глаза Счастливчика следили за действиями Горбуна сквозь облако едкого дыма. – Что ты делаешь?

– А ты не видишь? Черчу план.

– Всё по-взрослому, да?

– Твои глупые шутки когда-нибудь сведут тебя в могилу.

– Мои шутки не глупые.

– Как скажешь. Чем ты меня порадуешь?

– Сначала план. – Счастливчик оседлал табурет, играя грудными мышцами.

– Если не будет амуниции, план нам не понадобится.

– Амуниции? Какое умное слово. Ты не перестаёшь меня удивлять, Горбун.

– Избавь меня от своих насмешек, малыш, – Горбун не отрывал головы от чертежа.

– Я просил не называть меня Малышом.

– А я просил не подначивать меня.

Счастливчик нашёл ответ достойным. Зажав вонючую сигарету в уголке рта, порылся в коробке, выудив за кольцо ключ. Бросил его на ватман.

– Что это?

На головке ключа выгравировано слово «Лада». Зазубренный стержень отливал серебром.

– А ты не видишь? – тембр голоса Счастливчика приобрёл издевательские нотки. Имитатор из него никудышный.

Горбун пообещал себе засунуть лежащий перед ним ключ в лягушачью глотку. И проследить за тем, чтобы ключ был Счастливчиком проглочен.

– Мечта всех правильных пацанов в девяностых. ВАЗ двадцать один ноль девяносто девять. Цвета металлик.

– Какие у тебя навыки вождения? – Последний раз Горбун сидел за рулём лет десять назад. На ручной коробке заглохнет не тронувшись. – У тебя должен быть хороший навык вождения. Не говори мне, что у тебя нет прав.

– У меня нет прав, – Счастливчик запустил ошмёток сигареты в помойное ведро. – Но я отлично справляюсь с техникой. Спроси любого пацана на районе.

– Языком трепать ты точно мастер. Украл?

– Купил с отсрочкой платежа. Я не идиот подставляться. Хозяин испугался, что я свалю и предложил в качестве бонуса полный бак бензина. Вот он точно идиот.

– Запасные номера?

– В багажнике. Не бойся, никому в голову не придёт в него заглядывать. Пачкать руки о такое дерьмо – себя не уважать.

– Ты недооцениваешь подростковую глупость. – Горбун почти закончил рисунок. – Как стемнеет, поедем на место.

– Генеральная репетиция?

– Она самая. Обкатаем тачку, присмотримся к мелочам. Где остальное?

– Спасибо, Счастливчик, что достал тачку. Так круто, теперь у нас есть колёса. – Подражать хриплому голосу Горбуна ему было не впервой. Он специально делал это издевательским тоном.

– Ты молодец.

Хрустя суставами, Счастливчик подошёл к стене, где за плакатом с шатенкой (возбуждённые соски приковывали к себе всё внимание) было сокрыто углубление. Положил перед Горбуном извлечённые свёртки.

– Когда я сказал поставщикам, что мне нужно, они чуть шары не выкатили. Вопросов в наших кругах задавать не принято. Ежу понятно, что бронежилеты нужны не для покупки молока в магазине. Прям боевик, какой-то. Тебе нравится Крепкий орешек?

– Реальности в этом фильме столько же, как в твоих эротических фантазиях. Класс защиты?

– Ты просил второй.

Горбун снял пиджак, подержал на весу кевларовый жилет. Морщинистое лицо изогнулось:

– Здесь дырки.

– Только у наружного слоя. Пластины невредимы, я проверял.

– Где ты их взял?

– Шли в комплекте ко всему остальному, – Счастливчику неприятно, что его старания не ценятся по достоинству. В груди свербит. – Надо было купить новые? И не забыть взять чек. Ну-ну.

– Использованный бронежилет теряет первоначальную прочность. – Горбун осмотрел второй жилет. – И здесь дырка.

– Можешь не надевать. – Счастливчику надоело сидеть. Он играючи подтянул к груди штангу с четырьмя дисками по десять килограмм каждый. На рельефных бицепсах проступили крупные вены. – Объяснишь про эту хрень?

– Инкассаторы вооружены пистолетами Макарова. Пули остановит жилет и первого класса, но я не хочу рисковать.

– Ты знал, что инкассаторам сбербанка разрешено носить укороченные автоматы?

– Мы не грабим сбербанк. Его инкассаторы перевозят крупные суммы в кассетах. Попробуешь расколоть, распилить, взломать, прожечь, просверлить или заморозить хитрый ящик и деньгам конец. Несмываемая краска превратит банкноты в макулатуру.

Горбун осторожно вертел в руках осколочную гранату. Вместо пластиковой заглушки из корпуса торчал стержень запала. Предохранительные усики на кольце. Магическим образом пальцы потянулись к чеке. Четыре секунды до персонального землетрясения. Малютка способна превратить их в решето. Конец мучениям. Конец всему.

Он отложил гранату подальше, потянулся за сигаретой. Рядом с пачкой лежал пистолет.

– Бронекапсула автомобиля инкассации имеет второй класс защиты. – Шумно затянулся, приводя расстроенные нервы в порядок. – Бронестекло второго или третьего класса. Зависит от жадности банка. Третий класс по зубам автомату. Безумие идти на третий класс с пистолетом ТТ.

– Что это значит?

– Ничего. При выстреле в упор пуля из ТТ пробьёт бронежилет второго класса. Для автомобиля предназначено ружьё двенадцатого калибра и граната. – Горбун постучал пальцем по стальному стволу пистолета. Серийный номер оружия грубо спилен. – Это твоя игрушка, не моя.

– Это и есть план?

– Подойди сюда. – Горбун потушил окурок о подошву ботинка. Повернул ватман к напарнику. – Слушай внимательно. Из этой комнаты план не выйдет. Я сожгу его, как только удостоверюсь, что ты всё уяснил правильно. Любая оплошность и мы трупы. Так что соберись.

– Мне присягнуть тебе на верность?

– Достаточно проявить уважение перед моим опытом. Знаешь, за восемь лет в колонии я повстречал немало ребят вроде тебя.

– Это каких же?

– Кичащихся своей молодостью, – Горбун понизил голос до хрипоты. – Считавших себя избранными. Они ошибочно думали, что время над ними неподвластно. Потому что были самодовольными кретинами, не умеющими мыслить критически и просчитывать последствия своих поступков. Наколок у них было больше, чем извилин в головах. Только знаешь, что?

– Просвети меня, умник.

– За этой стеной бахвальства крылась детская неуверенность. Они искали за чей счёт можно безнаказанно самоутвердиться. Повышали свою никчёмную значимость, издеваясь над слабыми духом. Унижения? Пожалуйста. Избиения? Проще простого. Изнасиловать втроём одного? Нет проблем. Без этой подпитки они сдувались как воздушные шары на морозе. За ширмой бравады щемилась ничтожная пустота. Жестокая пустота. Благодаря раздутому эго отражения в кривых зеркалах искажали неприглядную картинку до слащавой напыщенности. Не будь таким, парень. Не смотрись в кривое зеркало.

Перекатывая по столу патроны, Счастливчик представлял, как будет убивать Горбуна.

– Зависть страшная штука, старик, – сказал он.

– Ты ничего не понял.

– Всё я понял. – Он достал из пистолета обойму и зарядил в неё один патрон. Горбун наблюдал за ним с нарастающей тревогой. – В тюрьме не ромашки цветут. Там приходится выживать. Ты либо возглавляешь систему, либо система тебя уничтожает. Выжимает все соки, а жмых бросает на корм скоту. Мы не от хорошей жизни планируем убить скольких? Двух или трёх человек?

– Ясновидящих среди нас нет. В спортлото можно не участвовать. Большие деньги всегда кровь и борьба.

– Тогда для чего ты распинаешься передо мной? Призываешь к человечности?

– Твоя необузданность может нам дорого обойтись.

– Понукать собой я никому не дам, – второй и третий патроны исчезли в магазине. – За остальное не переживай. Ты просил достать вещи, и они здесь. Не сомневайся во мне.

Горбун решает прояснить одну деталь. Заряженный пистолет нервирует его.

– Не вздумай колоться в пятницу. Ты нужен мне трезвым.

– Подсматриваешь за мной? – Счастливчик неумело изобразил удивление. – Нехорошо.

– Я не стану доверять единственную жизнь наркоману с оружием.

Внутренне ухмыляясь, Счастливчик закончил развлекаться. Обойма полна.

– Встану на учёт, когда обзаведусь деньгами.

Горбун схватился за спасительную насмешку. Заводить разговор в тупик, доводить спор до кровопролития ему не хотелось. Сейчас, по крайней мере.

– Нам нужно вернуться к делу. Убери пистолет.

– Он мне не мешает.

Горбун наступил на горло потрёпанной гордости. Пацану не занимать смелости. В их опасном предприятии это полезное качество.

– Всё ли понятно на рисунке?

Густо обведённые грифелем контуры местности плясали на гладкой поверхности чертёжного листа. Для наглядности Горбун вывел названия объектов печатными буквами.

– Знатные каракули. Не хватает буйства красок. Зелёный пришёлся бы в самый раз.

– Закончил паясничать?

– Ты не выдержал масштаб. И забыл нарисовать микроавтобус.

– Нарисуй его сам.

– Что за синяя клякса?

– Взрыв. – Горбун обвёл кружком место разрыва гранаты. – Здесь будет находиться бронеавтомобиль.

– Продолжай.

– Начну издалека. Вечер в курортном городе всегда многолюден. Банк закрывается в семь. Деньги инкассируют как правило за полчаса до закрытия. Удивляет, почему при неизменном графике никто не сподобился совершить налёт до нас. В отделении работает два кассира, менеджер зала и управляющий. Можно до бесконечности гадать много ли посетителей в пятницу вечером захотят оплатить счета или воспользоваться банкоматом. Далее магазин. Я изучил расписание автобусов. Люди возвращаются с работы в начале восьмого. Нам повезло, что с шести до семи рейсов не предвидится. – Горбун почесал за ухом кончиком карандаша. – Между входом в банк и входом в магазин одиннадцать метров. Убойный радиус разлёта осколков гранаты двадцать пять метров.

– Служебный ход расположен за углом. Зевак там обычно не бывает.

– Совершенно верно.

– Ты хочешь бросить гранату под днище? Нас разметает осколками, а добьют из пистолетов.

– Мы не будем высовываться на площадь.

– Тогда как мы возьмём деньги?

– Крыша!

Горбун победоносно выудил сигарету из пачки. Чиркнув зажигалкой, затянулся, выпуская в отравленный нечистотами воздух кольцо дыма.

– Поясни, – Счастливчик запутался.

– Мы заляжем на крыше. Согласен, неудобно. Жара, невозможность справить нужду, сухая пища и прочие следствия ограниченной подвижности. Заберёмся наверх ранним утром. До рассвета. Сделать это потом, без риска быть замеченными, шансов нет. Крыша с углублением. При обнаружении с воздуха притворимся рабочими. Важно не пропустить момент выхода инкассатора из машины. Я брошу гранату и выведу его из строя. А заодно и всех, кто будет в машине. Осколки залетят в салон, посекут неприкрытые части тел.

– Потом мы спокойно спрыгиваем и забираем мешки? Это и есть план?

– Воспользуемся неразберихой, – сказал Горбун. – Свалимся как снег на голову.

– От взрыва могут пострадать деньги.

– Другого пути подобраться к ним близко, кроме как с крыши я не вижу. Да, взрывная волна несёт в себе риск пожара, а от осколков бывают дырки. Представь вот что – гранаты нет, подъезжает машина, мы расстреливаем человека с деньгами сверху. А водитель жмёт на газ и ставит нас в сложное положение. Придётся думать не о деньгах, а бежать в горы.

– Деньги будут лежать на земле.

– Под градом пуль ты до них не доберёшься.

– Поэтому никто их и не грабил.

– Всё бывает в первый раз, – сказал Горбун.

– Куда денем машину для отхода?

Горбун постучал по надписи: «Старая дорога».

– Заранее поставим её за бетонными блоками, перекрывающими проезд. Там есть зазор между деревьями. Надо будет пробежать двести метров с мешками. Служащие банка первым делом поднимут тревогу, потом вызовут скорую. Дороги перекроют в течение часа. Путь в город нам закрыт. Про поселковую дорогу и не думай. Каждая местная собака почтёт за честь облаять нас, если сунемся туда. Сами себя загоним в ловушку.

– Что дальше?

– Доберёмся по серпантину до скалистого подножия, – Горбун свернул рисунок.

– Я знаю это место.

– Пешком спустимся к морю, где нас будет ждать лодка.

– Впервые слышу о лодке.

– Посудина с двигателем. Уйдём в открытое море или поплывём вдоль берега. Главное убраться подальше от города. Сойдём за рыбаков. Если облава, сбросим деньги в воду.

Счастливчик накрыл ладонью выползшего на поверхность стола рыжего таракана. Панцирь насекомого звучно сплющился.

– Ты всё предусмотрел, – сказал он.

– Всё предусмотреть никому не под силу. Вариантов развития событий тысячи. Большинство из них зависит от нашей слаженности. Пока один спускается, другой держит на мушке выживших. Дёрнутся, стреляй в голову. На нашей стороне эффект неожиданности. Не справимся, считай, жизнь загублена. Инкассаторов нам не простят. Вопросы?

– Туча. План какой-то…фантастический, – Слово «опасный» он презирал, а слово «ненадёжный» затерялось в суматошном потоке мыслей.

– Задашь по пути. Нам пора выдвигаться. Сегодняшней ночью нам будет не до сна, – Горбун надел пиджак. – Спрячь снаряжение. Твой вариант плана, если он у тебя в голове, обсудим в машине. Мой план рабочий, при условии, что каждый выполнит свою часть сценария. Две минуты, парень. Крыша, взрыв, деньги, горная дорога. Только в такой последовательности. Да, забыл сказать – на дело пойдём в лыжных шапочках.

Он приложил к уголку ватмана тлеющий окурок. Плотную бумагу охватило ленивое пламя. Заброшенная дорога станет для Счастливчика конечной остановкой. Боливар не выдержит двоих. Горбун бросил догорающий лоскут на бетонный пол, наблюдая, как огонь превращает в пепел неприхотливый рисунок.

Утро среды Андрей провёл в работе над книгой «Кемпинг у «Чёрного моря». Стучал по клавишам ноутбука в гостиной, пустив фоном лучшие хиты «Pet shop boys», делая паузы на кофе с горьким шоколадом. Сюжет завёл его в тупик. Двадцать раз начинал он новый абзац и столько же стирал его, пока не отыскал шаблонный выход – смерть персонажа. Это помогло связать воедино разбежавшиеся концы. Писать стало легче. Слова охотно прилипали к воображаемой бумаге. Он ловко орудовал глаголами и наречиями, вгрызаясь в текст с энергией турбины. К полудню глава со смертью одного из ключевых персонажей была закончена. По объёму вышла половина авторского листа. Давно он так продуктивно не проводил время.

Навязчивые мысли об Эльзе не выходили из головы. Вот почему он сидел в гостиной, а не на веранде. Не хотел искушать себя.

Может он всё испортил, показав себя животным? Зря он насел на неё вчера. Не смог нормально объясниться в чувствах. Писатель, называется.

После обеда из риса с овощами, он задумал искупаться. Залез в купальные шорты и обмазался водостойким кремом от загара. Опасно шутить с ультрафиолетовым излучением имея пшеничный цвет волос.

Достал из подсобки раскладной лежак со спинкой, бросил в сумку книгу, бутылку воды, да пару бутербродов. Пусть вторая половина дня пройдёт под эгидой пассивного отдыха. Он честно заслужил беспечный вечер плодотворным трудом.

Раскинув лежак, надел привезённую из Москвы маску для плавания, затянул на затылке ремешок. Подумал, что за такие деньги на пляже должна находиться будка со спасателем в красных шортах. К открытому морю тревожную кнопку не подключишь.

Перед погружением разогрел мышцы с суставами наклонами, вращением и разведением конечностей. Сделав несколько глубоких глотков воздуха, вошёл в солёную воду. Когда вода добралась до подмышек, поплыл. Никогда не считал себя выдающимся пловцом. Если сведёт ноги или прихватит сердце, спасти его будет некому. Бенефициарам бизнеса стоит крепко задуматься о последствиях экономии на безопасности гостей.

Задерживая дыхание и опуская голову под воду, он быстро осознал всю бессмысленность своей затеи. Прозрачность Чёрного моря на этом участке составляла не больше трёх-четырёх метров. Мутная взвесь препятствовала обзору. С тем же успехом он мог барахтаться возле берега.

Он перевернулся на спину, дрейфуя к мели. Расслабленное тело покачивалось в такт слабым волнам. Набравшее силу солнце слепило. Раскинул руки и закрыл глаза, позволяя шуму моря заполонить разум. Космическая невесомость убаюкивала, унося прочь внутренний монолог.

Он проваливался в холодную, бесконечно удлиняющуюся пустоту, где вместо звёзд на невидимых нитях болтались несбывшиеся мечты тех, кто населял планету прежде. Нефритовые всполохи освещали мириады окаменевших каплей. В каждой капле навечно заточена квинтэссенция человеческой души. Альфа и Омега. Конец и начало всего сущного.

Фантомы растраченных впустую жизней взывали к нему, умоляя не повторять их ошибок. Утробные голоса химер заклинали дать им второй шанс, наслаиваясь, и перекрикивая друг друга. Безобразные клешни тянулись из удушливых темниц, хватаясь за иллюзии минувших дней.

Отголоски жалких стенаний насквозь пронизывали метафорический вакуум. Сатанинская какофония из осколков разбитых грёз. Кладбище не родившихся идей, куда путь вымощен оправданиями и трусостью.

Ему не место в этом гиблом болоте.

Вода хлынула в уши, он потерял равновесие, камнем пойдя ко дну. Всё больше теряясь в пространстве, нещадно молотил под водой руками. Не видел дна. Свет. Надо плыть на свет. Воздух в лёгких заканчивался. Под маску набралась вода. Паника железной лапой вцепилась в горло.

Надо упокоиться! Надо понять, где верх!

Спасительный проблеск замаячил по левую руку. Жадно загребая воду, поплыл в этом направлении. На последнем издыхании вынырнул на тёмно-зелёную поверхность, выплёвывая изо рта воду. Первым делом стащил с головы маску. Протёр глаза, оглянулся по сторонам. Новый испуг пронзил рёбра. Его унесло прибрежным течением к отвесной скале. Зубчатая махина пробуждала страх. Оставленный на берегу лежак обратился в белую точку на золотистом песчаном фоне.

Ругая себя за глупость, Андрей поплыл к берегу по кратчайшей прямой линии. Самообладание приходило в норму. Нащупав ногами дно, облегчённо выдохнул. Изнемогавшие руки повисли вдоль туловища. До лежака дошёл по суше. Свалился в него, накрыл голову полотенцем. Остатки адреналина медленно растворялись в крови.

Размытая тень нависла над ним неожиданно. Он дёрнулся. Не ожидал быть застигнутым врасплох. Откинув полотенце, зажмурил один глаз. Солнечные блики придавали силуэту Эльзы вид бесподобного ангела.

Может он всё же умер?

Она поздоровалась первой, ненароком изучая его оголённое тело. Ему стало неловко. Машинально провёл рукой по покрытой вьющимися волосами груди.

– Здравствуй, – промямлил он. – Что-то случилось? Как София? То есть Софья.

– Гораздо лучше, спасибо. Ночью температура спала.

– Хорошая новость.

– Просилась на пляж, но я запретила. Организм ещё слаб. Я…, – она замолкла, подбирая слова.

– Да? – он навострил уши.

– Фёдор любезно согласился присмотреть за дочкой с четырёх до восьми. И если у тебя…И если ты…Извини, что спонтанно. Если у тебя дела, я пойму.

Стрелки часов отмеряли четвёртый час. Он лихорадочно соображал.

– Я буду ждать тебя на площади перед кемпингом через полчаса. Форма одежды…, – он уже сворачивал лежак, – в общем, ты прекрасно выглядишь и в спортивном костюме.

– Я надену платье с босоножками.

– Такие бывают? Шучу. Платье тоже подойдёт, – буркнул он и окрылённый побежал к бунгало. За отведённое время надлежало вызвать такси, и главное, продумать план свидания.

Куда сводить девушку? Хороший тест на сообразительность.

Правильный ответ нашёлся по пути в душевую кабину. Эврика!

Автомобиль наехал на кочку. Сидевшие на заднем сиденье Андрей и Эльза подскочили вверх, чтобы тут же плюхнуться вниз. Не сговариваясь, посмотрели друг на друга с застывшими на губах улыбками. Такси поднималось на пригорок. Метр за метром на их глазах вырастало здание, светящееся как одинокая звезда в тёмном небе. Андрей не успевал читать названия брэндов на развешенных по всей высоте ТРК световых коробах.

В качестве шпиля на крыше торгово-развлекательного центра высилась светодиодная рекламная конструкция с разлетающимися в стороны кеглями. Чем ближе подъезжало такси, тем выше она становилась.

– Боулинг! – Эльза вскрикнула. Водитель с любопытством посмотрел на неё через зеркало заднего вида.

– Ты разочарована? – Андрей не скрывал своего волнения.

– Ни разу не играла в боулинг.

– Ты что?! – присвистнул он. – Как ни разу?

– Скажи ещё, что я с луны свалилась.

– А ты свалилась?

– Нет, вполне себе земная.

Такси остановилось на светофоре. Автомобиль занимал крайнюю правую полосу.

– Мы выйдем здесь, – сказал Андрей. – Спасибо.

Он открыл дверцу, шагнул на тротуар, помог Эльзе выбраться.

– А деньги? – спросила она, когда опустевшее такси отъехало. – Кто ему заплатил?

– Я вызвал такси через приложение в телефоне, – объяснил Андрей. – Деньги списали с моей карты. – Он посмотрел на экран. – Ровно двести семьдесят рублей.

– Ааа. Понятно. Ни разу не пользовалась.

Немного смущаясь, с молчаливого одобрения, Андрей взял девушку за руку, и не отпускал до самого входа в клуб с восемнадцатью дорожками для игры в боулинг, находившемся на последнем – четвёртом – этаже ТРЦ. Просторное помещение окутывал приглушённый свет. Из динамиков звучало терпимое инструментальное попурри. Вторая, шестая и тринадцатая дорожки заняты игроками.

Пока Андрей оплачивал игру, Эльза надевала бумажные бахилы поверх чулок. Рядом с её туфлями стояли поношенные полуботинки тридцать седьмого размера со шнурками-спагетти. Ему достались такие же сорок второго размера.

Они прошли в конец зала. Покрытая воском дорожка фирмы «Brunswick» под номером шестнадцать упиралась в десять занявших оборону кеглей. На табло с нулевым счётом появились обозначения игроков «А» и «Э».

– Для начала выбери себе шар, – Андрей выставил разноцветные шары цифрой вверх. – Попробуй восьмой.

– Цифры означают вес в килограммах?

– В фунтах, если не ошибаюсь. Один фунт примерно четыреста пятьдесят грамм. Вставь в пазы большой, средний и безымянный пальцы и бросай. Правила просты – каждый раз сбивай как можно больше кеглей.

Себе он подобрал выщербленный шар с цифрой двенадцать.

– Что ты будешь пить?

Он не мог оторваться от симметричного лица. Глянцевый блеск делал губы Эльзы ещё притягательней.

– Не знаю.

– Безалкогольный коктейль? Водку со льдом?

– Только не водку, – Эльза поморщилась.

– Про водку я пошутил. Закажу два безалкогольных мохито. Ты голодна?

– Нет. Пообедала перед выходом из дома.

– Спрошу тебя об этом позже ещё раз.

Ему предстояло первому сделать бросок. Задача минимум – сбить все кегли. Задача максимум – сделать это с первого броска. Он вышел на позицию. Шар тяжелил руку. Классический способ метания предполагал разбег из четырёх шагов с отводом руки назад и энергичным метанием на последнем шаге. Для него эта техника не работала. Удары получались смазанными, шары часто попадали в желоба по краям дорожки. Лучший результат получался при одном шаге вперёд и прицельным броске.

– Не подведи, – одними губами шепнул он, пуская снаряд в цель. Повинуясь инерции, брошенный шар покатился в толщу треугольника. В конце пути из центра он сместился в правый угол, разметал пять кеглей и исчез. Шестая кегля качнулась, дразня повалиться на бок.

Пинсеттер с шумом вернул шар на место.

Эльза следила за действиями Андрея сидя за столиком.

– Вторая попытка, – сказал он, разминая запястья. Перед ним стояла задача пустить шар строго в оставшуюся часть покрытых пластиком деревянных болванок. Он вёл себя как ребёнок, желающий доказать всему миру собственную значимость. Что поделать, мужчины вечные мальчишки. Ему непременно хотелось оказать на Эльзу впечатление.

Бросок по центру узкой дорожки с намеренным смещением влево. Шар скользит по выбранной траектории. Побитые кегли эффектно разлетаются. Крайняя левая не шелохнулась, будто её приклеили.

Он склонил голову на бок. Невнятное начало фрейма.

– Твой выход, Эльза. Отомсти за меня.

– Ты много шутишь? – Эльза прижимала шар к животу.

– Только когда выпью, – озвучил он очередную остроту. Не самую лучшую.

– Мм…Тебе надо с этим завязывать.

С чем завязывать – шутками или выпивкой, он не понял, но оценил её реплику по достоинству.

– Тяжёлый, – сказала она, имея в виду шар.

– Можно взять другой.

– Нет, нет. Я справлюсь.

С правой руки свисал перламутровый шар. Короткий замах. Сделанный с усилием бросок.

Не докатившись и до середины дорожки, шар скатился в углубление, где продолжил свой бесславный путь. На другом конце зала унизительно засмеялись кегли.

– Попросить техника выставить детский бортик?

Лучше бы он этого не говорил. Эльза одарила его испепеляющим взглядом и молча взяла шар для второго броска.

Он бесшумно подошёл сзади почти вплотную.

– Ты слишком напряжена, – сказал он. – Расслабься. Начнём с шара. Тебе должно быть удобно. Мизинец и указательный палец свободно держатся на поверхности. Ладонь слегка покрывает её. Вот так. – Он забрал у неё шар. Пальцы едва пролазили в пазы. – Дальше. Чтобы сбить всё, целиться нужно не в центральную кеглю, а справка или слева от неё. Удачный удар создаст эффект домино.

Он прижался животом к выгнутой спине, вдыхая запах свежевымытых волос. Подставил свою правую руку под руку Эльзы, сливаясь с ней в единое целое. Макушка девушки упиралась ему в подбородок. Хрупкость женского тела сводила его с ума.

– Теперь сам бросок. Для броска с места, тебе не хватит сил для требуемого замаха. Скорость шара будет низкой, и кегли не собьются. Попробуй сделать разбег из одного-двух шагов. Руку при этом держи сзади. Это повысит амплитуду броска. Готова?

Она не успела ответить, а он уже положил левую руку ей на живот, и, не давая опомниться, сделал вместе с ней два синхронных шага назад. Затем без паузы подтолкнул вперёд. Первый шаг. Второй. Две руки взметнулись вверх. Полиэфирный шар громко ударился о поверхность дорожки, расторопно бросаясь в атаку, сметая восемь из десяти кеглей.

– Прости за бестактность, – сказал он. В горле пересохло. Мохито с торчащим на ободке стакана куском лайма оказалось на столе весьма кстати. Он кивнул на дорожку, где пинсеттер уже выставил новую порцию мишеней. – Эта комбинация называлась сплит. Сбить сразу обе нереально. Особенно новичку.

Эльза присела, поправила волосы. От учащённого дыхания её грудь божественно поднималась и опускалась. Сложно было разобраться, чем вызвана такая реакция: тяжестью шара, или тесным контактом с телом мужчины. Она выпила свой напиток без трубочки.

– Можно воспользоваться твоим телефоном?

– Конечно.

Пока он бросал, она отошла в сторону. Разговор длился недолго.

– Всё в порядке? – спросил он.

– Фёдор читает Софье сказку. Недавно съели суп. Удивительно.

– Что удивительного в супе?

– Она не любит суп!

– Значит, Фёдор нашёл к ней подход. Твой черёд. Будешь мороженое?

– Хочешь меня откормить?

– Что ты, – он показал ей ладони. – Хочу оставить после себя приятные воспоминания.

– И часто ты кормишь девушек мороженым?

– Ты спрашиваешь, много ли девушек у меня было?

– Прости. Не знаю, зачем сказала это.

Он жевал листок мяты из стакана.

– За шесть с половиной лет ты вторая девушка, которую я пригласил на свидание. Первой была жена.

Сделал вид, что читает меню. Атмосфера в зале не способствовала ответам на вопросы о смерти жены. А они могли последовать.

– Клубничное или фисташковое?

– Клубничное.

– Тогда мне достанется фисташковое. Дашь попробовать своё?

– Если ты дашь попробовать своё.

– В тайне надеялся, что ты это попросишь.

Она покинула столик для броска. На этот раз он не подсказывал. Восемнадцать метров дорожки шар преодолел за четыре секунды.

– Страйк! – он вскочил с места.

Это ещё вопрос, чему он поразился больше: её броску или степени собственного удивления.

– Ты…просто супер! – Большие пальцы подняты вверх. – Кто выигрывает, оплачивает счёт!

– Для скромного парня, ты очень нескромен, – она смеялась.

– В моём возрасте скромность не украшает.

Она сощурилась.

– Сколько тебе лет?

– Шестьдесят восемь, – без тени улыбки ответил он.

– Выглядишь на семьдесят, – подыграла она.

– Предпочитаю не прятать свой возраст за уколами токсинов, – парировал он, театрально откинув назад несуществующую прядь, отчего Эльза вновь прыснула со смеху.

– А мне в сентябре исполнится двадцать девять, – сообщила она.

– Больше девятнадцати не дашь, – притворно изумился он.

Юная особа в фартуке до колен принесла им мороженое в металлических креманках. Забыв об игре, они принялись за десерт. Первую ложку Андрей протянул Эльзе. Она недолго размышляла, взять ли ложку из его рук, или наклониться и проглотить её содержимое. От выбора зависела степень таяния льда между ними.

Она выбирает компромиссный вариант: поддерживая его запястье, отправляет сладость в рот.

В свою очередь она подвинула ему свою вазочку. Он с удовольствием принял угощение.

– Расскажи о себе.

– В подробностях? – уточняет она.

– Если это поможет узнать тебя лучше.

– Моя жизнь похожа на бульварный роман. После прочтения сплошное сожаление о потерянном времени. С детства грезила динозаврами. Мечтала о карьере археолога, готовилась поступать на исторический факультет Уральского федерального университета. Не смейся!

– Забавно слышать о динозаврах от девчонки, выросшей на Урале. Прости. Больше не повторится.

– А вышла замуж. Думала, что удачно. В итоге я мать-одиночка, а бывший муж сидит в тюрьме за покушение на моё убийство.

– Ого.

– Уже жалеешь, что связался со мной?

– Наслаждаюсь каждой проведённой с тобой минутой.

– Ты эксцентричный.

– Скорее романтик.

– И тебя легко обмануть.

– Знаю. Ты уже обманывала меня?

– Мои женские секреты умрут вместе со мной.

– Шутка засчитана. Можно личный вопрос?

– А есть другие? Спрашивай.

– Не буду.

Она прочитала его мысли.

– Очень заметно, да?

– Что?

– Как я хромаю. Ты про это хотел спросить?

– Это как-то связано с бывшим мужем?

– Связано напрямую. Ты уверен, что хочешь услышать?

– Уверена ли ты, что хочешь поделиться этим со мной? – задал он встречный вопрос.

– На первом свидании? Нет. Сама не знаю, зачем подняла эту тему.

– Потому что для тебя это важно.

– Ты прав.

– Редчайший случай, когда женщина признаёт, что мужчина прав.

– Будь я феминисткой, подала бы на тебя в суд за такие слова, – говоря это, Эльза улыбалась. Она первой справилась с мороженым. Перед ней стояла пустая креманка.

– Будь ты феминисткой, мы бы сейчас здесь не болтали.

– Я расскажу потом, – пообещала она. – Если захочешь. Не стану грузить тебя своими переживаниями на первом свидании.

– Первое свидание было у костра.

– Вот как?

– Чем тебя ещё угостить?

– Спасибо, больше ничем. Только не говори Софье, что я ела мороженое! Она обязательно обидится.

– Давай купим ей эскимо.

– Оно растает. Тем более ей сейчас нельзя!

– Точно, я и забыл. Не скажу. А ты никому не говори, что вела в счёте. Я, несомненно, выиграю, но этот позорный эпизод должен остаться между нами.

Эльза закрыла рот на замок и выбросила воображаемый ключ.

– Теперь ты.

– Можешь сбить за меня, я ещё не доел мороженое.

– Да нет, твоя история.

– До встречи с тобой я влачил жалкое существование.

– Не пойму, когда ты шутишь, а когда говоришь серьёзно.

– Я тоже.

– Ну, вот опять.

– Рассказать тебе о работе или о личной жизни?

– Про всё. Но как же игра?

– Действительно.

Андрей вышел из-за стола, взял шар и с размаху запустил его по дорожке. Шар врезался в кегли с чудовищной скоростью. На тусклом экране появилось заветное слово «Strike». Эльза захлопала в ладоши. Он театрально поклонился. Подхватил вынырнувший из жёлоба шар. Второй удар принёс ему шестнадцать очков.

Он стукнул себя в грудь.

– Я добыть мамонт! Я мужик!

– Охотно верю, – Эльза непринуждённо поправила причёску. Сколько волшебства в обычном жесте.

– Мы оба были супругами не тех людей, – сказал он. – Моя история грустна и банальна. Жена повстречала другого. И приняла мучительную смерть от рук жены своего любовника.

– Как это ужасно.

– Её смерть привела меня сюда, – ответил он.

– Будь она жива, ты был бы здесь с ней.

С такой стороны Андрей ситуацию не рассматривал.

– Вполне возможно. Но я здесь с тобой и рад этому.

– Когда это случилось?

– Четыре месяца назад.

– Совсем недавно. Ты взял отпуск, чтобы залечить душевные раны?

– Я уволился. Сейчас временно безработный. Моё счастье в том, что мне не нужно вставать каждое утро в семь утра, спускаться в метро или стоять в пробке. Как долго это счастье продлится, я не знаю.

– Куда же ты тратишь своё время? – она испытующе смотрела на него.

– Столько хороших книг, которые нужно прочесть, – неопределённо ответил он. – Творческий отпуск, очень подходящее название. Мои знания в юриспруденции не позволят мне умереть с голоду. В любой момент я могу начать частную практику, стать адвокатом или юристом по гражданским делам. Вопрос лишь в желании. А его нет. Нужды я не испытываю. На отпущенные мне годы у меня другие планы.

– Как долго ты пробудешь в кемпинге?

– До конца октября. Не удивляйся. Я приехал не бездельничать и знакомиться с девушками.

– Ты познакомился со мной.

– Я неточно выразился. У меня творческий проект. Ты другое дело. Ты привлекательна и умна. Никакой мимолётной интрижки, Эльза. Клянусь.

– Не надо клясться. Никто не знает, что будет дальше. Спасибо за приятные слова. Насчёт ума ты преувеличил, потому что плохо меня знаешь.

– Мне есть с чем или с кем тебя сравнивать, ведь моя работа была связана с общением. И сравнение это в твою пользу. Я не подлизываюсь, мои слова искренни.

– Твои рассуждения выдают аналитический ум, – использовала она нетипичные для женского лексикона слова. – Тебе нужно попробовать себя в роли учителя.

– В переводе на русский это означает «Не будь таким занудой».

– Ты опять шутишь.

Не перегнул ли он палку?

– Тебе это не нравится? Я могу перестать. Вот тогда появится настоящий зануда.

– Нет, продолжай шутить. Чувство юмора украшает мужчину. Это дар.

Её слова непритворны.

– Дети – это дар, – уточнил он. – Ты сказала дочери, куда идёшь?

– Сказала, что мне нужно съездить по делам.

– Ты всё сделала правильно. Ты же не знала, какой я замечательный. Ни капли самомнения, сплошь харизма и обаяние.

– Скромность и ты понятия несовместимые.

– Ты не скупа на комплименты. С тобой приятно иметь дело.

– Мне нужно в дамскую комнату.

– Дотерпишь до перемены, – назидательным тоном пробасил он.

– Ну тебя.

– Даю обещание умерить уровень пошлости в шутках. Не знаю, что на меня нашло. Мне нравится смешить тебя. Красота твоей улыбки неописуема.

Они бок о бок прошли по ковровой дорожке. Эльза свернула в туалет. Андрей подошёл к бармену, приготовив банковскую карту для оплаты счёта. Позади барной стойки беззвучно работал телевизор. Содержимое бегущей строки под местным выпуском новостей привлекло его внимание. Красная надпись над текстом не требовала толкований: «Штормовое предупреждение».

«… ожидается резкое ухудшение погоды. Временами усиление ветра порывами до 22 м/с и выше, сильный дождь, местами крупный град. Без необходимости просим граждан не покидать дома и воздержаться от выхода в открытое море. Министерство по чрезвычайным ситуациям доводит до вашего сведения, что в пятницу 5 июля и выходные 6-7 июля ожидается…».

– И часто в ваших краях бушует стихия? – спросил он у бармена, кивая на телевизор.

– В этом году первый ураган.

– Я живу на берегу моря. Мне стоит переживать?

Бармен упёр руки в отполированную поверхность стойки.

– В горах безопаснее.

– Кто бы спорил.

Андрей бросил чек об оплате в урну и вернулся на место. Компания из четверых детей оккупировала соседнюю дорожку. Через каждые два слова до него доносились недетские ругательства. Когда терпение лопнуло, он сделал соседям замечание. На время между детьми замолкли вообще все разговоры.

Эльза подсела по другую сторону столика.

– В выходные ожидается ураган, – сообщил он.

– Долгожданный дождь. Июнь выдался сухим.

– Как ты собираешься ехать на вокзал?

– Вызову такси. Из вещей одна сумка, да чемодан на колёсах.

– Надеюсь, погода не помешает. Позволишь проводить вас?

– Почему нет.

– Спасибо. – Он ткнул в экран. – У нас в запасе полтора часа. Продолжаем биться.

– Не боишься проиграть?

– Сочту за честь, принцесса.

– А если серьёзно?

– Моё самолюбие с этим справится. Это же не армрестлинг.

– Что-что? – она вопросительно изогнула брови.

Он поставил руку на локоть, изображая борьбу, и опустил её ладонью вниз.

– А, поняла.

Следующие полтора часа они соревновались в метании шаров. Страсти кипели нешуточные. Благодаря «страйкам» Эльзе удавалось несколько раз вырываться вперёд. Уму непостижимо, как ловко иной раз она умудрялась выбивать кегли. Андрей сумел набрать больше очков только благодаря большей физической силе. Его шар был тяжелее и быстрее катился. Вот и получалось сбивать больше болванок. В технике она ему ничуть не уступала. Всего удалось сыграть сорок четыре фрейма.

Эскалатор спустил их на первый этаж. Эльза стояла на ступеньку выше.

– Ты достойный соперник, – сказал он, протягивая руку. – Билась с мужчиной на равных. Отныне к твоему официальному титулу добавляется слово «отважная».

Она пожала мягкую ладонь.

– Ты всегда такой обходительный?

– Первые лет двести. А ты хорошо готовишь?

– Есть можно, – отрезала она. – Мы едем домой?

– Мы идём гулять в парк.

Он всё рассчитал: час на проезд по маршруту туда-обратно, два на игру, час на прогулку по парку имени Максима Горького, разбитого рядом с ТРК. В восемь она будет с дочерью, а он в своём одиноком бунгало.

На улице царила африканская жара. Из-за высокой влажности одежда липла к телу. В стеклянных витринах отражалось мраморное небо.

– Мы будем гулять почти час. Не повредит ли тебе такая долгая прогулка?

– Можем делать короткие остановки, – не растерялась она с ответом. – На весь парк должна найтись хотя бы одна свободная лавочка.

Он хотел сказать, что будет носить её на руках, но вовремя спохватился. Такое предложение прозвучит чересчур приторным.

– Осенью я ложусь на операцию, – призналась она. – Устала от боли в суставах и спине.

– Правда?

– Кость срослась неправильно. Из-за этого одна нога длиннее другой. Надо заново её ломать.

– Ломать ногу? – он был шокирован. – Сейчас упаду в обморок.

– Я и так дотянула. Выбрала море вместо больничной палаты. Не хотелось бы заполучить артроз и бурсит в тридцать лет.

Он не спросил, что такое «бурсит». Вечером посмотрит в буржуинской википедии.

– Так что, – подвела она итог сказанному, – всё не так плохо, как ты думал.

– Я никак не думал. Ты мне понравилась уже…мм…такой.

– Прыжок с третьего этажа с ребёнком на руках не мог пройти совсем без последствий. Повезло, что не сломала позвоночник. Или не напоролась на штыри. Врачи сказали, я легко отделалась. Спасибо сугробам под окнами. Выбор был невелик. Прыгнуть, рискуя разбиться, или гарантированно сгореть в огне, который уже подбирался к подоконнику. Что бы выбрал ты?

Он развернул Эльзу к себе посреди тротуара, взял за плечи, заглянул в пронзительные глаза.

– Эльза, милая, этот кошмар в прошлом. Больше не нужно бояться. Звучит напыщенно, но теперь у тебя есть я. Если, конечно, ты захочешь продолжить наше общение.

– На нас смотрят люди.

– Плевать на людей.

– Всё в порядке, Андрей. Пойдём в парк. Время идёт.

– У нас целая жизнь впереди. Можно взять тебя за руку?

– Не надо спрашивать.

Держась за руки, молодые люди прошли мимо пожилой женщины в зелёной безрукавке с надписью на спине «Центральный парк развлечений имени М. Горького». В парке много аттракционов. Над остриженными деревьями высилось колесо обозрения. По загону колесила уменьшенная копия настоящего паровоза. Из разноцветных вагончиков выглядывали упитанные малыши.

– Прокатимся на карусели?

– Я боюсь высоты.

– Не узнаю отважную Эльзу.

– Эльза, которую знаю я, не летает на самолётах и спит в вагоне поезда на нижней полке. Это у меня с детства.

Сколько же мужества от неё потребовал прыжок с высоты девяти или десяти метров? Чудо, что ребёнок не пострадал. Или он не всё знает?

Прямо на них из-за угла выскочил арлекин на ходулях. Они уступили ему дорогу. Шарманщик в костюме, напоминающем тирольский, почтительно шаркнул ногой перед Эльзой. Кулачковые устройства механически воспроизвели что-то старинно-кукольное.

В воздухе витал масляный запах воздушной кукурузы.

– Сладкая вата! – воскликнул Андрей. – Я обожал её в детстве! Давай возьмём! Одну на двоих, а?!

– Мороженого тебе не хватило? – Эльза ничуть не удивлена мальчишескому поведению.

– Мы же толком не поужинали.

– Ну, хорошо. Если ты не забудешь почистить зубы перед сном.

– Ещё и зубным эликсиром воспользуюсь.

– Тогда я согласна.

Сахарные нити наматывались в барабане на бумажную палочку. Андрей обменял деньги на розовое облако. Прогуливаясь по пальмовой аллее, они отщипывали по очереди липкие куски. Кристаллизованный сахар приятно таял во рту.

Рассыпанные по парку беседки были повсеместно захвачены отдыхающими. Эльза отмахнулась от осы.

– Можно спросить тебя кое о чём?

– Десятого мая.

– Что десятого мая?

– Мой день рождения.

– Опять шутишь. Я не об этом хотела спросить.

– Теряюсь в догадках, о чём же.

– Не уверена, захочешь ли ты об этом говорить. Ты обходишь стороной эту тему. Не хвастаешься и…

– Не хвастаюсь? – он издал гортанный звук. – Ах, Фёдор.

– Фёдор? Он назвал только твою фамилию. Ты не злишься на него? Я…мне стыдно…захотела узнать о тебе больше. Порылась в интернете и наткнулась на две книги Андрея Крапивина.

– Мало ли в стране людей с таким именем.

– Нашла в свободном доступе отсканированные файлы книг…

– Пиратскую версию ты хотела сказать.

– …И на обложках была твоя фотография.

– Не знал, что у меня есть двойник.

– Почему ты скрывал, что пишешь книги?

Похожая на свадебный шатёр сцена готовилась к представлению. Рабочие расставляли по местам звуковую аппаратуру. Сегодня в парке ожидался музыкальный вечер.

– Потому что не считаю себя писателем, – ответил он. – И не горжусь своими поделками. Только начинаю свой путь на этой стезе. Первый рассказ я написал в четырнадцать лет. Сейчас мне тридцать три. Представь мои чувства. Десять лет работы юристом превратили меня в унылого циника. Работа в фирме отняла энергии, достаточной для написания большой советской энциклопедии. Каждый раз находилась причина откладывать настоящую жизнь на потом. Ну а если отбросить притворство в сторону, то единственной причиной был я сам. Боялся, что не справлюсь, разменивался на пустые мечтания, вместо того чтобы просто писать. Очнулся, когда исполнилось тридцать. Буквально услышал, как тикают биологические часы. Как быстротечно уходит время, обращая в труху самые стойкие надежды. Потерянная молодость жаждала реванша. Я всё так же засиживался на работе. Только впервые не корпел над бумагами, а выплёскивал внутренний мир на экран компьютера. За четыре месяца была готова «Галерея страха». Наивное название придумано ещё в юности, когда я мнил себя новым Толстым или Диккенсом. Отправил рукопись во все издательства и без промедления принялся за второй роман.

В аркадном ряду в борьбе за плюшевых медведей несколько человек увлечённо стреляли из пневматических ружей по фигуркам животных и птиц.

– Львиные кости.

– Да. При работе над этой книгой я окончательно убедился, что хорошая литература может получиться при условии, что её написанию уделяется достаточно сил и времени. Просто разрывался между рукописью и должностными обязанностями. Через восемь месяцев от одного издательства пришёл положительный ответ. Они были готовы рискнуть с новым автором. Я не глядя подписал контракт. Через год это же издательство выпустило в свет и второй роман. Сейчас, когда меня не поджимает основная работа, я бы многое изменил в текстах. Даже прекрасный редактор, спасибо ей, не справилась с моей графоманией. Предложения не согласованы, на каждой странице тавтология – сказывалась общая бедность языка. Герои истерят, повествование изобилует лишними сценами. Сплошной подростковый бред.

– Жена не поддерживала тебя?

– Её доводы я находил обоснованными. В век клипового мышления, дешёвого интернета и «стриминговых» каналов прожить на гонорары от продаж своих книг могут единицы. Шанс, что я не стану такой единицей всё ещё сохраняется. Она реагировала на мои приступы – так она это называла – как и подобает практичной женщине. Спускала меня с небес на землю.

– Она не верила в тебя.

– И в этом её сложно винить. Я сам в себя не верил.

Андрей умыл лицо и руки в питьевом фонтане. Вытерся о брюки, снова взял Эльзу за руку.

– А мне твои книги понравились, – призналась она.

– Ты утверждаешь, будто прочитала семьсот страниц за два дня?

– Предыдущие ночи Софья плохо спала. Я делала ей компрессы и читала. Очень много диалогов.

– Да, отечественные авторы грешат этим. Пока не являюсь исключением, к сожалению. Что могло понравиться девушке в книгах о злоключениях обычных парней?

– В их поступки хочется верить, – сказала Эльза. Не ошибся ли он, или она на самом деле только что сжала его ладонь? – Андрей, я работаю в библиотеке. И много читаю. Это не графомания, как ты выразился. Ты из тех авторов, чей талант раскрывается постепенно, обретая неповторимый голос с каждой новой книгой. Твой творческий проект это новая книга?

– Ты видишь меня насквозь.

– Это детектив, как «Галерея»? Или ужастик, как «Кости»?

– «Львиные кости» это социальный ужастик. Там нет выпрыгивающих из ванн протухших трупов, как у Кинга в «Сиянии». Не обижайся, у меня традиция не обсуждать незаконченную рукопись. Даже с очаровательными девушками.

Развлекательная часть парка сменилась прогулочной. Они попали в точную копию Летнего сада Санкт-Петербурга. О чём сообщал информационный стенд. Постаменты из искусственного мрамора занимали полноразмерные копии скульптур и бюстов. Античная мифология органично вписывалась в идиллический южный ландшафт. Бородатый Сатир положил руку на обнажённую спину Вакханки. С раздвоенными копытами и неприкрытым пахом весёлый Сатир нежно поглаживал пальчиком затылок женщине посвятившей себя служению Дионису. Реплики древних аллегорических бюстов завораживали. Андрей и Эльза не пропустили ни единой фигуры.

– Сколько сейчас времени? – спросила она после того, как по её ощущениям отведённый на прогулку час закончился.

– Семь тридцать пять. Сейчас закажу такси.

– Мы успеем к восьми? Не хочу задерживать Фёдора.

– Опоздаем самое большее на пять минут. Пойдём к выходу.

Протискиваясь сквозь прибывающих в парк людей, они выбрались на оживлённый проспект. Андрей включил на смартфоне геолокацию, чтобы водителю было удобнее найти их. Немного погодя к бордюру подъехал свежевымытый Шевроле круз.

Из «детской» спальни зелёного бунгало сквозь льняные занавески пробивался ламповый свет. Андрей проводил Эльзу до веранды. Четыре часа пролетели незаметно. Он не насытился её обществом.

Перед тем, как попрощаться и войти в дом, Эльза прислонилась к лестнице.

– Спасибо.

– Спасибо, что доверилась мне. Прости за глупые шутки. Они хорошо скрывают нервозность. Обычно я очень серьёзен.

– Ты не кажешься мне легкомысленным.

– Ох, отлегло.

– Очередная шутка?

– На этот раз нет. Мне…, – он заставил себя заткнуться. Была не была. Подушечки его пальцев дотронулись до горячей щеки. Она прикрыла глаза, слегка дрожа, но не отстраняясь. Он расценил это как знак. Пальцы поднялись выше, зарываясь в распущенные волосы. Голова Эльзы покорно двигалась в такт его ладони. Он приблизил к ней своё лицо, уловив жар неровного дыхания. Приоткрытый рот безудержно манил. Влажные губы слились в заветном поцелуе. Свободная рука Андрея поднималась от бедра вверх, сжимала закованную в бюстгальтер небольшую грудь и спускалась обратно. Там, где он прикасался к девушке сквозь платье, плоть трепетала. Время замедлило ход, давая им возможность насладиться моментом. Нервные окончания захлестнула пьянящая эйфория. Он нутром осязал трогательную робость своей избранницы. Под напором поступательных движений непослушные губы оживали, становились податливыми. Вкусовые рецепторы заполонила нуга с пломбиром. Не находя выхода налитая кровью плоть с болью упиралась в брюки между ног. Теперь и у него появился повод для неловкости.

К такому она не была готова. Замок из прильнувших губ разомкнулся, пылающее лицо отдалилось. Трепыхающиеся глаза старались не смотреть вниз. Обоих охватило смущение.

Андрей дышал во все лёгкие, пытаясь обуздать скачущий галопом пульс. Молился всем известным богам, чтобы ширинка не расстегнулась.

Отдышавшись, Эльза потёрла нос.

– Ты колючий!

Он провёл по лицу указательным пальцем снизу-вверх. Она была права.

– Сменю лезвие.

– Тебе идёт лёгкая небритость.

– Ты уже берёшь меня в оборот? – он сделал удивлённое лицо.

– Нет, что ты. Я просто…!

– Да я шучу!

Он взял её за руку, притянул к себе, поцеловал в макушку.

– Спасибо за незабываемый вечер. А теперь иди, пока я не передумал. Обними дочь, передай привет Фёдору. Я зайду завтра.

– Я буду ждать.

– Как же приятно это слышать.

Нарождающийся солнечный свет проникал сквозь закрытые веки, засвечивая сон как целлулоидную фотоплёнку. На этот раз никаких кошмаров о бывшей жене. Ему снился… окружённый голыми деревьями парковой зоны ледовый каток на Патриаршем пруде. Взятые на прокат коньки скользят по игольчатому льду. В разреженный воздух из открытого рта вырывается паровозный пар. Заснеженные львы дома в Ермолаевском переулке зябнут под накидкой из сахарного снега. Ему снова девятнадцать, мир дружелюбен, вселенная загадочна, воздух насыщен любовью, а будущее радужно. Гибкое тело наэлектризовано, заточенные лезвия прогулочных коньков оставляют во льду нитевидные зигзаги. Цветущая молодость переполнена огнеопасной легкомысленностью. Мысли о горячем чае вкупе с картофельными пирожками согревают задубевшие конечности. За плечами в рюкзаке трясётся полиморфный роман Дэвида Митчелла. Сегодня выходной, и ему некуда спешить…

Он сходил в туалет и снова улёгся, засунув руки под подушку. Хотел досмотреть приятный сон. Хватался за образы ушедшей в небытие поры, принуждая невинные реминисценции воскресать в полусонном разуме. Ничто не могло помешать приходу сновидений. Размеренный ропот моря едва достигал гостиной, растворяясь над поверхностью пляжа.

Короткий стук в дверь развеял ломкие надежды на продолжение мечтательного томления. Действительность ревностно смыла отпечатки гипертрофированного эпизода поздней юности. Потянувшись, он сполз с дивана, разминая затёкшую шею.

Монотонный стук повторился с печальной фатальностью. Кому-то не терпелось поведать ему что-то важное. Помня о том, что хорошие новости в шесть утра не приносят, Андрей поспешил в коридор, на ходу натягивая футболку.

Прохладный воздух облизнул босые ноги, забрался в трусы. Никого. Сиротливая веранда заросла пылью. Он заглянул за дверь. Пусто. Начал сомневаться в том, что слышал стук. Во сне и не такое привидится, ему ли не знать.

С крыши бунгало на поручень приземлился черноголовый хохотун. Этот вид чайки отличался от пернатых собратьев чёрной головой и белым брюхом. Из оранжевого клюва торчало обмякшее тельце полевой мыши. Жирная чайка буравила угольными глазами человека, приподнимая широкие крылья.

– Здравствуй, птица, – сказал он. – Это ты меня разбудила?

Птица переминалась с лапы на лапу. Кончик острого клюва опоясывал орнамент из чёрных полос.

– Зачем тебе заразный грызун? В море полно свежей рыбы.

Непривыкшая к человеческому голосу птица взмыла вверх, держа путь в морские просторы и унося голодным птенцам небогатую добычу.

Если это был знак, то он его не расшифровал.

Кофемашина сварила эспрессо с густой пеной не хуже искушённого в кофейных делах баристы. Горький напиток замечательно встряхивал организм, пробуждая прану на клеточном уровне. Не справившись с соблазном, он присовокупил к чашке кофе несколько кексов и бутерброд с мягким сыром. Желудок охотно принял королевский завтрак. Творить в шесть утра мог только абсолютный гений, к коим Андрей себя не причислял. Желание сесть за рукопись, придёт не ранее чем через час. Устроившись в кресле, он скрестил лодыжки, потратив пять вымученных минут на переключение каналов телевизора. Задержался на круглосуточном канале новостей: очередной теракт в толерантной Европе, авария на федеральной трассе унесла жизни семнадцати человек, вступил в силу очередной пакет набивших оскомину санкций. Сплошные «Breaking news» в погоне за рейтингом. Нужно законодательно запретить показывать бессодержательные трагедии по утрам, иначе испортится аппетит и выпадут волосы. Мышиная возня подаётся под соусом большого значения. Мировые процессы управляются из-за кулис. Простым смертным полнота информация не была и не будет доступна.

Переключая кабельные телеканалы, стёр большой палец, а они всё не кончались. Неужели у каждого канала своя аудитория и рекламодатели? Установил лимит в пять секунд на канал. Завяз на VH1 Classic. Досмотрел до конца клип Wham про рождество и половину клипа U2 «Pride».

Прибавил громкость на начале повтора трансляции интервью с редактором газеты «Античное Черноморье». Речь шла о приближающемся антициклоне. Они бы ещё священника пригласили.

Ведущий: Алексей Геннадьевич, для начала давайте определимся, что на нас движется – буря или ураган?

Редактор: Синоптики утверждают о скорости ветра не выше двадцати пяти метров в секунду. Это аномальная скорость ветра в бурю. Соответствует сильному шторму по шкале Бофорта. Скорость ураганного ветра начинается от тридцати метров в секунду. В наших краях редко бывают ураганы. Так что мы ждём бурю на суше и шторм на море.

Ведущий: Стоит ли принимать всерьёз предупреждения МЧС, которые поступают через операторов сотовой связи?

Редактор: Обязанность МЧС оповещать граждан о катаклизмах. Штормовое предупреждение не прихоть, а святой долг. Так государство заботится о нас. Стихия беспощадна. Я бы прислушался к советам профессионалов. Деревья, линии электропередач, хлипкие конструкции, все они представляют опасность в непогоду. С утра интернет наводнён какими-то ужасами просто. Малограмотные люди, подстрекатели, по сути, выкладывают видео североамериканских смерчей, утверждая, что у нас будет то же самое. Заверяю вас – не будет.

Ведущий: А что же будет?

Редактор: Несколько неприятных часов разгула стихии. От силы двое суток. Ветер, на пике скорости способный сбить с ног. Ливневые дожди, смывающие постройки на пляжах. Да и сами пляжи. Я веду речь о сараях и тому подобных лачугах, никак не о капитальных строениях на фундаменте. За ночь может выпасть трёхмесячная норма осадков. Купаться в такую погоду запрещено, иначе отгонное течение унесёт в открытое море. Шторм баллов пять-семь. Любителям рыбалки следует воздержаться от выхода в море. Чтобы закрутило автомобиль, не припомню таких смерчей.

Ведущий: Как вообще возникают ураганы?

Редактор: Причина в разности атмосферного давления. Но к нам движется буря, не ураган, и тем более не смерч. При значительной амплитуде давления сила ветра больше. Воздушный поток движется из зоны повышенного давления в зону пониженного. Ураганы возникают в основном из-за циклонов и антициклонов, активно перемещающихся в пространстве. Циклоны имеют пониженное давление, а антициклоны, как нетрудно догадаться, повышенное. В воздушных массах обоих полушарий планеты ветер дует в разных направлениях. Если объяснить проще, то буря возникает по причине скачкообразного распространения атмосферного давления на поверхности земли. Атмосферные фронты, отделяющие воздушные массы имеют разные физические свойства.

Ведущий: Другими словами, пошумит и успокоится?

Редактор: Это допустимое упрощение. В любом случае абсурдно пренебрегать мерами безопасности. Я позволю себе дать несколько советов нашим зрителям.

Ведущий: Это будет полезно.

Редактор: Не подвергайте себя риску, тем более неоправданному. Наблюдайте за ненастьем из окна надёжной квартиры. Но уж если вам повезло встретить непогоду вне стен дома, то не прячьтесь от сильного ветра у стен, так как с крыш и балконов могут упасть шифер или незакреплённые вещи. Не пытайтесь укрыться за остановками общественного транспорта. Особенно тщательно соблюдайте меры пожарной безопасности. Ни в коем случае не подходите к ЛЭП и оборванным проводам! Берегите себя и своих близких! К понедельнику коммунальные службы устранят все разрушительные последствия…

Выключив телевизор, Андрей принялся за чтение. Если слить лишнюю воду с раздутого романа Дэна Симмонса про Шерлока Холмса и Генри Джеймса, получится динамичное приключенческое чтиво в духе Майн Рида. Тогда исчезнет желание перелистывать наводнённые деепричастиями страницы.

Воспоминания о минувшем свидании возбуждали и так взбудораженную кофеином психику. Он запланировал навестить Эльзу и Софью пока они не уехали по делам. Установил себе планку дозволенного – десять утра. Считал минуты, изнывая от желания встретиться с любимой женщиной. Как назло, часы умышленно замедляли ход. Заторможенная секундная стрелка неохотно отсчитала на циферблате полминуты, хотя, по его подсчётам, прошло целых две. Вкус поцелуя ещё теплился на губах. Ну, или в памяти. До конца не верил в своё счастье. Что не мешало строить в уме совместные планы на будущее, мечтать о путающихся под ногами слюнявых карапузах. Кабинете с книжными шкафами. Бесконечными ночами в обнимку под одеялом из верблюжьей шерсти.

Фантазии зашли так далеко, что он приказал себе остановиться. Боялся, что их желания могут не совпасть. У обоих за плечами многолетние браки. От полученного опыта не избавиться. Но при обоюдной готовности можно возвести прочное фамильное гнездо и на старом фундаменте. Любовные отношения не терпят статичности. Это не стоячее болото, а журчащий ручей. Их с Ириной пример тому подтверждение. Они превратили все уровни связи в рутину, получив ожидаемые результаты – один завёл любовника, а второй выстроил в голове зазеркалье из идеальных миров, предпочтя книжный вымысел материальной действительности. Кто сказал, что принцип Кайдзен не применим к человеческим отношениям?

После чтения он не разгибал спины над ноутбуком, пока не разрядился аккумулятор. Успел настрочить пятьсот слов отборного текста, что соответствовало двум страницам печатной книги. Использовал лень, чтобы не искать шнур для подзарядки. Чем не повод отложить рукопись. Совесть безропотно проглотила иезуитскую наживку. Пока Эльза не уедет, сосредоточиться на письме будет проблематично. Заключил с собой сделку, что наверстает на следующей неделе, когда ничего не будет отвлекать. Похлопал себя по плечу; с таким партнёром как он можно иметь дела.

Ровно в девять начал клевать носом. Спасение нашёл в уборке гостиной. Моющий пылесос справился с задачей на четвёрку с плюсом. Нашёл под диваном несколько евро центов, непонятно как там оказавшихся.

В половине десятого загудел телефон. Звонила не Эльза, а Людмила. Она предупредила его о надвигающейся буре. Предложила на время уехать в оплачиваемую арендатором гостиницу. Угрожала апокалипсисом, добавляя к таким оборотам речи как «шквалистый ветер», «свирепый ураган» и «разрушительное цунами», такие как «прочный дом», «синоптики преувеличивают», и «не о чем беспокоиться». Он слушал в пол-уха, всеми фибрами приближая заветный час. От гостиницы отказался. Цунами на Чёрном море не бывало с начала истории. И если американцы не изобрели сейсмическое оружие, то беспокоиться действительно не о чем. Когда все доводы в пользу эвакуации были исчерпаны, Людмила поставила его в известность о завтрашнем приезде бригады рабочих. Им предстоит закрыть окна ставнями «до особого распоряжения руководства», и дополнительно обложить не занятые дома мешками с песком. Что тут сказать, меры разумные.

В конце задушевного разговора проговорилась об отключении электричества в три часа дня в пятницу. На этот удар под дых он стойко ответил названием портативного аккумулятора с астрономической ёмкостью. Прикинул на себя судьбу Робинзона Крузо из романа Дефо и Сайреса Смита из Таинственного острова. Зафиксировал идею в блокноте, куда попадали избранные замыслы, имевшие шанс воплотиться во вполне осязаемый манускрипт.

Сославшись на занятость, любезно попрощался, сделав в уме пометку запастись продуктами и питьевой водой. Положил на видное место упаковку восковых свечей и коробок спичек, заботливо оставленных администрацией кемпинга в чулане, рядом с лесенкой из энергосберегающих лампочек.

Ровно в десять выскользнул из дома. Море приветствовало его полным штилем. Гладкая как зеркало поверхность рассеивала и поглощала солнечные лучи, отчего цвет воды казался неспело зелёным.

Из гостиной до кухни долетали мультяшные голоса. Софья прилипла к экрану, предпочтя телевизор обществу взрослых. Досматривала седьмую серию «Барбоскиных» подряд. Мультсериал не был лишён достоинств. Отечественная анимация переживала второе рождение, это вселяло надежду. Андрей допивал вторую чашку зелёного чая, бросая косые взгляды на соблазнительные ореховые кольца из песочного теста. Эльза тёрла морковь для витаминного салата с изюмом. От морковного сока её пальцы пожелтели. Каждое её движение воспринималось им как откровение.

Он не удержался и сунул в рот кусок орехового кольца. В тот же миг был наказан за жадность приступом кашля. И это в присутствии любимой девушки. Жизнь несправедлива.

– Выпей воды, – сказала Эльза.

– Звони нотариусу, хочу успеть составить завещание в пользу собачьего приюта, – вкрапления чёрного юмора в это степенное утро он находил уместными. Вода протолкнула в пищевод застрявший кусок кондитерского изделия, дыхание пришло в норму. Он с напускным отвращением отодвинул тарелку.

– Ты был на волосок от смерти, – сказала Эльза.

– Многие таланты редко доживали до сорока, – подхватил он шутку.

Эльза хихикнула и сдунула свисающую со лба прядь.

– Что ты думаешь про бурю? – спросил он. Её ответ напрямую влиял на его планы.

– Из гостиницы легче добраться до вокзала, – ответила она. – Можно подольше поспать. Вдруг дорогу перегородят поваленные деревья? Или такси запоздает? Поезд отправляется в семь. Я обещала написать Людмиле на «вайбер» через час. Думаю, соглашусь. А ты?

– Буду держать оборону.

– Как Ниф-Ниф из «Трёх поросят»?

– У него домик из соломы или из прутьев?

– Из соломы.

– Тогда нет. Скорее, как защитники Брестской крепости.

Эльза выглянула в гостиную:

– Софья, это последний мультфильм.

– А можно ещё два, мама? Ну, пожалуйста. Они такие короткие!

– Хорошо, – сдалась мама. – После обеда будем заниматься математикой.

– Эх, надо было просить три мультфильма, – Софья вздохнула от тяжести лёгших на детские плечи невзгод.

– Я провожу вас до гостиницы, – сказал Андрей. – И обязательно приеду утром на вокзал.

– Столько мучений. Не проще ли переночевать в гостинице?

– У нас будет общий номер?

– Ты это серьёзно?

– Нет…

Эльза сполоснула руки, промокнула их полотенцем. Посыпала тёртую морковь ложкой сахарного песка и убрала салатницу в холодильник, чтобы овощ дал сок.

– Когда ты выходишь на работу?

– Одиннадцатого июля. Надо успеть взять справку у педиатра. Без неё Софью не пустят в детский сад.

– С кем ты оставляешь Софью, когда она болеет?

– Беру больничный.

– У тебя хороший работодатель.

– Вот почему я потратила все сбережения на отдых. Уральская погода капризна. Счастье, если продержимся без больничного хотя бы месяц.

– Сколько тонкостей.

– Быть матерью всегда не просто.

– Послушаю с удовольствием твои мысли на этот счёт. – Андрей поставил чашку в раковину. Взял руки Эльзы в свои. Она по привычке опустила глаза. – Что ты скажешь, если я прилечу в следующие выходные в Екатеринбург? Сходим в кино, пообедаем и так далее.

– Столько расходов ради одного дня. Я этого не стою.

– Предлагаешь переехать к тебе насовсем?

– Я живу в ведомственном общежитии. Комната размером с туалет в этом доме. – Она задумалась. – Нет, туалет больше.

– Под кроватью место свободно?

– Перестань, пожалуйста! – её щёки пылали. – Ты и вправду собираешься прилететь в Екатеринбург?

– Боюсь, что да. Ты предначертана мне судьбой. Повезло, что ты живёшь не на Камчатке.

Она осмелилась встретиться с ним взглядом. Электрический разряд сменился пьянящим теплом. Как же это здорово.

– У тебя хитрая улыбка.

– Прости, защемило лицевой нерв.

– Ты большой шутник, Андрей Крапивин.

– Я до сих пор не знаю твоей фамилии.

– Осташова.

– Это…?

– Это фамилия моего папы.

На кухню вошла Софья. Эльза не отдёрнула руки. Он бы так вечно стоял.

– Можно мне взять печенье?

– Ты же недавно завтракала.

– Я не наелась.

– Хочешь яблоко? Оно полезнее печенья. Оставим его на полдник.

Девочка самостоятельно взяла из вазы фрукт. Вымыла его в раковине, приподнявшись на цыпочки.

– Мама говорит, ты хороший. – Сочное яблоко хрустело во рту.

– Софья!

Она обсуждала с дочерью их свидание? Впрочем, почему нет.

– Достоинств у меня больше, чем недостатков, – сказал он.

– Ты будешь с нами жить?

– Что за ребёнок, – прошептала Эльза.

– Мне бы этого очень хотелось, – дал он честный ответ. – Можешь быть спокойна, Софья. Твоя мама любит тебя больше всего на свете. Ничто вас не разлучит.

– Скажите, почему тогда мама не даёт мне смотреть телевизор и есть печенье?

– Ты хотела сказать не даёт слишком много. Это называется забота. Книги и игры важнее телевизора. Он портит зрение.

– Про это я знаю. А печенье?

– Софья, ты ведёшь себя неприлично.

– Всё нормально, – успокоил он Эльзу. – Вкуса от печенья больше, чем пользы, Софья. Твоему растущему организму нужны супы и каши, мясо, фрукты, овощи и молочные продукты. На одном печенье ты не вырастешь такой красивой как мама.

– Ты говоришь, как мама.

– Потому что это правда.

– Мама, я пойду, поиграю в лего.

– Не забудь после игры собрать его в коробку.

– Смышлёный ребёнок, – сказал Андрей вслед уходящей девочке.

– Она непоседа, – Эльза испустила вздох, смесь гордости и усталости.

– А ты в детстве ела суп и слушала маму?

– Всякое бывало. Но пенку на молоке я обожала.

Он не хотел прослыть навязчивым, хотя уже им стал, к своему большому стыду. Собирался идти домой, и дать возможность своим женщинам спокойно отдохнуть перед отъездом.

– Во сколько мне зайти вечером?

– Дай подумать. Обед…сборы…Приходи в пять.

– Не поздно? Погода может испортиться раньше. В три часа отключат электричество. Или ты любишь гулять под дождём?

– Дождь ещё куда ни шло, но обещают бурю. Я такое только в новостях видела.

– Я могу заказать такси на…скажем, на три часа дня?

– Мне удобнее сделать это самой.

– Вечно я лезу не в своё дело. Мой номер у тебя есть. Звони в любое время.

– Хорошо.

– Тогда до встречи. – Он поцеловал Эльзе руку. – Уже скучаю по тебе.

– Ты необычный мужчина, Андрей Крапивин.

Он шутливо поклонился ей. И даже изобразил нечто, похожее на реверанс.

– Ключ от моего сердца лежит в твоих нежных руках.

Фёдор жаловался на боль в суставах. Он называл это предвестием бури, втирая гель на основе диклофенака в морщинистую кожу на локтях. Скачки давления провоцировали бессонницу. Тиазидные диуретики снимали пульсацию в висках и другие симптомы. Он признался, что последние лет пять повсюду носит с собой блистер мочегонных таблеток. Гипертоник со стажем не мог справиться с пагубной привычкой, поедать с жареной картошкой солёные огурцы. Люди сотканы из привычек, не так ли.

Андрей пришёл выяснить, стоит ли опасаться бури. Из пространного ответа понял, что с удручающей периодичностью побережье атакуют зловредные ветра, оставляя после себя кубометры сломанных веток. На пляж выбрасывает тину вперемешку с дохлой рыбой. Если после окончания свистопляски не приводить пляж в порядок, жара превратит дары моря в гниль, а ветер разнесёт несусветный запах до супермаркета на площади. Гости платят за лучший сервис, и день после бури для него всегда связан с повышенными нагрузками.

Их разговор прервал резкий звук клаксона по ту сторону ворот. Это плотники приехали укреплять гостевые дома. Андрей поставил Фёдора в известность, что переждёт бурю в бунгало, предварительно проводив Эльзу и Софью до гостиницы. Старик также намеревался остаться на побережье, умолчав о том, что ему номер в гостинице не предлагали.

Спускаясь на пляж, Андрей обратил внимание на необычное затишье в стане пернатых, обычно щебечущих и гогочущих в пышных кронах деревьев. Исчезла и вездесущая мошкара, традиционно норовящая залететь в глаза. Доверяя древним инстинктам животный мир затаился. Погода стремительно портилась. Пасмурное небо затягивали плотные слои дождевых облаков, готовых пролить на землю поток мокрого бисера. Порывистый, пока ещё некрепкий ветер трепал кусты можжевельника. Затянутое рябью море взволнованно шепталось, поднимая пенистые гребни волн на тревожную высоту.

Наблюдая беспокойный прибой с безопасного расстояния, он поздоровался с рабочими, предоставляя им возможность спокойно трудиться на веранде. Двустворчатые деревянные ставни ничуть не испортили привычный для него облик бунгало. Мастера ушли к следующему объекту, а он заперся на щеколду, внутренне готовясь к тому, ради чего приехал сюда. Голубое свечение экрана пугало, одновременно притягивая. Рукопись вмещала уже пятьдесят тысяч слов, что соответствовало размеру повести. Или усечённого придирчивым редактором романа.

Сделав отступ, он вбил первое предложение, дававшее направление всему абзацу. Вопреки его воле нужные слова извлекались со скрипом. Наверное, подошло к концу действие кофеина. От кофеина болела голова. Пришлось засыпать во френч-пресс крупнолистовой чёрный чай. Пока в чайнике закипала вода, успел подкрепиться бананом. Заглянул в телефон, проверяя доступ к интернету. Антенны в верхней части экрана показывали максимальное значение.

Отъезд Эльзы вызывал в нём всё нарастающее беспокойство. Здоровое мужское влечение изводило. Но форсировать события означало осквернить целомудренные чувства. Отодвигая близость, он смаковал клокочущий в сердце гейзер, упиваясь запрятанными в пылкой душе сантиментами.

Горячий чай обжигал обветренные губы. Он напомнил себе купить гигиеническую помаду. Обдумывать детали последующих глав книги было проще, измеряя гостиную шагами. Слишком напряжён для сосредоточенной работы. Эльза заполняла собой все мысли, все чувства. Прекрасный образ не исчезал из сознания, мешая работе, принуждая каждые пять минут проверять телефон. Призывать себя к терпению, ругать за неспособность к разумному безразличию было бессмысленно. Душевное смятение не отпускало.

Обмануть себя не получится. Пока Эльза рядом, ему будет трудно сосредоточиться на книге. Единственный абзац – вот и весь урожай за сегодня.

Входящий видеовызов застал его на кухне с пакетом сока. Эльза говорила шёпотом. По заднему фону он узнал одну из спален.

– Софья уснула, – сказала она. – Умаялась собирать игрушки, которые сама же и раскидала. Не буду её тревожить. Пусть поспит часок.

– Вы готовы к отъезду?

– Поедем, как только Софья проснётся.

– Буря вот-вот начнётся, – предупредил он.

– Ничего страшного. Буря это часть жизни. А ты чем занимаешься?

– Хочу накормить себя варениками со сметаной. А до этого пытался работать.

– О, холостяцкий обед.

– Можешь предложить что-нибудь другое? Борщ? Или пюре с сосисками?

– Прости, я перемыла всю посуду, а морковный салат мы съели. Есть пачка изюма, но думаю, вареники взрослого мужчину насытят лучше, чем сушёный виноград.

Внезапно он всё понял. Вот же тупица.

– Можно мне прийти? – Нет, не так. – То есть, я скоро приду, если ты…господи. Уже иду!

Чёрные тучи тянулись за горизонт, не оставляя солнцу ни единого шанса. Волнения на море увеличились. Пожалуй, серфингом в такую погоду заниматься не надо. Ветер запросто поднимал высокие волны, а наигравшись, швырял их на промокший прибрежный песок. В воздухе витала стылая свежесть. Дождь польёт в любую минуту.

Он с детства не любил зонты и, пригнув голову, спешил к бунгало номер два. Эльза ждала у приоткрытой двери. Линялые джинсы заостряли элегантность длинных ног. Ни дать ни взять ученица десятого класса.

– Всю причёску испортил, – шутливо обронил он, заползая в неосвещённый коридор.

Она впервые сама приблизилась к нему и тщательно пригладила спутавшиеся волосы.

– Какой ты красивый.

Ему хочется мурлыкать как соскучившемуся по ласке коту. Он еле сдерживается от подобной глупости.

– Ты всё перепутала. Это ты очень красива.

Её шелковистые волосы переливаются между пальцами его рук. Она дрожит, голова легко покачивается на хрупкой шее. Он взял её за руку и повёл в свободную спальню. Постарался бесшумно закрыть за ними дверь, чтобы не разбудить Софью.

Покрывало с кровати отправилось в угол. Неровное дыхание любимой женщины придало ему решительности. Дубовое смущение осталось за дверью. Наружу прорывалось давно забытое ощущение обладания покорной женщиной. Сама собой с жаждущих тел соскользнула одежда. Естество плоти торжествовало. Горячие тела прижимались, жадно сплетаясь в одно целое. Ладони без устали скользили по округлостям, губы липли к губам, спускаясь ниже и ниже. Из каждой поры сочилась патока. Покрытые сахаром губы горели.

Пальцы находили друг друга в полутьме, ногти впивались в кожу. Движения ускорялись. Плечо болело от покусываний. Сдерживать стоны становилось всё труднее. Спины изогнулись, а животы пристали друг к другу. Дрожь в безвольном теле длилась вечность.

Он откинулся на спину, тяжело дыша. Она положила голову ему на грудь.

– Ты…

– Да. – Он почему-то не прочь закурить. За надёжными створками ставен свистел ветер.

– Ты сумасшедший.

– И снова это сделаю. И снова. И снова.

Она зажала ему рот ладонью.

– Перестань, а то я сойду с ума.

– Я люблю тебя.

Через десять минут чресла окрепнут, и он снова захочет погрузиться в пленительный каскад экстаза. А сейчас его клонило в сон. Он гладил в темноте лишённое изъянов лицо, думая о вечности.

– Так непривычно, – шепнула она. – Мы знакомы меньше недели.

– Это не мешает нам лежать сейчас здесь.

– Секс это не любовь, – её палец наматывал круги у него в пупке. Ему щекотно, но он держался. – То есть, я хотела сказать, любовь это не только секс.

– Я люблю тебя.

Она не разбрасывалась словами, а лишь сильнее прижалась к нему, выражая, таким образом, свою привязанность. Ему снова девятнадцать и мир полон тайн. Он перевернул Эльзу на спину. Антракт окончен, настало время второго акта.

Они договорились встретиться самое позднее через час, чтобы вместе ехать в гостиницу. Ему нужно было вернуться в бунгало за паспортом. Ещё следовало обесточить приборы. И сполоснуться. При Эльзе он пока стеснялся это делать. Заниматься сексом в темноте одно, а принимать душ в спальне при включенном свете совсем другое.

Запахнув халат, Эльза ушла проведать Софью, а он отправился к себе. Стихия бесновалась. Ветер наотмашь бил по лицу. Моросящий дождь заползал за шиворот, вынуждая ускорить шаг. Море бурлило. Он впервые в жизни видел так близко форменный шторм. Чёрная вода пенилась, волны беспорядочно сталкивались, рассыпаясь на множество холодных брызг. Будет жаль, если кубинский песок смоет.

Мокрая одежда отправилась в стиральную машину. Перед тем как залезть под горячую воду, Андрей прошёл на кухню. Вода в чайнике успела остыть, а до отключения электроэнергии оставались считаные минуты. Холодильник за ночь успеет разморозиться. Придётся съесть его содержимое, чтобы оно не испортилось.

Горячая вода смыла пот с дождём. В паху непривычно тянуло. На загоревшей коже ещё полыхали прикосновения женских губ. Невообразимые изменения всего за неделю. Желание стать писателем и творить вдали от муравьиной суеты, направили его на сайт кемпинга. Астма Софьи привела в кемпинг Эльзу. Что это – стечение обстоятельств или судьба, в которую он не верил? Как писателю, ему по душе был второй вариант, хотя слово «судьба» ему не нравилось. На людей влияли другие люди, религия, воспитание, экономическая и культурная формации, но только не судьба. Соглашаться с тем, что всё предначертано, значит верить в нерушимость когда-то и кем-то установленных правил.

Что проще – выиграть в лотерею семь из сорока девяти или влюбиться в соседку с первого взгляда? Он считал, что больше шансов угадать семь цифр. Она могла приехать с мужем. Или уехать раньше, чем приехал он. Или быть старше, чем он, на пятьсот миллионов лет. А ещё могла быть жива его жена. Кстати это хороший пример того, как поступки других людей, в данном случае убийцы, кругами расходятся по воде, порождая массу новых событий, которые при других обстоятельствах не могли произойти. И где же в этой схеме место судьбе?

Горячий душ снял большую часть усталости. Он потянулся за полотенцем, висящим на поручне за раздвижными дверями, думая о предстоящей поездке в Екатеринбург. Капля геля для тела незаметно стекла с внутренней стороны кабины в поддон со сливом. Не верящий в судьбу Андрей вытирал волосы, когда нога так неудачно встала не на то место. Мир пришёл в движение. Он потерял равновесие, отбросил полотенце, хватаясь руками за торчащий смеситель. Мокрая лейка выскользнула из ладони. Подушечки пальцев потеряли сцепление с предметами. Испугаться он не успел, потому как вылетел из кабины через проём спиной вперёд. Лопатки встретили твёрдую поверхность пола. А следом полёт закончил и затылок. Зато из глаз полетели сверкающие искры. Череп раскололся на две половины. Во всяком случае, боль была жуткая. Такое недоразумение могло случиться с любым другим, но только не с ним.

На потолке разом погасла россыпь светодиодных ламп, погрузив спальню в летаргический мрак. Распростёртое тело Андрея Крапивина осталось неподвижно лежать в запертом изнутри доме.

Сначала она решает, что термометр сломался. Что взять с напичканной электроникой штуки. Когда же щупает лоб дочери и повторно меряет температуру, то понимает, что никуда они сегодня не поедут. Электронная пищалка показывает фантастические тридцать девять и три градуса. Софья ворочается во сне, отказываясь просыпаться. Ослабевший организм бережёт энергию. Она смачивает холодной водой носовой платок и кладёт его, свёрнутый полоской на раскалённый лоб дочери. Бедный ребёнок.

В казённой аптечке нет даже детского парацетамола в виде сиропа со вкусом клубники, а ранее купленный закончился. Эльзе пришлось разобрать сложенную к отъезду сумку, на дне которой лежали привезённые с собой лекарства. Ингалятор, леденцы от кашля, бальзам «звёздочка» в форме карандаша, аспирин, фурацилин, супрастин, да дешёвый аналог «називина» под названием «риностоп». Всё. Не лекарства, а чепуха. Что она за мать, раз не додумалась взять с собой элементарные жаропонижающие средства. Врач не оставил рецепт на антибиотик, но в магазине был аптечный киоск. Придётся идти за сиропом, а то и за жаропонижающими свечами на площадь.

Ветер норовил захлопнуть дверь. Приходится надавить плечом. Дождь стекает с крыши веранды со звуком падающего гороха, образуя дождевую завесу. Сквозь это покрывало она видит, как на поверхности моря из воды выдуваются хлопья пены. Грохот волн под стать пушечным выстрелам. Она возвращается в дом в крапинках дождя. Кто знает, как в этом городе устроена работа магазинов при такой погоде. Что если аптека сегодня не работает? Софья может проснуться, а её нет рядом. Ребёнок подумает, что её бросили. Нет, ей нельзя оставлять дочь.

Она могла бы попросить Андрея сходить в аптеку. Его номер уже вбит в список её контактов. Длинные гудки прекращаются спустя минуту. Он не отвечает. Занят или не слышит. Позвонит чуть позже. Если он и на этот раз не ответит, она позвонит Фёдору.

А если температура у Софьи поднимется выше хотя бы на десятую градуса, она позвонит в неотложку.

Софья бредит во сне, вновь и вновь повторяя фразу, произнесённую ей на карнизе подоконника их старой квартиры. «Мама, не надо…Мама, не надо». Но она прыгнула с дочерью на руках, рискуя погибнуть в рыхлом сугробе. В огне они умерли бы без вариантов.

Плач дочери переходит во всхлипы, то затихая, то становясь громче. Где дочка могла подхватить лихорадку? Эльза растворяет в столовой ложке толчёную таблетку парацетамола. Ругая себя, решительно вливает горькую жидкость Софье в рот. Девочка кашляет, вяло сопротивляется. Делает глоток воды и падает на подушку.

– Спи, милая. Мама рядом.

Знакомый голос успокаивает ребёнка. Она забывается прерывистым сном. В неокрепших лёгких неутешительно булькает мокрота, которой не было ещё несколько часов назад.

Электричество отключают не вовремя, отбросив реальность в средневековье. Приходится искать свечи в темноте. Слабый свет оставляет на стенах нечёткие тени. Андрей всё не идёт. Она начинает беспокоиться. Разыграть спектакль, чтобы переспать с ней? Воспользоваться её неопытностью и желанием довериться? Это на него не похоже. Наверняка есть причина, которая его задерживает.

Она сидита возле больной дочери в окружении расставленных свечей и ждёт Андрея. Сквозь толстые стены до неё доносится звериный рык осаждаемой дом стихии.

Вязкое небо извергает на землю потоки воды. Спасаясь от удушения, из затопленных нор вылазят дождевые черви. Дорога кишела раздавленными телами. Почему они всегда лезут на дорогу? Стеклоочистители работают на износ. Из-за плохой видимости водитель снижает скорость до сорока километров в час. Отсутствие пятничных пробок экономит время на светофорах, позволяя не выбиваться из графика.

Грозовые тучи периодически разрождаются молниями. Электрический разряд вспарывает размером с континент чёрное брюхо нимбуса, высвечивая клубящиеся потроха. За световой частью шоу запоздало следует звуковая. Перекаты грома заглушают грубый шелест шин по сырому асфальту, побуждая внутренности невольно сжиматься.

Сборщик-инкассатор скучает на переднем сиденье инкассаторской машины. Горячий воздух печи обдувает заколевшие ноги. В термосе плавают веточки травяного чая. Он отпивает сладкую жидкость (витаминный общеукрепляющий сбор номер один со слов жены) из крышки термоса вприкуску с солёным крекером. Он не предлагает чай коллегам, зная, что те всё равно откажутся. Инструкция не велит.

Выходные пойдут прахом, думает он. Даже олухи из гидрометцентра с выводком космических спутников не знают, когда закончит лить, так что о пляжном отдыхе можно забыть. Жена давно просит починить детскую кроватку. Теперь не отвертеться. И почему буря началась не в понедельник? Два часа до конца рабочей смены.

Строительный трест возвёл себе штаб-квартиру из облицованного мрамором чуда с протыкающим небо вычурным шпилем. В ясную погоду шпиль видно из любой точки города.

Водитель, он же Старший бригады, подъезжает максимально близко к входу. Ему запрещено покидать салон. Сборщик с Охранником синхронно выскакивают под проливной дождь, отступая от предписаний, обязывающих Охранника выходить первым. Дождевики, защищающие рации от намокания шуршат. Бронежилет давит на плечи.

На входе показывают местной охране удостоверения личности. К ним прикрепляют сопровождение в количестве двух единиц. Неправильно разрешать посторонним разгуливать по зданию со служебным оружием без сопровождения. Сравнения физических параметров напрашиваются сами собой. Вывод не в пользу сопровождающих. Щуплых в инкассации не держат.

Парни проявляют нездоровый интерес к его кобуре. В ковбоев в детстве не доиграли что ли. Забавно.

Лифт поднимает всех четверых на третий этаж. Во время движения из динамиков на потолке звучит какой-то регтайм. В зеркальном отражении лица мужчин до предела напряжены.

Главный бухгалтер проверяет доверенность и служебное удостоверение, внимательно сличая фотографию с ним сегодняшним. Сборщик хочет отпустить шутку про то, что годы никого не красят, но внутренний предохранитель смывает двусмысленную фразу с языка до её озвучивания. В сейфовой комнате никого кроме них. Охранник занял позицию по ту сторону армированной двери.

Женщина подвигает к нему три препроводительные ведомости. Он переводит взгляд с одного листка на другой, сверяя цифры. То же проделывает с накладной и квитанцией о приёме денег. Цифры везде совпадают. Семьдесят пять миллионов рублей. Две инкассаторские сумки по восемь килограмм каждая.

Он давно перестал мечтать, на что потратил бы незаслуженное богатство. Слишком болезненно происходило возвращение из воздушного замка в двухкомнатную квартиру панельного дома. Воспринимает вверяемый груз, как разноцветную бумагу, а себя как носильщика.

Оттиск на пломбе чёткий. Сама пломба соответствует шаблону. Усики шпагата тянутся на дозволительную длину.

– Вас сопроводят до банка, – ставит его в известность Главный бухгалтер.

– Это исключено. – Сборщик искусно скрывает негодование. – Пункт три точка два методических рекомендаций Банка России номер тридцать три МР не рекомендует допускать посторонних лиц к спецавтомобилю.

Почему все главные бухгалтера такие мужиковатые? Конкретно у этой груди что надо, а вот лицо подкачало. Сморщенный перец.

– Вы меня не поняли. Наши сотрудники будут двигаться на своём транспорте, пока не удостоверятся в положительном исходе поездки.

– Старшему бригады это не понравится. Я сообщу ему о нештатной ситуации.

– Делайте, как считаете нужным. Моё дело предупредить вас.

И правда, чего это он. Наверное, хотел показать, кто из них двоих мужик.

– Что за автомобиль?

– Лэндровер.

Когда с формальностями покончено, он уходит, оставляя на память натёкшую с дождевика лужицу. Рапортует в рацию о начале спуска. От веса содержимого брезентовых сумок ноют запястья. По одной сумке в каждой руке. Охранник-инкассатор прикрывает тыл. Расстёгнутая кобура указывает на серьёзность положения. В лифте спускаются без посторонних. Местная охрана, жуя сопли, идёт по лестнице.

Проходят через турникет под пристальным вниманием дежурного. Высокий уровень адреналина в крови уже привычен.

Капюшоны не накидывают, чтобы не уменьшать видимость обзора. Гуськом выходят из здания. Он позади. Дождь хлещет пуще прежнего. Из пересыщенной ливневой канализации вытекает грязная вода. Жена проест ему уши, горюя по увядшим на даче петуниям.

Дверь броневика автоматически отползает в сторону, обнажая пустое пространство. Водитель наблюдает за ними через пуленепробиваемое стекло. Сборщик первым запрыгивает внутрь, ставит сумки в грузовой отсек-накопитель. Смахнув с ресниц воду, притрагивается к кобуре. В мире полно охотников до лёгких денег, наплевательское отношение к службе дорого обходится. Замыкающий охранник приземляется на сиденье. Дверь позади него резко захлопывается.

– Как прошло? – интересуется Старший бригады.

Сборщик-инкассатор пересказывает новости, свои впечатления от набухших грудей.

– Зачем тогда нужны мы? – вопрошает Старший бригады. Его спокойствию можно позавидовать.

– Чтобы было кому отвечать, – подаёт голос Охранник-инкассатор.

Фольксваген отъезжает от точки инкассации. Полтора часа до окончания смены. Кому пришло в голову открыть отделение на границе города? Сколько себя помнил, оно всегда там было. Ещё когда называлось сберкассой.

Запотевшие изнутри окна напоминают о подошедшем сроке замены воздушного фильтра. Им в хвост пристраивается Рэндж Ровер обтекаемой как у космического корабля формы. Зарплаты инкассатора хватит на два дня аренды автомобиля такого класса. Это не считая бензина. Автомобиль треста то выныривает из дождя, прижимаясь к ним, то снижая скорость, растворяется в прямом как рельса ливне.

У него есть минут двадцать, пока они продираются через нескончаемый водопад, чтобы разобраться с содержимым термоса. Выливать жалко, а возвращаться домой с недопитым чаем нельзя. Жена обидится. А это чревато отсутствием секса, чего он допустить не мог. Три дня без секса и он не человек, а ходячий сгусток желаний. Зачем доводить положение до критической формы?

Старший бригады колдует над печкой, направляя струи тёплого воздуха на лобовое стекло. Встречные легковушки изредка выскакивают из потёмок с черепашьими скоростями. Их противотуманные фары тают в боковом зеркале автомобиля инкассации. По ощущениям сейчас полночь. По часам на приборной панели только шесть. Радио в автомобиле нет.

Бам! Переднее правое колесо наезжает на залитую водой выбоину. Испугаться инкассаторы не успевают. Мягкая подвеска минимизирует ущерб от тряски.

– Забыл, что она здесь.

На этом все извинения водителя заканчиваются.

– Я пробил новый люк в крыше! – потирая макушку, говорит охранник.

– За ремонт вычтем из премии, – откликается водитель.

Сборщик до крови прикусил язык. На ширинке растекается мокрое пятно пролитого чая. Важные органы, слава богу, не задеты. Он промокает пятно салфеткой и завинчивает крышку термоса. Надеется, что их конвоиры не пропустили яму-ловушку.

Гнилой дождь сделал их пребывание на крыше до невозможного суровым. Чем яростнее сверкало небо, тем сильнее становилась ядовитая злость в озябших телах. Водосток утилизировал потоки, а то бы они давно уже плавали в мутной воде. И всё равно приходилось лежать в луже.

Укутавшись в армейскую плащ-палатку, Горбун вдыхал кислый сигаретный дым, сползавший в лёгкие и унимающий щемящую грудную боль. Едкий дым выжигал глаза.

Счастливчик справил нужду, сидя на корточках в углу крыши. Его ливень тоже порядочно достал. Он подполз к Горбуну и больно толкнул его в бок. Перед ним возникло перекошенное злобой лицо.

– Я замёрз, – сказал он.

– Надо было теплее одеться.

– Штаны насквозь промокли. Нос не дышит. И я хочу есть.

– Для чего ты это мне говоришь?

– Рейс отменили. Мы зря здесь покрываемся плесенью. Сегодня не наш день.

– Мне бы сообщили. – Горбун показал Счастливчику телефон. – Видишь, сообщений нет. Значит всё по графику.

– Связь могла нарушиться. Льёт ведь как из ведра. Только такие мудаки как мы могли проторчать в этой дыре столько часов.

– Воспринимай неудобства как плату за будущий куш.

– Через час я сваливаю!

– Мы будем ждать, сколько понадобится.

– Не указывай мне, старый. – Он больше не считал нужным церемониться с этой прокуренной крысой. – Признай, что облажался.

– Не поднимай высоко голову.

– С начала грозы мимо проехало всего два автомобиля. Часто ты задираешь голову в дождь?

– Мне тоже хреново, но я не жалуюсь, – Горбун чуть не добавил «как баба». После этого они спецились бы в драке. – Давай так. Если через час их не будет, я признаю неудачу, и мы зависнем в баре до утра. За мой счёт.

– В таком виде? С оружием?!

– Заедем ко мне переодеться.

Счастливчик обдумал предложение. Бесплатная выпивка одержала победу.

– Ровно час, – он поднял вверх указательный палец.

– И ни минутой больше. Съешь галету.

– Иди ты!

Счастливчик приник к холодной крыше, считая в уме оставшееся время.

– После работы домой? – спрашивает Сборщик у Старшего бригады.

Фольксваген на финишной прямой. Бравые парни из треста не отстают. Фары с лазерно-люминофорным освещением ни с чем не спутать.

– Так точно, – отзывается тот. – В такую погоду только домой. К тёплым щам и перцовке.

– К ласковой жене, – добавляет Сборщик, потому что думает о сексе.

– Это если повезёт, – улыбается водитель. Сраный подкаблучник, вот он кто.

На особо сложном участке дорога петляет. Старший бригады опытный водитель, ездил этим маршрутом неоднократно. Знает, где нужно сбросить скорость, а где крепче стиснуть руль. Застрять в кювете то ещё удовольствие.

Вот и долгожданный спуск к банку. Пустынный плац чернеет от сырости в безжизненном свете одиночных фонарей.

– Ребятушки всё, – радостно произносит Охранник.

– Тем лучше. – Старший бригады сплёвывает в стаканчик комок никотиновой жвачки. Борьба с курением проходит с переменным успехом. – Они меня всю дорогу нервируют. Никакого уважения к нашей профессии. Пусть попробуют отслужить в армии, сдать нормативы, не брать кредиты и соответствовать прочей херне, без которой не берут на службу. Мы на войне! Мы профессионалы! Присосались к муниципальным контрактам как шлюхи к…Всё о прибавочном продукте думают, а работать не хотят. Налоги они оптимизируют, как же. Воры! А мы им денежки таскаем. Дайте мне сигарету!

– Всё пучком, шеф.

– Дай мне эту чёртову сигарету, Серёга!

– Да откуда, – пожимает плечами Сборщик-инкассатор. – Я же не курю.

– Смотрите в оба! Мы подъезжаем.

Час до конца смены.

Сигнал интернета такой слабый, что страницы не загружаются. Только впустую растрачивается заряд аккумулятора. Она отрезана от внешнего мира на берегу беснующегося моря с больным ребёнком на руках. Без электричества, с догорающими свечами, от запаха которых кружится голова. Андрей так и не появился. На смену отчаянию пришло разочарование. Нельзя доверять красивым мужчинам. Признавать, что чуть подвело её, было больно.

Софья ворочается на кровати в пограничном состоянии. Температура стабильно высокая. Раскалённый лоб разве только не светится. У Эльзы нет выхода. Фёдор не идёт за ключом-картой, думая, что она поедет на вокзал утром. Глухие телефоны не в числе её любимых игр. Значит, она сама пойдёт к нему. Ребёнку нужен антибиотик.

– Не теряй маму, малыш, – шепчет она дочери на ухо.

На ней джинсы и футболка. Зонта в бунгало нет, а пляжный гигант не в счёт. Да и чем он поможет? Легче намокнуть, чем бегать за ним по пляжу. Балласт, одним словом.

Её отделяет от моря прочная стена мрака. Хорошо слышно его древнее глубинное дыхание. Как спустилась с веранды, промокла до нитки. В кармане завёрнуты в пакет пятьсот рублей. До чего же холодно. Босоножки вязнут в жиже из песка и воды. Надо выбираться на дорожку. Подгоняемая страхом идёт на ощупь, хромая нога не позволяет припустить бегом. Дремучая чаща переполнена призраками. Тени-убийцы вздымаются над листвой.

Она старается не смотреть на силуэт коричневого бунгало. Андрей поступил с ней жестоко. В голове не укладывается, как в одном человеке так органично сочетаются прекрасные и безобразные качества. Всё ложь. Он тоже ведёт список своих побед? Какой у неё порядковый номер? В мире нет женщины, не обманутой мужчиной. Когда же она научится разбираться в людях?

С площади на пляж течёт бурная река. Она держится обочины, часто спотыкаясь о корни деревьев. Надо посоветовать Фёдору, установить на спуске поручни. Почему эта идея не приходила никому на ум раньше? А если приходила, почему спуск до сих пор не оборудован? Слишком много почему для одного дня, глупая Эльза.

У Фёдора заперто, приходится стучать. Двойной раскат грома заглушает и без того слабый стук. Она поворачивается спиной и принимается стучать в дверь пяткой. Одно из двух – или он услышит, или она отобьёт себе ступню.

– Иду, иду!

Фёдор пропускает её внутрь, освещая дорогу свечой в подсвечнике. Фёдор никогда не подводит.

– Софье стало хуже, – с ходу сообщает она. – Мне нужна ваша помощь.

– Что с ней? – Он протягивает ей вафельное полотенце. Она с благодарностью принимает его, зная, что после использования её волосы будут неказисто торчать.

– Температура поднялась. Мы не поехали в гостиницу. Утром поезд, и я не знаю, что делать. Могли бы вы позвонить в неотложную скорую помощь? Сироп от кашля не поможет так быстро поставить её на ноги. Не то время моя дочь выбрала для болезни.

Фёдор не спрашивает про Андрея, а только качает головой.

– Телефон не работает. Ни стационарный, ни сотовый. Конец света какой-то.

– Что же мне делать?

– В магазине может быть связь, – размышляет Фёдор.

– Я схожу. Заодно куплю парацетамол или виферон.

– Вместе пойдём.

Он отдаёт ей свой дождевик и задувает перед выходом свечу.

Сборщик-инкассатор смотрит на часы, удовлетворённо отмечая, что сегодня они уложились в график. Вынимает из накопителя увесистые сумки, внутри которых запечатано целое состояние. Зарплата обычного инкассатора за двести лет. Почему-то все сравнения напрашиваются с зарплатой. Тормозят. На потолке загорается лампа. Опять придётся мокнуть. Он кивает напарнику, готовясь к высадке.

Автоматическая дверь отъезжает на полозьях, впуская в салон осеннюю прохладу. Охранник ныряет под ливень, одновременно оглядываясь по сторонам. Он это умеет. Служебный вход в банк на расстоянии вытянутой руки.

Никто не замечает упавший сверху шарообразный предмет, напоминающий ёлочную игрушку. Охранник стучит в запертую дверь с силой, способной поднять мертвецов из могил. Только однажды, уже и не вспомнить по какой причине, они заходили в хранилище через операционный зал, пронося деньги на виду посетителей.

В этот момент у передних колёс Фольксвагена рождается вселенная. Совсем не как в школьном учебнике астрономии. Тротил расщепляет гранату на атомы, атомы на нуклоны, нуклоны на кварки, кварки на преоны. Из-под днища фургона летит смертоносный фонтан искр. Осколки дырявят бронежилет, режут артерии, вырывают из тела куски мяса, превращая внутренности в фарш. Ударная волна разметает людей как пушинок. Охранника-инкассатора вдавливает в стену, на месте лица кровавая каша, череп лопается как гнилой арбуз, обнажая белое содержимое. Кровь смешивается с водой. Дикие крики Старшего бригады теряются в порывах ветра. Его ноги изрешечены. Один осколок пробил мошонку.

Больно, мама! Мёртвый сборщик-инкассатор плашмя приземляется на живот. Его смена окончена. Инкассаторские сумки плюхаются в лужу неподалёку.

Толковый словарь Ожегова определял решимость как готовность принять и осуществить своё решение, аналогично Смелость. Все хотят быть богатыми, но мало кто готов платить за богатство требуемую цену. Вот почему вокруг так много нищих нытиков, предпочитающих ругать политический режим, но не рисковать иллюзорным благополучием для достижения настоящего процветания.

Горбун со Счастливчиком чихать хотели, если не сказать грубее, капитализм или коммунизм закреплены в конституции в качестве главенствующей модели развития государства. Им всё равно, диктатор, военная хунта или откровенный фашист управляют обществом. Они хотели денег. Деньги в почёте при любом режиме. Деньги смещают планеты с орбит, остужают звёзды, рождают сверхновые раньше намеченного срока. Ради денег на земле начинаются войны, целые народы встают на заре с нагретых постелей, безостановочно вращая планету натруженными ногами ради прозаического куска хлеба. Всё подчинено хрустящей власти вожделенных купюр, этому неувядающему мерилу успеха, этому исполняющему желания золотому тельцу.

Свет фар инкассаторской машины блуждал по затопленной площади. Маленькая война двух бывших заключённых за своё место под солнцем вступала в решающую фазу. Решимость забрать принадлежавшие им по праву достойного деньги не отпускала разгорячённые умы. Кровь кипела в висках, заставляя забыть о мокрой одежде и прочих неудобствах.

Горбун дал сигнал напарнику держать пистолет наготове. Он высунул голову, прикрытую шапкой с прорезями для глаз из укрытия, разъединил предохранительные усики и выдернул чеку гранаты, отрезая себе пути к отступлению. Дождь избавил их от свидетелей, сделал невидимыми для невольных зрителей. Устраиваясь на работу, инкассаторы добровольно взяли на себя риски стать жертвами ограбления. Всё честно. Как говорят лицемерные янки – это всего лишь бизнес.

Он разжал затёкшую ладонь, отпуская смертоносную игрушку в свободное падение, прямо под ноги ничего не подозревающего носильщика денежных мешков. Три секунды до взрыва. Юркнул в укрытие, зажав для проформы уши. Граната откатилась под переднюю ось Фольксвагена. Ударник запала разбил капсюль, воспламеняя пороховой замедлитель. Детонатор подорвал заряд тротила, разрывая гранату на множество поражающих элементов. Пууу. Звук подрыва гранаты походил на усиленный оружейный выстрел. Кусочки металла с рваными краями разлетелись по округе, застревая в людях, кирпичной кладке, подвеске и внутренностях автомобиля.

На асфальте лежали два неподвижных тела. Водитель корячился в кабине.

– Давай! Давай! Давай! – прокричал он Счастливчику, направляя ружьё вниз, на раскуроченный взрывом фургон. – Не дай этой суке дать сигнал тревоги!

Счастливчик совершил посадку на крышу автомобиля. Передние колёса спущены, из-за чего фургон накренился. На скользком покрытии кроссовки разъехались. Он растопырил ноги, балансируя руками. Не тратя времени, спрыгнул вниз. Замер перед распахнутой дверью бронеавтомобиля. Водитель в шоке, смотрит перед собой, и не пытается сопротивляться. В салоне ни души. Не совещаясь с совестью, Счастливчик дважды выстрелил в затылок Старшего бригады. Первая пуля оторвала мужчине правое ухо и застряла в покрытом брызгами крови лобовом стекле. Вторая пробила череп и вылетела через глаз. Ватное тело навалилось на руль. Протяжно взвыл траурный гудок в сто двадцать децибел.

– Хрен собачий! – выругался Счастливчик и полез в салон, прекратить эту вакханалию.

Горбун повторил опасный кульбит, чтобы сэкономить время и не слазить с крыши тем же путём, каким они сюда залезли. Спрыгнул в лужу, удивляясь собственной прыти.

– Заткни эту штуку! – прорычал он.

– А я что делаю!

Горбун поддел носком ботинка первое тело. Лицо мертвеца переехал поезд. Теперь и родная мать не узнает.

Из покорёженной осколками двери высунулась заведующая отделением банка. На вытянутом лице читался вопросительный испуг.

– Плохая идея! – заявил Горбун, вскидывая ружьё и нажимая на спусковой крючок. За камеры видеонаблюдения он был спокоен. Они не могли вести качественную съёмку при таких погодных условиях. Пролетев выше головы, пуля воткнулась в дверную раму. Женщине хватило выдержки запереть дверь изнутри. Обратный отсчёт пошёл.

Он ткнул дулом второе тело, удостоверяясь, что оно не представляет опасности. Спина изобилует осколочными отверстиями. Кисть болтается на лоскуте кожи. Типичный мертвец.

– Хватай сумки! – приказал он Счастливчику. В сумках видны маленькие дырки. Некоторые пачки купюр могло пробить насквозь. С ущербом разберутся потом. Нужно спешить.

Оса ужалила его между лопаток. Он упал навзничь, не в силах вздохнуть. Тело отказывалось слушаться хозяина. Холодные пальцы забрались под кожу на спине, расковыряли мясо и тянули позвоночник. Бронежилет не спас от выпущенной в упор пули. Вот как, оказывается, умирают.

Счастливчик склонился над ним. Стянул с него шапку, упёр горячее дуло в щёку, оставляя на ней красный след ожога.

– Я позабочусь о твоей доле, старик. Вино, девки, сам понимаешь. Э, нет, ружьё тебе ни к чему. Имеешь что возразить? То-то же. Твоё время вышло, Горбун. Ты одно из многих моих неуютных воспоминаний. Сделай мне одолжение. Передай отцу, что я надолго здесь задержусь и ни в коем случае не повторю его судьбы. Он многому меня научил. Например, что нельзя верить старым козлам вроде тебя. Почему-то вы считаете себя умнее других. Это не так. Прощай!

Счастливчик отгородил ладонью своё лицо, защищая его от кровавых брызг. Пуля размозжила Горбуну висок. Тело грабителя дёрнулось и затихло. Счастливчик взял ружьё, сунул пистолет за ремень брюк, свободной рукой подхватил обе сумки и засеменил по площади к перекрытой шлагбаумом старой дороге. Он и не знал, что прорва денег так много весит. Сколько там? Неужто в действительности семьдесят пять миллионов?

Фары Рэндж Ровера, отставшего от машины инкассации из-за пробитого колеса, высветили согнувшуюся фигуру грабителя в самый неподходящий момент. Укрыться на площади было негде. Мощный внедорожник и убийца стояли друг против друга.

– Ублюдки! – прокричал он, открывая огонь наугад. Яркость фар не позволяла вести прицельный огонь. Выпущенные пули исчезли в неизвестном направлении. На перезарядку не было времени. В ружье оставался один патрон. Запасные лежали в плаще Горбуна.

Автомобиль тронулся с места прямо на Счастливчика. Коррида с русским акцентом. Рёв двигателя нарастал. Перед тем как отпрыгнуть в сторону от неуклюжей машины, Счастливчик успел всадить пулю в лобовое стекло. Его зацепило крылом и подбросило вверх. Закон притяжения бросил его на асфальт, ружьё отлетело. Хруст рёбер спровоцировал вопль. Автомобиль развернуло, из салона выскочили люди.

– Ближе, суки! Я вас не вижу! – кричал оглушённый болью Счастливчик. Он вставил новый магазин в основание рукоятки пистолета и прицелился. Первыми двумя выстрелами уложил бежавшего к нему человека. Тело рухнуло в метре от него. Второй человек резко изменил направление и побежал в сторону супермаркета.

Счастливчик не стал стрелять в него, а схватил сумки с деньгами. Каждый вздох приносил боль. Направил пистолет на сбивший его автомобиль, подошёл вплотную и заглянул в салон. На переднем пассажирском сиденье находился труп. Голова повёрнута набок. Нижняя челюсть отсутствовала. Выстрел из винтовки получился удачным.

Он стащил тело на асфальт, обошёл блестящую громадину и залез на водительское сиденье, бросив сумки под ноги. В багажнике, не отделённому от салона глухой стеной что-то щёлкнуло. Он вытянул шею, нацелив пистолет на задний ряд кресел. Дверца закрыта, никто не дышал ему в затылок. Неизвестные помощники инкассаторов не были вооружены даже водяными пистолетами. Что за напасть надоумила их бросаться на оружие с голыми руками? Минус две жизни ради чужих денег. Или не чужих? Да не, хозяева денег в ковбоев обычно не играют, нанимая для этого парней попроще.

От обилия кнопок разбегались глаза. В подлокотнике нашёлся смарт-ключ. Он нажал кнопку «Старт». Подсветка приборной панели засияла аквамарином. Когда машину найдут, он будет уже далеко. Одно касание кожаного руля развернуло многотонный автомобиль. Вот это управляемость! Он снял мокрую шапку, подмигнул себе в зеркало. Въехал в кусты, приминая их к земле. А вот и Старая дорога. Девяносто девятая Лада дожидалась хозяина с упавшими на капот ветками, обломанными шквалистым ветром. Он пригнал её утром, ещё до начала бури. Скрутил все номера и хорошенько их спрятал. Чёрта с два он сядет в это корыто.

Они выйдут на продавца по выбитому под трамблёром номеру агрегата, и он опишет твою внешность, сказал внутренний голос.

Не беда. Отращу бороду и переберусь в столицу. Куплю квартиру за наличку, остальное вложу под проценты. Через год история утихнет.

В иномарке установлена система GPS или Глонасс! Твой маршрут отследят через спутник!

Через несколько километров я спущу машину с обрыва, а сам пересяду на лодку. План Горбуна не так уж и плох. Надвигается ночь. Искать меня в такую погоду никто не станет. А к утру дождь смоет все следы. Ещё одна причина – размытая дорога. ВАЗ застрянет там, где проедет его престижный собрат. Этот автомобиль подарок судьбы.

Внутренний голос заткнулся, уступив место героиновому голоду. Ломка давала о себе знать повышенной потливостью. Он не вкалывал дозу больше шести часов, приберегая её на угощение после рейда. Дискомфорт абстиненции выражался в мерзком ознобе, поднявшем на бунт каждую клеточку организма. Он утопил педаль акселератора в пол, впрыскивая топливо в камеру сгорания. Цифры на электронном спидометре поползли вверх. Приятное урчание двигателя успокаивало нервы. Грязь разлеталась из под широких колёс. Неровности дороги с лёгкостью проглатывались пневмоподвеской. Чтобы закрепить свой новый статус, он бы сейчас не отказался от кубинской сигары и бокала мартини.

За годы после официального закрытия старой дороги асфальт окончательно пришёл в негодность. Природа отвоевала у человека эту узкую полоску между горой и морем. Из паутины трещин поднимались молодые побеги деревьев. Дорога огибала гору или холм, как он привык считать с детства, затем спускалась вниз, примыкая к многоуровневой развязке междугородней трассы. Он знал, что противоположный конец тоже перегораживали бетонные плиты. До них он не доедет, сменив направление ровно на половине пути. Затем продолжит путь пешком по крутому, местами пологому склону.

Он вспомнил, что забыл взять из ВАЗа сумку и треснул себя по лбу. Теперь ему некуда будет переложить деньги. Если только в багажнике не завалялось что-нибудь подходящее.

Его никто не преследовал. Армия не была поднята по тревоге, собаки не рыскали в грязи. Вертушки не слепили сверху лучами прожекторов как в шпионских боевиках. Буря благоволила ему. Он остановил автомобиль прямо на дороге и выключил фары. В кармане куртки, возле сердца лежал готовый к использованию шприц. Он загнул штанину и опустил носок, не снимая кроссовок. Снял колпачок с иглы, выпуская через нажатие на рукоятку поршня каплю мутного раствора. Нашёл на ступне нетронутый участок вены и погрузил туда иглу, вводя синтетическую дрянь в кровь. Процесс давно превратился из удовольствия в физическую потребность. Опиаты пустили в нём корни, и их аппетиты росли изо дня в день. А началось всё с безобидной сигареты, выкуренной с приятелями из класса за школой. Он хорошо помнил первый укол на квартире бывшей подруги. Три кубика мыльной жидкости в девственную вену принесли ему умноженный на тысячу оргазм. Эндорфины распирали изнутри, неся счастье и невесомость. Секс, еда и спиртное в сравнении с наркотиками – что плесневелый сухарь против трубочки с кремом.

То упоение кануло в лету, в отличие от ежедневной нужды новой порции на психофизическом уровне.

Узкие зрачки вперились в дырчатые инкассаторские сумки. Он одним движением сорвал пломбу. На сиденье справа от него выросла гора из обёрнутых кольцевой бандеролью пачек. Некоторые оказались испорчены осколками. Он насчитал в первой сумке четыре таких, что лишало его ни много ни мало двух миллионов рублей. Изъян в плане ограбления дорого ему обошёлся.

Проверять вторую сумку не стал, а тронулся дальше. Трещины на стекле мешали обзору, дождь попадал в щель от пули, намачивая деньги. Пришлось заткнуть её шапкой.

Он продолжал удаляться от места перестрелки, думая над тем, как при таком шторме сможет выйти в море на обычной лодке. Очередная нестыковка в плане разозлила его. И если бы не действие амфетамина, он бы вернулся на площадь и прострелил Горбуну голову ещё раз.

Он нажимал на кнопки, расположенные на оплётке руля, отыскивая подходящую его вкусам радиостанцию, когда прочная удавка сдавила ему горло.

– Зажми здесь, детка, и не отпускай, – сказал Фёдор, прижимая ладонь Эльзы к рваной ране на месте солнечного сплетения. Раненый захлёбывался кровью, без конца кашляя. Он был с ней одного возраста. Она не спрашивала себя, случайный ли он прохожий, или непосредственный участник бойни.

– А вы? – её голос дрожал. Лекарство для дочери вылетело из взвинченной головы.

– Заскочу в магазин, узнаю, вызвана ли полиция.

Он оставил её сидеть одну в луже из крови, а сам двинулся к инкассаторской машине.

– Пожалуйста, не умирайте, – по её щекам текли слёзы. – Помощь уже едет. Ничего не говорите! Вы и так потеряли много крови!

Она косилась на лежавший ничком изуродованный труп в двух шагах от неё. Впервые видела мертвеца так близко. Природа наделила человеческую расу исключительным упорством, уравновесив ценное качество уязвимым телом. Умирать страшно в любом возрасте, но в тридцать лет особенно. Жизнь уже открыла все двери, однако не дала возможности побывать за каждой из них.

Фёдор скоро возвратился. От количества трупов на площади у него подскочило давление.

– Служба спасения в пути, – негромко сказал он.

– Что здесь произошло?

– Налёт на инкассаторов. – Фёдор сдул каплю, повисшую на кончике носа. – Эльза?

– Да?

– Он умер. Можно убрать руку.

– Ах! – вскрикнула она, зажимая рот окровавленной рукой. Дождь без умолку поливал бездыханное тело. Фёдор прикрыл бедняге глаза.

– Вам лучше побыть с дочерью, – он помог ей подняться. – Здесь не самое подходящее место для молодой девушки. Вот, возьмите.

Он протянул ей пузырёк с сиропом, который успел купить в аптечном пункте.

– Большое вам спасибо. А вы?

– В магазине никто ничего не видел, продавцы забились под кассы и не хотят общаться. Телефоны не работают, говорят, где-то повредило молнией вышку сотовой связи. В банке все переполошились, уповают на полицию. Кто-то обязан дождаться их прибытия. Всё равно они нагрянут в кемпинг. Я спрошу у врачей, смогут ли они зайти к вам.

Она кивнула в сторону автомобиля с полосой на борту.

– Там много убитых, да?

– К сожалению, – обошёлся Фёдор половинчатым ответом.

Её посетила страшная мысль.

– Андрей…?

– Его там нет. Сомневаюсь, что он как-то связан с этой трагедией. Постучите к нему. Всему есть объяснения.

– Хорошо. – Она уже не злилась на Андрея. Хотела прижаться к нему и забыть кошмар, свидетелем которого нечаянно стала.

Она пошатнулась, ловя руками воздух.

– Как вы себя чувствуете? Сможете идти?

– Не беспокойтесь. – Ей на ум пришёл детский стишок «Мы с Тамарой». Санитарка из неё вышла бы никудышная. – Не дойду, так доползу до Софьи.

– Держитесь левого края при спуске. Там больше деревьев. Держитесь за них, чтобы не соскользнуть в чащобу.

Счастливчик терял сознание. Не привыкший к голоданию мозг требовал притока кислорода. Яремная вена вздулась, кровь не возвращалась из головы в сердце. С вылезшими из орбит глазами, покрытыми кровавой пеленой, Счастливчик кряхтел на водительском сиденье, предпринимая вялые попытки высвободить шею от ремня. Пунцовое лицо исказилось гримасой отчаяния. Руки вцепились в удавку, не давая ей окончательно придушить его.

Вытянутые ноги упирались в пол, промокшая куртка ёрзала по кожаному сиденью. Автомобиль подпрыгивал на неровностях, теряя набранную скорость. Руль плавно крутился, чудом не кренясь, к темнеющему справа обрыву.

Изо рта Счастливчика пузырилась пена цвета перезрелой вишни. Он забыл про деньги и наркотики, мысли путались, мгновения ускользали. Пистолет мог изменить положение, но таился под слоем купюр, по сути, в недосягаемости. Умирать молодыми должны его враги. Себе он такой доли ни разу не помышлял.

Злобный окрик застревал в ушах:

– Ты убил моего брата! Ты убил моего брата!

Задушить Счастливчика мешал подголовник кресла. Ремень спиливал кожу до кровавых пузырей.

Автомобиль уткнулся решёткой радиатора в пирамиду из белого известняка, дремлющую у подножия горы. Удар в челюсть отправил Счастливчика в нокаут. Следующий удар размозжил губы.

Опомнился он с отведёнными назад руками, пристёгнутым к пассажирскому сиденью с помощью канцелярского скотча. Липкая лента до боли стягивала рёбра, с лица на грудь капала кровь. За окном мелькали редкие деревья.

– Мои губы! – он сплюнул себе под ноги сгусток крови. – Какого хрена я голый?!

Тот, чьего брата он убил, сохранял молчание.

– Эй, я к тебе обращаюсь! Где моя одежда?

Хрясь! Рукоять пистолета метко угодила в переносицу. Счастливчик жалобно взвыл, сыпля ругательства разбитым ртом.

– Убью! Вышибу мозги! В ногах будешь валяться! Су..!

Мужчина, не уступающий параметрами Счастливчику, занёс руку для удара.

– Не смей меня трогать! Уб..!

Хрясь! Нос Счастливчика превратился в раздавленную сливу.

– Ох, – простонал он, мотая чугунной головой. С разбухшего носа не переставая текла кровь. – Ох, мой нос. Ты сломал мой нос! В больницу. Отвези меня в больницу. Убью! Развяжи меня!

– Развяжу, когда приедем.

– Надо же, оно разговаривает! Куда мы едем? В полицию?

– Заткнись.

– Почему ты не убил меня? Отпусти меня. Забери деньги и отпусти меня. Я никому не выдам нашу тайну. Ох, я потерял много крови. Где моя одежда?!

– Я лично вырежу твоё сердце и скормлю тебе его кусочек за кусочком.

– Ты сердишься из-за брата? Мужик, всё честно, либо он, либо я. Я выбрал себя.

– Кусочек за кусочком, – Мужчина говорил таким голосом, что Счастливчик поверил ему.

– Кто ты? Кто за тобой стоит? Давай всё обсудим.

– За мной стоит моя мама, чьего сына ты убил.

– Прости меня, чувак. Он сам нарвался. Выскочил как ненормальный. У меня просто не было выбора. Зачем он так?

– Сейчас я выбью тебе глаз.

– Отвези меня в полицию, чувак.

– Заткнись.

Раз гора росла справа по ходу движения, Счастливчик, наконец, сообразил, что они возвращались к площади.

– Смотрю, ты прибрал деньги? – Он осторожно облизнул губы. – Что тебе до них?

– Ты вор и убийца. Ты заслужил смерть.

– Забирай все, только выпусти меня. Можешь сказать им, что деньги взял я. Меня не найдут.

– Мой брат был хорошим человеком. Ты принёс нашей семье много горя. Оставил детей без отца, а жену без мужа.

– Рано или поздно все умирают.

– Много горя.

– Вот заладил. – Счастливчик пытался незаметно выпутаться из клейких кандалов. – Мне жаль твоего брата, чувак, сколько можно повторять. Куда ты меня везёшь?

– Вершить правосудие.

– Чую я, моё представление о правосудии отличается от твоего, здоровяк.

– Правосудие всегда одинаково.

– Убей меня, а тело брось в канаву.

– Ты умрёшь не здесь.

– Ты говоришь, как робот. Есть в тебе что-то человеческое?

– Заткнись.

– Твоё любимое словечко, да?

– Ты много болтаешь.

– Давай выясним отношения как мужчины. Развяжи меня, и разберёмся прямо сейчас. Никакого оружия, только кулаки.

– Разбираться будем по моим правилам.

– Боишься? – Счастливчик потянул воздух разбитым носом. – Никак обделался.

Здоровяк ударил Счастливчика пистолетом по колену.

– У тебя короткий член и длинный язык. У нормального мужчины всё наоборот.

– Я тебя сделаю, здоровяк! Сделаю! Только дай шанс!

– Сначала я отрежу тебе язык, чтобы освободить во рту место для другого твоего органа, который я собираюсь туда засунуть. И который я тоже отрежу.

– Не слишком ли пафосно, здоровяк?

– По крайней мере, это заставит тебя заткнуться.

– Тебе бы сказки детям писать. – Последнее слово всегда должно было оставаться за Счастливчиком. Ответа на последнюю тираду не последовало. Напряжённую тишину нарушал лишь едва проникавший в салон шум дождя.

На последнем перед выездом на площадь повороте дорогу перегородил скрюченный ствол сосны. Проехаться по ней не давала толщина ствола. Высшие силы заботились о Счастливчике. Он ещё активнее задвигал запястьями, расшатывая обмотку скотча.

– Разрази меня гром, здоровяк! Молния или ветер? Я ставлю на ветер.

Удар в челюсть заставил его ненадолго заткнуться.

– Ещё слово и ты поедешь сзади. – Здоровяк помолчал. – Привязанный тросом за лодыжки. Учти это, если захочешь открыть рот.

– Я могу помочь оттащить дерево. Один ты не справишься.

– Обойдусь без твоих подсказок, убийца.

– Меня зовут Счастливчик.

– Неплохое имя для комнатной собаки.

– Ты грубишь, потому что я связан, а ты нет. Мама плохо воспитала тебя.

Здоровяк достал телефон.

– Что, нет сигнала? – спросил Счастливчик.

– Не твоё дело.

– В таких дорогих машинах есть кнопка экстренной помощи, здоровяк. – Счастливчик сложил пальцы рук лодочкой. Ещё немного и он обретёт свободу. – Ты это и без меня знаешь.

– Заткнись.

– Ты взаправду не сдашь меня полиции. Откуда ты? На кого работаешь? Всё равно я труп, так скажи мне.

Связь отсутствовала. С досады Здоровяк швырнул трубку в багажник.

– Не делай этого, – сказал Счастливчик, не уточняя, что именно не делать. – Хватай деньги и уноси ноги. Это щедрое возмещение за смерть брата.

– В твоём положении не торгуются.

– Ты не убийца. Знаешь, почему я так считаю? – Он выплюнул расшатанный зуб. Ещё два готовы были выпасть из покалеченного рта. – Я всё ещё жив!

– Эту неточность я исправлю.

– Ой ли? – попробовал усомниться Счастливчик. – Здесь и сейчас?

Дуло пистолета воткнулось ему между ног. Он взревел от боли. В паху горел огонь.

– Убери это! Убери!

– Жалко портить сиденье. Усвой одно, убийца: рассвет наступит без тебя. Твоё тело пойдёт на корм рыбам. Такие как ты не заслуживают могилы.

– Ох, как жжёт. – Счастливчик сжимал ноги, унимая охвативший промежность пожар. Словно кислотой по оголённому нерву. – Ох, твою мать. Они распухли. Посмотри, что ты с ними сделал.

– Ещё чего.

– Ты не жилец, здоровяк!

Для разворота места на дороге было достаточно. Рэндж Ровер сдал назад.

– Ты что это задумал? – Счастливчик бросил взгляд за окно. Дождь продолжал поливать землю.

– Ты настолько же туп, насколько отвратителен.

– Хочешь выехать на кольцевую развязку?

– Заткнись.

– Да, а куда ещё ты можешь поехать, – сказал Счастливчик сам себе. – Прозвучит странно, но мне с тобой по пути. Я скажу, когда остановить.

– У тебя неизлечимые миазмы головного мозга.

– Ты не мог бы включить печку? Я жутко замёрз.

Воспользовавшись кнопкой в дверях, Здоровяк опустил стекло со стороны пассажира.

– Попался! – радостно воскликнул Счастливчик, обнажая окровавленный рот в улыбке. – Моросящий дождь успокоит мои пострадавшие яйца.

– Ты готовый пациент для психбольницы и не способен в одиночку спланировать и осуществить разбойное нападение. Что случилось с твоими сообщниками?

Счастливчик аккуратно освободил запястья из расхлябанного трением скотча, продолжая держать руки за спинкой кресла.

– У меня для тебя сюрприз, ты, грёбаный любитель членов.

– Твоя трескотня хуже комариного писка, убийца.

– Меня зовут Счастливчик!

Он постарался вложить в удар всё накопленное за время поездки бешенство. Его кулак врезался в подбородок Здоровяка. Голова последнего откинулась, он отпустил руль и повалился на дверцу. Нога упёрлась в педаль газа. Ускорение на размытой дороге – игра с предсказуемым результатом. Попавший под колесо камень направил разогнавшийся автомобиль на скалу. Остановить его было не во власти Счастливчика.

Одномоментное гашение скорости не прошло без последствий. Капот автомобиля вздёрнулся вверх, подпрыгнув на трамплине из валунов. Ни с чем несравнимый звук гнущегося железа затмил собой остальные звуки. Фары с треском лопнули, передняя часть кузова уплотнилась, уродливо деформировавшись. Дымящееся под проливным дождём месиво источало ползучий пар.

Раздувшаяся подушка безопасности повторно сломала Счастливчику нос. Он закричал от боли, прижимая руки к останкам лица.

Свыкшись с ощущениями, он поднял пистолет.

– Ты испортил мне праздник, – прогнусавил он, опуская рукоять пистолета на голову мужчины. Треснул череп. – Раздел меня! Грозился убить! Ударил по яйцам! И…и…сломал мою тачку, гад! Посмотри, во что ты её превратил! Мне нравилась эта тачка! За это я забью тебя до смерти!

Хрясь! Хрясь! Он колотил пистолетом по голове бедняги, откалывая от неё покрытые волосами куски черепа. Итог он находил удовлетворительным.

– Испачкал пистолет, – он оторвал от груди скотч и опорожнил мочевой пузырь на мертвеца, постанывая от боли. – Твои мозги пахнут навозом! Братишке привет!

В карманах убитого Счастливчик нашёл пачку «Pall-Mall».

– На хорошие сигареты не хватило денег, а? – обратился он к нему, пуская дым изо рта, который невыносимо щипало.

Ему пришлось повозиться, стаскивая с трупа одежду. Его вещи этот урод выбросил.

Кнопка «Старт» ожидаемо не реагировала на нажатия. Автомобиль сдох, как докучавшие ему братья. У него в запасе ночь. Утром ищейки облепят все склоны. Оставаться здесь далее опасно и бесполезно. Про лодку лучше забыть. Выпутаться из дурно пахнущей истории почти невредимым, чтобы утонуть в шторм, это ли не сюжет для фильма.

Отвесный спуск отговорил его слазить с ношей по скользким камням. Внизу заходилось в горячке море. Лодка…Если он пойдёт вперёд, с такой погодой доберётся до лодки к утру. Шторм не продлится вечно. Одно но – утихнет шторм, сразу появятся патрульные катера. Какие ещё имелись варианты? Топтать назад за девяносто девятой? А что потом? С боем прорываться через площадь? Тухлый вариант.

Пустить пулю в лоб? Превратиться в кондора и перемахнуть через гору?

Его почивший в бозе старик называл это цугцванг. Сигареты в пачке кончались с той скоростью, с какой он без остановки их курил. Три инкассатора, Горбун, два непонятно кого. Итого шесть. Пожизненное питание от государства обеспечено.

Надо бросать монетку. Этот способ выручал его не единожды. Он вновь пошарил по карманам, теперь уже своим. Подкинул рублёвую монету. Орёл или решка. Кемпинг или лодка. Посветил на монету телефоном Здоровяка. Орёл.

В салоне полно крови и отпечатков. Шикарная тачка попала в разряд неугодных свидетелей. В багажнике нашлась пятилитровая бутыль, наполненная водой. Он хотел провернуть один фокус, виденный по телевизору. Для чего заполз под днище (передние колёса зависли над землёй под углом пятнадцать-двадцать градусов) и выстрелил в бензобак. Из дырки на землю полилась струя бензина. Это в кино машины взрывались, а в мрачной реальности пуля осела на дне бака.

Наполненный бутыль Счастливчик вылил на те места, где могли сохраниться его следы: приборную панель, сиденья, коврики. Усадил водителя на место и поджог зажигалкой руль. Метко забросил окурок в бензиновое пятно, пропитавшее землю. Языки пламени облизывали днище автомобиля. Дождь не давал объять кузов целиком.

Напоследок он погрел руки над огнём, наблюдая, как плавится на мертвеце кожа внутри крематория.

Выкурив последнюю сигарету из пачки, впрягся в инкассаторские сумки. Затем, пройдя вдоль склона по колено в грязи неизвестно сколько, нашёл безопасный спуск и скрылся в гуще ливанских кедров.

Топчась на веранде бунгало номер три, Эльза замёрзла до костей. Ещё немного и ей самой понадобится сироп, чтобы сбить температуру. Стук в дверь ничего не дал. Она могла продолжать перестук морзянкой, чередуя длинные и короткие сигналы с паузами, а могла развернуться и уйти. Дом Андрея был пуст как почти все дома на побережье. Не мог же он запереться изнутри и уснуть.

Она попыталась открыть ставни, но ничего не добилась и только поранила палец. Створки были закрыты с внутренней стороны на накладные задвижки. Их отношения иссякли едва начавшись. Пройдёт порядочно времени, прежде чем она снова подпустит к себе сладкоголосого мужчину. Её тяготила собственная доверчивость.

Стихия устроила на некогда райском клочке суши генеральную уборку. Прижимая бутылочку с лекарством, Эльза спешила к дочери, держась подальше от берега. При росте сто семьдесят сантиметров её вес не превышал пятидесяти килограмм. Она почти взлетала на невидимых крыльях. Порывы ветра ударяли в спину, подгоняя её. Что за изверг мог расстрелять людей на площади? Жажда денег причинила много зла этому миру. Не все сегодня дождутся к ужину своих родных.

Прикладывая ключ-карту к замку, она чихнула. Размышляя о ложной постоянности бытия, не услышала приближение опасности. Твёрдый костыль упёрся в спину, грубая рука схватила за волосы, прижимая к двери.

– Один крик и можешь прощаться с жизнью, – прошептал Счастливчик в самое ухо. – Тебе всё понятно?

Оцепенело хватая ртом воздух, Эльза не могла заставить себя произнести в ответ ни звука.

– Ты вынуждаешь меня сделать тебе больно.

– Нет…прошу вас! У меня нет денег.

– Мне не нужны деньги.

От нехорошего предчувствия у неё подкосились ноги.

– Кто ещё есть в доме?

– Никого, – выпалила она, думая о Софье.

– Если ты соврала мне, я убью всех, кого найду.

– Нет!

– Заткни свою пасть! – Он потянул её за волосы. Она стиснула зубы. – Ещё одна ложь и я прострелю тебе ладонь.

Дуло пистолета сместилось вниз, остановившись между бёдер.

– А ты ничего, – сказал Счастливчик, – иногда можно и кости поглодать.

– Не трогайте меня, пожалуйста.

– Кто ещё есть в доме?

– Моя больная дочь. Пожалуйста, не трогайте нас.

– Дочь? Сколько ей лет?

– Пять.

– Как твоё имя?

– Эльза.

– Больше никого, Эльза?

– Нн…нет.

Он провёл по замку её ключом, распахнул дверь и толкнул девушку внутрь.

– Включи свет! – приказал он.

– Электричества нет. Из-за бури, – добавить это она посчитала важным.

Он щёлкнул выключателем, проверяя её слова. В глубине комнаты догорали свечи. Никто не кинулся на него с кочергой или бейсбольной битой. Похоже, сучка говорила правду. Ведя её перед собой как щит, он поочерёдно проверил другие помещения. Софья спала.

– Что с твоей дочерью? – спросил он.

– Простыла. Я принесла ей сироп.

– Поставь пузырёк на стол и сядь. – Он толкнул Эльзу на диван, продолжая целиться в неё. – Где взять новые свечи?

– За той дверью, – она кивнула в сторону чулана. Она была достаточно умна, чтобы связать перестрелку на площади с незнакомцем. Он бесцеремонно сквозил по ней хищным взглядом. Лицо, похожее на плохо прожаренную котлету вызывало неприязнь. Он убьёт их, как убил тех людей.

Счастливчик пнул сумку с вещами.

– Куда-то собиралась?

Он убьёт нас, повторила она себе.

– Отвечай мне!

– Утром у нас поезд.

– А, понаехавшие. Приехали гадить в наше море. Скажи мне вот что, красотка, далеко ли до лодочной станции?

– До лод…? – она осеклась. – Я не знаю.

– Ладно, давай так. Мм…Где хранятся лодки, на которых такие как ты просиживают свои задницы? – он как заведённый ходил перед ней.

– Прокатом лодок заведует администрации кемпинга. Они присылают её по заранее поданной заявке.

– Как всё сложно то, – он присел на корточки, и Эльза инстинктивно свела ноги. Он накрыл её колено своей мощной рукой.

– Нам повезло встретиться сегодня.

– Прошу вас. Не надо.

– Что не надо?

– Насиловать меня.

– О, – сказал он. – Да, да. Насилие это так грубо. Психологическая травма, не говоря уже о разных венерических заболеваниях. Куда проще предаваться любви добровольно. Что с тобой? Мои ухаживания тебе не по нраву?

– Перестаньте, умоляю вас.

– Ты умоляешь недостаточно.

Его рука поднялась выше, скользя клешнёй по мокрой ткани футболки в том месте, где просвечивал бюстгальтер.

– Негусто, – протянул он разочарованно. – Моя и то больше.

Она перехватила его руку и тут же получила пощёчину. Счастливчик рванул футболку, разрывая её на части и обнажая торс.

– Так гораздо лучше, – сдавленно прошипел он. – Размер не всегда имеет значение.

Он жадно сжимал то одну, то другую грудь. Эльза держалась за пылающую щёку, силясь не разреветься. Боль, стыд и отвращение переполняли её. Она не предпринимала попыток остановить насильника, лишь смиренно терпела чужие руки на своём теле.

– Не живот, а загляденье. Ни одной складки! Наверное, ты не ешь после шести. Встань-ка.

Она не шелохнулась, приготовившись к новому шлепку. Но его не последовало.

– Что же ты? Нравится, когда причиняют боль? А мне нравится её причинять. Мы с тобой поладим. Тут такое дело, сладкая. Если ты не будешь добра со мной, мне придётся поиграть в доктора с твоей дочуркой.

– Не смей! – Эльза отвесила ему оплеуху. Не ожидавший такой наглости Счастливчик дёрнулся и наградил её сильным ударом в живот. Из неё вышел весь воздух, она подумала, что умрёт. В таком состоянии она не могла не то что сопротивляться, а даже нормально дышать. Мучитель легко повалил её на диван.

– Сегодня мне особенно везёт, – хмыкнул Счастливчик.

– Мама! – Софья выглядывала из спальни, испуганно прижимаясь к дверному полотну.

– Нет! – вскрикнула Эльза. Её обуял ужас за жизнь дочери. – Софья, нет!

– Вот так всегда, – Счастливчик испустил вздох. – Иди-ка сюда, золотце.

– Не смей её трогать!

Шлёп! Из разбитой губы Эльзы брызнула кровь. Софья закричала, бросившись к матери. Счастливчик перехватил её и потащил обратно в спальню.

– Посиди-ка под замком, карапуз, – сказал он, бросая вопящую девочку на кровать. – Сиди тихо, не то твоей маме будет плохо. Я не шучу. Залезь под одеяло, пей лекарство и помалкивай. Попробуешь открыть дверь, получишь пулю в лоб. И больше никогда не увидишь маму.

Он захлопнул дверь. Теперь ничто не могло отвлечь его от заслуженного отдыха. Остатки светлой личности призывали его остановиться, не следить понапрасну. Тёмное начало требовало хорошо оттянуться перед тем, как схорониться на долгие месяцы. Обе его сущности сходились в одном – Счастливчик родился под счастливой звездой. С его лёгкой подачи несчастные судьбы матери и дочери скоро оборвутся. Так почему бы не получить с той из них, что постарше толику удовольствия. Утром, если не раньше, территорию пансионата оцепит полиция. Эти ребята заглянут под каждый камень, разберут дома на брёвна, просеют ситом песок, ища зацепки. Так почему нет лодки?

Чутьё не могло его обмануть. Монета легла как надо. Насытившись худосочной цыпой, он вернётся туда, откуда пришёл, а дом сожжёт дотла. Это отвлечёт их от него. Придётся идти по ночам, а днём зарываться в землянки.

Эльза приходила в себя после нокаута. Он спустил штаны, снятые с убитого здоровяка. Положил пистолет на журнальный столик в пределах досягаемости.

– Не обещаю быть с тобой нежным, дорогуша, – сказал он, надвигаясь на Эльзу всей своей массой.

Монохромное полотно льда запорошило алмазным снегом. Белогривая метель гоняла по катку ворохи невесомых хлопьев. Инерция скольжения несла Андрея в снежный буран, облюбовавший середину катка. Мир изменился. Мир больше не заботился о нём. Нечто несущее скребущую боль, вторглось в воспоминания юности, желая стереть их подчистую.

Без воспоминаний реальность лишится смысла. Превратится в бесконечное испытание для разума. Сведёт с ума, ибо человек соткан из прошлого.

Буря враждебна к нему. Горячий снег впился в лицо. От кусачих заноз не укрыться. Противостоять можно только не выказывая страха. Стиснуть зубы и двигаться вперёд.

Ландшафт полностью изменился. Патриаршего пруда больше нет. Теперь он скользит по пустынной поверхности замёрзшего моря. Тревожная тишина не сулит ничего хорошего.

Его обогнали трещины, разбегающиеся по синему льду. За спиной нарастал многоголосый рокот. Море разом пришло в движение. Гигантские глыбы вставали на дыбы, с грохотом уходя на дно. Внезапно лёд под ногами рассыпался на мельчайшие паззлы. Зимняя одежда превратилась в камень, идущий на дно неисчерпаемой пустоты. Над ним смыкались мегатонны воды. Поверхность отдалялась всё дальше, свет уступал место тьме. Воздух в лёгких испарялся, он уже чувствовал прикосновение смерти на своём горле.

Пространство вокруг внезапно озарилось сотнями светлячков. Подводные огни надвигались, сжимая диаметр кольца подобно удавке на шее приговорённого к повешению. Медузы?! Нет! Книги!!! Это невероятно! Настоящие книги в твёрдых и мягких переплётах. Чёрные и цветные, толстые и тонкие. Они кружились в безумном танце в окружении слепящего ореола на фоне непроглядного мрака. И всех их объединяла одна жуткая особенность. И это не хищные полуприкрытые глаза мертвецов, которые он уже мог разглядеть, отнюдь нет. Это клацающие пасти с полными рядами точёных как лезвия зубов, изголодавшихся по человечине.

Когда первые пожиратели сжали на лице капканы-челюсти, он зашёлся в последнем крике…

…Спираль гипнотизёра обернула последний круг, и калейдоскоп ужасов остановился. Не быть ему космонавтом. Тошнило как при девятибалльном шторме (в котором он никогда не был). Реальность поместилась в распухшую, зажатую в тисках голову с третьего раза. Темно. Сверло уже разобралось с черепной коробкой, сейчас начнёт бурить полушарие и…

Изо рта вырвались рвотные массы. Каждый спазм отдавался в груди детонацией всех болевых точек организма.

Он добрался на четвереньках до душевой кабины, дабы оставить на поддоне остатки рвоты. Грудная клетка содрогалась от холостых сокращений. Он пуст как свинья-копилка нетерпеливого ребёнка. На затылке адским пламенем горел трофей, полученный при падении. Пальцы сухие, крови вроде нет. Предположительно сотрясение мозга. Неприятности к нему так и липли. Впрочем, они с лихвой компенсировались успехом в любви.

Он облил очаг боли холодной водой, зажав в зубах полотенце. Прополоскал рот, после чего дополз до кровати, где в джинсах лежал телефон. Семь вечера?! Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Он смог подняться со второй попытки и то, опираясь на кровать. Подождал, когда спальня прекратит вращение, слушая феерию дождя за окном. Медленно влез в футболку-поло. Натянул джинсы на голое тело, и шаг за шагом проделал путь до двери.

Сильный ветер сшибал с ног, делая одну подсечку за другой. В море бесчинствовал древнегреческий Борей. В сравнении с его неукротимыми плясками шабаш бородавчатых фурий покажется заправскому ханже утренником в детском саду. На глазах Андрея повторялся библейский сюжет о всемирном потопе. Море смещалось в сторону суши, береговая линия потеряла прежние очертания. Один неверный шаг мог стоить ему жизни. Не пляж, а минное поле в зыбкой трясине.

Бунгало Эльзы всё отчётливее вырисовывалось в неподвижном сумраке. В то время как он прохлаждался без сознания, она имела полное право уехать в гостиницу. Он подвёл их, не сдержал обещание вернуться.

Шишка на затылке всё объяснит. Они обнимутся и проживут сообща добрых полвека, изредка ссорясь по мелочам, чтобы жизнь не казалась чересчур идеальной. Народят детей, заведут лохматую псину, в общем, будут каждый день встречать с улыбкой. Эльза станет его Первым Читателем, и он посвятит ей все свои книги. Нелепая случайность не испортит возникшие между ними такие тёплые отношения.

Частые молнии озаряли серебром дефлектор на каминной трубе. В такую погоду плед и какао перед зажжённым камином пришлись бы весьма кстати. Он будет выдумывать байки про своё детство, а его семья внимать ему, разинув рты. Истории из детства за кружкой густого какао украсят любой вечер. А когда Софья уснёт, они с Эльзой предадутся неискушённой любви.

Мечты Андрея о розовом будущем прервал звук выстрела, разнесённый по пляжу напористым ветром. Это определённо был выстрел. Гром так не звучит. И раздался он в доме Эльзы.

Позабыв о головной боли, он бросился к дому. Дёргал, как помешанный за ручку, молотил кулаками по двери, не отдавая отчёта в бесполезности своих действий. Дверь внезапно открылась, ему в нос упёрлось горячее дуло.

– А вот и защитник, – сказал Счастливчик. – Ты один?

На него впервые наводили оружие. Ощущение не из приятных. Эта штука могла убить его, не испытывая при этом никаких угрызений. Одно нажатие на курок и проект под названием Андрей Крапивин будет завершён. Незавидная участь.

Он взял себя в руки. Ему не было видно лица человека с оружием.

– Где Эльза? – неужели это бывший муж Эльзы сбежал их тюрьмы, подумал он. А что ещё он мог подумать?

Счастливчик цокнул языком.

– Она не может подойти. Входи, кто бы ты ни был, будем знакомиться.

Андрей свирепо сжал кулаки. Ослабшее тело напряглось для драки.

– Тебе лучше остыть, – услышал он снисходительное шипение. Но не внял совету, а резко нырнул вниз, одновременно сделав выпад. Плечо уткнулось в каменную стену, подменявшую живот неприятеля. Сукин сын попался чертовски крепкий. Последний раз Андрей дрался в шестом классе. Заводила так его достал, что не ответить на унижения было невозможно. По итогу схватки он получил разбитый нос и порванный школьный пиджак.

Вцепившись друг в друга, они рухнули на пол прихожей. Пистолет отлетел в темноту. На этом эффект неожиданности закончился, как и достижения Андрея. Он уступал противнику в габаритах, а также физической силе. И всё-таки дрался, как мог, нанося удары по верхней части туловища, пропуская до одури болезненные ответы. У парня кувалды вместо кулаков. Он проигрывал битву. Мощный удар в висок отбросил его в сторону. Он решительно поднялся, не обращая внимания на кровь и головокружение.

Обнажённая Эльза лежала на полу гостиной. Она не двигалась. От разбитого лица Андрея отхлынула кровь. Счастливчик искал пистолет в тусклом свете свечных огарков. Задыхаясь от ярости, Андрей набросился на него, нанося неточные удары туда, куда мог дотянуться. Жалел, что не умел правильно драться. Сил с каждым ударом становилось всё меньше. Противник блокировал его выпады, уклонялся, метил в лицо. Андрей решил умереть, но сделать всё, чтобы забрать с собой эту тварь. Правый глаз заплыл, во рту чувствовался вкус меди. Глиняные ноги подгибались.

– Грёбаный слабак, – прозвучали в его адрес ядовитые слова. – Кишка тонка одолеть меня. Эй, твоя шлюха хороша. Теперь, правда, от неё никакой пользы.

– Мразь, – отозвался Андрей. Он наступил ногой на что-то твёрдое. Пистолет! – Ты просто мразь.

– Да ты никак грубиян.

– Где Софья?!

– Девчонка? О, мне так жаль.

Прогорев до основания, погасла одна из трёх находившихся в гостиной свечей. Притворившись, что падает в обморок, Андрей опустился вниз, подгребая под себя пистолет. В ту же секунду Счастливчик в прыжке обрушил на него град ударов. Сделанный впотьмах выстрел ужалил пчелой его ляжку.

– Ты меня подстрелил! – воскликнул он. – Из моего же пистолета! Вот это поворот, а! Моя нога…Что за день!

– Эльза! – крикнул Андрей, не спуская прицела. – Эльза, ответь!

– Твоя шлюха подохла, ковбой. Скоро и ты отправишься по её пути.

– Что ты с ней сделал?! ЧТО ТЫ С НЕЙ СДЕЛАЛ??!!

– Не смог пройти мимо, только и всего.

– Замолчи!

Пятясь назад, Андрей не опускал пистолет. Дотянулся до плеча Эльзы. Тёплое. Слава богу, она жива.

– Эльза! Очнись, милая.

Воспользовавшись замешательством, Счастливчик проскочил в коридор. С простреленной ногой, он бежал вприпрыжку гораздо медленнее, чем обычно. Монетка, будь она неладна. Андрей настиг его на веранде. Стрельнул в спину, посчитав это уместным. Пуля пролетела над головой Счастливчика. Оказалось, это была последняя пуля. Мужчины снова сцепились голыми руками. Не выдержав давления веса, перила надломились, и они провалились в наполненную озоном пустоту.

Холодный дождь хлестал по разбитому лицу, приводя блуждающее сознание в чувство. Сплошной поток падающей с неба воды бил по глазам. Андрей лежал на мокром песке в окружении сломанных досок, вдалеке фанатично бушевало море. Вывихнутая челюсть ездила на шарнирах, правый глаз не открывался. Вспышка молнии разрезала чёрное небо пополам, освещая возвышающийся над ним дом. Он попробовал встать и не смог. Стон отчаяния затерялся в кружащих над побережьем вихрях. Правую ногу выше колена пронзила острая боль.

Он приподнялся на локтях и в тусклом свете затянутой тучами луны едва разглядел торчащий из него кусок балюстрады. Выше колена нога успела безнадёжно онеметь.

Сквозь неистовое завывание ветра он смог услышать в опасной близости от себя приглушённое бормотание. Взрыв гнева придал решимости. Он ухватился за край щепы и, не раздумывая вытащил её из бедра. Из открытой раны полилась тёплая кровь.

Силы покидали измученное тело. Он крепче сжал деревянный нож, представляя, как раз за разом будет всаживать острие, пока не выпустит из мерзавца все внутренности.

Приближая момент расплаты, он полз по сырому, успевшему превратиться в сплошную грязь, пляжу. Видел очертания фигуры сквозь пелену ливня.

– Мои деньги, – слышались хриплые возгласы. – Мои!

Враг был уже близко. Распухшее от ударов лицо исказилось злостью. Ярость затмила боль. Это ещё не конец.

На том свете деньги тебе не понадобятся, подумал он, занося карающую руку для удара справедливости.

Ты не убийца.

Он надругался над Эльзой! И сделал с Софьей что-то страшное!

Не уподобляйся ему!

Заканчивай этот миролюбивый трёп, парень! Мужчина это воин и должен быть готов убить или погибнуть, если враг окажется расторопнее.

Мозолистые руки сдавили горло.

– Отдай мои деньги!

Андрей захрипел, кадык ходил вверх-вниз, деревянное остриё вонзилось в песок. Глотая ртом недосягаемый воздух, он навалился на насильника. Если он окажется снизу, ему конец. Лоб упёрся в нос соперника. Хруста не было слышно, но Счастливчик вскрикнул. Хватка ослабла, что позволило глотнуть воздуха.

– Верни мои деньги!

Кулак Андрея просквозил в миллиметре от носа Счастливчика. Силы растаяли, потеряв равновесие, он приземлился на песок. Насильник уползал под веранду. Деньги, о которых он беспрестанно повторял, были ему важнее, чем Андрей, что полз за ним на четвереньках, не желая упускать из виду. Мокрая одежда сковывала движения. Он ставил свою жизнь против жизни насильника.

– Ты заплатишь! – кричал он в темноту. – Заплатишь за то, что сделал!

Увесистый свёрток угодил ему в голову.

– Мне хватит и половины, – изрёк Счастливчик слова, которые ни за что не произнёс бы в других обстоятельствах. Держась за подпорки, удерживающие веранду, он поднялся, прижимая к себе вторую инкассаторскую сумку. Монетка подвела его. Жертвуя часть добычи, он надеялся задобрить нечистые силы, исправить безнадёжность положения. С простреленной ногой он не одолеет подъём на холм. Море, вот единственный способ остаться на свободе. Солёная вода заживляет раны. Он спрячется в море. Вода не оставляет следов.

– Я не вернусь в тюрьму, – обращаясь к небесам, сказал он. – Слышишь? Я не вернусь туда!

«Ты не вернёшься в тюрьму», вторил ему голос из глубин наркотического сознания. «Я защищу тебя».

– Оно защитит меня!

Не в силах подняться, Андрей беспомощно наблюдал за разворачивающейся перед ним мизансценой. Безумство происходящего привносило в атмосферу элемент мистицизма. Продолжая разговаривать с небесами, Счастливчик пересёк пляж, подволакивая ногу. Ветер срывал с губ неразборчивые фразы. Перешёпот ангельских голосов, раздающихся в его голове, повелевал не останавливаться. Море расступилось, оголяя первозданную бездну, проход в царство Эдема, на другом конце которого Фортуна уже скидывала с себя прозрачный хитон.

Со свойственной ему настойчивостью, шагал он по дну Моря, а затем сиганул в сладкие недра, безумно хохоча.

Перед тем, как Счастливчика поглотила ледяная вода, он скрылся из поля зрения Андрея в безысходно зияющей темноте.

– Неисповедимы пути твои, – произнёс Андрей.

Рука невольно коснулась брошенной извергом сумки. Он пытливо заглянул внутрь, ожидая увидеть внутри отрезанные головы или другие части человеческих тел. Находка поставила его перед непростым выбором.

Он нашёл Эльзу в спальне, сидящей на кровати в обнимку с Софьей. Не видел ничего трогательнее. Хвала богам, они обе живы. Он присел рядом, грязный и окровавленный. Не посмел прикоснуться к ней, боясь запачкать простыню, которой она прикрыла наготу. На щеке Эльзы красовался огромный синяк.

– Родная, как ты?

Она не сразу поняла кто перед ней. Заплаканные глаза смотрели сквозь него.

– Андрей?! Что с тобой?!

– Подрался. – Он не сказал с кем. Это было понятно без слов. – Как вы себя чувствуете?

– Ужасный человек хотел сделать нам плохо. Софья напугана. Её психика и так покалечена. Ты не знаешь, почему случается то, что случается? Почему наше общество не научилось изолировать психически больных? Почему сильные всегда унижают слабых?

– Ты знаешь ответы. Потому что таковы люди. Наш мир не идеален.

И психопатов в нём больше, чем ты можешь себе представить, подумал Андрей.

– Где он? – спросила она. – Я пришла в себя, а он исчез. Софья забилась под кровать. Бедная девочка.

– Его больше нет.

– Ты убил его?

– Я пытался, но не смог. Он утонул. Просто вошёл в воду и утонул как Мартин Иден. Тронулся умом, полагаю.

– Ужасный человек, – повторила она.

– Он…, – Андрей не смог закончить фразу.

– Не успел, – покачала она головой. – Снял с меня одежду, а потом я дотянулась до пистолета и стрельнула.

– Умница. Я слышал выстрел.

– Жаль не попала. Он грозил сделать плохо Софье. И сделал бы. Ни за что не оставил бы нас в живых. Плохой человек.

– Всё закончилось хорошо. – Он поцеловал её в лоб. Пригладил Софье волосы.

– Везёт мне на психопатов.

– Я безумен в хорошем смысле, родная.

– Меня почти изнасиловали, Андрей. Такой срам. Я пойму, если ты не захочешь…

– Не продолжай, – оборвал он её. – И я ещё думал, что писатели самые мнительные существа во вселенной. Ты выйдешь за меня?

– Ой.

– Звучит утвердительно. Прости меня. Будь я рядом, ничего бы не произошло. Неудачно принял душ и потерял сознание. Не отпуск, а вояж на надувном матрасе по горной реке. Я обещаю всегда быть рядом с тобой и Софьей, любимая. Заберу вас в Москву или перееду в Екатеринбург. В конце концов, писать книги можно где угодно.

Теперь он знал, что вещие сны такая же данность как томатный сок. Спасибо, Ириша. Ещё бы научиться правильно эти сны истолковывать.

Эльза прильнула к нему. Невзирая на боль, он покрыл её помятое лицо осторожными поцелуями.

– Всё хорошо, малыш. Всё обязательно заканчивается хорошо.

– А если всё заканчивается плохо, то ещё ничего не закончилось.

Водрузив на голову наушники, из которых гремел старый добрый рок, Андрей Крапивин не услышал, как в комнату на цыпочках пробралась Эльза. О её присутствии он понял по учуянному запаху свежесваренного кофе. Она поставила на рабочий стол горячую кружку и тарелку с блинчиками.

– Спасибо, – сказал он. – Ты моя радость.

– Приятного аппетита, милый.

– Софья уже проснулась?

– Да. Мы играем на кухне в шашки.

– Как закончу, научу вас играть в Чапаева.

– Ты обещал купить Софье щенка ретривера на день рождения?

– Ааа…Ой, у тебя за спиной Чубакка!

– Гулять с собакой будешь сам!

– Бррр…

Живот Эльзы раздулся до неприличных размеров и продолжал расти. В утробе его любимой ему женщины происходило чистое Волшебство. Никакое другое слово в этом случае было неуместно.

Андрей притянул жену к себе. Поцеловал упругую округлость живота, не удержавшись, смял назревшие груди.

– Что ты делаешь? Сюда может заглянуть Софья.

– Я люблю тебя.

– Ты ведёшь себя как…как…

– Как твой муж, – подсказал он. – Часы, проведённые за рукописью, развивают моё воображение. Я полностью заряжаюсь, если ты понимаешь, о чём я.

– Значит тебе неважно кто рядом, главное разрядиться?

– А, кажется, я попался. – Он хлебнул кофе. Эльза присела к нему на колени.

– Я тоже тебя люблю, – сказала она.

В погожее октябрьское утро он уже перевыполнил план по количеству извлечённых в текстовый редактор слов. Сюжет об ограблении банка требовал быть написанным.

– Издательство прислало макет, – поделился он новостью.

– И ты молчал! Покажи скорее!

Она развернула к себе ноутбук. В верхней части книжной обложки цветным тиснением были выведены имя автора и название романа: Андрей Крапивин «Кемпинг «У чёрного моря». Художник проиллюстрировал фабулу романа о призраках танцующей среди надгробий пожилой парой. Издательство позиционировало роман как «Остросюжетный мистический триллер».

– Книга выйдет из печати в начале следующего года.

– Я горжусь тобой, Андрей Крапивин.

– Без тебя у меня ничего бы не вышло.

– Ты большой врушка!

– Рядом с вами…благодаря вам я чувствую себя по-настоящему счастливым.

– Что за письмо? – она указала на вскрытый конверт, лежащий на ежедневнике.

– От группы поклонниц. Хочешь почитать?

– Нет!

– Съешь блинчик, малыш, успокойся.

– Я всё поняла. Ты хочешь откормить меня, потому что я худая.

– В каком это месте ты худая?

– Сейчас я укушу тебя за нос!

Он достал из конверта исписанный чёрными чернилами единственный лист бумаги.

– Её зовут Олеся. Летом, до того, как мы с тобой стали встречаться, у нас с ней вышла одна история.

– Ты с ней спал?

– Что? Нет! Господи, милая, не пугай меня. Я помог ей советом. К её чести она им в полной мере воспользовалась. Пишет, что переехала с братом в другой город, нашла работу, и что ей оказывает знаки внимания симпатичный молодой человек.

– Почему она делится с тобой такими вещами?

– Ничего зазорного, родная. За ужином расскажу тебе полную версию событий.

– На ужин я приготовлю творожную запеканку с абрикосовым соусом, – сказала Эльза, смягчаясь. – Как продвигаются поиски?

– Ты о…?

– Да.

– Адреса вдов погибших инкассаторов в наличии. Через неделю отправлюсь в путь.

– Будь осторожен. Мы не знаем, как они отнесутся к твоему подарку.

– Подарок, обёрнутый горем, – пробубнил он. – На три миллиона особо не разгуляешься.

– Это большие деньги.

– Может быть.

Семьям инкассаторов предназначались девять миллионов рублей. Три миллиона отложено Михаилу на покупку квартиры в Смоленске. Столько же полагалось Фёдору. После увольнения он вернулся к дочери в Пермь. Деньги послужат для него неплохим подспорьем. Двенадцать миллионов приготовлены для анонимного перечисления через кипрский офшор в четыре фонда по борьбе с раком и насилием в семье. Всего двадцать семь миллионов из тридцати двух сохранённых. Пять миллионов они оставили себе, да простит их тот, кто должен прощать. Остальные шесть с половиной миллионов размякли от влаги, либо были порваны настолько, что не подлежали восстановлению или обмену. Он уничтожил их ещё на побережье после того как ограбление перестало быть свежей новостью, а тело утопленника и первую инкассаторскую сумку нашли недалеко от прибрежных скал. Все посчитали, что вторую сумку тоже унесло течением.

Неделя после ограбления выдалась сумбурной. Посещение травмпунктов перемежалось с допросами в полиции, обыски стали обыденностью. Деньги он зарыл под верандой. А после воссоединения с Эльзой, закопал в чаще за бунгало. Дождь разровнял вскопанную землю, уничтожив все следы. Полиции он сказал, что плохо видел подбитым глазом, а соображал ещё хуже, но вроде бы грабитель унёс оба мешка. За точность воспоминаний он не ручается, после сотрясения мозга с памятью творилось, не пойми что.

Раздать деньги было их обоюдным с Эльзой решением. Скажи она нет, и он встал бы перед сложной дилеммой. На его счастье ему попалась понимающая женщина. Она не осуждала, не сыпала нравоучениями, не испугалась, что их посадят в тюрьму, а подтолкнула к идее разделить деньги, которая и так созревала в нём.

В середине июля он досрочно покинул кемпинг, получив заверения в возврате неосвоенной предоплаты. Погостил в Екатеринбурге, потом вернулся в Москву для продажи квартиры. Перевозить семью туда, где недавно делил ложе с погибшей женой крайне неэтично. Вырученных средств и остатков страховки хватило на симпатичный коттедж в Новой Москве, на втором этаже которого он незамедлительно устроил себе кабинет с библиотекой.

Единственным гостем на бракосочетании был Дик. Эльзе он понравился. Подпись, кольца, поцелуй. Ничего лишнего.

Эльза коснулась кончика его носа.

– О чём задумался, милый?

– О втором законе термодинамики.

– Ух ты.

– Понимаешь, раньше я верил, что вселенная хаотична. Что балом правит Его Величество Случай, плетущий беспорядочные узоры на холсте наших жизней.

– А сейчас ты веришь, что система упорядочена?

Он посмотрел на неё, как будто видел впервые.

– Моя жена чёртов гений!

– Не выражайся, пожалуйста.

– Прости, родная. Если принять энтропию за истину, то выходит, что всё вокруг нас бесконечные варианты возможного. Случайна наша с тобой встреча. Наши друзья. Наше рождение! Абсолютно всё! Разве не блекнут от понимания этого краски восприятия?

– Ты начал верить в судьбу?

– Твои вопросы всегда попадают в десятку, дорогая. Я призываю не верить в судьбу, а вопреки общей тенденции материи к хаосу, упорядочивать систему! Люди хотят счастья, но не ищут его. Хотят быть здоровыми, но делают всё, чтобы растерять это здоровье ещё до старости. Они увеличивают хаос, но не упорядочивают производные системы. Просто продолжают быть несчастными и больными. Мы встретились благодаря случаю? При первом приближении хочется сказать жирное «Да». Нет! Сами того не осознавая, мы порознь разрушили свой покой, а потом объединившись вернули его. И это не случайность! И не судьба. Это результат наших независимых желаний.

Эльза чмокнула его в кончик носа.

– Глоток кофе пошёл бы мне на пользу, – сказала она.

– Беременным не рекомендуется пить кофе.

– А то я не знаю, мой всезнайка. Работай, не буду тебе мешать.

– Как муза может мешать писателю?

Росший под окном клён сбрасывал на лужайку пожелтевшие листья. Взятый из приюта кот по кличке Плюш, зевнул и прикрыл мордочку лапой, продолжив дремать возле радиатора отопления. Кастрированным котам можно позавидовать, у них всего две страсти – сон и еда.

С каждым глотком кофе Андрея охватывало чувство беззаветного счастья. Он упорядочил свой мир, и теперь хотел делиться магией с другими людьми. Под магией он имел в виду, конечно, литературу. Хорошо рассказанная история самое что ни на есть колдовство.

– Ничто не предрешено, – сказал он в тишине заставленного книгами кабинета. – Всё внутри нас. Горе и радость. Талант и бездарность. Мы и только мы решаем, на что тратить каждый день нашей разноречивой жизни. Вот об этом я и буду писать. И если после прочтения моих книг хотя бы один человек задаст себе честное «почему», моя миссия будет исполнена.

Эльза притворила за собой дверь, оставив мужа мечтать.