«Мою подругу шлепнули. Изощренным способом. Но тогда, осенью, я не догадалась об этом», – думала Лиза, глядя на весеннее небо Зараево. Кто мог предположить, что первая смерть была неестественной? Лиза не подозревала об этом несколько месяцев. И вдруг весной – несчастный случай. Очень подозрительный. Видимо, спланированный. И теперь она связала два эти события.

Мысленно Лиза возвратилась из апреля в ноябрь.

Тогда Лиза искренне поверила, что мещанское «сердечко» получено в наследство. Спустя несколько месяцев этот медальон напомнил о себе при странных обстоятельствах. Он всплыл из глубин Лизиной памяти. Но это случилось гораздо позже.

В тот осенний вечер Лиза только порадовалась тому, что подняла с дивана свою задницу и навестила больную подругу. Этот благородный жест мог чудесным образом повлиять на Лизину судьбу. Когда Леонтьева прощалась с хозяйкой, то поняла. Макарова поможет с протекцией. Ее явно тронуло Лизино участие. Как только Зинка восстановит форму, сразу сунется к начальству со своей протеже. А уж за Лизу не придется краснеть потом. Собранна. Трудолюбива. Недурна собой.

По пути домой Лиза развивала эту скромную характеристику. Как это ни странно, она отыскивала в своей натуре все новые положительные черты, которые пригодятся на работе в приличной фирме. Леонтьеву не смущало, что Зинка уклонилась от разговора о карьере. Это понятно. Когда ты болен, твои интересы упираются в упаковку лекарств и стакан горячего молока. Тут уж не до карьеры. Но когда человек здоров и весел, тут уж его тянет на трудовые подвиги. Ведь они вознаграждаются тоненькими пачками «зелени». Признаться, давно Лиза не ощущала этой неповторимой на ощупь бумаги, похожей на веленевую. Кончиками своих пальцев она чувствовала бархатистое покрытие доллара.

И никто не смог бы упрекнуть Лизу в алчности. Только деньги дают свободу и комфорт.

Но через несколько дней после их встречи Леонтьеву ожидало разочарование. Макарова забыла о ней. Это было странно. Ведь Лиза еще раз звонила ей, справлялась о здоровье. Она рассчитывала, что Зинка проявит ответное благородство. Но та молчала.

Прошло недели две, и Лиза все поняла. Свинское отношение к ней Зинки объяснялось весьма просто. Это был знак социального расслоения. Леонтьева со своим убогим пакетом молока показалась Макаровой нищей. А теперь все в России хотели дружить только с богатыми и деловитыми. По мнению Зинки, Лиза должна была явиться к ней с бутылью бордо и коробочкой красной икры. Но Лиза считала гроши. А Макарова зажралась и быстренько забыла о насущных заботах людей, которые балансируют на грани бедности.

«Ну и черт с ней!» Гордая Лиза больше ни разу не позвонила этой свинье. Пусть общается со своими средними менеджерами! А Лиза найдет себе более подходящую компанию.

За зиму Леонтьева сменила несколько мест. Официантки в баре. Курьера в турфирме. С неделю даже постояла на гардеробе в театре. Но некоторые дубленки весили не меньше упитанного теленка, и Лизе пришлось уйти. Иногда в душу закрадывалась мысль о несправедливости жизни. Но в целом Лиза не унывала. Сквозь зимнюю пургу она все-таки умела разглядеть далекие миражи. Это были райские острова. Теплые моря. Вершины гор. Не беда, что пока только другие греют пузо на тех островах. Купают свои тучные телеса в тех морях. И дуют пиво на горнолыжных курортах, в барах возле тех самых вершин. Пройдет зима. Свежие весенние ветры унесут зимнюю депрессию. И на Лизину бедную голову хлынут наконец потоки щедрого солнца.

В ожидании удачи прошли февраль и март.

А в апреле Лиза с бабушкой первый раз съездили на дачу, в Зараево. Осмотрелись, вдохнули весеннего воздуха и повеселели. Наталья Сергеевна была оптимисткой. «Хорошо, что во мне сработали ее гены», – с благодарностью к небесам решила Лиза. В Зараево она несколько раз проходила мимо безмолвных дач Макаровой и ее подруги Леси Рюминой. И всегда во время таких прогулок думала о социальном неравенстве. А еще о фанаберии некоторых и хамстве.

Спустя пару дней Лиза убедилась в том, что все-таки обладает кое-какими телепатическими способностями. Вечером раздался телефонный звонок. В трубке она услышала голос Леси Рюминой. Все сразу встало на свои места. Свинюшка Зинка слегка заволновалась перед дачным сезоном. Зимой ее хамский поступок сгинул в снежных вьюгах огромной Москвы. Но Зараево – не мегаполис. Это маленький летний островок, где все на виду. Несколько лет Лиза редко посещала дачу. Но вполне могла появиться в любой момент. И Макаровой стало не по себе. А вдруг Лиза встретит кого-то из их прошлой тусовки на лесной тропе и расскажет о том, что Зинкой забыто решительно все. Милые детские забавы. В отрочестве – совместные костры. Мини-пикники. А главное – хоть какая-то верность прежней дружбе. И теперь у Макаровой два кумира: деньги и связи. Это не гармонировало с бывшими зараевскими вечерами, теплыми и романтичными.

«Итак, Макарова выслала авангард». Зная, что Лиза с ее экспансивностью вполне может послать ее к очень дальним берегам, Зинка поручила разговор Лесе. В Лизиной памяти всплыло лицо Рюминой, которое так и светилось лукавством. Маленькие желтые глаза. Привздернутый носик. А ближе к лету – обязательная россыпь веснушек на скулах. Леся была из породы лукавых хохотушек.

– Лиза, привет.

– Чао, – словно нехотя откликнулась она. Леонтьевой было интересно, к каким уловкам прибегнет Леся для восстановления их с Зинкой отношений. Но Лиза не подала вида.

– Как поживаешь?

– Соу-соу, как говорят англичане. Так себе.

– Я тоже. Но мы-то хоть «соу-соу», а вот Зинуля… Я ведь единственная из нашей зараевской компашки была на похоронах. – Ее голос звучал с горечью и надсадой.

Лиза опешила.

– На каких похоронах?!

– Зинули.

– Какой Зинули?!

Она не осознавала сейчас, что задает идиотские вопросы.

– Нашей Зинули.

– Она умерла?!

– Ну ты же знаешь… – уныло сказала Леся.

– Нет! Впервые слышу! – Лиза не могла прийти в себя от неожиданного известия. – Когда? Вчера?

– Что значит «вчера»? – Голос Леси задрожал. – Да очнись ты, Лиза! Я говорю о Зине Макаровой!

– Да поняла я, поняла! Я спрашиваю: когда она умерла?

В ответ в трубке послышалось сопение. После томительной паузы раздалось:

– Давно…

– Что значит – давно?! – взорвалась Лиза. – Три дня назад? Неделю?

– Еще осенью. Я думала, ты знаешь…

У Лизы перед глазами поплыло светлое пятно ее торшера.

– Откуда я знаю?! Никто не позвонил! Не сказал! Все обалдели! – Она кричала, так как горькое раскаяние сжало Лизино сердце. Зинка уже слышала ангельский хор, а Лиза все продолжала обличать ее в душе. Прошлой осенью. Это было ужасно. Зинка не ответила на ее телефонный звонок, потому что лежала в морге, а Лиза обзывала покойницу, добавляя к прежним своим грехам этот новый. Как теперь выкручиваться на страшном суде?!

– Не обижайся, – тихо сказала Рюмина, когда Лиза наконец выплеснула весь свой гнев. – Такова была воля ее близких. Зинулю хоронили только они. Больше никого.

– Их воля! – вскрикнула Лиза. – Почему это всегда воля наших родственничков превалирует над нашей?! А воля покойной?! Какова была воля покойной?!

Опять повисла пауза. Затем Леся всхлипнула.

– Какая там воля… Зинуля ведь не верила, что умирает.

– Мгновенная смерть?

– Нет. Не мгновенная. Но скоропостижная. Зинуля, как говорится, свернулась буквально за пять дней.

– От чего? – Теперь уже задрожал и Лизин голос.

– Сначала вроде бы бронхит. Потом вирус спустился к легким. А там. Воспаление легких. В общем, быстрая смерть.

Лиза уточнила дату, и все совпало. Да, она видела Зинку Макарову за три дня до ее ухода отсюда. В памяти всплыло лицо цвета старой слоновой кости. Но Лиза тогда и подумать не могла, что это – предвестие кончины.

– Ужасно, – пробормотала она.

– И не говори.

Разве могла Леся понять, что ужасна не только сама смерть Зинки Макаровой, но и кощунственное поведение Лизы в те дни. Оправданием для нее могло служить лишь полное незнание обстановки.

– А почему родственники не захотели оповестить всех нас?

– Точно не знаю. Видимо, из-за матери. Говорят, она была невменяемой. Твердила, что все ее подруги живы, в вот ей, Зинуле, выпал такой несчастливый жребий. Наверное, они побоялись, что наше появление вызовет у нее шок.

В этот момент Лиза неожиданно вспомнила, как преобразилась Макарова в последние месяцы своей жизни, и спросила:

– А коллеги?

– Что– коллеги? – насторожилась Леся.

– Они тоже не хоронили?

– Нет.

Лиза помедлила, а потом все-таки спросила:

– А где она работала?

– Я не знаю, – тихо ответила та.

Они помолчали. Затем Рюмина сказала:

– А почему тебя это заинтересовало?

– Да так. Я ведь тоже видела Зину прошлой осенью. Случайно. Она превратилась в гранд даму. Слушай, а вы хоть поддерживали отношения?

В прошлом Макарова и Рюмина были неразлучными подругами. Но суровые времена закаляют не всякую дружбу.

– Мы были по-прежнему близки… – шепнула Леся.

«Странно, что родственники не захотели видеть даже тебя. Хотя если это могло спровоцировать истерику матери, тогда понятно.»

Неожиданное известие настолько шокировало Лизу, что она почувствовала желание прекратить тягостный разговор. Но ее попытки натолкнулись на сопротивление Рюминой. Как только Лиза начала прощаться, Леся стала намеренно затягивать беседу. Создавалось впечатление, что Рюмина сама не знает, чего хочет. Тогда Лиза вскрикнула:

– Ой, моя кофеварка! Совсем забыла! – и бросила трубку.

Никакой кофеварки и в помине не было. Кроме того, какой идиот станет пить кофе поздним вечером? Чтобы потом всю ночь мучиться бессонницей? Лизе и без того пришлось в тот вечер выпить настойки пустырника. Мысли о «несчастливом жребии» Зинки Макаровой двое суток не давали ей покоя.

А на третий вечер вновь позвонила Рюмина. Сначала Лизе показалось, что ею Леся хочет компенсировать потерю любимой подруги. Но тогда почему спустя несколько месяцев?..

После тройки банальных фраз Леся сказала:

– Я хотела признаться, что в прошлый раз солгала тебе. Ты спрашивала о коллегах. А ведь мы с Зинулей работали в одной конторе.

– Работали? – уточнила Лиза. – Ты тоже ушла оттуда?

– Нет. Я по-прежнему.

«Опять станет темнить? Или это тот случай, которым я должна воспользоваться?» Лиза подбавила в свой голос теплоты.

– Чувствую, ты хочешь поговорить со мной, Леся?

– Да. – Голос Рюминой звучал неуверенно.

«Не спеши, – остановила себя Лиза. – Не лезь сразу с просьбами. Сначала расположи человека. Тебе вновь выпал шанс.»

– Я по-прежнему в свободном плавании, – как бы невзначай заметила Лиза, – так что назначай время и место.

– Ты ведь сейчас на Преображенке? Чистые пруды как раз на твоей линии. Сможешь подойти завтра, часов в двенадцать?

– Ночи?!

– Дня!

– Без проблем.

Лиза прилетела бы и в двенадцать ночи. Впереди, по ее расчетам, маячила приличная контора. Рюмина почти такая же сердобольная, какой была и Макарова. При малейшей возможности Леся втолкнет ее в Сезам. Тем временем Рюмина назвала маленький переулок вблизи Мясницкой и назначила свидание в небольшом кафе. Лиза прекрасно знала это место.

Ее слегка насторожило, что Леся не назвала адрес их фирмы. Неужели она не догадалась, что безработная Лиза с удовольствием пришла бы прямо в офис? Видимо, нужен был предварительный разговор. Лиза вспомнила, как еще осенью Зинка Макарова говорила о какой-то подписке не разглашать, помалкивать и так далее. Что ж, в загаженном московском воздухе витают сотни тысяч коммерческих тайн. Лиза тоже умеет молчать!

Когда она спешила на встречу, электропоезд на одну минуту выехал из подземелья на метромост. Показалось высокое лазурное небо в легких перистых облаках. Солнце тонко подсвечивало их. Весна! Причем, те чудесные дни, когда жара еще не съела апрельской прохлады, но уже тепло. Дуют вольные ветры. А в голове гуляют шальные планы и мечты.

«Мое тело жаждет обнажения», – с усмешкой подумала Лиза. После тяжелой дубленки она с наслаждением ощущала на себе легкую ветровку. Но хотелось сбросить и ее. Удобные кроссовки сменили килограммовые бахилы на ногах. Пепельные волосы «дышали» без вязаной шапки. И вообще душа вместе с весенним ветром летела куда-то вперед, в светлое будущее. Туда, где не будет свинцовых зимних дней и скучного прозябания за гроши.

Выбранное Лесей кафе было похоже на аквариум. Зажатое с двух сторон модным бутиком и пунктом обмена валюты, оно выходило на проезжую часть огромными стеклянными стенами. Примитивная забегаловка. Но внутри Лиза вынуждена была признать, что и сюда дотянулась цивилизация. В кафе было чисто, но неуютно. Стандартные столики и стулья. Европейская стойка с блестящей кофеваркой. Но ни единой детали, которая напомнила бы о мещанском домашнем уюте.

Любимое творожное кольцо и чашка кофе со сливками скрасили ожидание. Лиза наслаждалась ленчем и одновременно осматривала переулок. Проезжая часть с односторонним движением. Напротив кафе – офисное здание. Обычный четырехэтажный домишко конца девятнадцатого века. Исторической ценности не представляет. Но для контор, которые арендуют там офисы, представляет коммерческую ценность. Удобное расположение. Центр. Расценки за аренду космические. Если контора Рюминой может снимать здесь помещение после всех экономических катаклизмов, значит они не бедствуют. Как только эта мысль согрела Лизино сердце, она увидела Лесю. Та перебегала дорогу.

Короткое пальто из тонкой кожи шевро бежевого цвета. Изумительные коричневые ботинки на огромной платформе. Да, Лесина контора не обижала своих служащих!..

– Давно ждешь?

– Не успела даже чашки кофе выпить. А тебя не хватятся?

– У нас перерыв на пятнадцать минут. – Леся криво улыбнулась. – А вообще-то мы много времени просто отсиживаем, как и в остальных конторах.

«Мне бы так! – мечтательно подумала Лиза. – „Просто отсиживать“, а потом повязывать на шею простенький платочек от Ферре. За сто пятьдесят долларов». Только взглянув на Лесю, она сразу отсекла, что это – изысканный Ферре. Ее убедили в этом мягкие пастельные тона платка и его легкий, как у весеннего неба, серебристый оттенок. Не тяжелое азиатское серебро, а гармоничное европейское свечение. Леонтьева знала в этом толк! Но по-прежнему не могла позволить себе изысканных вещей.

– Сколько мы не виделись? – спросила Рюмина. Видимо, отдавала дань светскому ритуалу встречи.

– Больше года. Но ты очень похорошела.

Лесины рыжеватые волосы приобрели медный оттенок, как на полотнах Тициана. Тонкий макияж подчеркнул гармонию в цвете глаз и волос. Улыбка стала загадочной. Правда, слегка печальной. Но это, на взгляд Лизы, только добавило женского шарма в игривый раньше облик Рюминой.

– Это все – классная косметика, – заметила Леся.

– Я слышала, на фирмах одно из основных требований – внешний вид, – осторожно сказала Лиза.

– У нас это не обязательно. Просто появилась возможность, вот и позволяем себе. – Лесина интонация стала напряженной. – Если бы ты увидела прошлой осенью Зинулю, тоже была бы поражена.

– Я видела, – тихо сказала Лиза. – Буквально за несколько дней до ее… кончины. Послушай, это так неожиданно!..

Над их столиком повисла томительная пауза. Леся машинально сделала пару глотков кофе, а затем сказала:

– Сильная простуда. Воспаление легких.

– Но ведь от этого нечасто умирают…

– Самое странное заключается в том, – Рюмина говорила осторожно, медленно, – что Зинуля словно предчувствовала финал.

Обе помолчали. Лиза вздохнула.

– Говорят, почти у каждого перед концом есть таинственные предчувствия.

В ответ Леся пристально посмотрела на Лизу. За эти секунды она приняла какое-то решение.

– Я хочу кое-что сказать тебе, Лиза. Могу я рассчитывать на твою деликатность?

– В чем вопрос! – «Мне кажется, я всегда проявляю бездну такта». О последнем Леонтьева умолчала, но всем своим видом дала понять, что перед Рюминой – одна из самых деликатных женщин Москвы.

– Другим я не заикалась об этом. Они подумали бы, что покойница Зинуля страдала какой-то манией.

– Манией преследования? Ей угрожали?! – выпалила Лиза и сейчас же пожалела об этом. Лобовые вопросы будто ударили Лесю по нервам. Она сжалась. Ее лицо передернул нервный тик.

– Если это очень болезненно для тебя, то не надо говорить, – ласково сказала Лиза. Она знала, что мягкая интонация расположит собеседницу. Так и случилось. Леся согрела пальцы на остывающей чашке кофе и прошептала:

– Зинуля почувствовала, как из нее уходит жизненная энергия… Ей казалось, что кто-то хочет спровоцировать ее смерть…

«Смутные подозрения. Туманные намеки. А вдруг у Зинки и вправду развилась паранойя?» Лиза не знала, как правильно прореагировать на заявление Рюминой. Она тихо спросила:

– Каким образом – спровоцировать?

– Зинуле так казалось, – упрямо повторила Леся.

«На что она намекает? – не могла понять Лиза. – На реальность Зинкиных предчувствий? Или на ее нервную болезнь? Вопрос крайне деликатный. Здесь рацио должно взять верх над эмоциями. Надо обратиться к фактам». Она твердо спросила:

– А что показало вскрытие?

Леся пожала плечами.

– Оно подтвердило диагноз. По-моему, болезнь Зинули протекала на фоне глубокой депрессии. – Лицо Рюминой стало мрачным.

– Депрессии? – удивилась Лиза. «С чего бы это? Люди сейчас не имеют даже крыши над головой. Зинуле же был обеспечен средний комфорт. Откуда депрессия?»

При взгляде на Лесю Лиза решила не спешить. У нее создалось впечатление, что Рюмина хочет рассказать ей о чем-то важном, но не решается.

«Ничего, она созреет» – Лиза тонко перевела разговор на нужную ей тему:

– Вы ведь работали вместе? Вон там? – Она кивнула на офисное здание напротив кафе.

– Да-да, – рассеянно отозвалась Леся, а потом неожиданно вскочила. – Пойдем! Я хочу пристроить тебя.

«Слава богу!» – С Лизиной души свалился камень. Не придется долго и нудно намекать. Как естественно все произошло! Если Рюмина на самом деле спротежирует ее, то Лиза дает зарок. С первой же зарплаты отведет ее в ресторан среднего пошиба. В «Пекин» или «Арагви». Можно даже в «Прагу». Там они присвоили себе гордое звание «дворца». Наверное, дерут втридорога. Но приличное место сейчас стоит визита в «Прагу»!

В новом «дворце» они с Лесей выпьют кислого испанского вина и раскроют друг другу сердца. Там Рюмина гораздо подробнее расскажет о смутных душевных переживаниях Зинки Макаровой, и Лиза поставит свой житейский диагноз. Даже благополучные японцы, как она слышала, подвержены необъяснимому беспокойству. Опасения потерять неплохую работу. Вечные стрессы мегаполисов. То в метро тебе ногу отдавят, то на рынке сопрут кошелек. Если японцы переживают, то что уж говорить о русских! Тем более о женщинах!.. Жизнь средней россиянки – это постоянный стресс. Тут начнешь подозревать, что ты неожиданно стала жертвой каких-то интриг. «Все это – нервы, нервы…»

Когда Леся вскочила, Лиза заметила у нее в руке прозрачный пакет с яркой коробкой. Деликатесы для кошек. В нестабильные времена «вся-Москва» помешалась на своих пушистых любимцах. Лиза слышала, что кошачья и собачья шесть снимают стрессы у людей. Гладишь ладонью по их мягким спинам и приходишь в себя после взбучки у начальства или созерцания пустого кошелька. У Леси и ее мамы главой семьи была Фиджи – избалованная жирная кошка. Рюмины обожали эту черно-белую толстуху и кормили ее исключительно кошачьими деликатесами. Ее громкое имя отдавало пряностью экзотического острова. Однако, Лиза догадывалась, что кошка названа не в честь далекого острова. «Фиджи» были излюбленными духами Леси. Вот и сейчас от нее исходила их сладостная волна.

– Как поживает Фиджи? – спросила Лиза по дороге в Сезам.

– Кайфует на даче, – улыбнулась Леся.

– Ты провела предварительные переговоры – насчет меня?

Рюмина слегка замешкалась.

– Нет. Лучше сразу все решить на месте.

Они перешли дорогу. Светофора не было, как, впрочем, и машин. На проходной зевали три здоровенных лба – охранники. Леся предъявила свой пропуск и кивнула на Лизу:

– Со мной.

Пешком поднялись на второй этаж. Леся набрала код, и замок открылся. Подруги оказались в длинном коридоре с вереницей дверей, в основном бронированных. Этот мягко освещенный тоннель напомнил Лизе комфортабельный экспресс. Он был готов принять Леонтьеву в качестве новой пассажирки и умчать ее в солнечное будущее.

– Подожди меня здесь, – сказала Леся, быстро набирая код одной из бронированных дверей. Она скрылась за ней, оставив ее слегка приоткрытой. Но Лиза и не подумала воспользоваться этой щелью для подглядывания или подслушивания. Она решила с первых шагов показать свои высокие моральные стандарты. Кроме того, кто знает, как здесь у них, на приличных фирмах. Вполне возможно, что за кандидаткой в сотрудники сейчас наблюдают незаметные глазки слежения. Техника достигла таких вершин! Что если испытательный срок начинается с первой минуты?

С точки зрения Лизы, Рюмина вполне могла бы кое о чем рассказать ей. Дать хотя бы какие-то намеки, что за фирма и на какую оплату можно рассчитывать. Тогда Лиза уже сейчас прикинула бы, как выгоднее пристроить будущую зарплату. Хватит ли ее для походов в салоны ГУМа или пока придется ограничиться толкучками. Эти мелкооптовые рынки, признаться, до чертиков надоели Лизе. После их вони и толкотни хотелось наконец спуститься в лабиринты Манежа или вплыть в ярко освещенный Петровский пассаж.

Это будет классное дефиле! Лиза представила свою раскованную походку. Медленный требовательный взгляд вдоль навороченных витрин. Своими тонкими ноздрями ощутила аромат изысканных духов, а кончиками пальцев – бархатистое покрытие долларов. Ожиревший Франклин по-прежнему нравился Лизе. Он, конечно, не тянул на роль любовника, но был незаменимым спутником при походах в дорогие салоны.

«Экспресс» был готов тронуться в путь, и Лиза окинула его скептическим взором. Двери, выходившие в коридор, были оклеены десятками рекламных проспектов и календарей. На них была отражена какая-то нереальная, приторно-яркая и такая же приторно-сладкая жизнь. Легкой походкой обеспеченной женщины Лиза медленно двинулась вдоль тоннеля. Она оценивала скрытые возможности многих фирм, которые арендовали здесь комнаты-купе. Как она поняла, в основном это были туристические конторы и рекламные агентства. По Москве ходили слухи, что они качают валюту не хуже нефтяных вышек. Это в полной мере устраивало Леонтьеву.

Когда Лиза возвратилась обратно к заветной двери, то ее ожидал сюрприз. Довольно неприятный. Из проема слышались голоса. Мелодичный – Леси. И другой – женский, с повелительными интонациями, даже с нотами грубости.

– Разве вас не предупреждали? – спросила женщина.

– Я подумала… – тихо сказала Леся, но ее тут же оборвали:

– Подчиненным не надо думать! Это привилегия хозяина! А он недоволен!

– Мне хотелось бы поговорить…

– С кем?!

– С ним.

– А вы разве знакомы?! – изумилась женщина.

– Нет, но… – пробормотала Леся.

– Достаточно уже и того, что он просил сообщить вам, госпожа Рюмина. Здесь не то место, где надо проявлять инициативу!

Невольно подслушанный разговор оглушил Лизу. Ее экспресс, который начал разгон в благополучное будущее, сошел с рельсов. Это катастрофа! Как она поняла, некий хозяин не поощрял в служащих инициативности. Он не терпел протеже со стороны. Лиза всегда знала, что Москва – это клубок связей. Никому не дано запустить хотя бы коготок извне в этот туго закрученный клубочек. И сейчас Лиза со всей достоверностью вновь убедилась в этой старой аксиоме.

Что же это за фирма? Лиза еще раз внимательно осмотрела бронированную дверь. Ничего особенного. Стереотипный кодовый замок. На темной поверхности – старый календарь и репродукция какого-то аппетитного натюрморта. Намек на то, что в этом офисе успешно торгуют фруктами? Лиза прекрасно знала, что офисы могут находиться и далеко от складов. Или натюрморт – случайная деталь?

В этот момент ее раздумий дверь распахнулась. Лиза отпрянула. Оттуда выскочила женщина лет сорока. Угрюмое жилистое лицо под шапкой обесцвеченных волос. На лацкане делового пиджака – бирка с именем «Валентина». В коридоре состоялся мгновенный поединок взглядов. Суровая Валентина с презрением посмотрела на Лизу. В ответ она мгновенно вывесила на физиономии выражение непреклонности. «Что, съела?» Служащая не съела и даже не проглотила, а проигнорировала Лизин взгляд. Затем эта самая Валентина крикнула Лесе:

– Выходи!

Та повиновалась, и Валентина с шиком захлопнула дверь. Грохот ее каблуков еще долго оглашал пустынный коридор.

– Ничего себе замашки – как в зоне, – прошептала Лиза.

– А ты думала, у нас здесь – великосветский салон? – Сквозь матовый тональный крем на лице у Рюминой проступили красные пятна.

– Я слышала, что на многих фирмах – сплошное хамство… Особенно где переталкивают товар. – Лиза пожала плечами. – Эта Валентина что, с овощной базы?

В ответ Леся задумчиво посмотрела в полумрак коридора. Отрешенно сказала:

– Нет, она вообще сбоку припеку. Просто иногда держит связь с хозяином…

– Надо же, везде – тайны мадридского двора.

– Валентина – из агентства по найму. Но чего это она так взвилась сегодня?! Я классно отрекомендовала тебя…

– Да это же московская классика! – вскрикнула Лиза. – Стерва хотела всунуть кого-то своего, а тут ты со своей кандидаткой!

– В твоих словах есть доля истины… – рассеянно пробормотала Леся.

– Лучше всего лезть сразу к хозяину! – Лиза надеялась произвести впечатление. – Он как у вас?..

– Нет-нет, на него мы не имеем выходов… – Рюмина подумала пяток секунд, а затем сказала с воодушевлением: – Знаешь что, Лизок, я попытаюсь еще раз, а ты подожди меня на прежнем месте, в кафе.

Лизе вдруг захотелось показаться очень тактичной и она тихо спросила:

– Слушай, Леся, может, не стоит?.. Ты и так уже подставилась из-за меня.

– Стоит! Делай, как я сказала. Просто первая попытка была неудачной! Но ты должна быть рядом со мной в «Шахерезаде».

Сказочное название фирмы слегка удивило Лизу. Она спросила:

– Ты шутишь?

– Серьезна как никогда. Иди. И жди меня.

Новая попытка давала свежий шанс. Лиза обрадовалась. Ее не расстроило даже то, что на улице начался обильный весенний ливень. Славная догадка о том, что буйные потоки воды смоют все прежние проблемы, впрыснула в Лизину кровь адреналина и витамина «С». Стоял апрель. Весенние ветры не только продували Москву, но несли на своих крыльях радужные надежды! Не беда, что Лизины кроссовки за двести метров напитались водой, как морская губка. Если Лиза сядет на приличный оклад, то всякой дешевке предпочтет фирменную обувь.

Между тем озноб начал подниматься от промокших ног по всему телу. Это грозило ангиной или ларингитом. Болезни посещали Лизу всегда в самое неподходящее время. Судьба с ироничной улыбкой подбрасывала ей эти препятствия и весело наблюдала за их преодолением. Если Рюминой удастся сейчас переломить ход событий в их пользу, то Лиза должна встретить удачу бодрой и здоровой. Пошлая присказка: «Лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным» – просто витала над Москвой в последние годы.

Вместо двух чашек кофе – для себя и Рюминой – Лиза заказала целых три. Первую начала медленно тянуть, поглядывая на переулок, залитый потоками местной Ниагары. Горячий кофе приятно согревал не только натруженные бронхи, но и раскаленные нервы. Как-никак, сейчас решался вопрос материального благополучия Леонтьевой. Там, в здании напротив. В длинном «экспрессе».

Интересно, этот «экспресс ее надежды» просто затормозил или сошел с рельсов? Лиза вдруг вспомнила о китайце, который за сорок минут до казни отказался от супер-острого блюда – боялся за свою печень. Рассчитывал выкрутиться и жить еще очень долго. По сравнению с казнью всплеск негативных эмоций Валентины – сущий пустяк. Этот загадочный «хозяин», который недоволен, вполне мог передумать. Разве так не бывает?

«Если Леся выйдет под радужным, как у Макаровой, зонтом, – значит все о’кей», – загадала она. И в этот момент увидела неясный силуэт Рюминой на той стороне дороги. Кажется, у нее был не радужный, а клетчатый зонт, но из-за потоков дождя Лиза не стала бы этого утверждать. Ливень превратил окружающий мир в какую-то зыбкую изменчивую реальность. Цвета и детали перемешивались и подрагивали.

Потоки воды заливали пустынный переулок. Не то что прохожих, даже машин не было. «И зачем Леська выскочила в этот вселенский потоп?» – Эта мысль и потом не давала Лизе покоя бессонными ночами. Все произошло за считанные мгновения. И спустя недели зыбкие картинки трагедии вспыхивали в мозгу Лизы болезненными импульсами. Одна вспышка за другой.

Пустынный переулок. Бездонные потоки водопада с небес. Тонкий абрис Лесиной фигурки. Плохая видимость. И вдруг – откуда ни возьмись! – мистический «джип». Этот вид автомобилей всегда возбуждал в Лизе странные эмоции. Тяжеловесный монстр с массивным щитом перед фарами мчался по переулку. Он будто свалился сверху вместе с новым зарядом воды. Во всяком случае, «джип» поравнялся с Лесей почти мгновенно. Водитель за тонированными стеклами или слишком поздно заметил Лесю, или опоздал с торможением. Все дальнейшее напоминало кошмарный сон. Лиза помнила только смазанный из-за дождя кадр триллера. Щит «джипа» мощно ударил Лесю. От этого удара ее тонкая фигурка поднялась в воздух чуть ли не на два метра. Толчок отбросил Лесю в сторону, и она плашмя упала на тротуар.

От неожиданного потрясения Лиза даже не могла вскрикнуть. Она только разевала рот. Затем все ее тело прошила острая сердечная боль, и Лиза обеими руками схватилась за грудь. Порыв отчаяния поднял ее с места. Лиза все делала автоматически. Спустя несколько часов она смогла восстановить лишь фрагменты того, что произошло дальше. Видимо, подсознание подсказало ей, что надо отсечь номер «джипа». Сквозь дождь Лиза вроде бы разглядела пару цифр: пятерку и двойку. Но в какой последовательности эти цифры чередовались на номерном знаке, она не ответила бы и под дулом пистолета. Как подскочила к подруге, тоже не помнила.

«Джип» скрылся в туманной мгле.

Леся лежала на обочине проезжей части, рядом с тротуаром. Но это уже была не Леся Рюмина, которую Лиза всегда помнила «летней», смешливой, в зараевских интерьерах. Это была какая-то бесформенная груда, прикрытая тонкой кожей «шевро». Дождь хлестал по бежевой коже ее модного пальто, по бледному, с синим оттенком, лицу и по рыжеватым волосам. Лиза, кажется, завыла вслух. Потом попыталась поправить на ее щеках липкие пряди волос. Крови нигде не было.

Откуда-то взялся народ. Люди суетились. Кто-то из кафе, где Лиза сидела с Лесей в последний раз, вызвал «скорую». Но по репликам собравшихся – а здесь были и врачи – Лиза поняла, что Лесе уже не страшен дождь. Все самое страшное уже позади для Леси Рюминой… Лиза наклонилась над Лесей и начала звать ее, все громче и громче. Стала поправлять на шее умершей тот самый платок от Ферре, который теперь казался просто мокрой тряпкой.

И тут Лизу ожидал мини-сюрприз. Она увидела на шее Рюминой точно такой же медальон, как и у Макаровой в тот давний осенний вечер. Металлическое «сердечко» – среднеевропейский стандарт сентиментальности. Медальон настолько приковал Лизино внимание, что она протянула руку. Но в этот момент почувствовала чью-то железную хватку. Рядом стояла Валентина.

– Ничего не надо снимать с покойной, – жестко сказала она, и Лиза невольно отдернула руку.

Между Леонтьевой и этой служащей сразу, еще с минуты встречи около двери фирмы, которую Леся назвала «Шахерезадой», возник антагонизм. На подсознательном уровне. Эта подспудная борьба продолжилась, когда подъехала «скорая». Валентина хотела помешать Лизе сопровождать подругу до больницы. Но Леонтьева была непреклонна.

– Вам не стоит ехать, – отрезала Валентина.

– Я – близкая подруга Леси, и это мой долг! – с пафосом заявила Лиза, влезая в пикап. Валентина последовала за ней.

Служащая не отставала от Леонтьевой. Когда позднее Лиза проанализировала ситуацию, то пришла к выводу. Валентина прилепилась к ней не слабее японского лейкопластыря, скорее всего, из-за этого банального медальона.

Среди мокрой суматохи Лиза не сумела засечь, кто и когда снял его с шеи Леси. Видимо, это сделала Валентина. Как бы то ни было, медальон исчез.

Тем дождливым днем Лиза не придала этому особого значения. Нежданная трагическая смерть Леси перекрыла все другие впечатления. Кроме того, Лиза поехала в больницу промокшей до нитки. Создавалось впечатление, что на ногах у нее поселились две отвратительные жабы вместо кроссовок. Эта поездка не принесла Лизе ничего, кроме депрессии и жуткой простуды. Чуда не случилось. Лесю Рюмину не удалось реанимировать.

В семь вечера Лиза вернулась домой, на Преображенку, окончательно разбитой. «Мокрая поездка» дала себя знать почти сразу же. К девяти у Лизы поднялась температура. Вместо положенных каждому нормальному человеку тридцати шести и семи десятых градуса – аж тридцать девять. Электронный термометр жалобно запищал. Она вынула его из-под мышки и по достоинству оценила высоту алого столбика. «Оп-ля! Кажется, намечается еще одна жертва», – с мрачным юмором подумала Лиза, кутаясь в махровый халат.

Ее слегка обрадовало, что в холодильнике еще нашлись остатки обезжиренного молока. Вскипятив его, Лиза чуть не обожгла горло. Затем начала прихлебывать огненную жидкость мелкими глотками. Горячее молоко стимулировало мыслительную деятельность. Хотя до сих пор дневное происшествие казалось Лизе кошмаром. Но вместе с каждым глотком к ней постепенно возвращалась способность анализировать.

Случайно ли погибла Рюмина? Вполне возможно, что да. Какой-нибудь бритоголовый браток на всей скорости повернул за угол переулка и уже не успел притормозить. Шел ливень. Видимость была отвратительной. Скорость у «джипа» – огромной. Если добавить еще легкое скольжение по мокрому асфальту, то катастрофа неизбежна. Совершив наезд, «джип» не остановился. В этом тоже есть свой резон. Лиза много раз слышала, что богачи на роскошных лайбах иногда смываются с места преступления. В подобных ситуациях у них три пути. Сесть в тюрягу. Это вообще нереально для состоятельного господина. Откупиться. Сунуть в пасть родичам покойной крупный куш. Но далеко не каждый с легкой душой может продать труп родственника. И наконец, смыться с места трагедии. Последнее предпочел водитель «джипа». Он сгинул в туманной дымке за поворотом.

По мнению Лизы, куда спокойнее для водителя было бы остаться на месте наезда. Как-никак он мог выдвинуть в свое оправдание целый ворох аргументов. Шел проливной дождь. Леся переходила дорогу не на светофоре. А насчет превышения скорости – дело спорное. Лиза сделала долгий медленный глоток молока. Но он предпочел удрать…И жить с этим грехом на душе.

«Что-то здесь нечисто». Беспокойный внутренний голос твердил Лизе: наезд совершен не случайно. Возможно, на анализ ситуации повлиял жар, который все возрастал в измученном Лизином теле. Через полчаса ей стало подозрительно буквально все. Странная контора в длинном тоннеле коридора. На двери не было никаких опознавательных знаков. Сентиментальное название «Шахерезада». Какими такими сказками потчевали друг друга сотрудники этой фирмы? Или Рюмина с иронией назвала так свою контору, которая носит какое-нибудь другое официальное название. Лиза горько пожалела о том, что несколько часов назад, при жизни Рюминой, не проявила в расспросах ни настойчивости, ни дотошности. Теперь гадай. Остается одно. Выздороветь в пожарном порядке. Пойти в эту самую «Шахерезаду». Дозвониться в бронированную дверь. Если не будут пускать, вломиться любым способом. И призвать грубиянку Валентину к ответу! Пусть не думают, что у Рюминой нет защитников.

«Это будет крутая разборка!» – кровожадно подумала Лиза, представляя, как бросит в лицо Валентине охапку обвинений. Пусть та покрутится! Даже если наезд случаен, не помешает слегка потревожить эту хамку, которая так беспардонно отчитывала Лесю за несколько минут до ее смерти.

Дрожащими от лихорадки пальцами Лиза сжала бокал с молоком. И в этот момент ее пронзило острое воспоминание. Так грела руки покойница Зинка Макарова, в тот далекий осенний вечер. Эта ассоциация заставила Лизу поежиться. «Да брось ты! Это все твоя мнительность!» – одернула она себя. Но прославленная в веках женская интуиция не дремала. Причем тут мнительность или повышенная возбудимость? Налицо факты. Осенью умерла Зинка Макарова. Она намекала Рюминой на то, что ее смерть якобы спровоцирована. Прошло несколько месяцев. Мир отошел от зимней замороженности, возродился. Но в этот гимн жизни острым диссонансом вклинилась смерть Леси. Макарова и Рюмина были подругами. Работали в одном месте. Это наводит кое на какие сомнения. Если действовал умный и осторожный преступник, он вполне мог разнести две смерти во времени. Меньше подозрений. Осенняя простуда Зинки и весенний наезд на Лесю. Кто заметит взаимосвязь между двумя драмами? Никто.

Никто, кроме Лизы! Тут преступник просчитался. Тренированный Лизин ум быстро сопоставил два трагических происшествия. Кроме того, есть и еще одна деталь. Медальоны. Или медальон. Вполне возможно, что это – одно и то же «сердечко». И Рюмина унаследовала его от Макаровой. Надо будет порасспрашивать у их «дачной тусовки». Вдруг кто-то что-то слышал об этом медальоне. Лиза не должна отметать и еще одну вероятность. Зинка и Леся вполне могли купить одинаковые украшения. Но для обеих подруг металлическое «сердечко» уже было неподходящим аксессуаром. Они вполне могли позволить себе более изысканные украшения. И это настораживает. А больше всего удивляет пропажа медальона. Тут чувствуется рука свирепой Валентины.

От слабости Лиза еле дошла из кухни в комнату. Маму нельзя было тревожить. Катюша с трудом адаптировалась на новой работе. И Лиза приняла оптимальное решение. Звонком бабушке она убивала двух зайцев. Во-первых, получала в свое распоряжение помощницу по хозяйству – на время болезни, а, во-вторых, связывалась с Зараево. Это сулило дополнительную информацию.

– Ты слышишь меня, Натали? – тихо спросила она в трубку. Наталья Сергеевна обожала, когда внучка называла ее на французский манер.

– Еле слышу. Как будто ты в Париже.

– Я в Москве. Сильно простудилась. Но это пустяки. А вот Леся Рюмина погибла сегодня днем.

– Знаю! – живо откликнулась Наталья Сергеевна. – Ее задавил «джип». Подлец даже не оказал помощи! Она скончалась на месте! Над Зараево стон стоит. Мария Васильна в шоке! Еще бы – единственная дочь! Теперь у нее осталась только Фиджи. Представляешь, у кошки такое чутье. Она не мяукает, а просто стонет весь вечер!

Информированность бабушки всегда внушала Лизе уважение. А энергии Натальи Сергеевны мог бы позавидовать и сам вечный двигатель. Она пообещала, что приедет к внучке утром.

На Лизину долю выпала беспокойная ночь. Чуткий сон был скорее похож на бред. В забытьи Лиза видела некоторые детали происшедшей драмы. Из полумрака вырывался «джип», похожий на средневековое чудовище. Оживали пресловутые двойка и пятерка из его номера. Тихо позванивали медальоны в форме «сердца». Утром Лиза проснулась с таким ощущением, будто всю ночь пила горячий пунш. Не только голова, но и все тело казалось налитым свинцом.

Ее состояние диссонировало со свежим весенним утром. Вчерашний день сгинул в прошлом вместе со своим мистическим ливнем и страшным происшествием. Светило нежаркое солнце. Оно казалось умытым легкими облаками. Но его уже не могла увидеть Леся…

Наталья Сергеевна ворвалась к внучке со словами:

– Это, конечно, драма цивилизации!

Лиза не спорила. Кроме смутных подозрений, у нее не было никаких фактов. Воспаление легких у Зинки Макаровой? А разве люди не умирают от этого, пусть даже в молодости? Наезд «джипа» на Лесю? Так в Москве в день происходит десяток аварий, некоторые со смертельными исходами. Медальоны? Они могут оказаться обыденной женской чепухой. Хамство Валентины? Но кто в Москве не знает, что на фирмах царят суровые нравы: разборки, интриги, грубость. Работать среди интеллигентных людей теперь – редкое везение. Сейчас повсюду – средневековые нравы.

С титанической энергией Наталья Сергеевна приступила к врачеванию Лизы. Горячие сиропы. Растворимые таблетки. Ингаляторы. Настои трав. В маленькой квартире витал дух лечебницы. Но в первые дни простуда не только не сдалась, но и развила свое наступление. Тонкий Лизин нос распух. Лицо отекло. Не могло быть и речи о том, чтобы проводить Лесю Рюмину в последний путь. Это сделали девчонки из их дачной команды. Они хотели навестить Лизу сразу после похорон, но эта затея не понравилась бабушке. Во время телефонного разговора Наталья Сергеевна ловко выхватила у Лизы трубку и проявила заботу об их здоровье.

– Нет-нет, девочки, ваш визит надо перенести на двое суток. Сейчас она – живой сгусток микробов.

Лизе крайне не понравилось последнее определение ее личности. Несмотря ни на что она, конечно же, – не сгусток каких-то невидимых тварей, а сгусток энергии, воли и ума. Когда Натали положила трубку, Лиза сказала тоном сварливой свекрови:

– Ты слегка переборщила.

Бабушка пожала плечами.

– Я, конечно, эгоистка. Но не терплю кладбищенского духа. Участники погребального шествия – далеко не самые лучшие собеседники.

– Ты, Натали, не просто эгоистка. Ты – настоящая эгоцентристка.

– Благодаря этому я неплохо сохранилась!

«Сущая правда», – подумала Лиза. Лежа на диване, она зорко взглянула на Натали. Со спины ей можно было дать лет двадцать семь. Как и многие европейские женщины, которым за семьдесят, бабуля предпочитала в одежде теплую гамму, близкую к яркой. Она заявилась к Лизе в голубых вискозных брючках и розовой ветровке. Скинув легкую куртку, оказалась в серебристой «лапше» – элегантном тонком свитере, который обтягивал ее фигуру. Сейчас она шастала по дому в тех же брючках и просторном желтом блузоне, на котором позвякивал ансамбль из цепочек и бус.

«Настоящей красавицей я почувствовала себя после пятидесяти пяти», – говорила Натали. И Лиза терялась в догадках, как правильно реагировать на подобное заявление. Она всматривалась в физиономию Натали. Вытянутое овальное лицо. Длинный нос. Припухлые губы большого рта. Генетика сработала так, что этот большой рот на Лизиной мордашке выглядел весьма сексапильным. Но бабушка, в отличие от других, придерживалась собственного мнения. Ей казалось, что Лизе не удалось унаследовать ни ее изысканности, ни ее неповторимого шарма.

– Природа не проявила к тебе щедрости, – любила говорить Натали, вздыхая печально и томно. – А какой был род! Какой великолепный род!..

Из высказываний Натали трудно было понять, каким таким особым великолепием отличался их славный род. Дело в том, что упоминания о дедушках, бабушках, дядях и тетях варьировались у нее в зависимости от места и времени. Неизменным оставалось одно. Твердая уверенность Натали в «голубой крови» своего клана. В детстве Лиза верила в эти байки. Зараевская дача была напичкана милыми безделушками, покрытыми патиной старины. Бронзовые подсвечники с дюжиной подвесок. Шкатулки и шкатулочки с многочисленными прибамбасами. Старинная кофемолка, растерявшая в пожилом возрасте свои зубы-жернова. Китайская чайница с драконами, гейшами и витиеватыми узорами. Когда Лизе было лет семь, эти штуковины казались ей древними и загадочными. Они словно хранили тайны их «старинного рода». Но уже в отрочестве Лиза поняла, что очень часто Натали выдает за сущую реальность свои грезы.

Однажды Лиза случайно увидела, как бабушка покупала в антикварном магазине потрепанный кошелек, расшитый бисером, и сделала кое-какие выводы.

– А что, все наши «фамильные драгоценности» куплены в комиссионке? – спросила она у матери. В ответ Катюша улыбнулась.

– Знаешь, есть люди, для которых достаточно черствого хлеба реальности. Наша Натали так не может.

– Предпочитает взбитые сливки вранья? – с отроческой бескомпромиссностью уточнила Лиза.

– Любит быть причастной к красоте, – веско сказала Катюша.

Материнская фраза о причастности бабушки к красоте запомнилась навсегда. При возможности Натали всегда покупала экзотические цветы в напольных горшках, репродукции импрессионистов, оригинальные украшения. И с годами Лиза признала в душе, что Натали действительно красива. Так красива, что с ней на подиуме не потягалась бы ни одна топ-модель.

Окруженная ласковыми вещами, в своих зараевских интерьерах Натали была неподражаема. Это чувствовали даже подростки. Лизина дачная тусовка обожала, когда Наталья Сергеевна приглашала их «на пиццу». Тогда, лет десять назад, еще мало кто в Подмосковье задавал «итальянские ужины». Пекли пироги, делали пирожные. А Натали выкопала откуда-то рецепт «неаполитанской пиццы», как она утверждала.

У нее все было необычным. Рецепты ее стряпни, украшения. И Лизу всегда удивлял один парадокс. Казалось бы, эти странности должны были бы привести к отсталости бабули. Черта с два! Наталья Сергеевна не только не покрылась нафталином, но молодела каждые десять лет. Если ее вещи часто играли роль украшений, то одежда Натали поражала окружающих как раз своей функциональностью. Подчас Натали просто шла в авангарде моды, насколько позволяли ее скудные материальные возможности.

Определенной профессией, как понимала теперь Лиза, Натали никогда не владела.

– Я была прекрасной спутницей жизни для своих мужей, – с чувством говаривала она. В таких случаях Катюша опускала глаза. Она консервативно считала, что мужей должно быть не так уж много. Катюша допускала возможность первой оплошности в браке. Если же количество мужей превышало цифру «три», это казалось ей неприличным.

В данном вопросе Лиза разделяла точку зрения бабули. Дело не в их количестве, а в качестве.

– Каждый из них открывал для меня новый мир, – заявляла Натали, мечтательно глядя вдаль.

И Лиза знала, что в этой туманной дали бабуля видит железную когорту своих славных рыцарей. Спектр интересов Натали поражал своей широтой. В когорте были кинооператор, профессор математических наук, генерал, поэт, военврач, художник. Когда бабуля пускалась в воспоминания, Катюша подавала ей предупредительные знаки. Мама считала, что некоторые откровения насчет мужчин могут повлиять на Лизины моральные стандарты. В свою очередь внучка иной раз с интересом прислушивалась к «бабулиным бредням». Лиза считала, что любой житейский опыт может пригодиться при самых неожиданных обстоятельствах.

Например, сейчас, во время Лизиной жуткой простуды, бабуля явно использовала методы мужа-военврача. Она по старинке поставила на спину Лизе банки.

– Знаешь, Натали, эти пытки уже запрещены в цивилизованной медицине, – хрипела Лиза, лежа ничком. Банки кровожадно стянули ее кожу, готовую лопнуть. – От них, кажется, могут даже тромбы образоваться.

– Ничего, аспирин разжижит кровь, – откликнулась Натали, отчищая плиту в кухне.

– Тогда только «Байер»!

– «Байер» нам не по карману! Проглотишь и отечественный. Как ты могла засрать плиту до такой степени?! Ведь ничего не готовишь в ней.

– Разогреваю круассаны… Перестань там возиться! Далась тебе эта плита!

Натали заглянула в комнату.

– Хочешь, чтобы девчонки воочию убедились, какая ты свинюшка?

– Ах, да…

Из памяти, затуманенной болезнью и лекарствами, всплыло, что «визит к больной» назначен на сегодняшний вечер. Потягивая липовый чай, Лиза обдумывала непростую дилемму. Мозги отказывались работать, и она никак не могла решить, стоит ли посвящать девчонок в свои сомнения о странной смерти Леси Рюминой. Что касалось домыслов о кончине Зинки Макаровой, то об этом вообще надо было пока помолчать. Лиза не имела на руках никаких фактов. Загадочные намеки самой Зинки при жизни? Но Лиза даже их не слышала. Они предназначались для ушей Леси. Но она неожиданно погибла.

Лиза будет выглядеть психбольной, если заведет эту скользкую тему. Решено. До полного выздоровления надо держать язык за зубами. Потом сходить в злополучный переулок, все выяснить и только тогда начинать суету.

Визит к больной проходил по всем правилам европейского этикета. Дверь открыла «горничная или помощница по хозяйству», хихикнула в душе Лиза. Сама она восседала в кресле во главе небольшого застолья, устроенного Натали на скорую руку. Чай на выбор: светлый липовый, фруктовый цвета граната, обычный индийский, золотисто-коричневый. Свежевыпеченные из полуфабрикатов круассаны. Горячие сэндвичи с ветчиной и сыром. И наконец, фирменный десерт Натали: протертые с сахаром фейхоа – изысканный деликатес с запахом клубники и лимона.

Из маленького коридора послышались взаимные приветствия девчонок и Натали. Затем в проеме двери возник букетик фиалок в руке Веры Носовой. Несмотря на то, что их тонкий аромат на смог перебить кулинарные запахи и не достиг ноздрей Лизы, она потянула носом воздух и радостно сказала:

– О! Фиалки из Ниццы!

– Апельсины из Марокко! – выкрикнула Марина Антонова, заглядывая в комнату.

«И почему я в последние годы так мало общалась с девчонками?» – удивленно подумала Лиза. От них повеяло чем-то родным, веселым и детским. Они внесли в ее «маленькую лечебницу» светлый дух Зараево с его классическими подмосковными прудом, лесом и легким дачным бытом. «Если бы здесь еще были и Зинка с Лесей… – неожиданно подумала Лиза, и сейчас же одернула себя. – Как говаривали древние, мертвых – в землю, живых – за стол!»

За считанные секунды Натали исполнила пожелание Лизы. Вера и Марина уселись справа и слева от нее. Они представляли собой два полярных имиджа. Бежевый деловой костюм Веры Носовой красноречиво говорил о ее принадлежности к какой-то фирме. Аккуратные черты лица – небольшой острый нос, поджатые губы, маленькие глаза – сейчас вовсю работали на Верин имидж среднего менеджера – собранного и исполнительного. Марина Антонова была полной противоположностью Носовой. Свободная художница, она чаще всего носила джинсы и свитера или футболки в зависимости от сезона. Вот и сейчас с ее плеч свисал меланжированный джемпер из хлопка. Его радужная расцветка гармонировала с ярким макияжем на лице. Темно-вишневая помада «лореаль» на пухлых губах, маленький пикантный носик – парижский, как шутила сама Марина, и влажные карие глаза огромных размеров. Всегда очень смазливая, Антонова стала еще эффектнее за последние годы.

«По сравнению с серенькой мышкой Верой Марина – тропический цветок», – усмехнулась про себя Лиза. Тем временем Антонова начала выкладывать из пакета прямо на стол апельсины.

– Цитрусовые, это живой витамин «С», Лиз! – Марина всегда называла ее этим усеченным именем – в честь Лиз Тейлор. – Он сейчас позарез нужен тебе. Ты знаешь, что антибиотики полностью сжирают «С»?

– Впервые слышу.

– Так повнимательнее послушай европейскую личность, – посоветовала Натали, устраивая фиалки в маленькой вазе.

Все улыбнулись. Бабушка намекала на обстоятельства, известные всему Зараеву. Оригинальную художницу, Марину Антонову все чаще приглашали для работы в европейские частные галереи.

– Ты только что вернулась из Германии? – спросила Лиза.

– Об этом – позже, – отсекла Марина. – Сначала – о тебе и о твоем здоровье.

– Да я почти поправилась! А вот Леська… Девчонки, она же прямо на моих глазах!..

В общих чертах Лиза рассказала им о своей встрече с Рюминой и о трагедии во время ливня.

– И этот подонок скрылся! – возмутилась Марина. – Наталья Сергеевна, можно закурить?

– О чем ты, Маринка! Будь как дома. – Натали быстро подставила ей индийскую пепельницу. – Хотя медики, которые там были, сказали, что бедной Лесе уже никто бы не помог.

Привычным жестом Марина закурила длинную темную сигарету. Над комнатой поплыл запах, в котором Лиза уловила отголосок дружеских костров Зараево.

– Но морально все равно было бы легче, – сказала Лиза. – А так я ощутила себя как в джунглях во время тропического ливня. Небеса опрокинулись. Хлещет не дождь, а просто водопад какой-то. «Джип» свалил в туман. Помощи нет. А Леська лежит, как тряпичная кукла, и ее нахлестывает ливень…

– Ужас, – прошептала Вера.

Над столом повисла тягостная пауза. Натали поняла, что надо взять бразды правления в свои руки. Она сказала:

– Девочки, милые, как говорится в Библии, неизвестен день и час. Никому не дано узнать время и место своей кончины. Пусть наши души успокоятся тем, что Лесе сейчас хорошо. Она там, где много света и добра.

– Вы так думаете, Наталья Сергеевна? – с сомнением спросила Марина.

– Вернее сказать, я так ощущаю. Это не на уровне сознания, а на уровне эмоций.

– Хорошо, если для Леськи поют ангелы, – сказала Вера, делая глоток крепкого чая. – Может, хоть там обходится без нервотрепки. А то у нас на фирме – одни интриги.

– Правда? – удивилась Лиза. – А ты где сейчас, Веруша?

– Да в одной консалтинговой фирме.

– А чем занимаетесь?

– Всем на свете! Консалтинг по реструктуризации предприятий. Советы по процедуре банкротства. Финансовое оздоровление, повышение…

– Ой не надо! – попросила Марина. – Модные термины, а реально – сплошная нудятина! Такая скука может увлечь только тебя, Верушка.

Она говорила мягко и снисходительно. Но от Лизы не ускользнул взгляд, брошенный Носовой на Антонову. Выразительный взгляд. Вера всегда считала Марину избранницей судьбы. Однажды, в задушевной беседе с Лизой, Вера посетовала на то, что выглядит серенькой мышкой. Вот если бы она была такой, как Марина, то смогла бы воевать Эдика Соболевского – признанного лидера их тусовки.

Чтобы снять неожиданно возникшее напряжение, Натали весело спросила:

– Слушай, Маринка, а как там в Германии?

– Ну, туда хлынула масса наших беженцев. Это казахские, поволжские немцы. Местные, естественно, недовольны. Приезжие ведь претендуют на рабочие места. Отношение к русским ухудшилось.

– На себе испытала? – с любопытством спросила Лиза.

– Нет, я соглашаюсь пахать только на приличные галереи.

– Еще бы! – ехидно заметила Вера, но развивать свою мысль не стала.

«Надо будет уточнить у Натали, что означает это „еще бы!“», – подумала Лиза и сказала:

– Отношение к нам везде ухудшилось. Мир любит победителей. С проигравшими – разговор короткий: на колени! – Все за столом согласно закивали, а она спросила: – Ты ездишь в Европу по контракту? На каких условиях?

– Не буду лгать, что кондиции отличные, но для меня они вполне приемлемы. – С удивительным изяществом Марина выпустила новую струю дыма. – Здесь, в Москве, обговариваем условия контракта. Обычный стереотип. Полный пансион за счет хозяев галереи. Плюс небольшая оплата. Мизерные деньги на карманные расходы.

– А холсты и всякие прочие причиндалы? Кисти, краски? – уточнила Лиза.

– О чем ты! Это все стоит бешеные деньги! Конечно, за счет хозяев. По окончании работы я оставляю в их галерее свои шедевры.

– Бесплатно?! – охнула Натали.

– Скажем так: на консигнацию. – В следующий момент Марина поняла, что термин следует пояснить. – В общем, на продажу. Картины висят в галерее. Если кто-то положит на них глаз и купит, хозяевам – процент от продажи, мне соответственно – гонорар.

– Как я поняла, – заметила молчавшая до этого Вера, – твоя свобода творчества основательно ограничена теперь. А ведь ты так ею дорожила!.. – Ехидный подтекст фразы не укрылся ни от кого за столом.

– Ты за меня не переживай! Это у тебя, Верушка, на фирме – постоянная стрессовая ситуация. А у меня – мольберт где-нибудь в парке или в павильоне зимнего сада. Собственные творческие задачи. И великолепный иллюзорный мир, в котором я полностью растворяюсь!..

Все почувствовали легкую зависть к Марине. Над ней витала счастливая аура ее собственного мира. «Да, – поняла Лиза, – девчонки оказались гораздо целеустремленнее меня. Правильно твердит Натали: кто разбрасывается, тот ничего не достигнет в жизни. Даже Верушка – при деле. Пусть скучная, но серьезная фирма. Носова оперирует такими понятиями, о которых я и не слышала. А уж об Антоновой и говорить нечего! На какой-нибудь выставке в Германии или Голландии ее отсечет западный меценат – из мультимиллионеров – и оп-ля! Маринка, естественно, соблазнит его. А там уж – законная супруга или любовница – это на западе почти одно и то же: классный пансион!..»

– «Жизнь коротка – искусство вечно!» – с чувством процитировала Натали. – Если бы у меня был кругленький счет в банке – как у всех западных женщин моего возраста, – то я бы моталась по всему свету и собирала коллекцию живописи. Только оригиналы! Никаких подделок! Исключительно те полотна, которых касалась кисть мастера!

«Натали может сейчас удариться в патетику», – испугалась Лиза. Хрипло вздохнув, она сказала:

– А если бы у меня был хоть какой-то счет в приличном банке, я бы не болталась всю эту зиму по Москве, как – пардон! – дерьмо в проруби.

– Как?! – охнула Марина. – А я слышала, что ты пристроилась к какой-то творческой группе и тоже рассекала воздух в Европе!

«Это она о „смертельном турне“!» – Лиза вздрогнула.

– Ой, не надо! Я так «пристроилась», что еле ноги унесла.

– Не будем о печальном, – попросила Натали. – Я уверена, Лизок еще найдет себя.

– С ее темпераментом и способностями – несомненно! – сказала Марина. – Слушай, Лиз, тебе вообще стоит обратиться к нашим ребятам. Мне кажется, Эдик Соболевский владеет каким-то своим делом.

– Ваш лидер? – улыбнулась Натали. – Эффектный юноша. Марина права. Ты, Лизок, вполне могла бы позвонить Эдику.

– У меня нет его телефона.

– У Верушки есть, – бросила Марина и сразу поняла, что допустила неловкость. Намек на тонкие обстоятельства – на слишком теплое отношение Носовой к Эдику Соболевскому – заставил Веру засопеть. Она твердо сказала:

– Откуда? Нет у меня его номера.

– А что, никого из ребят не было на похоронах Леси? – удивилась Лиза.

– Мы были, и ладно, – сказала Вера. – Знаешь, похороны не относятся к разряду мероприятий, на которых любят бывать мужчины. Это не деловой ленч. И даже не презентация.

«Раньше Носова была только занудой, – подумала Лиза. – А теперь она стала еще и циничной занудой». Было видно, что Марина полностью разделяет это мнение. Она посмотрела на Веру с горечью и скрытой неприязнью.

Тонкое чутье подсказало Натали, что она вновь должна предупредить это похолодание какой-нибудь теплой волной.

– Знаете что, девчонки? Я поставлю Лизу на ноги, а потом всех вас, вместе с ребятами, соберу в Зараево «на пиццу»!

– Это класс! – Марина сначала зааплодировала, потом вскочила с места и чмокнула ее в скулу. – Пусть ваша пицца, Наталья Сергевна, станет хитом этого весенне-летнего сезона!

Все заулыбались.

– Мне и самой хочется увидеть всех ваших ребят. – Натали мечтательно посмотрела в окно. – Однажды я видела Петю Шуйко. Он со свистом промчался мимо нашей дачи на каком-то престижном автомобиле. Я не очень сильна в определении моделей. Кажется, это был чуть ли не «роллс-ройс».

– Ты обалдела? – весело сказала Лиза. – «Роллс» – авто мультимиллионеров. Петьке такая и не снилась! Если только какой-нибудь дядя не завещал ему парочку нефтяных скважин.

– Богатенький дядя объявился у моего кузена, – с иронией сообщила Марина.

– У твоего двоюродного брата? – переспросила Натали. – У Данила Елагина? Я так давно не видела этого парнишку! Лет семь. Он был таким нескладным. Высокий, худющий, в очках.

– Да, – кивнула Лиза. – Ты уж не обижайся, Маринка, но твой братан – крайне закомплексованная личность. Я всегда изумлялась. Ты – европейский человек, свободный и раскованный! А Данил – сплошной зажим. А ведь родная кровь! Так что там с вашим общим дядей?

– Наш дядюшка Александр Елагин весьма преуспел в каком-то бизнесе. То ли вовремя подсуетился и что-то там приватизировал на себя. То ли рискнул. Врать не буду, потому что толком ничего не знаю. И маман не хочет говорить со мной на эту щекотливую тему. Короче! Данил оказался – в отличие от меня! – любимым племянником. И теперь не гнет спину за гроши в заштатных картинных галереях, как его тупая кузина, а отирается в Европе где-то возле богатого дядюшки. А моя маман – бескорыстное создание! – несколько лет назад рассорилась с состоятельным братом! Вы можете себе вообразить такую дурь?!

– Не бери в голову! – Лиза махнула рукой. – Это вечные родственные разборки! Не у вас одних – у всех так.

– Тронута твоим вниманием. – Марина бесшабашно улыбнулась и стряхнула пепел чуть ли не на ковер.

Натали изящным жестом как бы машинально пододвинула пепельницу еще ближе к свободной художнице и весело напомнила:

– Так что «фирменная пицца» – за мной! Позволю себе циничное замечание. Дачный раут – это не похороны. Надеюсь, что на «пиццу» соберется вся ваша компашка.

– Пожрать и потрепаться они все прибегут как миленькие, – заверила Марина. И Носова смерила ее неодобрительным взглядом.

Прощаясь с Лизой, девчонки целовали ее и призывали вновь встать в строй. «Мне самой это крайне необходимо, так как надо начинать частное расследование по делу Леси Рюминой», – думала Лиза, предпочитая пока умолчать о своих намерениях.

Заключительным аккордом в бабушкином лечении была ароматерапия. Натали всегда прислушивалась к тому, чем и как лечатся особы королевских фамилий. Когда она узнала, что покойная принцесса Диана при жизни отдавала предпочтение ароматерапии, то налегла на данный метод. В арсенале Натали появилась вереница банок не только с сушеным зверобоем и цветами липы, что так характерно для среднерусской местности, но и с лепестками розы, магнолии и даже цветущего персика.

В горячей ванне бабуля развела ярко-красную ароматическую соль. От созерцания этой «кровавой купели» Лиза содрогнулась.

– Мне будет казаться, что я вскрыла себе вены и ожидаю конца.

В ответ Натали выразительно покрутила у виска пальцем.

– Это соль с вытяжкой цикламена! Экологически чистый продукт.

Лиза хмыкнула.

– Ничего экологически чистого вообще не осталось на Земле – цивилизация поработала. Это явный мерзкий краситель. Потом не ототрешь ванну. – Но покорно опустила свое изнуренное болезнью тело в сомнительную жидкость. Стало горячо и сладко. Носоглотку прочистил резкий аромат.

– Ну что?! – победно спросила Натали. – Кто был прав? Ты или принцесса Диана?

– Принцессы всегда правы. – Лиза вздохнула, глядя, как бабуля протирает полочку около настенного зеркала. – Послушай, Натали, ты заметила, что Маринка и Вера – на ножах?

– Еще бы!

Это простое восклицание напомнило Лизе о том, что она хотела уточнить.

– Я не поняла один Верин намек. Что она имела в виду, когда сказала это самое «еще бы!» Вспомни! Марина подчеркнула, что выбирает только приличные галереи, где заплатят и предоставят нормальные кондиции. И тут Верушка вскрикнула: «еще бы!»

Бабуля загадочно улыбнулась.

– Скажу так: Марина по сравнению с Верой – это яркая сильная хризантема рядом с чахлой придорожной ромашкой, прости меня за цинизм.

– Это не цинизм, а правда. Ты считаешь, что дело в зависти?

Та помолчала.

– Дело в мужчине.

– В Соболевском?! – Лиза прянула в ванной, и массив «красного моря» заволновался вокруг нее. – Ну нет, Марине никогда – в отличие от Веры – Эдик не нравился. Тут не пахнет ревностью.

– Причем здесь ваш Соболевский! – От досады Натали чуть не смахнула пару флаконов с полки. – Дело в другом мужчине: сильном и дерзком!

«От болезни я, видимо, отупела», – сонно подумала Лиза. Горячая ванна разморила ее. Лизе никак не удавалось понять намеки бабули.

– Ты заинтриговала меня, Натали! Разве были в нашей зараевской шайке сильные и дерзкие?

Бабуля театрально закатила глаза.

– Что ты зациклилась на дачной компании?! Я сейчас говорю вовсе не об этом «пионерлагере»! Неужели девчонки никогда не намекали тебе?

– О чем?!

– Да о том, что у Марины Антоновой есть какой-то меценат с набитым портмоне!

– Впервые слышу!

Лиза задохнулась от негодования. Оказывается, все их девчонки не дремали в последнее время. Удачно пристроились кто куда. А Марина даже отхватила себе жирный кусок на пиру жизни. И все это прошло мимо Лизы! На ее потерянной физиономии отразились эти безрадостные мысли, и Натали ехидно сказала:

– Вот тебе урок на всю жизнь. Не надо впредь забывать бабулю! Она хоть и «отсталый элемент», но подчас обладает такой информацией, которая не снилась и «продвинутым»!

– Кто спорит, ты дождалась своего звездного часа, – уныло согласилась Лиза. – Ну не томи – выкладывай!

Натали пожала плечами.

– А выкладывать в принципе нечего. «Все-Зараево» говорит о том, что за плечами Антоновой – основательный мужик. Из тех, которые в начале девяностых сумели хапнуть крупный куш. Как любой порядочный нувориш, он живет где-то в Европе. Когда Марина выезжает туда «пахать в галерее», она – пардон! – пашет не только у мольберта.

– Ну и Маринка!.. Не женщина – могила. У нее такие новости и – ни слова.

– По-твоему, о любовниках надо объявлять по центральному телевидению? – Натали хитро усмехнулась. Лиза обиделась.

– По-моему, уж подруге-то можно было сказать!

– Подруге?! Опомнись, Лизок! Вы даже не перезванивались уже несколько лет. Я всегда тебе говорила: не надо терять контактов с близкими людьми. А теперь тебе захочется приблизиться к Маринке, да фигу!

И Натали показала ей эту самую фигуру из трех пальцев! Такого Лиза не могла вынести.

– Если ты намекаешь на то, что я люблю присосаться к богатым, то это – подлая клевета! Я никогда не пользовалась никакими связями! И зимой гнула спину в гардеробе, как ты помнишь! И мне наплевать, какой у кого бойфренд. У меня тоже были те еще любовники: не из последних!

– К сожалению, они теперь в лучшем из миров…

Бабуля сказала это с таким сочувствием к Лизиной доле, что обе не выдержали и рассмеялись. Первой пришла в себя Натали.

– Это кощунство – хихикать над такими тонкими материями.

– Это английский юмор. – поправила ее Лиза, выбираясь из ванны. – Твоя ароматерапия сделала свое дело. Я практически здорова.

Они попили фруктового чая, болтая о модах нового весеннего сезона. Заботами бабули гардероб Лизы накануне пополнился двумя стильными вещицами. Маленькой, по голове, шапочкой «от Армани» и легкой стеганой курткой «от Версаче». Конечно, эти шикарные Дома были не по карману семейству Леонтьевых, и новинки гардероба были приобретены на черкизовской толкучке. Но в женском трепе между собой Лиза и Натали придерживались лукавой игры. Высокие Дома моды то и дело мелькали в их фразах. Иногда даже о Коко Шанель они сплетничали как о близкой приятельнице. Эта милая дамская игра вносила разнообразие в жизнь и позволяла почувствовать себя причастными к роскошной жизни.

После обеда бабуля начала собираться в Зараево. Она хотела основательно протопить дачу перед появлением Лизы.

– Сегодня ты последний день торчишь дома, – говорила Натали, – завтра едем на дачу. Там тепло и чудесно. Там ты окончательно поправишься. Весенние ветры унесут все невзгоды!

У Натали были свои планы, у Лизы – свои, о чем она предпочла умолчать. Не могла ведь она сказать бабуле, что долг призывал ее сегодня покинуть стены дома. Кроме того, день выдался чудесный. Облака быстро плыли куда-то вдаль по солнечному небу. Хотелось пуститься в дорогу вслед за ними. Бежать, лететь, порхать! Но Натали могла не одобрить этих устремлений, похожих на мечты стрекозы.

Кутаясь в махровый халат, Лиза показательно делала вид, что все силы направила на выздоровление. Когда Натали добавила последний штрих к своему весеннему имиджу – маленькую белую беретку, позаимствованную у внучки, Лиза выразительно кивнула.

– В таком виде ты можешь отхватить себе в электричке генерала!

– Они сейчас не в моде.

– Пожалуй, да. Финансовый воротила был бы для тебя, Натали, актуальнее. Желаю тебе совратить президента банка!

– Они обанкротились.

– На тебя не угодишь! – Лиза состроила гримаску. – Тогда желаю тебе отловить юного бойфренда!

– Постараюсь. Приеду поздно, часов в десять. К этому времени ты должна окончательно выздороветь.

– Будет сделано. «К этому времени я должна добыть кое-какие факты».

Закрыв за Натали дверь, Лиза помедлила всего пять минут. Бабуля еще могла вернуться под каким-нибудь предлогом. Эти последние минуты вынужденного бездействия тяжело достались Лизе. Она проторчала дома целую неделю! Ни одного факта на руках! Только домыслы. И хлипкие зацепки. Зыбкие цифры из номера «джипа». Сомнительная контора. И вульгарная Валентина с ее обесцвеченными волосами. По мнению психологов, изменение цвета волос – свидетельство неуверенности в себе. Правда, Лиза не заметила, чтобы эта Валентина была чем-то смущена. Она вела себя развязно и грубо. Одно слово – хамка.

По истечении положенного времени халат отлетел на кресло бесформенным комом. Лиза одевалась быстро и четко. Куртка «от Версаче» подчеркнула соответствие ее фигурки мировым стандартам красоты: девяносто – шестьдесят – девяносто. И с такими параметрами она по-прежнему прозябает на гроши! Алая шапочка «от Армани» скрыла чудесные пепельные волосы, зато подчеркнула сияние светлых – весенних! – глаз. Лиза подмигнула своему отражению в зеркале. «Однажды бабуля собралась и уехала в свою избушку. А Красная Шапочка не теряла времени! Уже через десять минут она рванула добывать факты по загадочному делу Леси Рюминой».

Весенний воздух одурманил Лизу. Улицы бывшего села Преображенского, конечно, не могли тягаться с бульваром Сен-Мишель или с Пикадилли. Но кто сказал, что весна хороша только в Париже или в Лондоне! И в криминальной измученной Москве апрель вступил в свои права. Солнце тепло стелилось по тротуарам. Лизе хватило пятнадцати минут, чтобы на метро доехать до Чистых прудов. Мясницкая сияла не хуже западной авеню. Опасения Лизы, что ей будет трудно отыскать нужный переулок, так как она нечетко помнила даже его название, не оправдались. Простуда не повлияла на ее память и интеллектуальные возможности.

Вот этот переулок. Сердце на мгновение остановилось. Лиза остро вспомнила все. Проливной дождь. Смутный абрис Лесиной фигурки. Дьявольский «джип». «Не надо», – остановила себя Лиза. Какой резон в том, если она станет изводить себя трагическими повторами? Не лучше ли собрать свою волю в кулак и сделать дело? Добыть, раскопать, вынюхать необходимые факты!

Первым препятствием была проходная в том самом офисном здании. Трое охранников не знали, чем заняться от тоски. Вполглаза смотрели надоедливый тягучий сериал. Лиза собралась, как перед прыжком в воду, и легкой походкой устремилась вперед.

– Чао! – Ее игривое приветствие не просто понравилось охранникам – они посчитали ее своей.

– Привет!

– Хай!

– Шолом!

Охранники заржали, а Лиза уже взбегала по лестнице. Второй этаж. Бронированная дверь с кодовым замком. Лиза повнимательнее присмотрелась к тому, какие цифры были стерты сильнее других – от частых прикосновений. Лизины пальцы сделали первые пробы. Несколько вариантов не дали ничего. Но после четвертой попытки раздался мелодичный звон. «Бывший Сезам» открылся. Лиза увидела свой «экспресс», который не только не умчал ее в светлое будущее, но и – возможно – придавил Лесю. В длинном коридоре ничего вроде бы не изменилось за эту неделю. Так показалось Лизе на первый взгляд.

В сердце прокрался трепет. Это сработало предчувствие. Через минуту-другую Лиза во что бы то ни стало вломится в нужную дверь, со старым календарем и приторным натюрмортом. Там – с места в карьер! – накинется на Валентину. В ход пойдет все: угрозы, догадки, блеф! Лиза намекнет, что уловила связь между их фирмой «по торговле овощами» и «джипом». Пусть эта вульгарная блондинка повертится! Если Валентина будет в офисе не одна, Лиза обманом выманит ее в коридор и там предъявит свой счет за погибшую Лесю.

Прогулка по длинному тоннелю закончилась около нужной двери. И здесь Лиза слегка засомневалась. На избранной двери не было ни календаря, ни памятного натюрморта. Лиза еще раз с сомнением осмотрела коридор. Она не могла ошибиться. Это нужная ей дверь. Легкая смена дизайна еще ничего не значит. Натюрморт вполне мог породить ассоциации с «клубничкой». Вероятно, за эту неделю их посетил «хозяин», который был недоволен в тот трагический день, и приказал снять мишуру.

Две штуковины приковали сейчас Лизино внимание. Кодовый замок и кнопка звонка. Лиза могла повторить свои манипуляции, которые проделала при входе на этаж. Но там – общий замок, а здесь – частный. «В случае чего меня могут взять за задницу. Не лучше ли позвонить?» Как только она подумала о звонке, дверь распахнулась, и Лизу чуть не сбил с ног рослый парень.

– Вы к кому? – резко спросил он.

Лизиному взору открылась довольно большая комната, заставленная коробками из-под компьютеров.

– Я в «Шахерезаду», – твердо сказала она.

– Чего?!

Лиза не думала отступать, несмотря на его атлетические данные. «Сила мускулов – чепуха по сравнению с силой интеллекта». Она приосанилась.

– На прошлой неделе я была на этой фирме и…

– Да не на этой! – крикнул из комнаты парень, возившийся с установкой компьютера. – Мы только въехали вчера! Прежним арендаторам, кажется, дали пинка – за неуплату.

– Я была в «Шахерезаде». Кажется, так они называются? – Лиза почувствовала себя крайне неуверенно.

– Кажется, так, – с ухмылкой сказал парень, стоявший напротив. – Так вот пока ваша «Шахерезада» рассказывала байки, мы колотили «зелененькие». Почувствовали разницу? – Он захохотал.

Преодолев себя, Лиза мило улыбнулась.

– Вы не могли бы мне помочь?

– Материально – нет. – Парень криво улыбнулся.

«Кретин».

– Советом!

– Это пожалуйста.

– Куда переехала прежняя фирма? Меня бы устроили любые координаты.

Тот, который возился с компьютером, оставил свое занятие и вышел к ним. Глядя на Лизу как на весьма забавный экспонат музея, он раздельно сказал:

– Мадам, вы не въезжаете в проблему! В этом здании почти ежемесячно меняются десятки фирм. Это логика аренды! Не проплатил – уступи другому. Нас не интересует, кто здесь был до и кто будет после. Усекли? После нас – хоть потоп. Но у вас очень сексапильная внешность. И только благодаря этому, лично вам я скажу. Ваша «Шахерезада», или там «Синяя борода», или «Красная Шапочка», – он кивнул на ее головной убор «от Армани», – обанкротились и сбежали. Их не то что вы – их сам Интерпол теперь не найдет!

За считанные секунды Лиза осознала всю нелепость ситуации. В беспардонном ржании этих жеребцов она учуяла зерно истины. Поджав губы, повернулась и стремительно пошла к выходу. Парни цокали вслед. «Кажется, они выставляют довольно высокий балл за мое дефиле», – мрачно подумала Лиза. Настроение упало. Оно не поднялось даже на весенней улице. Все ее надежды пошли прахом. Единственная зацепка во всем этом деле – таинственная «Шахерезада» – скрылась в неизвестном направлении. Фирмы-банкроты не имеют вредной привычки рекламировать себя.

Итак, «Шахерезада» испарилась. Не лучше обстояло дело с «джипом» и Валентиной. В Москве – тысячи «джипов». Даже с пресловутой двойкой и пятеркой в номере. Эти цифры, кстати, вполне могли быть другими: например, восьмеркой и девяткой. Шел проливной дождь. И ни за что нельзя было поручиться в этом потопе. Если «джипов» в Москве – тысячи, то вульгарных Валентин с крашеными волосами – десятки тысяч. Один шанс из миллиона, что судьба когда-нибудь пошлет Лизе новую встречу с фальшивой блондинкой.

«Видимо, дело о кончине Леси Рюминой придется закрыть, даже не приступив к нему», – с горечью подумала Лиза. Она пока не подозревала, что судьба уже приготовила ей новую зацепку в этой странной истории.

Из вояжа в Зараево Натали вернулась в полночь.

– Я уж думала, на каком кладбище место заказывать, – рявкнула Лиза, отрываясь от новостной программы по TV.

Бабуля обожала подобные штучки из разряда черного юмора. Лиза старалась казаться недовольной, чтобы Натали не догадалась о ее главном секрете. Иной раз бабуля отличалась отменным нюхом и вполне могла догадаться, что Красная Шапочка в ее отсутствие попыталась нанести визит серому волку. Но ни его самого, ни его фирмы «Шахерезада» не оказалось на месте. Все убыли в неизвестном направлении. К счастью, усталая Натали была на удивление молчалива. На вопросы об их зараевском обиходе отвечала односложно.

– Протопила?

– Да. Можем завтра ехать.

– Как тяга?

– Нормально.

– Там никого не обокрали?

– Вроде бы нет. Я почти никого не видела.

Сначала Лиза не обратила внимания на странную усеченность ответов. Но вскоре краткость бабули насторожила ее. Удивило и то, что Натали, с ее чутьем, не заметила весенней уличной свежести на щеках Лизы. Было похоже, что Натали глубоко погрузилась в какие-то свои мысли. Лиза твердо решила во что бы то ни стало проникнуть в этот мир.

Не существует лучшего способа для задушевной беседы, чем совместное чаепитие. Когда Лиза обнаружила на столе в кухне пакетик с молодыми почками, то изобразила радость неандертальца, узревшего добычу.

– Сейчас будем пить отвар из свеженьких почек!

– Уже поздно.

– Но это необходимо для моего горла!

И Натали сдалась.

– Ты права.

Они уселись за кухонным столом и начали смаковать душистый отвар. Несколько его глотков, казалось, смягчили душу Натали. Она тихо сказала:

– Я не выдержала и зашла проведать Марию Васильевну.

Речь шла о Рюминой, Лесиной маме. «Наши побуждения совпали, – подумала Лиза. – Пока я отыскивала следы неожиданной смерти дочери, ты навестила безутешную мать».

– Ну и как она? Мужается?

Несколько секунд Натали медлила с ответом, а затем сказала:

– Мария Васильевна в шоке.

– А я думала, она уже отошла и просто скорбит. Странно, ведь шок – первоначальная стадия горя. – Лиза сделала приличный глоток отвара. Над столом повисла пауза. Затем Натали все-таки не выдержала и сказала:

– Она в шоке от другого события.

Лиза поперхнулась и вскинула на бабулю глаза, сверкавшие отчаянным любопытством.

– Что там еще стряслось?

И тут Натали проявила себя той еще штучкой! Она зябко поежилась и прошептала:

– Я дала слово не болтать.

«Что значит – не болтать?! – хотелось завопить Лизе. – Ты хочешь скрыть от меня свежую информацию?!» Но внучка прекрасно знала, что ее грубость намертво сомкнет уста Натали. Полное неведение не входило в Лизины планы. Она прикинулась мягкой кошечкой и с чувством сказала:

– Натали, ведь кому как не тебе известна моя безграничная порядочность. Доверить секрет мне – это все равно что доверить его дипломатической почте. Ни одного слова не будет известно на стороне.

Натали кивнула, и Лиза поняла, что избрала верную тактику: не грубого нажима, а мягкого проникновения в суть вопроса. Это проняло бабулю. Тем более что ей и самой не терпелось поделиться услышанным от Рюминой. Натали набрала в легкие побольше воздуха и начала свое повествование.

– Я шла мимо пруда и увидела, что Мария Васильевна сушит в палисаднике старое одеяло. Она поправляла его и, кажется, тоже заметила меня. Ну разве я могла пройти мимо?!

– О чем речь!

– От ее дачи изумительно пахло малиновым вареньем. Как потом выяснилось, оно заплесневело и пришлось переваривать банок пять. Ты бы видела эту картину, Лизок! Мария Васильевна не просто следила за вареньем или поправляла одеяло. Она бродила из кухни на веранду, потом в палисадник и обратно, как дикая кошка, потерявшая своего котенка. Сама понимаешь, навещать осиротевшую мать – не самое веселое занятие, но я взяла себя в руки и вошла в их калитку. Увидев меня, Мария Васильевна рухнула в старое кресло на веранде и зарыдала…

Лизино горло сдавил спазм. Рюмина была дородной массивной женщиной – из тех, которые во всем кажутся самодостаточными, очень уверенными в себе. Ее невозможно было представить потерянной, рыдающей. В отрочестве Мария Васильевна казалась Лизе загадочным сфинксом.

– Ты разрываешь мое сердце… – шепнула Лиза, смахнув с щеки слезу. Та капнула прямо в отвар.

– Это жизнь, – констатировала Натали. – Главное испытание ожидало меня впереди. Я даже не знала, как прореагировать. Ты бы тоже, кстати, растерялась.

– Я?! Никогда!

– Ладно, проверим, – многозначительно пообещала Натали и продолжила. – Когда я вошла на веранду, там были разбросаны старые вещи. Какие-то коробки с тряпьем, сундучки – в общем, всякая рухлядь. Как и положено, я обняла Марию Васильевну, а потом присела напротив на табуретке. Сказала банальные слова: все мы на земле гости, мол, и так далее. Спустя несколько секунд она перестала плакать и отерла лицо. Знаешь, я бы сказала – очень решительно, жестко отерла. Мне даже показалось, что она в тот момент приняла какое-то решение. Предчувствие, как всегда, не обмануло меня! Она решилась!

Лиза затаила дыхание. Для пущего эффекта Натали выдержала приличную паузу. Потом сказала:

– Проглоти остатки отвара, чтобы не подавиться!

– Ну!

– И не понукай меня, как старую клячу! Что, не терпится узнать?

Лиза не стала жеманничать.

– Я вся горю! – Интуиция подсказала Лизе: сейчас она услышит такое, что выведет ее из тупика в этом странном деле о гибели Леси.

– Ты знаешь, что Мария Васильевна – весьма консервативная особа, – медленно, играя на Лизиных нервах, продолжила Натали, и та взорвалась:

– Короче! Кончай издеваться! Причем здесь ее консервативность! Она ведь не на выборы себя выдвигает! Она потеряла единственную дочь! И в данном случае не имеет значения, консервативна мать или очень уж прогрессивна!

– А вот в этом ты не права! – Натали со стуком поставила бокал на стол. – В Лесиных вещах Мария Васильевна обнаружила нечто такое, что буквально ошеломило ее. И теперь прояви свое хваленое чутье! Угадай!

– Травку?!

– Что?

– Наркоту?!

– Ну, ты загнула!

– Оружие?

Натали покачала головой и тихо процедила:

– «Женское оружие»!

Лиза ощутила скрытый подтекст и больше не колебалась.

– Кружевные трусики-бикини? Бюстгальтеры-попрыгунчики? Всякие аксессуары для поднятия либидо?

Было заметно, что подобная осведомленность Лизы в эротической игре то ли шокировала, то ли восхитила бабулю. Натали с чувством прошептала:

– Ну, ты даешь!.. Ты что, была осведомлена насчет Лесиного бизнеса?

– Я попала в «яблочко»?

– Нет. Но твои догадки очень близки к реальности.

– Это платный секс?

Натали шумно выдохнула.

– Это секс по телефону. Мария Васильна обнаружила не трусики-бикини, а кассету с записью «грязного разговора», как она выразилась. Словесной «партнершей» была ее Леся…

– А как она обнаружила эту кассету?

– Мария Васильевна с пяти лет записывала Лесин голос. Каждый день рождения та рассказывала о своих успехах, и матери захотелось ее голоса. Ну вот она и нашла кассету…

«Итак, многое прояснилось. Фирма и впрямь могла называться „Шахерезадой“. Эротические байки для „зрелых мальчиков“. Это уже кое-что…» – Между тем Натали продолжала:

– Мария Васильевна теперь каждый вечер ходит в церковь: надеется отмолить Лесины грехи. Иначе, говорит, девочке очень тяжко будет там, – бабуля подняла указательный палец, нацелив его в потолок. Лиза прекрасно поняла, что она имеет ввиду врата ада, около которых сейчас, по-видимому, отирается Леся.

«Но кое-кому „там“ может быть потом еще тяжелее», – мрачно подумала Лиза. Теперь она уже не сомневалась, что наезд на Лесю Рюмину был умышленным. Это не обычный несчастный случай. Это преступление. В свете новой информации Лизе показался странным и быстрый исход болезни у Макаровой. Зинка работала с Лесей на одной фирме. Но кому могли помешать «эротические байки» девчонок?

Не одобряя того, что Натали пустилась в рассуждения на религиозные темы, Лиза вернула ее к суровой реальности.

– Ты прослушала ту кассету?

– Не сходи с ума! Мария Васильевна даже упоминать об этом спокойно не может!

– Не надо ханжить, Натали. Там ничего страшного. Клиент обычно спрашивает о белье: какие, мол, на тебе трусики, с оборочками или в кружевах? А мнимая партнерша старается угодить его вкусу и отвечает с обязательным придыханием.

Лиза вспомнила голоса девчонок: и Зинки, и Леси. Да, у них уже выработалось это самое профессиональное придыхание. Она запомнила, что голос Макаровой тем осенним вечером показался ей очень даже проникновенным. А в голосе Рюминой звучали нежные переливы. Это были голоса профессионалов! Значит, девчонки пахали на ниве «секс-услуг по телефону». Лиза слышала, что таким операторам прилично платят. Вот откуда был фирменный прикид на обеих.

Анализ событий настолько захватил Лизу, что она не заметила, как у бабули глаза выкатились из орбит.

– Посмотри на меня, Лизок, и скажи честно. Ты тоже подрабатывала этим делом?

По просьбе Натали Лиза выпучила на нее честные светлые глаза и смело заявила:

– Нет. «Я не успела».

Та облегченно вздохнула. Высокие моральные стандарты внучки успокоили Натали настолько, что вскоре она тихо и мирно уснула. Полученные сведения были таким допингом, что Лизе пришлось принять снотворное. На завтра она наметила для себя важный визит.

С утра у Леонтьевых все пошло по плану. Они не опоздали к электричке, и в солнечный полдень уже были в Зараево. Над поселком плыл горьковато-сладкий аромат. Жгли прошлогодние листья. Эти костры показались Лизе очень трогательными, так как навевали воспоминания детства и ранней юности. Вдыхая запах гари, Лиза ощутила себя зрелой женщиной с солидным жизненным опытом. «Да, мне есть что вспомнить», – с гордостью заключила она, приближаясь к бабулиной даче.

Этот двухэтажный дом был слегка подернут патиной тлена. У Леонтьевых не хватало средств, чтобы капитально отремонтировать свою недвижимость. Натали не терпела разговоров о вечной нехватке денег в их семье. «Если не умеешь поддержать соответствующий уровень жизни на деле, то надо удерживать его хотя бы на словах», – говорила бабуля и при упоминании о «зелененьких» легко пожимала плечами. Никто бы и не подумал, что «зеленый друг» – крайне редкий гость у Леонтьевых. Вместо долларов Натали чаще всего пересчитывала скудные рубли своей мизерной пенсии. Но она умела выкручиваться.

«Во все времена это качество было главным для русской женщины», – замечала Натали, обычно отыскивая на бесчисленных полках дачи какой-нибудь смахивающий на антиквариат предмет, который можно кому-нибудь сбагрить. В ее голове хранились десятки рецептов выгодных дешевеньких блюд. «Наталья Сергеевна умеет вести хозяйство», – одобрительно замечали соседи. На их вопросы о том, почему она тянет с ремонтом, бабуля с театральной дрожью в голосе отвечала, что руки тянутся подправить дачу, но этому препятствует душа. Слишком много воспоминаний связано не только с этими ветшающими стенами, но даже с трещинами фундамента. Соседи с пониманием кивали.

– Просто они – деликатные люди, – бурчала Лиза.

– Слава богу, что хоть этого качества не потеряли в смутные времена, – парировала Натали.

После того, как они разобрали с дороги вещи, Лиза прошлась по всему дому. Подобно кошке, она обнюхала углы. На первом этаже дачи размещалась небольшая прихожая, кухня и «комната для гостей». Лиза могла утверждать, что она – маленькая, темная, довольно сырая – предназначена для «нежелательных гостей». Второй этаж, куда вела деревянная лестница, был гораздо привлекательнее. Там размещалась большая комната с двумя кроватями и топчаном, можно сказать – «общая спальня» Леонтьевых – и гостиная с выходом на огромный крытый балкон. В гостиной стояли всегда пыльные кресла, диван. Натали любила наслаждаться здесь видиком. Его удалось приобрести еще до всех кризисов, во времена относительной стабильности. Посредине гостиной, как и положено в старых приличных домах, возвышался круглый стол. При необходимости его раскладывали до невероятных размеров. Тогда стол превращался в овальный. Если позволяли средства, за ним размещалось до трех десятков гостей.

Слегка погладив старые вещи: гобеленовую обивку кресел, лаковое покрытие стола – Лиза вдохнула упоительный аромат их зараевской гостиной. Здесь пахло сушеными травами, из которых были составлены «зимние букеты», и терпкими духами Натали. Чуткие Лизины ноздри уловили и оттенок цитрусовых. В детстве Лиза частенько бросала за диван апельсиновые корки. «С возрастом я становлюсь сентиментальнее, ведь мне уже двадцать шестой год…»

– Тебя пробьет сегодня на подвиг? – крикнула снизу Натали.

– Что ты имеешь в виду? – Лиза насторожилась.

Любые бабулины пожелания сейчас вступят в конфликт с Лизиными вполне определенными планами. Надо быть начеку.

– Будешь сгребать листья?

– Поверишь ли, у меня такая слабость после болезни, – сказала Лиза тихим голосом, спускаясь по деревянной лестнице. – Мне хотелось бы пройтись по Зараево.

– Ладно, валяй.

«Пройтись!» – Лиза усмехнулась. Этот променад имел вполне определенную цель – посещение дачи Рюминых. Вернее, откровенный разговор с Марией Васильевной. Он может быть трудным, но кто станет утверждать, что вести частное расследование – приятное и легкое дело?

Дача Леонтьевых стояла на отшибе. Несмотря на то, что в целом Зараево было весьма привлекательным местечком, путь к центру поселка пролегал через помойку. С годами она превратилась в настоящую свалку – живописную и вонючую. Натали вместе с активистами дачного кооператива вела долгую изнурительную войну с этим смердящим монстром. Иногда победные бои приводили к тому, что монстр сказочно уменьшался в своих размерах. Но триумф всегда оказывался недолгим. Как только наступало тепло, монстр разрастался не по дням, а по часам. Быстрой трусцой Лиза миновала свалку. Пожилые зараевцы поговаривали, что здесь подскакивает стрелка на счетчике Гейгера – настолько высока радиоактивность всех этих консервных банок и прелых шмоток.

Признанным центром Зараево, и географическим, и социальным, был пруд. На одном его берегу красовался обветшалый барский дом. На другом – дачи тех, кто преуспел при социализме. Строй сменился. И далеко не все семьи, которые процветали в середине века, адаптировались к капитализму, особенно к его первоначальной стадии – дикого накопления. Они не только ничего не накопили, но скорее растеряли оставшееся в банках-банкротах. Во время разговоров о ремонте им приходилось также, как и бабуле, пожимать плечами и ссылаться на теплые воспоминания, которыми пропитаны старые стены с щелями и прорехами.

Солнечные волны плыли над Зараево вместе с дымом костров. С одной стороны, Лиза вынуждена была признать, что остальные дачники гораздо трудолюбивее ее. Они очищают свои маленькие поместья. С другой стороны, Лизу вел вперед неумолимый долг. Кто, если не она, разберется в этом деле, полном намеков и недомолвок? Лиза шла сейчас, как по кладбищу. Вот мертвая дача Макаровых. Закрытые ставни, гробовая тишина. Зинкины мать и отец куда-то уехали, как сказала Натали. А сама Зинка пустилась в путешествие, из которого нет возврата.

Приближаясь к даче Рюминых, Лиза увидела, что Мария Васильевна, как и другие, жжет на костре прошлогодние листья. В ее темных волосах появились яркие седые пряди. Она была по-прежнему массивной, но в ее походке и осанке появилось что-то старческое, хотя Марии Васильевне не было и пятидесяти. Не заметив приближения Лизы, она пошла на веранду. Вслед за ней вальяжно потащилась и Фиджи, черно-белая толстуха, которую при своей жизни Леся баловала всякими кошачьими деликатесами.

«Мои первые слова должны быть мягкими и сентиментальными», – решила Лиза, поднимаясь на веранду. Мария Васильевна штопала носки, сидя в кресле.

– Мы тоже с Лесей часто жгли костры: то у вас, то у нас… – сказала Лиза. Она не знала, стоит ли ей поцеловать Марию Васильевну. Эта Лизина нежность может вызвать у нее истерику, и тогда разговора не получится.

Реакция той была неожиданной. Она не только не кивнула Лизе, но вдруг сказала чужим отстраненным голосом:

– Не надо никаких воспоминаний. Уходи.

«Вот это номер!» – охнула Лиза. Она ожидала чего угодно: слез, причитаний, но только не железного щита, которым сразу отгородилась Рюмина-старшая. Надо было срочно менять тактику. Лиза рассчитывала на доверительную женскую беседу. А теперь следовало выйти на деловой разговор. «Милые штрихи» воспоминаний не сыграли своей роли. Так, может быть, Лизин трезвый подход к событиям изменит ситуацию к лучшему?

Не дожидаясь приглашения, Лиза присела напротив Рюминой. Она хотела встретиться с ней взглядом, но та прятала глаза.

– Мария Васильевна, я пытаюсь разобраться в Лесиной истории.

– Нет никакой «истории»! – Она наконец вскинула взор. Он был наполнен ожесточением. – Говорят, что другим матерям приятно видеть бывших друзей дочери. Но это – другим. Мне – нет. Я не хочу видеть никого из ее подруг! Ты поняла?! Я не желаю никаких воспоминаний!

«Чего ж тут не понять… Возможна и такая неадекватная реакция на происходящее. Тебе хочется отгородиться от мира. Включились защитные силы твоего организма. Ты намеренно отключаешь тот участок памяти, который связан с погибшей дочерью». Лиза набрала в легкие воздуха и тихо, но требовательно сказала:

– Мария Васильевна, я буду с вами предельно откровенна. Мне нужно лишь несколько деталей, чтобы начать разматывать странный клубок. И эти детали – у вас. – Лиза не знала, поможет ли ей кассета с записью эротического разговора. Но это была хоть какая-то вещь, за которую можно было зацепиться.

– О чем ты?! – Мария Васильевна враждебно посмотрела на Лизу.

– Вы знаете, о чем.

– Теперь знаю… – Тяжелое дыхание Рюминой не предвещало ничего хорошего. – Знаю, что никому нельзя доверять! – Она явно намекала на бабулю. – Ты что, разучилась понимать по-русски?! Я же сказала – уходи!

– Мария Васильевна, мне необходима эта кассета.

– Уходи!

– Послушайте…

– Уходи! Сгинь с глаз моих!

– Ну хорошо, если не кассета, то хотя бы медальон!.. – В голосе Лизы появились умоляющие ноты. – Прошу вас, покажите его мне!

Мария Васильевна затихла над своим штопанным носком. «Я продавлю это дело! – поняла Лиза. – Еще чуть-чуть! Легкий нажим и медальон в моих руках!»

И тут произошло неожиданное. Из притихшей кошки Рюмина вдруг превратилась в тигрицу. С размаху она швырнула в Лизу носок, надетый на деревянный «гриб» для штопки. Та еле успела уклониться. Пока хозяйка лихорадочным взором подыскивала, чем бы еще – потяжелее! – побудить гостью к быстрому уходу, Лиза не стала дожидаться этого финала. Вскочив, она пустилась наутек.

«Ты не хочешь способствовать расследованию?! – возмущенно думала Лиза, сгребая старые листья на своем участке. – Ладно! Я пойду другим путем!»

Задуманное Лизой предприятие было чревато неприятностями, но другого выхода не оставалось. Могла ли Рюмина-старшая догадываться о том, что смерть дочери окутана таинственностью? Скорее всего, нет. Мария Васильевна не хотела вступать ни в какие разговоры по этому поводу. Ее страшно поразило открытие, которое состоялось уже после смерти Леси. Рюмина-старшая наконец поняла, откуда брались фирменные шмотки и классная косметика. Если проституток называли представительницами древнейшей профессии, то занятие оператора секс-услуг было новомодным.

«Цивилизация позволила словесному блуду овладеть всем миром», – вздохнула Лиза, сгребая прелые листья в большую кучу. Полусырой ком не хотел разгораться, и ей пришлось скомкать немало старых газет и набросать сухих веток. Наконец огненный ручеек начал весело пожирать гору листьев. Повалил дым.

Сзади послышался шорох. Занятая своими мыслями, Лиза вздрогнула от неожиданности. Но это всего лишь подошла Натали.

– Апрель – самая романтичная пора весны, – сказала она. – Ты не находишь?

– Угу. – На самом деле Лиза считала самой романтичной порой апрельскую ночь. Но подобный намек мог невольно выдать бабуле ее тайну. На грядущую ночь Лиза наметила важную акцию и никого не хотела посвящать в свои планы.

– Пока ты бродила у пруда, забегали девчонки. И Маринка, и Вера окончательно переехали на свои дачи.

– А как насчет нашей тусовки?

– Я назначила ее на ближайшую субботу. Девчонки всех обзвонят.

– Это будет «пицца-шоу»? – Лиза лукаво улыбнулась.

Натали покачала головой.

– Я хотела бы попотчевать вас норвежской лососиной и телячьим филе в соусе из горных трав. Но весьма скромные средства женщины со «стипендией», – бабуля предпочитала именовать пенсию молодежной выплатой, – и ее безработной внучки диктуют свои условия. Это, конечно, будет моя фирменная пицца на живом огне.

– Все наши обожают это аскетическое блюдо простых неаполитанцев.

– Насчет спиртного, думаю, позаботятся ваши ребята.

– Нет проблем! Притащут что-нибудь классное: «мартини» или «кампари». А я куплю апельсиновый сок.

Весь вечер Лиза старалась притупить бдительность Натали. Бабуля иногда мастерски перехватывала флюиды, которые исходили от внучки, поэтому приходилось изображать хозяйственное радение. С большим усердием Лиза работала граблями. Затем сжигала новую порцию листьев. После этого бежала подправлять забор, бестолково бухая молотком по кривым гвоздям.

– Тебя сегодня как черти разжигают, – подозрительно заметила Натали. – Один хозяйственный подвиг за другим. С чего бы это?

– Соскучилась по даче, – трогательно призналась Лиза на бегу.

Если бы Натали знала, какие кровожадные планы имеет Лиза на сегодняшний вечер, то ни за что не села бы попить с ней чайку. Часов в семь бабуля разогрела на живом огне печки круассаны-полуфабрикаты. Пока она возилась внизу с большой сковородкой, Лиза наверху, в гостиной, сервировала стол. Она превзошла себя. Кружевная салфетка, посуда из старого немецкого сервиза – все должно было показать бабуле, как ценит внучка узкое семейное застолье. Лиза сама заварила чай без кофеина – с кусочками апельсиновой цедры и молодыми березовыми почками – в «барском» фарфоровом чайнике. Сама разлила этот настой с божественным запахом по чашкам. Натали, следившей за печкой, и в голову не могло прийти, что вскоре она станет жертвой исключительного коварства.

Дрожащей рукой Лиза подсыпала в бабулину чашку снотворного из валерианы, пустырника и мелиссы. Языком попробовала отвар. Ни аромат, ни настой не пострадали от небольшой дозы целебных трав. Пожалуй, запах даже приобрел изысканный букет. «Прости меня, господи, но я должна проводить операцию в полном покое».

На деревянной лестнице раздались шаги Натали. Она вплыла в гостиную со сковородой, где подобно пухлым поросятам возлежали румяные круассаны. Началось вечернее чаепитие.

С балкона тянуло сладостным апрельским воздухом, который был сдобрен горьковатым дымом. Настоящий дачный сезон начинался не в июне, когда в Зараево приезжали горластые орды, а именно сегодня, этим романтичным, как считала Натали, вечером. И бабуля, и внучка произносили чайные «тосты». За весеннюю и летнюю нирвану Зараево. За отсутствие занудства у соседей, которыми изредка овладевала мечта перенести свой туалет поближе к территории Леонтьевых. За возрождение Лизиной дачной тусовки.

«За успех моей нынешней операции!» – мысленно сказала Лиза. Как вскоре выяснилось, у Натали были другие планы. Она предложила Лизе посмотреть по видику какой-то хит сезона. Английский фильм без крови и насилия. С великолепными интерьерами и нарядами. Лиза прореагировала с бурной радостью. Она подпрыгнула на стуле и зааплодировала.

– Я чувствую, что мы с тобой проживем это лето душа в душу, – с ласковой улыбкой заметила Натали.

А вскоре ее стало неудержимо клонить ко сну…

На экране видика мелькали благородные лица английских аристократов, влюбленных в широкоскулых деревенских простушек, но бабуля уже не могла насладиться их трогательными эротическими играми. Она засыпала.

– Знаешь, весенний зараевский воздух пошел мне на пользу, – сказала Натали, направляясь в спальню. – В Москве меня замучила бессонница, а здесь – пожалуйте вам! Не могу досмотреть такую прелесть!

– Жаль, – с глубокой искренностью в голосе заметила Лиза. – Мне кажется, этот актер – герой твоего романа!

– Да, очень сексапилен… – Последовал вздох. – Ну ничего, я досмотрю завтра. Наслаждайся без меня.

Лиза сомневалась в том, что грядущий час принесет ей слишком уж большое наслаждение…

Когда бабуля захрапела в соседней комнате, она выключила видик и потихоньку спустилась вниз, в «гостевую». Там у нее был припасен старый спортивный костюм, синий с лиловым, на байке. И вязаная коричневая шапочка. Лиза быстро натянула на себя эту «камуфляжную форму», которая сделает ее почти незаметной на фоне темных дач и деревьев. Она прекрасно осознавала все опасности предстоящего визита без приглашения. Если Мария Васильевна застукает ее на «месте преступления», то чудовищно пострадает Лизина репутация. По Зараево и без того порхали слухи о «привидениях», которые воруют в подвалах банки с вареньем и с соленьями. А вместо этого оставляют на месте преступления свои фекалии. Лиза вздрогнула при мысли о том, что могут порассказать о Леонтьевой-младшей зараевцы, если Рюмина-старшая застанет ее в Лесиной комнате.

«Надо пренебречь опасениями о непорочности своего имиджа. Эти опасения – свидетельство эгоизма. Меня ведет вперед долг, и цель моя – очень благородна».

Данный психологический тренинг укрепил Лизин дух. Успокаивало и то, что дача Рюминых была спланирована точно также, как и дача Леонтьевых. Прекрасная ориентировка на местности сулила успех. Лиза не знала, сумеет ли отыскать в Лесиной комнате «кассету с гадостями» и медальон. Даже если сумеет, принесут ли ей эти вещи хоть частицу нужной информации? Продвинут ли ее по пути раскрытия преступления? Да и было ли преступление спланировано? Или все-таки наезд «джипа» на Лесю – извечная «трагедия цивилизации»?

У Лизы не было ответа на эти вопросы, и поэтому она крадучись продвигалась вдоль зараевских заборов. Уже стемнело, но в некоторых домах горели окна, и Лиза старалась не попадать в эти столбы света. Конечно, в случае успеха операции никто ничего не узнает. А если провал? Тогда сразу найдутся кумушки, которые заметили Леонтьеву-младшую и узнали ее старый спортивный костюм. Более того, видели, что она поздним вечером пряталась от взоров честных людей. Только влипни – потом не отмоешься.

Дача Рюминых возвышалась темной громадой. «Как загадочный „Летучий голландец“ в мрачном океане», – без восторга подумала Лиза. Ассоциация с таинственным кораблем не принесла утешения.

В доме не горело ни единого огонька. Но это еще не значило, что обстоятельства благоприятствуют Лизе. Мария Васильевна вполне могла пролеживать ночи напролет с открытыми и не спать. Если бы Лиза раньше сумела установить с ней теплые отношения, то наилучшим выходом было бы все то же снотворное. Пара бокалов чая с пирожками, тихий вечерний разговор, и дело в шляпе! Но судьба всегда выбирала для Лизы самую тернистую тропинку. Ничего не поделаешь. Таково сыскное дело. Даже если ты занимаешься им по личной инициативе.

Она обдумала все детали операции. Парадный вход не для таких гостей, как Лиза. Для нее – дверь из кухни, так называемый черный вход. С отроческих лет Лиза помнила, что Рюмины запирали его всего лишь на крючок. Пригнувшись, Лиза проскользнула в калитку и мягко, по-кошачьи, достигла кухонной двери. Несмотря на суровые времена, Мария Васильевна не только не осталась верна привычке, но теперь пренебрегала даже крючком. Дверь была прикрыта, но не заперта. Видимо, на Рюмину-старшую повлияла смерть дочери. После такого испытания Мария Васильевна считала, что ей уже нечего терять.

Все складывалось великолепно. Теперь Лизе предстояло осторожно подняться по лестнице на второй этаж. Деревянные лестницы Зараево поскрипывали. В случае неудачного шага могла насторожиться толстая Фиджи. Правда, любому бдению кошка предпочитала постоянную дрему, но все равно ее следовало опасаться. Чутье животных, как ни крути, тоньше человеческого. Да и Мария Васильевна могла преподнести сюрпризы.

Затаив дыхание, Лиза осторожно поднималась по лестнице. Лесина комната располагалась там, где у Леонтьевых общая спальня. В гостиной с балконом стояла широкая тахта Марии Васильевны. Лиза была уверена, что Рюмина-старшая не изменила своим привычкам. Еще много лет назад она жаловалась, что из-за ишемической болезни ей просто необходим балкон. С годами сердце не может стать здоровее, значит Мария Васильевна должна быть в гостиной.

Удача сопутствовала Лизе. Старая деревянная лестница только тяжело дышала, но не издала ни единого скрипа. Фиджи беспробудно дрыхла где-то, не интересуясь гостьей. Так Лиза достигла маленького коридора второго этажа.

И здесь ее ожидал сюрприз. Среди кромешной тьмы из-под двери Лесиной комнаты пробивалось какое-то свечение. Лиза замерла. Стройная картинка мгновенно сложилась в ее воображении. Там горит ночник. И безутешная мать перебирает какие-нибудь старые фотографии. Лизе придется терпеливо ждать. В лучшем случае – минут сорок, в худшем – часа два-три. Пока осиротевшая мать не устанет от воспоминаний и не уйдет спать в гостиную. «Что ж, сыскное дело всегда чревато мини-сюрпризами».

Не успела Лиза подумать об этом, как судьба уготовила ей вместо мини – макси-сюрприз.

Все произошло за несколько секунд.

Сначала Лиза вдруг сообразила, что «ночник» в Лесиной комнате перемещается. Это показалось странным. Пока она следила за удивительными перемещениями луча света на темном полу, дверь Лесиной комнаты внезапно распахнулась. Оттуда вылетел человек в камуфляжной форме. В темноте невозможно было рассмотреть детали. Но он был в каком-то бесформенном комбинезоне. Голова и лицо полностью обтянуты специальным вязаным колпаком – темным, с единственной узкой прорезью для глаз.

Лиза была так ошеломлена, что оцепенела на месте.

На ходу незнакомец в камуфляже так грубо толкнул Лизу, что она поскользнулась на паркете и грохнулась на пол. В эту же секунду из двери гостиной выскочила Мария Васильевна. Необычный шум, видимо, мобилизовал ее силы, и дородная Рюмина появилась с необычайным для нее проворством. Она быстро нашла выключатель. Под потолком маленького коридора вспыхнула яркая лампа без абажура.

Она осветила чудовищную картину.

Пытаясь подняться, на скользком паркете барахталась Лиза. Человек в черном колпаке и нелепом комбинезоне уже скакал у подножья лестницы. Ни тогда, ни позже Лиза не смогла бы точно сказать, увидела ли его Мария Васильевна. Все внимание Рюминой было приковано к ее персоне.

Даже спустя неделю Лиза переживала это жуткое унижение. От изумления глаза Марии Васильевны стали огромными. Она явно не ожидала застать бывшую приятельницу дочери у себя в полночь, при непроясненных обстоятельствах.

– Что ты здесь делаешь? – прошипела Мария Васильевна.

Ее интонация была еще более угрожающей, чем днем. Это и понятно. Неожиданно разбуженный человек становится или сварливым или агрессивным.

Лиза промолчала. Не могла же она сказать: я, мол, пришла шмонать в Лесиных вещах, но какой-то подлец опередил меня. Видели или хотя бы слышали вы, Марья Васильевна, как он гарцевал по лестнице?

– Я спрашиваю! Что ты делаешь среди ночи в чужом доме?!

Ничего не оставалось, как резануть в глаза Рюминой правду-матку!

– Вы знаете, что! Я вам сказала сегодня днем! У вас есть то, что мне нужно! Кассета и медальон. – Лиза наконец поднялась на ноги и восстановила в своем облике человеческое достоинство.

Мария Васильевна задохнулась от негодования.

– Потерять всякую совесть! Я же сказала! Мне никто не нужен! И видеть никого не хочу. И не знаю я никакой кассеты и никакого медальона! Нечего здесь шляться.

У Лизы тоже пропало желание вести беседу с хозяйкой. Мария Васильевна выглядела разъяренной и готовой к бою. Прикинув шансы, Лиза поняла, что весовая категория Рюминой сулит ей в случае чего блистательный успех. Тогда как на долю Лизы придется позорное поражение.

Она смерила взглядом довольно крутую лестницу и предпочла сама спуститься по ней. Интуиция подсказала Лизе, что уже через минуту-другую Рюмина может окончательно прийти в себя и придать ей солидное ускорение.

Со скоростью стайера Лиза рванулась вниз. Уже на первом этаже ее настиг мощный окрик Марии Васильевны.

– Вернись! Слышишь?! Вернись, Лиза!

«Щас, разбежалась!» – Она почувствовала, что это громкое приглашение не сулит ничего доброго. Вместо возвращения Лиза еще более резво кинулась к двери из кухни.

– Что ты тут натворила?! – донеслось сверху, видимо, из Лесиной комнаты, в которой «шмонал таинственный пришелец».

Этот вскрик убедил Лизу в том, что Рюмина записала на ее счет «подвиги» незнакомца в комбинезоне. Он, видимо, изрядно «поработал» там.

Бегом направляясь к своей даче, Лиза была весьма самокритична. «Операцию по изъятию кассеты и медальона нельзя признать удачной».

Зараевские пробуждения обычно бывали чудесными.

Свинцовой зимой Лиза вспоминала о них, и вокруг сердца разливалось тепло. Натали обычно вставала раньше и варила кофе. Для этого она использовала турецкие, греческие, итальянские турки. В зависимости от количества порций, на которые разыгрался аппетит. Снизу, из кухни, до Лизы долетали звуки легкого позванивания «фамильного серебра». Затем второго этажа достигал запах кофе. Божественный аромат… На его крыльях Лиза уносилась в солнечную даль иллюзий и грез.

Но это утро было спровоцировано самим дьяволом. Лиза пробудилась от грубого шума внизу. Вместо терпкого кофейного аромата из кухни летели крики. Спросонья Лиза не сразу узнала, кому принадлежит чужой голос. Хотя любой в данной ситуации мог понять: кому же еще, как не Марии Васильевне? «Так мне отрыгнулся ночной визит». Лиза затаила дыхание. А на деревянной лестнице уже слышались легкие шаги бабули.

– Вставай, Лизок! С Рюминой беда!

– Что? Что такое?!

Глаза Натали пульсировали от ужаса.

– Мне кажется, у нее от стрессов крыша поехала! Она вопит о какой-то краже! О медальоне! Сегодня ночью у нее были галлюцинации. Ты якобы проникла в их дачу и что-то стырила там!

От волнения бабуля прибегла к молодежному сленгу.

– Я сказала ей, что тебя, Лизок, нет дома, но…

Обе задрожали от ужаса, так как на лестнице послышалась тяжелая поступь Рюминой. Эти «шаги командора» настолько испугали Лизу, что она никак не могла попасть ногой в штанину джинсов. Натали помогла ей, и они вместе кое-как натянули на Лизу не только штаны, но и водолазку. Мельком уловив свое отражение в зеркале, Лиза пожалела себя. Растрепанная, испуганная, без единой чашки кофе с утра, она дрожала, как загнанная крольчиха. Глаза тоже были красными.

Но все эти детали поблекли в связи с появлением Марии Васильевны. Она возникла в двери как посланница злого рока. Огромная, с багровым лицом. Лиза поняла, что ее дело – швах. Мимо Рюминой не смогла бы проскочить и мышь.

– Надо соглашаться со всем, – выразительно шепнула Лиза бабуле. Та прекрасно поняла ее: с буйными не спорят нигде, даже в психиатрической лечебнице.

Тем временем Мария Васильевна тяжелыми шагами начала приближаться к Лизе. Жертвуя собой, Натали загородила внучку с увещеваниями:

– Мы сейчас во всем разберемся! Только цивилизованным путем! Мы ведь не дикари какие-нибудь. Даже Пакистан с Израилем утрясают конфликты во время мирных саммитов!

– Я сейчас устрою ей тот еще саммит! – Тон, каким была произнесена эта угроза, не оставлял сомнений в намерениях Рюминой.

Лиза даже не пикала из-за спины Натали. Все силы сосредоточила на том, чтобы улучить удобный момент и выскользнуть из ловушки. Между тем бабуля говорила вкрадчивым голосом психоаналитика:

– Давайте спустимся вниз и обсудим все за чашкой кофе.

– Я сейчас спущу ее вниз! – пообещала Рюмина.

«Мне надо больше заниматься физическим тренингом!». – с горечью подумала Лиза.

Предстоял поединок. Телесная мощь против гибкости и сноровки.

– Черт с ней, с кассетой! Верни хотя бы медальон!

– Вернет! Все вернет, – убедительно сказала Натали, подмигнув Лизе.

Та не дремала. Кошачьим прыжком она бросилась в узкую щель между Рюминой и дверным косяком. Это был удачный прорыв! Мария Васильевна и охнуть не успела, как Лиза уже оказалась у подножья лестницы.

Перед тем, как выскочить из дома, она произнесла короткий, но зажигательный монолог.

– До меня в вашу дачу проник какой-то незнакомец! Он стянул и кассету, и медальон! А я – как всегда! – оказалась крайней. Но – видит бог! – я искренне хочу обнаружить истину! Лично я не взяла у вас, Мария Васильевна, и коробки спичек!

В ответ лестница содрогнулась от шагов Рюминой, и Лиза поспешно сделала ноги. Она не стала убегать далеко. Все-таки на своей территории – безопаснее. Спряталась в кустах за маленьким сараем и зорко следила оттуда за «пятачком» перед дачей. Мария Васильевна и бабуля поговорили о чем-то. Наконец их голоса стали гораздо тише. Лиза поняла, что основной выхлоп энергии у Рюминой миновал. Когда обе они появились на веранде, было видно, что вся агрессивность ушла из гостьи.

Понурив голову, Лиза приблизилась к веранде и тихо сказала:

– Я ведь не воровка, Мария Васильевна. Разве у вас хоть когда-нибудь что-то пропадало после меня?!

Рюмина тяжело вздохнула.

– Кассету пусть хоть черти сожрут. Но этой же ночью пропал Лесин медальон. Я всегда клала его на виду – в память о ней.

Лиза подняла на нее честные глаза.

– Клянусь, там был незнакомец в комбинезоне!

Натали внимательно посмотрела на внучку: так-так, выходит, не такие уж сильные галлюцинации посещают Марию Васильевну. В ответ Рюмина пожала плечами.

– Но зачем ему медальон?!

«Вот он – мой шанс!» – поняла Лиза и тихо спросила:

– Мария Васильевна, чей портрет там был?

– Какой портрет?!

– В медальоне. «Вдруг – портрет самого „хозяина“? Тогда многое проясняется».

– Да не было там никакого портрета! Я даже представить себе не могу, кому понадобился этот медальон – простенький, дешевый? А мне он дорог как память о Лесе. Она не расставалась с ним в последнее время…

«Я бы сама многое отдала, чтобы узнать: кто полез за медальоном?»

По завершении «мирного саммита» Натали вновь предложила Рюминой чашку кофе, но та отказалась и быстро ушла.

– Кажется, напрасно я обвинила Рюмину в галлюцинациях, – сказала бабуля, вновь принимаясь за свои турки.

– Да. – Лизин голос прозвучал очень твердо. – Глюки здесь ни при чем. Этой ночью я была на даче Рюминых. По делу.

Кофе с круассанами пили молча.

Только в конце завтрака Натали лукаво заметила:

– В свете новых открытий особенно подозрительным мне кажется мой беспробудный сон. Обычно я так маюсь на рассвете.

– Стоит порадоваться тому, что ты отлично выспалась сегодня.

– Я и радуюсь. Разве незаметно?

Если Натали весьма подозрительным показался ее мирный сон, то Лизе во всей этой истории более всего не понравился загадочный ночной визит…

Несколько дней, вплоть до субботней тусовки их дачной команды, она то и дело мысленно возвращалась к этому происшествию. Если никакого портрета не было, то чем так дорог этот пресловутый медальон «хозяину»? Лиза почти не сомневалась, что незнакомца послал именно «хозяин», а кто же еще?

Ее уже не занимала кассета с эротическим диалогом. Клиент вполне мог изменить голос. Даже если допустить невероятное: например, Лиза узнала бы голос клиента на кассете, что это дало бы ей? Ничего. Пусть секс-услуги по телефону и не вполне легальный бизнес, но кто станет спорить, что это довольно мирное развлечение? Оно вполне может обойтись и без жертв.

Но в случае с «Шахерезадой» жертвы были!..

У Лизы еще имелись сомнения о смерти Зинки Макаровой. Как говорится, дело было давно и покрыто мраком. Но Леся Рюмина умерла у нее на глазах. И этот почти мистический «джип» не давал покоя. Проходило время. Казалось бы, уверенность Лизы в том, что гибель Леси – естественна, должна была крепнуть. А она угасала. И все с большей силой разгоралась подозрительность. Будто призрак Леси Рюминой побуждал ее не отказываться от частного расследования.

К субботней «пицце-шоу» Лиза приняла твердое решение.

Все, кто придет к Леонтьевым, дружили с детства. Иногда отношения ослабевали, иногда обострялись между кем-то из их дачной команды. Как бы то ни было, Макарова и Рюмина были членами их компании. Обе погибли. И Лиза должна поделиться с ребятами своими сомнениями.

Конечно, это дело тонкое. Обстоятельства обеих смертей таковы, что вполне могут показаться естественными. Но что-то гложет Лизу изнутри, не оставляет ее в покое. Значит, надо действовать. Незнакомец в нелепом комбинезоне – это уже не эфемерные подозрения, а реальный факт. Конечно, хозяин «Шахерезады» мог послать своего человека просто для того, чтобы не осталось лишних деталей его полукриминального бизнеса. Почти каждый на месте Лизы махнул бы рукой на это дохлое дело. Но только не она!

К субботе все из их компании по несколько раз перезвонились и подтвердили свое желание быть у Леонтьевых около четырех пополудни. Основой «пикника» станет пицца Натальи Сергеевны. Но каждый может захватить с собой то, что позволят возможности его кошелька. Это касается и закуски, и спиртного.

Одним словом, наметился «пикник в складчину».

«Пицца-шоу» стартовала гораздо раньше четырех. Было часов двенадцать, когда бабуля начала нервничать. За неделю до созыва гостей легко было сказать: мол, как-нибудь выкрутимся. Но сейчас, в близком преддверии пикника, Натали паниковала. Два больших противня казались ей маловаты. Сыр натерт не так мелко, как хотелось бы. В колбасе обнаружилось слишком много жира.

– Мой рецепт – под угрозой, – то и дело повторяла бабуля, а Лиза тихонько усмехалась.

Своей домашней пиццей Натали гордилась не меньше какой-нибудь неаполитанки. Надо признать, рецепт и вправду соответствовал требованиям и возможностям пореформенной инфляционной России. На пару противней этого «чуда кулинарного искусства» требовалось всего два десятка ложек муки и стакан сметаны. Начинкой могли служить все пищевые остатки, которые можно найти в доме. Из этого коктейля кусочков колбасы или сосисок, сыра, перца, помидоров получался приличный открытый пирог, который было не стыдно подать на стол. Тонкий слой теста гарантировал низкую калорийность, и это больше всего радовало Лизу.

За час до прихода гостей она прикинула, как ей уместнее всего выглядеть на дачном пикнике. Джинсы и меланжированный, птичьей расцветки, джемпер были самой подходящей экипировкой. Около зеркала Лиза забрала волосы в удобную луковку на макушке и признала, что выглядит неплохо для своих лет. «Все-таки уже двадцать шестой».

На нее взглянула привлекательная особа, которая могла бы с блеском продефилировать по любому подиуму. Довольно высокая, стройная. С миндалевидными светлыми глазами, из которых сейчас вылетали солнечные искры. Предстоящая встреча с дачной командой бодрила сильнее любого допинга. Если Лиза иногда встречалась с девчонками, то ребят не видела уже по несколько лет.

Как только Лиза спустилась вниз, в палисаднике появилась первая пташка. Вера Носова также сочла наиболее удобными для пикника джинсы и коттоновый синий свитер. «Видимо, сегодня это будет нашим стандартом в одежде». Лиза улыбнулась, принимая из рук Веры пакет с овощами и зеленью для салата. Носова выглядела собранной и слегка напряженной. «Это уже не та серая мышка, которую мы знали. Это тугая пружина, готовая в любой момент распрямиться, выбросив заряд энергии», – неожиданно поняла Лиза. Ей показалось, что Вера готова покорить наконец сердце Эдика Соболевского.

Когда Натали увидела груды парниковых огурцов и помидоров, пучки хрупкого салата и толстого сельдерея, она поняла, что с провизией на пикнике не будет проблем. А спустя несколько минут появилась Марина. Она с трудом удерживала в обеих руках двухлитровую бутыль в форме кувшина.

– Боже мой, шабли! – застонала Лиза.

– Причем, прямо оттуда. – Марина заулыбалась, приподнимая кувшин вверх.

– Из этих дивных подвалов Прованса или Шампани?! – Лиза закатила глаза. «Да, Натали права. У Антоновой – классный дружок, из этих зрелых мальчиков, которые входят в когорту приколистых российских мужиков конца века».

– Девочки, я хотела бы с вами посоветоваться! – закричала бабуля, выбегая на веранду. – Какое место мы изберем ареной событий? Гостиную или палисадник?

– Конечно, цветущий сад, Наталья Сергеевна, – сказала Марина и выразительным жестом указала на куст персидской сирени. Он издавал поистине апрельское благоухание.

– Только пленэр! – раздался веселый мужской голос от калитки. Все увидели нагруженного пакетами Ваську Богданова.

– Ах ты, милая мордашка, – кинулась к нему Лиза.

Васька Богданов относился к тем мужчинам, кого без зазрения совести можно было целовать и облизывать сколько угодно. И никто не заподозрил бы в этом сексуальных побуждений. Суетливый хлопотун, он всегда будто придавал ускорение всем их играм и делам. Черты его лица, или мордашки, как выразилась Лиза, были неправильными и забавными. Маленькие быстрые глаза и выдвинутая вперед нижняя часть физиономии делали его похожим на самца-мартышку. Но это вовсе не умаляло его обаяния.

Не только Лиза, но и бабуля давненько не видели его. Раскинув объятья, Натали двинулась к Богданову, отняла его у внучки и несколько секунд потратила на комплименты. Звучало что-то вроде: «как возмужал», «похорошел», «расцвел». Лиза подмигивала девчонкам:

– Натали, кажется, обрела героя своего романа, – и Марина с Верой хихикали.

Из пакетов Богданова торчали аппетитные хвосты сырокопченой колбасы и воздушные хрустящие багеты.

– Это просто неприлично в такие суровые времена, Васенька! – игриво причитала Натали. – Что подумают соседи?!

– Они подумают, что вы, Наталья Сергеевна, умеете правильно выбирать себе бойфрендов! – сказал Богданов, подмигнув девчонкам. Все, вместе с бабулей, засмеялись.

Васька мгновенно раздвоился. Он одновременно тер сыр для пиццы и нарезал зелень для салата. Натали верещала о том, что пора бы уже вынести во двор стол из гостиной.

– Успокойся. Мы сделаем это, как только появится еще кто-нибудь из мужчин, – крикнула Лиза.

Ее слова оказались пророческими.

Уже спустя минуту в проеме калитки возник Эдик Соболевский. «Он по-прежнему хорош собой», – отметила Лиза. Высокий, статный. Мужественные черты лица. Дерзкий взгляд. «Если бы он не был другом детства, я, пожалуй, как и Верушка, влюбилась бы в него», – подумала Лиза. Но детские впечатления накладывались на облик взрослого Соболевского и мешали воспринять его как объект эротического интереса. В отличие от остальных Эдик был одет не для пикника, а для светского раута. Белые креповые брюки, бежевая сорочка. Модная стрижка. Шевелюра, обильно смазанная гелем, распадается на ровный прямой пробор.

– Соболевский в своем репертуаре, – тихо сказала Марина.

Лиза исподтишка взглянула на Веру. Только излишняя бледность той выдавала сильные чувства. Внимание всех приковал большой букет тюльпанов в руках Соболевского. Походкой плейбоя Эдик приблизился, конечно же, к бабуле.

– Самой изысканной женщине Зараево, – с этими словами он вручил ей букет и принялся целовать руки.

«Бабуля тает, как льдинка в коктейле». Несмотря на легкий скепсис, Лиза все-таки любовалась столь редкой сценой. Особая пикантность заключалась в том, что и Натали, и Эдик всегда считали себя выходцами из клана избранных.

В прошлые годы они нередко намекали на родовитые дворянские корни своих фамилий. Раньше бабуля и Соболевский могли часами болтать о геральдике, о барском зараевском доме, о том, куда забросила судьба бывших хозяев усадьбы. С точки зрения Лизы, их словесные излияния были всего лишь грезами наяву. Но в этой жизни каждому нужны какие-то иллюзии. Игра в прошлое если не лучшее, то уж во всяком случае и не самое последнее хобби.

– Вот и сказалась дворянская кровь, – бормотала Натали, и все прятали насмешливые глаза.

«Лидер команды. По-прежнему – лидер», – подумала Лиза. И ошиблась. Ее подстерегало открытие.

Если приход каждого гостя был приятным событием, то появление Пети Шуйко стало эффектным шоу. Такого Лиза не ожидала…

В то время, когда Васька Богданов и Эдик Соболевский выносили из дачи стол, поблизости раздалось урчание мотора. Рядом с калиткой Леонтьевых затормозил «джип». Из него вышел Петя Шуйко. Рослый здоровяк с правильными, несколько холодными, чертами лица. На манер американских миллионеров он полностью был в «джинсе»: голубые брюки и рубашка. Лизе сразу бросилась в глаза его раскованность. Так вели себя только состоятельные, уверенные в себе мужчины. Шуйко сердечно расцеловал всех, но в этой сердечности Лиза уловила еле заметный оттенок снисходительности.

«Я становлюсь сварливой старой каргой», – подумала она, глядя на то, как небрежно вынимает Петя из салона яркие фирменные пакеты.

– Ну и ну! – выдохнула Марина Антонова. – Я сейчас зарыдаю от восторга!

«Зарыдать здесь можно, скорее всего, от зависти», – решила Лиза. Перед ее глазами замелькала бесконечная череда деликатесов, как спиртных, так и гастрономических. Пара литровых «мартини», пара «кампари», виски чуть ли не в хрустальном штофе. Супер-дорогие соки в стеклянных кувшинах. Осетрина. Балык. Литровая банка маслин с какими-то золотыми ярлыками.

– Ну ты даешь, Петя! – тихо сказала Лиза. – Приватизировал на себя парочку заводиков по обработке алмазов? Или нефтяной шельфик?

– Это старые песни, – с бравадой откликнулся он. – Новое слово в деле предпринимательства – консалтинг.

«Нечто подобное я уже слышала от Верушки, – вспомнила Лиза. – Полезные советы, как спасти свою фирму об банкротства и преуспеть. Неужели словесный треп – какие-то консультации – может принести такое неприличное процветание?!»

Случайно взглянув на Соболевского, она увидела, как он померк. Мужики всегда гораздо болезненнее, чем женщины, воспринимают чужой успех. А тут налицо – явная смена лидерства.

На финишной прямой Шуйко рванул вперед и оставил позади бывшего лидера Соболевского. Все культовые знаки преуспеяния Шуйко были налицо. Престижный «джип». Вместе с тем – простенькая джинсовая униформа при выезде на уик-энд. Раскованные манеры богатого человека. И всякие там «житейские мелочи» типа виски в хрустальном штофе или свежей осетринки.

Чтобы разрядить обстановку, Лиза весело сказала:

– Не скрою, ты сразил меня своей щедростью!

Все засмеялись. «Кажется, обошлось, – лукаво подумала Лиза. – Ребята вроде бы сумели простить Петьке его успех».

Сметливая Натали также не стала делать акцент на деликатесах Шуйко. Когда все сели за стол, она начала расхваливать салаты Веры.

– Весь Голливуд сидит на свежих овощах, – со знанием дела сообщила Натали.

– Минимум калорий при максимуме витаминов, – поддакнула Лиза.

Пикник пошел как по маслу. Солнце было по-весеннему мягким и свежим. Дул легкий ветерок. Аромат персидской сирени смешивался с запахом высококлассного спиртного.

Хмель быстро ударил в головы и обстановка за столом потеплела еще градусов на десять.

– Ну и дураки мы были, что не собрались раньше, – заметил Петя Шуйко.

– Каждая идея должна созреть, – быстро парировал Эдик Соболевский.

«Он все-таки тяжело переживает смену лидерства», – подумала Лиза. Она быстро заметила, что их застолье имеет свою верхушку, топ, как сказали бы американцы. И начинку. Этим топом, на взгляд Лизы, была дачная бесшабашность, возрождение прежней дружбы в их тусовке, теплые реплики и улыбки. Словом, стереотипная европейская верхушка из взбитых сливок.

Но у этого сладкого пирога по имени «пикник» была и начинка. Чисто русская. Каждый из их команды украдкой оценивал других, выставляя балл за умение или неумение адаптироваться к суровым условиям дикого капитализма. Шуйко показал высший коэффициент интеллектуальных и житейских способностей. Именно поэтому в жизненной скачке он обошел Соболевского. Эдик вроде бы торговал на фирме какими-то шмотками, тогда как Петя предлагал клиентам самый дефицитный товар нашего времени – незаменимую информацию. Уживчивый Васька Богданов занял свое скромное, но довольно уютное место в жизни. Улыбаясь, он сообщил о том, что неплохо прилип к одной структуре. И доволен.

«Если мы будем тусоваться этим летом, то Шуйко и Соболевский грозят стать конкурентами, – поняла Лиза. – Возможна долгая и продолжительная схватка».

Итак, точки над «i» были расставлены. В «мужской партии» их команды лидировал Петя Шуйко – топ-менеджер. Замыкал череду Васька Богданов. Причем, замыкал без надрыва и обиды, а просто и весело.

Что касалось «женской партии», Лиза прекрасно поняла: крайней оказалась она. Неудачница. Недотепа. Пусть Вера Носова производит впечатление достаточно закомплексованной особы. Видимо, безответное чувство к Соболевскому привносит в ее облик холодности и равнодушия. Как бы то ни было, Носова стала средним менеджером и всегда будет иметь свои шестьсот-семьсот долларов. О Марине Антоновой и говорить нечего. Живет в свое удовольствие. Занимается любимым делом под покровительством какого-то мецената. Если он не старик и не урод, то Марина, можно сказать, уже мчится в «роллс-ройсе» к светлому будущему. Не только талантлива, но и чертовски эффектна. О, этот излюбленный для многих мужчин латиноамериканский тип женщин! Яркие карие глаза, пухлый сочный рот. Марина умеет подчеркнуть все эти достоинства тонким макияжем. А шарм! С таким шармом запросто можно поставить на миллионера и выиграть!..

Осознание собственного ничтожества разлилось около сердца легким, но неприятным жжением. «Так недолго и микроинфаркт схлопотать, – испугалась Лиза. – Чего это я раскисла?! Неглупа. Недурна собой. Кто сказал, что меня ожидает жребий неудачницы? Все в моих цепких ручонках! Вдруг до везения мне остался всего один шаг? Надо приблизиться к Шуйко – в ритме рэпа. Неужели на его жиреющей фирме не найдется скромного, долларов на пятьсот, места для подружки детства?»

В эти минуты Петя словно почувствовал, что она думает о нем, и окликнул:

– Слушай, Лиза, если бы ты заранее «зарядила» меня, я бы кого-нибудь заказал для «пикника».

Все за столом прыснули со смеху. В последние годы выражение «заказать кого-то» в Москве имело вполне определенный смысл – заказать для этого человека смерть.

– И кого бы из нас ты «заказал»?! – игриво уточнил Соболевский.

Винные пары коктейлей и виски уже господствовали не только над застольем, но и в головах собравшихся. Даже острые темы казались сейчас не лишенными юмора.

– Если меня, – вскрикнула Марина, – то выскажу последнее пожелание! Предпочту киллера – высокого профи! Такого, который прикончит меня одним-единственным выстрелом – в сердце!

«Не к добру развеселились, – подумала Лиза. После смерти Макаровой и особенно Рюминой она стала суеверной. – Маринка с такой легкостью бросает вызов судьбе, что та может ответить!»

– Вот болваны, – Петя широко улыбнулся. – Я имел в виду какого-нибудь шоумена. Хотел, чтобы вы почувствовали себя абсолютно счастливыми. Вы бы пили и ели, а он бы развлекал вас…

– Скабрезными шутками, – подсказала Вера.

«Выдался подходящий момент!» – поняла Лиза. Застолье настолько близко подошло к волнующей ее теме, что хозяйка постучала ножом о бокал.

Довольно резкий звон перекрыл все остальные шумы.

Воцарилась тишина. И тогда Лиза раздельно сказала:

– Позвольте мне стать для вас такой шоу-вумен. Уж не знаю, насколько это развлечет вас… Мои вопросы скорее относятся к разряду черного юмора.

– Ой, не надо, – капризно попросила Натали. – И так кругом – сплошная чернуха.

– Надо, – веско заявила Лиза. – Я хотела бы задать всем вам пару вопросов.

– Валяй, – отечески разрешил Шуйко.

– Знает ли кто-нибудь из вас служащую некой фирмы по имени Валентина? Это искусственная блондинка с суровой жилистой физиономией.

Все притихли. На лицах ребят и девчонок можно было прочитать, что Леонтьева основательно перебрала.

– Лизок, – мягко сказала Натали, – это очень широкий вопрос. В Москве, видимо, миллионы Валентин-блондинок.

Пока бабуля увещевала ее, Лиза внимательно изучала выражения лиц своих приятелей. Она втайне надеялась, что неожиданный странный вопрос кое-кого может застать врасплох.

Но этого не случилось. Никто не смутился, не заерзал на месте. Все испытывали лишь некоторое неудобство от того, что хозяйка так быстро запьянела. Васька Богданов своей вилкой быстро подложил на ее тарелку несколько кусков осетрины и карбоната. Пояснил ребятам:

– Она ела один салат. Лизок, тебе надо рубануть хотя бы пару кусков мяса.

– Ты, как всегда, очень любезен, – холодно сказала Лиза. Ее вовсе не смутило то, что она попала в нелепое, с их точки зрения, положение. – Я пьяна не в той степени, как вам показалось. Мой вопрос имеет прямое отношение к гибели девчонок.

Над столом повисла томительная пауза.

Ее нарушил Соболевский.

– Я с самого начала хотел предложить поминальный тост – за Лесю и Зину. Но не хотел нарушать веселья.

– Давайте выпьем, как положено: не чокаясь. Молча и стоя, – подхватил Васька Богданов.

Он встал первым. За ним – все остальные. Когда ритуал был соблюден, Шуйко сказал:

– Лиза, ты назвала обе смерти гибелью. Наверное, не только я, но и все уловили подтекст. – Он обвел внимательным взглядом ребят и девчонок. – Естественная смерть – это одно. А «гибель» подразумевает чужую злую волю, не так ли?

– Так! – подтвердила Лиза.

Ее слово прозвучало также звонко, как прежний удар ножа о бокал.

– Но ведь Зина, кажется, умерла от воспаления легких? – удивленно спросила Марина. – Так говорили.

– Да, говорили. – Лизино лицо оставалось непроницаемым. – А про Лесю Рюмину говорили – обычный наезд. Но лично я увидела в этих происшествиях кое-какие странности.

Все перестали пить и закусывать.

При полной тишине Лиза рассказала обо всем: об осенней встрече с Макаровой, о своем визите к больной, о весеннем звонке Рюминой, о встрече в кафе, о походе на загадочную фирму, даже о смутных ощущениях, которыми делилась Зинка с Лесей. Лиза не упомянула только о кассете и о медальонах.

Что-то остановило ее в последний момент и Лиза скрыла от компании данные о том, что и Макарова, и Рюмина занимались секс-услугами по телефону. Возможно, ей просто не хотелось плохо говорить о покойницах. Возможно, она перехватила острый боковой взгляд Натали, который сигнализировал: умоляю, будь осторожна! Одним словом, две существенные детали: кассету и медальоны – Лиза оставила для «внутреннего пользования».

Но о «джипе» доложила охотно и пространно. Вспомнила о проливном дожде, о зыбкой картинке окружающего мира. Вновь – о Валентине. И наконец сказала:

– Если я не ошиблась из-за потоков дождя, то в номере машины были «пятерка» и «двойка».

Того, что произошло дальше, Лиза не ожидала.

Сначала все притихли.

А потом над столом раздался гомерический хохот. Первым заржал Шуйко. За ним – все остальные.

Подобная реакция показалась Лизе настолько ненормальной, что она тихо прошептала:

– Дурдом…

– Ты извини меня за этот кощунственный смех, – сквозь всхлипы пробормотал Петя, – но подойди, пожалуйста, поближе к моей лайбе, и все поймешь.

Лизе не надо было приближаться к его «джипу» для того, чтобы понять: она назвала именно те цифры, которые присутствуют в номере Петиной машины. «Мне нужен тайм-аут». Лиза уже знала, что делать. Ни винные пары, ни ошеломляющее открытие не подействовали на ее способность мыслить трезво и ясно. «Сейчас требуется предельная осторожность. Кажется, я уже сунулась туда, где горячо».

Скроив уморительную гримасу, Лиза вскочила с места. Помчалась за калитку так, будто в спину ей дул стремительный весенний ветер. Пока тусовка отпускала шутки, Лиза оказалась один на один с черным «джипом».

В эти мгновения ее пронзил почти мистический ужас. «Это тот самый „джип“!» – простонала ее душа. Но рацио в голове ответило: «Не впадай в панику! Таких „джипов“ – сотни в Москве, а то и тысячи!» Из страшных цифр только одна красовалась на металлической планке. Это была «пятерка». Вместо «двойки» – «восьмерка».

«Пятьдесят на пятьдесят, – подумала Лиза. – Это может быть и тот самый „джип“. А может быть и не тот. Если я угодила в „яблочко“, мое частное расследование может уже завтра завершиться несчастным случаем. Одна умерла от болезни. Другая – от наезда. Мне „на десерт“ будет уготовано что-нибудь такое же необременительное и естественное. Например, сердечный приступ с летальным исходом».

Своими тонкими ноздрями Лиза учуяла такую опасность, что мгновенно включились в работу все защитные силы ее организма. Казалось, не только мозг и душа трудились над быстрым решением проблемы, но даже почки и селезенка. Ее приятель Брасов, сыщик по призванию, научил Лизу распознавать следы наезда, которые могут остаться на автомобиле. Несколько придирчивых взглядов на «джип» ничего не дали. Но это не имело значения. При его возможностях Шуйко вполне мог быстро произвести косметический ремонт.

Самое печальное заключалось в том, что Лиза уже допустила непростительный промах. Насторожила Шуйко. Это может выйти ей боком!

Не прошло и минуты, как Лиза приняла решение. Она будет дурачиться. Вместе со всеми показательно посмеется над тем, какое шоу разыграли с ней обстоятельства и мнительность. Но ее личное мнение затаится на самом дне души. Напялив на себя маску простодушия, Лиза станет втройне осторожнее. Пожалуй, это единственный способ хоть как-то выкрутиться из ситуации.

К столу она вернулась с лучезарной улыбкой на губах.

– Ну и прикол! Там – «пятерка»! Но «двойки»-то нет!

– Ну что, убедилась?! – урезонил ее Соболевский. – Таких лайб – тысячи! – Лиза видела, что ему доставило определенное удовольствие унизить автомобиль Шуйко в глазах их тусовки.

На помощь подоспела и бабуля. Она ловко подхватывала куски пиццы серебряной лопаткой и мягко приговаривала:

– Лизок – вся в меня! Я тоже страшно мнительная. Если сейчас кто-нибудь скажет, что у него началась изжога, то через десять секунд я почувствую те же симптомы!

– Неужели так бывает?! – изумился Васька Богданов.

– У женщин – сплошь и рядом! – бросила Вера.

С бокалом, полным виски, Петя Шуйко подошел к Лизе и поцеловал ее в скулу.

– Давай-ка выпьем, общественный обвинитель!.. Клянусь, что я не задавил в своей водительской жизни ни единого пешехода. Если бы Леся действительно оказалась почти под колесами моей лайбы, я бы сумел вырулить в последний момент. Веришь? Подними бокал!

Лиза исполнила приказ. Правда, для этого ей пришлось преодолеть себя. «А что если возьму и плесну в твою толстую рожу кампари с орэнжем?!» Она пристально посмотрела в светлые туманные глаза Шуйко. Он воспринял это как взгляд друга.

На самом деле Лиза решила: «Клянусь. Если останусь в живых, то расследую эту странную историю. Уж теперь меня остановит лишь безвременная кончина».

И только одна Натали почувствовала, чем может завершиться этот «турнир взглядов». Она прибегла к банальной, но действенной уловке.

– Кажется, осетровый бок отнял у моей пиццы шансы на успех!

В ответ началось стихийное бедствие. На голову Натали обрушилась лавина комплиментов. «Бабуля умеет спровоцировать триумф», – усмехнулась Лиза, и в этот момент Эдик Соболевский неожиданно спросил:

– Слушайте, а где наш праведник? Любимец всех родителей скромный очкарик Елагин?

– Это вопрос к его кузине, – подсказала Вера.

– Ну что ж, придется повторить для всех, – улыбнулась Марина и вкратце поведала о том, что в их семье, как и во всех «приличных московских семьях», происходит постоянный «разбор полетов». Мамин брат поссорился с ней, а Данил – на стороне богатого дядюшки. И они оба обретаются где-то в Европе.

– Скромно и со вкусом, – одобрил Эдик. – Данил Елагин – последний, на кого я мог бы подумать, что он будет шастать по Европе.

«Это точно», – согласилась Лиза. Она вспомнила эту «ходячую раскладушку». Данил Елагин. Длинный, неуклюжий. Видимо, отсюда шли его комплексы. Он был типичным образчиком интроверта. Человека, который «весь в себе». Данила не коснулись даже их первые влюбленности.

– Я не представляю, каков он теперь, – сказала Вера. – Наверное, прежний.

– А вот и нет! – Глаза Натали игриво сверкнули. – Я уполномочена возразить.

Лиза чуть не подавилась веточкой укропа.

– Это кто ж тебя уполномочил?!

– Сам Данил.

– Не может быть! – удивленно сказала Марина. – Насколько я знаю, он в Европе! И очень давно не бывал не только в Зараево, но и в Москве.

– Конечно, розыгрыш! – поняла Лиза. – Натали обожает такие примочки.

– Мою «примочку» вы сможете увидеть, если подниметесь в гостиную. – Было видно, что бабуля пребывала на верху блаженства от этой слегка загадочной ситуации.

– Он что, связался с вами по Интернету, Наталья Сергеевна? – догадался Шуйко.

– Да будет тебе, Петя, – сказала она. – У нас даже компьютера нет. Только видик!

Когда захмелевшая компания поднялась в гостиную и расселась, бабуля победно показала видеокассету с наклейкой «Наталье Сергеевне Леонтьевой».

– Сегодня рано утром я обнаружила это у себя на кухне, рядом с туркой для кофе.

– И молчала?! – Лиза свирепо засопела.

– Об этом просил Данил!

– Короче! – заорал Шуйко. – Публика требует зрелищ!

Все засмеялись, и Натали включила видеомагнитофон.

На экране возникли стеллажи книг, компьютер. А на этом фоне – Данил Елагин. Ребята притихли, а Соболевский выразительно присвистнул. Лиза и сама готова была засвистеть вместе с Эдиком. На них смотрел не закомплексованный бука-интроверт, а раскованный, уверенный в себе мужчина. Из тех, на зов которых Лиза, например, откликнулась бы. Но они не звали.

– Ну и метаморфоза, – изумленно сказала Марина.

– Если уж кузина удивилась, то можете себе представить, в какой ступор впала я, просмотрев видео. – Натали развела руками.

Сначала Данил обратился к ней.

Как и утверждала бабуля, он просил прокрутить этот ролик, когда соберется вся зараевская команда.

– Я выполнила твою просьбу, Данил, – тихо сказала она.

– Откуда он знал о нашем пикнике? – Марина удивленно пожала плечами.

– Да ладно тебе! Зараево – не Токио. Здесь всегда все известно, – заметил Васька Богданов.

Между тем Елагин передал с экрана привет и выразил надежду на встречу. Лиза была потрясена. Его узкие глаза, частенько скрытые за стеклами очков, сейчас были освобождены из плена. Они оказались глубинно-синими, весьма проницательными. Упрямый подбородок, разделенный продольной впадиной, придавал всему лицу волевое выражение.

«Сильные черты лица. – Лиза перевела дыхание. – Грубо говоря, я ожидала увидеть шелудивого пса, а нарвалась на породистого дога».

– Словом, женский электорат шокирован, – с еле заметной досадой сказал Эдик. – Данька предстал перед ними красавцем высокой пробы.

– Да, из необработанного алмаза он превратился в изумительный бриллиант. – Натали вздохнула.

– От такого партнера наши девочки не отказались бы, – хихикнул Васька Богданов. – Ведь так, Наталья Сергеевна?

– А их уже никто об этом не спросит. – Бабуля метнула острый взгляд на Лизу. – Синий экспресс умчался вдаль! Теперь там у Данила такие топмодели, что зараевским курочкам и не мечтать!

«Намекает на то, что я везде и всегда опаздываю, – насупилась Лиза. – Что ж, в ее словах – горькая истина. Как влипнуть в какое-нибудь сомнительное дельце – я в авангарде. А как отхватить себе вовремя деликатес на жизненном пиру – я в хвосте».

– Хоть бы пошире показал свои интерьеры, – с ехидством заметила Вера. – А то – банальные стеллажи, компьютер.

– Носовой подавай бассейн и английский парк! – съязвил Соболевский. – А тебе, Лиза, – особняк в викторианском стиле?

– Ей – особняк! Виллу с тремя лифтами! – не сдержалась Натали. – Хоть бы какое-никакое местечко! Такая безработица лютует!

«Бабуля права. Ее раздражение вполне обосновано, – скрепя сердце призналась Лиза. – Кто мешал мне лет семь назад взять Елагина тепленьким? В тот момент, когда он был затравленной шавкой? Теперь бы кайфовала где-нибудь около бассейна его дядюшки! Так нет же! Тогда мне по душе были голливудские красавцы. Опять просрала такой шанс! А еще кичусь своим прагматизмом!»

Пока Лиза скорбела об утерянных возможностях, бабуля не теряла времени. Тем более что Петя сам с готовностью вызвался помочь.

– Вы говорите «местечко», Наталья Сергеевна? Нет проблем! Слушай, Лиза, нечего тут мяться! Подъезжай ко мне прямо в понедельник! Куда-никуда пристроим!

«Подъезжай! – Лиза задохнулась от этих милых реалий нашего дня. – Подъеду! Прикачу на „роллс-ройсе“! А ты „пристроишь“ меня, как погибших девчонок! Прямо под колеса какого-нибудь „джипа“. Тоже мне – глава консалтинговой фирмы. Знаю я этот консалтинг! И в гробу его видала!» – Несмотря на эти трезвые для пикника мысли она сумела удержать на своей физиономии выражение крайней приятности. Нельзя было демонстрировать Шуйко свои истинные чувства. Она и так уже отличилась в истории с «джипом»! Надо подобраться к нему на мягких, кошачьих, лапах и основательно понюхать там, в его «консалтинговой фирме».

Про себя Лиза похвалила Натали и за ее инициативу с местечком, и за «пиццу-шоу». Обед на свежем воздухе плавно перешел в ужин. Время сжалось настолько, что вечер, казалось, опустился на Зараево буквально за полчаса. Небо стало темно-синим, велюровым. Наступило самое романтичное время суток.

Весенний вечер! Он, конечно же, безмолвно требовал костра. Ребята быстро набрали валежника, и вскоре неподалеку от званого стола разгорелся огонь. Прямо на земле расстелили старые пледы и одеяла.

Если днем их застолье походило на пирушку, то теперь, размягченные алкоголем и костром, все почувствовали необходимость тихих, ласковых бесед. Носова подсела поближе к Соболевскому. Васька Богданов начал отираться около Марины Антоновой. А Лизе выпал довольно удачный шанс конфиденциально поболтать с Шуйко.

«Надо составить мягкий коктейль под названием „задушевный разговор“, – решила она. – И я должна правильно выдержать пропорции. От этого слишком многое зависит. На палец – дружеского расположения, на три – фальшивой искренности. Долг зовет! Надо вплотную приблизиться к Шуйко».

Ласковым котенком она подсела к нему.

– Я тебя огорошила своими бреднями с «джипом»?

– Да брось! – Петя сидел, вальяжно развалясь на старом пледе. – Я же понимаю: девчонки были очень близки тебе. Общее прошлое не спишешь со счетов.

«Он и дружбу поверяет бухгалтерскими терминами. Телеса, как у султана. А глаза – холодные, с металлическими искрами. Бликуют в пламени костра. Хладнокровный, амбициозный тип». Пока Лиза давала ему характеристику, Петя продолжил:

– Всем известна твоя экспансивность… Впечатлительность на фоне горя – вот и результат. Ты на самом деле заподозрила меня, когда увидела какие-то там цифры?..

«Так я тебе и выложила!»

– Да ладно, Петя. Говорю ведь: бредни.

Он пожал толстыми плечами.

– Даже если предположить чудовищное… На кой черт мне было покушаться на жизнь девчонок?! Ну ладно бы на Ваську Богданова. Приревновал, мол, к Маринке.

Лиза притворно захихикала. «Тут дело не в ревности, а в солидном доходе. Говорят, операторши секс-услуг приносят своим хозяевам немалый барыш. Так что этими байками: девчонки-цветочки-расположение – меня не проведешь…»

Видимо, на пару секунд она потеряла контроль над мимикой своего лица. Возможно, в ее глазах полыхнули алые отблески огня. Как бы то ни было, Шуйко неожиданно насторожился.

– Послушай, Лизок, если тебя гложет червь насчет смертей девчонок, давай сделаем так…

– Да ничего меня не гложет!

– Погоди! Я располагаю достаточными средствами. Могу нанять частного сыщика.

Времени на раздумья у Лизы не было. Она вновь дала маху. Выражением глаз или какой-то гримасой. Это неважно. Самое главное – Шуйко встал в охотничью стойку. Если она сделала меткий выстрел, ей несдобровать. И сейчас надо во что бы то ни стало притушить остроту ситуации. «Готовность к атаке – номер один! – скомандовала себе Лиза. – Прогнуться, чтобы не погибнуть!»

Она блаженно улыбнулась и потянула носом едкую гарь.

– Дымок – та же ароматерапия… Для моих натянутых нервов. Я никому не говорила, но тебе, Петька, признаюсь. У меня есть шапочный знакомый – частный детектив. По моей просьбе он понюхал около этого наезда на Лесю…

– Ну и как? – нетерпеливо спросил Шуйко.

– Ноль!

– Совсем ничего?

– Дохлое дело, сказал он. Обычный наезд. Извечная битва пешеходов с водителями.

– Я так и думал!..

Лизе показалось, что в его интонации проскользнуло облегчение. Показалось или на самом деле Шуйко почувствовал себя комфортнее после данного сообщения?..

– Если бы ты еще знал, при каких обстоятельствах мы трепались с Зинкой и с Лесей, то вообще оборжался бы.

– Это было так смешно?

– Это было за бутылкой «мартини» и в том, и в другом случае, – честно глядя в холодные глаза Шуйко, солгала Лиза. «Что, съел?!»

– Так бы сразу и сказала. После второй бутылки виски я, например, начинаю рассказывать, как целовался в шереметьевском аэропорту с Клаудией Шиффер! Ей-богу!

– Хорошо еще, что не с каким-нибудь «голубым»! С Шиффер – все естественно.

Они засмеялись.

– Причем, поверишь, Лизок, убить готов, если мне возражают!

«Кажется, на сей раз моя глупость сошла мне с рук, – думала она, не стирая с лица широкой улыбки счастья. – Но впредь надо быть умнее. Растаяла: общие детские горшки на даче, умильные мордашки и прочая сентиментальная дребедень! Все в прошлом. Сейчас я почти не знаю никого из них. Вокруг бурлит рынок. Дикий, ненасытный. Не хуже его в нашей крови бурлит адреналин. Кто успел на экспресс счастья? А кто опоздал? Бешеный гон, как в джунглях».

Следующая фраза Шуйко еще раз убедила ее в том, что расслабляться нельзя ни на секунду.

– Послушай, – ласково начал он, – а на чем базировались твои подозрения относительно гибели девчонок?

«Ему явно нет покоя».

– Да на туфте! На пьяных словах Зинки… «Прости, Зинуля!» И на том скользком факте, что Лесин «джип» скрылся.

Он помедлил, а затем все-таки сказал:

– Но ведь ты так мало знала о девочках в последнее время…

«Прямо мои мысли!»

– Мало?! Да ничего я толком не знала!..

– Вот видишь, Лизок. Нам всем надо чаще встречаться.

– Что ж, лето предоставит такую возможность. Лично я с удовольствием буду с тобой дружить. – Лиза задорно подмигнула. – Люблю богатых! Впрочем, их все любят…

В эти секунды Лизу слегка удивило поведение Шуйко. Он вдруг сказал:

– Не все… – В Петином тоне сквозила горечь. Но гораздо выразительнее голоса был его взгляд. Пронзительный боковой взгляд – на Марину!

«Кажется, ему по вкусу латиноамериканские блюда. А Маринка вроде и не подозревает об этом. Ради хохмы прикалывается с Богдановым. Оказывается, Шуйко вовсе не айсберг. Прожег Маринку таким взглядом – только держись!»

Это мини-открытие сулило Лизе кое-какие перспективы. Глупо было бы не воспользоваться ими. Да и Петя, видимо, решил сделать то же самое – воспользоваться девичьим трепом, во время которого подруги изливают душу. Он тихо сказал:

– Надо же, Богданов стеблем спаржи вьется вокруг Антоновой. Офонарел мужик.

– Почему? – Лиза изобразила святую наивность.

– Да ты что! Не слышала слухов?

– Откуда! Всю зиму то грипп, то простуда. В Зараево ни разу не вылезала.

– И Маринка тебе не хвасталась? – Он подозрительно посмотрел на Лизу.

– Она не из таких. Да о чем речь? Какой-нибудь приз за ее живопись?!

Шуйко мрачно хохотнул.

– Это ты здорово сказала – приз! Да еще какой…Короче, говорят, за ее спиной появился крутой меценат.

– Правда? – Лиза изобразила удивление. – Надо поразнюхать!

– Да уж давно надо бы на твоем месте! – оживился Шуйко. – Потрепись с ней в выходные. Может, у нее уже какие-нибудь матримониальные планы… – Гримаса ревности скривила его физиономию. – А ты даже в подружки на свадьбу не попадешь. Словом, подъезжай ко мне в понедельник, и вопрос с твоей бесприютностью в океане рынка будет решен.

«Это, конечно, грубый торг. – Лизу покоробило. – Он просит разузнать, как велики его шансы на амурном фронте в обмен на тепленькое местечко. С другой стороны, если данный торг выгоден мне, почему бы нет?»

Ей позарез нужно было влезть в его «консалтинговую фирму». Разведать, как там обстоит дело с обслуживанием клиентов, которые обожают эротические игры по телефону. Что стоят сведения о шашнях приятельницы по сравнению с информацией о жизни и смерти? После воскресных походов на базар Натали бывает набита агентурными данными, как компьютер мощной разведки. Разве трудно Лизе изъять из этого ходячего компьютера пару амурных файлов и предоставить их Шуйко?

– Вечер пролетел, как одно мгновение, – причитала Натали, прощаясь с гостями.

– Только неприятности длятся вечно, милая Наталья Сергеевна, – томно сказал Эдик Соболевский, целуя ей руку. – Все приятное – это краткий миг!

Пока Соболевский набивался в бойфренды к бабуле, Шуйко вручил Лизе свою визитку и объяснил, как быстрее всего добраться до его офиса. Контора располагалась в одном из переулков поблизости от Цветного бульвара. «Это не так уж далеко от Мясницкой», – Лиза подумала о «Шахерезаде», и дальнейшие слова Шуйко осветили события яркой молнией на темном небосклоне.

– Мы там недавно, – сказал он, дохнув на Лизу терпкими парами виски. – Не удивляйся, снаружи здание занюханное. Зато внутри – что надо!

– Это большое везение, – машинально сказала Лиза. Ее сердце застучало гулко и с перебоями. Все совпало! Сначала «джип». Теперь смена места базирования фирмы.

Между тем Шуйко продолжал:

– У меня там – пентхаус.

– Вот как?! Это шик!

– Да, внизу официальный кабинет. А прямо из него можно подняться наверх, в комнату для релаксации.

Лиза невнимательно слушала последние слова. Она еще не знала, какую важную, чуть ли не мистическую, роль сыграет расположение Петиного «пентхауса».

Как бы между прочим спросила, заглядывая в визитку:

– Кстати, как называется твое детище?

Если бы Лиза увидела сейчас на бежевом поле витиеватую надпись «Шахерезада», то она упала бы в обморок прямо здесь, в ногах у Шуйко. К счастью, он не был профаном и сменил название. На визитке значилось: сначала «рос», затем «инвест», а после этого шла еще парочка аббревиатур. Это спасло Лизу от обморока. Новое название не ударяло по нервам. Она криво улыбнулась, а он захохотал:

– Название тебе не поможет. Дуй по моим ориентирам – доберешься.

Во время церемонии прощания все обещали нежно и трогательно любить друг друга, часто перезваниваться и многократно встречаться в милом Зараево. Ведь грядет лето!..

Было решено считать этот пикник «разогревом» перед долгим и желанным «концертом».

Лиза и представить не могла, насколько пророческими окажутся последние слова их тусовки… Ждать «концерта» – да еще какого! – оставалось недолго.

Вечером бабуля присела на край Лизиной постели.

– Мне кажется, ты решила пуститься в туманное путешествие…

– Не поняла, – сонно пробормотала Лиза.

– … По дебрям человеческих душ.

«Ты посмотри, отсекла, – внутренне хмыкнула Лиза. – Говорят, что каждый год у человека отмирает по пятьдесят тысяч клеток в мозгу. Это актуально для всех, кроме моей Натали». Теплая волна омыла Лизино сердце. Несмотря на приступ сентиментальности, она сказала ледяным тоном:

– Так надо.

– Частное расследование – это опасное хобби.

– Это не хобби, а долг. И я сделаю все возможное.

– Ладно, – согласилась Натали, как будто ее несогласие могло остановить Лизу! – Только, пожалуйста, сообщай мне хотя бы о наиболее важных этапах этого расследования.

Следующее утро было воскресным. Перед походом на базар Натали получила от Лизы кое-какие инструкции.

Весенний рынок оказался набит слухами также, как свежим редисом и укропом. Бабуля вернулась оттуда с золотистым румянцем на щеках и с ворохом сплетен. Многое из ее щебета Лизу не интересовало, и она приказала:

– Давай об Антоновых!

– Эмму Михайловну скрутил радикулит…

– Ни он, ни Эмма меня не трогают! Что болтают о любовнике Маринки?

– Многое!

– Мне нужна суть.

Выкладывая пучки зелени на кухонный стол, Натали лукаво улыбнулась.

– Во-первых, он не один.

– Как?! – От удивления Лиза села на табурет. – Ты хочешь сказать, что Маринка держит гарем из мужиков?

Натали поморщилась.

– Не будь циничной, Лизок…

– Но ты же сама сказала…

– Я сказала: есть несколько кандидатов на это звание! Марина подолгу торчит теперь в Европе. И в связи с этим называются разные фамилии меценатов, – последнее слово Натали многозначительно выделила.

– То есть любовников, – поддакнула Лиза.

– Это не одно и то же.

– Я считаю иначе. Короче, кто они? – Лиза плотоядно облизнулась.

– Дальние родственники Антоновых называют Егорова.

У Лизы вытянулась физиономия.

– Егоров? Тот самый?! Замешанный в скандале с алмазами?!

– Да!

– Ну и ну! Это же миллиарды!

– Есть и другие претенденты, – напомнила Натали. Выдержав паузу, во время которой Лиза ерзала на табурете так, будто это был противень с горячей пиццей, бабуля сказала:

– Суслин!

– Ого! Финансовый воротила?!

– Но и это еще не все. Соседи из дачи напротив выдвинули свою кандидатуру. Они намекают на Уфимцева!

У Лизы пресеклось дыхание.

– Уфимцев?! Громкое дело о перекачке денег в западные банки через десяток дочерних компаний?! – Лиза жестко отерла лицо ладонью. – Ну и зверинец собрала Маринка! Егоров. Суслин. Уфимцев. Каждая фамилия звучит, как суперхит сезона!

Натали увидела, что бедное Лизино сердце может не выдержать такой нагрузки, и наконец сказала мягким тоном:

– Но и это еще не все.

Сначала Лиза замерла, а потом хрипло проронила:

– Если ты сейчас назовешь владельца компьютерной империи Била Гейтса или какого-нибудь саудовского магната, то я не удивлюсь… Латиноамериканский тип женщин многим по вкусу.

Отрезая редис от зеленых корешков, Натали с искрами смеха в голосе заметила:

– Самую интересную теорию выдвинули другие соседи, с ближней к ним дачи.

\ – Вот как?! Удалось что-то подглядеть?

– Нет. Удалось сделать выводы. На основе многолетней практики общения с мамашей Эммой Михайловной. – Натали игриво взглянула на Лизу. – Они утверждают, что все это – блеф!

Лиза икнула.

– Блеф?!

– Они говорят, что Антоновы, особенно Эмма Михайловна, всегда сами запускают сплетни о своем процветании. Называются самые громкие фамилии. На какое-то время это дает им карт-бланш в некоторых делах. Ведь Россия всегда верила слухам.

– Так могут говорить от зависти! – Лиза передернула плечами. – Таких красивых женщин, как Маринка, часто оплетают домыслы!

– Но даже таким красивым женщинам частенько приходится самим зарабатывать на хлеб насущный, – назидательно сказала Натали. – Говорят, что она во все лопатки пашет в частных галереях. Когда спустя время какие-то ее полотна продаются, Эмма Михайловна начинает пускать пыль в глаза. Здесь уж по ветру летят громкие имена политических деятелей и всяких там магнатов!

В кухне воцарилась тишина.

– А что? – Лиза с хрустом надкусила сочную редиску. – Блеф – не последнее оружие для беззащитных женщин.

– Я тоже так думаю. – Бабуля загадочно улыбнулась. – Они молодцы: и Эмма Михайловна, и Маринка. Без красивой сказки в наши дни тоже не проживешь!.. У мужчин на вооружении всякие там «беретты» и бесшумные автоматы, а у женщин? Только очарование и хитроумие!

– Последним я, к сожалению, не отличаюсь, – самокритично заметила Лиза.

– Ну почему? Какой-то шарм в тебе все-таки есть! – снисходительно сказала бабуля, и внучка взорвалась:

– Какой-то?! Да во мне бездна утонченного шарма! В данном случае я говорила только о хитроумии! Его у меня недостаточно!

Натали устало села на стул.

– Да, Лизок, у тебя дефицит с женской ловкостью. Взять хотя бы вашего Данила Елагина. Надо было пригреть его еще тогда, во времена вашего отрочества…

– Задним умом все крепки! – вспылила Лиза. – Что ж ты тогда не спрогнозировала его расцвет: и деловой, и мужской?!

Бабуля закатила глаза.

– В те времена он казался паршивым котенком. Когда я увидела его на этом видеоролике, то тихо поползла с кресла – такое чудесное преображение! Но теперь нам о нем и не мечтать! Сейчас это настоящий бочонок с медом, вокруг которого вьются все эти навязчивые осы!

– Кого ты имеешь в виду?

– Всяких топмоделей, кого же еще?!

Обе тяжело вздохнули. Затем Лиза спросила:

– Ты правда не видела, кто подложил видеокассету?

– А черт его знает! В тот день я заметила около дачи какого-то мужчину…

– Подозрительного? – Лиза напряглась.

– Ой, брось! Обычного дачника, только незнакомого. А впрочем, мне могло и показаться…В Зараево понаехали целые орды! Ты бы видела сегодня на базаре – масса незнакомых лиц. Но это не помешало мне почесать языком. Кстати, у Веры Носовой вроде бы тоже есть какой-то покровитель. Но не удалось уточнить кто.

– А как насчет ребят?

Бабуля выразительно взмахнула рукой.

– Эти процветают! Безо всякого блефа. Эдик Соболевский – вроде бы торговля итальянскими шмотками.

– А Шуйко?

Бабуля хмыкнула.

– Петя Шуйко – загадочное обогащение. Не то компьютерные, не то финансовые сделки.

– Консалтинг! – отрезала Лиза.

Натали захихикала.

– А он, кажется, заинтересовал тебя?..

«В высшей степени».

– … Мне, Лизок, понравилась ваша договоренность о встрече. Он производит впечатление надежного респектабельного мужчины. Твои домыслы о «джипе» – только плод буйной фантазии. Поверь слову многоопытной женщины – ухватись за Шуйко!

«Попытаюсь, – Лиза подумала о расследовании. – Если Петя не окажется слишком скользким – ухвачусь…» Это безмолвное обещание не сулило Шуйко ничего хорошего.

Понедельник с утра показался Лизе удачным днем.

Игривое солнце плюс мягкий ветерок обещали везение. В такие дни у всех довольно высок энергетический потенциал, и дела обычно идут как по маслу. На пикнике Шуйко толково объяснил ей, где расположена его контора. Направляясь в район Цветного бульвара, Лиза прикидывала вероятность причастности Пети Шуйко к гибели девчонок. Эта вероятность казалась ей весьма высокой…

«Джип», конечно, – зыбкий факт. Но даже эта лайба была мелочью по сравнению с тем, как реагировал Шуйко на Лизины предположения. Он сразу заявил, что это женская мнительность на фоне горя. То есть намекал на Лизину нервно-психологическую неустойчивость. Как только отсек, что Лиза намеренно прогнулась, начала фальшивую игру в поддавки, якобы сразу стал ее «единомышленником». Кажется, еще римляне учили: не можешь победить кого-то – подружись с ним. Это весьма актуально для России наших дней! Лиза очень хотела «подружиться» с Шуйко.

«Его консалтинг сильно припахивает сферой эротических услуг», – думала Лиза, присматриваясь к малознакомому району. Сюда еще не дотянулась требовательная рука мэрии. Здания девятнадцатого века были покрыты тленом. Обглоданная штукатурка, карнизы с отбитыми вензелями. Вопреки ожиданиям, дом, где помещалась фирма Шуйко, выглядел освеженным. Косметический ремонт походил на макияж. Розовые оттенки чередовались с салатными и голубыми. Шуйко явно поскромничал, когда характеризовал здание.

Когда цель путешествия была достигнута, Лизу неожиданно сковал испуг. «Куда я прусь?! В пасть монстра?!»

В ее голове уже сложилась довольно стройная версия прежних трагедий. Видимо, Шуйко на первых порах пытался сэкономить. Это лучше всего было сделать на своих. Он и привлек к сомнительной работенке Зинку Макарову, а потом и Лесю Рюмину. Девчонки согласились. Деньги сейчас нужны на каждом шагу. Секс-услуги по телефону – это ведь не проституция в ее неприглядном, скажем так, обнаженном виде. Словесный блуд, вероятно, могут простить даже на том свете. Хотя это спорно. Ничего нельзя утверждать, пока не побывала там, в лучшем из миров.

Известно, что вирусы наживы размножаются также стремительно, как и гриппозные. Вероятно, Зинка и Леся со временем захотели большей оплаты не только за «байки Шахерезады», но и за молчание.

«Могла ли Зинка пойти на шантаж? Не берусь судить. Наша осенняя встреча показала, что привычка к роскошным вещам вырабатывается у человека очень быстро, как рефлекс на кормление у собаки. Трудно адаптироваться к холоду, к отсутствию электричества. А к джакузи, „мартини“ и мидиям адаптироваться весьма легко». Очевидно, Зинка Макарова ринулась в атаку за лишнюю «зелень», и вскоре тихо скончалась. В такой ситуации Леся Рюмина стала особенно опасна. Она была вооружена кое-какими намеками умершей подруги. После того, как Леся поделилась ими с «хозяином», ее судьба была решена. Наезд «джипа» покончил со всеми проблемами.

При воспоминании о том, в какой момент сама Лиза оказалась в «Шахерезаде», ее сковал страх. Если бы Лиза задержалась там и вышла вместе с Рюминой, вполне вероятно, что свое расследование она бы завершала уже на небесах. «Хозяин» был недоволен, как прокричала тогда Валентина.

Кто он? Не Петя ли Шуйко, «надежный и респектабельный мужчина», по выражению Натали? Не он ли рассвирепел, узнав, что протеже Рюминой – небезызвестная ему Лиза Леонтьева из их дачной тусовки? В таком случае его ярость получает крайне простое объяснение. Петя приготовился избавиться от последней дачной «подружки», а тут еще притащили новую!

При входе в здание Лиза убедилась, что пропуск на нее выписан. Петя ничего не забыл даже по пьянке! Это слегка порадовало, но еще больше насторожило. Лиза быстро припомнила, каковы основные правила поведения в экстремальной ситуации. Во-первых, сказать Пете, что бабуля знает, куда пошла внучка. Это укоротит ему длинные руки! Во-вторых, отказаться от любых угощений под предлогом обострения гастрита.

Не брать ни конфет, ни фруктов. Тем более ни в коем случае даже не пригублять спиртного! От бокала алкогольного коктейля в сомнительной ситуации до тихой кончины – буквально пара шагов. Получив «тепленькое местечко» или пустые посулы о нем, быть осмотрительной при выходе и не угодить под колеса если не «джипа», то какого-нибудь «мерса». Кажется, это основной свод правил по самосохранению. Но разве все учтешь?..

На предпоследнем этаже – Шуйко полюбил пентхаусы! – Лиза увидела на двери глянцевое табло чипового замка. Как только табло зафиксировало посетительницу, мелодичный женский голос попросил:

– Представьтесь, пожалуйста.

Она назвалась. После звонкого арпеджио дверь поддалась.

При взгляде на секретаршу Лиза поняла, что латиноамериканский тип – излюбленный для Шуйко. Девушка лет двадцати отдаленно напоминала Антонову. Но по сравнению с Мариной была фруктовым соком по отношению к шампанскому. Не тот шарм!

Внутри офисные апартаменты Шуйко были типичной калькой с западных вариантов. Максимум делового удобства мебели, минимум уюта. Секретарша в приемной доложила о приходе Леонтьевой. По селектору раздалось Петино вальяжное:

– Прошу!

При появлении Лизы он встал, слегка обнял ее и усадил в пухлое кожаное кресло. Это был большой кабинет, в котором причудливо сочетались заморочки старого московского дома с новейшим дизайном. Пара ниш в стенах, эркер с огромным многостворчатым окном. И как венец всего – крутая лестница из мореного дуба на второй этаж. «Ну и Петька, сукин сын! Устроился не хуже респектабельного буржуа!» Лиза, конечно, прекрасно понимала, что представляет из себя настоящий пентхаус. Это роскошные апартаменты. Но для нее было достаточно и увиденного. Пусть Шуйко назвал свои владения пентхаусом всего лишь в шутку. Однако, двухуровневый кабинет – это уже кое-что.

– Шикарно, – тихо сказала Лиза. Ровная интонация не смогла скрыть легкую дрожь волнения в голосе. – Там, наверху, апартаменты для релаксации, ты говорил?

– Какие там апартаменты! Скромная комнатушка. Для дорогих гостей. Через пяток минут сама увидишь.

«С чего бы я стала для тебя дорогим гостем?» – подозрительно подумала она. Никакие намеки на теплоту их дружеских отношений не могли притупить Лизиной бдительности.

Тем временем Петя сказал:

– Я сам подобрал здание.

«… Так как на прежнем месте стало горячо», – мысленно продолжила она.

– На Олимпе можно потрепаться с друзьями, – бросил он, кивнув на вершину крутой лестницы. – Мы там слегка шиканули недавно.

– С коллективом? – Лиза выразительно посмотрела в сторону входной двери, за которой восседала юная секретулька.

– Имеешь в виду Инну? О нет!

– А что? Она в твоем вкусе.

Шуйко пытливо посмотрел на Лизу.

– Ты знаешь мой вкус… Но к этому мы еще вернемся. Ты не поверишь, если я скажу, с кем мы дернули по паре рюмок! Угадай!

Лиза пожала плечами. «Мне и без того приходится много гадать. Вслепую. А что еще предстоит!.. Так что давай уж сейчас обойдемся без головоломок!» Кажется, ее безмолвный призыв возымел действие. Петя с бравадой доложил:

– Тут ко мне кое-кто забегал. Из наших.

– О, дружба крепнет! – Она поняла, что чей-то визит носил для Пети знаковый характер. Ребята признали его нынешним лидером. Шуйко не мог скрыть довольной улыбки. Она хотела как бы вскользь уточнить, кто же раньше ее заскочил лизнуть преуспевающему дружку одно место, но Петя вдруг сказал:

– Знаешь, Лизок, мне всегда хотелось стать крутым мужиком. В самом лучшем смысле этого слова. Хозяином не только своей судьбы, но и судеб других, менее приспособленных к рынку людей. Из тех, которые были близки мне. Понимаешь?

Лиза чуть не присвистнула: «Хозяином не только своей судьбы?! Звучит так, словно передо мной – заядлый эксплуататор». Но уже в следующий момент благожелательно кивнула, а он продолжал:

– … Поопекать своих, понимаешь?

«Еще как! Зинка с Леськой от твоей „опеки“ и на том свете никак не опомнятся!» Уверенность в том, что Шуйко подрабатывает полукриминальным бизнесом, почему-то окрепла после его «теплого» монолога.

А Петя не умолкал:

– … Не хотел бахвалиться. Но раз уж ты зашла. Я на днях взял на работу Ваську Богданова.

«Ого! Всем нравится дружить с удачливыми и богатыми!»

– И кем же?

– Пока стажером. Подучится кое-чему. Может стать незаменимым референтом.

«По гей-культуре, что ли? Секс-услуги по телефону для „сильных и ласковых“ мужчин?» – Но вслух Лиза спросила о другом:

– А Верушка Носова – тоже у тебя? Она упоминала консалтинг.

– Нет. К сожалению, не у меня. Может, со временем переманю.

– Ясно… – сказала Лиза.

Ей на самом деле было ясно, что Шуйко начал плести цепкую паутину вокруг их компании. Беспокойное предчувствие холодными мурашками проползло по Лизиной спине, по рукам. Кончики пальцев стали ледяными.

Неожиданно Петя почувствовал ее состояние. Это было удивительно, но он вдруг сказал:

– Нам с тобой надо слегка расслабиться. Один момент! Только нанесу последние штрихи! – Он поднялся из вертящегося кресла и направился к массивной крутой лестнице. – Это займет несколько минут. Зато потом тебя ожидает приятный сюрприз!

«Лучше бы обойтись без них», – подумала Лиза.

Данная мысль оказалась пророческой. Но в тот момент Лиза не смогла оценить ее по достоинству.

– Кстати, ты классно выглядишь, – сказал Петя, легко поднимаясь по темным ступенькам, и скрылся в роскошных дебрях второго этажа.

«Классно выгляжу? Льстит. Также, наверное, он льстил и Зинке с Лесей перед тем, как сожрать их с потрохами». Но желание убедиться в том, что комплимент Шуйко весьма близок к правде, заставило Лизу подняться из кресла и подойти к настенному зеркалу. Для этого визита она надела серый офисный костюм. Мини-юбка вовсе не стремилась прикрыть стройные ноги. Удлиненный пиджак подчеркивал женственную линию бедер. Лиза осталась довольна осмотром.

В целом она производила сейчас впечатление молодой уверенной в себе бизнесвумен. Не из тех, которые хотят заняться эротическими играми по телефону или подцепить солидного опекуна. А из тех, кто умеет постоять за себя, если обстоятельства вынудят к тому.

Подсознательное желание погладить глянцевые темные перила повлекло гостью к лестнице. «Великолепное сооружение! Как в лучших домах Лондона!» Широкие ступени, глубинный коричневый цвет, массивность – все эти составные превращали лестницу в культовое сооружение. Иметь такую в своем кабинете – весьма престижно. Закинув голову, Лиза посмотрела вверх. Содержимое второго этажа манило, как горная вершина. Крутизна подъема усиливала это ощущение.

Оттуда раздалось тихое позвякивание стекла.

«Так и есть! Он сервирует столик для легкого фуршета. Как же мне быть?..» С одной стороны, было выгодно выпить с Петей и слегка развязать ему язык. С другой, иногда бывает достаточно лишь пригубить бокал, чтобы влипнуть в историю… «Но ведь он вовсе не кретин! И бабуля знает, где я! Если задумает как-то использовать мой чрезмерный интерес к кончине девчонок, то сделает это в другом месте и в другое время». Последний довод слегка успокоил. Лиза вернулась в гостевое кресло.

Итак, второй этаж «пентхауса» предназначен у Шуйко для полуделового, полудружеского сближения. Там он надеется выпить с гостьей и кое-что разузнать о любовных шашнях Антоновой. У Лизы оставались считанные минуты для решения. Повысить рейтинг Маринки громкими именами Егорова, Суслина, Уфимцева? Или «расколоться» и выложить правду о блефе Эммы Михайловны? «Посмотрю на его поведение», – мудро решила она. Судя по тому, как Петя хлопотал, он хотел заслужить Лизину искренность.

«Скорее всего, к нему забегал Васька Богданов. Недавно принятый на работу, он должен выслуживаться. Говорят, на западных фирмах новые сотрудники свежие фиалки начальству с утра пораньше приносят. Конечно, это мог быть и Соболевский. Ничего странного, если бывший лидер решил пренебречь своей фанаберией и сблизиться с лидером нынешним».

От раздумий о ребятах Лиза перешла к анализу своих шансов. Насколько опасно для нее сейчас делить застолье с Шуйко? Еще на пикнике Петя явно заподозрил ее в излишнем любопытстве. В отличие от других, Лиза рассматривала смерти Макаровой и Рюминой как единое «дело». Начала разнюхивать. И неудачно! Ребята подняли ее на смех. Какую тактику предпочтет Петя? Сблизиться и втянуть Лизу в сомнительный бизнес?

Или быстро, естественно, с минимумом подозрений покончить с ней?

Он долго возился там, в «комнате приватных свиданий». Видимо, никак не мог решить, в каком направлении обрабатывать Лизу. Она покажет ему, как высоко ценит, в отличие от многих современников, человеческое достоинство. Лизу не подкупить ни классными винами, ни мидиями и устрицами. Впрочем, устриц она еще ни разу в жизни не пробовала. Слышала, что они, скользкие и довольно мерзкие, противны русскому вкусу. Но всегда надо попробовать самой, а потом уже решать, включать ли данное блюдо в свой ежедневный рацион. Лиза хихикнула.

При ее смекалке она сумеет обвести Петушка вокруг пальца. За свою жизнь Лиза тоже попробовала немало отличных вин! Были и дары Шампаня, и кислое итальянское кьянти, и слабенькая испанская сангрия. Пусть она не сможет назвать год сбора винограда, но уж если в винный букет закрадется какой-то посторонний аромат, учует моментально. И тогда, как задумала, сошлется на обострение гастрита. Петин монолог о его желании опекать ребят их команды косвенно доказывает виновность Шуйко в смерти девчонок. Он захотел поэксплуатировать их, как рабынь, но дело закончилось трагически. Единственное сомнение, которое сейчас мучило Лизу – габариты человека в комбинезоне, того самого, который стащил кассету и медальон у Рюминой. Незнакомец был не таким громоздким, как Шуйко. Но это еще ничего не значит. При его возможностях Шуйко вполне мог нанять кого угодно. Того же самого Ваську Богданова, например.

Лизе надоело ждать. Надо продвигаться в скрытном расследовании, а не сидеть сложа руки.

– Эй, Петя, – негромко окликнула она. – Ты что, решил устроить там римское пиршество?

– Сейчас, – тихо отозвался он. – Еще минутку…

И в этот момент Лизе показалось, что она услышала приглушенные голоса. Оттуда, из «комнаты приватных свиданий». Кто говорил и о чем – невозможно было разобрать. До Лизиных ушей долетал только какой-то невнятный лепет. Ей даже почудилось, что люди еле слышно спорили…

В конце концов, что он там задумал?..

Она решительно встала. Уместнее всего будет подняться туда без приглашения. За несколько секунд Лиза горделивой походкой подошла к подножью лестницы.

В этот миг произошло событие, которое потом десяток раз снилось ей в ночных кошмарах.

Сначала сверху послышался какой-то шорох.

А затем – невероятно! нелепо! – раздался грохот и сверху на нижние ступени рухнул сам Петя. Лиза оцепенела. Потрясение было слишком велико. Но даже в момент шока она успела отметить, что Шуйко падал вниз, как громоздкий бесчувственный предмет. Он не сгруппировался, не сделал попытки зацепиться за перила. Свалился, как большой шкаф!

– Петя, ты что?! – еле выдохнула она, неуклюже пытаясь помочь.

Рослый Шуйко неудобно лежал на ступенях. Его голова была как-то странно вывернута. Губы Шуйко были синими. На фоне меловой бледности лица это выглядело ужасающе. Он не дышал. Лиза мгновенно диагностировала сердечный приступ.

Все дальнейшее она делала стремительно и четко. Прыгнув к Пете, быстро схватила его запястье. Пульс не прощупывался. Ледяными пальцами она нашла аорту на его горле. Она также не пульсировала. Если это и был внезапный сердечный приступ, то он застал Петю не в самом подходящем месте – на вершине крутой лестницы. Странное положение головы было весьма красноречивым.

«Боже мой! Да он сломал себе шею! – с ужасом констатировала Лиза. – Что угодно, но только не этот кошмар!»

К кому бы ни была обращена последняя мольба Лизы, ее не услышали. Парадоксальная ситуация! Гостья явилась сюда с опасениями за собственную жизнь. А погиб сам хозяин.

В том, что Шуйко мертв, у Лизы уже не осталось сомнений.

Она хотела закричать. Позвать секретаршу. Память услужливо подсказала даже имя той – Инна. Но Лизино горло перехватил спазм. Эти несколько секунд молчания пригодились, чтобы обдумать дальнейший план действий.

А если Шуйко упал не от сердечного приступа? Ведь она уловила еле слышные голоса! Но в таком случае ему помогли в полете! Вдруг кто-то подтолкнул Петю?! Да, но какой же силой надо обладать, чтобы заставить упасть массивного Шуйко?!

Как бы то ни было, нужно действовать!

За секунду Лиза взбежала по лестнице наверх. Вот они, эти «апартаменты», куда так стремилась ее душа!

«Ничего не скажешь, уютный будуар». Лизины губы скривила горькая усмешка. В отличие от кожи и пластика в кабинете Шуйко, здесь царствовал синтетический бархат. Комната явно была предназначена для частных встреч со своими людьми. Пара кресел, огромный диван. Низкий столик, посредине которого – пузатая бутыль итальянского кьянти. Она была наполнена примерно на три четверти. «Да, здесь слегка гульнули до меня». В трехстворчатой менажнице лежали горстка изюма в йогурте, дольки сушеного ананаса и орешки кешью.

Лизин взгляд приковали два изысканных бокала венецианского стекла. Грациозные, на плавно изогнутых длинных ножках. «Эта чистая посуда предназначалась для нашей с ним выпивки», – поняла Лиза. Машинально перевела взгляд на небольшой сервировочный столик поодаль. Так и есть! Еще два таких же бокала, но только с остатками кьянти в них. Шуйко выпил с гостем.

Патовая ситуация! Она пришла с визитом к давнему другу и он умер при ней. Ни «до» ни «после», а именно при ней!

Лиза издала какой-то хрип. Мозги работали в лихорадочном режиме. Глаза стремительно ощупывали «милый будуар». Здесь была еще одна дверь. Пара прыжков, и Лиза уже осматривала черную лестницу. Как она поняла, отсюда был прямой выход на параллельную улицу. Лиза стремительно вернулась к сервировочному столику.

Слава богу, рацио не отказало ей даже в этой шоковой ситуации. Лиза потянулась было рукой, но все-таки не схватила использованные бокалы. Открыв свою сумку, вынула чистый носовой платок. Руки дрожали, но нельзя было допустить ни единого промаха. Ошибка в таком деле грозила огромными неприятностями в ближайшем будущем. Аккуратно, словно работала с пробиркой, наполненной смертельными вирусами, она захватила платком ценные бокалы и осторожно опустила их в свою сумку. Для будущей экспертизы.

Все манипуляции она проделала буквально за десять секунд. Теперь нужно было заняться телом Шуйко. А если его еще можно реанимировать?! Эта пронзительная мысль заставила Лизу действовать предельно собранно.

Из ловушки, которой оказалась верхняя комната, Лиза рванулась вниз, в приемную. Секретарша красила ресницы жирной тушью для наращивания. «Придется разрушить эту идиллию».

– Инна, с боссом – сердечный приступ! – крикнула Лиза, и та мазанула тушью себе по скуле.

– «Скорую»? – спросила она, сразу признав главенство Лизы в этой ситуации.

– Нет. У меня есть более классный спец.

Лиза не колебалась, стоит или не стоит тревожить Николая Павловича Смирнова. Этот великолепный профи так помог ей и ее приятелю-сыщику в «гуанском деле»! Эскулап милостью божьей, врач-исследователь, Смирнов не только ставил диагноз, но всегда докапывался до истинных причин, которые спровоцировали смерть. Детектив Брасов не раз отпускал скабрезные шуточки по поводу того, что эскулап якобы неравнодушен к Лизе. Возможно, в этом была доля правды. Ведь Смирнов дал ей номер своего прямого телефона. Такие весьма полезные номера Лиза всегда помнила наизусть.

К счастью, Смирнов оказался на месте. После банальных приветствий Лиза сказала ему о тяжелом сердечном приступе у приятеля. Ей не хотелось говорить большего. Но ее дрожащий голос убедил врача в том, что он должен приехать сам.

Пока ждали реанимобиль, Инна и Лиза суетились возле тела Шуйко. Естественно, они не могли никуда перенести его. Петя так и лежал на ступенях. Лиза только постаралась поудобнее устроить его голову, которая напомнила ей бутон на сломанном стебле. Проделывая манипуляции с головой, она представилась Инне по имени. Надо было покороче сойтись сейчас с секретаршей. Когда Инна стала делать сердечный массаж своему шефу, Лиза заметила, что у нее довольно слабые руки, и мягко отстранила их от объекта. Пальцы Инны были ледяными. В огромных карих глазах отразился ужас, когда она прошептала:

– Вам не кажется, Лиза, что массаж уже не поможет?..

– Должен помочь! – тоном опытной медсестры заявила Лиза, ритмично надавливая запястьями сложенных рук на бедное сердце Шуйко. Она изображала уверенность в победе только для того, чтобы эта испуганная яркая птаха не впала в истерику. Инна показалась Лизе слишком юной и слишком неопытной в житейских делах.

«Да, – с мудростью столетней черепахи подумала Лиза, – опыт – бесценное сокровище. Он, пожалуй, – главный капитал. Поважнее денег. С этой Инной у нас разница в каких-нибудь пять лет. Но я при этом – зрелая мудрая женщина. А она – хлипкий ягненок».

Испугом и неопытностью Инны следовало воспользоваться в интересах дела. Кажется, та в панике не поняла, что дело не в сердечном приступе, а в сломанной шее. И Лиза повела тонкую игру.

Продолжая массаж, она сказала:

– Петя, видимо, очень рвался в своем деле. У вас напряженный бизнес?

– О да. – Инна облизала сухие пухлые губы. – Как и у всех сейчас. Правда, мы не обвалились после кризиса. Ведь консалтинг – в авангарде бизнеса.

– По-русски говоря, консалтинг – это консультации по разным вопросам, да?

– Угу. Наши референты советуют, как перепрофилировать предприятие, если оно стало убыточным. Как правильно провести процедуру банкротства.

– О, да это весьма актуально сегодня.

– Еще как! У нас есть очень крупные клиенты. – Инна назвала тройку фирм, известных всей Москве. – Они уже несколько лет заказывают у нас аудит.

«Значит, основной бизнес Петиной фирмы вполне легален, – подумала Лиза. Не только пояснения Инны, но главным образом естественность ее интонаций при характеристике славных дел их конторы, убедили в этом Лизу. – Если Петя и подрабатывал „эротическими услугами“, то, конечно же, нелегально…» Она так и подумала: «подрабатывал» – в прошедшем времени, так как признаки жизни не только не прибывали в Петином теле, но уже не проявлялись никоим образом. Оно потихоньку начинало холодеть.

– Возможно, сегодня магнитная буря, – пробормотала Лиза, чтобы навести разговор на нужную ей тему.

– Не знаю…

– Я это к тому, что напрасно Петя начал понедельник с выпивки. – Ее слова прозвучали особенно грубо над холодеющим телом. Но Инна пока не оценила масштаба трагедии. На это и рассчитывала Лиза. И еще – на экспрессивную реакцию. Таковая и последовала.

– Да что вы, Лиза! Шеф знал меру.

– Но ведь с кем-то он квасил с утра!

– Трудно сказать, – Инна пришла в замешательство. – Официально к нему никто не заходил.

Эти слова показались Лизе странными. Сейчас следовало быть особенно осторожной, чтобы не спугнуть удачу.

– А неофициально? – тихо, словно про себя, пробормотала она.

– Ну, если у него были какие-то конфиденциальные встречи… Ведь он мне не докладывал.

Лиза разозлилась. «Что ты мне мозги канифолишь, подруга?! Он тебе не докладывал! Всем известно, что уши секретарш – те же локаторы! Даже я различила какие-то голоса там, наверху!..»

– Ты куда-то уходила? – теряя терпение, спросила Лиза.

– Нет. Ой, да. Всего один раз. На десять минут. И то по просьбе шефа.

Лиза тяжело вздохнула. Она хотела, чтобы Инна сама подкрепила ее догадку.

– Значит, ты могла и не увидеть посетителя?

Наконец Инна кое-что поняла и воскликнула:

– Если босс хотел принять кого-то конфиденциально, то он приглашал гостя через запасной вход.

«Наконец-то до тебя дошли мои прозрачные намеки!» – с раздражением подумала Лиза, а Инна пояснила:

– Запасная лестница прямо из комнаты приемов ведет в параллельный переулок. На той двери такой же сенсорный замок. Если шеф слышал голос званого гостя, то чипом открывал дверь из кабинета. И гость поднимался прямо туда.

Не теряя времени, Лиза сделала вид, что основательно устала от массажа. Кроме того, ей уже было невмоготу тревожить холодеющее тело Шуйко.

– Я сейчас, мигом!

Осторожно переступив через Петины безвольные руки, Лиза быстро поднялась в «комнату приемов». Она задержалась на площадке, с которой Шуйко сверзился вниз. Он вполне мог поскользнуться! Какая-нибудь шкурка банана или лужица вина – и пожалуйста: неожиданный гибельный полет вниз. Но осмотр места, с которого началось смертельное происшествие, не дал результатов. Ничего, что могло бы спровоцировать падение!

Лиза стремительно миновала комнату и выскочила на черную лестницу. Как и все остальное в офисе, она содержалась в образцовом порядке и была неплохо освещена. На площадке в стены были вмонтированы удобные шкафы. Через пять секунд Лиза оказалась внизу, перед бронированной дверью с чиповым глазком. Она прикоснулась к нему, и раздался тонкий сигнал.

Приоткрыв дверь, выглянула наружу. Это был переулок, параллельный тому, куда выходил парадный подъезд. Очень узкая проезжая часть. Напротив двери – заурядное стеклянное кафе, очень похожее на то, где Лиза коротала время, ожидая Лесю из «Шахерезады».

Как в стеклянной клетке, за стойкой скучала вульгарная барменша с густыми темными локонами до плеч. Она сонно смотрела в переулок, куда из-за близкого расположения зданий не проникал солнечный свет. Лизе захотелось поболтать с этой «феей» за стопочкой виски…

Она решила непременно вернуться сюда. Чтобы «фея» запомнила ее и то время, когда случилось несчастье, Лиза улыбнулась ей словно знакомой и приветливо помахала:

– Чао!

Барменша заметила ее и подумала, что Лиза спрашивает о наличии вакантных мест. Кафе было пустым, и «фея» стала звать ее жестами.

– Попозже! – громко крикнула Лиза, и та, наверное, услышала через стекло. Во всяком случае, она кивнула.

«Кажется, у меня появился источник возможной информации».

Когда Лиза вернулась в офис, то застала там Смирнова. Его только что впустила Инна. Приветственно кивнув Лизе, Николай Павлович занялся пациентом. Санитары стояли около двери. Выверенными жестами он проделал манипуляции с Шуйко и тихо сказал:

– Мужайтесь, девушки, но ваш друг уже слышит пение ангелов.

Инна неожиданно и бурно зарыдала. Лизе даже показалось, что это произошло опять-таки из-за отсутствия опыта. Юная птаха не знала, что в последнее время в моду вошла сдержанная светская реакция на подобные явления.

– Необходим транквилизатор? – деловито поинтересовался Николай Павлович.

– Нет-нет, – пробормотала Инна. – Такой был чудесный человек…

«Тебе он все равно не достался бы». Лиза вспомнила о просьбе Шуйко. Теперь для него уже не имело значения, что мамаша Антонова, скорее всего, блефовала, болтая о веренице потенциальных женихов дочери. У Пети могли появиться амурные шансы. Но в этот момент судьба отняла у него самый главный шанс – на жизнь и продолжение борьбы.

Ритуал выноса тела на складных носилках санитары осуществили быстро и четко.

– Мы еще предпримем все возможные попытки, – от двери сказал Смирнов, чтобы подбодрить девушек.

– Можно, я поеду с вами? – попросилась Лиза.

– Конечно, в кабине водителя.

Напоследок Лиза дала потерянной Инне некоторые распоряжения:

– Сообщи всем, кому следует.

– А кому следует?

– Вышестоящему начальству. И тем, кому на сегодня были назначены встречи.

«Из меня вышел бы неплохой менеджер», – с гордостью подумала Лиза, покидая злополучный «пентхаус». Полчаса назад она вошла сюда с опаской за свою собственную жизнь. И вот теперь Лиза замыкает скорбное шествие. Но уже по поводу кончины хозяина апартаментов.

Как он погиб?

Естественной смертью? Или его гибель была кем-то и чем-то спровоцирована? Лиза явилась в это здание с тем, чтобы прояснить некоторые смутные обстоятельства, а уходила отсюда с еще большим количеством вопросов.

Повинуясь долгу, Смирнов занял свое место в реанимационном отсеке микроавтобуса, а Лиза села в просторной кабине. Они поехали в район Ленинского проспекта. Там, в стороне от магистрали, располагалось целое медицинское «поместье» Николая Павловича. Когда они приблизились к памятным для Лизы местам, ее охватило беспокойство. Возможно, она почувствовала, что предстоящие открытия не принесут облегчения, а только усложнят ее задачи.

Как и тогда, прошлым летом, во время «гуанского дела», Смирнов провел ее в круглый зал. Стены здесь состояли из стеклянных шкафов с разными медицинскими заморочками. В баре, как и в тот знойный август, красовались бутыли отличного испанского коньяка. Покидая Лизу, Николай Павлович настоятельно рекомендовал ей «Осборн». Но Лиза не чувствовала сейчас необходимости расслабиться. Ей страстно хотелось одного – установить истину.

– Николай Павлович, я здесь прихватила пару бокалов, – сказала она, извлекая добычу из сумки.

– О, венецианское стекло, – заметил он. – Такую посуду выставляют лишь для дорогого гостя. Этот парень был влюблен в тебя?

– Нет.

– Но один из бокалов – твой?

– Тоже нет. Поэтому я прошу подвергнуть их экспертизе. Моя просьба уместна?

– О чем ты говоришь, Лиза!

Она и сама знала, что в сказочных лабораториях Смирнова творят чудеса.

Как только врач покинул ее, Лиза почувствовала страшную усталость. «Мой биопотенциал на нуле». Требовалось срочно подкрепить силы. Лизин вопль души был воспринят чутким человеком. Милая секретарша Оля принесла ей пару чашек горячего кофе. Увидев, что из Лизы ушла вся энергия, Оля заботливо подлила ей граммов пятьдесят «Осборна».

«Да, медики знают толк в восстановлении сил», – признала Лиза после того, как сделала парочку приличных глотков обжигающего кофе. Биологическая энергия возвращалась в ее тело. Забурлил адреналин. Вместе с этим захотелось ясности ситуации. Как погиб Шуйко? Надорвался, проплыв бурную дистанцию в море бизнеса? Или был хладнокровно убит кем-то?

Что произошло непосредственно перед тем, как Шуйко спланировал к Лизиным ногам? Сердечный шок? Или кто-то дал Пете мощный старт? Но какой реактивной силой надо обладать, чтобы столкнуть рослого Шуйко? Лиза слышала тихие голоса… Возможно, на «старте» стояло несколько бойцов? Целый взвод?!

«Ведь Шуйко хорошо летел! Так хорошо, что сломал себе хребет!» Лиза вновь содрогнулась. «Но было всего два бокала!» Эта головоломка никак не поддавалась Лизе. Она чувствовала, что существует какая-то деталь, которая несет в себе разгадку! «Допинг» в Петином бокале?..

Спустя минут двадцать в зал вошел Смирнов. Этот маленький человек астенического сложения обладал огромными интеллектуальными возможностями. Ему отдавал должное ее приятель детектив Брасов. Им восхищалась и сама Лиза. Николай Павлович тяжело опустился на белый медицинский стул напротив гостьи.

– У твоего приятеля были враги, – утвердительно сказал он.

– Несомненно.

– Он преуспел в бурлящем море рынка?

– Да.

– Успех у нас не прощают.

– И подлость тоже. Кажется, он подрабатывал полукриминальным бизнесом.

– О, тогда все ясно.

– Его убрали? – Лиза пристально посмотрела на Смирнова.

– Да.

– Но как?! Я ведь была там! Можно сказать, в эпицентре событий! Шуйко рухнул чуть ли не на меня! Его что, схватил какой-то горилла и швырнул с лестницы?! – Лиза трепетала от возбуждения. – В его бокале обнаружили «допинг»?

– Нет. – Смирнов оставался относительно спокойным. – Ни в одном из двух бокалов ничего не обнаружено. Более того, с бокала гостя тщательно стерты следы.

Воцарилась чуткая тишина. Затем Лиза тихо сказала:

– Значит, Петя выпивал с довольно близким человеком…

– Его звали Петром? – Смирнов вздохнул. – Напрасно он сунулся в пекло.

– Я бы не назвала это пеклом. Это не торговля оружием, не наркота. Эротический треп по телефону.

– А, словесный блуд. Наверное, твой Петя помешал конкурентам. – Смирнов помолчал, а затем с отеческой теплотой сказал: – Знаешь, Лиза, я бы не советовал тебе расследовать данное дело.

– Вы помните о моем хобби? – Лиза криво улыбнулась. – Но я грешу этим увлечением только когда дело касается непосредственно меня или очень близких мне людей.

– Отлично! По данной кончине лучше позвони Виктору Брасову. Он, кстати, что-то давно не объявлялся.

– Много ездит по миру. Появились неплохие заказы. Детектив-профи сейчас нужен многим. – Она усмехнулась. – Но я не претендую на роль классного сыщика…

«Надо прикинуться казанской сиротой. Иначе он не скажет мне об истинной причине смерти Шуйко». Лиза поняла, что Смирнов считает это дело крайне опасным. Оно якобы для Брасова, но не для нее! Из своего дамского арсенала она выбрала самый обворожительный взгляд. Лизины «византийские» глаза метнули в Смирнова искры нежности.

– Значит, Петина смерть все-таки была неестественной…

– Еще бы! Его «взбодрили» электрошоком.

– Чем?!

– Прибором с электрическим разрядом.

Теперь уже с Лизой случился шок.

Она приоткрыла свой большой влажный рот, усиленно заглатывая воздух. За несколько секунд Смирнов сбегал к бару. Приволок бутылку «Осборна» и налил ей прямо в кофейную чашку граммов пятьдесят. Заставил выпить. Терпкий коньяк разлился по Лизиному организму если не блаженством – ни о каком блаженстве сейчас и речи не могло идти, – то хотя бы легким расслаблением. Натянутые нервы перестали звенеть.

– Вот почему я и не хотел говорить. Правда бывает чудовищна. Есть у нее такое свойство…

– Да, милые иллюзии бывают мягче, – пробормотала Лиза, восстанавливая силы. – Простите меня за столь экспансивную реакцию, Николай Палыч. Но выходит так, что меня с преступником разделяли какие-то три метра. Я была у подножья лестницы, а он – у ее начала.

– Знаю. Прекрасно запомнил тот «ландшафт».

– Получается, что убийца улетел из клетки буквально у меня на глазах! – Ледяные мурашки проползли по Лизиным плечам. – Вслед за Петей… Только в разные стороны.

– Ты права. Он подошел – или подкрался – к Пете сзади и сразил его электрическим разрядом. Жертву парализовало на несколько минут. Если бы Петя стоял в другом месте, все еще могло бы обойтись…

– Но преступник выбрал именно такую диспозицию! Он надеялся на эту катастрофу!

– Убийца, конечно, рисковал, – задумчиво сказал Смирнов. – Ведь у него не было полной уверенности, что Петя сломает себе хребет. Как мне кажется, Лиза, преступник прекрасно знает тебя! И теперь ты должна быть особенно бдительна.

– Все так и было, Николай Палыч! Я слышала какие-то шорохи и позвякивание посуды. Но тогда решила, что Шуйко просто готовит фуршет. О! Теперь я понимаю. Там Петя и визитер обменивались знаками. Тот показал, что хочет уйти через задний ход, не встречаясь со мной! А Петя, видимо, настаивал на общем застолье! Это и погубило его! – Лиза даже ударила кулачком по столу. – Преступник – из нашей дачной тусовки. Теперь у меня нет сомнений!

В зал осторожно заглянула Оля и подала Смирнову какие-то знаки… И Лиза вернулась к реальности. «Какая же я свинья. Строю здесь версии. Отнимаю время у гения. А он возится со мной!» Чтобы как-то компенсировать свой промах, Лиза вскочила и на глазах у Оли страстно чмокнула Смирнова прямо в лысину.

– Вы так мне помогли, Николай Палыч! Извините за беспардонность. Меня иногда заносит, и я не считаюсь с чужим временем.

– Перестань. Я очень рад и видеть тебя, и оказать хоть какое-то содействие. Просто у нас с Олей договоренность. Минут за десять до начала операции она подает мне знак. Мне кажется, у тебя сложилась своя версия преступления?

В присутствии Смирнова Лизе не хотелось бахвалиться и она скромно заметила:

– Признаться, пока нет. Но для меня, например, прояснилось, что в деле действительно замешана наша зараевская компания… – Лиза вкратце рассказала ему о роке, который словно завис с осени над их тусовкой.

В конце повествования Смирнов взял ее за руку и пожал Лизины длинные тонкие пальцы. Дружески. Отечески. Лиза мимолетно улыбнулась в ответ и мягко поднялась со стула.

Лизе показалось, что чуткий Смирнов по достоинству оценил тот факт, что она – без поспешности, но с присущей ей грацией – вовремя встала. Кто спорит, пожатие пальцев может быть и чисто приятельским. Но не поспоришь и с тем, что данный жест иногда является преамбулой других, более страстных, жестов. Надо уметь почувствовать момент. Одним словом, Лиза поднялась вовремя.

В маленьких глазах Смирнова Лиза прочитала восхищение не только ее пепельными волосами и чувственным ртом, но и тем, с какой чарующей грацией она может выкрутиться из пикантной ситуации. Не доводя дело до обострения. Прощаясь, он сказал:

– Ты упомянула о смерти приятельниц. Если возникнут хоть какие-то проблемы в связи с этим делом, сразу же обращайся ко мне.

«Он явно хочет заместить Брасова в его отсутствие». Лиза видела, что субтильному Смирнову приятно выглядеть в ее глазах мужиком с безграничными возможностями. Он поцеловал Лизину руку.

– Вижу, что ты и не думаешь отказываться от частного расследования. Помни, что я всегда к твоим услугам.

– Спасибо. Думаю, мне еще придется воспользоваться этим шансом. – Последние события подсказали Лизе, что начался тот самый «концерт», «разогревом» для которого послужила общая «пицца».

В приемной Оля вернула Лизе драгоценные венецианские бокалы. А Смирнов проводил гостью до входной двери. Она поняла, что на прощание просто обязана послать ему воздушный поцелуй. Пара поцелуев: один – в лысину, другой – по воздуху – такой пустяк по сравнению с теми потенциальными услугами, которые он может оказать Лизе в этом туманном деле.

По дороге в Зараево Лиза не переставала думать о странной истории, которая растянулась на месяцы. Если осенняя смерть и весенний наезд еще оставляли какие-то сомнения в посторонней злой воле, то нынешний электрошок был предельно показателен. Кто использовал гибельный прибор против Шуйко?

Вагон электрички мерно покачивался. Была середина дня, и потоки солнца по-хозяйски ложились на линолеум пола, на кожаные спинки сидений. «Есть свой неповторимый шарм в весенней электричке», – машинально подумала Лиза, намеренно отвлекаясь от тягостных мыслей. Пережившие трудную зиму люди сбросили тяжелые утепленные одежды. Весна вновь принесла кое-какие надежды.

Всем казалось, что еще немного – и Россия выкарабкается из кризиса. Земля ожила. Ветви деревьев выпустили маленькие клейкие листочки, и эти ажурные кроны казались зеленым флером. Нежный изумрудный флер бесконечно плыл за окнами. Он навевал теплые грезы. На этом фоне неожиданно всплыло лицо Данила Елагина. В узких синих глазах замелькали солнечные искры. «Как ты изменился, Данька…» Лизе захотелось думать о нежном, весеннем, сказочном…

Раньше Лиза никогда не выделяла Елагина из их компании. Одно время Соболевский возбуждал в ней некоторые эротические грезы. И все. Остальные Лизины увлечения не затронули их дачную команду. Но во время просмотра видеоролика какая-то искра словно прожгла Лизу.

Где же он теперь, их нескладный раньше, а ныне неотразимый Данил? «Болтается по Европе», – сказала Марина. А сам он намекнул, что, возможно, заглянет и в Россию. Говорят, его дядюшка отхватил жирный кус. В таком случае Данила надо представлять на фоне горнолыжных курортов Андорры или по соседству с этим маленьким государством – в Париже. Лиза слышала, что конец апреля там необыкновенно хорош. Цветут каштаны. Их белые вертикальные грозди издают восхитительный аромат…

Тут ее чуткий нос уловил далеко не пленительный запах. Мимо Лизы прошел бомж, и она моментально вернулась из своих грез в реальность российской жизни. Так кто же встал за спиной у Шуйко с чудовищным «сувениром»?..

Это вполне мог быть и конкурент Шуйко в деле телефонного бизнеса. Но интуиция подсказывала Лизе другое. Петин визитер хотел остаться анонимом во всех смыслах. Он издавал еле слышные звуки. Если это был конкурент, то он, конечно, не хотел, чтобы Лиза «сфотографировала» его. Но еле слышный голос невозможно узнать. А визитер или невнятно шептал, или объяснялся с хозяином знаками. И это не просто заинтриговало Лизу. Это предоставило ей дополнительное доказательство. Преступник знает Леонтьеву!

«Не хотелось бы никого обвинять облыжно», – подумала Лиза, стараясь приостановить полет своей мысли. А ее обличительные версии поистине не знали преград! Перед смертью Шуйко заявил, что взял на работу Ваську Богданова. Мог ли Петя выпивать вместе с новым подчиненным? Вряд ли. Шуйко из той когорты топ-менеджеров, которые явно соблюдают субординацию. Он не опустился бы до выпивки с Васькой в офисе. На пикнике – другое дело. Хотя исключить возможность того, что Шуйко и Богданов совместно промочили горло, тоже нельзя.

Было и еще одно заявление. Петя сказал, что к нему забегал кое-кто из зараевских. Если этот визит не носил криминального характера, посетитель должен сам заявить: мол, я побывал там в роковой день. Но интуиция подсказывала Лизе, что подобного заявления она вряд ли дождется.

У Лизы появилась одна маленькая зацепка. Это занюханное стеклянное кафе напротив черного хода из офиса. Именно в эти часы там томилась от безделья вульгарная «фея» с россыпью спутанных локонов. А вдруг она заметила, кто выпорхнул из Петиной двери? Чтобы проверить этот домысел, нужен «поляроид» их компашки. Как назло, Лиза не фотографировалась с ними уже несколько лет. Но такой снимок непременно нужно добыть. Неплохо бы уже сегодня, по горячим следам.

«Итак, решено. Сразу же по приезде я соберу девчонок и мы обсудим последнее трагическое событие».

Натали возилась в саду. Около нее стояли ящики с хрупкими зелеными побегами. Бабуля гордилась биополем своих ладоней. «У меня зелень прет, как в латинской Америке», – говаривала она. На взгляд Лизы, мощные флюиды Натали подавляли хрупкую подмосковную поросль. У редиса, например, даже не завязывались корешки, и его амебные листья уныло лежали на коротких грядках. Хорош бывал только салат, буйный, кудрявый, но и он быстро начинал горчить. И вообще участок Леонтьевых, как и у всех остальных, считался садовым, а не огородным. Это значит – сплошная тень от деревьев, излишек сырости и самые минимальные шансы для укропа с петрушкой. Хотя единственная поляна их маленького сада обладала магнетической притягательностью. На этом оазисе солнца и благоухания располагалась старенькая скамейка – самая уютная в мире. Сюда же летом выносили древний шезлонг, у которого часто отказывала какая-нибудь из раскладных частей.

И сейчас бабуля колдовала на этой поляне.

– Петя был рад твоему приходу? – громко спросила она, когда Лиза поднималась на веранду.

– До смерти.

Натали не обратила внимания на ее черный юмор. И уж, конечно, не восприняла его как сущую правду. Лиза поднялась наверх, сбросила с себя серый бизнес-костюм, но не стала убирать его в огромный гардероб. Этот костюм, в котором Лизу могла запомнить «фея» из кафешки, пригодится сегодня же, по горячим следам.

В махровом халате Лиза спустилась вниз. Рядом с сараем у Леонтьевых был летний душ. Простенькое дощатое сооружение. В былые времена соседские мальчишки любили подсматривать сквозь щели за купальщиками. Потом на улицы хлынул поток эротики, и острота ощущений притупилась. Да и по видео можно было получить сценки гораздо круче того, что могли предложить щели душевой кабинки.

Под струями тепловатой воды Лиза сначала смыла с себя мрачные флюиды недавней трагедии. Затем принялась планировать ближайшее будущее. Натали заслуживала того, чтобы Лиза поставила ее в известность о чудовищном происшествии. Ведь бабуля тонко почувствовала, что Лиза вновь решила прибегнуть к своему хобби – частному сыску. Их разговор после «пиццы-шоу» давал Натали «право первой ночи», то есть право на горячие новости из первых уст. Девчонки, Марина и Вера, тоже обладали таким правом. Лиза сейчас же обзвонит их и соберет на маленький саммит. В конце концов, в их компашке – уже третья кончина. Причем, если две первые смерти были покрыты флером естественности, то нынешняя гибель – чуть ли не вызов общественному мнению. Электрический разряд в спину жертвы! Убийца распоясался.

На веранде Натали сервировала стол для обеда.

– Я не хочу есть, – заявила Лиза, усаживаясь в старое плетеное кресло. – Налей мне крепкого чая.

– Знаменитый английский «файф-о-клок»? Но сейчас только три часа. – Натали пытливо посмотрела на Лизу. – Ты явно расстроена. Что, уровень твоей менеджерской подготовки не подошел для господина Шуйко?

Пока бабуля наливала в большую кружку пахучего чая, Лиза молчала. Натали покачала головой.

– А ведь здесь, на пикнике, несколько раз намекал на то, что будет опекать своих, чтобы их не смыло волной рыночной стихии…

Лиза сделала пару основательных глотком и тихо сказала:

– Петю самого смыло этой самой рыночной волной.

– Что?! – Заварочный чайник с грохотом опустился на поднос. – Он обанкротился?!

– Наихудшим образом. И теперь уже никого не сможет поопекать здесь, на земле. Если только в преисподней…

Натали осела на стул и прикрыла рот ладонью. Затем испуганно спросила Лизу:

– Я правильно поняла?!

– Судя по твоей реакции, да. Шуйко умер. Несколько часов назад.

Горячий чай помог Лизе повести горестный рассказ. Она грела руки о теплые бока кружки и сообщала бабуле детали, ничего не скрывая. После горестного чаепития Лиза обзвонила девчонок. Марину оторвала от творческого полета. Та создавала шедевр, но, когда уловила причину звонка, пообещала прийти сейчас же. Веры, как и следовало ожидать, не было в Зараево. Она торчала в Москве, в своем консалтинговом офисе. Ей можно было только посочувствовать. Сидеть в весенний день среди вороха факсов, да еще в капроновых чулках, как того требуют хозяева фирм, это ли не наказание судьбы!

Через пять минут прилетела Марина. Она тоже отказалась даже от сэндвичей и также попросила только большой бокал чая.

– Я поняла по твоему тону, что случилось нечто экстраординарное!

Затаив дыхание, она прослушала сообщение Лизы. Сквозь смуглость ее лица пробилась бледность. Спросив разрешения у Натали, Марина закурила. Над их столом повисла туманная ароматная дымка.

– Над нашей компанией витает злой рок, – сказала Лиза и выдвинула веские аргументы.

Воспаление легких у Зинки Макаровой. Наезд на Лесю Рюмину. Непонятный «джип», летучий, как тот самый печально известный «Голландец». Загадочная фирма «Шахерезада», которая меняет свою дислокацию не хуже секретной военной части. Служащая Валентина, что растворилась в огромной Москве. Незнакомец в комбинезоне, который сбил Лизу с ног, убегая с места кражи вместе с кассетой и медальоном.

– Об этом незнакомце лично я слышу впервые, – сказала Марина. Ее голос свидетельствовал о том, что Антонова потрясена.

– А я впервые говорю о нем. Не хотелось обременять всех вас излишними проблемами. Кроме того, смерти вполне могли быть естественными. И только сейчас, после гибели Шуйко, это дело приобретает более или менее ясные очертания.

Лиза прищурила глаза. И Натали, и Марина поняли, что в ее голове все события уже выстроили в логическую цепочку.

– Итак, твоя версия! – Влажные карие глаза Марины заблестели от любопытства.

– Их две. Обе просты, как все гениальное, – скромно заявила Лиза, представляя версии на суд маленького дамского собрания.

Первая трактовка событий касается дикого рынка. Секс-услуги по телефону приносят немалый профит. Вполне вероятно, что Петя «шокирован до смерти» конкурентом. Всем известно, как это у них, в полулегальном бизнесе, принято. Влез на чужую территорию или кому-то перешел дорогу, и финиш – тебя «заказывают» киллеру. В данном случае могли обойтись без такого заказа. Конкурент пришел на «стрелку». Вел себя очень мило, по-японски, а потом взял и поднес хитрый приборчик к Петиному бедру. Технически изысканно, без скандала, без шумной стрельбы. Правда, с шумным падением, которое опять-таки вполне могло сойти за естественное.

Вторая интерпретация происшествия имеет более тонкую психологическую подоснову. Шуйко эксплуатировал девчонок. За гроши добивался высоких доходов. Макарова взбунтовалась. Ее припугнули. Она впала в депрессию. Ослабленный стрессом организм и сам мог не выдержать накала страстей. В результате – тихая смерть от воспаления легких. Рюмина, видимо, пошла дальше. Она вполне могла начать шантаж «хозяина», то есть Шуйко, ведь Зинка при жизни намекала ей о своих страшных предчувствиях. Итак, девчонки поплатились жизнью…

– Допустим, – тихо продолжала Лиза, – что кто-то из наших ребят был влюблен или в Зинку или в Лесю…

– Ну нет! – страстно возразила Марина. – Мы бы знали!

– Подожди, – остановила ее Лиза. – Это всего лишь допущение. Чуть позже я докажу тебе, что такое вполне могло быть.

– Не могло!

– Не торопись! – Лиза потеряла терпение. – И выслушай наконец! Ведь Шуйко убит. И кто-то это сделал! А если одна из девчонок нравилась Ваське Богданову? Или Эдику Соболевскому? И кто-то из них решил отомстить? Вендетта – страшная месть! – не самое последнее понятие в сложных человеческих отношениях! Ведь так? Этот анонимный визитер не хотел, чтобы я услышала даже его голос! Понимаешь, голос! Значит, я вполне могла узнать гостя. Скажешь, нет?

Марина стряхнула пепел на паркет и задумчиво сказала:

– Пожалуй, в твоих словах есть доля истины…

– И еще какая весомая доля! Ведь сказал мне Шуйко за несколько минут до своей кончины, что к нему забегал кое-кто из наших! Как выяснилось, этот «кое-кто» еще спокойно потягивал в задней комнате свой кьянти, когда Петя упомянул о нем. Я слышала шорохи и позвякивание, но не придала этому значения!

– Неужели тебе не захотелось заглянуть туда?! – разочарованно спросила Марина.

Лиза сокрушенно покачала головой. А Натали сказала:

– Господь с тобой, Маринка! Лизок с раннего детства отличалась большим тактом.

– Да, – скромно согласилась внучка. – И в этом случае моя деликатность если не сгубила меня, то сыграла со мной злую шутку. К сожалению, я и краем глаза не увидела «варяжского гостя»!

– Это прокол, – веско сказала Марина.

– Это хорошее воспитание, – мягко поправила ее Натали и скромно потупила взор. Она прекрасно знала, что все хорошее в Лизе – от нее, дурное – от социальной среды.

Марина поглубже затянулась сигаретой и с сомнением заметила:

– Да, но как же надо любить избранницу, чтобы во имя мести пойти на убийство… Не верится. Кроме того, может, кто-то из них просто хотел перехватить его доходный бизнес? Я не хочу никого обвинять, но ведь Петя принял Ваську Богданова к себе. Грешна, но мне легче понять, что Васька решил захватить солидное кресло, чем поверить в его романтическое чувство к Зинке или Лесе…

Лиза многозначительно усмехнулась.

– Сейчас я срежу тебя одним-единственным аргументом.

– Вот как?! Не думаю.

– Клянусь, срежу.

– Что ж, попробуй.

Лиза откинулась на спинку кресла и загадочно посмотрела на подругу.

– А вот ты, Маринка, знала, что Петя был влюблен в тебя?

От неожиданности та даже выронила сигарету.

– Господь с тобой! Что за идиотские шутки?

– Это не шутки, а факт. Он сам признался мне на пикнике. И даже просил понюхать, имеются ли у него хоть какие-то шансы по сравнению с конкурентами.

Маринина физиономия вытянулась.

– Признаться, я удивлена также, как если бы мне сообщили, что я номинирована на премию французской академии живописи!

– Вот то-то! А ты еще сомневаешься, что кто-то мог быть влюблен в девчонок и скрывать это. – Лиза назидательно подняла указательный палец, а Натали мечтательно сказала:

– Настоящее чувство – безмолвно. Его удел – тайные вздохи.

– Но это уж ты, Натали, загнула! – отрезвила ее Лиза. – Но я согласна с тем, что не каждый станет объявлять о своей психологической зависимости в новостных программах тиви.

– Не терплю, когда ты называешь любовь психологической зависимостью! – По физиономии Натали прошла судорога, как будто у нее началась изжога. – Ну, да теперь не время для абстрактных споров. Что же делать?

«Это знаю только я», – самодовольно подумала Лиза, но Марина опередила ее:

– Дождаться вечера и напрямую спросить у ребят, кто посетил Шуйко!

Лиза присвистнула.

– И еще потребовать предъявить орудие убийства – электрошок. Я сейчас всплакну от твоей наивности!

Марина пожала плечами.

– Я не так наивна, как тебе показалось. Но в таких делах вполне возможно какое-нибудь драматическое совпадение. Если ребята ни причем, они прямо заявят.

– А если причем? – Лиза хищно сузила глаза. – Эх вы, весенние дурочки! Ни фига не смыслите в сыскном деле! Если и есть какая-то зацепка, то у меня. Но для этого мне нужна фотография нашей команды. К сожалению, я уже лет пять не фотографировалась с вами. Но у тебя, Маринка, наверное, есть что-нибудь свеженькое?

В ответ неожиданно откликнулась бабуля.

– У меня имеется очень даже свеженькое! – Она проворно встала и подошла к старому кухонному столу-тумбе.

Там хранились десятки жестяных банок и плоских коробок от конфет. Из одной Натали шустро извлекла «поляроид». Но уже в следующий момент что-то смекнула и задержала фотографию в руках. Напряженно спросила:

– А это не опасно?

– Не более, чем переносить рассаду на грунт, – бодро сказала Лиза. – У меня на примете есть один тип, который вполне может узнать Ваську, если тот вынырнул сегодня с черного хода.

«Конечно, это не тип, а, скорее всего, цыпочка, но я не могу посвящать даже близких людей в конфиденциальные детали расследования». Лизу распирало от собственной значимости. Явно восхищаясь ее детективными способностями, Марина спросила:

– Этот тип – при камерах слежения?

– Ну, скажем, нечто вроде этого, – уклончиво ответила Лиза. «Если моя „камера слежения“ не накачается к вечеру смирновской, то вполне возможен результат».

Марина с огромным уважением посмотрела на Лизу, а Натали вручила ей фотографию. На приторно-ярком снимке сидел квартет в зимних куртках и спортивных шапочках.

– Ой, у вас есть этот снимок! – улыбнулась Марина. – Это мы щелкнулись зимой, после лыжного забега.

– Мне Вася Богданов подарил, к рождеству, – Натали хихикнула.

Парадокс заключается в том, что моя «фея» из кафе может опознать по этой фотке именно Ваську, который и подарил бабуле «поляроид». С фотографии улыбались Вера и Марина. Над ними возвышались Васька и Эдик. Было видно, что катание на лыжах по легкому морозцу явилось отличным допингом.

Лиза вдруг почувствовала себя неким топ-менеджером, который призван организовать дальнейшее развитие событий.

– Итак, – сказала она, – я покидаю вас ради экскурсии в столицу. Там я окажусь часов в семь. Примерно до восьми решу свои дела. Так что в девять прошу ожидать меня на веранде с цветами и шампанским!

– Позвать всех? – спросила Марина, которая безоговорочно признала полное главенство Лизы в данном деле.

– Нет. Только «женскую партию». – Лиза была непреклонна. – Сначала нужно будет все обсудить в тесном кругу. А уж потом примемся за наших субчиков.

Лизу не покидало ощущение, что поездка в Москву преподнесет ей какой-то сюрприз. Но она даже не подозревала, насколько ошеломляющим он будет.

Было семь вечера, когда Лиза очутилась в районе Цветного бульвара. Солнечный день нагрел асфальт и каменные здания центра, и сейчас они излучали тепло. Но Лиза вдруг почувствовала озноб.

«Это, конечно, жуткое испытание для моих нервов – оказаться на месте гибели Шуйко вновь в тот же день». Если утром шок и суматоха не давали ей сосредоточиться на своих переживаниях, то сейчас Лиза почувствовала, как ее нервы вибрируют.

Вот он, тот самый переулок, куда выходит задняя дверь офиса Шуйко. Вон и кафе. Узнает ли ее вульгарная барменша? Не закончилась ли ее смена? Эти вопросы всю дорогу волновали Лизу. Для поездки уместнее было надеть джинсы и пуловер, но она специально восстановила свой прежний, утренний, облик. Серый бизнес-костюм, черная сумка и туфли.

Уже с порога стало ясно, что удача сопутствует Лизе.

В этот час завершения трудового дня кафе не пустовало. Сюда слетелись операционистки соседних банков и средние менеджеры многочисленных контор, понатырканных в центре. Они пили кофе, коктейли и вышучивали свое въедливое начальство. Над столиками витал бесшабашный гул вечернего отдыха. «Фея», как и несколько часов назад, возвышалась за стойкой. Один из высоких круглых табуретов там пустовал, и Лиза проворно заняла это выгодное место. Чтобы обратить на себя благосклонное внимание барменши, Лиза очень громко сказала:

– Чао! – и дождалась, пока та посмотрела на игривую клиентку.

– Привет, – отозвалась «фея». По ее тону чувствовалось, что она признала Лизу за свою. – Тебе чего?

«Хорошо, что мы сразу стали на „ты“».

– Виски для нас двоих.

Этот заказ понравился барменше. Она спросила:

– Тебя как зовут?

Состоялась короткая теплая церемония знакомства. Новую подругу звали Галиной. Свое имя она произносила гортанно. И вообще весь ее облик – мощные плечи и торс, приверженность к яркому макияжу – говорил о южных корнях. Стопку виски со льдом она выпила одним махом. Недовольно поморщилась.

– Карбидом пахнет.

– И правда, – легко согласилась Лиза. В ее задачу входило сейчас стремительное сближение с новой подругой, так что игра в поддавки была вполне уместна. – Мне и сразу надо было положиться на твой вкус профи.

Высокая оценка ее профессиональных качеств очень понравилась Галине. Она доверительно сообщила:

– По мне так нет ничего круче нашей смирновской. С оливками. «Весьма причудливый вкус». – Она подмигнула. – Но теперь угощаю я. Ты что-то не заглянула к нам днем.

– Какое там! Бегала, как загнанная кобыла. Мой шеф – тот еще эксплуататор.

Лиза попала в точку.

– А наш! – взревела Галина, разливая огненную воду. – Стопроцентная сволочь! И платит гроши.

– Мне тоже. – Лиза печально вздохнула. Они подняли по стопке смирновской. Галина выпила до дна, Лиза только пригубила. – Но деньги – фиг с ними! Тут во всем не везет. Даже в сексе Она понизила голос и с надрывом сообщила: – Парень мой кое с кем снюхался.

– Новая подружка? – с сочувствием спросила Галина. – Ты уж не переживай так. Знаешь, как бывает: после невезухи – пруха! Но всех этих новых подружек я бы давила своими руками!

«Сейчас ты с копыт свалишься, – игриво подумала Лиза. – У меня заготовлена такая трактовочка событий, что только держись!» На своей физиономии она скроила гримасу невосполнимой утраты:

– Если бы подружка!.. Мне тут намекнули на дружка!..

– Что?! – Галина налегла на стойку всем корпусом. – Оказался педиком?!

– Как сейчас модно говорить, неординарная сексуальная ориентация… – Лиза извлекла из сумочки яркий «поляроид». – Ты уж мне помоги, Галина. Взгляни, который из этих субчиков выскочил сегодня из входа напротив! Незадолго до того, как я махнула тебе рукой. Тогда еще у вас тут совсем не было посетителей, помнишь?

– О чем ты говоришь! – Галина жадно накинулась на фотографию, надеясь разглядеть на ней «голубого».

Лиза затаила дыхание.

«Сейчас мы узнаем, кто именно! Васька или, как это ни странно, Эдик? Думаю, все-таки Васька!..» Любая реакция, самая первобытная, устроила бы Лизу – только бы выявить истину! Но того, что случилось дальше, она уж никак не ожидала. Лизе казалось, что, обнаружив «лже-педика», Галина начнет хищно тыкать в него пальцем и вопить: «Вот он, голубчик!» Но барменша неожиданно фыркнула, как сдутая шина.

– Уж не знаю, как тебе и сказать. Первое: ты не дрейфь, он не педик. Второе: выскочила краля, а не дружок.

– Да?! – Лиза разинула рот.

– Угу. Вот она. – Крепким пальцем Галина ударила по фотографии.

От такого сюрприза в Лизиных глазах зарябило. Она никак не могла понять, на кого указывает барменша. Лица Веры и Марины были рядом.

«Вера! Вот ее „консалтинг“! Она все-таки работала на Шуйко!»

Но Галина продолжала упорно тыкать в «поляроид», но правее Вериной физиономии.

«Марина?! Этого не может быть!»

– Я никак не пойму, в кого ты тычешь! – раздраженно вскрикнула Лиза. И тогда Галина длинным ногтем с облупившимся лаком продавила фотобумагу под изображением Марины Антоновой.

– Но этого не может быть!

– Говорю тебе: она! Ишь карие глазищи, как у колдуньи! Она и приворожила твоего. Сейчас и не такое делают!..

– Не верю, – тихо пробормотала Лиза, а затем опрокинула в рот целую стопку смирновской.

– Что? Одна компашка и все перепутали постели? В наши времена это сплошь и рядом. Я получше тебя знаю жизнь.

Если бы сейчас кафе вместе с посетителями начал неожиданно сносить бульдозер, и тогда Лиза была бы удивлена меньше. Марина?! Посетила Петю?! Она потягивала наверху кьянти в тот момент, когда Лиза уже торчала в кабинете?! Да что там кьянти! А электрошок?! Выходит, Марина бестрепетной рукой тыркнула его человеку, который был влюблен в нее?!

Обеими ладонями Лиза протерла лицо. Тут надо было разобраться…

– Постой, Галина. В какое время она выпорхнула из двери?

– Ну, точно уж я не помню. Весь день народ мельтешит.

– Умоляю, вспомни, задолго до меня?

– Может, минут за десять. А может, и за полчаса. Время ведь быстро летит, сама знаешь…

«Ничего-то я не знаю теперь…» – думала Лиза, покидая гостеприимное кафе.

Только в электричке мерное покачивание вагона слегка успокоило ее. Вернее сказать, позволило мыслям струиться плавным потоком. Итак, совершено новое открытие.

На арене событий ярко высветилась Марина Антонова. Одаренная, дружелюбная, раскованная. Она утверждала, что весь день торчала в мастерской. Видимо, считала это алиби вполне надежным. Но Лиза так не думает. Если Эмма Михайловна подтвердит алиби дочери, то ее слово не перевесит довода постороннего человека – барменши Галины. Последняя видела Антонову вблизи места преступления примерно в то же время. Неужели Марина отравила Шуйко?..

Глядя на ажурную зелень за окном, Лиза старалась рассуждать медленно и с меньшим количеством эмоций. Нужны аргументы, а не паника и истерия. Весомый факт указал на того человека, который дал Пете «стремительный старт» в его полете. Галина – лицо стороннее, незаинтересованное. В тот момент, когда она продырявила ногтем фотобумагу под потенциальным киллером, все изменилось.

Это преступление стало выглядеть вовсе не таким, каким показалось первоначально. Как в детской переводной картинке. Трешь пальцем по туманной поверхности и не знаешь, что там за начинка. Наконец последний рывок – и картинка предстает во всех своих деталях. Свежо и ясно. Марине Антоновой ни черта не нужен никакой полукриминальный бизнес. Вместе со своими красками она полностью растворяется на холстах. Это ее мир. Мир иллюзий и утонченной эстетической неги.

Раз Шуйко убит Мариной, Лиза знает точный мотив. Он весьма благороден. «Это вендетта. Кажется, в южных странах вендеттой называют то ли кровную, то ли родовую месть. В данном случае это месть за погибших девчонок». Каким-то образом Марине стало известно о полукриминальном бизнесе Шуйко и о его рабынях. Возможно, на левые доходы Петя намекнул ей сам. Ведь он влюбился в Марину и хотел предстать перед ней крутым нуворишем.

Ситуация превратилась в щекотливую. С одной стороны, преступление. С другой, невероятно благородный мотив. Лиза рассуждала об этом всю дорогу до Зараево. А решение приняла, когда шла мимо пруда. Его стоячие, слегка грязноватые в последнее время, воды погладили ей душу после бурных событий и словно подсказали, как выйти из скользкого положения. Было уже около девяти вечера, но по-весеннему светло и тепло.

Как и договаривались, на веранде ее ждали Натали, Марина и Вера. В свете последних событий присутствие Носовой было нежелательно. Но не отправлять же ее домой! В конце концов, друзья существуют не только для того, чтобы вместе выпивать на пикниках. В трудной ситуации они должны проявить свои лучшие качества, решила Лиза.

– Ну, есть новости? – беззаботно спросила Марина. А Вера сокрушенно покачала головой. Ей недавно сообщили об убийстве Пети и она еще переживала это потрясение.

«Маринка и не подозревает, что все уже раскрыто! Ведь сыскное дело, как выяснилось, – не просто мое хобби, а настоящее призвание. А как иначе, если малейшую зацепку я могу в два счета раскрутить до стоящего факта?!» – самодовольно подумала Лиза, принимаясь за чашку вечернего чая.

Все с интересом смотрели на нее.

– Свежатинки захотели? – с усмешкой сказала Лиза. – Перед тем, как я выложу вам потрясный факт, вы должны поклясться.

– В чем? – не сдержалась Натали.

– В неразглашении тайны, о которой услышите.

При слове «тайна» у всех загорелись глаза. Дамы не стали спорить. Они нестройно пробурчали слова клятвы. Хотя Марина при этом состроила насмешливую гримасу: мол, клятва – это всего лишь слова, это не документ.

«Что дает ей силы так крепко держаться? – подумала Лиза. – Если бы я, упаси бог, даже случайно оказалась замешана в убийстве, то раскисла бы, как трава в горячем чае. Правильно говорит Натали, Маринка – целеустремленный человек. У нее есть железный стержень внутри!» После минуты раздумий Лиза обвела всех пристальным взглядом и сообщила:

– В убийстве Шуйко причудливо смешались суперсовременность и старина… – Дамское застолье затаило дыхание. – Технический прогресс и древнегреческий накал страстей!

– Боги Олимпа! – прошептала Марина. – Откуда в наше прагматичное время – такие страсти?!

– Оттуда! Из творческого источника! – победно сказала Лиза. – Я повторяю: дьявольский накал чувств. И ты, – указательным пальцем она ткнула в Марину, – их автор!

– Я?! – Марина подавилась остывшим чаем.

– Марина?! – в один голос вскрикнули Натали и Вера.

А Лиза почувствовала себя целым хором на древнегреческой сцене. Как все помнят, именно он разъяснял события трагедии. Она сказала:

– Если вершину злополучной лестницы мы примем за Олимп, то я стояла у его подножья, а ты, Марина, – на пике. Ты и отправила Шуйко в последний полет.

Натали посмотрела на Лизу так, будто у последней за одну секунду выросли ослиные уши. Вера оцепенела. А Маринка, стряхнув пепел на паркет, лукаво поинтересовалась:

– А физические показатели? Я и Шуйко?

– Ты забыла про электрошок, – напомнила Лиза. – Не то что Петю, он и слона мог парализовать на десяток минут…

Все за столом ощутили неловкость. Было заметно, что каждый из компании впервые присутствовал при таком шоу. Одного из них обвинили в убийстве! И так просто, буднично, за вечерним чаем!

«У них небогатый жизненный опыт в плане криминальных событий», – с сочувствием поняла Лиза. Надо было смягчить ситуацию, и она сказала:

– Но я и не думаю обвинять тебя, Маринка!

– Слава богу, – с сарказмом заметила та. – Тем более что я весь день торчала в мастерской.

Последнее замечание Лиза проигнорировала. Все свои усилия она сосредоточила на том, чтобы объяснить, какой благородный мотив двигал Мариной, когда она отомстила за девчонок, а в конечном счете – за поруганную честь их дачной компании.

Все начали исподтишка переглядываться, не зная, как прореагировать на такую версию. А Марина спокойно сказала:

– Не скрою, мне льстит твое высокое мнение о моих человеческих достоинствах. Но ты слишком хорошо обо мне подумала, Лиза! Отомстить на моем месте за девчонок?! Знаешь, при каких обстоятельствах это было бы возможно?

– При каких?

– Если бы я была лесбиянкой!

Из рук Натали на стол вылетела, но не разбилась, пустая чашка.

– … А у меня слишком обыденная сексуальная ориентация, – усмехнулась Марина. – Мужики!

– Но тебя видели на месте преступления! – Лиза ударила кулаком по столу.

– Кто?!

– Неважно! Скажем так, косвенный свидетель.

– Может, он обознался? – прошептала Вера. – Как подозреваемая была одета?

Этот простенький вопрос вышиб Лизу из седла. «Да, прокол! Я забыла об этом спросить! Мне было не до гардероба преступницы!»

– Послушай, «королева сыска», – с раздражением сказала Марина. – Ты уж, пожалуйста, уточни детали и тогда выдвигай обвинение!

– Ну вот! – Лиза даже вскочила с места и начала бегать по веранде. – Никто ничего не понял! Я вовсе не обвиняю! Просто я раскрыла суть туманной истории – и все. Я ведь взяла в вас слово – не болтать!

Антонова закинула ногу на ногу и твердо сказала:

– А моего слова – недостаточно?! Так вот я в присутствии всех заявляю: меня там и в помине не было! Весь день я создавала весенний коллаж! У себя в мастерской!

«Маринка явно недовольна моими психологическими выводами, – с горечью подумала Лиза. – И обвинением, конечно, тоже… С утра надо вновь лететь к Галине».

Вечеринка завершилась как-то скомканно.

– Знаешь, Лиза, – напоследок сказала Марина, – тебя можно заподозрить гораздо больше, чем меня. Ведь именно ты была на той лестнице!

После ухода гостей Натали со вздохом заметила:

– Боюсь, что твое хобби может рассорить тебя со всей тусовкой…

– Патовая ситуация. – Лиза пожала плечами. – Ведь я хотела выгородить Маринку! И возвысить!

В ответ Натали покачала головой.

– Но ты же обвинила ее в убийстве!

Лизин мозг и ночью продолжал трудиться на ниве расследования. Из глубин подсознания выплыло, какая накладка могла произойти в данном деле. Утром, еще по пути в Москву, Лиза решила провести «следственный эксперимент». На углу того переулка, где располагалось кафе, она увидела магазин стекла. В его витрине были выставлены те самые бокалы, из которых Шуйко при жизни потчевал «званого гостя». Бывшая головоломка начала складываться в четкую мозаику. Теперь Лиза точно знала, что делать.

Повезло, Галина вновь оказалась на месте. Видимо, она принадлежала к разряду тех барменш, которые ни на минуту не выпускают свое хозяйство из цепких рук.

Как только Галина назвала наряд подозреваемой, Лиза поняла, какой непростительный промах допустила вчера. Шокированная падением Шуйко – ведь «слоны не летают!», – она зациклилась на собственном предположении. И упустила то, что было на самой поверхности! Стремление выправить ситуацию погнало Лизу в офис напротив бара, в злополучный «пентхаус» Шуйко. Предварительно она договорилась с Галиной о том, чтобы та была предельно внимательна ближайшие десять минут.

Лиза представилась в домофон и услышала, что Инна обрадовалась.

– Это ты! Вот здорово!

«Удача сопутствует мне», – подумала гостья. Секретарша была в том же самом офисном костюме, что и вчера. Жакет и юбка темно-зеленого, бутылочного, цвета. Вот только блейзер – другой. Вместо желтого – черный. Поймав Лизин взгляд, Инна тихо сказала:

– Это ничего, что только сорочка – траурная?

– Порядок, – одобрила та, доставая из сумки два бокала.

– Вот они! А я уж думала, кто-то стырил, – с облегчением сказала Инна, принимая пропажу. Но через секунду вдруг напряглась:

– С ними никаких подвохов?

– Все нормально. Ты прикупила их вчера утром?

– Да. – И секретарша принялась сбивчиво рассказывать соратнице по вчерашнему несчастью, кто и как прореагировал на смерть ее шефа. Инна говорила, что многие из оповещенных жаловались на ишемическую болезнь. Лиза не стала прояснять ей самой главной детали смерти босса. Ведь всех на данном этапе вполне устраивал сердечный приступ.

– Или все-таки настоящий инфаркт? – допытывалась Инна.

– Разве у медиков поймешь! – Лизу сейчас гораздо больше занимал другой факт.

Пристально глядя на костюм, упомянутый Галиной, Лиза горевала о своей дикой оплошности. Кто мешал ей вчера спросить у барменши об амуниции подозреваемой? Если бы она услышала о костюме бизнесвумен, то сразу бы поняла, что Марина здесь ни при чем. Ее культовая одежда – джинсы и свитер.

Задуманную инсценировку Лиза провела с блеском. Чтобы Инна не насторожилась, завела речь о том, что давно обещала бабуле в подарок шесть итальянских бокалов, к юбилею. Как и следовало ожидать, Инна сама вызвалась проводить ее до магазина стекла. Более того, сказала, что выход через второй этаж удобнее. Если бы Лиза готовила все детали «следственного эксперимента», то и тогда он не прошел бы так ровно. Единственную трудность она испытала, поднимаясь по лестнице, с которой Шуйко спланировал к ее ногам. Но и это удалось перетерпеть.

Когда они выскочили в переулок напротив кафе, Галина была на посту. В магазине роскошного стекла Лиза разыграла потрясение от космических цен, чем даже вызвала улыбку на губах Инны. Там же они и расстались. Секретарша потащилась отсиживать в офис, а Лиза, спустя пару минут, юркнула в кафе.

– Она! Та самая вчерашняя краля! – гаркнула барменша, лишь только Лиза появилась на пороге.

«Следственный эксперимент» был завершен. И Галину, и Лизу – вслед за ней – сбил с толку тот самый латиноамериканский тип женщин. Излюбленный мужчинами. Вблизи Инна и Марина были не слишком схожи. Но родство черт: карие глаза, пухлые губы, два крыла каштановых волос до плеч – издали делало их почти что двойниками. Если бы Лиза вчера не была шокирована смертью Пети и непременной связью этой кончины с их командой, то сразу догадалась бы об элементарном. Галина засекла Инну – а вовсе не Марину Антонову! – в тот момент, когда секретарша выскочила за драгоценной посудой. Венецианским стеклом покойный Шуйко хотел пустить кому-то пыль в глаза.

«Кому-то! Именно тому, кто и прикончил нашего Петю! Парадокс!» Вслед за этим Лиза подумала, что жизнь полна таких то ли иронических, то ли трагических парадоксов.

Дома, в Зараево, она сразу же позвонила Марине и сбивчиво попросила у нее прощения.

– Это было облыжное обвинение! Каюсь от всей души. Но когда-нибудь я тебе покажу эту Инну! Вблизи – только те же черты. А издали – вроде бы одна и та же мадам!

– А ты знаешь, мне даже и не хочется ее увидеть, – тихо сказала Марина. – Ведь это она, как я поняла… Ну, что-то предприняла против Пети… Так?

– Да ничего ты не поняла! – закричала Лиза в трубку. – Она, как и ты, не при чем!

– А как же так может быть? Ведь ты говорила, ее видели! – По голосу Марины чувствовалось, что Лиза окончательно заинтриговала ее.

– Видели! Да не в то время! В момент смерти Шуйко она торчала в приемной. Тут уж я – главный свидетель. – Она помолчала, а затем очень тихо спросила: – Слушай, Маринка, как там у тебя на душе? Есть что-то против меня, а?

С улыбкой в голосе та сказала:

– Все свои претензии изложу на холсте.

– Да! Уж ты постарайся! Изобрази меня такой чечундрой, чтобы ржало все Зараево! – радостно завопила Лиза.

Мир был восстановлен.

Следующий звонок был куда легче первого. Он не потребовал от Лизы ни осознания вины, ни напряжения. Как и бедная Инна, Вера Носова тоже парилась в своем офисе. Но она успела выполнить Лизину просьбу, пока та занималась «следственным экспериментом».

– Какая же ты собранная, Верушка, – фальшиво похвалила Лиза, а про себя подумала: «Звонок Эдику Соболевскому, да еще по делу! Это же для тебя настоящий подарок судьбы».

– Оба они даже могут представить алиби, – хладнокровно сказала она.

– Ну и круто же ты заложила! – Лиза испугалась тихой ненависти ребят.

– А как иначе? Смерть Пети потрясла их! Но они осознают всю ответственность положения. И ценят твой никем не оплаченный труд.

От Вериных менеджерских терминов у Лизы заныли зубы. Вместе с деснами. «Не думаю, что мой „скорбный труд“ по достоинству оценивает настоящий преступник», – ехидно подумала Лиза, а вслух спросила:

– Раз говорят об алиби, значит в это время болтались где-то на глазах у кучи народа, так?

– Да. Богданов в то время, примерно с одиннадцати до двенадцати дня, сидел с нотариусом. А Соболевский выступал на презентации выставки новых товаров. Она открылась в одиннадцать тридцать.

В трубке возникло молчание. «А где же ты была, голубушка?..» Не успела Лиза подумать об этом, как Вера прочитала ее мысль.

– А почему ты, Лиза, не спрашиваешь о моем алиби? – Вопрос прозвучал будто из уст прокурора.

– Да я… – Стоило ей на секунду замешкаться, как Вера одернула:

– Повторяю, в подобном деле тактичность неуместна. Перед законом все равны. Так вот я принимала факсы. Компьютером зафиксированы пять факсов в это время.

– Ясно! – «Но эти факсы за тебя вполне могла принять и подруга!»

– А почему ты не интересуешься, вдруг меня кто-то подменил на приеме?

«Да, сегодня у Носовой поистине день мозгового штурма. Не успею я подумать, как она уже дает ответ».

– Я только что хотела спросить! Но ты и сама работаешь со скоростью компьютера!

Вера польщенно хмыкнула.

– Скажешь тоже! За компьютером никто не угонится. Но вот мой ответ. Нас в комнате трое. Мы не перекуриваем. Не бегаем в буфет.

«Угу, только выслуживаетесь. Ну, а в сортир-то ходите?»

– В туалет мы отлучаемся всего минут на пять.

– Изо всех алиби твое – самое железное, – веско сказала Лиза. И Вера не потрудилась уловить иронию в ее словах. Она только продиктовала Лизе адрес своего офиса и позывные сотрудниц, добавив при этом:

– Ведь ты обязана все проверить, я знаю. Настоящее расследование не ведется абы как.

После этого телефонного разговора у Лизы создалось впечатление, что она отработала весь день в душном офисе без кондиционера. Даже из дачи ей захотелось на свежий воздух, – хотя все утверждают, что деревянные дома «дышат», – и она пустилась к пруду.

Сейчас, в конце апреля, обрамленный свежей зеленью, он был похож на колдовское озеро. Лиза увидела, как по тихой глади скользила небольшая надувная лодка. В ней загорала Марина. Чувство вины не позволило Лизе окликнуть подругу. «Пусть отдохнет от меня. Видимо, мои необоснованные подозрения ранили творческую душу. Сразу после разговора со мной Маринке потребовалась релаксация. Пусть проветрится и закалится на вольном воздухе. В конце концов, в наше время и художники должны быть борцами!»

Прогулочным шагом Лиза побрела к барскому дому. «Господа умели пожить!» – со вкусом отметила она, поднимаясь по ущербным ступеням парадного входа. Дом изобиловал заморочками старого архитектора. Здесь были и ротонды, и балконы разных конфигураций, и статуи. «Весь ассортимент барских приколов», – усмехнулась Лиза, присаживаясь на каменный выступ крыльца.

Ей надо было собраться с мыслями. Получалось так, что с Шуйко покончил кто-то из посторонних. И Лиза смирилась бы с этой версией, если бы не одна деталь. Петя и его визитер спорили о том, приглашать ли ее наверх – третьей! При этом гость еле слышно шептал. Лиза вполне допускала, что конкурент Шуйко не хотел «засветиться». Допустим, это был чужой человек. Но тогда разве стал бы Петя настаивать на Лизином приглашении? Умный человек, он, несомненно, согласился бы с тем, что его визитеру не нужна какая-то там дачная приятельница Шуйко!

«Все это из разряда моих домыслов. Суровая же реальность заключается в том, что Шуйко убит. И спровоцировал эту смерть электрошок». Рассуждая таким образом, Лиза прикрыла глаза. Ничто не мешало ей совместить полезное с приятным. Не только подумать, но и покварцеваться под весенним солнцем, которое все наращивало свой потенциал.

Она сидела со стороны левого крыла дома. Это местечко, за его романтичность, обожала Натали. Все здесь было покрыто тленом. Но если бабуля находила это очаровательным, то Лиза считала, что сюда неплохо бы запустить классного дизайнера. С мастерами впридачу. Подправить лепнину, наложить новые краски, да и реконструировать кое-что. К правому крылу уже потянулись руки деловых людей. Ту часть здания освежили, превратив ее в подобие гостиницы. Конечно, этому «отелю» нельзя было присвоить даже трех звезд, но средние обыватели, не имевшие в Зараево собственных дач, порой арендовали здесь номера на все лето.

Впрочем, чужие проблемы сейчас мало волновали Лизу. «Итак, подведем итоги. Кажется, история со словесным блудом по телефону завершилась. Девчонок жаль… Шуйко? Что тут скажешь… Злодей наказан. Как в старой доброй сказке. Сейчас это редко бывает в реальности. Но значит здесь – такой уникальный случай». Лиза вскинула вверх руки и со смаком потянулась всем телом. И в этот момент произошло неожиданное.

Сверху, буквально в десяти сантиметрах от ее носа, свалился обломок статуи. Это можно было бы считать издержками тлена. Однако, уже в следующий миг рядом с увесистым первым куском упал небольшой камень, завернутый в бумагу. Лизу словно омыло ледяным душем. Дремоты как не бывало! Вскочив с уступа, она быстро посмотрела наверх. Так и есть! Уселась под самым балконом! Но там никого не было. Лизин придирчивый взгляд не заметил и тени. Но ведь кто-то бросил пару камней!

Не сомневаясь, что маленький камень завернут не в простую бумагу, а в записку, Лиза быстро развернула ее. Это было вовсе не любовное послание, как могла бы подумать Натали. Печатные буквы, выведенные ярким розовым фломастером, сложились в приказ: «Кончай суетиться». Автор предложения предпочел остаться инкогнито. Сунув записку к карман джинсов, Лиза пулей влетела в парадный вход и спустя несколько секунд уже была на втором этаже. Там, откуда ей прислали «любовное письмецо». Везде было пусто. Не слышалось даже шагов. Впрочем, современные кроссовки делают шаг таким же мягким, как у кошки. Озираясь по сторонам, Лиза побродила по левому крылу здания, но не обнаружила ничего подозрительного. Тогда она вновь спустилась вниз.

«Видимо, призрак старой барыни сбросил мне на голову этот презент». Сюрпризный обломок статуи весил примерно килограмма два. Таким нельзя было убить – только попугать и нанести легкую травму. Но Лиза не сомневалась в том, что это лишь первый этап. «Кажется, так обычно поступает мафия, – вспомнила она. – Сначала – легкий удар по башке. Затем – поджог лайбы. Но автомобиля у меня нет. Значит, могут поджечь что-нибудь другое из моего скудного имущества. Дачу?! Упаси бог!..»

Самое смешное – а, может, печальное – заключалось в том, что Лиза и сама собиралась закрыть «дело о дачной тусовке» за неимением улик. Несколько минут назад, кварцуясь на солнце, она практически приняла такое решение, но кто-то сглупил. Желая остановить Лизу парой камней, он только простимулировал ее! Если бы в деле был замешан лишь незнакомый Петин конкурент, он не потащился бы за Лизой в Зараево! Уж он смог бы использовать московские возможности. Там и свирепые потоки автомобилей на шоссе, и толпы людей в метро – да мало ли возможностей для предупреждения клиента открывает мегаполис! Но на ее бедную голову свалили обломок зараевской статуи, и это символично.

Словом, ее попросили не суетиться. Что ж, она не так глупа и на какое-то время сделает вид, что оставила все попытки расследования. Кажется, в разведке говорят, что «выдержка – это оборотная сторона стремительности». Лиза переждет. Она затаится, чтобы потом, в нужное время, сделать решительный бросок.

По пути к даче она размышляла о том, кто мог бросить с балкона необычный презент. Маринка по-прежнему загорала в дальнем конце пруда. За эти считанные минуты даже горная серна не смогла бы сбегать на балкон, швырнуть камень, а потом уплыть на лодке на такое расстояние. Это технически невозможно. Антонова отпала. Что касается Носовой, тут надо подумать. С одной стороны, Лиза совсем недавно разговаривала с ее офисом. Но при современных технических возможностях даже Носова вполне может быть подозрительна. Кто мог помешать ей воспользоваться мобильным аппаратом? В таком случае Лиза звонила не в офис, а всего-навсего на Верин мобильник. А сама Носова в это время вполне могла находиться где угодно. Следовательно, имела возможность и кусок статуи швырнуть, и записку подбросить.

А как насчет ребят? Они вроде бы не появляются на арене событий. Но Лиза все время ощущает их незримое присутствие. Васька Богданов устроился на работу к Шуйко накануне Петиной гибели. Эдик Соболевский вообще ушел в тень. Для лидера это странно. Настораживает и то, что на момент гибели Шуйко они запаслись надежными алиби. Как будто заранее знали, что их кто-нибудь, да проверит.

Приближаясь к даче, Лиза вспомнила библейское выражение о том, что в некую блудницу может бросить камень лишь тот, кто безгрешен сам. В данном случае сложилась парадоксальная ситуация. Лиза боролась за праведное дело, следовательно, и сама была праведницей. А какой-то крутой грешник лупанул в нее камнем!

Дома Лизу ожидал сюрприз.

Натали не было ни на веранде, ни на кухне. Ее легкие шаги слышались из гостиной. Довольно громко напевая мелодию аргентинского танго, бабуля двигалась там в таком же ритме. «Провалиться мне на этом месте, она танцует!» Лиза насторожилась. По скудным рассказам мамы она знала, что Натали пускалась в пляс при определенных обстоятельствах, а именно: когда на ее горизонте появлялась добыча мужского пола. У Лизы же вовсе не было желания заполучить себе седьмого или восьмого дедулю. И без него забот хватало.

Не скрипнула ни единая ступенька, когда Лиза с осторожностью ловкой рыси, которая подбирается к жертве, поднялась по старой лестнице. В гостиной царил дамский бедлам. На диване висело древнее тряпье из гардероба. На столе, разинув рты, стояли шкатулки с «фамильными драгоценностями», вернее, с потускневшей чешской бижутерией. Среди этого хаоса бабуля на самом деле выкручивала крутые па аргентинского танго – «танца роковой любви», если Лизе не изменяла память. По всему было заметно, что Натали пребывает в состоянии эйфории. Она летала по гостиной, прижав к груди длинный голубой конверт. «В отличие от меня, бабуле, кажется, и впрямь прислали амурное письмецо – вместо булыжника, что достался мне».

Заметив в дверях внучку, Натали остановилась и сделала ей глубокий реверанс. При этом она обмахивалась голубым конвертом, как веером.

– Ну, и куда же я попала? – скептически спросила Лиза. – На дворянский бал? Тогда почему вульгарное танго?

– Я могу и вальс станцевать.

– Не сомневаюсь. Только вот нужно ли?

– Просто необходимо!

Уже в ритме вальса Натали приблизилась к Лизе и вручила конверт с небольшим слюдяным окошком, где компьютерным способом были выведены их полные имена и фамилия. Так и значилось: «Леонтьевым Наталье Сергеевне и Елизавете Викторовне».

Это было приглашение на светский раут. От «Салона избранных». Раут назначался через три дня, вечером. Был указан адрес: дом в одном из переулков вблизи Петровского бульвара. В приглашении содержался намек на «голубую кровь» Леонтьевых, о которой не уставала напоминать Натали. А в конце была сделана забавная приписка. Мужчины должны были явиться на раут в смокингах или костюмах, а дамы – в вечерних платьях.

От конверта пахло духами. Чуткие ноздри Лизы уловили модный уже пару сезонов запах морской свежести, за который в парфюмерных салонах надо было отслюнить немало условных единиц, то есть «зелененьких».

– Розыгрыш! – выпалила Лиза, бросив конверт на стол. – Довольно тонкий, но розыгрыш!

По лицу Натали скользнула загадочная улыбка.

– Я и сама сначала так подумала. Но обрати внимание на конверт. Там есть и телефоны, и факс.

– Ты дала факс? – съязвила Лиза.

– Вот именно! – бабуля и не думала отставать от нее по части ехидства. – А потом и перезвонила! Это настоящий «Салон избранных», куда подгребли многие дворяне.

– Дочерняя структура московского дворянского собрания?

– Мне намекнули, что даже повыше! Туда, мол, на первых порах приняли самозванцев по фальшивым родословным. А в «Салон избранных» приглашают лишь тех, кто прошел основательную проверку!

– В ЦРУ? – Лиза хихикнула.

– Через компьютерный банк данных! – одернула ее бабуля. – По Интернету они связаны с зарубежной информацией! А уж за кордоном тебе не выпишут «голубую кровь» только потому, что ты отвалил несколько штук баксов!

«В бабулиной лексике чувствуется мое благотворное влияние», – с удовлетворением заметила Лиза. Спустя пару секунд кивнула на старые шмотки.

– Ну, и в чем же мы поедем на раут? В этом прикиде середины пятидесятых? И на чем? На нашем «роллсе» или ты предпочтешь «ауди»?

С достоинством старой княгини бабуля опустилась на диван и тихо сказала:

– Я предпочту спокойно все обсудить. Садись в кресло.

Лиза приняла приглашение и с жеманством какой-нибудь младшенькой из одиннадцати княжон опустила свой усталый зад в кресло.

– Авто будет. Нас отвезет Василий Григорьевич, – Натали назвала фамилию самого занудного старика из активистов дачного кооператива. Лиза застонала, как на томном любовном ложе:

– И я должна буду флиртовать с этим козлом всю дорогу до Москвы?!

Натали возмущенно передернула плечами.

– Много на себя берешь! Флиртовать буду я! На переднем сидении! А твое дело – тихо сопеть сзади. И не мешать нам.

Внучка решила эпатировать бабулю. Ее следующая фраза миновала границы приличия. Лиза сказала:

– А если вы решите трахнуться прямо в салоне? Я что, должна буду его покинуть?!

Но бабуля даже не охнула. Роль старой княгини настолько приросла к ней за эти секунды, что Натали величаво заметила:

– Ты вышла за рамки светского приличия. Так выражаются только бомжи около помоек. Но я отвечу на твой вопрос! Если я решу вступить с кем-то в интимные отношения, то, во-первых, выберу для этого более подходящий, чем у «жигулей», салон. А, во-вторых, более подходящую кандидатуру. Уверена, на рауте будет немало достойных господ!

– Срезала! Один ноль в твою пользу. С транспортом решено. Теперь обратимся к нарядам. Как ты знаешь, советский ширпотреб теперь не в моде на раутах. Там превалируют тряпки из приличных Домов. Ты считаешь, что мы можем позволить себе костюмчик-шанель или платьице от Рабанна? – Она повела головой в сторону конверта. – Я что-то слышала о вечерних нарядах. Или мне показалось? И еще одна маленькая загвоздка. Надо найти спонсора. Всего лишь.

Лизины глаза лукаво блеснули. Но глаза Натали загорелись еще ярче, когда она сказала:

– Спонсор есть!

– И кто же? Саудовский магнат?!

– Твоя любящая бабуля!

– Она прикупила серебряный рудничок?

– Кроме рудничка, у нее тоже кое-что имеется!

«Старая княгиня» гордо прошествовала к комоду с постельным бельем.

– Ага! – Лиза плотоядно облизнулась. – Вот где у тебя заначка «на смерть»!

– Что?! На какую еще смерть?! – Натали уже наклонилась было над нижним ящиком комода, но тут выпрямилась. – Это деньги именно для такого дня! Причем здесь смерть?! А твоя заначка в баночке из-под леденцов от кашля – тоже «на смерть»?!

– Оп-ля!.. – только и пробормотала Лиза в ответ на последний – ударный! – бабулин вопрос. И только спустя полминуты сумела добавить: – От тебя, Натали, как от ФБР, ничего не скроешь!

Бабуля изредка восхищала внучку своей неадекватной реакцией на происходящее. Лиза, например, всегда удивлялась причудливой смеси христианства и буддизма в верованиях Натали. Последняя исполняла христианские ритуалы. Но когда речь заходила о смерти, то Натали говорила не только о вечной жизни души, но и о многочисленных воплощениях человека на земле. Она, например, могла от всего сердца попросить Небеса:

– Господи, пусть мое следующее земное воплощение случится в Италии, где-нибудь в окрестностях Рима!..

– Ты грешница, – говаривала в таких случаях Лиза. – А потом вдруг со вздохом добавляла: – Или святая…

Сейчас внучка с большим интересом наблюдала за тем, как «святая грешница» извлекала из недр нижнего ящика пачку денег. При этом Лиза причитала:

– Казалось бы, цивилизованная страна… Почти что начало двадцать первого века. И на тебе: все затыривают деньги в задницу. Не в банки, а по углам! О, несчастная страна, где банки пять раз уже объявляли о дефолте!.. О цивилизация, хотя бы в двадцать первом веке навести нас, грешных!

Когда Натали завершила акцию, Лиза опытным взором смерила пачку и тихо сказала:

– Если бы это были «грины», тогда мы еще могли бы рассчитывать на парочку вечерних платьев. А этих «деревянных» хватит только на рюшки!

– Как бы не так! – огрызнулась Натали. – Мне тут указали одно местечко – зашибись!

Из дальнейшего разговора кое-что стало понятным. Одна соседская «кошелка», дама восьмидесяти пяти лет, упорно твердившая, будто ей всего семьдесят три, – кстати, тоже одна из активисток дачного кооператива – протоптала дорожку в это самое «местечко».

На следующий день Леонтьевы навестили его. Это был магазин «second hand». Дословный перевод – «вторые руки», а вернее – что-то среднее между пунктом раздачи гуманитарной помощи, которую взвешивают обычно на килограммы, и бывшей советской комиссионкой. Поначалу у Лизы возникло чувство брезгливости. В ответ на ее колкие замечания, Натали бесшабашно заметила:

– Здесь не то что мы – полковники ФСБ костюмы себе покупают!

Этот довод почему-то сразу и бесповоротно убедил Лизу. «Когда страна в диком кризисе, не стоит строить из себя одну из дочерей шаха Брунея!» – поняла она.

В тряпье, которое измерялось на вес, можно было только мыть полы в зараевской даче. Но на кронштейнах висело кое-что приличное.

– Если это простирать, отпарить утюгом, то вполне сойдет за вечернюю амуницию, – бодро приговаривала Натали. При этом она ощупывала ткани жестами высокого профи модельерского дела. Лиза сопела. Лично она, без сомнения, предпочла бы бутик «Эвелина». Но чтобы посещать такие места не для глазенья, а для покупок, надо было стать любовницей того самого неказистого финансового магната, которого частенько показывали по тиви.

Из поездки в Москву «графья Леонтьевы» вернулись с трофеями. Бабуля оторвала себе длинное платье цвета чайной розы. Мягкость синтетического панбархата. Глухой ворот. Еле намеченные «грибы» на плечах. Лиза остановила свой выбор на креповом платье-сорочке, в пол. Изысканная сиреневая расцветка, глубокое декольте.

Когда дома началась примерка, то бабуля высоко оценила свое отражение в зеркале на створке гардероба и слегка покритиковала Лизино.

– Твой бюст еще недостаточно созрел для такого декольте, – сказала Натали. – Посмотри на меня! Какое достоинство в наряде! Какая грация, величие! Боюсь, ты будешь бледно выглядеть по сравнению со мной.

– Перетерплю, – бросила Лиза.

Ее тугие груди в бюстгальтере-попрыгунчике приподнимали нежный креп, который из-за тонкой фактуры не мог скрыть очертания сосков.

– Знаешь, – сказала она бабуле, – мне кажется, я весьма сексапильна в этом сиреневом хитоне.

Натали пожала плечами.

– Сексапильность – вовсе не то качество, которое требуется на аристократическом рауте.

– Сомневаюсь, чтобы там собрались аристократы! Откуда они возьмутся после почти что целого века равенства и братства, а?

В ответ Натали загадочно улыбнулась своему отражению в зеркале гардероба и скромно сказала:

– Там буду я. И уже этого – достаточно.

«А бабуля по-прежнему неплохого мнения о себе!» – думала Лиза, перебирая в шкатулках старые – пардон, старинные! – побрякушки. Натали утверждала, что в последние годы даже на западе модно перемешивать бижутерию с бриллиантами.

– Так давай перемешаем! – хмыкнула Лиза. С первым параметром у них обстояло неплохо, а вот с последним было туговато. Когда бабуля искоса неодобрительно взглянула на нее, Лиза беспечно пожала плечами. – Можно сказать, что задержался наш посыльный от «Де Бирса»! И после раута мы его как следует взгреем!

В конце концов остановились на натуральной бирюзе для Натали и фальшивом жемчуге для Лизы. Итак, экипировка для раута была готова. Сосед чинил свой «жигуль». Этот выезд обещал развлечь Леонтьевых. Но Лиза не ожидала от него ничего особенного… И напрасно!

За день до раута предстояли похороны Шуйко. Лизе хотелось уклониться от этого скорбного мероприятия. Не только потому, что такие дни бывают полностью овеяны смертью, но еще и потому, что затруднялась выбрать линию поведения. Ведь она прекрасно знала, что смерть Шуйко окутана тайной, а при этом надо будет беспардонно лгать. Такой молодой и умер от сердечного приступа. О, эти сердечно-сосудистые недомогания – бич нашего усталого, уходящего века! И все такое…

Но судьба отвела от нее это испытание. Накануне похорон родственники изъявили желание проводить Петю в самый дальний путь своим узким кругом. И у Лизы с души свалился камень.

В день раута, с утра, ее ожидало одно событие. Вроде бы незначительное. Однако, как это нередко бывает, «незначительное событие» позже повлекло за собой целый ряд открытий.

После утреннего кофе Натали показалось, что в доме сыровато, и она послала Лизу к поленнице. Так называемые «дрова», вернее, убогие щепки и ветви были сложены около старого сарая. Пребывая в мечтах о предстоящем рауте, Лиза не испытывала никакого трудового энтузиазма. Ей уже хотелось музыки, бальной неги, восторженных взглядов… С утра по небу иногда проплывали подозрительные тучки. Когда они закрывали солнце, всех дачников посещала мысль о возможном дожде как о досадной помехе. Лизе этот несносный дождь мог бы принести основательную потерю ее имиджа. Сиреневый креп платья был хорош только сухим и полувоздушным. Намокший креп мог превратиться в линялую тряпку.

Эта важная проблема заставила Лизу оторваться от поленницы и внимательно посмотреть на небо. Признаться, этот зоркий взгляд мало что дал ей. Если бы на месте Лизы была какая-нибудь сибирская бабка из медвежьего угла, то уж она бы определила, что сулит и легкий ветерок, и быстрый полет кучевых облаков. Лиза в этом деле была полным профаном. Разглядывая небо, она скептически прищуривала глаза, а потом плюнула на все свои метеорологические изыскания и уже вернулась было к делу, как вдруг…

В поле ее зрения попала надпись, сделанная на дощатой стене сарая. Печатные буквы были выведены синим мелком: «Вспомни о детском „секрете“». Лиза присмотрелась к надписи и поняла, что она сделана недавно. Мел еще сохранил свою свежесть и глянцевитость.

Кому предназначалась эта надпись? Натали? Может быть, их старик-водитель, владелец «жигуленка», впал в маразм и с утра пораньше начал заигрывать с бабулей?.. Но в этом случае его скорее устроило бы воспоминание о какой-нибудь романтической ночи пятидесятилетней давности, а не о младенческих проказах.

Интуиция подсказала Лизе, что странное предложение поступило именно ей. В далеком детстве «секретами» они с девчонками называли маленькие захоронения своих «сокровищ»: бусинок, фантиков и всякой прочей дребедени. Личный «секрет» тщательно хранили и оберегали от варварских набегов мальчишек. Иногда его доверяли задушевной подруге.

«Итак, я вспомнила о милой забаве, – доложила Лиза неведомому автору записки на стене. – И что же дальше?»

А дальше она извлекла из кармана джинсов вчерашнее послание и сверила его с нынешним. Почерк вроде бы совпал. Буквы. Выведенные розовым фломастером на бумаге и синим мелком на стене, показались похожими. Конечно, для окончательного вывода нужна графологическая экспертиза. Но Лиза не станет утруждать себя лишней возней. Эти записки вполне могут оказаться розыгрышем.

Удивляет другое. При совпадении почерков – такие взаимоисключающие пожелания! «Вам не кажется, господа, что вы непоследовательны?!» Первый приказ: «Кончай суетиться» – предполагал Лизину пассивность. Вторая просьба: вспомнить о «секрете» явно намекала на необходимость изысканий. В задумчивости Лиза отнесла Натали ворох щепок для печи, а затем все-таки решила прогнуться и откликнуться на просьбу, изложенную синим мелком.

В дальнем углу их садового участка, под разлапистой облепихой, было ее «коронное место». Именно здесь Лиза, как мышка в норку, прятала свои детские фантазии, воплощенные в мишуре. «Надо бы, кстати, поинтересоваться у Фрейда или у Фромма, что обозначали эти невинные шалости». Лиза помнила, что психологи всегда давали сексуальную трактовку даже таким, казалось бы, мелочам. Она вооружилась небольшой лопатой и перекопала чуть ли не сотку дачной земли. Там, естественно, ничего не оказалось. Кто-то подшутил над ней! Глупо, но с утилитарной пользой. До этого плотно утрамбованная земля начала дышать. «Натали будет в восторге».

Когда Лиза медленно брела по саду, возвращаясь с трудовой вахты, то заметила в кустах кошку. Жирную, черную, с белой грудкой. Сначала Лизе показалось, что это Фиджи – любимое «чадо» покойной Леси Рюминой. Но это была не Фиджи. Похожа, но не она. Как только Лиза осторожно двинулась к ней, кошка напряглась и с шумом рванула в кусты. И тут Лизу осенило!

Было и еще одно место для «секрета»! Они выбрали его вместе с Лесей!.. На несколько секунд Лизе показалось, что она выглядит идиоткой, занимаясь странными «археологическими» раскопками двадцатилетней давности. Надо было плюнуть на все и заняться чем-то полезным! Но Лиза чувствовала непокой на душе. Она понимала, что этот дискомфорт не оставит ее, пока странное дело не будет доведено до логического конца. С той же небольшой лопатой Лиза отправилась в ближний лесок. Там, под бузиной, они вместе с Лесей, закапывали нелепые мелочи, вкладывая в это дело какой-то особый, туманный и романтичный, смысл… «Секрет» под бузиной коварно выследили мальчишки и разорили его…

Как только лезвие лопаты коснулось утрамбованной земли, Лиза почувствовала, что сердце ее заколотилось. Она еще не знала, что обнаружит на месте давнего «секрета». Но сердце уже подсказало ей, что это будет волнующая находка.

Вот лезвие лопаты тихо звякнуло о что-то металлическое!

Лиза затаила дыхание.

Среди раскопок блеснуло… стекло? Нет, медальон!

Дрожащими пальцами Лиза взяла «археологическую находку» и стала очищать ее от налипшей земли. Это был тот самый медальон – в форме мещанского сердечка – который порождал в сознании самые мрачные воспоминания. Впервые такой предмет она увидела поздним осенним вечером на шее у больной Зинки Макаровой. Во второй раз Лиза столкнулась с этим предметом весной. Лил дождь. Он хлестал по медальону на шее погибшей Леси Рюминой.

Поблизости раздался какой-то шорох, и Лиза вздрогнула всем телом. Пугливо озираясь по сторонам, она не заметила ничего подозрительного. Это вспорхнула с ветки проворная синица, не ведая, что ударила Лизу прямо по раскаленным нервам. «Вот мне и подарочек из преисподней», – с горечью подумала она. Медальон был похищен из комнаты покойной Леси каким-то незнакомцем в камуфляже. Лиза не смогла тогда узнать его. А вот он, чувствуется, прекрасно знал Лизу!.. Знал даже об их с Лесей детском «секрете»!..

Струйка холодного пота потекла у нее по спине. Рядом с Лизой творились какие-то загадочные дела. Своими тонкими ноздрями она чуяла запах опасности, но никак не могла определить, откуда она исходит. «Мое неведение в конце концов может стоить мне жизни». Горечь этой мысли контрастировала с чудесным весенним днем. Даже легкие тучки сгинули. Свежее солнце будто купалось в небесах.

«Теперь ничто не угрожает воздушности моего крепа», – поняла Лиза, но даже эта отрадная мысль не принесла ей облегчения.

Кто-то запутывал Лизу в своей мерзкой паутине. Он то советовал ей не суетиться, то посылал ее за печальными воспоминаниями, связанными с медальоном. Скорее всего, это не Зинкино, а Лесино «сердечко». Но зачем его постарались вернуть Лизе? Этот вопрос имел один-единственный ответ. «Чтобы намекнуть, какая судьба может постигнуть меня, если я не перестану интересоваться „делом дачной тусовки“».

Пока Лиза копалась в лесу, Натали не теряла времени, готовясь к вечернему рауту. Бабуля пребывала в спальне. Когда она услышала Лизину возню на кухне, то закричала:

– Я лежу с огуречной маской! И тебе рекомендую! Иначе к вечеру у тебя будет такая харя, что с нами не войдет в контакт ни одна приличная фамилия!

– «Фамилия» не войдет с нами в контакт не из-за моей хари! – громко огрызнулась Лиза. – А из-за того, что у нас нет капиталов!

– В дворянском обществе несколько иные понятия о ценностях!

– «Ценности» везде одинаковые! Это золото, бриллианты и круглые банковские счета! – не унималась Лиза, отмывая испачканные землей руки и медальон.

– В тебя вселился дьявол!

«Нет. Дьявол вселился в кого-то другого. В того субъекта, который прислал мне этот презент». Не услышав очередной Лизиной реплики, бабуля сказала:

– Советую тебе изгнать его до вечера! Так как злобные флюиды отталкивают людей!

Но Лизу уже не интересовала родственная пикировка. Протирая холщовым полотенцем медальон, она заметила деталь, которая раньше ускользала от нее. Слишком уж неподходящие выпадали обстоятельства для разглядывания вещицы.

В центре медальона имелась маленькая дырочка. Зачем?

Увидев ее, Лиза содрогнулась. Сразу же вслед за мысленным вопросом интуиция дала Лизе четкий ответ: «Это предупреждение! Сердце продырявлено! Любой идиот скажет, что именно это обозначает… Намек на смерть».

Пару часов Лиза была подавлена. Все-таки не каждый день тебе присылают извещение о возможной кончине!.. Но потом жизнь и весенние грезы взяли свое. Лиза спрятала медальон в надежном месте на кухне. Она приклеила его скочем к днищу стола-тумбы. И занялась, по настоятельному совету бабули, своей физиономией и телом. Последовали маски, души, солнечные ванны. Они отвлекли ее от скорбных размышлений.

Но все-таки нет-нет, да и мелькали пугливые мысли: «Кто-то старается манипулировать мною. Но чего – они, он или она– хотят добиться от меня? Только молчания и бездействия? Или чего-то большего?»

Ощущать себя марионеткой в руках какого-то опасного кукольника было весьма некомфортно, и Лиза постаралась сосредоточиться на предстоящем вечере. Чем черт не шутит! Вдруг бабуля окажется права и там можно будет свести полезное знакомство? Или хотя бы пофлиртовать с кем-то, чтобы отвлечься от тех обстоятельств, в которые Лизу втянул злой рок?

Перед самой поездкой в бабулю вселился дух предков. Она порхала по даче и щебетала о голубой крови и дворянском достоинстве. Когда процедура одевания была завершена, Натали и Лиза добавили последние штрихи в свой вечерний образ – «фамильные драгоценности» в виде бирюзовых сережек для бабули и нитку фальшивого жемчуга для внучки. Активист дачного кооператива пришел в полный восторг при виде обеих дам.

Конечно, Лизе чертовски хотелось подкатить к «Салону избранных» на серебристой «ауди» или хотя бы на белом «мерсе»! Но пришлось довольствоваться серым «жигуленком». Они припарковались неподалеку от трехэтажного особняка в одном из переулком вблизи Петровского бульвара. Уже смеркалось. Василий Григорьевич обещал ждать их хоть до утра. Это устроило обеих. Шлепать в длинных платьях ночью через всю Москву к электричке было не только верхом неприличия, но и настоящим конфузом.

Около указанного подъезда были припаркованы лайбы среднего класса, и это слегка успокоило Лизу.

– А дворяне-то съехались все мелкопоместные, – иронично шепнула она бабуле. Натали в ответ сделала большие глаза.

– Помни о приличиях.

Широкая мраморная лестница, по которой вереница «избранных» тянулась наверх, была застелена красной дорожкой. «Это скорее напоминает атрибутику какого-нибудь движения или партии», – усмехнулась Лиза. При этом она с удовлетворением отметила, что их наряды ничуть не уступают гардеробу других приглашенных дам.

– У некоторых из них платья явно перешиты из старья, – шепнула Лиза.

– Но дворяне и не претендуют на роль новой буржуазии, – веско напомнила бабуля, когда они поднимались по широкой лестнице.

На площадке перед входом в зал стояли парни, одетые в ливреи не то дворецких, не то камердинеров. Лиза слабо разбиралась в холопской иерархии. Проверяя пригласительные, они натужно улыбались. Над большим залом торжественно сверкала хрустальная люстра с дикарским количеством подвесок. Озаренные мириадами бликов, по залу фланировали дамы в вечерних платьях среднего пошиба и мужчины в темных костюмах.

У Лизы сразу создалось ощущение какой-то внутренней неразберихи. Никто толком не знал, как следует проводить дворянскую тусовку в современных условиях. Некоторые дамы заимствовали детали из описания классиков. Они обмахивались веерами. Из высоких причесок нередко торчали перья.

– Ну и маскарад, – пробормотала Лиза.

Эта едкая реплика повисла у нее на губах. Лиза приоткрыла рот от удивления. Скользя по паркету, к ним приближался никто иной как Эдик Соболевский собственной персоной. Игнорируя Лизино удивление, он поцеловал руку сначала Леонтьевой-старшей, а затем и младшей.

– Так это ты, Эдька, прислал нам приглашение? – догадалась Лиза.

– Не я, а «Салон избранных».

– И кто же нас избрал?!

– Твоя раскованность граничит с развязностью, – имитируя улыбку, заметила Натали.

А в следующую минуту танцующей походкой к ним подошел Богданов. Лиза засмеялась.

– Ну, Эдька всегда числил себя в графьях. А ты, Васька, когда записался?

– Я помогаю Соболевскому. – Мужчины переглянулись.

– В чем?

– В устройстве раута. Видишь ли, Эдуард здесь – нечто вроде главного распорядителя.

– А почему не в смокингах? – требовательно спросила Лиза. Они лучезарно улыбнулись в ответ. Оба были в фирменных светлых костюмах.

К ним приблизился официант с подносом, на котором позванивали стандартные стеклянные бокалы с шампанским. «Да, это вам не венецианское стекло», – разочарованно подумала Лиза.

И тут заиграл оркестр, который Лиза поначалу даже не заметила. Музыканты размещались в другом конце обширного зала. «Что ж, хотя бы живая музыка», – утешила себя Лиза. Она уже видела, что ни ловить, ни цеплять здесь нечего. Собралась мелкая рыбешка. Из тех, которые не сумели отхватить свой кус при первоначальном дележе капитала и теперь надеются хоть что-то урвать благодаря блефу о дворянском происхождении.

Как и положено, звучал стандартный вальс Штрауса. Бабулю мгновенно подхватил какой-то старый генерал. А саму Лизу – крепыш в темном добротном костюме. Он был чуть ниже ее ростом. Но Лиза согласилась на тур вальса, так как хотела отделаться от «мелкопоместных дворян» Соболевского и Богданова. Ей нужно было минут пять, чтобы прийти в себя и привести в порядок свои мысли.

Кружение вальса не доставило ей удовольствия. От крепыша несло каким-то лосьоном то ли для крутых мужчин, то ли для голубых. Во всяком случае, приторный цветочный запах был настолько силен, что перебивал даже ее мыслительный процесс. А тут еще и сам крепыш не дремал – порол какую-то чушь о том, как он собирает документы для возвращения своего имения в Пензенской губернии. «Ну и свалил бы ты в свою Пензенскую губернию», – с раздражением подумала Лиза, стараясь сосредоточиться на своих главных выводах.

Итак, приглашение выхлопотал для них Соболевский. Богданов у него в подручных. Только что похоронил своего босса – Шуйко, и уже празднует на рауте. Вон как летает по залу: от оркестра к официантам, затем – к вновь прибывшим гостям и опять к Соболевскому. А последний сияет, будто выиграл в казино кругленькую сумму!

Неужели именно он, Соболевский, перехватил у Шуйко сомнительный бизнес?.. Если так, то какую роль сыграл в этом Богданов? Кто из них – убийца Шуйко?

Как бы то ни было, ясно одно: скорее всего, это они запугивают Лизу. На рауте ей придется следить за каждой их фразой. Один из них вполне может намекнуть Лизе, чего же они ждут от нее. В свою очередь она готова показать, что полностью вышла в пассив в данном деле. Сейчас ее интересуют куда более мирные проблемы – поиск состоятельного дружка, например.

Вальс давал Лизе возможность объективно оценить эту тусовку. Вместе с пензяком они кружились по всему залу, получая широкий обзор. «Ну и шваль тут собралась, – от души удивлялась Лиза. – Все те, кто не сумел занять места в экспрессе благополучия». Надежда на то, чтобы подцепить здесь что-нибудь стоящее, растаяла, как последний пузырек в их шампанском. Весьма некачественном, кстати. Лиза почувствовала, как от одного бокала у нее разыгрался гастрит. Дыхание стало затрудненным и началось жжение где-то в верхней части ее бедного желудка. «А все бабуля! И ее вечные претензии на голубую кровь!»

Лиза ожидала, что этот раут будет горячим пуншем из надежд, классных вин, блудливых улыбок и легкого флирта. А вместо этого получила некачественное игристое, крепыша-пензяка и надоедливое топтание по большому залу. Раздражение росло в ней в геометрической прогрессии. От адреналина зарделись скулы и засверкали глаза. Пензяк принял это на свой счет. С назойливостью попугая он бормотал о том, что хочет стать «ее пажом на балу».

«Только тебя мне и не хватало!» – свирепо подумала Лиза, и в этот момент Соболевский выручил ее.

Как только затих последний аккорд вальса, Эдик неожиданно оказался рядом с ними и перехватил инициативу у пензяка. Тот было закапризничал, но Эдик сурово сказал:

– Поймите, я – старинный друг госпожи Леонтьевой.

Он был выше пензяка и гораздо раскованнее. Крепышу пришлось выпустить добычу из своих потных ладоней.

– Еще один такой бойфренд, и я пешком уйду в Зараево, – тихо прошипела Лиза Эдику.

– Поверь, «Салон избранных» вовсе не так плох, – сказал он, увлекая ее в одну из боковых комнат.

Она напоминала театральное фойе. Овальные окна. Тяжелые, сильно присборенные шторы и множество протертых пуфиков.

«Что он хочет от меня?» – подумала Лиза, придавая своей физиономии выражение светской скуки. Благодаря классике она помнила, что великосветские красавицы осматривали окрестности с легким прищуром. Эту манеру Лиза и взяла на вооружение, когда они с Эдиком сели на длинный пуфик.

– Понимаешь, – говорил он, – «Салон избранных» организован недавно. Следовательно, у него не хватает сильных менеджеров. Сама знаешь, для раскрутки фирмы это крайне важно.

– Фирмы?

– Да назови как хочешь! Салон, фирма, контора. Важно, чтобы под это дело находить дельных спонсоров! И тогда можно вершить большие дела.

«Смотря что понимать под этими большими делами…» – с сомнением подумала Лиза, вновь прищуривая глаза. Ей понравилась эта деталь великосветской мимики. Между тем Соболевский с воодушевлением продолжал:

– «Салон» хоть и недавно учредился, но у него уже есть своя, можно сказать, геральдика. Свои аксессуары. И они – благодарные люди, вот что важно!

Будто очнувшись от дремы, Лиза спросила:

– А кто его учредители?

– Да черт их знает! Мне все равно! Лично меня привлекли к работе через третьи или пятые лица.

– К работе?

– Да. Я помог им с партией настоящего гобелена из Италии. Для новой обивки мебели. Вместо этой тухлятины, – Эдик выразительно щелкнул по облысевшему панбархату пуфика. – И они уже слегка наградили меня.

– Сколько дали? Баксов двести-триста? – Лиза слегка оживилась.

– Да нет. Вручили один из своих аксессуаров. Сказали, что это весьма почетно в их «Салоне». – Он начал извлекать что-то из внутреннего кармана пиджака, а Лиза подумала о том, как бы ей побыстрее смыться отсюда. От этой пыльной мебели. От нудных разговоров. От надоевших…

В этот момент ее скучающий взгляд упал на руки Эдика. И дрему будто смыло ледяным душем!

На ладони Соболевского лежал медальон. Точная копия того, который она откопала сегодня утром в ближнем лесу. По Лизиной полуобнаженной груди поползли мурашки.

Данное металлическое «сердечко» отличалось от Лизиного одной лишь деталью. В этом медальоне в крохотную дырочку посреди него была вставлена миниатюрная золотая стрела. Лиза обомлела.

«На что он хочет намекнуть?! На то, что меня шлепнуть из лука или арбалета?! Не слишком ли это эксцентрично для нашего времени. Ведь есть прекрасные „макаровы“! И „беретты“!»

Лиза подняла огромные глаза на Соболевского. И тут поняла, какой это великолепный актер! В ответ на ее ошеломленный взгляд он и бровью не повел – продолжал рассматривать смертельную безделушку.

«Да тут мафия!» – поняла Лиза.

А этот психологический садист как ни в чем не бывало начал щелкать ногтем по золотой стрелке, объясняя:

– Старшие товарищи, – иронично улыбнулся, – подчеркнули, что многим выдают «сердце» без стрелы. А ее – только особо отличившимся.

– И чем же ты отличился? – еле слышно спросила Лиза.

– Так я ведь только что сказал тебе! – От удивления лицо Эдика вытянулось. – Помог с партией гобеленов! Ты что, задремала?!

«С тобой задремлешь…» Лиза подавила вздох.

Итак, незнакомая ей мафия пошла в открытую! Утром они навели ее на Лесин медальон. А уже вечером показали, откуда дует этот студеный ветер. У мафии сплошь и рядом подобные аксессуары: то перстень с акулой, то браслет с черепом. А эти – приверженцы черного юмора. Избрали пробитое сердце.

Интересно, стрелу они показывают в том случае, если уже вынесли жертве приговор?

У Лизы были считанные минуты для того, чтобы принять верное решение. Взглянув прямо в льдистые глаза Соболевского, она твердо спросила:

– Чего вы от меня хотите?!

– Кто?

– «Салон избранных».

Ее холодный тон неожиданно рассмешил Соболевского.

– Если я скажу, что пожертвования в сто тыщ баксов – ты же все равно не внесешь! – Он заржал.

Лиза поняла, что на открытый разговор Эдик не выйдет ни при каких обстоятельствах. Значит, ей по-прежнему нужно будет биться в паутине намеков, как мухе в плену у коварного и мерзкого паука. За одно мгновение она решила не унижаться и продемонстрировать Соболевскому железную волю. «Если мафия вынесла свой приговор, мне нечего беспокоиться. Они уберут меня тихо и профессионально». Как ни странно, эта мысль принесла ей облегчение.

Гордо – «как старая княгиня!» – вскинув голову, Лиза поднялась с пуфика со словами:

– Здесь душно. – Так всегда говорили девицы из дворянских родов при затруднительных обстоятельствах.

– Да, мне намекали на проблему кондиционеров, – сказал Эдик, направляясь из комнаты вслед за Лизой.

На пороге зала она пристально посмотрела на него и тихо сказала:

– Смотри, не соверши ошибки. Клянусь, я залягу на дно.

В ответ Соболевский с удивлением взглянул на нее, но ничего не сказал. «Я сейчас же покину этот мафиозный вертеп!» – решила Лиза.

Пока они вели таинственный, полный недомолвок, разговор, светский раут набрал скорость. В зале веселились напропалую. Официанты с подносами сновали между танцующими. Вальсы сменились ритмами более современными. В соответствии с этим и манеры «мелкопоместных дворян» стали, как отметила Лиза, куда более раскованными.

Негласной «королевой раута», конечно же, была Натали. Поклонники вились вокруг нее так, словно бабуля была вдовой нефтяного магната. Лизе бросилось в глаза, что в зале появились кое-какие дамы и господа в безупречных нарядах Домов высокой моды. И желание сейчас же покинуть этот «мафиозный вертеп» испарилось. Словно угадав ее мысли, подбежал официант с подносом, и Лиза опрокинула бокал шампанского, уже более приличного, чем это было в самом начале.

От сердца слегка отлегло. А после следующего бокала обстановка показалась довольно милой. Лилась музыка. По залу порхали шарфики, перья, улыбки, искристые взгляды. Некоторые из последних были адресованы именно Лизе. «Кажется, кое у кого здесь есть вкус», – подумала она, замечая, что ее глубокое декольте буквально заворожило двух-трех мужчин.

А вскоре вообще возникла пикантная ситуация. Лиза почувствовала чье-то прикосновение к своему локтю. Она стремительно обернулась дать отпор наглецу. Перед ней стоял Соболевский. Судя по его потерянному лицу, он не знал, с чего начать.

– Понимаешь, Лиза, я в замешательстве…

– А в чем дело?

– В твоей последней фразе был подтекст…

«Еще бы ему не быть!» – Она пожала оголенными плечами. Получилось очень эффектно. У нескольких мужчин поблизости в глазах засверкали огоньки.

И в эту секунду Лиза почувствовала, как что-то произошло. Она еще не знала, что именно. Она уловила изменение в «благородном собрании» на сенсорном уровне. Будто по залу прошелестело легкое дуновение.

Затем Лиза увидела, как внимание основной части «избранных» потянулось к парадному входу. «Заявился кто-то из первозванных!» – с сарказмом подумала она. Сквозь толпу Лиза не могла рассмотреть, что за НЛО там возникло. В эту минуту в толпе образовалось подобие просеки. Соболевский, пробормотав извинения, быстро кинулся туда. И Лиза наконец увидела высокого шатена. Даже на расстоянии нескольких метров она почувствовала ту силу, которая исходила от незнакомца.

Но вот он легко развернулся к Соболевскому. Они похлопали друг друга по плечам, и Лиза остолбенела. Узкие синие глаза. Раздвоенный волевой подбородок. Сильные черты лица. Дерзкие и одновременно утонченные. «НЛО, кажется, ничто иное как Данил Елагин!» Если на видеоролике он просто располагал к себе, то сейчас его живое обаяние притягивало людей. «Не обаяние, а деньги, дядюшкин банковский счет!» – одернула себя Лиза.

Спустя десяток секунд около нее очутилась бабуля. Она завороженно сказала:

– Каков, а? Наш нескладный Данька! Эти жесты, этот поворот головы. Вылитый английский пэр!

– Лично я этого не нахожу! – Лиза даже передернула плечами. – Здесь, конечно, теннис. Горные лыжи. Массажисты.

– И массажистки, – хихикнула бабуля.

Лизе стало неприятно. Это ощущение лишь усилилось, когда она увидела, с кем знакомит Елагина Соболевский. Только с людьми бомонда. Только с теми, на ком буквально висела бирка: представители нынешней знати. Такой биркой для Лизы являлись костюмы и платья из Домов Шанель и Армани. Лиза попыталась проигнорировать данный факт. Поискала глазами официанта с шампанским. Но все официанты витали на орбите Елагина. Вдобавок ко всему бабуля ехидно сказала:

– Тебе не кажется, что его знакомства носят очень избирательный характер?

– Нас это не касается! – отрезала Лиза и поискала глазами пензяка.

Он быстро откликнулся на ее безмолвный зов и пригодился им с бабулей в пикантной ситуации. Пензяк принес и поставил на тумбочку банкетки рядом с Леонтьевыми сначала шампанское, а затем и фрукты. С фальшивым оживлением дамы принялись чистить мандарины. Однако, Натали пожирала глазами ту часть зала, где господствовало светило по имени Данил Елагин.

– Он что-то не спешит к нам, – заметила бабуля. – Давай присядем.

На банкетке было достаточно места для двоих. Когда сели, Лиза подумала, что Натали приняла единственно верное решение. Ждать стоя, когда господин Елагин соизволит подойти к ним, было бы унизительно. А так они весело чистили мандарины под крылом угодливого пензяка. «У бабули по-прежнему все в порядке с мизансценами», – одобрила Лиза. Она была уверена, что со стороны они выглядят весьма достойно. Бабушка и внучка Леонтьевы не кидаются к нуворишам. Сидят и спокойно потягивают шампанское. Заедают его дольками мандаринов.

«Пусть знает, что не все в жизни продается и покупается! – с пафосом подумала Лиза. – На мне так прямо табличку можно вывесить: не продается, не продается, не…» Краем глаза она отсекла, что наконец-то Соболевский повел Елагина в их сторону.

– Смотри не вскакивай, – еле слышно процедила бабуля. – Невелик барин! В детстве пожирал мои блинчики так, что за ушами пищало! – Затем она мило обратилась к пензяку с вопросом о документах на имение его предков. Он с жаром принялся рассказывать, и в общем, как оценила Лиза, сложилась неплохая сценка. Дамы Леонтьевы, мол, увлечены россказнями своего друга.

Спустя минуту Соболевский и Елагин очутились около них.

– А тут на банкетке у нас припрятана парочка старинных знакомых, – преувеличенно весело сказал Эдик.

Леонтьевы заулыбались. При этом Лиза посмотрела, снизу вверх, в лицо Данила. Их взгляды встретились. Лизе показалось, что ее прожгли огненные искры. Но Данил уже целовал руку бабуле.

– Благодарю вас, Наталья Сергеевна, за показ моего «видеоролика».

– Не за что! Такой пустяк. Я все думала, когда же твое благосклонное внимание достигнет и нас. – В словах бабули прозвучала нескрываемая ирония.

Пару секунд Данил, казалось, колебался, стоит ли поцеловать руку Лизе. «Я ведь не вхожу в избранный круг тех дам, кого он привык лизать». Но вот Елагин наконец глубоко наклонился. И Лиза поняла, что он искушен в тонкостях этого ритуала. Данил не стал поднимать ее руку до уровня своего лица, как это делают обычно все мужчины-невежды. Лиза нарочно лишь слегка приподняла свою руку, и ему пришлось изрядно прогнуться, чтобы достичь цели. Его горячие губы коснулись кончиков ее пальцев. Лиза ощутила ожог. И быстро отдернула руку.

Этих тонкостей никто их окружающих не заметил. Уже в следующую секунду Лиза пожалела, что так скоропалительно завершила ритуал. Ей страстно захотелось другого. Чтобы Елагин целовал ее пальцы еще и еще. Чтобы затем он повернул ее ладонь и прильнул к ней.

«Мое воображение всегда слегка поражали богатые мужчины», – одернула себя Лиза. Да и Елагин, кажется, не уделил этим пустякам внимания. Он продолжал шутить с Натали. Они вместе вспомнили пару-тройку каких-то банальных дачных приколов, и Лизе все это вдруг показалось пошлым. Более того, она отметила, что с ними, Леонтьевыми, Данил вел себя гораздо более принужденно, чем с равными ему представителями элиты.

Разговаривая с бабулей, он уже не смотрел на Лизу. Она оказалась вне поля его интересов! «У него вовсе не раскованные, а развязные манеры! Возомнил из себя аристократа! Хам. Обычный хам. Распустился там, в Европе. Видимо, не вылезает из казино и борделей».

Между тем Натали и Данил болтали. Бабуля спрашивала его о родственниках, которые давно слиняли из Зараево. О том, кто подбросил видеокассету. Елагин многозначительно взглянул на Соболевского, и все засмеялись. Затем бабуля начала приглашать его заглянуть к ней на дачу.

«Зачем ей это?! – Лиза старалась, чтобы ее раздражение не выплеснулось на лице. – Он что, не бывал в нашей зараевской халупе?!» Пообещав непременно зайти, Елагин, сопровождаемый Соболевским, быстро направился к выходу.

– Ты надеешься поразить его нашими апартаментами? – ехидно уточнила Лиза.

– Просто хочу восстановить приятельские отношения!

– Вот оно как! А у тебя были с ним приятельские отношения?!

– Иначе он не прислал бы вам видеокассету через меня. – По лицу Натали скользнула довольная улыбка.

– А тебе не показалось, что он общался с нами как с бедными родственниками: не хотелось бы, мол, но ничего не поделаешь! И этим козам надо уделить парочку минут!

– Ты злишься оттого, что мне Даня уделил гораздо больше внимания, чем тебе.

– Уже «Даня»?!

– Для меня он всегда был и останется Даней.

После ухода Елагина раут как-то сразу померк. Спустя десять минут бабуля предложила покинуть «Салон избранных». Лиза не протестовала. Ей захотелось отдышаться, выйти на воздух после каких-то сильных переживаний. «А что, собственно, произошло? – спрашивала она себя, усаживаясь в „жигули“ Василия Григорьевича. – Меня задело то, что Елагин оказался в хай-классе, а мы, Леонтьевы, не просто в мидле, а еще ниже? Но ведь это реальность. Суровая правда любого капитализма, дикого или даже цивильного. Социальное расслоение – это закон нашей жизни».

Несмотря на полную объективность подобных рассуждений, они не только не успокоили Лизу, но еще больше завели ее. Она вспоминала гордый наклон его головы. Его раскованные жесты. Отрешенную улыбку. И понимала, что наклон головы – вовсе не гордый, а позерский! Жесты вовсе не раскованные, а разнузданные! А улыбка – принужденная.

Внутри у Лизы все горело. Она чувствовала себя огненным булыжником где-нибудь в парной. И тут еще бабуля плеснула свой ковш ледяной водички на ее раскаленные нервы. Натали полуобернулась к ней в тускло освещенном салоне машины и тихо сообщила:

– Мне показалось, что в Дане появилась какая-то особая респектабельность…

– Что?!

– Знаешь, даже шарм соблазнителя…

– Он успел соблазнить тебя?!

– А тебя? – Бабуля мечтательно посмотрела вдаль, на дорогу, которая стелилась под колесами автомобиля.

– Меня?! – Лиза хмыкнула так, что активист подпрыгнул на водительском месте. – Меня так просто не проведешь! Тоже мне – шарм! Пошлая развязность завсегдатая притонов!

– Вот как? – Бабуля заметно оживилась. – Ты думаешь, он пользуется услугами проституток?

– Причем, дешевых! – Лиза клокотала.

– Не думаю, чтобы дешевых… От него пахло таким дивным лосьоном!.. А стрижка! Какая филигрань!..

«Мне нужно хоть слегка успокоиться, – неожиданно поняла Лиза. – Иначе я сдохну от инфаркта прямо здесь, в салоне этого мерзкого „жигуля“!» – У нее был испытанный прием. Лиза вдохнула побольше воздуха. Указательный и большой пальцы обеих рук зажала в жесте «о’кей». Потом медленно выпустила пары и расслабила пальцы. Все это повторила несколько раз. Данные манипуляции спасли Лизу от разрыва то ли сердечной мышцы, то ли аорты.

После этой относительной релаксации Лиза заметила:

– А ты, бабуля, кажется. Втюрилась в этого «варяжского гостя».

– А почему бы нет?.. Данька стал чертовски хорош собой!

Напрасно Лиза надеялась, что дух Елагина покинет их хотя бы в родной даче. И за последней чашкой вечернего чая Натали все вспоминала о Даниле. В конце концов Лиза предложила ей принять снотворное, и бабуля не отказалась:

– Да, сегодня это необходимо. И тебе, кстати.

– Мне?! – взревела Лиза. – С чего бы это – мне?!

Жестом великосветской красавицы бабуля повела плечами.

– На рауте было столько впечатлений! И так душно!

С последним доводом Лиза была согласна. Недаром Соболевский тоже говорил о необходимости приобретения кондиционеров. Именно воспоминание о разговоре с Соболевским – а вовсе не о Елагине! – заставило Лизу принять снотворное. Но, конечно, втихаря от Натали.

Иногда Лиза ложилась в общей спальне. Но сегодня она предпочла диван гостиной. Там было больше воздуха. Стараясь уснуть, Лиза смотрела на плотные кроны деревьев, которые затемняли большое овальное сверху окно. Она думала о Соболевском и медальоне. О том, что правильно сделала, когда пообещала Эдику залечь на дно. Он, кажется, при этом изобразил удивление. Но маска. Которую человек может напялить на себя, еще ничего не значит. А суть заключается в том, что Соболевский правильно понял ее. Лиза не хочет стать жертвой своего расследования. В конце концов, если Соболевский перехватил у покойного Шуйко сомнительный бизнес, – это их мужские дела. И ей надо забыть обо всем и спокойно уснуть.

Чем больше Лиза призывала себя к тихому сну, тем нахальнее он удалялся от нее. Вдобавок ко всему на фоне плотных крон стало появляться лицо этого разнузданного пройдохи. Четкий овал с мужественным подбородком. Крепкие скулы. Узкие хищные глаза.

Вот Елагин повернулся. Что за разворот головы! Как блеснули его дерзкие глаза!..

– Нет, это невозможно! Это черт те что такое! – бормотнула Лиза, вскакивая с дивана.

Пришлось спуститься на кухню и принять еще одну таблетку снотворного.

Утром Лиза проснулась оттого, что аромат крепкого кофе ударил ей в ноздри. Натали суетилась внизу, на кухне, и гремела своими турками громче обычного. Или это у Лизы расходились нервы?..

Завтракали на веранде. Солнечные лучи, путаясь в ветках сирени, причудливо играли на столе бликами света и тени. Прекратив хрустеть пересушенным круассаном, бабуля сказала:

– Ты не поверишь, Даня мне даже приснился сегодня.

– Постклимактерические сны, – буркнула Лиза, прихлебывая кофе из широкого бокала. – Тебе бы лучше подумать о том генерале, похожем на моль.

– И вовсе не на моль, а, скорее, на благородного оленя.

– Вот и бери его за рога!

С минуту над столом висело молчание. Затем бабуля сказала:

– Елагин явно возбуждает в тебе неадекватную реакцию.

При слове «возбуждает» Лиза еле заметно вздрогнула. Но окончание фразы слегка успокоило ее. Однако, Натали не унималась.

– Да, он стал очень сексапилен.

– Не заметила.

Лиза упрямо склонилась над бокалом, и в этот момент на его бурой поверхности возникло лицо… Елагина!

«Ну, это уж слишком! Прямо наваждение какое-то…»

За минуту Лиза покончила с завтраком и быстро собралась на прогулку.

– Ты далеко?

– К Маринке Антоновой.

Лиза почувствовала, что должна немедленно кому-то излить душу. Рассказать о Соболевском, о медальоне, о скрытой угрозе. И, кроме того, под орех разделать этого «респектабельного джентльмена», этого пройдоху и зазнайку! К сожалению, Натали неправильно прореагировала на появление Елагина и с ней невозможно было говорить на эту тему. Здесь требовался умный, незакомплексованный, непредвзятый человек.

Дача Антоновых располагалась в другой части Зараево. По дороге Лиза подумала о Елагине в связи с Антоновыми. Довольно близкие родственники, сейчас они находились в каком-то конфликте. Это и неудивительно. «Дикий рынок» заставил многих близких конфликтовать друг с другом: из-за дач, квартир, наследства и всякой прочей дребедени. Конфликт Антоновых сейчас был на руку Лизе. Она без опаски могла обличать Данила за фанфаронство и снобизм. Кроме того, в глубине души Лиза надеялась, что его кузина Маринка хоть что-то расскажет о нынешней жизни Данила…

Сад Антоновых с детства нравился Лизе своей запущенностью и живописностью. Она знала, что в солнечные дни Марина обычно «ловит свет» на свои холсты, как импрессионисты. Миновав калитку, Лиза увидела подругу под раскидистым каштаном. Та действительно колдовала около холста – работала на пленэре. Причем, наносила мазки не только кистями, но и кончиками пальцев. Каштан цвел. Его белые вертикальные грозди заливали окрестности до тошноты сладким запахом.

Осторожно ступая, Лиза со спины приблизилась к Марине. На холсте, подобно водорослям, переплетались голубые и сиреневые гибкие стебли.

– Изумительные цвета, – прошептала Лиза.

Марина вздрогнула и оглянулась.

– А, привет!

– Я помешала твоему экстазу? – без иронии спросила гостья.

– Да брось ты. Я рада. Садись, – продолжая работу, Марина кивнула на скамейку, которая располагалась напротив, несколько сбоку. Это была весьма удобная позиция для того душевного разговора, идею которого Лиза принесла с собой. Она села.

– Знаешь, я вчера была в одном зверинце…

– Знаю. – неожиданно сказала Марина. – Соболевский и нам с мамой прислал приглашения. Один из сотни филиалов дворянского собрания, ведь так?

– Угу. Умора. – Лиза помолчала и добавила: – Но мне вчера было не до смеха. Я могу все рассказать тебе?

– А кому же еще! Тебя не смутит, если я буду продолжать работу?

– Это даже поможет мне!

Лиза не лгала. Такая диспозиция: она на скамейке, Марина, занятая своими ускользающими бликами, холст с чем-то сиреневым, голубым, мечтательным – весьма устраивала гостью. Создавалась неповторимая атмосфера задушевности. И Лиза принялась за свой рассказ. Во всех деталях она представила Марине сцену странного разговора с ней Эдика Соболевского. Печально знакомый медальон. Новая деталь в виде стрелы. Туманные намеки. Лизино обещание залечь на дно.

Ей всегда нравилось, как Марина умела слушать. Она продолжала работу. Ее жесты были наполнены сильной биоэнергетикой, лицо сосредоточено. Но короткие вопросы, которые Марина ставила по ходу повествования, говорили о том, что она ничего не упускает в рассказе. Понравилась Лизе и реакция на эту странную историю. Марина не стала охать, бросать кисти, хвататься за сердце. Она только вздохнула и тихо заметила:

– Я считаю, что ты поступила разумно. Если Соболевский и перехватил бизнес у Шуйко, то это, к сожалению, обычный бой современных гладиаторов. Только раньше все было обнажено: арена, кровавая разборка, жизнь и смерть. А сейчас ведется подковерная борьба. Слышала такое выражение?

– Естественно.

– Ты не переделаешь ни самих ребят, – продолжала Марина, нанося мазки кончиками пальцев, – ни нынешних обстоятельств. И если они тебя считают помехой, ты совершенно верно намекнула, что н намерена участвовать в кровавой битве. Думаю, теперь они должны отстать от тебя.

В саду воцарилась пауза. Было слышно даже шуршание каштановых листьев под легким ветром.

– Меня смущает только одна деталь, – задумчиво пробормотала Лиза. – Противоречивость пожеланий.

– Что ты имеешь в виду?

Лиза рассказала о двух записках: фломастером на бумаге и мелком на стене сарая.

– В одной просят прекратить суету, а в другой «наводят» на подозрения.

Марина размышляла с минуту, а затем решительно заявила:

– Если вдуматься, то и здесь нет противоречия.

– А на мой взгляд – явное!

– Нет. Провоцируя находку медальона, они хотели посмотреть, что ты предпримешь дальше.

– А если я не намерена ничего предпринимать?

– Так я и говорю. Это закулисные интриги! Делаши хотят посмотреть, попрешь ты в дурь или нет.

– А ты, пожалуй, права… Думаешь, мой намек о бездействии успокоит их?

– Мне кажется, да.

Над их полянкой повисло теперь какое-то уютное молчание. Но Лизе надо было нарушить его, так как очень хотелось поговорить на щекотливую тему. Она боялась, что ее выдаст голос, и поэтому с преувеличенным оживлением спросила:

– А знаешь, кто еще там был?

– Прекрасно знаю. Мой кузен.

– Тебе Соболевский сказал? – догадалась Лиза.

– Да, он звонил вчера днем. Хотел заинтриговать меня появлением Данила в этом «Салоне». Бедный не знал, что родственники – это последние люди, которые интересуют меня на этом свете. Вот если бы он сказал, что там появится Гоген!..

Обе засмеялись, и Лиза на этой волне весело спросила:

– Так ты еще не видела Данила?

– И даже не мечтаю об этом. Вот уже семь лет.

– Значит, ты даже не представляешь, он стал таким фанфароном!

– Неудивительно. – Марина усмехнулась. – Дядюшкины денежки сотворили чудо. Даже из такого хиляка, как мой двоюродный братец, сделали сноба!

– Вот-вот! – обрадовалась Лиза. – Ты нашла очень верное слово. Сноб! – Но больше, как она ни старалась, Марина не говорила на эту тему.

«Деньги, тем более – большие деньги – болезненный вопрос среди родственников», – поняла Лиза. Еще она догадалась о том, что Марина никогда не вникала в дела дяди и кузена. Следовательно, надежда на какие-то новые факты из биографии Данила улетела вместе с легким порывом ветра. «Итак, ноль информации».

Чтобы Марина не заподозрила в ней пристального интереса к личности Данила, Лиза поднялась со скамейки и приблизилась к мольберту. Лучше бы она этого не делала! Холст сразу заворожил Лизу своей негой. Она погрузилась в плавные лабиринты его голубых и сиреневых фантазий. В этой абстракции ей начали мерещиться его черты лица, абрис его фигуры. Когда Лиза почувствовала на своих плечах сильные руки Данила, то поняла, что искусство оказывает на нее потрясающее воздействие. Желание увидеть Елагина, слышать его голос, смаковать его улыбку заполнило все ее существо. Эти мечты вместе с наркотическим ароматом цветущего каштана стали дурманить голову… «Надо делать ноги».

По дороге домой Лиза постаралась прийти в себя и непредвзято посмотреть на ситуацию. Она хочет вновь лицезреть господина Елагина? Это легко сделать. Разузнать у Соболевского, где его можно застать. Сторожить там! Бегать за ним потерянной шавкой! Вновь нарваться на пренебрежение! Разве Данил не проигнорировал ее во время встречи на рауте? Это же бесспорный факт! Она хочет довести все до логического конца? Услышать из его уст едкое замечание о том, что он чертовски занят? Если бы Елагин пожелал увидеть Лизу, то непременно воспользовался бы предложением Натали. Ведь в прежние времена он крутился около их дачи! Но прошлое невозвратимо. Лизе надо адекватно взглянуть на обстоятельства и отсечь глупые мечты.

Увлеченная рассуждениями, она быстро достигла пруда. Здесь Лизино внимание привлек барский дом. В левом, доселе мертвом его крыле, шла какая-то возня. Ходили деловитые мужчины, что-то осматривали, обнюхивали. У Лизы создалось впечатление, что и левое крыло, вслед за правым, хотят приспособить под отель.

Как и все зараевцы, Лиза прекрасно знала, какие дивиденды приносит кооперативу гостиница. Арендная плата за ее использование помогает правлению оплачивать кучу расходов: за всякие ремонты, за содержание сторожей, электричество, воду. Если бы не арендная плата владельцев отеля, все эти траты легли бы на плечи рядовых членов кооператива. Издали Лиза благословила крутых мужиков на святое дело. Задействуй они вторую половину барского дома, правление кооператива на эти лишние деньги очистит пруд и наконец ликвидирует свалку.

С этими приятными новостями Лиза приближалась к даче, когда оттуда резвым молоденьким козленком выбежал Василий Григорьевич – тот самый старый активист, владелец «жигуленка», возивший их на светский раут. На бегу он поздоровался с Лизой, но даже не остановился. «С какими же намерениями прибегал старый козел к Натали?» – с улыбкой подумала Лиза.

Бабуля суетилась на веранде с какими-то листами бумаги.

– Бойфренд хотел немедленной расплаты за свои услуги? – игриво спросила Лиза, поднимаясь по ступеням.

– Если бы! – Натали схватила со стола баллончик с валидолом и сунула таблетку под язык. Только теперь Лиза учуяла, что на веранде пахнет корвалолом. Она испугалась.

– Что с тобой, Натали?! Да ради бога, не суетись, сядь!

Пока Лиза усаживала бабулю в кресло, ее осенила неожиданная догадка.

– Он не вынес твоего успеха на рауте?! Сделал официальное предложение?

– Какое?! – Натали явно думала о чем-то своем и не въезжала в ситуацию.

– Матримониальное!

– Ах, оставь свои приколы! Дело нешуточное! В правлении стало известно, что нувориши замышляют реставрацию барского дома! Ты представляешь: сейчас, в самом начале сезона, они выпрут оттуда гостиницу и начнут строительные работы!

У Лизы вытянулось лицо. Она тихо осела напротив бабули.

– Да, это полный финансовый крах! А кто задумал эту интригу?

– Черт их знает! Накапай мне еще корвалола! Говорят, у них уже есть разрешение муниципалитета! И плевать они хотели на наш коллектив! Ты ведь знаешь, что сейчас творится!..

– Конечно, сунули кому надо пачку «гринов»…

– Чего сунули?!

– «Грины». «Зелень» по-английски. Не ту, которую ты выращиваешь на своих грядочках. – Лиза заботливо скармливала Натали кусок сахара, пропитанный терпким лекарством. – И что же наш дружный коллектив?

– О! Наш коллектив уже сплотился для отпора негодяям! Василий Григорьевич собрал двадцать подписей протеста. Будет организовывать пикеты! А мне поручили уломать сестричек.

Натали имела в виду двух дам, достигших восьмидесяти пяти и восьмидесяти семи лет. Наш бурный век научил их не доверять никому. Не подписывать решительно никаких бумаг. И не посещать никаких сборищ. Единственным человеком, которая пользовалась их осторожным доверием, была Натали.

– Пора идти, – она встала.

– Тебя проводить?

– О нет, дело слишком деликатное.

– Угу. Даже тебе нелегко будет взять у сестренок автографы.

– Как-нибудь, с божьей помощью. Когда я вернусь, отнесешь дополнительный список соседу, к барскому дому. Там может собраться народ. Так что приведи себя в порядок.

Пока Натали уламывала «одуванчиков», Лиза приняла душ. Уличный термометр, висевший рядом с душевой, показал двадцать пять градусов по Цельсию. Был полдень. Казалось, что солнце с каждой минутой становится все энергичнее. И это всего лишь в начале мая! Что же будет в июле? «Сведения о резком потеплении климата подтверждаются», – подумала Лиза, копаясь в гардеробе.

Ей было приятно извлечь из его недр забытые летние вещи. Яркое мини-платье: стайки маргариток, разбросанные по лазурному полю, и аккуратную шляпку из итальянской соломки. Короткие, лихо загнутые вверх поля, спереди увенчанные букетом, в который были искусно вплетены ягоды вишни.

Позже Лиза удивилась гениальности своего предчувствия. Собираясь всего лишь в скромный поход к барскому дому, она словно уже предвидела, каким долгим и интригующим окажется это путешествие.

Как только ее летнюю экипировку дополнили солнцезащитные очки-«кошка», вернулась Натали. Бабуле, конечно же, удалось добыть автографы упорных сестричек.

– О, ваши ряды пополнились классными бойцами, – хмыкнула Лиза, принимая дополнительный список. Она убрала его в летнюю, соломенную с аппликацией, сумку и прогулочным шагом направилась к «арене борьбы за недвижимость».

Прежде, чем Лиза увидела народный бунт, до нее донесся его гул. Вернее. Сиплый, но громкий голос Василия Григорьевича.

– Мы не позволим! – кричал активист. – Это народное достояние!

«Почему он решил именовать барский дом народным достоянием?» – с улыбкой подумала Лиза, выпархивая из-за кустов.

Того, что произошло дальше, она уж никак не ожидала. Солнце приближалось к зениту. Этот апогей зноя вполне устраивал вечно сырое Зараево. Лиза шла к барскому дому с намерением покричать и помитинговать. После вчерашнего стресса с медальоном Соболевского, с пренебрежением к ней Елагина требовалась именно такая разрядка: бесшабашный ор на свежем воздухе.

– Это наше, кровное! – завопил активист.

– Да поймите вы, что я не заказчик, не подрядчик, – раздалось ему в ответ.

И Лиза узнала этот голос! Но она не могла поверить своим ушам! Человек, которого невозможно было отыскать в миллионом мегаполисе, нашелся сам! Лиза стремительно выпорхнула из-за кустов и замерла.

С Василием Григорьевичем пикировалась Валентина! Та самая обесцвеченная блондинка с жилистым суровым лицом, которую Лиза потеряла в день трагедии с Лесей Рюминой. Лиза не чаяла отыскать ее, но Валентина сама вынырнула среди бушующих волн рыночной стихии. «Каким же ветром ее прибило к нашему скромному берегу?»

– Вы лазутчица империализма! – крикнул старик.

– Да нет, она, скорее, дизайнер, – неуверенно сказали из горстки дачников, стоявших поодаль.

– Повторяю, никакой я не дизайнер. Я обычный менеджер по найму. Перед тем, как подобрать для работы кадры, я обязана выехать на объект сама. Мне именно за это платят мои гроши!

– Гроши! – проворчали недовольные члены кооператива. – Небось пятьсот или шестьсот баксов! С такими деньгами жить можно. Скажет тоже, гроши…Менеджер она! Натаскали сюда иностранных слов. Не менеджер, а обычная мошенница.

– Я только выполняю свою работу. – По жилистому лицу Валентины пошли розовые пятна. – И никто не помешает мне выполнить ее как следует.

– А вот и помешаем! Не выйдет! Убирайся отсюда. А тем. Кто тебя нанял, передай: не выйдет! Фигу им вместо нашего барского дома!

Наблюдая эту сценку народного гнева, Лиза быстро оценила ситуацию. Неподалеку, на аллее, стоял «форд» с водителем. На нем прикатила Валентина. К счастью, на берегу пруда Лиза заметила и «жигуль» активиста. Как только Валентина сделала пару шагов по направлению к «форду», Лиза подскочила к старику со словами:

– Эту мымру ни в коем случае нельзя упустить, Василий Григорьевич! Надо выследить, где ее логово!

– Ты права!

– Вы ведь на колесах? Тогда двинули за ней. Только тихо, без объявлений. Это дело тонкое.

– Разве я не понимаю!

Воодушевленный перспективой, активист поскакал к своей машине. Лиза не отставала. Ей и раньше случалось проводить наружное наблюдение за объектом. Однако, на машине – никогда. Да и шофер был сейчас не очень надежен. Когда «форд» тронулся с места, Лиза подсказала:

– Потихоньку за ним, без спешки.

Старик хмыкнул.

В этот час шоссе на Москву не было забито машинами. «Обстоятельства нам благоприятствуют», – с удовлетворением думала Лиза. Они не стали прилипать к «форду». Шли за ним на расстоянии двух автомобилей. Чтобы простимулировать Василия Григорьевича, Лиза иногда как бы в задумчивости шептала:

– Можем упустить…

– Никогда, – говорил он сиплым голосом, в котором слышались победные ноты.

В Москве продвигаться стало труднее. Мешали пробки. Стоя в них, Лиза заглотила изрядную порцию углекислого газа. Зараево с его тенью и кислородом казалось отсюда райским островом. Когда они достигли пункта назначения, она чувствовала себя трижды выжатой в коктейль долькой апельсина. Целью их путешествия явилось массивное, «сталинское», здание рядом с Садовым кольцом.

Как только они припарковались неподалеку от «форда», Лиза начала действовать с ускорением. Василий Григорьевич хотел было увязаться за ней или хотя бы подождать.

«Это пекло не для таких розовых мальчиков, как ты!» – ругнулась в душе Лиза, а вслух сказала:

– Здесь мне предстоит рутинная работа. Выяснение того, чьи интересы она представляет. Одна волокита. Это не для таких бойцов, как вы! У вас в Зараево – более важный участок. Настоящий фронт!

Убедив старика ехать, Лиза выскочила из машины и припустила за Валентиной.

Через пункт охраны удалось пройти, плотно приклеившись к той. Раздраженная Валентина не заметила «сопровождающую», а в холле было так много народа, что охранники решили, будто она идет со служащей. Не дожидаясь лифта, пешком поднялись аж на пятый этаж. Там Валентина вошла в дверь с табличкой «Кадровое агентство». А Лиза не стала спешить. Когда служащий входил туда, она заметила, что Валентина по-хозяйски располагается за одним из столов с компьютером.

Теперь Лиза знала, что ей надо делать.

Она прошлась по коридору и обнаружила, что таблички всех дверей схожи. То «Бюро по трудоустройству», то «Агентство по найму». Словом, здесь занимались подбором кадров. «Только вот каких сомнительных кадров и для каких трудовых подвигов?!»

В завершение прогулки Лиза юркнула в туалет и там придала себе облик жаждущего работы клиента. Фривольную шляпу с гроздью цветов и фруктов спрятала в сумку. Насчет солнцезащитных очков поколебалась, но снимать не стала. Без них Валентина вполне могла узнать Лизу. Умылась, причесалась и волосы собрала в деловитую луковицу на затылке. «В целом я, кажется, приобрела бизнес-имидж».

В «Кадровое агентство» вошла весьма решительно и сразу направилась к нужному столу.

– Вам назначено время? – без энтузиазма спросила Валентина.

– Да, по факсу, – ответила Лиза и попала в цель.

Раздраженная Валентина кивнула в ответ.

– Садитесь.

Устраиваясь поудобнее, Лиза сразу извинилась за темные очки. Сослалась на то, что ее глаза трудно привыкают к весенней яркости.

– Так у вас слабое зрение? – грубым тоном сказала Валентина. – И вы лезете на работу в офис?! Ослепнуть хотите?

«Твоя деликатность тронула меня до глубины души. Да, лезу в офис. Но в офис определенного толка. И ты меня не собьешь!» Подбирая слова, Лиза осторожно сказала:

– Это у меня зрение так себе. А голос очень проникновенный…

– А причем здесь ваш голос? – Валентина, довольно естественно, изобразила удивление.

«Меня не проведешь!»

– Я могла бы работать на телефоне.

– А на компьютере? А с факсом?

– Лучше на телефоне.

Валентина скривила губы.

– Да нет у нас таких вакансий! И в своей заявке вы ведь указывали владение многими программами… – Она стала разгребать на столе бумажные завалы в надежде найти заявку клиентки. Это не входило в Лизины планы. И она отвлекла Валентину от розысков. Через стол схватив ее за руку, Лиза еще раз сказала:

– У меня проникновенный голос. С придыханием. С глубинным подтекстом. И я хотела бы получать не гроши, а солидные суммы – в долларах.

Кажется, она переборщила в своих откровенных пожеланиях. Валентина разъярилась за долю секунды. Резким движением смахнув со стола парочку бумаг, она прошипела:

– Я тоже хотела бы иметь нормальную зарплату! И получать ее вовремя. А вместо этого выполняю всякую поденную работу! Разовые заказы! И чего только не делаю! И швец, и жнец, и на дуде игрец!

– А разве так бывает? – с деланным восторгом спросила Лиза. – Я имею в виду столь широкий спектр услуг?

Как и предполагалось, та вскрикнула:

– Бывает! И так бывает, что еще вчера искала поваров для забегаловки, а сегодня уже сбиваю команду для реставрации старой халупы! Ищу фирмы и специалистов в области архитектуры и дизайна! Заказчики, видите ли, хотят и отреставрировать дом, и вместе с тем внести в него свежие штрихи! Одно с другим несовместимо!

– Они и сами не знают, чего хотят! – поддакнула Лиза. – А кто эти заказчики?

Последний вопрос явно был лишним.

– А вот это – не ваше дело! – Валентина подозрительно посмотрела на сомнительную клиентку. – Да и вообще, присылали ли вы заявку? Под каким номером ее зарегистрировали?

За три секунды Лиза все обдумала и избрала единственно возможную тактику. Скроив гримасу казанской сироты, она тихо сказала:

– Мне не хотелось бы, чтобы наши отношения оставались только на официальном уровне…

Это заявление слегка заинтриговало Валентину.

– Что это значит? Вы предлагаете мне совместную выпивку в буфете, что ли?

– Я предлагаю искренность и взаимное доверие. «Надо идти ва-банк!» Мне хотелось бы получить место в каком-нибудь уютном гнездышке. Учитывая мое слабое зрение, но нежный, мелодичный голос!.. А я, естественно, буду отстегивать процент с прибыли… Мы ведь цивилизованные люди и знаем, что существуют этакие конфиденциальные услуги – по телефону…

Из-за темных стекол очков Лиза старалась загипнотизировать Валентину, говорила медленно и внушительно. Та вдруг притихла, и перед Лизой засверкала яркая перспектива пролезть в сферу секс-бизнеса по телефону. «Еще пара шагов, смачных обещаний этой сквалыге, и я – у цели!» – радостно подумала Лиза. Но уже в следующий момент случился обвал. Кто мог знать, что Валентина прореагирует столь неадекватно?

– Что?! – закричала та, сбросив с себя оцепенение. – Грязные намеки?! Мне?! Чистому непорочному работнику по найму?! Да я сейчас вызову охрану! Да вы знаете, сколь высок рейтинг надежности и порядочности у нашего «Кадрового агентства»?! Мы входим в двадцатку самых надежных!

Лиза сообразила, что «сеанс местного гипноза» прошел неудачно, и вскочила с места. Пожимая плечами, она ретировалась к двери, пока ее действительно не перекрыли какие-нибудь охранники, а Валентина продолжала кричать:

– Конфиденциальными услугами захотела заняться! Тогда и шуруй в вертеп! В бордель! Звони по телефонам этих грязных объявлений: «Смазливая и непритязательная девушка желает познакомиться с состоятельным господином!» А здесь – порядочное агентство!

Неудачливая клиентка уже выскочила в коридор и быстрее птицы полетела по нему, а вслед ей все неслось:

– Да нас замучили проверками! С нас не слезает налоговая инспекция! Мы чисты перед законом! И никакие провокации тут не пройдут! Подосланная лазутчица!

Зажигательный монолог Валентины, как это ни странно, сильнее официальных бумаг убедил Лизу в непорочности данного «Кадрового агентства». Не дожидаясь лифта, она скользнула на боковую лестницу и пробежала три пролета на одном дыхании. При входе на второй этаж висел указатель: «Буфет». Это было то, что нужно! Именно сейчас, когда пересохло горло. Стакан сока мог освежить подорванные неприятной сценкой нервы.

В буфете Лиза прилипла к стойке и некоторое время машинально рассматривала наклейки на бутылках спиртного. Но все-таки остановилась на стакане апельсинового сока и слойке бантиком. Избранный ею ассортимент одна из буфетчиц поставила на маленький пластмассовый поднос. Взяв его, Лиза быстро развернулась и столкнулась с другой клиенткой. Их подносы задели друг друга.

– Sorry! Пардон! – выпалила Лиза. И тут увидела, что столкновение произошло ни с кем иным как с Верой Носовой! Удержав поднос в руках, Лиза вскрикнула:

– Кого я вижу!

– А кого – я! – воскликнула Носова, и Лизе показалось, что в ее интонации вместо дружеской радости прозвучал сарказм. С чего бы это?

– Куда сядем? – спросила Лиза, и Вера кивнула головой на полукруглый диван со столиком в углу.

Когда они разместились, Носова довольно недружелюбно спросила:

– И как же тебя сюда занесло?

– Заехала в «Кадровое агентство», – просто сказала Лиза, тем более что по сути это было правдой. Непосредственно в буфет она слетела именно оттуда.

– Решила начать трудовую деятельность? – Да, в Верином тоне сквозил сарказм! – Тебе это полезно. А то от праздности в башку лезут одни глупости!

«Она невероятно раздражена. Ну ничего. Пусть попьет свой кофе. Хотя он, кстати, может еще больше возбудить Верку!» Сделав парочку приличных глотков сока, Лиза сказала:

– Значит, ты трудишься здесь…

– Да, в отличие от других.

Лизе пришлось со стуком поставить стакан на поднос и задушевно спросить:

– Слушай, ну чего ты взъелась? Если начальство взгрело тебя с утра, то я ведь здесь ни при чем.

– В данном случае ни при чем мое начальство. А ты очень даже причем!

От удивления у Лизы глаза полезли на лоб.

– Я?! А что я сделала?!

Для того. Чтобы ответить, Вера вся как-то подобралась, а затем выпалила:

– Изобразила, что втюрилась в Соболевского!

– Я?! В Соболевского?!

– Ага, и самой странно! Потому что ты никогда и внимания-то на него не обращала! А теперь – нате вам! – Вера начала кусать губы. А Лиза схватила ее за локоть.

– Послушай, это какое-то недоразумение! Кто тебе сказал такую чушь?!

С полминуты Вера решалась. А затем махнула рукой.

– Ладно! Хоть я и обещала молчать, но раз выпал случай – это судьба. Об этой твоей мерзкой провокации мне рассказал сам Соболевский! Он даже звонил! На этом затхлом рауте всяких лже-дворян ты бегала за Эдиком и старалась с ним уединиться. А когда это тебе удалось в какой-то там боковой комнатушке, то ты так тяжело дышала, что Соболевский даже испугался твоего сексуального порыва!

«Наглец! – задохнулась Лиза. – Но мне сейчас надо успокоиться. Итак, пользуясь любовью к себе Носовой, Соболевский решил спровоцировать нашу с ней размолвку! Волнительную для меня сценку демонстрации медальона и стрелы он преподнес ей по-своему! Я тяжело дышала! А как бы задышали вы, господа, если бы почувствовали себя на краю пропасти, а?!»

Лиза сделала глоток сока. Затем второй, третий. Ей нельзя было поддаваться на эту провокацию. Соболевский, конечно же, рассчитывал на ее бурную реакцию. Он думал, что после Вериных обличений Лиза осатанеет и выложит ей все свои подозрения относительно их грязных делишек с сомнительным бизнесом и со смертью Шуйко. Но Лиза мудрее! Она залегла на дно.

– Кстати, ты и сейчас засопела! – бросила Носова, отодвинув пустую чашку. – Засопела при одном воспоминании о Соболевском! Я, конечно, не так наивна, как мужики! Я уверена, что он тебе безразличен. Но ты стала намеренно изображать, что втрескалась. Ведь Эдик так доверчив. И ему приятна твоя охота за ним!

– Моя охота?!

– Да. Ведь он и не подозревает, что ты охотишься за каждый денежным мешком, который появляется на твоем горизонте!

– Хорошего же ты мнения о моих моральных стандартах!

– Уж какого есть! Скоро участь Соболевского постигнет и беднягу Елагина! Как только ты поймешь, что Данил куда богаче Эдика. То перекинешься с Соболевского на Елагина! Это непорядочно!

В запале даже слегка отодвинув столик, Вера вскочила с места и покинула буфет. Ее каблуки еще долго стучали на гулкой лестнице.

Минут пять Лиза оставалась на месте, чтобы прийти в себя. У нее сложилось впечатление, что из «сауны» Валентины судьба бросила ее под «ледяной душ» Носовой.

Подлец Соболевский сумел представить дело так, будто она открыла на него сезон любовной охоты. Так сказать, весенний гон. Затем Вера заранее пожалела и беднягу Елагина. Он якобы тоже может стать добычей Лизы.

Она горько усмехнулась: «Эта „добыча“ может быть спокойна. Я никогда не полезу к нему. Елагин проигнорировал меня на рауте, как бездушную банкетку, на которой мы сидели! Даже для Натали в его сердце нашлось побольше тепла и участливых слов…» Лизе стало жаль себя. В жару, превозмогая усталость, она потащилась вслед за этой Валентиной на край света. Во имя общественного блага. А здесь ее оплевали. Дважды.

Последняя мысль заставила Лизу насторожиться. Валентина и Носова работали в одном здании! Случайное совпадение? Или фирма Носовой воспользовалась разовыми услугами «Кадрового агентства»? Довольно удобно. Через бюро по найму проходит столько разовых заявок, что Валентина даже Лизу не узнала, хотя они встречались при трагических обстоятельствах. А что если Соболевский использует Носову каждый раз, когда возникает необходимость? Ведь решил он почему-то дискредитировать Лизу в глазах Веры? О, Эдик всегда был непрост. Вполне возможно, что он так и не захотел выпустить лидерства в их тусовке из своих рук.

Учитывая подозрительность ситуации, Лиза взяла еще один стакан сока. Залпом выпив его, направилась к выходу. «Мне больше нечего делать в этих „лабиринтах мадридского двора“. В конце концов надо немного позаботиться и о своем тощем кармане. Если нувориши отберут у нас право на арендные денежки, то даже не знаю, как мы с Натали станем выкручиваться».

На улице Лиза обнаружила, что время ползет к пяти. А она все еще занята общественным поручением. Пора и домой, в Зараево. Чтобы не тащиться до вокзала на троллейбусе, Лиза спустилась в метро. Там было душно. Недаром Натали поговаривала, что в последние годы в метро нагнетают мало кислорода. Если раньше Лиза воспринимала эти высказывания как старческий маразм, то теперь лично убедилась в их правдивости. Она или попала в час пик, или радиальная линия к площади трех вокзалов была слишком загружена. Когда на очередной станции свершались передвижения: одна толпа вываливалась наружу, а другая вваливалась, Лизу вертело, как щепку в водовороте. К ней прижимались, тяжело дышали ей в ухо. Она то и дело ощущала на своих оголенных руках липкие касания.

«Для такой поездки надо было надеть скафандр, а не легкое итальянское платье», – подумала Лиза, и в этот момент ей стал весьма подозрителен один парень. Бритоголовый, с почти дегенеративным лицом. Он как-то странно посматривал на Лизу. Страшная догадка прожгла ее от макушки до пяток: «Они решили расправиться со мной! Я пообещала залечь на дно, а сама вместо этого впуталась в скандал в „Кадровом агентстве“!» Затравленно озираясь по сторонам, Лиза увидела и подозрительную девицу с модным рюкзачком за спиной. «Так и есть! За мной выслали парочку киллеров!»

Ситуация была пиковой. За несколько секунд предстояло принять жизненно важное решение. Что сделать? Закричать? Вплотную прижаться к кому-то? Однако, наш народ так запуган криминальными разборками, что, скорее всего, даже в тесном вагоне все сумеют шарахнуться от Лизы. В тот момент, когда она останется одна, они и начнут стрелять. Скорее всего, из «беретты».

«Неужели станут палить прямо в метро?» Эта мысль принесла еле уловимое успокоение. Ни один киллер еще не опускался до того, чтобы стрелять в святом месте – в метро. Взрывать – взрывали. Но ни одна подлая рука не нажимала здесь на курок. «Что же они выберут для меня?!» – с ужасом подумала Лиза, и ей стало нестерпимо жарко. Она почувствовала себя одиноким странником в выжженной пустыне. Времени для раздумий не осталось совсем. Парень то и дело зыркал на нее. Девица, напротив, старалась не смотреть. Только позванивали брелки на ее небольшом рюкзачке. В толпе эта парочка почти вплотную приблизилась к Лизе.

Но удача пока была на ее стороне!

В ту секунду, когда два киллера притиснулись к Лизиной спине, электропоезд остановился, и она уже сделала рывок, чтобы вместе с оравой выпасть наружу. Ее крутанули разок-другой. Но вектор раскрутки радовал. Лиза была почти у двери, и вдруг…

Что-то резко кольнуло ее под лопаткой.

Сомнений не осталось! Киллеры сделали свое дело!

Все поплыло у Лизы перед глазами. Свет круглых ламп начал меркнуть. Собрав остатки сил, она сказала:

– Господа, меня убили!..

Силы голоса не хватило, и Лизу почти никто не услышал. Сделав шаг наружу, Лиза рухнула на кафель перрона. Ее последней мыслью было: «Они достали меня…»

Через какое-то время ноздрей коснулся терпкий запах нашатыря. Замерцал свет. Лиза очнулась в маленькой конуре. Она лежала на кушетке, а почти вплотную к ней сидела медсестра и совала ей в нос кусок пахучей марли.

– Ну, оклемалась, – сказала та.

– Меня хотели убить, – прошептала Лиза.

– Чуть не задавили в толпе? Так сама не лезь!

Медсестра, потная, со слипшимися волосами, резко повернулась к небольшому столу и начала делать какие-то записи в журнале.

– Мне сделали укол под лопатку.

– Ничего я тебе не делала.

– Не вы. Там, в толпе.

– Брось трепаться!

– Вот вы не верите, а это так. – Лизин голос начинал крепнуть. В каморке запахло возможным скандалом, и медсестра «прогнулась».

– Ладно, давай погляжу. – Сильными руками она приподняла Лизу и повернула ее ничком. Охнула.

– Ну как?! Убедились?! – торжествующе сказала Лиза. – Возможно, я скончаюсь прямо у вас, здесь, в этой конуре.

Казалось бы, медсестра должна была начать рвать на себе липкие волосы, но последовала неадекватная реакция. Та прыснула от смеха.

– Не, тебе не помирать придется, а просто зашить платье.

– Шприц повредил ткань? – удивилась Лиза.

– Не шприц, а брелок. Знаешь, у них сейчас на рюкзаках всякой острой дряни понавешено.

– Брелок?! – Лиза не могла поверить своим ушам. В памяти мелькнула девица с модным рюкзачком, с которого свисало множество штуковин, в том числе и острых.

«Значит, покушение не удалось им. Я оказалась проворнее и умнее!» Этот вывод словно омыл Лизину душу освежающей волной. С улыбкой счастья она вернулась к жизни. Правда, в этом подземелье воняло нашатырем и еще чем-то непотребным, но там, наверху, жизнь бурлила несмотря ни на какие кризисы: как финансовые, так и моральные! Там пахло не только бензином, но и вечным стремлением человека к счастью и радости!

Лиза начала подниматься, и в этот момент медсестра ошеломила ее своим заявлением. Закончив писать, она отшвырнула ручку и сказала тоном многоопытного профи:

– Мой диагноз – ты беременна.

От этих слов Лиза чуть вновь не рухнула на кушетку. Она только что перенесла попытку покушения на свою жизнь! Более полугода она вела монашеский образ жизни! И за все это получила такой «диагноз».

– Если и беременна, то лишь от беспорочного зачатия! – бросила она, решительно захватив свою сумку и шляпку с табурета. – Спасибо вам за все.

– А все-таки сдай анализы, святая дева Мария! – хохотнула ей вслед опытная медсестра. – И попей пустырника. А то с такого возраста – параноические страхи! Убить ее хотели…

По дороге домой Лиза решила, что попытки покушения на ее жизнь могло и не быть. Просто роковое стечение обстоятельств. Но и напрочь отвергать эту версию Лизе не хотелось. Ведь в таком случае получалось, что медсестра во всем права. И Лизина жизнь не подвергалась опасности. А сама она пострадала от приступа подозрительности.

Было семь вечера, когда Лиза вернулась в Зараево. Бабуля торчала на грядках «аленьким цветочком» в ярком блузоне и вискозных брюках. Из небольшой лейки она орошала салат. Увидев Лизу, энергичными жестами подозвала ее к себе.

– Ну как, удалось что-нибудь разнюхать?

Уходящий день вместил в себя такой ассортимент событий, что Лиза не сразу сообразила, которое из них интересует бабулю. Не дожидаясь ответа, Натали продолжила заинтригованным тоном:

– Мой ухажер вернулся из вашей поездке в полном восторге от тебя! Под большим секретом он рассказал, как ты прищучила эту бабенку из агентства по найму. Удалось что-нибудь разнюхать? Кто стоит за реставрацией дома? Кто спонсирует? И каковы наши шансы?

Град вопросов вслед за тяжелым днем сразу утомил Лизу. Присев на «полянке» на старый шезлонг, она капризно сказала:

– Ты ничего не смыслишь в тонкостях всех этих событий! Да кто же тебе так сразу и выложит факты! В наше время умные люди действуют через кучу подставных фирм! – Несмотря на то, что ни о каких подставных фирмах Валентина не упоминала, Лиза была уверена в своей правоте. Минут пять она распекала Натали, а затем выдохлась и пошла пить обезжиренное молоко.

Минут через двадцать бабуля покончила с огородными делами и прилипла к видику. А Лиза приняла душ и устало опустила свое бренное тело в старый шезлонг.

Закатное солнце мягко ласкало ее кожу. Мысли текли неспешным потоком. Лизу не могло не порадовать, что итальянское платье было продрано сзади всего на один сантиметр. Эта проблема снималась. Но все остальные тревожили Лизу.

Хитрый лис Эдик выдумал самую болезненную причину, по которой Носова могла за минуту возненавидеть Леонтьеву. Так и получилось. Думая о том, что Лиза втрескалась в Соболевского, Вера не просто перестала четко соображать, а сделалась лютым ее врагом.

Одно из двух: или Соболевский действительно изощрен в интригах, или по-идиотски понял Лизино поведение на рауте. Но последнее невероятно! Он припугнул Лизу, предъявив ей злополучный медальон. Естественно, что она, возможно, сопела и пыхтела. Ей тогда было не до тонкостей политеса! Но сексуальная трактовка ее сопения и пыхтения Лизу тоже не устраивает. Болван Соболевский возомнил себя героем ее романа!

Во-первых, Лиза не терпит психологической зависимости и поэтому ни в кого не влюблена! Во-вторых, если бы уж она и захотела легкого флирта, то в партнеры выбрала бы не Эдика, а… Здесь ей пришлось прервать беспорядочный поток своих размышлений, так как последняя мысль была крамольной. Лиза – совершенно случайно! – подумала о Елагине. Его самодовольная харя мгновенно всплыла на фоне закатного солнца. Стало тепло…

– С этим надо кончать, – пробормотала Лиза.

Вскочив с шезлонга, она рьяно принялась за хозяйство. Быстро прополола сорняки у ограды. Еще раз полила грядки. Протирая мутные оконца сарая, услышала зов Натали:

– Что ты носишься по саду, как угорелая? Пора отдохнуть. Выпей травяного отвара и ложись.

Неожиданно для самой себя Лиза сказала:

– Сегодня я лягу в саду, на шезлонге.

– Ты обалдела?

«Наверное, да. Но именно здесь, в саду, так чувствуется его присутствие. Его лицо плывет вместе с облаками. Воздух кажется его дыханием. Как-будто он здесь, совсем рядом…»

– Что с тобой, Лизок? Я понимаю, ты переутомилась сегодня. Но я категорически не советую тебе ложиться в саду. Ночи еще очень холодные. Простудишь почки или мочевой пузырь и все лето, вместо купания в пруду, будешь мучиться. Ты помнишь?

Последний довод был очень убедителен. Однажды в ранней юности Лиза страдала циститом, и ей не захотелось повторения нудной истории в этом сезоне. Она легла в гостиной. Приоткрытая на балкон дверь позволяла слышать ночное шуршание листьев и улавливать в этих шорохах нежный шепот…

Через двадцать минут волнения дня уплыли куда-то, уступив место приятной релаксации. Лиза уснула.

Ночью она резко пробудилась от какого-то стука о дерево. Сначала даже не могла понять, что стряслось. Но уже спустя полминуты сознание начало работать довольно четко.

В саду кто-то был! Лиза взглянула на часы: два ночи!

Соскочив с дивана, быстро вышла на балкон. При этом она старалась двигаться тихо, почти неслышно. В ее задачу не входило в первые же секунды спугнуть пришельцев.

«Если пришли расквитаться со мной, то они должны бесшумно влезть сюда». Она осторожно перегнулась через балконную ограду, стараясь осмотреть стены дачи.

Ни веревок, ни стремянок вроде бы нигде не было. Но это еще ничего не значит! Для мокрого дела они вполне могли нанять и «человека-паука», которому не требуются дополнительные атрибуты, так как этот высокий профи уже отработал свои приемы.

В те секунды, когда Лизин взгляд бороздил стены, вновь раздался легкий шум. Из сада! Со стороны «полянки». Она плохо просматривалась отсюда, но у Лизы возникло ощущение, что это могут быть и простые воры. Желание стибрить у Леонтьевых шезлонг спровоцировала Натали своими россказнями об уникальности этой антикварной вещи. В связи с экономическим кризисом на дачах воровали все: от полотенец до кухонной утвари.

Удобный шезлонг стоил схватки! Стремительно выскочив на лестницу, Лиза через пять секунд оказалась внизу. Там, около печки, она прихватила кочергу.

Ее маленький изящный пистолет остался в квартире на Преображенке. Однажды она привозила его сюда, в Зараево. Но бабуля устроила большой шмон. Обнаружив запасы оружия, строго предупредила Лизу об ответственности. А еще о том, что в случае неповиновения вышвырнет «малыша» в пруд. Пистолетом нельзя было рисковать, и он отправился восвояси, на Преображенку.

В дальнобойности кочерга явно уступала личному оружию, и Лиза тихонько чертыхнулась. На кухне она захватила фонарик. Стараясь не разбудить Натали, бесшумно приоткрыла дверь и спустилась в сад.

Несмотря на то, что Лизу практически застали врасплох посреди ночи, она была удачно экипирована. Ее шелковая пижама, стильный ансамбль из брюк и длинного блузона, подходила не только для сна, но и для всех остальных жизненных случаев. В таких пижамах некоторые приезжие дамы ходили на зараевский пруд. И для данной вылазки ансамбль был вполне подходящим.

Приближаясь к месту событий, Лиза не подумала об опасности. Слишком велика была уверенность в том, что там нашумел какой-то бомж. И только перед самой полянкой, в кустах персидской сирени, Лизу пронзило странное ощущение. То ли испуг, то ли поползновения здравого смысла.

«Куда я прусь?! – неожиданно подумала она, и в районе сердца разлилось неприятное жжение. – А вдруг меня просто выманили из дачи? Скрипнули шезлонгом – и я заглотила наживку? А что если это не бомжи, а наемные киллеры? Вдруг они не захотели бушевать в самой даче? И решили провести акцию на свежем воздухе?»

Лиза заколебалась, и в этот момент сделала какое-то неловкое движение. Одна из веток сирени тут же с хрустом надломилась. «Каюк! Я обнаружила себя!»

Уже в следующее мгновение около полянки под яблоней мелькнула тень.

«Живой не сдамся», – решила Лиза, выбросив кочергу вместо ствола вперед. Надежда на то, что настоящий профи примет кочергу за автомат «орган», была, конечно, минимальной. Но раньше времени сдаваться не пристало, и Лиза крикнула этой сомнительной тени:

– Эй, кто там?! Стреляю на поражение!

Из-под яблоневой кроны выскользнула тень мужчины, высокого и мускулистого. «Такой придавит меня безо всякой „беретты“ одной левой», – поняла Лиза, и в этот момент услышала тихий голос:

– И метко стреляешь?..

«Вот это прикол! – Она с трудом перевела дыхание. – Я пила на ночь только отвар из трав. Но не пустырник, ни душица ведь не являются галлюциногенами. Откуда же у меня глюки?! Ведь это его голос…»

Странность заключалась в том, что вопрос о меткой стрельбе был произнесен голосом… Данила Елагина!

Нет слов, Лиза очень много думала о нем в последнее время. Видимо, это не осталось безнаказанным. И вот голос потенциального киллера она приняла за голос Данила…

Не выпуская «огнестрельную» кочергу из правой руки, дрожащей левой она подняла фонарик и направила луч света в сторону мужской тени.

Дальнейшее наповал сразило Лизу. По ее расчетам, наемник должен был нырнуть в тень – это азы их работы. Но он, вместо того, чтобы спрятаться, вошел в зону огня.

В столбе света оказался тот, чей голос она расслышала минуту назад. Это был Данил Елагин. Только если на рауте на нем сверкал костюм престижного дома моды, то сейчас его экипировка напоминала походную: джинсы и клетчатая ковбойка.

– Я разбудил тебя? – спросил он осевшим голосом.

Если бы Лиза находилась в нормальном дневном состоянии, она бы тут же выпалила: «Идиотский вопрос! Он подразумевает такой же идиотский ответ. Разбудил? Меня? В два ночи? Да что ты, я полола грядки с сельдереем!»

Но в этот поздний таинственный час она вдруг неадекватно прореагировала на этот безумный вопрос. Лиза тихо сказала:

– Да нет…

Ей надо бы выкрикнуть: «Ты обалдел?! Шастать ночью по чужим садам? Тем более в такие неспокойные времена!» Однако, Лиза молчала. Молчал и Данил.

Она до сих пор сидела в кустах с кочергой и фонарем. А он стоял в снопе света. И никто из них не догадался занять более удобные для разговора позиции.

Двое присматривались друг к другу так, словно видели впервые. Лиза неожиданно вспомнила кадры кинохроники. Из жизни животных.

Там самка и самец пантеры, кажется, вот так стояли где-то на поляне и не решались приблизиться друг к другу. Принюхивались. Эта пикантная ассоциация показалась Лизе не только забавной, но и вернула ее к реальности.

– Ты что-то поздно зашел навестить нас, – с улыбкой в голосе сказала она.

– Так получилось.

Лиза наконец опустила фонарь и вылезла из кустов, оставив там кочергу.

– Извини, я в неглиже. В два ночи как-то привыкла иногда поспать.

В тени фигура блистательного ныне Елагина напомнила ей прежнего Данила, высокого и нескладного.

– Это ты извини, – хрипло сказал он. – Я здесь шатался поблизости. И вдруг вспомнил о вашем шезлонге.

– Решил передохнуть?

– Захотелось проверить, на прежнем ли он месте. Много воды утекло, как однажды поздним вечером меня застала здесь Наталья Сергеевна.

И Лиза неожиданно вспомнила!

– Ну как же! Тогда бабуля подумала, что пришли за ее ценными луковицами тюльпанов. И обнаружила лазутчика! А ты тогда так и не сумел объяснить, что делал здесь в полночь. Мне кажется, Натали до сих пор уверена, что у тебя руки чесались на редкие сорта тюльпанов. – Лиза засмеялась.

Ей сразу стало легко. Чего не скажешь о Елагине. Они стояли на полянке. Опущенный Лизой фонарь тонко подсвечивал их лица снизу. На бледном лице Данила глаза мерцали каким-то сатанинским блеском.

«Вот мой шанс, – поняла Лиза. – Он рядом, в двух шагах. Что уж тут скрывать от самой себя! Носова сказала, что я втюрилась. Это сущая правда. Но не в Соболевского, как всем им кажется…»

Скованным жестом Данил поправил свою пышную темно-каштановую шевелюру, и Лиза вспомнила о том, что на ее участке он в гостях. Следовательно, ей надо проявить гостеприимство и предложить если не стакан ночного чая, то уж хотя бы старую скамейку. Лиза с наслаждением представила, как они сядут сейчас рядом, очень близко, и она сможет ощутить тепло его бедра…

И в этот чудесный момент над Лизиным ухом раздался сильный голос.

– А, это ты, Данил, – сказала бабуля.

Как она оказалась поблизости, Лиза не заметила. Натали в пижаме куталась в черную кашемировую шаль. Интонация бабули была не очень теплой. И это удивило Лизу, так как после раута Натали настолько расположилась к Данилу, что в тот момент приняла бы его в гостях и ночью, и на рассвете.

– Тебе, кажется, приглянулся наш участок? – жестко спросила бабуля. – Также, как и барский дом?

– О чем ты? – тихо сказала Лиза. Она еще никак не могла перейти из состояния милой расслабленности и каких-то неясных грез к суровой реальности.

– Я уж не хотела до срока говорить, Лизок. Но та информация, которую скрыли от тебя, стала доступна нашему активу. – Натали выразительно покачала головой. – Господин Елагин решил приватизировать барский дом. И теперь наш кооператив будет судиться с ним. Мы – истцы. И я бы не советовала тебе вести какие бы то ни было переговоры с господином Елагиным – ответчиком.

– Ваши сведения, Наталья Сергеевна, неверны, – тихо вставил Данил, как только бабуля на секунду замолчала. – Я и не думал судиться с зараевцами.

– Мы тоже не думали! Пока нам не был известен спонсор этой реставрации и попутной частичной реконструкции здания.

Натали чеканила слова, а Лиза наконец разобралась в ситуации. За возней в барском доме стояли не какие-то загадочные подставные фирмы, а нувориши Елагины. Ее настроение резко изменилось.

Конечно, она хотела бы сесть рядом с ним на старую скамейку, ощутить тепло его сильного тела. Но все это лишь в случае полного взаимопонимания. А здесь сейчас уже запахло битвой.

Как Лиза может сесть рядом с человеком, который – при его капиталах! – покусился на убогое жилище бабули с внучкой! Если он решил отобрать у них арендные деньги, то Леонтьевым придется выкручиваться. Сдавать часть дачи, например. Впрочем, как и остальным зараевцам, чьи утлые барки пошли ко дну в шторме дикого капитализма.

Из мягкой кошки Лиза мгновенно превратилась в опасную для противника рысь и поддержала Натали.

– Да понимаете ли вы, господин Елагин, что покушаетесь на арендные деньги вдов и сирот?! – воскликнула она с пафосом.

Внимательно глядя на Леонтьевых, он дал им выговориться, а затем тихо сказал:

– Я понял. Кто-то распускает по Зараеву провокационные слухи.

– Вы имеете в виду меня?! – завопила бабуля. – Но никто и никогда еще не называл меня сплетницей, молодой человек.

– Наталья Сергеевна, – с горечью сказал Данил. – Вы же знаете, какое глубокое уважение я питаю к вам. И ко всем Леонтьевым. – Его взгляд скользнул по Лизе. – Наша договоренность с правлением выгодна зараевцам. Мы будем оплачивать большую сумму, чем всем вам приносила аренда. И вместе с тем будет совершаться ремонт барского дома. Ведь он, согласитесь, пришел в ветхость.

«Пятьдесят на пятьдесят, – подумала Лиза, с легкой враждебностью глядя на гостя. – Его слова могут оказаться правдой. А могут быть и чистой лажей» – Она красноречиво взглянула на бабулю, призывая ее не верить пустым обещаниям. Натали, еле заметно кивнув Лизе, сказала:

– Хорошо, господи Елагин…

– Пожалуйста, зовите меня Данилом.

– Ладно. Сейчас слово бизнесмена в России недорого стоит.

– Я готов завтра же предъявить вам бумаги.

– Не мне, а правлению. Мы все решаем коллективом.

– Да, конечно, я понимаю.

Натали пожала плечами.

– Не знаю, что уж вы, госпо… что вы, Данил, понимаете… Вы, проживший столько лет вдали от нас. Вы не знаете диких современных нравов. Вы попали в джунгли. И я еще не знаю, жертва вы или хищник.

– Не то и не другое, Наталья Сергеевна. Просто деловой человек, который хочет сделать небольшой подарок своему родному селу, скажем так.

– Звучит трогательно, – вставила Лиза, а он не рявкнул в ответ, а только посмотрел на нее долгим взглядом темных в ночи глаз. После нескольких секунд молчания тихо заметил:

– Вы сказали, что я вернулся в джунгли. Вот мы и хотим, пусть на малом пространстве, но превратить эти джунгли в райский остров.

– Красивая сказка. – Лиза лукаво улыбнулась. – Ты, видимо, привык в последние годы кайфовать на таких островах?

– Мне нравится там теплая атмосфера дружбы и тепла.

– Это уже пастораль! – Лиза засмеялась.

– Нет, правда. Эту атмосферу вполне можно возродить и в Зараево. – Данил посмотрел на их дом. Лиза почувствовала, что ему хотелось бы прорваться к ним в гости. Лично она была не против.

Оставалась минута для того, чтобы сообразить, как естественно, с легкой непринужденностью, пригласить его на чашку горячего чая. Но этой святой минутой воспользовалась не Лиза, а прыткая Натали. С княжеским достоинством она вдруг сказала:

– К сожалению, все мы выбрали не самое подходящее время для диспута. Уже третий час ночи. Простите, Данил, но я не могу пригласить вас к нам. Мне и внучке пора спать.

Несмотря на то, что Лизе очень хотелось взять его за теплую ладонь и повести в свой дом, она признала бабулину правоту. Леонтьевы не были ханжами, но третий час утра – неподходящее для визитов время.

Натали и Данил договорились о завтрашней встрече в правлении дачного кооператива. Затем он попрощался и ушел. Лизе показалось, что в их последние минуты уже не было того тепла, как в начале случайной встречи.

Когда Натали убедилась, что он скрылся за их калиткой, она спросила:

– Чего он хотел?

– Не знаю. Я услышала шум…

– Шум или его свист?!

– Натали! О чем ты?!

– О том. «Ты свистни – тебя не заставлю я ждать…»

Они уже входили в дачу, когда Лиза сказала:

– Приятно иметь бабулю – знатока английской классики. Но это вовсе не то, о чем ты подумала. Он не вызывал меня на свидание.

– В твоем голосе прозвучало сожаление, – с иронией заметила Натали. Обе неожиданно рассмеялись.

В даче Натали плотно закрыла балкон. Затем присела к Лизе на край дивана и со вздохом посоветовала:

– Не верь богачам. О зараевцах он печется, ну как же! Все они пекутся о своем кармане…

Лиза погладила ее по руке и тихо пообещала:

– Я не попадусь ни в какую ловушку, не бойся. Тревожит меня лишь одно…

– Что такое?

Лиза хихикнула.

– Мы поменялись ролями. Вместо меня ты, Натали, стала циником. А помнишь, на рауте ты так романтично восприняла Елагина.

– Ну, после пары бокалов шампанского, под музыку любой монстр покажется ангелом.

– Монстр? – удивилась Лиза.

– Думаю, да. Ангелы не умеют обогащаться.

– Это клево, что ты наконец стала критически относиться к словам, – мудро заметила Лиза. – Главное – дела. И завтра советую и тебе, и активисту, и всему правлению внимательно изучить документы. У меня тоже сложилось впечатление, что дядюшка и племянник Елагины не так уж просты.

«Да уж, от деляг, которые в два счета сумели обогатиться, можно ожидать любых сюрпризов».

На следующий день Натали в десять утра отправилась в правление. Лиза еще лежала в постели. Она твердо решила не сопровождать бабулю.

«Накануне ночью он явился вовсе не ко мне. Ему нужна была поддержка Натали в борьбе за барский дом». Этот обидный вывод заставил Лизу не только остаться, но и проявить трудовое радение. Обычно ей требовалось несколько дней, чтобы провести уборку в даче. А тут к моменту возвращения бабули оба этажа блестели так, как это возможно в старой даче, покрытой налетом тлена.

Издали было видно, что Натали вернулась на воображаемом белом коне.

– Ну как, ты дала отпор господину Елагину? – спросила Лиза, усаживаясь на веранде после трудовых свершений.

– Ей-богу, не знаю.

– А сверкаешь, как новенькая кофеварка.

Принимаясь за чашку обезжиренного молока, бабуля доложила:

– Данил представил ворох каких-то документов.

– Это все они умеют. – Лиза даже крякнула от досады.

– По бумагам выходит так, что все зараевцы выиграют от дела, затеянного Данилом.

– Ну да. Держи карман шире!

– Барский дом в основном будет отреставрирован. А кое-где и переделан.

– Надеюсь, с разрешения архитектурного управления? – тоном сварливой свекрови поинтересовалась Лиза.

– О да, конечно! И там организуют нечто вроде центра досуга.

– Они все так говорят, когда начинают уклеивать мирных обывателей! – Лиза прищурилась, словно уже видела в перспективе незавидное будущее дома. – А потом все сводится к самым прозаическим вещам: к забегаловкам и борделям!

– Это уж ты хватанула через край!

– У меня больший опыт общения с акулами, чем у тебя, Натали.

– Тогда напрасно ты не пошла со мной. Он тоже жалел.

В это мгновение отблеск надежды сверкнул в Лизиной душе.

– Кто? Кто жалел?!

– Наш активист.

Натали говорила об этом старике Василии Григорьевиче! От досады Лиза сломала веточку сирени в вазе.

– А ты, милая, подумала, что сам господин Елагин жалел о твоем отсутствии! – с неожиданной жесткостью заявила Натали. – Нет, Лиза, он ни разу не вспомнил о тебе.

– Да с чего ты взяла?! Я, кстати, тоже ни разу не вспомнила о нем! Меня куда больше интересует, не уменьшится ли сумма поступлений в казну кооператива! – Об общественных интересах Лиза говорила с таким жаром, что ей поверил бы каждый! Любой человек, кроме бабули…

Над верандой повисло молчание. Оно было весьма красноречивым.

Через минуту Натали сцепила руки и сказала:

– Знаешь, Лизок. Давай расставим все точки над «i». Елагин вернулся сюда другим человеком. Он и тот Данька, который отирался иногда возле нашей дачи, – это два разных человека.

– Ты думаешь, я не знаю акул бизнеса?! Да…

– Помолчи! – Лицо бабули стало каменным. Такой суровости Лиза не видела на ее физиономии уже несколько лет. – Ты должна знать. Зараевские кумушки намекали, что где-то там, кажется, в Италии, у него уже есть невеста. Дочка не то владельца сети ресторанов, не то сама крутая фотомодель. Из тех, кто получает по сотне тысяч «гринов», как ты говоришь, за час работы.

– Меня не волнуют грязные деньги этой итальянки! – завопила Лиза. Собрав последние силы, она удержалась от того, чтобы не швырнуть вазу с сиренью в окно.

– Во-первых, они не грязные. Во-вторых, они и не должны тебя тревожить. Также, как и сам господин Елагин.

Жесткая интонация бабули, а, возможно, горький смысл ее откровений вдруг поразили Лизу настолько, что она… зарыдала.

От изумления бабуля разинула рот и несколько секунд не могла ничего выговорить. Как рыба, выуженная из пруда, она только заглатывала воздух. Спустя какое-то время Натали тихо сказала:

– Я и не думала, что это настолько серьезно…

Проклиная себя, Лиза размазывала кулаками потоки слез. Спазм перекрыл ее горло. Но все-таки ей удалось пробормотать:

– Все не так!.. Ты не так поняла…

В эту минуту у калитки раздался какой-то шум. Бабуля и внучка растерянно взглянули в ту сторону.

К Натали шла делегация активистов с Василием Григорьевичем во главе. Он нес в руках пузатую бутыль вишневой наливки.

– Шуруй наверх, – приказала бабуля. – И не выходи ни при каких обстоятельствах. Твоя рожа сейчас страшнее атомного взрыва!

Одним прыжком Лиза вскочила на середину лестницы.

В гостиной она взглянула на себя в зеркало: ведьма из старинного склепа, не иначе! Опустившись на диван, Лиза попыталась рассматривать иллюстрированный альбом с репродукциями импрессионистов. Обычно они передавали ей свои радостные флюиды. Но сейчас этот номер не прошел.

Весть об итальянской секс-партнерше Елагина обескуражила Лизу. «Что я строю из себя наивную простушку? Я предполагала, будто Данил явился сюда с нулевым жизненным опытом? А как же те годы, когда он из нескладного подростка превратился в зрелого мужика? Натали во всем права. Это уже другой человек. Смирюсь я с этим или нет, реальность не перестанет быть таковой».

Мысль о том, что она должна сделать над собой усилие и адекватно воспринять действительность, принесла Лизе еле заметное, но облегчение…

Мир не изменится оттого, что Лиза нырнет в свои грезы. Там, среди перистых облаков пустых мечтаний, тепло и сладко. Но это не реальная жизнь. Современный мир – это многослойный пирог. Так вот Данил Елагин попал в «топ», в верхушку из взбитых сливок. Тогда как она, Лиза Леонтьева, осталась в нижнем слое, том самом, который принимает на себя самый резкий огонь и часто подгорает…

Спору нет, и для нее всегда остается шанс в этой жизни.

Например, сделать карьеру в каком-нибудь бизнесе. Несмотря на общий обвал, реклама и туризм, кажется, сумеют выкрутиться… Короче, надо дерзать! А не размазывать по щекам сопли оттого, что какой-то там парень предпочел ей итальянскую фотомодель! Пусть будут счастливы! И богаты! Как говорится, ветер им в паруса!

Лиза подошла к зеркалу. Причесывая свои длинные пепельные волосы, почувствовала облегчение. Затем заколола их на макушке в деловитый узел. Возвращение к жизни состоялось.

Снизу доносились громкие голоса зараевцев. За рюмкой наливки они чествовали бабулю.

– Вы, Наталья Сергевна, употребляли такие термины, которые я даже не выговорю!

– Да, Елагин был удивлен вашими познаниями.

– Судя по документам, он и вправду хочет процветания для нас.

– Не будь так наивен! Барский дом – лакомый кусок. Если он модифицирует его под современный отель, то начнет качать огромные деньги.

– Вот-вот, и тогда уж мы со своими халупами окажемся лишними в родном Зараево!

– Да брось, Данил не подведет, он вырос здесь.

– Но вернулся совсем другим человеком! Ты заметила, как он изменился?!

– Верно говорится, из грязи да в князи!

– Нет, – раздался голос Натали. – Елагины – довольно старинный род. Правда, мы, Леонтьевы, ведем свое исчисление на сотню лет больше!..

«Бабуля села на своего конька», – усмехнулась Лиза.

По словам Натали выходило так, что несколько веков назад яблоко раздора – барский дом принадлежал именно Леонтьевым.

«С такими заявлениями она может нажить лишние хлопоты», – машинально подумала Лиза. Она еще не представляла себе, какие удивительные последствия повлекут за собой безответственные слова Натали.

Через два часа делегация покинула гостеприимную дачу Леонтьевых. На дрожжах комплиментов бабуля поднялась на седьмое небо и пребывала там вплоть до глубокого вечера.

Этот день – солнечный, продувной, истинно майский – мог бы и для Лизы стать весьма приятным. Но весть об итальянской фотомодели выбила ее из седла. Для нейтрализации этого открытия Лизе понадобилось столько душевных сил, что уже к девяти вечера ее энергия была на нуле.

В это время бабуля вспомнила, что даже английская королева, по свидетельству прессы, завершает день парой коктейлей с «мартини».

– Я одобряю ее вкус, – заявила Лиза. Ее слабая улыбка не понравилась бабуле, и Натали сказала:

– Вишневая наливка соседа не хуже. Попробуй!

Невольно вздохнув, Лиза пригубила бокал с вином насыщенного цвета.

– Да, рука мастера.

Натали посмотрела на нее долгим проницательным взглядом и тихо спросила:

– Ты что, потеряла вкус к жизни?

Одним глотком Лиза допила остатки вина и попросила добавки. При этом она заметила с деланным воодушевлением:

– Великолепный букет! И такой богатый вкус.

– А главное, – тихо сказала бабуля, – это превосходное снотворное. Ты должна знать, что время врачует любые душевные боли. Это не выдумка, это правда. – Лиза пожала плечами, а Натали ласково добавила: – Поверь мне, все пройдет…

И Лиза уже не нашла в себе душевных сил возражать ей и бодриться. Она просто отправилась спать в гостиную.

Рецепт английской королевы на самом деле оказался неплох. Несмотря на тяжелый день Лиза вскоре задремала.

В кронах темных деревьев за окном она еще улавливала черты лица Данила, но надеялась, что это продлится недолго… «Верка Носова оказалась права. Она ошиблась только в выборе объекта. А так, я действительно влюбилась. Причем, без взаимности…»

Несколько слезинок побежали от скулы по щеке. Лиза вспомнила, как Елагин игнорировал ее на рауте. Вспомнила и то, как он старался произвести на бабулю впечатление: и там, в «благородном собрании», и позже, в их саду. И все это – ради контроля за каким-то барским домом!..

«Ничтожный человек», – попыталась уверить себя Лиза. Но кроны темных деревьев по-прежнему ехидно представляли ей сильный овал лица и волевой подбородок…

Когда в листьях зашуршал майский ветер, Лизе почудился нежный шепот… С тем она и уснула.

Лизино пробуждение было загадочно и ужасно.

Видимо, ее погубила «английская королевская привычка». Два бокала вишневой наливки подействовали как убойное снотворное. Во всяком случае, Лиза ничего не услышала и не почувствовала.

Когда Лиза очнулась, то некоторое время вообще не могла сообразить, где она и что с ней происходит.

Вокруг было темно. Ее лицо и связанные руки ощущали какую-то шелковистую поверхность. Рот был залеплен, так что воззвать о помощи она не могла.

Спустя пару минут Лиза полностью сориентировалась.

Связанная и лишенная возможности кричать, она находилась в шелковом мешке, который куда-то везли. Сидение, скорее всего, автомобиля плавно покачивалось под Лизой. Сомнений не осталось.

Ее похитили!

«Мы с Натали доигрались!» Эта мысль огненной стрелой пронзила все ее существо. «Я не этрусская ваза ценностью в миллионы долларов. Не редкостный музейный экспонат. Даже не пряжка от пояса какой-нибудь знаменитости. Следовательно, за меня не потребуют выкуп у бедной Натали. А что же потребуют?!»

В Лизином сознании быстро прокрутились события последних дней. Скорее всего, ультиматум будет касаться лояльности Леонтьевых в отношении барского дома. Они развили слишком бурную деятельность по защите общественных интересов. И теперь Лиза поплатится за это.

Ее сунут в подвал, как это принято у нынешних варваров, которые похищают людей. Будут держать на сухарях и воде. В это же время Натали предъявят ультиматум: или борьба за злополучный барский дом, или жизнь и здоровье внучки. Натали, конечно, выберет последнее.

Но что будет с Лизой к светлому дню ее освобождения?!

И вообще, останется ли она в живых?

Издерганные стрессами похитители в последнее время что-то слишком часто расправляются со своими жертвами. И это на пороге третьего тысячелетия! Дикие, варварские нравы. Средневековые способы решения вопросов!.. Лиза от всей души заклеймила позором воров и террористов всех мастей. Но ее похитители, игнорируя этот факт, преспокойно куда-то везли свой живой и страдающий груз.

Чтобы не предстать перед ними испуганной овцой, Лиза занялась психотренингом. Она обратилась ко всем возможным «авторитетам» в ее понимании: Провидению, Небесам, солнечной энергии с тем, чтобы они напитали ее свежими силами для борьбы. Или хотя бы для противостояния злу.

«Я мобилизую, концентрирую в себе все потенциальные возможности. Я сильна, как Шварцнеггер. Коварна, как лиса Алиса. Умна, как распорядитель международного валютного фонда. Я все смогу преодолеть!»

Если этот нехитрый текст психотренинга и успокоил Лизу, то очень незначительно. Она не сумела почувствовать облегчения. Когда ее выгрузили из машины и аккуратно куда-то понесли, она дрожала, как ветка сирени под майским ветром.

Вскоре цель их неведомого путешествия была достигнута.

Лизу возложили на какое-то мягкое покрытие. Скорее всего, на диван. Как она почувствовала, сзади дернули за шнурки, и в ее мешок прокрались отблески света. Кроме того, освободили ее руки. Но сделали это так быстро, что Лиза не успела освободиться из мешка и поэтому не увидела своих похитителей.

Наконец она выпросталась из плена.

Это и в самом деле был шелковый мешок. Лиза сидела на велюровом диване в небольшой комнате, которая напоминала маленькую гостиную приличного дома. Кроме занятого ею дивана, пара кресел, напольная ваза с искусственным букетом, ковер на полу. Круглый матовый плафон в углу давал мягкое, ненавязчивое освещение.

Лизино внимание сразу привлекла одна деталь, которая изменила ход ее рассуждений. На спинке кресла висело платье ее размера. Сороковой, если следовать русскому исчислению, почетный двенадцатый согласно европейской традиции.

«Да, это вам не second-hand!» Легкое, будто сотканное весенней дымкой, оно поражало переливами цвета: от серо-голубого до изумрудного, как морская волна.

Длинное прозрачное платье подсказало Лизе, что она, видимо, похищена подручными какого-то южного магната для его гарема. «Он овладеет только моим бездыханным телом!» – поспешно подумала Лиза. Но вскоре после этого пришла в себя и вспомнила, как бабуля утверждала, что любой опыт полезен человеку…

«Видимо, Натали все-таки имела в виду нечто иное…» – пронеслось в голове. Но где же ее похититель? Если ее украли для какого-нибудь гарема, то с ней должны провести хотя бы какие-то переговоры.

В эту минуту ей бросилось в глаза то, чего раньше, впопыхах, Лиза не заметила. Дубовая дверь в соседнюю комнату была слегка приоткрыта, и оттуда мерцали легкие всполохи.

Ощущение того, что она может нарушить чей-то замысел, если вступит в соседнюю комнату в пижаме, заставило Лизу «прогнуться» и подчиниться чужой воле. «В конце концов, в чужой монастырь, как говорит Натали, со своим уставом не ходят».

С этой мыслью Лиза быстро сняла пижаму, вполне приличный гарнитур из шелковых брюк и блузона, и еще быстрее облачилась в невесомую импортную шмотку. Уж в этих делах она знала толк! Платьишко было от Труссарди.

На стене рядом с входом висело большое прямоугольное зеркало. Лиза подошла к нему и вынула шпильки из сбившегося от дальней дороги пучка.

Как только волосы стремительной Ниагарой хлынули по ее плечам, глаза блеснули. И нежные искры платья будто вступили в игру с их сиянием. Лиза не знала, объективна она сейчас или льстит своему отражению, но эта девица в зеркале выглядела классно. В заочном конкурсе на изящество она могла бы на десяток очков опередить какую-то там итальянскую фотомодель!

Испуг от похищения окончательно улетучился.

Конечно, Лиза вовсе не была намерена прощать своему вору этой акции. В конце концов, она не овца, а равноправный член цивилизованного общества и, при удачном стечении обстоятельств, еще выдвинет этому «восточному шейху» иск на изрядную сумму долларов!

«Если останусь в живых, он как миленький выложит мне штук десять „гринов“!» – решила Лиза, вскинув руку в международном жесте борьбы. Ее отражение солидарно помахало ей кулаком: мол, мы не сдадимся по дешевке!

Вслед за этим приступом силы и азарта пришел легкий испуг. «Судя по шмотке от Труссарди, у этого „шейха“ могут возникнуть самые изощренные эротические фантазии». Чтобы не потакать прихотям вора, Лиза решительно вновь собрала волосы в пучок и заколола его на затылке. Ей, правда, показалось, что привлекательность девицы в зеркале от этого ничуть не уменьшилась.

В эту минуту какой-то всполох света из приоткрытой двери привлек Лизино внимание. Она бесстрашно двинулась в том направлении и уде через пару секунд вошла в соседнюю комнату.

Здесь также не было окон.

В нише стены был устроен настоящий камин: с живым огнем, с решеткой. Языки пламени таинственно подсвечивали небольшую комнату, которая благодаря огню и огромной шкуре медведя на полу скорее напоминала древнюю пещеру. Правда, пещеру, которой уже коснулись следы цивилизации. Лиза усмехнулась. Если падишах хотел поразить ее воображение, то вряд ли ему это удалось.

Смутные подозрения о том, кто на самом деле является этим самым шейхом, уже зародились в тайниках ее души. Но Лиза боялась ошибиться и поэтому не позволяла себе рассуждать сейчас на эту тему…

Перед вором она должна предстать собранной и готовой к отпору. Пусть не думает, что эта кража сойдет ему с рук.

Посредине комнаты стоял низкий дубовый стол, сервированный вином и фруктами. Большой кувшин розового шабли и поднос с персиками и бананами. Два темных бокала поражали своей величиной. И в этой комнате также, как в первой, была небольшая дверь.

«Да тут у него целый лабиринт!» Кроме стола, два низких, удобных кресла. «Эта мебель практически лишняя. Ведь здесь можно сесть прямо на шкуру». Лиза наклонилась и потрогала мех. Он был жестким и одновременно гладким на ощупь. Этот зверь при жизни своей отличался неимоверной силой, поняла Лиза.

Опробовав мех ладонями, она подошла к камину и стала греть руки у огня. В это время за Лизиной спиной раздался еле слышный звук.

Открыли дверь.

Лиза напряглась, но не обернулась.

Самым странным было то, что волна тепла пошла сейчас не от огня, а оттуда, от вошедшего. Гостья затаила дыхание. Или она сейчас услышит один-единственный голос, или умрет от разочарования…

– Добрый вечер, – тихо сказали сзади.

И Лизино сердце чуть не разорвалось от счастья. Она медленно оглянулась.

– Сейчас уже ночь.

Данил Елагин, в светлом вечернем костюме, стоял неподалеку от Лизы. В его темных глазах отражались всполохи пламени. С минуту они молчали, и только огонь потрескивал в камине.

– Это похищение? – тихо спросила Лиза. Она почувствовала, что ее губы стали сухими, а лицо горячим.

– Да.

Словно в оцепенении они стояли напротив друг друга.

– А в прошлую ночь ты тоже приходил к нам с преступными намерениями? – Лиза попыталась пошутить, но ее голос дрогнул.

– Ты права, – Данил наконец улыбнулся. – Хотел украсть шезлонг. Ведь о нем ходят легенды…

Оба засмеялись. На душе у Лизы стало легко. Но тут же, в подмогу расслабленной душе, в голове включилось рацио.

«Не вздумай раскисать! Перед тобой – коварный противник. Вполне возможно, что он преследует свои цели. Ведь ты уже не раз убеждалась, насколько важна для Елагина эта борьба за злополучный барский дом!»

Мысль о чудовищном проценте прагматизма в нынешней жизни помогла Лизе слегка собраться. Следующий вопрос она задала уже с лукавой улыбкой:

– Ты потребуешь у Натали выкуп?

Данил подошел к столу и наполнил вином два огромных бокала.

– Давай присядем, – предложил он, и Лиза опустилась в низкое кресло. Оно действительно оказалось весьма удобным.

Занимая место напротив, Данил поднял свой бокал.

– Выкуп требуют, когда намерены вернуть похищенное.

Под гипнозом его огненного взгляда Лиза также приподняла свой бокал и они стали пить это вино так, будто утоляли жажду после долгого пути.

– А ты намерен удержать меня в плену?

– Надеюсь.

Лиза прекрасно понимала, что именно должна сейчас сделать. Она должна бросить ему в лицо пару-тройку жестких обвинений.

Надо сказать: «Ты доставил мне полчаса ужасных переживаний! Во время этого идиотского похищения! Кроме того, ты опытный соблазнитель. Уж Натали-то все разузнала! Чего стоит одно общение с итальянскими фотомоделями! А тут еще подбор платья. Ты разбираешься даже в женских размерах, а это умеют делать только самые коварные из вас!»

Да, она понимала, что должна сейчас неустанно обличать его. А вместо этого, под гипнозом темно-синего взгляда, пила вместе с Данилом второй бокал вина, которое пахло солнечным счастьем. Лиза перестала ориентироваться и в пространстве, и во времени.

Чтобы хоть как-то приблизиться к реальности, она спросила:

– Где мы?

Он улыбнулся.

– В подземелье… Это единственное место, где мы можем наконец спокойно поговорить. Ведь в Зараево просто невозможно побыть наедине.

Лиза поняла его намек. Она вспомнила о том, как в саду неожиданно возникла Натали, и засмеялась. От ее смеха глаза Данила расширились, и в них задрожали золотые искры.

– Значит, для разговора тебе пришлось арендовать целое подземелье, – весело сказала Лиза.

– Я купил его.

– Ничего себе! Скромная примочка. Ты для каждого разговора приобретаешь отдельную недвижимость? – спросила она с ехидством. Неожиданно Лиза почувствовала огромную власть над Данилом. Стало еще веселее.

Он же, напротив, за одну секунду потерял свою игривость.

Его взгляд стал тягучим и жадным. Лиза поняла, что ее смех возбудил Данила. Захотелось поиграть с огнем.

– Ты превратился в опытного мужчину.

– Я еще не доказал тебе это, – хрипло прошептал он.

– Почему же! Платье выбрано верно. Ты сразу увидел, что мои параметры соответствуют двенадцатому европейскому размеру. – Лиза прищурила глаза. – Хороша бы я была сейчас в пижаме! Только представь себе, ты – в вечернем костюме, а я – в неглиже.

Кажется, последнее она сказала напрасно. Видимо, Данил последовал ее совету и «увидел» Лизу без этого изысканного платья. Но она поняла это слишком поздно.

Гостью подземелья забавляла эта игра. Данил всем корпусом подался к ней, а она безмолвно поощряла его: «Ну давай же, коснись меня!.. Только прикоснись…»

Со словами:

– Ты всегда была недоступна для меня! – Данил вскочил с кресла и приблизился к ней с бокалом недопитого вина в руке.

Повинуясь безотчетному порыву, Лиза также встала. Ее дыхание сделалось учащенным. Данил также тяжело дышал. Вот он сделал короткий шаг к Лизе, а затем порывисто бросился вперед.

Этот рывок чуть не сбил ее с ног, и в более подходящее время Лиза могла бы пошутить. Но сейчас ей было не до шуток. Если бы сам Данил не подхватил ее обеими руками, то она просто упала бы на шкуру.

Из его бокала на Лизу пролилось вино.

Сильные руки Данила заключили ее в объятья. Бокал со звоном упал на стол.

Быстрыми поцелуями Данил покрыл ее лицо. Его язык властно раскрыл Лизины сомкнутые губы и вошел в нее. Дрожь возбуждения пробежала по Лизиному телу, груди напряглись и соски стали тяжелыми. Пальцы Данила освободили из плена ее волосы, и эта Ниагара рассыпалась по Лизиным плечам. Глаза Данила вспыхнули адским огнем.

В следующий момент его пальцы стремительно расстегнули молнию, и платье, лишенное опоры, с легким шелестом скользнуло к Лизиным ногам.

Ее обнаженные груди подались ему навстречу, и Данил начал смаковать капли вина на Лизиной коже.

– Кажется, ты пьешь меня, – еле слышно прошептала Лиза.

– И готов выпить до дна…

Из его горла вылетали хриплые звуки возбуждения. Губы проскользили от ложбинки между двумя набухшими плодами вниз… Лиза не помнила, как Данил сбросил с себя одежду. Кажется, она помогала ему стремительными жаждущими руками.

Через какие-то мгновения Лиза и Данил потеряли опору и упали на шкуру. Ее волосы захлестывали оба их тела.

Катаясь по полу, Лиза и Данил стали похожими на древних мужчину и женщину. Их инстинкты сделались такими же свежими, как у охотника, который вернулся из трудного похода, и у хранительницы его очага.

Тела сплелись воедино. Его тяжелое дыхание смешалось с ее легким. Руки Данила ласково и вместе с тем жестко скользили по Лизиным бедрам, продвигаясь к полянке из темных волос.

Лиза ощутила полную готовность принять его.

Упругие мышцы Данила коснулись ее живота, и Лиза тихо застонала. Ей показалось, если он помедлит еще мгновение, то она потеряет сознание от страсти. Тело Данила сделалось свинцовым. Своими нежными пухлыми губами Лиза почувствовала его твердость. И в этот миг Данил вошел в нее.

Мир сгинул за стенами этого подземелья.

Остались только двое вместе со стихией огня. Пламя клокотало в камине. А первобытные мужчина и женщина соединились в двуединое существо. Лиза почувствовала такую гармонию вокруг и в себе, что тихо засмеялась от счастья…

Данил не знал усталости.

Его сухие губы вышептывали:

– Я всю жизнь люблю тебя… – А мощное упругое тело доказывало это.

Неожиданно Лиза почувствовала, что и ее мышцы приобрели невероятную силу. Огонь ритмично пульсировал в камине. Этот ритм Лиза ощущала всем своим существом. Он ускорялся.

Вместе с самым ярким всполохом Лиза почувствовала блаженство. Это наслаждение было настолько сильным, что из ее горла вырвались первобытные звуки. Данил закричал… Они одновременно испытали оргазм.

После этого по их телам разлилась нега.

Лиза не знала, сколько времени прошло.

Она только чувствовала, что Данил не ушел из нее. И вскоре ее сильные мышцы освежили его. Это напомнило Лизе, что в древности женщины умели за считанные минуты восстановить потенцию мужчины. Она никогда прежде не знала, что тоже обладает этим качеством.

«Древний дар проснулся именно в те мгновения, когда это потребовалось», – с улыбкой блаженства подумала Лиза. Она видела, что состояние нирваны испытывает и Данил.

Ее упругие мышцы освежали его еще несколько раз.

В подземелье не было окон, и поэтому Лиза не ведала, сколько времени провела с Данилом. Несколько часов или целое столетие…

Утомленные сладкой негой, они уснули прямо на шкуре…

Обстоятельства вынудили Лизу то прикидываться «казанской сиротой», то шнырять зайцем.

В метро посочувствовали тому, что у нее украли кошелек. Тема кражи была сейчас очень близка Лизиному сердцу. В электричке ее просто не смогли поймать. Видимо, Небеса сжалились над ней после пережитого потрясения.

Одним словом, домой в Зараево Лиза вернулась в девять утра.

Еще по дороге она решила, что, при удачном стечении обстоятельств, не станет понапрасну тревожить Натали и скажет, что просто сделала пробежку около пруда. Кстати, бабуля давно советовала заняться ей бегом трусцой.

Все так и получилось.

Вместо блудливой овцы Лиза предстала перед бабулей милой внучкой, которая прислушивается к советам старших товарищей. Издали заметив, как Натали потягивается на веранде, Лиза подтянулась и с шага перешла на неторопливый бег.

– Что я вижу! – Натали оживилась. – Ты делала зарядку около пруда?!

«Ну, не совсем около, а чуть подальше…» – с сарказмом подумала Лиза, ничего не отвечая. Она старалась показать Натали, что спорту чужда пустая болтовня – надо держать дыхание.

– Зарядка на свежем ветру! – бабуля мечтательно улыбнулась. – Ты бы видела, Лизок, как тебя оздоровила гимнастика!

«И еще секс! Случайный, по сути, секс с малознакомым мужчиной!» – Но эти выводы Лиза предпочла оставить для себя, а не выкладывать их бабуле.

Трусцой миновав Натали, она минут двадцать торчала под теплым душем. Но даже он не мог унять ее расходившиеся нервы.

«Как я могла? Сразу и бесповоротно отдаться этому нуворишу! Я ведь понимала, какой это опасный соблазнитель! Он облизывал меня, как шоколадку! А как умело расстегнул молнию! Одним рывком!»

Наконец теплые струи не только успокоили Лизу, но даже привнесли толику юмора в восприятие мира.

«И чего я разнюнилась, как пастушка, потерявшая невинность?! В конце концов, я тоже довольно опытная женщина! И теперь мы с ним квиты. А если еще сунется с какими-то сомнительными предложениями, то узнает мой истинный характер». Это решение в случае чего дать достойный отпор искусителю окончательно успокоило Лизу. «В конце концов, может быть, он и вправду втюрился в меня!» А последняя мысль вообще сделала мир надежным и привлекательным.

Радуясь жизни, Лиза еще не знала, какое неприятное открытие заготовила ей судьба. Все вроде бы шло неплохо.

Вместе с Натали они растопили печку.

Бабуля хотела отблагодарить активистов за вчерашние комплименты, наливку, беседу и принялась за приготовление слоеных пирожков. Также, как и пицца, это был один из ее фирменных рецептов. Максимум гарнира, минимум теста. Лизу Натали использовала только на черной работе: порубить капусту, провернуть в мясорубке говяжью печень. К святая святых, нежному тесту, Лиза не допускалась, так как в противном случае оно теряло свою трепетность. Зная за своими руками эту пикантную особенность придавать тесту жесткости, Лиза понимала: «Даже в кулинарном деле реализуется моя сильная воля!»

Над кухней поплыли сладкие ароматы.

Тепло от печки придавало им восхитительный оттенок. В такие моменты Лизе казалось, что над их дачей летают ангелы-хранители. Чтобы оказаться к ним поближе, она поднялась в гостиную. Если говорить серьезно, нежные запахи особенно тонко чувствовались здесь, наверху.

С черной работой на кухне было покончено, и Лиза уселась в кресло пролистать модный журнал. Она прекрасно знала, что в момент выпечки пирожков бабуля предпочитает оставаться наедине со своим кулинарным чудом. «Каждый имеет право на душевное занятие».

Лиза была уверена, что теперь не понадобится бабуле по крайней мере около часа. Но уже через двадцать минут Натали окликнула ее снизу:

– Ты слышишь меня? К тебе пришли!

– Кто? – Лиза даже не смогла скрыть своего удивления. А следующая реплика бабули еще больше заинтриговала ее.

– Это сюрприз!

Сердце дрогнуло. А мысли понеслись стаей вспугнутых птиц.

«Неужели он?! Проснувшись, не нашел меня в квартире и быстрее ветра помчался в Зараево! Если так, значит он действительно крепко запал на меня!»

В ее душе зазвучали какие-то торжественные аккорды.

Вот какова сила настоящей опытной женщины! Бедняга, потеряв голову, прилетел к ней после первой же ночи!

– Лиза! Ты в гостиной или нет?! – нетерпеливо вскрикнула Натали.

– Да. Пусть поднимутся, – последовал холодный ответ.

«Если он рассчитывает, что я сразу кинусь ему в объятья и мы продолжим эротические игры, то будет страшно разочарован. Прежде всего я отчитаю его за похищение. Затем намекну, что он добавил в вино какой-то допинг, повышающий либидо. Без этой интрижки ему не удалось бы заполучить мое тело! Намекну и на его чрезмерную похотливость».

На лестнице раздались шаги.

Они гулко отозвались в душе у Лизы. Она вдруг почувствовала, что несмотря на правильный настрой может сейчас прильнуть к Данилу. Ей вдруг нестерпимо захотелось его запаха, его силы и нежности…

Когда визитер появился в гостиной, Лиза тихо осела на диван, с которого было поднялась от избытка чувств. Это был последний человек, кого Лиза ожидала бы сейчас увидеть.

В комнату вошла Вера Носова.

– Ты удивлена?

«Еще бы!» – подумала Лиза, но вслух растерянно сказала:

– Да нет. Садись. Я рада тебе…

На обычно застывшем лице Носовой отразилась довольно выразительная гримаса: нет, Лиза, ты вовсе не рада. Обескуражена – да, но не рада. Между тем Носова с достоинством опустилась в кресло и сказала:

– Мне кажется, надо внести некоторую ясность…

– В наши отношения?

– И в наши, и в другие…

Расплывчатые слова Веры слегка насторожили Лизу. Она сказала:

– Я не думала, что наша невольная стычка в буфете окончится чуть ли не разрывом! Ты так неожиданно ушла!

Вера кивнула. На ее губах появилась ироническая улыбка.

– Тогда – неожиданно ушла. А сейчас – неожиданно пришла. Но все в этом мире имеет свою логику. И мой визит к тебе обусловлен утренним звонком Соболевского.

«Она выступает, как на совещании в офисе, – невольно подумала Лиза. – Но что же это за звонок?» После демонстрации медальона на рауте фигура Соболевского не переставала смутно волновать Лизу. Она быстро переспросила:

– Эдик звонил тебе сегодня?

– А ты удивлена, почему не тебе?! За этим я и пришла. – Вера вперила в собеседницу испытующий взгляд. – Ты можешь подумать, что я заявилась нарочно. Но это не так. Ты уверена, что я страшно ревную Соболевского к тебе.

– Да что ты!

– Помолчи и послушай! У меня нет для ревности никакого повода. Соболевский никогда не питал к тебе никаких чувств, кроме дружеских.

– Да я прекрасно это знаю, Верка!

– Знаешь? Однако, на рауте делала ему всякие намеки.

– Какие?!

– Самые тонкие. Не словами, а вздохами и ужимками.

– Поверь, Верушка, это его бредни! Хочет изобразить из себя секс-символ, на которого кидаются все девицы!

Последнее замечание было не самым удачным. Лиза поняла это, как только кукукнула. Уловив намек на собственную персону, Носова поджала тонкие губы. Атмосфера доверия, которую так старалась восстановить Лиза, испарилась.

И тут на помощь неожиданно пришла бабуля. Она ласково крикнула снизу:

– Девочки, вам принести пирожков? Сегодня получились очень удачные!

– У вас всегда удачные, Наталья Сергеевна, – громко сказала Вера. – У вас по-другому не бывает. Но я, к сожалению, уже позавтракала. И теперь буду держаться до трех, иначе наберу вес.

Они еще перекинулись с бабулей парой-тройкой фраз о калориях, и эта беседа сделала невозможное. Носова смягчилась.

– Мне всегда очень нравилась Наталья Сергеевна, – тихо призналась она. – А когда у вас растоплена печь, то в вашем доме воцаряется неповторимая атмосфера. Тепла и уюта. У нас так никогда не бывало. Мне с самого детства импонировала ваша «женская линия»… Столько нежности… Если честно признаться, сегодня я пришла к тебе как бы в память об этом своем полудетском восхищении женщинами Леонтьевыми… Ты меня понимаешь?

«Не совсем», – подумала Лиза, но для поддержания задушевной беседы глубоко кивнула.

– Итак, Эдик позвонил мне в половине одиннадцатого. А ему часов в десять звякнул Данил Елагин…

Если до этого момента Лизу не слишком сильно волновали отголоски тех комплексов, в которых по сути исповедовалась Носова, то теперь она сконцентрировала на рассказе все свое внимание. Пробудившись после «ночи утех», Елагин вскоре захотел поговорить с Соболевским.

Уж не грешила ли их утренняя беседа какими-то мужскими откровениями?..

Затаив дыхание, Лиза старалась не упустить ни слова, а Вера тем временем продолжала:

– … Я вовсе не хочу, чтобы наша дачная компашка разделилась сейчас на женскую и мужскую партии, но из разговора с Эдиком я кое-что усекла. Ты под подозрением у ребят.

– Что?! – Лиза слегка подскочила на диване. – В каком смысле?!

– Наберись терпения, и я постараюсь все объяснить. Ты помнишь, что ты намекала на пикнике на загадочность гибели наших девчонок?

– Конечно.

– Сразу после этого умер Петя Шуйко. Якобы сердечный приступ спровоцировал падение с лестницы и все такое. Однако, нам с Антоновой ты сказала об электрошоке. Якобы у тебя есть какой-то классный специалист, который установил, что через тело был пропущен электрический разряд…

– Но такой специалист действительно есть. Это Смирнов!

Носова раздраженно покачала головой.

– Дело не в нем, а в тебе. Именно ты, Лиза, всегда оказывалась там, где происходили несчастные случаи. Как сказал Соболевский, даже в ЦРУ учат: если совпадений больше одного – ищи скрытую причину!

– И правильно учат!

– Так вот Соболевский поделился своими сомнениями насчет тебя с Елагиным. И тот, кажется, тоже принял сторону Эдика. Словом, ребята подозревают тебя… Они запретили мне говорить тебе об этом. Но ради Натальи Сергеевны я все-таки решила прийти и сказать…

Пока Вера говорила, Лиза успела сопоставить кое-какие факты. До того, как украсть ее, Елагин что-то вынюхивал в их саду… И Лизу ошеломило собственное открытие! Она думала, что ее похищение было спровоцировано сильной страстью. Это и на самом деле так.

Страстью, но не любовной!

Всего лишь желанием сблизиться с Лизой для того, чтобы из первых рук получить компромат на нее же…

Дьявольская интрига!

Несколько минут Лиза никак не могла прийти в себя. Из лодки любви, где ее баюкали тихие волны, неожиданный шквал вдруг выбросил ее на острые камни берега! Когда она слегка оправилась от этого мощного удара, то увидела прямо перед собой испуганные глаза Веры.

– Что с тобой, Лиза?! Ты побледнела! И губы стали синими! У тебя сердечный приступ?! Крикнуть Наталье Сергеевне?

– Ни в коем случае! – вскрикнула Лиза. – Не беспокой ее. Все будет в норме. Только скажи, как тебе показалось. Соболевский и Елагин впервые сегодня утром беседовали о своих подозрениях или подобные разговоры случались между ними и раньше?

– Не знаю, – искренно сказала Вера. – Могу только предполагать…

– Давай!

– … Соболевский и Елагин уже имели дела по этому «дворянскому собранию», так что Эдик вполне мог поделиться своими соображениями с Данилом и раньше…

– Вот как… – еле слышно пробормотала Лиза. – Это в корне меняет дело…

– Какое дело?

В ответ Лиза только пожала плечами. Не могла же она посвятить Веру во все подробности. История выглядела теперь весьма неприятно.

Как наивная девочка, Лиза поддалась порыву страсти и оказалась в умелой ловушке. Она ведь чувствовала, что Елагин – опытный соблазнитель! И Натали предупредила ее об итальянской невесте! Но все равно она влезла в этот капкан! А он был рассчитан лишь на то, что утром, расслабленная чередой половых актов, Лиза все выложит Елагину.

Видимо, после раута Соболевский и Елагин колебались, кому следует вплотную, скажем так, заняться Лизой. Эдик утверждал, что она запала на него. Данил же после дальних странствий захотел русской натуры. Тут подвернулась Лиза. Как он прошептал ей во время очередного соития, она всегда была недоступна для него. Психологи утверждают, что взять верх над недостижимой женщиной особенно привлекательно в интимном акте.

Злобный цинизм захлестнул Лизу. «Он оттрахал меня пять или семь раз – не помню, не считала! И все для того, чтобы добыть сведения!»

От досады она ударила кулаком по диванному валику. Носова по-своему поняла этот жест.

– Так что сделай свои выводы насчет Соболевского, – посоветовала она. Затем бросила на Лизу взгляд, полный ревности и отчаяния, и тихо добавила:

– Если он и сблизится с тобой, то лишь во имя своих целей.

«Да уже сблизился! И как сблизился! – хотелось закричать Лизе. – Но только не Соболевский, а подонок Елагин! И как я угодила в эту нехитрую ловушку?! Кто мешал мне вылезти из мешка и бросить в лицо вору резкие обвинения? Вот тогда я была бы на коне! А что теперь?..»

Вспомнив о последнем замечании Веры, Лиза вдруг поморщилась и сказала:

– На твою откровенность я отвечу своей. Ты знаешь, в последнее время половой акт стал для меня просто отвратителен.

– Даже так?! Это какое-то отклонение. Тебе надо посетить сексопатолога.

– Ты считаешь? – Лиза выигрывала время для того, чтобы поудачнее сформулировать следующий вопрос. Он был слишком щепетилен. Не могла ведь Лиза напрямую спросить у Носовой: «А разве Елагин не рассказал Соболевскому, что уже выполнил задуманное ими?»

Пока Вера излагала свои доводы в уклончивых деликатных выражениях, Лиза с божьей помощью придумала вопрос. Не ахти какой, конечно, но близкий к волнующей теме.

– А эта возня вокруг да около барского дома? Соболевский помогает Елагину?

– О да! Ведь теперь все поняли, что ремонт этой развалины просто необходим. Обновленный барский дом сможет приносить нашему кооперативу большие, чем прежде, доходы. А Елагины вовсе не покушаются на его приватизацию. Это счастье, что они будут спонсировать все работы.

– Данил по-прежнему все при своем дядюшке? – с плохо скрытым пренебрежением спросила Лиза.

– Как нам с Эдиком показалось, у племянника есть и отдельный капитал. Знаешь, Данил вообще резко изменился. Стал очень деловитым…

«И сволочным».

– …Соболевский отметил, что он не терял времени за границей: учился, стажировался. Много занимался бизнесом…

«И проститутками».

Когда Носова завершила свой монолог в честь Елагина-спонсора, Лиза как бы невзначай заметила:

– Выходит, они с Эдиком нашли общий язык. И это спустя годы!

– Время – не помеха для деловых контактов, – веско сказала Носова и поднялась с места. – К трем мне надо в офис.

Лиза поняла, что пока Вера не знает о сомнительной эротической и даже больше, чем эротической, ночи.

В кухне Натали сунула Вере в руки сверток с теплыми еще пирожками, и на лице у той заиграла столь редкая для нее улыбка.

– Вы всегда баловали нас, Наталья Сергеевна! – Чмокнув бабулю в щеку, она быстро пошла прочь.

А Лиза, уже с веранды, машинально смотрела ей вслед и размышляла. Итак, Соболевский и Елагин спелись. Их обоих якобы заинтересовала и гибель Шуйко, и безвременная кончина девчонок. Более того, оба взяли на мушку своих подозрений Лизу. Скорее всего, это хитрый ход.

Взаимное партнерство выгодно и Эдику, и Данилу. Скорее всего, событий развивались следующим образом. Шуйко и Соболевский нелегально организовали тайный доходный бизнес – секс-услуги по телефону. Для экономии привлекли девчонок. Когда те начали или болтать, или шантажировать их, избавились от Макаровой и Рюминой. После решения этой кровавой задачи у каждого из них появилась своя, личная, цель: полностью завладеть профитным делом.

Первым эту задачу решил Соболевский. Бывший лидер команды, которого Шуйко обошел на крутом рыночном вираже. Эдик не только не сдался, но и вынашивал планы реванша. На пикнике он услышал о том, что Шуйко пригласил Леонтьеву к себе и решил воспользоваться этим. Использовал электрошок в тот момент, когда Лиза находилась в эпицентре событий. Но до поры до времени молчал.

И вот на родину прикатил господин Елагин. Обновленный, разбогатевший. Желающий прикарманить барский дом в Зараево. Соболевский знал, что с богатыми и продвинутыми личностями лучше дружить. Он проведал об интересах Елагина и начал помогать ему.

Это сейчас, на первоначальном этапе, Елагин умасливает зараевцев и лжет о будущем райском острове в поселке. Как только Данил получит права на дом, он тут же покажет наивным зараевцам кузькину мать!

Уж кто-кто, а Лиза первой узнала коварство этого господина…

Он прикинулся страстно влюбленным, чтобы использовать ее! Ни Соболевский, ни Елагин не могут подозревать Лизу в этом запутанном «деле о дачной тусовке». Но им выгодно иметь ее в подозреваемых, чтобы затушевать свои грязные делишки.

Что ж, господа, если вы играете не по правилам, то и Лиза не будет слишком уж щепетильной. Она станет хитрой, изворотливой, пронырливой. И тогда посмотрим, кто кого!

В эту минуту Натали позвала Лизу.

– Давай попьем чаю. А потом ты отнесешь пирожки к барскому дому. Соседу и его активисткам. – Бабуля улыбнулась. – Они решили полностью контролировать там ход работ.

– А почему ты сама не хочешь проведать старика? – лукаво спросила Лиза, принимаясь за ароматный чай. Бабуля заварила его с побегами черной смородины, и поистине летнее благоухание разносилось по всей даче.

Натали неожиданно смутилась. Она сделала большой глоток чая и только после этого доверительно сказала:

– Знаешь, я оказалась в двусмысленной ситуации.

«Надеюсь, не в такой, как я», – с сарказмом подумала Лиза.

– И в чем же заключается ее двусмысленность?

– Дело в том, что там сейчас может оказаться Данил…

– Да он дрыхнет без задних ног! – неожиданно выпалила Лиза, и уже в следующую секунду испугалась своей реплики. Но на сей раз внучке повезло, и бабуля не обратила внимания на ее подозрительную информированность.

– Господь с тобой, Лизок! Деловые люди спят очень мало. Буквально по пять часов в сутки – как Наполеон Бонапарт.

– Ну, положим, Елагин далеко не Бонапарт! – с возмущением вскрикнула Лиза, но уже в следующую секунду неожиданно подумала: «Хотя если бы оба они приняли участие в неком соревновании, связанном с мужской потенцией, то еще неизвестно, кто кому дал бы фору!»

Удивительно, что бабуля, словно прочитав Лизины мысли, вдруг сказала:

– Кстати, о Бонапарте ходили лестные для мужчины слухи. Будто он принимал женщин – принимал в известном смысле, ты понимаешь? – прямо у себя в кабинете…

– Без отрыва от производства, – хмыкнула Лиза. – Твой намек касается и господина Елагина? Как там у него в Италии, целый гарем?

– Лизок! – В знак негодования бабуля театрально воздела руки. – Твой цинизм просто невыносим! А в позапрошлую ночь мне показалось, что ты была не против пригласить его к нам, даже в неурочное время.

– Так то было в позапрошлую ночь. – В голосе внучки прозвучало назидание. О последней ночи, слегка изменившей ее отношение к данному субъекту, Лиза решила умолчать.

Натали облегченно вздохнула.

– Ну, теперь я спокойна. А то эти пирожки выросли у меня в неразрешимую проблему!

– О чем ты?

– С одной стороны, я не хочу идти сама, потому что была слегка несправедлива к Данилу и теперь мне как-то неудобно… С другой стороны, и тебя посылать было опасно. – В ответ на деланно озадаченный взгляд Лизы Натали смущенно призналась. – Видишь ли, мне показалось, что к этому новому Данилу у тебя сразу возникла какая-то симпатия.

– Прости, бабуля, – Лиза резко поднялась, – но это все твои романтические «фэнтези»!

После этого небольшого выяснения взаимных позиций они принялись за собирание корзины. Устелив ее дно накрахмаленным чистым полотенцем, Натали уложила пирожки аккуратными рядами и сверху прикрыла их пищевой фольгой.

Для делового похода Лиза хотела надеть джинсы и блузон. Однако, туманное предположение Натали о том, что в окрестностях барского дома может оказаться и «подонок Елагин», запало ей в душу.

Решение мгновенно изменилось. Лиза поднялась наверх и надела атласное платье-сорочку.

Мини, оно позволяло не скрывать ее стройные, неприлично длинные ноги.

Белое, оно подчеркивало Лизину невинность. Да-да, невинность, так как Лиза отдалась этому похотливому самцу только телом, но не душой! На голову она водрузила любимую соломенную шляпку с гирляндой цветов и фруктов. Но темные очки оставила дома.

Ей нечего скрываться за этими тонированными стеклами. Лиза может смело взирать на мир с высоты своего эффектного роста. Повесив на локоть довольно тяжелую корзинку, она двинулась к пруду.

Майское Зараево, с его сиреневыми ароматами и дымками, с его особенным мягким солнцем могло бы навеять Лизе чудесное настроение, если бы не тягостные события минувшей ночи.

Теперь, после утреннего известия от Веры, «случайное похотливое соитие» с Елагиным тяготило Лизу. Она испытывала двойственное чувство.

Воспоминание о его неукротимых мускулах приносило ей наслаждение. И вместе с тем это наслаждение было горьким. Если бы Лиза не стала его любовницей, ей было бы легче перенести эту измену. Елагин предал ее. Вероломно испил до дна. Лиза вспомнила одну поэму, где женщина объясняла возлюбленному, почему на заре юности не стала его любовницей. Спустя годы она сказала ему о том, что он мог бы бросить ее, «как выпитую бутыль», и это удержало опытную самку от неверного шага.

А вот Лиза свершила этот шаг.

И нечего теперь причитать.

Надо изменить ситуацию в свою пользу. И Лиза уже знала, как это сделать. Подлый Елагин думает, что использовал ее в своих интересах. Она же при встрече покажет ему, что – напротив! – это сама Лиза так решила. Использовать самца и отшвырнуть за ненадобностью!

Порыв ветра неожиданно принес ей какой-то пряный аромат. Он был похож на запах его тела… Лиза вдруг ощутила страстное желание увидеть Данила, прильнуть к нему, вновь оказаться в нежных тисках его мускулистых рук и ног…

«Моя непоследовательность просто чудовищна! – ужаснулась Лиза. – Как я могу вспоминать о его коже, о его губах, о его шевелюре, когда он предал меня! Что со мной происходит?! Крыша поехала?!» Лиза решила, что даже в этой тяжкой борьбе с собой обязательно одержит победу. Теперь она возьмет верх над Елагиным. Чего бы ей это ни стоило.

Около барского дома, как всегда в последнее время, было заметно оживление. Кроме зараевцев, появились и строители. Подобно курам вокруг петуха активистки крутились около соседа.

– Добрый день! – крикнула Лиза, приподнимая корзину. – А это фирменные пирожки от Натальи Леонтьевой!

Хорошо, что активист Василий Григорьевич сразу кинулся к ней и обеими руками схватил подарок. Иначе корзина упала бы прямо в пыль…

Дело в том, что в суете барского дома Лизе бросился в глаза балкон. Тот самый, с которого на нее свалился «камень судьбы» с запиской, где приказывали: «Кончай суетиться».

Если сейчас оттуда ничего не упало, то это не значит, что Лиза была потрясена меньше.

На балконе стоял Данил.

Не один. Носова и Соболевский составляли ему компанию. Лиза и Данил одновременно взглянули друг на друга, и его глаза засверкали. «Он думает, что я не знаю об их с Соболевским интриге».

Внутренне Лиза напряглась, но сейчас же вывесила на физиономии лучезарную улыбку. Было видно, что Данил готов прыгнуть к ней прямо с балкона. «Удобно устроился, – подумала Лиза, кивнув в ответ на зов друзей. – В одном лице обрел и любовницу, и подозреваемую».

Через пару минут она уже была рядом с ними. Эдик начал рассказывать Лизе, что все они вносят посильную помощь в работу «Салона избранных», который руководит преображением дома.

– И ты давай включайся!

– Непременно. «Заодно и с вашим „Салоном избранных надо разобраться“. – Лиза почувствовала, что Данил хочет поговорить с ней наедине: „Мечтает из моих уст услышать о том, почему я сбежала, не обеспечив ему утреннего секса“».

Она еле удерживала на лице гримасу светской благожелательности. Тем временем Соболевский болтал о грядущих празднествах, которые они будут устраивать на базе отреставрированного дома.

– А что, отель уже выехал из правого крыла? – спросила Лиза.

– Нет, пока функционирует, – тихо сказал Данил. При взгляде на Лизу его синие глаза выбросили снопы искр. – И я остановился там.

«Он уже готов пригласить меня в номера», – с сарказмом подумала Лиза, а вслух беспечно спросила:

– А почему не на даче?

Вопрос был некорректен. Все из их компании знали, что Елагину из-за семейной разборки неудобно пребывать во второй половине дачи, по соседству с Антоновыми.

– Марина и Эмма Михайловна не очень-то жалуют меня. – Данил принужденно улыбнулся. – Прошло много лет, мы слегка отвыкли друг от друга.

– Что и говорить! – поддержал его Соболевский. – Мы в нашей тусовке и то несколько лет не встречались все вместе.

– А теперь это уже и невозможно, – выразительно заметила Лиза, – встретиться всем вместе. – Как только она сделала акцент на последних словах, Вера быстро сказала:

– Мы тут уже говорили о роковых событиях. Над нашей тусовкой нависло проклятье.

Прекрасно осознавая, что ее хотят сделать главной подозреваемой, Лиза с деланной бесшабашностью сказала:

– Полукриминальный бизнес всегда ведет в ад.

– Какой именно бизнес ты имеешь в виду? – оживился Данил.

– Эротические услуги по телефону, – отчеканила Лиза, упорно взглянув на Данила. – Мужчины это обожают.

Носова разинула рот, а Соболевский и Елагин переглянулись. «Кажется, моя информированность повергла их в легкий шок», – Лиза усмехнулась и продолжила:

– Шуйко привлек девчонок, Макарову и Рюмину, к секс-услугам. Они стали прилично зарабатывать. Слегка зарвались и начали болтать. Шуйко расправился с ними. А конкуренты по бизнесу – с ним самим. Все элементарно. Кто-то перехватил Петины доходы.

– Доходы?! – изумленно переспросил Данил. – И Зина с Лесей занимались этим, с позволения сказать, «бизнесом»?

Лиза твердо решила эпатировать публику. Прищурив глаза, она нагло посмотрела на Елагина и спросила:

– А разве у вас в Европе этим не занимаются? Сексом по телефону и без него?

Елагин задохнулся. Лиза видела, что его поразили не сами слова, а та интонация, с которой они были произнесены. Возможно, он просто неплохо играл роль респектабельного джентльмена.

– Лиза! Мы говорим о разных вещах! – возмущенно вставила Носова. – Одно дело, когда это свершается за деньги, и совсем другое, когда на уровне чувств.

– Чувств?! – Лиза присвистнула. – Лично я считаю, что секс и чувства ни при чем. Просто регулярные половые акты дают дополнительный стимул к жизни!

Цель была достигнута. Лиза сумела эпатировать не только ханжу Носову, но и мужчин, а самое главное – этого господина Елагина. Он опешил.

– Тебе не кажется, что ты дошла до голого цинизма? – тихо урезонила ее Вера.

Пока Носова наставляла «заблудшую овцу», Данил слегка пришел в себя и тихо сказал:

– Нам надо поговорить, Лиза.

– Пожалуйста.

– Пройдем в мой номер?

Этот безобидный вопрос вызвал у Лизы неожиданную реакцию.

– Я так и думала, что ты, как доисторический купец, предложишь мне пройти в номера! – Она издевательски засмеялась. – Нет, я туда не пойду!

Назревал скандал.

Соболевский и Носова почувствовали, что Данилу необходимо остаться с Лизой наедине. Сославшись на дела, они потянулись с балкона. Ни с того ни с сего Вера проявила сентиментальность и кинулась поцеловать Лизу. Это, конечно, была уловка. Пользуясь трогательной близостью, Вера шепнула:

– Не забудь, что он спонсирует все Зараево!

Когда Соболевский и Носова покинули балкон, Лиза весело сказала, взглянув на солнце:

– Мне посоветовали быть ласковой со спонсором. Кажется, в прошлую ночь я была достаточно ласкова, не так ли?

Данил подался вперед. Его лицо выражало целую гамму чувств. Здесь были и нежность, и недоумение, и досада.

– Я хотел поговорить о нашем сближении. Это так важно для меня. – Данил протянул руку, чтобы притронуться к ее обнаженному локтю, но Лиза увернулась, шагнув в сторону. «Теперь черта с два тебе удастся даже прикоснуться ко мне!» – В Лизиных глазах блеснуло какое-то звериное торжество. – Почему ты убежала?..

– А ты надеялся еще и на утренний сеанс? – Она ядовито улыбнулась.

– Не надо так. Теперь нам нужно только одно. Спокойный разговор. – Его тихая ласковая интонация призвана была усмирить Лизу, вновь заставить ее подчиниться мужскому диктату.

Но тот природный феминизм, который играл в генах всех Леонтьевых-женщин, сейчас сконцентрировался в Лизе. «Фигу теперь тебе удастся одержать надо мной верх! Я иду ва-банк!» Последнее решение впрыснуло в Лизину кровь столько адреналина, что она могла бы победить сейчас и в схватке с тигром, не то что с каким-то там нуворишем!

Между тем Елагин сделал следующий шаг. Он тихо сказал:

– Сегодня ночью передо мной открылись райские врата…

Пошлый романтизм этой фразы окончательно доконал Лизу.

– Да. Иногда я раскрываю их. Для некоторых, – нагло заметила она.

– Для некоторых?! – Данил даже слегка покачнулся.

– А ты считал себя единственным?!

– Прошлая ночь давала мне такое право… – Его голос еле заметно дрогнул.

Лиза пошире расставила ноги и назидательно сказала:

– Ни одна ночь никому не дает никаких прав! Наступает утро. Это диалектика жизни. И вот этим самым утром ночной партнер по сексу становится мне безразличен. – Она старалась говорить без патетики. Ведь спокойный ровный тон гораздо больше убеждает собеседника.

Так и произошло. Кажется, ей удалось кое в чем убедить Елагина. Во всяком случае он жестко сказал:

– Мне так и говорили о тебе…

– Вот видишь, как тебе повезло в Зараево! Кроме реставрации «дворянского гнездышка», ты еще получил и порцию интересной информации! О Леонтьевых-женщинах можно рассказывать часами!..

– Не знаю, обо всех ли! А вот о тебе ходят кое-какие легенды!

– Неординарная женщина всегда в эпицентре сплетен.

– И в эпицентре любовников! Или, согласно твоей лексике, – сексуальных партнеров!

– Ну это ты польстил мне. Я ведь не нимфоманка! Но придерживаюсь мнения, что любой опыт украшает женщину.

– Собираешь коллекцию?! – В его голосе прорвались хрипы. Глаза уже изрыгали огонь. – И прошлой ночью она пополнилась еще одним экспонатом?

«Он готов удушить меня. Голыми руками», – поняла Лиза, но это не остановило ее. Широкая улыбка заиграла на Лизиной физиономии.

– Да, довольно забавным экспонатом. Он хотел насильно овладеть мною.

– Что?!

– Но потом передумал и подсыпал в мое вино «допинг».

– Какой еще «допинг»?

– Сексуальный стимулятор.

– Ты соображаешь, что говоришь?!

– Успокойся, Елагин. Я полностью вменяема. Уверена, ты сыпанул мне в бокал веселящую травку. Но я и без нее способна на многое.

– В этом я убедился!

– Прошлой ночью?

Лизино сердце переполнилось удовлетворением. Реванш полностью удался!

Чувствовалось, что Елагин еле сдерживает себя, чтобы сейчас же не удавить ее или не сбросить с балкона. Его искристые глаза, приоткрытый рот, бледность, проступившая из-под матового загара, – все свидетельствовало о Лизином торжестве. Полном и окончательном!

Тем временем Елагин взял себя в руки. Он приосанился и гордо сказал:

– Ты знала мою любовь. Теперь узнаешь ненависть.

Неожиданно Лиза тоже разозлилась. Она поиграла тонкими ноздрями и прошипела:

– Насчет любви – сомневаюсь. А твою звериную похоть – да, узнала!

– Звериную похоть?! – Данил задохнулся.

– И еще проверю, чем было поднято мое либидо! И тогда мы поговорим с тобой по-другому.

– Никогда. Ты слышишь, никогда больше тебе не удастся поговорить со мной! Я не подойду к тебе ближе сотни метров!

– Сотня метров? Это не расстояние! – Лиза сбила на затылок модную шляпку с гроздью цветов и фруктов. – Лично я не приближусь к тебе на выстрел!

Чтобы зафиксировать свою победу последним словом, Лиза величаво развернулась и неспешно двинулась с балкона. При этом чудовищные платформы ее босоножек гулко стучали по ступеням. И каждый их удар возвещал о полном реванше.

Голословные заявления были не в Лизином духе.

С момента «ночной оргии» прошло не более четырнадцати часов, поэтому ее кровь еще вполне могла сохранить следы коварного «допинга».

В правом крыле барского дома пока по-прежнему размещался отель, и Лиза решила воспользоваться их телефоном. Легкой праздничной походкой она вошла в холл и была столь любезна, что служащая без пререканий пододвинула аппарат. Лиза набрала нужный номер. Она звонила секретарше Смирнова, милой Оле. Отрывать от дела самого Николая Павловича показалось ей лишним. Пока на том конце не брали трубку, Лиза машинально смотрела в окно, которое выходило на помпезное крыльцо правого крыла.

Неожиданно там возник Васька Богданов. Как обычно, разговаривая с кем-то, он суетливо размахивал руками. Старые тонкие стекла позволили услышать его.

– Ты извини, что я не сразу включился. Эдик сказал, нужна помощь.

– Да, много бумажной волокиты. – раздался осевший голос Данила, и через пару секунд в окне появился сам Елагин.

– Ты устал или приболел? – заботливо спросил Васька. – Выглядишь неважно, извини за прямоту.

– Видимо, плохо выспался, – сказал тот, и в следующий миг Лиза попала в поле его зрения. И он, и она одновременно прищурили глаза, будто продолжая поединок.

У Лизы дрогнуло сердце. Ей показалось, что она тонет в свинцово-синей полынье его взгляда. Данил смотрел жестко, даже беспощадно. Видимо, предупреждение о его ненависти было не напрасным. Понимая, что в награду за свой феминизм получила отменного врага, Лиза незаметно перевела дыхание, и в эту секунду услышала голос секретарши Оли.

– Клиника Смирнова.

– Оленька, привет. Это Лиза Леонтьева. Я не вовремя?

– Все о’кей! Я как раз освободилась.

– У меня к тебе щепетильное дело.

– Слушаю.

– Я могла бы сдать кровь и быстро получить ответ на содержание в ней некого вещества?

– Без проблем. Подъезжай.

– Я качу из подмосковья, поэтому буду только часа через два.

– Хорошо, жду.

Не теряя более ни минуты, ведь с момента потребления коварного вина прошло уже довольно много времени, Лиза быстро отправилась на станцию.

Когда она шла лесной тропинкой, параллельной шоссе, метрах в десяти впереди притормозила знакомая «волга». Это была старая машина Антоновых. За рулем сидела Марина. Она с улыбкой выглянула в окно.

– Вас подвезти, мадам?

– О, кажется, нам и вправду по пути!

На такое везение Лиза даже не надеялась. Занимая переднее сидение рядом с водителем, она узнала, что Маринка везет несколько своих холстов на выставку молодых дарований.

– Мне кажется, модная художница могла бы позволить себе «сааб» или «форд», – лукаво заметила Лиза.

– Ага! А почему не «вольво»?! – хмыкнула Марина.

– На западе, кажется, живописцы имеют сотни тысяч долларов за талант и работоспособность?

– Миллионы!.. Никому не верь, наивное дитя. Большинство из них живет на грязных чердаках…

– Ты имеешь в виду романтические мансарды?

– Я же сказала: чердаки! Обществу не нужны десятки тысяч дарований. Поэтому везде – дикая конкуренция. Никому и ничего не преподносят на серебряном блюде!

Лиза откинула голову на мягкий валик и с деланным восторгом заметила:

– Как приятно пообщаться с многоопытной женщиной! Кстати, где твоя выставка?

– В районе парка культуры.

– Файн! Великолепно. Там меня и выбросишь.

– А тебе куда?

Несмотря на то, что Лиза уже подумывала, как вывести разговор на тему о Маринином двоюродном братце, она не стала сообщать о подлинной цели своего путешествия.

– На Ленинский.

– Хочешь прошвырнуться по бутикам?

– Да нет, просто проведать подругу. – Лиза улучила подходящий момент и как бы невзначай спросила: – Кстати, а ваш кузен и племянник проведал сестрицу и тетушку?

– Он посчитал это лишним. – Марина включила тихую музыку. А Лиза, сбоку вглядываясь в ее лицо, постаралась заметить, не докатились ли вести о ночных похождениях Елагина до Антоновых. То, как Марина сосредоточенно смотрела на дорогу, успокоило Лизу. Подруга находилась в неведении о Лизином безумии. Следовало спровоцировать разговор о его делах.

– У господина Елагина и без того много хлопот, – словно невзначай бросила она. – В одних московских дворянах запутаешься. Этот «Салон избранных», кажется, помог ему получить некоторые права на барскую халупу.

– Ни меня, ни маман его дела не интересуют.

– А напрасно! Мы все может потерять арендные деньги, и тогда закукуем. Ты знаешь, как взлетели цены на все коммунальные услуги?

– Ну, я же не с Альтаира прилетела. Сама видишь, катаюсь на развалюхе.

– А прячешь голову от житейских дел, – укорила Лиза. – Как страус. А ведь только вы с Эммой Михайловной могли бы узнать об истинных намерениях Елагина. Пока он не перекрыл нам кислород.

Марина бросила на Лизу удивленный взгляд.

– Ты думаешь, все может так далеко зайти?

– А ты считаешь, что акулы капитализма шутят, когда отторгают недвижимость? Пораскинь мозгами! Твой братец вовсю кружит около барской лачуги. «Салон избранных», я уверена, помогает ему выправить нечто вроде сертификата на владение поместьем.

– Слушай, а ведь на самом деле надо бы поинтересоваться этими избранными господами! – Марина даже слегка пристукнула по рулю. – «Салон» присылал нам приглашение на этот чертов раут. А мы с маман пренебрегли.

– Там вы бы ничего не разнюхали. Ну, покрутились мы с бабулей среди нафталина. И что? Кроме «мелкопоместных дворян, – она прыснула со смеха, – Соболевского и Богданова» никого не увидели. Правда, еще твоего братца! Она ведь вместо ангела слетел в Зараево…

– Да уж, тот еще ангел, – с каким-то мрачным подтекстом сказала Марина. – Маман о нем слышать спокойно не может. Ей уже донесли, что за этим «Салоном» стоят какие-то сомнительные фирмы…

«Вот он, решающий момент!» – поняла Лиза. Схватив подругу за локоть, она вскрикнула:

– Так проснитесь же со своей маман!

От неожиданности Марина чуть не выпустила руль.

– Ты обалдела, Лиз?

– Я-то полностью в своем уме. А вот вы кайфуете в мире творческих иллюзий! Пора вернуться к жизни. В России идет крутая борьба за недвижимость и за сферы влияния! И ты, Маринка, должна раскрутить Эмму Михайловну на подвиг. Пусть поподробнее узнает, кто стоит за этим «Салоном». Тем более раз ей намекали…

За окнами уже появились «сталинские» дома. Их потрепанная «волга» въезжала в центр. Увидев, что Марина колеблется, Лиза поднажала. Ее голос звучал ласково и проникновенно, когда она сказала:

– Ведь Эмма Михайловна лучше других знает, что ее племяш – далеко не ангел…

Этот довод был той самой последней каплей в переполненной чаше. Высаживая Лизу вблизи Крымского моста, Марина дерзко тряхнула головой.

– Я постараюсь продавить этот вопрос. Маман сейчас здесь помогает готовить выставку. Заодно может навести в Москве и некоторые справки. Думаю, это не помешает!

«Кажется, дело в шляпе», – самодовольно подумала Лиза, помахав рукой вслед отъезжающей «волге».

До клиники Смирнова она добралась очень быстро. Как только Лиза вошла в приемную, Оля спросила:

– Тебе кофе или чая?

– Мне – анализ!

– Тест на беременность? – с пониманием уточнила секретарша.

– Да что вы все помешались на моей мнимой беременности! – Лиза улыбнулась, вспомнив, как о том же ей говорила измученная медсестра в подземелье метро.

В ответ Оля рассмеялась.

– Это, наверное, в связи с резким понижением рождаемости в стране. Присядь.

– Да уж, всех вас занимает проблема демографического дисбаланса. – Лиза опустилась на вертящийся стул и доверительно сказала: – Прошедшей ночью я попала в пикантную ситуацию. Словом, я хотела бы знать, присутствуют ли в моей крови какие-нибудь сомнительные допинги.

– Из тех, что делают женщину сговорчивой? – Быстро догадалась Оля. – Нет проблем. Сейчас проверим. Пошли.

По дороге к лаборатории Лиза спросила:

– С какой долей вероятности это можно установить?

– Сто процентов! Трудности возникают, когда прошли целые сутки. Тебе что-то подмешали в вино?

– А как ты догадалась?

– Стандартный вариант. Во время застолий никогда нельзя терять бдительность.

«Какая там бдительность, – со вздохом вспомнила Лиза, подставляя руку под иглу. – Я потеряла не только ее, но и свою пустую башку! Ничего не соображала!.. А когда он начал слизывать с меня вино…» – Тут Лизу осенило. Если бы в шабли было что-то подмешано, вряд ли бы Данил с таким упоением наслаждался им с ее кожи. Но тогда получалось, что она вновь ошиблась. И в данном случае сыграли роль не козни Елагина, а ее легкомысленность.

Подобная трактовка событий не устроила Лизу. И сейчас же изворотливый ум выдал нужную подсказку. Господин Елагин с его широкими возможностями, скорее всего, имел в своем арсенале средство, рассчитанное именно на женщин, и только на них.

Разве невероятно предположить, что вещество, которое ввергнет в сексуальное безумие самку, может быть нейтрально по отношению к самцу? А почему бы нет? При современном развитии фармакологии?

Ожидая результатов, они с Олей выпили по чашечке кофе с несколькими каплями лимонного ликера и поболтали о перспективных моделях сезона. Когда обе сошлись во мнении, что цены на модные тряпки стали просто чудовищными, принесли результаты анализа.

– Ты знаешь, Лиза, – с удивлением сказала Оля, просматривая листочки, похожие на бланки для рецептов. – Фармакология здесь ни при чем. Решительно никаких примесей.

– Этого не может быть! – воскликнула Лиза. Осознание того, что она по собственной воле пустилась в «сексуальные игрища» с Елагиным, было ужасным.

– Но это на самом деле так, – печально констатировала Оля. – Ты знаешь, бывает… Иной мужик может так вскружить голову!..

– Только не мне!

– Понимаю.

Облизав сухие губы, Лиза осторожно уточнила:

– Совсем ничего? Ни доли примесей?

– Ноль.

– Ясно. – Лиза приосанилась. – Значит, был гипноз.

Вскинув на нее удивленные глаза, Оля смешалась, а затем поспешно согласилась:

– Вполне может быть. Но теперь это уже невозможно установить… Еще кофе? С ликерчиком?

– Нет, я и без того перевозбуждена. – Лиза отрешенно повела взглядом по стенам приемной, а затем вдруг попросила: – Ты не могла бы дать мне какое-нибудь сильное снотворное? – В Лизиной голове начали роиться пока смутные планы насчет того, как она могла бы использовать такое лекарство.

– Конечно. У меня есть превосходное. – Оля достала из стола маленький затемненный пузырек. Передавая его Лизе, предупредила. – Одна-две таблетки на ночь, не больше.

– В случае передозировки – смерть?!

– Да что ты! Такими вещами я не пользуюсь. Если заглотишь больше – будешь дрыхнуть несколько суток. А с парочкой таблеток все будет о’кей. Только на следующее утро…

– Проснусь с тяжелой башкой!

– Вовсе нет. Просто все проблемы покажутся ничтожными.

Обе засмеялись.

Лиза спрятала затемненный пузырек в свою сумку. Она уже знала, против кого будет использовать это в меру безопасное, но чудодейственное оружие.

«Итак, теперь я в состоянии войны с Елагиным. Этакая местная „Лиса в пустыне“, где лисой предстану я, а Зараево – далеко не пустыней со своим прудом и роскошной для наших широт зеленью», – думала Лиза, возвращаясь со станции знакомой тропинкой. Слева – кусты, справа шоссе.

Было часов пять вечера.

Стояла чудесная майская погода, когда солнце еще не успело наполнить пригород своим зноем. Его теплые ласковые волны доходили до тропинки в виде медовых бликов. Они играли с тенью в траве и на земле. Лиза еще ни разу в этом году не ходила босиком.

Ей вдруг страстно захотелось ощутить своими ступнями не знакомую подошву платформ, а естественное лоно земли. Сняв обувь, она пошла босиком. Это было удивительное ощущение! Глина простреливала ступни холодом, а песок жгучим теплом. Смена температур наполнила все ее существо какой-то первобытной радостью. Захотелось попрыгать резвой козой, а, возможно, и спеть подобие модного шлягера.

Как только Лиза подпрыгнула, в кустах раздался подозрительный шорох. Лиза ускорила свою рысь, и в кустах побежали быстрее. Раздался хруст веток. Создавалось такое впечатление, что там сквозь дебри пробирается кабан.

С учетом непроясненных обстоятельств, в которые Лиза угодила в последнее время, она побежала.

«Надо чесать отсюда во все лопатки». Эта лихорадочная мысль явилась довольно хорошим стимулом для спортивного бега. Вдали уже видны были крыши Зараево, и «кабан» мог испугаться появления возможных свидетелей. «Еще есть надежда, что это простое ограбление, – уговаривала себя Лиза. Вспомнив, что в кошельке едва ли можно наскрести денег на чашку кофе и парочку поездок в метро, она решила: – Сумку отдам сразу!»

В эту минуту сзади из кустов раздалось «кабанье» пыхтенье и оклик:

– Да постой ты! Вот что значит молодость!..

Знакомый старческий голос заставил Лизу остановиться и оглянуться. Из дебрей, отряхивая еловые иголки с лысины, вылез активист.

– А, это вы, Василий Григорьевич! Я уж думала, грабитель или насильник…

– Какой из меня насильник, – с горечью сказал он. – Я уж, признаться, давно ни на что не гожусь…

– За исключением общественной работы! – с пафосом напомнила Лиза.

– Здесь я незаменим. – Василий Григорьевич потряс черной клеенчатой папкой, которую до этого сжимал подмышкой. – Для этого я битый час и сидел в засаде! Тебя дожидался!

– Меня?! – удивилась Лиза.

– Да, Наталье Сергеевне я уже доложил о чрезвычайном происшествии!

– Произошло ЧП?

– Еще какое! Наталья Сергевна посоветовала мне подождать у вас, за чашкой чая. Но я решил показать тебе этот документ подальше от посторонних глаз. Сама знаешь, в Зараево каждый куст имеет уши!

Такое мнение об их поселке как о филиале крутой разведки, конечно, было лестным для Зараево. Но Лиза его не вполне разделяла. Сейчас она сгорала от нетерпения. Что еще за ЧП? Для пущего эффекта Василий Григорьевич извлекал документ медленно, со смаком.

Но вот лист бумаги с несколькими печатями лег поверх папки, и Лиза начала жадно изучать его.

– Ничего себе заявочки! – вскрикнула она уже через минуту.

Это был арендный договор. Отец и мать Макаровы, родители покойной Зинки, передавали свою дачу в долгосрочную аренду какой-то фирме.

– На сколько?! – От изумления Лиза вытаращила глаза. – На сорок девять лет?!

– Короче, навечно, – поддакнул Василий Григорьевич.

– Что побудило их к этому шагу?

– А кто знает! Они давно куда-то уехали. Взгляни на дату.

– Февраль! И до сих пор никто в правлении не знал об этом документе?

– Ну, если я не знал, то кто ж еще мог знать! – самодовольно сказал он. – Подбросили несколько часов назад в правление.

– А кто принес?

Василий Григорьевич пожал плечами.

– Для таких акций выбирают подходящее время. Сиесту после обеда. Когда в нашем офисе, – он подчеркнул последнее слово, – никого не было. Документ оставили на видном месте.

Лиза сначала потрогала, а затем и обнюхала лист.

– Но это копия! А где оригинал?

– Так кто ж станет разбрасываться оригиналами!

Внимательно рассмотрев печать, Лиза прочитала название фирмы, которой переходила в долгосрочную аренду дача Макаровых: «BELLA».

– «Белла», латинскими буквами… – задумчиво сказала Лиза.

– Нынешние конторы сплошь и рядом «Беллы», «Надежды», «Екатерины». Женские имена в ходу. У меня самого было две знакомых Беллы – в молодости. – Василий Григорьевич вздохнул с каким-то печальным наслаждением.

– Угу, таких «Белл» в Москве может быть до сотни…

По кустам прошел легкий ветер. Он подхватил солнечные блики в охапку и разбросал их по тенистой листве и траве. Лиза еще раз заглянула в документ.

– Масса фамилий, но, кроме Макаровых, мне никто не известен.

– Мне тоже. – Василий Григорьевич спрятал копию в папку, и они тихонько пошли в сторону Зараево.

– А никто из представителей этой самой «Беллы» не объявлялся? – спросила Лиза.

– В том-то и дело, что нет! Иначе мы бы все выяснили.

– И где искать эту «Беллу»? Они уже пять раз могли перерегистрироваться! – Лиза вспомнила злополучную «Шахерезаду» и то, как потом невозможно было отыскать никакие концы.

– Я думаю, сами объявятся! – Василий Григорьевич потер лысину. – Причем, вскоре. Тогда и выясним, что они намерены предпринять.

– Может быть поздно, – заметила Лиза.

– Почему?

– Дача у Макаровых довольно ветхая. Я не думаю, чтобы фирма стала использовать ее для отдыха. Скорее всего, захотят сломать старый дом и соорудить что-нибудь новенькое.

– Как так?! Разве Макаровы позволят порушить свое имущество?!

– А вы еще раз взгляните на документ, Василий Григорьевич! Они передали землю в аренду чуть не на полусотню лет! Я слышала, что арендатор вправе распоряжаться переданной ему землей по своему усмотрению.

– Слушай, а ведь ты права! Выходит, варварский капитализм протянул свои щупальца и к нашей земле!

Минут пять они молчали. И уже неподалеку от правления Василий Григорьевич сказал:

– Теперь у меня одна надежда – Елагин. – При упоминании этой фамилии Лиза слегка вздрогнула. – Только он может встать несокрушимым утесом на дороге конквистадоров!

На этот счет у Лизы было свое, отдельное, мнение, но она предпочла его не оглашать.

Как только Лиза приоткрыла калитку, то увидела, что Натали на веранде раскладывает пасьянс.

– Ну, какие дорожки нам выпадают, ранние или поздние? – спросила она, усаживаясь напротив бабули.

– Тернистые. Ты представить себе не можешь, какой документ всплыл в правлении! Сними шляпку.

Последовав совету, Лиза голосом прорицательницы сообщила:

– Некий договор на долгосрочную аренду.

– Ты уже знаешь?! Вот уж поистине не дачный поселок, а центр селекторной связи! Василий Григорьевич?

– А кто ж еще! – Лиза побарабанила пальцами по столу. Этот жест раздражения она переняла у своего друга сыщика Брасова. Сейчас, к сожалению, он был в отъезде и ничем не мог помочь ей.

– Прекрати, бьет по нервам, – попросила Натали, не отрываясь от карт. – Василий Григорьевич обескуражен этим договором. Мне кажется, он преувеличивает.

– А мне кажется, ты преуменьшаешь!

– Если из-за каждой бумажки устраивать драму… – Натали скривила губы.

– Драму?! – вскрикнула Лиза. – Да это не драма, а трагедия! Включи свое перспективное мышление! Эта самая «Белла» захватила один из лучших кусков земли в Зараево. Дача Макаровых на классном местечке. Берег пруда. Напротив – барский дом.

Стоило Лизе произнести последнюю фразу, как ее тут же осенило. Об этом, кстати, можно было догадаться и раньше!

В Зараево пошла извечная борьба человечества за землю, причем, за лучшие ее куски – у воды! Дача Макаровых занимала уникальное место напротив барского дома. Именно в этом ключ к разгадке!

– Вот оно! – Лиза закусила указательный палец. – Василий Григорьевич сказал, что Елагин – это утес. На самом деле Елагин – это вулкан, который сметет всех нас с этой райской земли!

– Ты драматизируешь!.. – с испугом прошептала Натали, но карты бросила на стол.

Пользуясь ими как фишками в мозаике Лиза начала быстро излагать бабуле свою теорию. Хитрый Елагин начал с барского дома. Мол, центр досуга и все такое. Зараевцы купились на эти посулы.

– Но Данил мог говорить и правду! – воскликнула Натали.

– Мог! Но врал на каждом шагу. Дело в том, что эту крутую акцию по отторжению земли он начал еще в феврале!

– Но в то время он был где-то в Италии!

– Он что, докладывал тебе о своих визитах в Москву? Ты знала о его февральских делах?! Ты знала о том, что еще в конце зимы он заключил договор с Макаровыми?!

Неожиданно Лизу озарило еще раз. Дача стала не нужна безутешным родителям именно после смерти Зинки. Зараевский дом хранил в своих бревенчатых стенах глубокий голос Зины, ее хрипловатый смех. Родителям хотелось уехать куда глаза глядят. И тут – потрясающая случайность! – подвернулся господин, готовый выложить приличную сумму за долгосрочную аренду. Это мог быть не сам Елагин, а один из его поверенных. Скорее всего, так и было.

Но в таком случае вновь со всей остротой встает вопрос о безвременной кончине Зинки… У Лизы пресеклось дыхание. Кажется, бабуля телепатически прочитала ее мысли.

– Ты не можешь огульно обвинять человека всего лишь на основе каких-то совпадений… – дрожащим голосом прошептала Натали. – В конце концов, это грешно.

– Если согрешу – покаюсь! – рявкнула Лиза. – Но факты налицо. В то время, когда все вы начали крутиться вокруг барского дома, где этот монстр затеял то ли реставрацию, то ли реконструкцию, он обвел вас, наивных одуванчиков, вокруг пальца!

– Мы не наивные одуванчики! А ветераны с опытом и заслугами! Боевыми и трудовыми!

– Да подтерся он всеми вашими заслугами: и боевыми, и трудовыми! Елагин уже захапал пару лучших кусков около естественного водоема! Эти земли во все века на вес золота ценились во всем мире!

С этой эффектной фразой Лиза вскочила и отбросила в сторону стул. Натали потерянно смотрела в разбросанные по столу карты, а она пошла освежиться в душе. Лизе показалось, что все ее тело измучено последними открытиями. Слава богу, сильные струи промассировали плечи и спину.

Минут через десять Лиза ощутила облегчение. Но голова оставалась тяжелой. Она казалась похожей на гнездо, куда птицы-мысли тащили свою лепту. Причем, каждая новая догадка делала картину еще драматичнее.

Теперь Лизе стало ясно, что завязку этой трагической истории надо искать в прошедшей осени. А развязка грядет этим летом… Но что это будет за чудовищная развязка – известно одному дьяволу…

Завершив водные процедуры, Лиза подошла к сараю и подключила там фен. Она слышала, что сушить и расчесывать волосы на свежем воздухе весьма полезно. Спустя двадцать минут ее пышная пепельная грива пятикратно увеличилась в объеме. Расчесывать ее пока не было сил, и Лиза направилась к даче.

Когда она свернула за угол, то увидела около калитки неожиданную гостью. Дородная Мария Васильевна тяжелой походкой продвигалась ей навстречу. Последняя Лизина встреча с Рюминой носила весьма неприятный оттенок. Это было связано с ночным походом на чужую дачу, с загадочным медальоном, с еще более загадочным незнакомцем.

И теперь Лиза не знала, как правильно прореагировать на этот визит. Подойти к Рюминой с приветствиями? Но в этом случае есть риск, что Мария Васильевна схватит Лизу за ее пышные локоны и потащит к крыльцу. С точки зрения Лизы, для такого скандального поведения сейчас у Рюминой нет повода. Но кто знает? Вдруг их дачу опять кто-нибудь незвано посетил и подозрение – как водится! – упало на бедную Леонтьеву?

На всякий случай Лиза быстро и цепко осмотрела гостью. Та вроде бы не готовилась к атаке. Перед Лизой стояла сильно постаревшая женщина. Ее потерянный взгляд говорил о сильных душевных переживаниях.

Плюнув на бдительность, Лиза решительно подошла к Рюминой и взяла ее под локоть.

– Проходите, Марья Васильна! Мы всегда вам рады.

Вместо слов упрека, вместо атаки на Лизу та вдруг заплакала и еле слышно сказала:

– Я не знаю, что мне делать…

После того, как Марию Васильевну отогрели теплыми словами и чаем, она начала говорить.

– Я всегда считала вас, Наталья Сергеевна, самым душевным человеком в Зараево. Вы уж не держите на меня зла за прошлый скандал… Нервы.

Натали порывисто вскочила с места и поцеловала Рюмину в лоб.

– Я так сочувствую вам, Марья Васильна.

Та хрипло вздохнула, посмотрев на Лизу.

– Как же там, в палисаднике, она напомнила мне мою Леську. Волосы, как у феи. Только у Лизы – пепел, а у моей были медовые…

Над верандой повисла пауза.

«Только бы не истерика», – взмолилась Лиза, и Небеса услышали ее. Мария Васильевна собрала свою волю в кулак и сказала:

– Три дня назад мне позвонили. А вчера еще раз. И я решила пойти к вам.

– Вот и правильно сделали, – мягко заметила Натали.

Машинально накручивая волосы на палец, Лиза решила помолчать и дать выговориться старшему поколению. Не то чтобы она очень уж ценила их опыт, но сначала хотелось поглубже вникнуть в суть проблемы. А в том, что у Рюминой возникли проблемы, Лиза уже не сомневалась.

– Все время говорит какой-то незнакомец. Голос глухой…

«Это может быть древний как мир трюк – через платок», – мгновенно подумала Лиза, а Рюмина продолжала:

– … Иногда мне кажется, что раньше я его не слышала. А вчера вроде бы и уловила какие-то еле знакомые ноты, но все равно с точностью сказать не могу. Голос мягкий, убедительный… Незнакомец говорит, что теперь мне будет все тяжелее на даче. Мол, наступит лето – и нахлынут воспоминания. Здесь Леся возделывала клумбу, а тут кормила Фиджи.

– Он знает даже вашу кошку? – не выдержала Лиза.

– Да, у меня такое впечатление, что он в курсе всех дел. Он говорит: сначала надо установить чисто человеческий контакт. А когда мы поймем друг друга, тогда и выйдем на договоренность, якобы очень выгодную для меня.

– А какую конкретно? – уточнила Натали, а Лиза подумала, что это лишний вопрос. И без него уже ясно, что у незнакомца развился аппетит на дачу Рюминых. Она размещалась рядом с дачей Макаровых, у самого пруда, тоже напротив барского дома. «Наш хищник любит лакомые куски», – хмыкнула Лиза, а Мария Васильевна сказала:

– Он хотел бы заключить со мной договор на долгосрочную аренду дачи.

– И вы хотите пойти на это?! – изумилась Натали.

– Упаси Бог! Я обожаю Зараево. И хочу спокойно умереть здесь. Но он настойчив. Голос вкрадчивый, но внутри – жесткий.

– Он угрожал вам? – быстро спросила Лиза.

– Открыто нет. А намеками – да. Хотя вполне возможно, что я в последнее время стала слишком мнительной.

– Какого рода эти намеки? – уточнила Лиза. И теперь уже она, вместо Натали, вела разговор.

– Какого рода?.. Уклончивые. На даче, мол, многое случается. То вещи украдут, то еще что-нибудь.

– Мне все ясно. – Лизина физиономия стала суровой. – Под вещами он подразумевал медальон и кассету…

– А под «еще что-нибудь»? – испуганно переспросила Рюмина.

– Это уж зависит от порочности его фантазии, – Лиза вновь побарабанила пальцами по столу. – Он звонил в определенное время?

– Нет. То утром, то вечером.

– Намекал на возможность конкретной встречи?

– Да. Говорил, мол, после «установления человеческого контакта» сам подъедет ко мне.

В эту минуту Лиза уловила, что Натали делает ей отчаянные гримасы. Выразительность бабулиной физиономии позволила понять суть ее пожеланий. Натали умоляла не запугивать бедную женщину. Да, от страха до неадекватных поступков – один шаг. Еле заметно кивнув, Лиза решительно сказала:

– Я считаю, что в данном случае вам совершенно нечего бояться. Никто не сможет насильно отторгнуть у вас недвижимость.

– Как хорошо ты говоришь, Лизок, – Мария Васильевна накрыла ее узкие пальцы своей пухлой ладонью. – Как настоящий юрист.

«Если сказать по-другому, вы от шока залезете под кровать, – подумала та. – Вместо утешений взять и заявить, что пошел накат на самые лакомые куски поселка? Что идет „черный передел“ земли? Нет, на это я не пойду. Моя миссия – успокоить. И побыстрее разобраться во всем до следующих драматических событий».

Увидев, что и гостья, и бабуля чуть ли не с восторгом смотрят на нее, Лиза приосанилась и солидно заявила:

– Во время следующего разговора скажите ему, что одна вы не можете принять ответственного решения…

– Но он просил никому не говорить о звонках! До поры до времени.

– А вы, Марья Васильна, выдвинете свой аргумент! Я, дескать, близка с Леонтьевыми, и мне надо потолковать с Лизой…

Бабуля сделала ей страшные глаза. А Рюмина ошеломленно спросила:

– Зачем же тебе впутываться в эту историю?!

– Затем, что я была Лесиной подругой. И мы, Леонтьевы, – действительно близкие вам люди! И сегодня же, часа через два, я навещу вас. Пусть все видят и знают, что вы не одна.

Эти слова подействовали на Рюмину, как стакан бальзама. Необычайно проворно для ее крупных габаритов Мария Васильевна поднялась и расцеловала Лизу. Троекратно.

Покидая дачу, гостья обернулась на крыльце и тихо сказала, вложив в следующую фразу все свои душевные силы:

– Наталья Сергевна! У вас прекрасная внучка!

Слово «прекрасная» подействовало на Лизу как неожиданный укол в сердце.

Подсознание стремительно связало его с итальянским переводом этого понятия. «Нам случалось бывать в Италиях! – подумала Лиза, испытывая необычайный подъем. – И мы знаем, что именно в Италии везде и повсюду в ходу это самое „белла“ – „белла сеньора“ и „белла сеньорита“»!

Итак, озарение пришло!

«Белла» – это не южное, слегка экзотическое для России, имя. Это итальянский след в запутанном деле! Фирма, которая подписала договор с Макаровыми, носит звучное название «BELLA», причем, именно так – латинскими буквами. И Лиза уже не сомневалась, какой хищник стоял за этой игрой слов.

Свою фотомодель он, видимо, тоже называл «белла». Только Лиза не дождалась от него этого определения. Она слишком быстро кинулась в объятья хищного тигра. Надо же было настолько потерять голову и остаток мозгов!

О своем открытии насчет итальянского следа в деле Лиза не рассказала даже Натали. Надо молчать до тех пор, пока на руках не появятся веские улики. А уж Лиза сумеет отыскать их. Если повезет, она даже сможет услышать у Рюминой голос незнакомца по телефону.

И в этот момент – легок на помине! – зазвонил их аппарат. Схватив трубку, Лиза услышала Марину Антонову.

– Привет, Лиз! Я еще в Москве. Мы тут продолжаем монтировать выставку. Но маман успела подсуетиться. Ты же знаешь ее широкие связи!

– Эмма Михайловна умеет дружить! Ей удалось что-нибудь вынюхать насчет «Салона»?

– Ну это же моя маман! Один звонок за другим и по цепочке удалось установить следующее. «Салон избранных», которым – назло братцу! – мы пренебрегли, на самом деле, Лизок, – почти туфта.

– Да я и сама тебе об этом говорила.

– В Москве уже полсотни таких занюханных «дворянских», – Марина хохотнула, – кружков. Собираются свершать дворянскую революцию – мирным, естественно, путем…

– И возвращать себе имущество, – ехидно поддакнула Лиза.

– Ну! Я всегда говорила, Лиз, что у тебя не башка, а целый парламент.

– Благодарю за комплимент и спешу сообщить. Я тоже весьма высокого мнения о твоих мозгах.

– В данном конкретном случае речь идет о мозгах моей продвинутой маман.

– Она бесподобна!

– Твое мнение полностью совпадает с мнением маман о самой себе. Но относительно «Салона» ей на самом деле кое-что донесли. Как я сказала, он учрежден недавно и некой фирмой «Белла». – У Лизы екнуло сердце, как у борзой, перед которой вспорхнула дичь. А Марина между тем продолжала беспечно болтать. – Если хочешь мое мнение, такие имена у нас обычно дают на юге. Это здесь – Кати и Насти, а там – все больше Аиды и Беллы. Одним словом, я думаю, что это то ли грузинский, то ли армянский клан. Очень желают устроить себе теплое дворянское прошлое. На рауте было много южных лиц?

– Я бы не сказала, – тихо откликнулась Лиза. У нее было несколько секунд для того, чтобы решить, посвящать ли Марину во все тонкости.

Телефонный разговор – это не беседа за чашкой чая. Если сейчас сообщить Марине, что «Белла» вовсе не грузинка, а «прекрасная сеньорита», организованная ее братцем, то Лиза может нарушить спокойное течение творческой жизни Антоновых. Сказать, что, кроме всего прочего, «BELLA» подписала с Макаровыми договор об аренде и вскоре эта же участь грозит многим зараевцам, чьи дачи располагаются в приличных местах?.. Нет, слишком рано. И Лиза решила промолчать.

– Если я скажу, что благодарна и тебе, и твоей маман, то растрогаю тебя? – иронично спросила она, прощаясь.

– До слез! – заржала Маринка и дала отбой.

Когда Лиза положила трубку, сомнений у нее не осталось. Четко и ярко наметился итальянский след!

Пробираясь по саду, она вспомнила хлебницу Зинки Макаровой. Керамический итальянский сундук с навороченными фруктами…

Стечение обстоятельств? Мистика?

Нет, суровая реальность. И теперь надо быть особенно бдительной и собранной. Ведь Лиза видела узкие опасные глаза этого тигра. Такой не пощадит! Да и сам Елагин объявил, что встал на тропу войны с Леонтьевой.

Наступил майский вечер. Бабуля сибаритствовала в шезлонге. Ее овевали запахи майского сада, его шорохи и грезы. Прикрыв глаза, Натали, кажется, мечтала о каком-нибудь романтическом летнем приключении.

Присев на скамейку, Лиза сказала:

– Кайфуешь? А у меня для тебя сенсация.

– Давай, – томно разрешила Натали, но ее расслабленная поза явно говорила о другом. О неготовности к получению деловой информации. Лиза терпеливо выдержала паузу, и тогда бабуля широко открыла глаза. – Ну что же ты?

– Все сошлось. На одном субъекте.

– Если ты скажешь, что на Елагине, то это не сенсация. Данил сильная личность и сразу заметен. Он и не скрывал своего интереса к барскому дому.

Лиза усмехнулась.

– Но только сейчас стало ясно, что сфера его интересов гораздо шире. Это вся зараевская земля! И в первую очередь около пруда.

– Ты считаешь, что именно Данил «агитирует» Рюмину?

– А кто же еще! Он или его подручный. Я же сказала: все сошлось. А ты дремлешь, как жирная майская кошка и поэтому плохо соображаешь!

– Не всем дана такая железная логика, как тебе, – ехидно заметила бабуля. – Одни смутные подозрения. Никаких доказательств.

– Так в том и состоит могущество Елагина. Все туманно. Все замаскировано под естественный процесс! Елагин, как демон, кружит над Зараево! И уже начал пожирать смачные куски.

– Ты имеешь в виду участок Макаровых?

– Вот именно. Меня сразу насторожила фирма, указанная на печати.

Натали потерла виски, стараясь припомнить.

– Там что-то звонкое…

– «Белла»!

– Вот-вот, звучание колокольчиков.

– Дальних колокольчиков… – выразительно сказала Лиза, поиграв ноздрями. – Колокольчиков из Милана или Неаполя. Фирма названа латинскими буквами. И по-итальянски это «прекрасная».

– О да! Я вспомнила, – по-детски обрадовалась бабуля. – «Белла Италия»!

– И «белла сеньора». Если речь идет о какой-нибудь фотомодели!

Стоило Лизе произнести последнюю фразу. Как она поняла, что сказала лишнее. Бабуля внимательно посмотрела на нее, а затем сказала:

– Лизок, мне кажется, что сейчас в тебе говорит не желание восстановить справедливость, а – прости меня – ревность.

– Что?!

Над полянкой воцарилась тишина, таившая в себе сонм чувств.

За минуту Лиза справилась с собой и тихо сказала:

– Это самое банальное объяснение моих поступков. А я далеко не так примитивна. И прошу не вгонять меня в общие стереотипы! – Ее голос окреп и возвысился. – Мало сказать, что я равнодушна к Елагину. Я презираю и его самого, и всех хищников в его лице!

Физиономия Натали покрылась красными пятнами. Бабуля уже глубоко кивала в знак согласия. Ей хотелось погасить этот небольшой скандал.

– Но ты ведь сама, Лизок, упомянула о «белла сеньоре»!..

– Только потому, что фирма «Белла» всплыла вновь! Это учредитель твоего «Салона избранных»! Ты понимаешь теперь, что под маркой реставрации барского дома господин Елагин начал охоту за лучшими землями!

– А удалось доказать, что именно он стоит за этой фирмой?

– Мне все удастся! Я уличу этого подонка в целой череде преступлений. Я знаю теперь его цель, и это поможет мне. Я настигну его на месте преступления!

– Лизок! Это так опасно – связываться с воротилами! – Глаза Натали засверкали под закатным солнцем. – Может, лучше заклеймим его молчаливым презрением?! Ведь если ты докажешь его причастность ко всей этой опасной возне, он не пощадит тебя! Елагин ходит без охраны. Но это всего лишь уловка. Ты видела мобильник на его поясе? Я уверена, что по первому зову около него возникнут такие мордовороты, что только держись!

– Меня не запугать, – хладнокровно сказала Лиза. Ей и самой понравился лед в ее голосе. Но бабуля не разделила Лизиного порыва.

– Да они и запугивать не будут! – воскликнула она. – Ты или утонешь в нашем пруду или выпадешь на Преображенке со своего десятого этажа!

– Не дождутся! – Решительным жестом Лиза отмела это предположение. – Если и толкнут с подоконника, то у меня вырастут крылья!

– Ты никогда не была ангелом! Поэтому никакие крылья у тебя не вырастут! – сварливо заметила Натали. – Шлепнешься на асфальт!

– Как же! Шлепнусь! Полечу!

– Держу пари: шлепнешься! – с азартом обещала бабуля.

– Согласна на пари: полечу! Пусть в переносном смысле: докажу его виновность! – Лиза была не менее азартна, чем Натали. – Что на кону? Бутылка шампанского? Настоящего, французского?

– Ну, это ты загнула! Мне и без того предстоят расходы на твои похороны! Раз ты такая упрямая овца!

– А коробка французских конфет пойдет?

– С Эйфелевой башней? – уточнила Натали. – Пойдет. Половину я съем, а вторую половину честно возложу на твою могилу – для птичек!

– Птичкам не достанется ни крошки! – заявила Лиза, вскочив со скамейки. – Сейчас я пойду к Рюминой и буду торчать там до тех пор, пока он не позвонит!

– Я пойду с тобой, – сказала Натали, приподнимаясь с шезлонга.

– Что?! Ты хочешь сорвать мне важную операцию? Превратить засаду в фарс?! Не позволю.

Кажется, Лизины доводы убедили бабулю. Вздохнув, она осталась в шезлонге. А Лиза быстро экипировалась. Джинсы и ковбойка показались ей самой удобной одеждой для длительной засады.

Смеркалось, когда она приблизилась к пруду.

На веранде у Марии Васильевны горела лампа под розовым абажуром. Это освещение создавало впечатление теплого уюта. Милую обывательскую картинку дополняла Фиджи. Она разлеглась на нижней ступени крыльца, всем своим видом показывая готовность к неге. Лиза присела на корточки около Лесиной любимицы и утопила пальцы обеих рук в ее мягкой пушистой шерсти.

Фиджи довольно заурчала, прищурив зеленые глаза. От кончиков пальцев по Лизиному телу заструилось тепло. Мнение о том, что кошки могут помочь человеку снять стресс подтверждалось. Если к даче Рюминых Лиза подходила с тяжелым сердцем, то сейчас на душе стало легче. Даже воспоминание о Лесе не было столь болезненным. Подумалось о том, что мнение, будто смерть – новый, оригинальный этап новой жизни, все-таки имеет под собой кое-какие основания.

Мягкий розовый свет стелился по крыльцу, обещая мир, покой и согласие. Лиза наслаждалась безмолвным общением с Фиджи.

Но неожиданно в эту идиллическую сценку вторглась дисгармония. Над крыльцом нависла тень. Скорее всего, это была Мария Васильевна. Но Лизино сердце почему-то вздрогнуло.

Судорожным движением она вскинула голову и увидела над собой… Елагина.

Вовсе не собираясь приветствовать его, Лиза вернулась к своему занятию. Гладить Фиджи было куда приятнее, чем любоваться на этого проходимца.

А он медленно сошел с крыльца и присел на корточки рядом с ними: с Лизой и Фиджи. Лиза сама здесь была гостьей и поэтому не могла запретить Данилу дотронуться до Фиджи. Он так и сделал. Его большая рука отечески легла на спину кошки.

Ласкать Фиджи после того, что он прямо или косвенно был замешан в смерти Леси, показалось Лизе верхом цинизма. Но у нее пока не было доказательств. Приходилось молчать, стиснув зубы.

В тот момент, когда Лиза решила встать и уйти, сильные пальцы Данила на спине Фиджи случайно коснулись ее руки. И Лизу словно ударило легким разрядом тока. Кажется, то же самое испытал и Данил.

Даже не взглянув на него, Лиза вскочила и быстро поднялась на веранду. И тут какая-то непреодолимая сила развернула ее. Данил уже стоял, глядя на нее долгим загадочным взглядом. «Наверное, гипнотизировал». Огонь лампы отразился в его темных глазах, из которых вылетел сноп искр.

Лизе вдруг показалось, что это искры каминного огня из той ночи… Она вдруг вспомнила, что при Натали назвала Елагина демоном. Да, он имел над ней какую-то мистическую силу. Даже сейчас ей безудержно хотелось смотреть на Данила, приблизиться к нему, вдыхать его запах.

Это была чуть ли не колдовская магия.

Противопоставить ей можно было лишь свою стойкость.

Волевым усилием Лиза заставила себя стряхнуть наваждение живого воспоминания той ночи. «В конце концов, там было только пьяное сексуальное соитие». Она наконец вспомнила, кто перед ней и с какими целями он заявился в их мирный поселок.

Данил не уходил. Он жадно смотрел на нее, ожидая каких-то слов. И она высказалась! Ее резюме, конечно, отличалось от того, что хотел бы услышать этот аллигатор.

– Господин Елагин, ставлю вас в известность, что лично я раскусила вас. Если другие и считают вас благодетелем, то я прекрасно осознаю, что вы пожаловали сюда как конквистадор.

– Завоеватель?! – Данил изобразил сдержанное удивление. – О чем ты, Лиза? О той… ночи?

Лиза передернула плечами.

– Пьяное соитие здесь ни при чем.

– Что?! – Выражение его лица стало таким, словно Данил только что получил грубую пощечину.

– Речь идет о вещах куда более осязаемых. Я говорю о зараевской земле! Ты хочешь экспроприировать нашу собственность!

– Вашу?! Да мы все никогда не имели никакого отношения к барскому дому. А вскоре туда можно будет прийти в любое время. И даже те зараевцы, которые враждовали между собой из-за какой-нибудь чепухи, смогут наконец спокойно поговорить.

– Пресловутый Центр досуга? – Лиза усмехнулась. – Да он только дымовая завеса! Тебе не барский дом нужен. Тебе нужны все зараевские «белла» угодья, барин! – После этой страстной тирады Лиза резко повернулась и вошла в дом.

Сверху, из гостиной, слышались телевизионные голоса.

Снаружи раздался звук моторной лодки. Натали говорила, что через пруд Елагин перебирается теперь на каком-то суденышке, якобы маленьком и удобном. Впрочем, Лизу это не интересовало. Она быстро поднялась в гостиную. Мария Васильевна отвлеклась от новостей и улыбнулась гостье.

– Хочешь чаю? С прошлогодним вареньем?

– Нет, спасибо. Зачем приходил Елагин? Он приносил какие-то документы? – спросила Лиза, усаживаясь около стола, на котором главным предметом был телефонный аппарат. Из довольно старых, но надежных.

– Пришел выразить сочувствие…

– Подтереться мы хотели его сочувствием, – грубо сказала Лиза. – Мария Васильевна, я решила сидеть здесь день и ночь. Пока «аноним» не позвонит. – Слово «аноним» она произнесла с мрачной иронией. Лизе было ясно, кто это. Даже если он говорил голосом какого-то своего подручного. – Вы согласны?

– Согласна? Да я так благодарна тебе, Лиза! Только я видела, что Наталья Сергеевна заволновалась. Стоит ли тебе лезть в эту историю?

– Стоит! Давайте заранее договоримся. Если он позвонит, начнете разговор и скажете обо мне. А уж я сама буду говорить с этим «инкогнито»!

Прекрасно понимая, что незнакомец может позвонить на следующее утро, или в обед, Лиза набралась терпения. Она решила сутками торчать в чужой гостиной, лишь бы продвинуться в этом деле.

Какие-то таинственные силы кружили над ее любимым поселком, над дачами близких. Она уже понимала, откуда исходит источник опасности, но пока не могла ухватиться ни за единую реальную деталь.

В деле фигурировали и медальоны, и записки. Не говоря уже о печальных жертвах. Соболевский с Елагиным додумались до того, чтобы выставить ее чуть ли не главной подозреваемой в тех мистических событиях, которые опутали Зараево. И теперь для Лизы не существовало ничего важнее этой единственной зацепки – телефонного звонка.

Видимо, Лизин ангел-хранитель еще не уснул.

Уже через двадцать минут ожидания ей повезло. Аппарат на столе резко зазвонил. Лиза увидела, что краснолицая Мария Васильевна побледнела и ободряюще кивнула ей.

– Все в полном порядке. Поехали!

С этими словами Лиза всем корпусом легла на стол, чтобы без напряжения слышать разговор. Повинуясь указанию, Мария Васильевна сняла трубку и держала ее так, чтобы Лиза тоже могла расслышать абонента.

– Это ваш друг, – сказал он. – Вы меня узнали?

Тихий мужской голос. С гнусавинкой. Конечно же, через платок, поняла Лиза. Она вслушивалась в него всем существом, стараясь распознать нечто знакомое: перелив интонации или какой-то характерный выговор отдельных звуков.

– Да, – горестно ответила Рюмина.

– Почему так печально? Наше предложение выгодно для вас. Отсутствие тяжких воспоминаний. Зато присутствие энной суммы, приличной по нашим временам.

Как ни старалась, Лиза не могла узнать этот голос. Временами ей вдруг казалось, что она уловила что-то знакомое. Но мучения не приводили к главному – к открытию. Между тем Мария Васильевна сказала:

– Деньги для меня не главное.

– А что же?

– Советы друзей.

– Ах да. Вы хотели поговорить с Леонтьевой, – как бы вспомнил мужчина. Лиза напряглась, а Мария Васильевна спросила:

– Вы ее знаете?

– Относительно. Мне известно, что эта мадмуазель – каждой бочке затычка.

Чтобы не обрушить на него град оскорблений, Лиза быстро сосчитала до пяти и только тогда рявкнула в трубку:

– Да, я всегда на месте, когда дело касается моих друзей!

– Так вы там, Лиза! – с каким-то садистским весельем откликнулся абонент.

Он узнал ее голос! А она по-прежнему терялась в догадках.

– Как вы обрадовались, – саркастически заметила Лиза. – Между тем, у вас мало поводов для веселья. Мария Васильевна не собирается сдавать вам в аренду ни единой пяди своей земли.

– По вашему совету?

– И по собственному желанию. – Лиза забрала трубку из рук хозяйки и полностью перехватила инициативу скользкого разговора.

– Очень жаль, – сказал он. – Госпожа Рюмина могла бы выиграть от этой сделки. И психологически, и материально.

– А мне кажется, – Лизин голос достиг высоких нот, – что в выигрыше оказалась бы только фирма «Белла». – Она затаилась, ожидая реакции.

– «Белла»? – Он усмехнулся. – Мы уже третьи правопреемники этой фирмы.

– Я подозревала нечто подобное. Действуете так, чтобы никто не нашел никаких концов!

– А я в свою очередь понял, что вы еще не готовы к правильным решениям. – Он стал говорить еще тише, тщательно подбирая слова. – Видимо, нам придется подождать…

– И довольно долго!

– Не думаю. Иногда события поворачиваются таким образом, что клиент быстро дозревает до нужных решений.

«Что тебе терять? Давай ва-банк!» – подбодрила себя Лиза и решительно сказала:

– В ваших словах содержится угроза.

– Хм, я вовсе не угрожал. Просто намекнул на то, что сам ход исторических, скажем так, событий подчас наталкивает нас на единственно верные решения.

«Надо бросить ему кость!» – лихорадочно подумала Лиза и медленно проговорила:

– Вполне возможно, что при личной встрече наша беседа протекала бы более плодотворно.

Он резко и нагло ухмыльнулся в трубку.

– Не думаю. Повторяю: для правильного решения надо созреть.

Она открыла было рот для контраргумента, но в эти секунды в мембране раздались короткие гудки.

Перед сном Лизе не давали покоя две вещи: мобильник на поясе Елагина и последние слова незнакомого – или знакомого? – абонента. При его коварстве Елагин вполне мог погладить кошечку, а затем, спустя двадцать минут, преспокойно позвонить Рюминой и болтать «чужим» голосом. Это несложно даже при наличии чистого носового платка, не говоря уже о новейших технических средствах.

Последнее замечание абонента говорило о том, что он не спешит и даст им возможность медленно, эволюционным путем, прийти к решению. То есть не применит никаких агрессивных мер. Но так ли это? И можно ли доверять человеку, который не хочет выходить на открытый разговор?

Этот незнакомый абонент и Елагин, скорее всего, разные лица. Что стоит нуворишу иметь при себе доверенного человека? Даже отсутствие у Данила охраны – странный каприз. Наверное, он считает, что в Зараево ему ничего не может грозить. Или права Натали? Охрана есть, но просто настолько профессиональна, что ее не видно?

Как долго Елагин пробудет здесь?

Неужели еще не соскучился по своей фотомодели?.. Лиза видела итальянок. Они не слишком эффектны. Маленькие, кривоногие. Но уж если природа создает там, где-нибудь на берегу Неаполитанского залива, что-то стоящее – это настоящее чудо. Лиза вспомнила лучших итальянских актрис. Солнечный блеск в огромных глазах. Обворожительная улыбка. Если Елагинская фотомодель обладает таким же непревзойденным шармом, то он вскоре на крыльях любви улетит туда, к Неаполитанскому заливу. И будет наслаждаться с ней на жарком песке…

Неожиданно Лиза почувствовала жар в кончиках своих пальцев. Ей показалось, что большая ладонь Данила вновь легла на ее руку, как сегодня вечером. Теплая шерсть Фиджи придала тогда этому прикосновению оттенок запредельной нежности…

Эту нежность нельзя было постичь разумом. От кончиков пальцев жар начал растекаться по Лизиному телу. Ей страстно захотелось оказаться на теплом песке вместо этой паршивой итальянки. Что там Неаполитанский залив! Лизу устроил бы даже скромный пляж на Адриатике, где ей довелось побывать прошлым летом, во время «смертельного турне».

Легкий бриз с моря раздувал бы «паруса» тентов. На пляже было бы пустынно, как всегда после обеда. Часа в четыре пополудни. Она лежала бы на «sunbed» – «солнечной кровати» – а, проще говоря, на пляжной раскладушке, и вдруг услышала бы тихое шуршание горячего песка… Шаги Данила.

Да что там Адриатика! Эти шаги Лиза была бы счастлива расслышать и на собственном пруду…

Но он теперь не подойдет. Он во вражеском стане.

Во имя контроля за лакомыми кусками земли Данил и Лизу готов или придушить, или, как верно намекала Натали, выбросить из окна. Годы первоначального накопления капитала ужасны во всем мире. А в России с ее гибельными страстями – тем более.

И раньше Лизе доводилось слышать, что у сильных мужчин любовь может за считанные минуты превратиться в ненависть. У нее с Данилом все так и произошло.

Сначала нежность и страсть. Затем ненасытное ложе. Ее оскорбление этому самцу. И наконец его желание расправиться с Лизой. Сатанинским пламенем оно горело в узких глазах Елагина тогда, наутро после роковой ночи…

Хотя затем он погрузил свою ладонь в шерсть Фиджи. Что это было? Случайный порыв души? Или непоследовательность натуры? Вот это и пугает Лизу. Непредсказуемость его поступков. От такого можно ожидать чего угодно.

А раньше, годы назад, был таким милым и нелепым существом. Ходил косолапо. Около дружеских костров садился так близко к огню, что все покрикивали на него: как бы не обжегся.

Воспоминание о юношеских кострах было таким явным, что запах легкого дымка тронул Лизины ноздри. Она с наслаждением втянула этот аромат грез.

То были золотые годы. Никто не боролся за землю. Много смеялись. И Данил в ту пору был так доступен. «Я стала сентиментальной, как древняя карга», – Лиза усмехнулась и вернулась к реальности.

Сейчас, на пороге третьего тысячелетия, все в мироздании как-то обострилось. Постоянные катаклизмы в природе. Наводнения. Тайфуны. Не менее редкие катаклизмы в человеческих отношениях. В погоне за долларами, землями, недвижимостью людей будто черти разжигают. И дружеские костры становятся все более редкими.

Но запах дымка оттуда, из беспечной юности, все более трогал Лизины ноздри. Чувствуя теплую ладонь Данила на своих пальцах, она улыбнулась.

И тут вдруг поняла, что не мифический, а реальный дым проникает в гостиную из-за приоткрытой двери балкона! Воспоминания здесь ни при чем, когда суровая реальность ломится к тебе в дом!

Проворно вскочив, Лиза бросилась на балкон.

Около их сарая горел костер. Но никто не смог бы утверждать, что это костер дружбы. Языки пламени охватили скудную поленницу и уже подбирались к стенам сарая. Вокруг стоял хруст, и едкий дым стелился над участком Леонтьевых.

«Это поджог!» – поняла Лиза.

Стараясь не слишком напугать Натали, она тем не менее кинулась в спальню и стала тормошить бабулю за плечо.

– Подъем, Натали!

– Отстань, еще не рассвело, – пробормотала та, поворачиваясь навзничь.

– У нас уже! – хмыкнула Лиза. – Полыхают зарницы.

Спросонья бабуля не поняла мрачного юмора, и тогда пришлось тихо, но внятно сказать:

– Горим, Натали!

Эти слова подействовали лучше ковша ледяной воды. Бабуля подпрыгнула на своей постели, как на батуте, и спустя пару секунд уже опередила внучку на лестнице. Раньше Натали иногда хвасталась своими успехами в занятиях по гражданской обороне. Лиза смутно представляла себе, что это такое. Но сейчас, увидев Натали в деле, поняла, что мнимое бахвальство было чистой правдой.

Бабуля сорвала со стены сарая огнетушитель и за несколько мгновений привела его в действие. Огонь хрустел, перемалывая своими яркими челюстями «деликатесы» хилой поленницы. Едкий дым мешал дышать. Пламя уже начинало лизать старые стены сарая, но в этот момент Лиза поддержала тяжелый огнетушитель, и Натали привела его в действие. Пенная струя ураганом налетела на огонь и сбила его. Повалил матовый дым. Задыхаясь, Лиза и Натали начали чихать.

– Триумф! – хрипло сказала Лиза и в белесом тумане пожала бабулину руку.

В даче, при свете, они увидели свои физиономии и захохотали. Перепачканные сажей физиономии выглядели смешно и задорно.

– Две чертовки, – игриво заметила Лиза, но бабуля не разделила ее веселья.

– Это поджог, – сказала она.

Лиза не могла не согласиться с очевидным фактом. Умываясь над раковиной в кухне, она подумала: «Да, абонент Рюминой живо напомнил о себе».

Между тем бабуля продолжала развивать свою теорию.

– Он показал тебе, как можно простимулировать решение.

– Мне? – машинально переспросила Лиза.

Острая догадка о том, кого еще сейчас «стимульнули» этим или другим способом, пронзила ее. И в эту секунду зазвонил телефон. Схватив трубку, Лиза уже знала, чей голос услышит.

– У меня горит сарай, – скороговоркой доложила Мария Васильевна.

– Бегу!

Натали хотела было увязаться за Лизой, но та приказала:

– Сядь на оповещение! Обзвони всех наших.

Когда Лиза уже прыгнула на порог, бабуля закричала:

– Ты же в пижаме!

– Для пожара сойдет! – бросила та. «Если уж я дефилировала в ней по Тверскому бульвару, то для Зараево это весьма подходящий гарнитур».

Стремительным аллюром Лиза понеслась к даче Рюминой. Когда через несколько минут она стала задыхаться, то услышала за собой шум мотора. На своем «жигуле» ее нагнал Василий Григорьевич. Приостановив машину, он распахнул дверцу:

– Садись! Ты подумай, что творится! Зараево в огне!

– Да, кто-то страдает пироманией.

По дороге Лиза услышала на пруду шум моторной лодки. Выглянув в окно, увидела, как на маленькой посудине зараевские воды разрезал Елагин. Мысль о том, что Натали могла позвонить и ему, привела Лизу в бешенство.

Но уже в следующее мгновение она сообразила. Гостиничный номер Елагина располагался напротив дачи Рюминых. И тут возможно два варианта. Или Данил сам произвел поджог и сейчас эффектно шел на помощь. Или просто-напросто увидел языки пламени из своего окна. Первый вариант казался Лизе более жизненным. Но, естественно, Елагин будет настаивать на втором.

Как бы то ни было, он оказался на месте происшествия раньше них. Когда Василий Григорьевич лихо припарковал «жигуль» около распахнутых ворот, Лиза увидела «идиллическую картину», если таковая возможна на пожаре. Елагин уже протянул к пруду шланг насоса и качал воду. Мария Васильевна направляла струю на горящий сарай. Вокруг суетились, бегая с ведрами и давая советы, все члены их дачной тусовки. Богданов подправлял шланг. Марина Антонова помогала Рюминой корректировать струю. Соболевский выливал в пламя большое ведро. Носова с ведром поменьше крутилась около него.

Огонь на глазах терял свою силу.

Глядя на то, как блики затухающего пламени отражались в глазах Елагина, Лиза думала: «Дьявол. Сущий дьявол. Скорее всего, сам задумал эту комбинацию. А теперь пашет с таким деланным усердием!» Лиза не хотела рассказывать Марии Васильевне о происшествии с их поленницей. Но ее опередил Василий Григорьевич.

Сначала он громко оповестил всех о «серии поджогов». Затем извлек из салона машины старое охотничье ружье и долго потрясал им, обещая врагам скорую и беспощадную расправу.

– Пусть только сунутся еще раз! Мало не будет!

Наконец последние языки пламени завяли, и только белесый дым напоминал о странном происшествии.

– Спасибо вам всем, дорогие мои, – сердечно сказала Мария Васильевна. – Может, попьем чайку?

– Мы бы с удовольствием, да уже половина второго ночи, – напомнила Марина, и все ребята ее поддержали.

Хотя возбуждение было еще велико, решили идти отдыхать. Но Лиза и не думала оставлять Рюмину одну. Когда Елагин заявил, что останется ночевать внизу, в прикухонной комнатке, она решительно воспротивилась:

– Нет-нет, не надо никого посторонних, – холодно бросила Лиза и с удовлетворением заметила, что эти слова обидели Данила.

– Вообще-то я не считаю себя посторонним, – с еле скрытой обидой сказал Елагин.

– Тебя слишком давно не было здесь, братец, – ехидно усмехнулась Марина, – и мы с трудом привыкаем сейчас к твоему новому облику и статусу.

Кузен и кузина обменялись выразительными взглядами. Там не было нежности. И Лиза почувствовала себя отмщенной.

Со свойственным ей умом Марина намекнула Елагину на то недоверие, которое многие испытывали теперь к нему. Над бывшим пожарищем повисла многозначительная пауза. Каждый из их тусовки думал о чем-то своем. Но телепатически Лиза ощущала общие мысли о «пришлом барине», от которого еще неизвестно чего ждать.

Паузу, которая слегка затянулась, нарушил Василий Григорьевич. Тоном настоящего командира взвода он сказал:

– Будет вот как! Лиза с Марией Васильевной лягут наверху. А я внизу, с ружьем.

Такая расстановка сил устроила всех, кроме Елагина.

«А чего же ты хотел, голубчик? – мстительно подумала Лиза. – Несколько лет болтался где-то. А перед самым твоим появлением над нашей тусовкой буквально навис злой рок. Вот общество и выразило тебе недоверие! Что, съел?!»

Но Лизино торжество было сиюминутным. Этот проходимец и не думал сдаваться.

– А как же Наталья Сергеевна? – «заботливо» спросил он. Так, наверное, Серый Волк спрашивал у Красной Шапочки о ее бабуле. Перед тем, как наведаться туда и сожрать. «Скрытая угроза?» – подумала Лиза. Ей очень не хотелось прогибаться перед Елагиным и идти на поводу у него. Вместе с тем наглый намек о безопасности Натали пугал. Взяв тайм-аут для принятия решения, Лиза насмешливо спросила:

– Ты хочешь предложить ей себя в партнеры?

Последнее слово имело явный сексуальный оттенок, и все заулыбались, несмотря на экстремальную ситуацию. И тут на помощь Лизе пришла Марина Антонова. Смерив кузена презрительным взглядом, она процедила:

– Ночевать к Натали пойдем мы с Верой. Тебя это устроит, Лиз?

– Вполне. «Что, увидел настоящую дружбу в действии?»

Но Елагин не унимался.

Его лицо выразило сонм чувств. Горечь от сознания недоверия. Обиду. И желание непременно участвовать в каком-нибудь из «общественных ночлегов» после пожара. Пока Лиза с торжеством читала все эти переживания на его физиономии, Данил, следуя логике своего эгоизма, сказал:

– Хорошо. Тогда я останусь здесь.

«Здесь?! – чуть не вскрикнула Лиза. – Не хватало еще разлечься парами!»

Злорадство залило ее душу, когда Василий Григорьевич твердо заявил:

– В дозоре останусь я. Один.

– Да вы один стоите целого взвода, – льстиво поддакнула Лиза, и старик расцвел.

Словом, Елагин был изгнан.

Готовясь к ночлегу в доме Марии Васильевны, Лиза слышала шум его моторки. Более всего на свете Лизе хотелось, чтобы Данил, как цепной пес, остался в саду Рюминой. Ей хотелось, чтобы той самой невидимой цепью, которая приковала бы его к этому дому, было чувство Елагина к ней, Лизе Леонтьевой. Но мечты несоединимы с реальностью также, как небеса с землей.

Пока Лизины грезы витали в бездонном ночном небе, жесткие факты свидетельствовали явное. Через Соболевского и Богданова Елагин распространил слух о том, что главной подозреваемой в этом странном деле является Лиза. После этой дешевой сплетни он «предупредил» участников истории серией поджогов.

Пламя, которое занялось около сарая Рюминой, ярче всяких лозунгов кричало: ты отдашь землю! Во что бы то ни стало!

Огонь Леонтьевской поленницы призывал: отойди в сторону, уймись в своих поисках. Но Елагин или слишком плохо знал Лизу, или во время своих странствий забыл о ее упорстве и целеустремленности.

Если он хотел запугать ее своей «пироманией», то добился обратного результата. Во время бессонной ночи Лиза твердо наметила на завтра важную акцию.

Жизнь просто обожает парадоксы.

До рассвета Лизе казалось, что в саду могут произойти какие-то странные непредсказуемые события. Она не могла признаться в этом даже себе, но ей хотелось, чтобы вновь раздался шум моторки. Сильное желание порождало даже легкие слуховые галлюцинации. Вот раздался какой-то шорох на пруду. Лиза вскочила и вышла на балкон. Как гостеприимная хозяйка. Мария Васильевна предоставила ей самую удобную комнату.

Глядя на пруд, Лиза с сожалением отметила на нем полный штиль. Только изредка он нарушался всплеском какой-нибудь одинокой утки. Моторки и в помине не было.

Правда, Елагин вполне мог пешком обогнуть пруд. Напрягая зрение, Лиза вглядывалась в темноту. Напрасно!

Ни единая тень не приблизилась к даче Рюминой…

«Чего же я хочу?» – спрашивала себя Лиза. И в ответ чувствовала легкий ветерок с пруда. Этот ветерок гладил ее лицо, как тогда, в памятную ночь «безумного соития», Данил ласкал Лизины скулы, щеки и губы…

Вот внизу вспыхнул огонек сигареты Василия Григорьевича, и Лиза стряхнула с себя бесовское наваждение. Этот дьявол с человеческим именем Данил – крутой преступник. Как безжалостный конквистадор, он вторгся в Зараево и воюет их исконную землю! А она поддалась его мерзкому гипнозу и раскисла. Этому надо положить предел. Решительно натянув джинсы с ковбойкой, Лиза спустилась вниз, к бойцу в дозоре.

– Что, полный штиль, Василий Григорьевич?

– После катаклизмов всегда тишь, я приметил. А ты почему не спишь?

– У меня к вам деловой разговор. Сугубо конфиденциальный.

Огонек сигареты отразился в глазах активиста. Он любил, когда ему доверяли секреты.

– Как вы думаете, – начала она напряженным голосом, – кто из окружающих страдает у нас пироманией?

– Трудно сказать. – Чувствовалось, что Василий Григорьевич никого не хочет обвинять облыжно. – Нужны факты.

– Согласна. – Лиза крепко положила руку ему на плечо. – Они у нас будут. Но для этого мне нужна ваша помощь.

– Я как пионер. Всегда готов.

– Кажется, это масонский термин.

– А черт его знает! Главное – суть.

– Суть очень экспрессивна. И выразительна, – согласилась Лиза. После этого она наклонилась к самому уху активиста и изложила план задуманной акции.

Василий Григорьевич был действительно готов помочь. Его смущала только правовая сторона дела.

– Надеюсь, мы не выйдем за рамки законности? – с надеждой в голосе уточнил он. – Иначе можно загреметь в КПЗ.

– Вы имеете в виду камеру предварительного заключения?

– Ее самую.

В ответ Лиза выразительно хмыкнула.

– Это будет зависеть от подельщиков!

– От кого?!

– От нас с вами.

– Повторяю: я готов.

Они обсудили детали предстоящей операции.

Когда Лиза вернулась наверх, то поняла, что сделала единственно верный выбор. Мужской партии их тусовки она больше не доверяла. Конечно, она вполне могла воспользоваться услугами девчонок. Но кто может гарантировать, что это не стало бы известно Натали? А бабуля иногда страдала излишком эмоций. Если уж Василий Григорьевич заговорил о правовой стороне дела, то Натали могла стеной встать на защиту закона. А это не входило в Лизин слегка авантюрный план.

«Ну что ж, как говорится, на новом месте приснись жених невесте», – подумала она, засыпая на рассвете. Лиза не могла предположить, что ее безобидный девиз вызовет из глубин преисподней самого дьявола.

Как бы то ни было, проходимец снился ей до самого пробуждения. Он страстно, до укусов, целовал ее плечи. Его темные волосы жесткими волнами омывали ее лицо. Его руки обладали такой властью, что их силу Лиза чувствовала на своем теле повсюду: на спине, бедрах, локтях. Рано утром она еле выпросталась из его демонических объятий.

«Я же просила в сон милого юношу, а не монстра», – укорила она Небеса, и те ответили ей парой веселых солнечных лучей.

Лиза еще раз удивилась парадоксальности жизни. После пожаров она ожидала дальнейших бурных событий, но остаток ночи выдался на редкость благостным. Мария Васильевна, которая сервировала на веранде завтрак, тоже выглядела умиротворенной. Она поила чаем охранника. Из их фраз Лиза уловила, что Василий Григорьевич уже внимательно осмотрел сарай.

– Там пяток досок сменим! За чем дело встало, – тоном завзятого мастерового сказал он, кивая Лизе.

– Боюсь, опять подожжет, этот, что звонил… – Рюмина покачала головой, наливая Лизе крепкого чая.

– Прошу ни о чем не беспокоиться, – заявила Лиза, сделав приличный глоток. Она хотела сказать: «Я все буду держать на контроле», но рядом сидел Василий Григорьевич, и поэтому пришлось быстро заменить эгоистическое местоимение на коллективное:

– Мы все держим на контроле.

В подтверждение тот весомо кивнул.

Когда Мария Васильевна пошла в подвал, Лиза и активист спешно скоординировали свои планы. Василий Григорьевич должен сейчас выспаться. Как Наполеону Бонапарту, ему хватит для этого пары часов. Затем они встретятся с Лизой около правого крыла барского дома, где еще кое-как функционирует отель. Во всяком случае, Елагин пока занимает там номер. Дальнейшее развитие событий будет диктоваться обстоятельствами. Тут уж надо надеяться на благосклонность судьбы и личную смекалку.

Спустя двадцать минут Лиза вернулась на свою дачу. Натали приводила в порядок остатки выгоревшей поленницы. Помогая ей, Лиза тихо сказала:

– По всему видно, тут «поработал» твой любимец…

Воцарилось молчание. Затем Натали пробормотала:

– Знаешь, я не могу поверить в такую адскую метаморфозу. Данил был самым романтичным из вашей компании.

– Был! Сколько сентенций существует на этот счет! Нельзя вернуться в прошлое. Был романтиком! Да ты ведь сама прекрасно знаешь, что самые отъявленные циники – это они, бывшие романтики.

Через два часа Лиза захватила затемненный пузырек, который ей любезно вручила секретарша Смирнова, и крикнула бабуле, возлежавшей на шезлонге:

– Я пошла в правление. Мы с Василием Григорьевичем хотели посмотреть кое-какие документы. Потом мне надо на пару часов в Москву.

– Зачем?

– К себе на Преображенку! Там сегодня проверяют трубы.

– Вечером вернешься?

– Если нет, то позвоню.

Все вышесказанное Лизой было если не святой ложью, то полуправдой. Перед ними с активистом стояли иные задачи. А поездка на Преображенку вообще могла вылиться в опасное мероприятие. Но Лизины грандиозные замыслы могли ввергнуть Натали в стресс. Или побудить ее к необдуманным поступкам. А именно сейчас требовался холодный разум. И еще, пожалуй, крепкие нервы.

Приближаясь к гостинице, Лиза поняла, насколько хорошо иметь дело с бойцами старой гвардии. Недаром ее так ценил Наполеон. Василий Григорьевич зачищал наждаком какую-то доску, делая вид, что его совершенно не касается происходящее вокруг. Когда Лиза подошла к нему вплотную, он еле слышно пробормотал:

– Чертовски повезло.

Лиза всегда воспринимала подобные фразы в искаженном свете.

– Непредвиденные обстоятельства? – испуганно спросила она.

– В нашу пользу! Мосье недавно сказал мне, что с минуты на минуту укатит в Москву.

– Неплохо для начала. – Это известие делало Лизин план еще более упорядоченным.

Неподалеку раздался шум мотора, и к подобию отеля подкатило ничто иное как «джип». Правда, в его номере не было двоек и пятерок. Но Лиза прекрасно знала, что у нуворишей, как у шулеров, в левом рукаве всегда в запасе широкий ассортимент номеров. «А бабуле все не верится, что Елагин эволюционировал в настоящее чудовище!» Монстр не замедлил появиться на широкой лестнице.

В светлом костюме – по меньшей мере от Валентино – он выглядел нелепо в скромном уголке подмосковья. Во всяком случае, Лизе он показался просто смешон. Развязной походкой направился к «джипу», и в этот момент заметил боевую парочку. Его взгляд холодно скользнул по Лизе, но потеплел при созерцании активиста.

– Доброе утро. – Слова были обращены только к Василию Григорьевичу.

– После такой жаркой ночки – да, доброе, – сказал тот.

– А раньше здесь часто бывали поджоги? – заинтересованно спросил Данил, приоткрывая дверцу «джипа».

– До вашего приезда – ни разу, – любезно сообщила Лиза.

В ответ она получила острый беспощадный взгляд.

– В Москву? – с деланным безразличием спросил Василий Григорьевич.

– Да, дела.

«И все – криминальные», – добавила про себя Лиза.

– Надолго? – уточнил старик.

– Как придется.

Не глядя на нее, Данил быстро сел в машину, и «джип» плавно, но стремительно рванулся с места. Клубы зараевской пыли окутали окрестности.

– На тебя глянул, как скальпелем резанул. Будто почуял что.

Лиза мстительно улыбнулась.

– Все идет как по маслу. Сами Небеса разделили нашу операцию на две части. Сейчас – обыск. А к вечеру – то самое…

Кивнув, Василий Григорьевич передал ей дубликат ключа от номера.

– Я буду здесь на стреме. Вдруг вернется!

– Да уж. От этого мафиози всего можно ожидать. – Лиза с ненавистью посмотрела в ту сторону, куда умчался «джип». Мысль о том, что на такой скорости этот осел мог улететь встречать свою «беллу» итальянку, усилила эту ненависть еще на сотню мегагерц или киловатт. Лиза не была сильна в физике.

– Если что, я брошу в окно камнем, – пообещал активист.

– Идет.

В те минуты, когда старик отвлек горничную, Лиза быстро скользнула к нужной двери.

Спустя пять секунд она оказалась в номере. В отличие от квартиры на Тверском бульваре, он был аскетически скромным. Диван, рабочий стол, компьютер, картотека с дискетами. Видимо, Елагин не хотел сразу демонстрировать перед земляками свою неуемную тягу к роскоши.

«Хочет предстать аскетом, – саркастически усмехнулась она. – И это при том, что обожает излишества! Видели бы наивные зараевцы его фотомодель! Уверена, что это настоящая секс-бомба».

Но времени для того, чтобы оплакивать нравственную деградацию господина Елагина, не было. Следовало обыскать его номер. И Лиза прекрасно понимала, что этот обыск должен носить современный характер. Елагин не станет прятать планы в старый носок или под подушку. Дискеты – вот подлинная ценность конца второго тысячелетия.

При взгляде на его огромную картотеку у кого-нибудь другого могли опуститься руки. «Здесь их штук пятьдесят. Нужна уйма времени, чтобы просмотреть, и то бегло!» Но Лиза сразу отогнала панические мысли. В конце концов, чем больше фронт работ, тем интереснее. Она подошла к столу и включила компьютер. Затем повнимательнее присмотрелась к длинным пластиковым коробкам с вереницами разноцветных дискет. Здесь были зеленые, красные, серые и розовые. Какой цвет предпочитает Елагин? На каких дискетах он хранит наиболее важную информацию?

Попыталась разобраться в исконной символике. Зеленый – цвет надежды. Красный обозначает лидерство. Серый, скорее всего, унылые материалы. А розовый ни то ни се. Учитывая фанаберию Елагина, вставила в компьютер красную дискету. На мониторе появились многочисленные файлы. Лиза открыла первый, и там возникла таблица с огромными стадами цифр. Предательская мысль: «Эдак мне придется до конца лета возиться с этими файлами» – на некоторое время ввергла Лизу в уныние.

Но в этот самый момент раздался удар камня о стекло. Лиза вздрогнула. Василий Григорьевич, по договоренности, предупреждал ее о какой-то неожиданности. Быстро вскочив из-за компьютера, она выглянула в окно. Около гостиницы стоял «джип»! Оттуда вылезал Елагин. Вылезал так, будто не собирался пробыть в Москве несколько часов! Вылезал развязно и нагло!

Лиза спряталась за шторой и пару секунд приходила в себя, наблюдая за сценкой около «джипа». Василий Григорьевич не только подскочил к машине. Этот мудрый человек встал, преграждая Елагину вход в гостиницу, и засыпал его какими-то вопросами. Кажется, о погоде в Москве и о насыщенности движения на дорогах.

«Да, именно таким людям старой гвардии и стоит доверять, как это делал Наполеон!» – с пафосом подумала Лиза, и в эту секунду ее взгляд упал на дискету, лежавшую за шторой на подоконнике. Серенькая, незаметная, она выглядела сиротой, лишенной коллектива подобных себе. Но Лиза сразу сообразила, что именно эта «сирота» и может содержать в себе кодовые файлы. Файлы-секреты!

Для раздумий времени не осталось. Лиза сунула в карман джинсов серенькую дискету. Затем быстро отключила компьютер и стремительно выпрыгнула в коридор. Как только она закрыла дверь и сделала пару шагов прочь от номера, в конце коридора появился Елагин.

При виде Лизы он на мгновение словно окаменел, а затем продолжил свой путь развязной походкой плейбоя.

«Почему он вернулся? Неужели сообразил, что я обыщу его номер? Если так, то мы с Григорьевичем можем не дождаться вечера: этот пройда нас переиграет». Эти мысли одновременно пронеслись в Лизиной голове. Пробил час важного решения. И Лиза приняла его!

Когда до Елагина оставалось не более метра, она беспечно улыбнулась и сказала:

– Что-то я не заметила изменений внутри отеля. Да, это вам не пять и даже не три звезды!

Данил остановился как громом пораженный. Было видно, что он ожидал чего угодно, только не начала светского трепа. Наконец слегка отошел от удивления и заметил в ответ:

– Так нога дизайнеров еще и не ступала сюда. Они дебатируют о соотношении старинного и современного во внешнем убранстве.

Его слова прозвучали несколько академично и скованно. Лизе показалось, что он не мог сейчас правильно выбрать тактику поведения.

В этом у нее было явное преимущество. Ведь она заранее продумала и стратегию, и тактику. Лиза знала, чего хочет, а он нет, поэтому интеллектуальное преимущество было на ее стороне.

И она развила мозговую атаку. Последовал вроде бы простенький вопрос:

– А внутри номера такие же убогие?

И Данил клюнул!

Сначала он с недоверием, исподлобья, взглянул на нее, а затем тихо сказал:

– Ты можешь зайти посмотреть.

– К мужчине в номер?! – Лиза округлила глаза, а потом звонко, с игривыми переливами в голосе, рассмеялась. – Но это же выходит за рамки светских приличий!

Все дальнейшее свершалось так, будто какой-то сильный небесный менеджер занимался Лизиным делом. Из-за угла коридора выглянул Василий Григорьевич.

Пока Елагин медленно открывал дверь своего номера, Лиза подмигнула активисту со значением: готовность номер один. Он понял, что события ускорились, и важная операция, которую они обсудили во всех деталях, переносится с вечера на утро. Так диктуют обстоятельства.

В своем номере Данил заметался, как тигр в тесной клетке. «Еще бы, привык к апартаментам!» – с пролетарской злобой к богачам подумала Лиза, но ни одна мышца ее физиономии не выдала антагонизма к нуворишам. Со словами:

– Весьма убого, – Лиза села на скрипучий диван.

Даже кончики ее пальцев осязали в эти мгновения, как шанс сам пришел к ней в руки. Этот менеджер наверху был парень не промах! Ситуация сложилась банально, но восхитительно. Теплое, ближе к жаркому, майское утро. Постоянное желание у всех промочить горло. А тут – небольшой холодильник в углу, где уж какая-нибудь влага да содержится. «Испортить эту синекуру может только одно, – напряженно подумала Лиза. – Если он заметит исчезновение серенькой дискеты».

Но от появления неожиданной гостьи Данил даже не проверил содержимое подоконника. Это придало Лизе дополнительный кураж.

– Может, закажем у горничной по чашке чая? – намеренно скромно предложила она, ожидая определенного ответа. И данный ответ последовал! «В определенных обстоятельствах мужики предсказуемы на все сто процентов».

– У нас найдется влага поинтереснее чая, – весело сказал он.

– Кофе? – Лиза изобразила полную идиотку. – Он, конечно, бодрит сильнее. Но потом наступает полный спад энергии.

В ответ Данил распахнул холодильник и заслужил Лизины аплодисменты.

– «Кампари»? Обожаю!

– Рад, что наши вкусы совпали.

– А как насчет апельсинового сока? – Данил взял с крышки холодильника два высоких стакана.

– «Кампари» с орэнжем – мой излюбленный стандарт. – Лиза улыбнулась. – Далеко не венецианское стекло. Ты, видимо, привык к изысканному муранскому хрусталю?

– Вовсе нет. Обхожусь малым.

«Как бы не так. Хочешь захапать все», – подумала Лиза, но вслух одобрительно бросила:

– Похвальное самоограничение. «Однако на Тверском бульваре я его не заметила».

Теперь надо было выслать этого «аскета» из номера хотя бы на минуту. Под любым уместным предлогом. Лиза взглянула на бутыль «кампари» гранатового цвета, на пакет сока и вспомнила о третьей составной данного коктейля. Предлог был найден.

– Без шейкера мы, конечно, обойдемся, – мягко сказала она. – А вот без льда вряд ли.

Данил взглянул на нее так, словно вместо ожидаемой Золушки ему всучили принцессу на горошине.

– А ты гурманка.

– Что поделаешь, голубые гены.

Это язвительное замечание само сорвалось с губ, и Лиза пожалела о своей невоздержанности. Ее «голубые гены» будто намекали на «Салон избранных». А это воспоминание тянуло за собой ворох неразрешенных проблем. «Мне надо сейчас переть к цели, а не языком молоть», – одернула себя Лиза. И уже в следующий миг лучезарная улыбка осветила ее лицо.

– Ну да ладно, обойдемся без льда. Только побольше «кампари». – Она еле заметно вздохнула. И Данил не выдержал.

– Черт его знает! Может, лед и есть у дежурной, – с сомнением сказал он.

«Это неплохо, что фотомодель вышколила тебя! – обрадовалась Лиза. – Твое умение потакать женским капризам мне очень на руку».

Стоило Данилу выйти за дверь, как Лиза поспешно извлекла из кармана затемненный пузырек. Сейчас надо было избрать дозу.

В этом, как и во многом, необходима золотая мера. Елагин должен уснуть. Но не сразу и не беспробудно. Иначе какой из него будет собеседник в важном разговоре? Вместе с тем по пути на эту «задушевную беседу» он должен дрыхнуть, как пожилой медведь во время зимней спячки.

Высыпав на ладонь пять таблеток, Лиза заколебалась. Эта доза сшибет с ног и слона. В ее планы не входит, чтобы Елагин дрых двое суток. Она вновь убрала в пузырек сначала одну, а затем и другую таблетку. На ладони осталось три штуки. Золотой выбор!

«Усни спокойно, господин Елагин!»

Между тем в коридоре уже раздались его шаги. Лиза высыпала три таблетки в один стакан, а из другого начала прихлебывать во избежание всяких недоразумений. Широко распахнув дверь, Данил с улыбкой сообщил:

– Дежурная была потрясена.

– Твоим взыскательным вкусом?

– Мне кажется, моим идиотизмом.

– Благодарю за комплимент, – весело сказала Лиза и протянула стакан вперед и вверх. – Выпьем за майские дни в Зараево. До дна.

– Мир?! – с радостным удивлением переспросил он.

– На всей планете, включая в Зараево, – подтвердила она, подумав при этом: «Несмотря на дрессировку у фотомодели, ты еще ягненок».

Дальнейшее развитие событий требовало, чтобы Лиза подошла к окну и «случайно увидела» «жигуль» Василия Григорьевича.

Эта мизансцена требовала особой бдительности. Во-первых, Данил вполне мог вспомнить про серенькую дискету. Во-вторых, если представится выбор: «жигуль» или «джип» с собственным шофером, Елагин предпочтет последнее. Но удача сегодня решительно избрала Лизу.

Около гостиницы красовался только отечественный недомерок. Рядом с ним на посту торчал Василий Григорьевич. Увидев в окне Лизу, он вопросительно вскинул голову. Она еле заметно кивнула в ответ: объект принял дозу и в ближайшие минуты подлежит транспортировке. Активист многозначительно прикрыл глаза.

Исключительно грациозным движением Лиза повернула голову. По лицу Данила растекалось блаженство. «Видимо, он решил, что я пожаловала к нему „в номера“ ублажать его похотливое тело».

– Лиза, нам давно нужно поговорить с тобой.

«Поговорить? Мы „разговаривали“ целую ночь на Тверском бульваре! Лексика мужчин поистине парадоксальна. Нет, дарлинг, у меня для тебя – иные планы», – ядовито подумала Лиза, но вслух легко согласилась:

– Несомненно. Но чуть позже. Сейчас так хочется прокатиться!

– Прокатиться?! – Данил не смог скрыть изумления. – Но я отпустил шофера. – По его реакции было видно, что он старается спокойно реагировать на Лизины капризы. В конце концов, нет ничего странного в желании слегка проветриться. – Впрочем, сейчас вызову.

Данил потянулся к мобильнику, но Лиза повелительным жестом остановила его.

– Нет. Я обожаю маленький уютный «жигуленок» Василия Григорьевича. Пошли! «А то с минуты на минуту тебя развезет, и мы со стариком не осилим этакую тушу».

Снотворное, потенцированное действием алкоголя, уже стало сказываться на движениях Елагина. Но пока он был лишь слегка заторможен.

Повинуясь Лизиному приказу, встал и направился к двери. Она же почти бежала впереди. От расслабляющих таблеток можно ожидать любого сюрприза, поэтому Лиза поспешила усадить Данила на заднее сидение «жигуля». Кажется, он даже не заметил, что она и Василий Григорьевич почти не разговаривали, только обменивались короткими репликами. Будь Елагин в нормальном состоянии, он бы сразу отметил наличие сговора между его спутниками по прогулке.

Машина рванулась с места. Водитель прекрасно знал цель путешествия.

Не раз обдумывая то, где можно «снять допрос» с господина Елагина, Лиза напрочь отмела Зараево. Этот поселок, как живой организм, имел свои уши. Кроме того, весенний ветер разносил секреты со скоростью урагана. Ей же требовалось уютное местечко, где их с Елагиным не стали бы тревожить сутки, двое, а то и трое. И «жигуленок» тащил их в такое местечко.

Дорога была забита машинами. Приходилось дышать не свежим зараевским воздухом, а выхлопными газами. Даже сквозь пелену лекарства Данил удивился такому Лизиному предпочтению.

– Ты любишь прогулки по шоссе?

– Угу. «Я люблю добиваться поставленной цели».

В кармане ее джинсов лежала серенькая дискета. Лиза надеялась, что это настоящий «серый кардинал» в море Елагинских дискет. Дома, на Преображенке, их ожидали две вещи: старенький списанный компьютер, который достался Лизе по случаю, и желанное уединение.

Спустя два часа «жигуленок» уже прыгал по трамвайным путям Преображенки. Выхлопные газы и мерное покачивание машины усилили действие снотворного. Елагина основательно развезло, и с ним пришлось помучиться.

Хорошо еще, что во дворе не было досужих кумушек, иначе их странная троица непременно привлекла бы внимание. Если Лиза и Василий Григорьевич выглядели обычно, то высокий мужчина в роскошном светлом костюме выделился бы в любой толпе. Мало того, что Елагин был импозантен. Он очень странно передвигался, и спутники усиленно поддерживали его с обеих сторон.

Облегченный вздох вырвался у Лизы не в лифте и не на площадке ее десятого этажа, а только в тот момент, когда они свалили спящую «кабанью тушу» на диван в комнате.

– Слава те, Господи, добрались, – сказал Василий Григорьевич.

Данил уже храпел. Но это не обезоружило активиста.

– Когда он проснется, то может стать разъяренным вепрем. Так что дай-ка мне, Лиза, бельевую веревку покрепче.

– Для белья я использую струнки.

– Не, леска тут не годится. Поранит руки, и он потом выставит нам такой иск, что без порток останемся.

Лиза быстро нашла пояс от махрового халата, и Василий Григорьевич тщательно связал руки Елагина впереди. После недолгих раздумий узким ремешком обмотал и ноги в районе щиколоток.

– Да куда он отсюда убежит?

– Он может использовать их не для бега, а для борьбы, – назидательно сказал Василий Григорьевич.

– Бить женщину? Ногами?!

– А ты как думала! Классовая борьба. В ход идет все, даже булыжники.

В качестве гостеприимной хозяйки Лиза напоила водителя кофе. Безо всего. Сахара она не держала. А перед отъездом на дачу очистила свои закрома: как шкафы на кухне, так и холодильник.

Выпив пять чашек, Василий Григорьевич вернулся в комнату. С сомнением глядя на пленника, который спал глубоким здоровым сном праведника, горько сказал:

– Да он продрыхнет сутки, не меньше!

– Даже двое, – убедительно заверила Лиза.

Ей не терпелось спровадить гостя и заняться дискетой. После недолгих переговоров они пришли к выводу, что Василий Григорьевич принесет гораздо больше пользы там, в Зараево. Подежурит в правлении. Вдруг кто-то подкинет еще какой-нибудь договор на аренду? Или появятся новые сведения об этой загадочной фирме «Белла»?

Отбывая в Зараево, Василий Григорьевич пообещал усыпить бдительность Натали. И Лиза подсказала, как это лучше сделать.

– Скажите бабуле, что одна из фирм откликнулась на мое резюме, и мне предложили выгодную работу.

– Какую?

– Что-нибудь связанное с маркетингом. – Лиза хихикнула. Допрос, который она должна была снять с Елагина, вполне мог считаться выявлением потребительского спроса на зараевскую землю.

– Хорошо. Это сейчас модно. Так и скажу: маркетинг, мол.

– Да. И серия переговоров с этой фирмой может продлиться сутки, а то и двое.

В ответ Василий Григорьевич неприязненно посмотрел на дрыхнущее тело и заметил:

– Через сутки он может стать очень опасен.

– Я еще опаснее. – В голосе Лизы прозвучала нешуточная угроза, и активист серьезно предупредил:

– Старайся не оставить на его теле заметных синяков.

– О нет, никакого насилия. Весь упор – на логику и интеллект.

Василий Григорьевич одобрительно кивнул.

– Если что, звони.

– Ладно. Но вы скажите Натали, что я не буду отвечать на звонки. Якобы придется торчать в офисе фирмы.

– Конспирацию всегда одобряю.

С этими словами он и покинул дом, где гостеприимство выразилось в пяти чашках кофе без сахара. А Лиза наконец включила компьютер и занялась дискетой. Расчет на быстрый успех не оправдался. Дискета не раскрывалась.

Конечно, Лиза не могла считать себя компьютерным спецом, но все-таки обладала кое-какими знаниями в этой области. Ими ее вооружил гений виртуального мира Алик. Тот самый парень с Арбата, который помог ей в раскрытии «гуанского дела», когда Лиза пребывала «в постели со смертью».

Тонкими пальцами выбивая дробь на клавиатуре, Лиза никак не могла раскрыть заветный Сезам информации. Через двадцать минут ее нервы напряглись до предела. Лизу стало раздражать буквально все: храп Елагина, медлительность компьютера, капризы этой серенькой вредной дискеты. Видимо, Данил сумел закодировать доступ к нужным ей сведениям.

«Как он закодировал их, так Алик раскодирует», – решила она и быстро набрала по телефону арбатский номер. Правила светского политеса гласили, что неприлично обращаться к человеку только тогда, когда он тебе потребовался. Надо поддерживать регулярные ровные отношения. Но для дежурных звонков у Лизы никогда не оставалось времени. Тем более ей было приятно, когда вялый голос Алика на том конце стал звонким. Он узнал Лизу, а разве могли быть сомнения в этом? Он рад ее зову и готов сию минуту прийти на помощь.

Через минуту после того, как она описала ситуацию, Алик начал давать дельные совета. Еще пара минут, и Сезам информации открылся!

– Оп-ля! – издала Лиза победный вопль, и Алик понял, что он полностью удовлетворил ее. Они тепло попрощались.

Перед Лизиным взором предстала карта местности. Это было родное Зараево с его прудом и исконными постройками. Лиза щелкнула пальцем по «мыши», и на мониторе появилась разноцветная схема. Обновленное Зараево. В данном «поселке будущего» уже не нашлось места старым дачам. Пруд обогнули корпуса какого-то санатория или лечебницы. Продолжая знакомство с материалом, Лиза убедилась: да, у Елагина поистине волчий аппетит.

На схемах красовалось элитарное местечко для «избранных». Здесь были бассейны с морской водой, сауны, грязелечебницы, тренажерные залы, кабинеты для массажа – словом, весь ассортимент, который получают волки, расправившись с овцами.

– А ведь я так и думала! – вскрикнула Лиза.

Сначала она испытала нервный срыв от созерцания Зараево без знакомых с детства дач, за которыми вставали родные лица. Затем на смену стрессу пришло какое-то странное удовлетворение. Даже Натали не верила ей, а Лиза оказалась права!

Ее тонкое чутье не подвело и на сей раз!

Настоящим «лисом в пустыне» все-таки оказался он, Данил Елагин. Своей «пустыней боевых действий» избрал Зараево. И как долго, неспешно и тщательно готовил этапы своего завоевания.

Вспомнив об этих «этапах», Лиза вздрогнула и оглянулась на диван. Данил спал с блаженным выражением на лице. Еще в машине Лизе показалось, что он неверно истолковал ее шаги навстречу ему. Он, видимо, подумал, что Лиза Леонтьева затосковала по тем сексуальным утехам, которые он предоставил ей на Тверском бульваре. Похотливый Лизин взрыв до сих пор ничем нельзя оправдать. Но ей верится, что, несмотря на все отрицательные анализы крови, Елагин все-таки подсыпал в вино допинг. И Лиза действовала вопреки своей воле и здравому смыслу!

Она представила, как он будет ублажать свое избалованное тело во все этих грязевых ваннах, под массажными душами, в уютных кабинах саун, и ее сердце затопил поток праведного гнева. Такие страстные чувства, наверное, испытывали только плебеи Священной Римской империи, когда поднимались на восстание против сальных патрициев! Небольшая деталь, которую Лиза неожиданно заметила на мониторе, переполнила чашу ее терпения.

В правом верхнем углу подлой схемы стоял маленький штамп. Всего пять латинских букв, но каким пролетарским негодованием они наполнили Лизино сердце! «BELLA»! Этот сексуальный маньяк будет париться в кабинке не один, а со своей «белла сеньорой»! С той самой фотомоделью, секс-бомбой!

Больше Лиза не могла терпеть. Она сбегала в ванную и сорвала занавеску для душа. Затем кое-как подоткнула ее под кабанью тушу, издававшую громкое сопение. Этому похотливому самцу явно снились вздутые груди южной «секс-бомбы»! И Лиза твердо решила прервать это сладостное забытье. Пусть вспомнит, что он не в томной Италии, а в суровой России! Здесь все иначе. Здесь вместо сладкого инжира тебе на голову падает штукатурка, потому что нет денег для ремонта! Здесь трубы проржавели, потому что в воде слишком много тяжелых и опасных для жизни элементов.

Красное ведро для мытья пола быстро наполнялось холодной водой. Лиза, несомненно, предпочла бы ледяной источник, но приходилось считаться с теплой погодой. С настоящим наслаждением она опрокинула содержимое ведра на физиономию Елагина.

Сначала его крупное тело дернулось. Затем по лицу расползлась блаженная улыбка. В своих грезах сластолюбец наслаждался под массажным душем оздоровительного комплекса в Зараево. Того самого комплекса, который вырастет на месте их прежних дач. Ностальгия по настоящему, которое с легкой руки таких вот елагиных становится прошлым, острой стрелой пронзила Лизино сердце. Она вспомнила маленькую стрелку из медальона «Салона избранных».

«Еще посмотрим, кто кого! Во всяком случае. Сейчас один из таких „избранных“ полностью находится в моих руках!» Второе ведро холодной воды подтвердило Лизино торжество. Елагин что-то пробормотал. Возможно, даже по-итальянски. Затем его ресницы задрожали. Лизе некогда было наблюдать за его пробуждением к реальной жизни. Вокруг дивана разлились маленькие озера. «Этак я могу протечь на нижних соседей», – с трепетом подумала она и начала собирать воду в тазик.

Тем временем Елагин пришел в себя. Очевидно, Лиза могла стать в этой жизни не только прекрасным сыщиком, менеджером, кулинаркой, манекенщицей, но и врачом милостью божьей. Выбранная ею доза лекарства была прямым попаданием в цель. Это отметил и сам Елагин. Первым делом он уселся на диване настолько удобно, насколько ему позволяли связанные руки и ноги. Затем одобрительно сказал:

– У тебя прекрасное снотворное. Давно пользуешься? Нервы шалят?

В ответ Лиза швырнула мокрую тряпку в тазик и гордо удалилась в ванную. Когда Лиза вернулась в комнату, Данил с улыбкой спросил:

– Я похищен?

– Ты догадлив.

Лиза быстро опустилась в вертящееся кресло перед старым компьютером, спиной закрыв монитор. Эту вопиющую схему-улику она решила предъявить преступнику чуть позже.

– Итак, похищение. Не скрою, я рад.

– Не спеши. Цель несколько иная.

– По сравнению с чем?

– С моим похищением. – Лиза сузила глаза. – Тогда со стороны похитителя было предпринято несколько сексуальных атак.

На скулах Данила заходили желваки, когда он уточнил:

– Ты подверглась насилию?

– Психологическому. Мне что-то подмешали в вино.

– Это ложь, – веско заявил он. – А вот ты действительно добавила в кампари-орэнж какой-то транквилизатор. Из сильнодействующих.

– Что?! Всего лишь мягкое снотворное. И только для того, чтобы доставить подозреваемого для снятия допроса.

– Значит, я – подозреваемый, а ты – следователь. – Данил широко улыбнулся. – Ты так распределила наши социальные роли?

Лиза посмотрела на него долгим внимательным взглядом.

– А ты распределил их по-другому. Прекрасно знаю, что именно я номинируюсь у вас на звание главного манипулятора.

– У кого это – у вас?

– У вашей шайки. Ты – главарь, Соболевский – подручный. Носова нечто вроде шестерки.

Физиономию Елагина исказила недовольная гримаса.

– Раньше эта «шайка» называлась нашей дачной командой. Ты забыла, Лиза?

– Я все помню. И верность в дружбе. И костры вместо поджогов. Это ты, Елагин, страдаешь амнезией. И пироманией впридачу, – она невесело усмехнулась.

– Выходит, это я поджег сарай?

– И не только сарай.

– А что же еще я спалил? Послушай, это становится даже интересным.

Лиза выдержала паузу, а затем сказала медленно и веско.

– Ты «спалил» мое доверие к нашей команде. Ты принес нам серию настоящих катастроф.

– За то короткое время, что я здесь?

– Нет, Елагин, все это началось еще осенью.

– Но я тогда изучал в Германии проблему «евро» – всеобщей валюты.

Лиза презрительно покачала головой.

– Новая валюта – новый мировой порядок? Кажется, так? Думаю, это и натолкнуло тебя на мысль о «новом порядке» для Зараево. И ты начал очень тонко, издалека. Даже не с барского дома, а с противоположной стороны пруда. С дачи Макаровых.

– Зачем мне дача Макаровых?!

– Это самый привлекательный кусок земли. В центре. На берегу пруда.

– Но я не ставил своей задачей захват зараевской земли! – Елагин даже слегка подался вперед.

– Врешь! И до сих пор маскируешь свои планы! – На волне этого всплеска эмоций Лиза выпалила: – Зинуля Макарова умерла осенью не случайно!

В глазах Елагина зажегся огонь ненависти, когда он свистящим шепотом спросил:

– Уж не я ли прикончил Зинку?

– Ты!

– Как?!

– Шантажом. Ты организовал секс-услуги по телефону и привлек к работе Макарову. А потом начал требовать от нее подписания договора на аренду земли. Когда она воспротивилась, прикончил ее.

– Каким способом? – с интересом спросил Елагин.

– Я пока не знаю, каким именно. Смерть была подстроена как естественная. От воспаления легких. Но эксгумация вполне могла бы дать определенные результаты, я уверена.

– Добиться эксгумации трупа спустя столько времени? При наличии одних домыслов?! Бред.

«Чувствует свою безнаказанность, – с горечью подумала Лиза. Да, в этом сомнительном случае даже Смирнов вряд ли сможет помочь мне. Но неужели я из-за этого уйду в пассив?!» Последний лозунг укрепил Лизины душевные силы, и она вновь ринулась в атаку.

– После кончины Зинки ты с легкостью добился зимой контракта на долгосрочную аренду их участка. Ее родителям не захотелось возвращаться к тяжким воспоминаниям. Сожрав первую добычу, ты выждал до весны.

– А весной наступила очередь Леси Рюминой?

В эти секунды Лиза пожалела о том, что не догадалась записать их разговор на магнитофон. Конечно, Елагин далеко не профан и ни в чем не признается, но все-таки всегда остается шанс стихийного всплеска. Парочки бесконтрольных фраз.

– Вот видишь, – нарочито спокойно сказала она, пытаясь скрыть досаду от своего промаха, – память возвращается к тебе. Амнезия отступает. Еще несколько секунд, и в твоем воображении появится живая картинка. Весенний ливень. Твой «джип». Поворот в переулок именно в тот момент, когда Леся переходит шоссе. Ты, Елагин, даешь газ. И все. Леся Рюмина навсегда наказана за то, что также не поддалась шантажу.

– Она тоже работала в сфере конфиденциальных услуг по телефону? – уточнил он.

– А зачем тебе разыгрывать передо мной полного болвана? Ты думаешь, что идет запись разговора? Так нет. Я порядочный человек и не пользуюсь никакими ухищрениями. В моих руках – только сила справедливости и правды. – Тут Лизе и самой показалось, что она слегка пережала с патетикой. Но главное не форма – суть. А вот ее Лиза подавала с железной логикой. – Убрав дочь, ты был уверен, что ее мать сдастся быстро. Как Макаровы. Но просчитался. Мария Васильевна встала на твоем пути несокрушимой скалой.

– Это мужественная женщина, – с чувством прошептал Елагин.

– Да, – Лиза вздохнула, – теперь я вижу, что даже отпетые преступники уважают силу характера.

И в этот миг произошло неожиданное. Вместо взрыва негативных эмоций Елагин вдруг затих. Он подпер подбородок связанными руками и еле слышно сказал:

– Лиза, очнись. Какой я преступник?.. Другие могут предполагать нечто подобное. Другие, но не ты…

– А почему не я? – Вопрос прозвучал риторически.

– Ты знаешь, почему…

Она внимательно посмотрела на своего пленника. Печальный взгляд. Капли пота на лбу. Сухие губы.

Впечатление такое, что сейчас он скорбит о нравственном несовершенстве всего человеческого рода, но только не собственной персоны. «Да это волк в овечьей шкуре! Вспомни только, как он обращался с тобой! Не на похотливом ложе, конечно, а в жизненной борьбе! Забыла?!»

Нет, Лиза ничего не забыла и решила слегка освежить и его память.

– Значит, я – особая статья во всей этой истории?

– Ты не статья. Ты полное исключение из правил.

– А исключить меня решил ты?

– В каком смысле? – Театральное недоумение отразилось на его вытянутой физиономии.

– Ну как же! Мне ведь подавались сигналы. Правда, довольно противоречивые.

– Сигналы?

«Болвана из себя разыгрывает!»

– Вспомни, как ты швырнул булыжник с балкона барского дома.

– Он попал в тебя?! – Данил побледнел.

– Да брось! Ты, видимо, неплохой стрелок, и булыжник, вернее, жирный кусок статуи, упал рядом со мной. А еще маленький камешек. С советом: «Кончай суетиться!»

– Кто-то понял, что ты исподволь ведешь свое расследование?

Лиза деланно засмеялась.

– Зачем нам использовать недомолвки: «кто-то», «что-то»? Мы ведь с тобой прекрасно знаем. Не мифический «кто-то», а ты, Елагин.

Связанными руками он почесал подбородок. «Намекает на неудобство. Жестом требует развязать его. И уж тогда, на воле, он развернется. Скорее всего, как и прогнозировала Натали, вышвырнет меня из окна. Как бы не так!» – Лиза хищно усмехнулась. А Елагин вдруг встревоженно сказал:

– Раз от тебя требовали отойти в сторону, ты должна была выполнить это! Не нравятся мне все эти валуны с записками…

– Признаюсь, мне тоже… Тем более что следующий совет противоречил первому.

Он удивленно вскинул глаза, а она ядовито напомнила:

– Сарай. Синий мелок предлагал: «Вспомни о детском секрете».

– Тебе удалось вспомнить?

– Не только вспомнить, Елагин, но и откопать медальон. Точно такой же, как и тот, что тем же вечером показал мне на рауте твой подручный Соболевский.

– В «Салоне избранных»? Медальон?

– Со стрелой!

– Но я думал, это чепуха! Аксессуар. Игрушка для взрослых! – На волне удивления Елагин попытался встать, но его связанные ноги явились для Лизы гарантией безопасности. Под насмешливым взглядом хозяйки гость вновь рухнул на диван.

«Я гостеприимна», – хихикнула она в душе, а вслух сказала:

– Медальон – игрушка? Но это довольно опасная игрушка. Такой медальон я видела у Зинули незадолго до ее странной кончины. И у Леси перед «дорожно-транспортным происшествием». По какой-либо причине ты предупреждаешь этой «игрушкой» свою следующую жертву. Вот Соболевский и показал мне медальон. Вы с ним поняли, что я очень много знаю, и меня пора убрать.

На скулах у Елагина вновь заиграли желваки.

– Лиза-Лиза, как же ты беспечна!.. Это просто везение, что ты осталась жива.

– Угрожаешь?!

Она взглянула на него исподлобья. Ожидая наткнуться на такой же твердый взгляд, была поражена. Глаза Елагина источали какой-то внутренний синий огонь. Со стороны можно было подумать, что это очень сильное чувство, не похожее на ненависть. Его взгляд неожиданно посеял в Лизиной душе смятение. Чтобы справиться с собой и показать противнику свою стойкость, Лиза отчеканила банальное:

– Меня не запугать.

– Да я уж вижу. – Он выразительно вздохнул. – Как я сказал, уникальная натура. Еще поражает твое умение в нужное время оказаться на месте преступления. – Последовала усмешка. – Ведь и Петька Шуйко сломал шею буквально на твоих глазах?

– Угу. – Лизины тонкие ноздри раздулись от негодования. – Я со своими пятьюдесятью килограммами сбросила центнер Шуйко с лестницы.

– Там тоже какая-то темная история…

– Не «тоже какая-то», а логическое продолжение одной истории.

– Шуйко сломал шею из-за секс-услуг по телефону? Он что же, нашептывал комплименты геям? – Чувствовалось, что Елагин хочет услышать ее версию происшедшего и поэтому играет роль болвана.

Лиза скривила губы.

– Если ты, Елагин, хочешь узнать мою трактовку событий, незачем строить из себя идиота. Скорее всего, инициатором создания этого «бизнеса» был ты. Стояла задача скомпрометировать девчонок, а затем шантажировать их. Шуйко ты сначала пообещал жирный кусок. А затем, чтобы сбросить концы в воду, ты кокнул Петьку.

– Словом, я предстал перед тобой как воплощение мирового зла… – задумчиво сказал Данил.

– Что, каждая история в отдельности не впечатляет, все вроде бы какие-то несчастные случаи: то с простудой, то на дороге…

– То сердечный приступ, – подхватил он. – Ведь Шуйко потерял координацию якобы из-за сердечного приступа?

– Якобы. – Лиза выдержала паузу, а затем эффектно сообщила: – Но мы с тобой прекрасно знаем, что там, «на вершине», был использован электрошок. Стоило тебе поднести свою «заряженную» руку к спине Шуйко – и он сверзился с лестницы. Кстати, за секунды до этого «трагического происшествия» я почувствовала неладное.

– И каким же образом?

– Вы с Шуйко еле слышно препирались, пригласить ли меня на бокал вина туда, наверх. Ты, естественно, был против.

Узкие глаза Елагина расширились, и он удивленно спросил:

– Неужели ты, Лиза, на самом деле слышала мой голос в конторе Шуйко?

Она колебалась всего лишь секунду, а затем веско сказала:

– Лгать не буду. Сам голос я не слышала. Но улавливала какую-то возню и бормотание, еле слышное. Ты просил Петьку не звать меня до твоего ухода.

Он вновь задумчиво почесал свой подбородок связанными руками и тихо пробормотал:

– Если дела обстояли так, значит наверху с Петей был человек, которого ты знала. То есть субъект из нашей бывшей тусовки…

– Ты.

– Нет. Я в это время сидел в Германии…

– Угу, – издевательски хмыкнула Лиза. – Изучал проблемы новой валюты. Ты уже говорил.

– Но это на самом деле так!

– И какие же у России перспективы по «евро»? Ведь Россия ориентирована на доллар. А «евро» будет противостоять доллару. Как ты – нашей прежней компании…

– Не я. – Данил посмотрел на нее прямым честным взглядом.

– Это голословное заявление! А у меня на руках – прямые улики.

– Даже так? – Он, кажется, слегка удивился.

– А ты думал, что действуешь тонко, изощренно, не оставляя следов? – Лиза пружинисто оттолкнулась ногой от пола, и ее кресло на роликах отъехало в сторону, обнажив монитор компьютера.

Елагину не надо было предлагать посмотреть на экран. Данил и сам подался вперед, вглядываясь в схему.

– Твое зрение улучшилось? – заботливо поинтересовалась она. – Я заметила, что ты теперь не пользуешься очками.

– Да.

– Лазер или линзы?

– Лазер.

С минуту Данил оценивал картинку на мониторе, затем сказал:

– Мы с Соболевским предполагали нечто подобное.

– Хочешь сказать, вы оба заделались дизайнерами и разрабатывали проект «обновленного Зараево»?

– Нет, здесь затесались другие разработчики… – Он нервно сплел пальцы на связанных руках.

«Встрепенулся, гад! Увидел свою „Беллу“!» – с негодованием подумала Лиза. Но чем большим раздражением грешили ее мысли, тем ласковее она сказала:

– Зачем же отказываться от авторства? Вон в правом верхнем углу значится твоя «Белла» – «прекрасная» фирма.

– Это не моя фирма, – спокойно сказал Данил, и Лиза правильно расценила его хладнокровие: «Знает, что практически невозможно установить ее истинного учредителя».

– «Белла» – твоя! – Она решила блеснуть своими познаниями в лабиринтах бизнеса: – Только оформлена на подставные лица. Это азбука предпринимательства! Вполне возможно, что фирма названа на итальянский лад в честь фотомодели, – как бы невзначай добавила Лиза, исподволь отслеживая реакцию этого сластолюбца.

Он довольно искренно изобразил удивление.

– А почему в честь фотомодели?! Да еще итальянской?!

Лиза, конечно, могла бросить в его подлую физиономию охапку упреков, но бабуля советовала быть сдержанной в подобных случаях: «Иначе мужчина может Бог весть что подумать! Например, что ты сгораешь от ревности». Не выходя за рамки светского приличия, Лиза бросила:

– Тебе это лучше знать. Возможно, ты хотел пригласить кого-то на открытие этого супер-комплекса для избранных. Комплекса, который будет возведен на костях твоих бывших друзей…

Лизе показалось, что она слегка перебрала с пафосом, что случалось с ней в последнее время. Вопреки ее ожиданиям, Елагин не взвился от последней фразы, а тихо сказал:

– Ты права, «на костях»… Они идут по трупам…

– «Они»?! Ты хочешь перевалить вину на каких-то посторонних дельцов?! Твоя наглость, Елагин, просто изумительна! Бесподобна! Какие еще «они»?!

– Тайные манипуляторы, которые стоят за кулисами этой темной истории.

От такого нахальства Лиза даже вспотела.

– Ты серьезно воспринимаешь меня как наивную зарайскую овечку, которая поверит твоим байкам?! «Тайные манипуляторы»! Да за этим определением скрываешься ты! Я снимаю множественное число. У тебя может быть двое-трое подручных. Да хоть пятеро! Это не имеет значения! Важно, что «тайный манипулятор» – это именно ты, Елагин!

Вместе со взрывом негодования из Лизы ушло так много энергии, что она вдруг почувствовала усталость. Данил заметил это и тихо сказал:

– Тайный манипулятор – другой человек, Лиза… А тебе нужно бы отдохнуть. Ты выглядишь измученной.

«Он заметил, что я слегка выдохлась. И мне ни в коем случае нельзя теперь расслабляться, иначе…» Лиза выразительно посмотрела на окно, из которого, как прогнозировала Натали, она могла вылететь птицей, а уж приземлиться на асфальте… раздавленной жабой.

Чтобы этого не допустить, надо было оставаться предельно собранной.

Коварство Елагина не знало границ.

– Тебе нужно слегка освежиться, принять душ, – тоном заботливого падре сказал он.

«Ну как же! А ты тем временем перетрешь пояс и ремешок кухонным ножом. Знаем мы эти примочки! Нас не проведешь», – подумала Лиза, а вслух сообщила:

– Твой намек понят. Тебе, сибариту, хочется ухнуть в бассейн…

– Или хотя бы в зарайский пруд, – улыбнулся он.

Тем временем монитор погас. «Мышью» Лиза восстановила изображение схемы будущих райских кущ для богачей и спросила, кивнув на экран:

– Но зарайский пруд очень любят и местные жители. Они тоже хотели бы насладиться дарами этого мая. А ты предлагаешь им лечь скелетами в основание счастья «избранных».

– Я вовсе не так кровожаден, как тебе кажется. И тоже заинтересовался странными стеченьями обстоятельств. Мы с Соболевским пытаемся кое-что сделать.

– Запугать меня показом медальона?

– Ты же сама сказала, что тебя не запугать.

– А кого можно? Рюмину? Женщину, у которой вполне могут сдать нервы после смерти дочери? На это делается ставка? Кстати, кто поджигал? Ты? Соболевский? Или он вместе с Носовой?

Елагин устало откинулся на спинку дивана. Когда Данил начал говорить, его голос звучал гипнотически:

– Нам всем надо бы вновь стать единой командой.

– И подчиниться тебе. Да?

На лице у Елагина появилось выражение досады и скепсиса.

– Ты не хочешь понять меня, Лиза.

– Почему же! Я прекрасно поняла тебя еще там, на Тверском бульваре. – Ее последние слова высекли искры из его глаз. Оба одновременно вспомнили одно и то же.

За долю секунды маленькая Лизина комната словно наполнилась видениями и отзвуками той ночи. Пылал камин. Искрилось вино в бокалах. Двое – первобытные мужчина и женщина – со свежей радостью, без устали, владели всем миром.

И сейчас Лизе показалось, что и она сама, и он выслали навстречу друг другу свои астральные тела. Лиза оставалась на своем месте, в кресле, а Данил на диване, но их астральные руки уже сплелись в объятьях…

«Это какое-то наваждение! Он гипнотизирует меня!» – Лиза встряхнулась и сказала:

– Это непорядочно.

– Что именно?

– Ты и сейчас используешь черную магию. Я чувствую твое психологическое давление.

– Давление?.. – отрешенно переспросил он. – Нет, это нечто иное… И тебя испугал не я, а твой искренний импульс. Ведь тебя потянуло сейчас ко мне?..

В этих словах содержалась такая горькая правда, что Лиза взорвалась.

– Потянуло?! Ты хочешь, чтобы я объяснила истинную причину данного «тяготения»?! На Тверском бульваре мне в голову ударило вино с допингом…

– А сейчас? – тихо спросил Данил, и Лиза осеклась. Она рассчитывала на его бурную обиду, на «чисто итальянское» выяснение отношений с излишками жестикуляции и вскриков, но по-настоящему ее обезоружил именно тихий вопрос: «А сейчас?» Что с такой силой повлекло ее сейчас к этому организатору и вдохновителю всех преступлений?..

Спустя пять секунд Лиза нашла достойный ответ.

– Весенний гон, – с продуманным цинизмом сказала она. Такое бывает у всех самцов.

– Ты так и не можешь простить себе искреннего порыва там, на Тверском бульваре, – подытожил он. – Кстати, а где мы сейчас?

– В Париже!

– Но что-то не слышно цветения каштанов.

– А мой пентхаус слишком высоко расположен. – Лиза подошла к окну и смело, несмотря на предупреждения Натали, открыла окно. В комнату ворвался скрежет трамваев и шум автомобилей.

– О, это где-то в районе Преображенки, – весело угадал гость, и Лиза поняла, что он наводил справки о ее жизни.

– А ты неплохо информирован. Хотел расправиться со мной не в Зараево, а именно здесь?

– Мало ли чего я хотел! – Данил широко улыбнулся. – Вот и сейчас мне хотелось бы ленча, пусть и весьма легкого. Но с вином.

«Этот гад почувствовал, что у меня дома шаром покати!» – Как это ни странно, Лизе вдруг стало неудобно оттого, что она не проявляет гостеприимства, равного тому, которое оказал ей хозяин, когда она была пленницей. «Надо сгонять в этот супермаркет на Большой Черкизовке. Маленький, но с приемлемыми ценами».

– Ладно, – снисходительно сказала она, – ни «божоле», ни «шамбертена» я тебе не обещаю, но принести американский стандарт – хот-дог с пепси-колой могу.

И тут этот наглец проявил себя во всей красе! Кивнув на внутренний карман своего светлого роскошного пиджака, он сказал:

– Вынь, пожалуйста, мое портмоне!

Его глупость и нахальство привели Лизу в полный восторг. Она расхохоталась.

– И ты думаешь, я куплюсь на этот трюк? Да он такой же древний, как прыжок тигра на косулю из засады!

– Что ты имеешь в виду? – Вроде бы искренно удивился он.

«Классный шоумен!»

– Ага! Я наклонюсь за твоим портмоне, а ты грохнешь меня по башке! Неужели я похожа на полную идиотку? Кроме того, у меня имеется свой нал! – Ее слова прозвучали с подлинной гордостью независимой женщины. – И на чужой нал – и безнал, кстати! – я никогда не позарюсь, в отличие от других.

Ее страстный монолог, кажется, произвел на гостя некоторое впечатление. Лицо Елагина вдруг стало серьезным и собранным. Он попросил, как приказал:

– Присядь, пожалуйста, на минуту.

Она нехотя повиновалась.

Если в целом его поведение не отличалось скромностью, то следующий вопрос Данила показался Лизе верхом нахальства. Он спросил:

– Как тебе удалось выйти на эту дискету? С дизайном будущего комплекса?

– А ты что, хранил ее в сейфе? – В свою очередь поинтересовалась она.

– Я?!

– Ну ведь не Натали! И не Василий Григорьевич!

Наконец Елагина осенило.

– Ты хочешь сказать, что взяла ее у меня?!

– Но не с «бездыханного тела», как говорится! Не после того, как ты начал засыпать! Я обнаружила ее еще до твоего быстрого возвращения. При обыске.

– И где же?

– Там, где ты ее оставил. На подоконнике.

Данил ненадолго задумался, а затем сказал:

– То есть не на самом видном месте, но все-таки там, где ее легко можно было обнаружить.

– Какая смекалка! – Лиза покачала головой. – Видимо, с похмелья ты забыл захватить ее с собой в московский сейф. Вот мне и повезло.

– «Везение», прямо скажем, относительное. Дискету подбросили мне.

«Как он быстро выкручивается из любой ситуации! Не хуже меня», – удивилась Лиза и насмешливо заметила:

– Да брось ты! Подбросили!.. Сам забыл.

– А зачем тогда я положил ее на подоконник? Чтобы забыть?!

«Ему не откажешь кое в какой логике», – с досадой подумала Лиза. Чтобы выиграть время для раздумий, она сказала:

– Ладно, ты пока придумай еще серию оправданий, а я сгоняю в супермаркет. На всякий случай хочу предупредить. Смываться не советую. Самая невинная попытка чревата. Во-первых, десятый этаж. Во-вторых, замки заедает. И любые манипуляции с ними могут сделать тебя вечным пленником, так как тогда и я не смогу открыть снаружи. Я доступно объяснила?

Он кивнул.

– В свою очередь хочу завить, что счастлив быть твоим пленником.

– Польщена. – Она хмыкнула. – Сожалею, что не могу предоставить тебе камина и леопардовой шкуры.

– И свободы, – добавил он.

– Главное – свобода внутренняя, – парировала Лиза. – Насчет хот-дога и пепси я пошутила, – добавила она с порога комнаты. – Принесу то, на чем не экономят даже французы.

– Вино и хлеб?

– Я просто тащусь от твоей догадливости.

Она тщательно закрыла дверь на два замка. Оба на самом деле были капризными и заедали. Даже в том случае, если в карманах у Елагина имелись какие-то приспособления, они вряд ли могли бы ему помочь. Лиза слегка сожалела о том, что не обыскала Данила еще в машине. Было не до того: слишком велики волнения похищения.

А теперь это стало опасным. Во избежание сюрпризов она не хотела приближаться к нему. «Да и что может храниться в карманах шикарного „клубного“ костюма? Он же сам сказал: портмоне. Это единственный достойный предмет для такого позера», – рассуждала Лиза по дороге к супермаркету.

Здесь Лиза занялась тщательным отбором ассортимента. С одной стороны, ей не хотелось экономить на вещах, которые могут способствовать довольно откровенному разговору. С другой, цены на импортное вино приводили в трепет не только ее, но и крутых бритоголовых парней. К счастью, из-за маленькой белой стойки в углу магазина раздавались истошные крики:

– Попробуйте наш вермут! Итальянский стиль!

Последнее замечание заставило Лизу подобраться к стойке и сварливо заметить:

– Это же Мытищи! Причем тут итальянский стиль?

– Разливают в Мытищах, – огрызнулась изнуренная собственными криками девчонка в бейсболке. – А привозят из Италии!

– Ага, прямо с виноградников Сицилии, – усмехнулась Лиза, но вермут купила. Цена была не то чтобы сходной, но «итальянское происхождение» вина давало шанс затеять беседу на «итальянскую тему». Лиза, конечно, с высоты своего десятого этажа плевала на эту фотомодель, но хмельной мужчина настроен куда циничнее трезвого. Грех не воспользоваться такой возможностью. Пусть порасскажет о своей секс-бомбе! Скорее всего, интеллект последней не так велик, как ее бюст, и тогда уж Лиза не станет молчать. Ведь в женщине важны не только округлые формы! Всякие там аппетитные попки – это на первую неделю отношений. А что дальше? Ее куриные мозги? А пробовал ли Елагин общаться с этой тупицей за пределами постели?

Чтобы поосновательнее расковать гостя, Лиза захватила небольшой штофик смирновской. Даже известные всему миру суперагенты любили вермут с водкой. Правда, там фигурировал «мартини». Но он после кризиса стал доступен только ворюгам.

Вермут, тайно сдобренный водкой, несомненно сделает Елагина разговорчивым попугаем. В металлическую корзину она также бросила багет, кусок отечественного сыра и банку маслин. Это был ее финансовый предел. Лиза могла держать пари, что мало найдется похитителей, которые вбухивают в пленников свои последние финансы.

«Этот хлюст, видите ли, изучал за бугром проблемы „евро“! Посадить бы его на минимальный прожиточный минимум здесь, в родной России! Вот тогда он бы „изучил“ проблему не только „гринов“ и „евро“, но и наших „деревянных“!»

По дороге домой Лиза все спланировала.

Первым делом она переоденется в ванной в летнее платье. Нежно-розовое, с несколькими жемчужными подвесками: они так эротично покачиваются при каждом движении… Лиза сделает это вовсе не для этого кабана, а для себя. Нельзя ведь безвылазно торчать в ковбойке и джинсах.

В конце концов, кроме мужества и стойкости, в ней присутствует и женское начало: исконное, милое, даже обворожительное, как изредка говорит Натали. «Со мной бесполезно спорить. Да, итальянки бывают обольстительны. Но почти всегда они или худы, как бамбуковые трости, или, напротив, тяжеловесны с их сиськами пятого размера».

Последние доводы слегка успокоили Лизу, и она подходила к дому в радужном настроении. Но тут ее ожидал мини-сюрприз. Из категории весьма неприятных.

На узком шоссе, которое вело к перекрестку рядом с ее домом, она увидела черный «джип». Он быстро мчался навстречу Лизе. Его стекла были тонированы в меру, и за этой легкой сероватой дымкой мелькнули лица… Соболевского и Елагина!

Лизино созерцание длилось не больше трех секунд. Сначала ей даже показалось, что эти «легкие галлюцинации» порождены нервным напряжением «огненной ночи» и насыщенного событиями дня. Она замерла на месте.

Каждый русский человек знает, что при нежелательных видениях нужно перекреститься. Лиза так и поступила. Но даже это не могло стереть потрясающей картинки. Сидевший за рулем Елагин, увидев ее, на секунду оторвался от дороги и криво улыбнулся Лизе, приподняв правую руку.

Сомнений не осталось! Этот пройдоха совершил побег. Вернее, у нее из-под носа стырили похищенного ею пленника!

Когда Лиза обернулась после крестного знамения, «джип» делал быстрый разворот на основное шоссе. Для погони у нее не было денег. Все финансы она вбухала в «итальянский стиль»!

Кроме того, беглец мог нанести непоправимый ущерб квартире, которую Лиза и так арендовала с материальным напряжением.

Быстрее майского ветра она влетела в подъезд. Лифт стоял на первом этаже, поэтому уже через полминуты она подскочила к своей двери. Как это ни странно, та была аккуратно закрыта. Замки не повреждены.

«Да это настоящая шайка! У них есть все примочки для проникновения в чужие жилища!» Тут Лиза вспомнила, что у ее приятеля сыщика тоже есть все эти приспособления. А он порядочный человек. Чего не скажешь о Елагине!

В своей комнате Лиза окончательно убедилась, что это настоящий преступник! С наглой циничной ухмылкой, которую она живо представила, он выложил весь криминальный ассортимент. Первое. Ей в глаза бросилась записка, оставленная на столе рядом с компьютерной «мышью».

«Спасибо за гостеприимство. Мы еще увидимся. Данил».

Сквозь фразу «мы еще увидимся» явно просвечивала угроза.

Но как Соболевский узнал о месте заточения пленника? Василий Григорьевич не мог предать. Значит, Соболевский выследил? Но Лиза тщательно следила за машинами на шоссе. Хвоста не было.

И тут ее осенило. Конечно же, у Елагина был с собой пейджер! Когда его пиджак распахнулся, она увидела, что на поясе у Данила нет привычного мобильника, и успокоилась. Еще она вспомнила, что Соболевский как-то упоминал об удобстве пейджеров. Так и есть! Один проходимец послал сообщение другому! Как жаль, что изобретения цивилизации в первую очередь используются криминалами…

Следующее озарение настоящей молнией просверкнуло в Лизином мозгу. Она нервно пошевелила «мышью», и перед ней предстала… гибкая змея! Обычная заставка вместо схемы «комплекса для избранных»!

«Эти подонки стырили дискету! И теперь я осталась голой: без единой улики!» Лиза устало опустилась в вертящееся кресло. Она вспомнила о пари, заключенном с Натали. Коробка французских трюфелей, если Лиза застанет Елагина с поличным. Дискета была мощной уликой. И вот она похищена. Вместе с ее пленником.

Мысль о том, что Елагин не захотел остаться у нее в плену, неприятным холодком обволокла Лизино сердце. Кто спорит, небезопасно находиться в квартире рядом с организатором серии преступлений. Но Лиза делала ставку на задушевный разговор… А он не захотел даже этого…

Конечно, теперь, после его дискеты, и речи быть не могло о каких-то более теплых отношениях с Елагиным. Но даже отъявленный преступник вполне мог рассчитывать на ее беседу. А он пренебрег ею! Что ж, пусть катится к своей модели!

Хотя нет. Лиза этого не допустит. Как и обещала бабуле, поймает его с поличным. Но для этого полностью изменит тактику своего поведения. Это несложно. Надо только применить женскую изворотливость и смекалку. Лиза притворится, что «прогнулась». Ведь еще римляне учили: если добыча тебе пока не по зубам, подружись с ней.

Если Елагин с его «джипами», пейджерами и прочими ухищрениями окажется для нее неуловим, она вполне сможет проследить за его подручным. Решено.

В вагоне электрички сидело всего несколько человек. Глядя на качку бесконечной зелени за окном, Лиза размышляла над правильностью своего решения. Пожалуй, «попасти» Соболевского – единственно верный сейчас шаг. Впрочем, если случай любезно предоставит ей прохвоста Елагина – она тоже на посту, но…

В это мгновение кто-то положил сильную руку ей на плечо. Сзади. Тихий мужской голос прошептал:

– Не двигаться. Сидеть спокойно.

«Идиотский приказ! Как может спокойно сидеть человек, у которого черт те что творится сзади!» Лиза колебалась.

Что предпринять?

Рвануться вперед по узкому проходу? Но если там, за спиной, браунинг или «беретта», пуля легко достанет ее даже на переходе из вагона в вагон. Продолжать спокойно сидеть, как он «советует»? Но тогда в Зараево вместо Лизы Леонтьевой может приехать ее хладный труп. Что стоит этому шептуну пронзить ее сзади каким-нибудь шилом или охотничьим ножом?

А голос вроде бы знакомый… Похож на баритон загадочного абонента Рюминой. Если это он, то дела плохи. «Абонент» расправится с Лизой, так как она предстала в разговоре с ним сильным и принципиальным противником.

Лиза уже пожалела, что выбрала в вагоне безлюдное местечко посредине. Оно показалось гарантом обилия свежего воздуха. Если дела пойдут не лучшим для нее образом, то «абонент» может пресечь ей это обилие в два счета.

Исподтишка осмотрев окрестности, Лиза еще раз убедилась, что великая депрессия сделала людей безучастными к чужой судьбе. Ни на нее, ни на «абонента» никто даже не обратил внимания. У Лизы было отменное средство взбодрить себя. Не коньяк и не виски, а какой-нибудь зажигательный девиз. Как назло, все подходящие римские изречения вылетели из головы.

И тогда Лиза произнесла идиотскую фразу, которая своей нелепостью могла выбить почву из-под ног противника. Она тихо спросила:

– Может, присядете?

Ответ удивил ее еще больше, чем выстрел из «беретты».

– С удовольствием! – гаркнул мужчина, и на кожаное сидение перед Лизой опустился… Соболевский!

Несмотря на свою железную выдержку, она несколько секунд моргала глазами. Было затруднительно соотнести Соболевского в роскошном «джипе», а вскоре после этого в демократичной электричке. Кроме того, она узнала бы абонента во время разговора, если это был Эдик.

– Ты извини, что мы с Данилом уехали, не прощаясь, – с улыбкой сказал он. – Елагин не мог дожидаться обеда, так как у него в центре кое-какие дела. Мы решили, что уж лучше я нагоню тебя в электричке.

За одну секунду Лиза вспомнила о своей продуманной тактике и лучезарно улыбнулась.

– Разве смог бы мой скромный ленч конкурировать с обедом в «Ритце»? – пошутила она, стараясь шокировать Эдика своей хладнокровной реакцией и на похищение похищенного, и на кражу нужной дискеты.

Соболевский решил поддержать игру.

– Кажется, ты готова сотрудничать с нами? Или Данилу это только показалось?

«Зовет в шайку?» – настороженно подумала Лиза и ласково поинтересовалась:

– Сотрудничать в какой области?

– В деле расследования.

«Темнит. Но сейчас я проясню кое-какие позиции».

– Вы хотите привлечь меня, главную подозреваемую? – Лиза скроила такую дебильную физиономию, от которой пришел бы в восторг и опытный психиатр.

В ответ Соболевский наклонился к самому ее лицу.

– Мы никогда не считали тебя подозреваемой. Ни косвенной, ни тем более главной. Эти слухи распускались для того, чтобы не спугнуть настоящего преступника.

– И кто же это? – Лиза затаила дыхание.

– Коммерческая тайна, – хихикнул Эдик. – Не обижайся. До конца расследования мы никого не будем обвинять бездоказательно.

– Нужны факты. – Она с пониманием кивнула.

– Очень основательные. – Соболевский помолчал. – Признаюсь, это я убедил Елагина, что выгоднее всего основной подозреваемой представить тебя.

– Сердечное спасибо за доверие.

– Прости, подруга. Но для тебя это гораздо безопаснее. Ты очень шустра. Твои энергия и любознательность могли раздражить криминала. А он и без того в нервозном состоянии. Эти пожары… Вот я и предложил Елагину слухами как бы нейтрализовать тебя.

– И что же он?

– Упирался. И я понял почему… – Соболевский помедлил, и Лиза с замирающим сердцем ждала его вердикт.

Ведь мужчины доверяют друг другу свои тайны. А что если все эти бредни с фотомоделью – полная туфта? Ведь в памятную ночь на Тверском бульваре Данил был неукротим в своем порыве к ней, Лизе. Одним своим взглядом она вызывала новые извержения этого вулкана. Сильного и нежного…

«Так говори же!» – взмолилась она в душе.

И он сказал…

Но такое, что повергло Лизу в мгновенный и сильный стресс.

– А ты не подведешь меня? Не скажешь Данилу? – с опаской уточнил Эдик.

– Да нет же! Нет! – выкрикнула она. И уже готова была завопить: «Он признался, что любит меня?! Что втюрился без памяти, да?!»

Однако, Соболевский опередил Лизу. Он откашлялся и тоном докладчика сказал:

– Видишь ли, все почувствовали, что между вами сложились какие-то странные отношения…

– Ну!

– Как бы это поточнее выразиться, легкой, но все-таки заметной неприязни…

В Лизином горле мгновенно вырос и застрял огненный ком. Она раскрыла рот, чтобы захватить побольше кислорода. Но это ей не удавалось. Хорошо еще, что Эдик продолжал говорить, глядя в пол вагона:

– Так вот Данил опасался, что эти слухи о подозрениях могут еще больше восстановить тебя против него. Он никак не мог выбрать правильной линии поведения.

«Ну почему же?! Он выбрал! – В душе у Лизы зародился ураган, который она тщательно маскировала снаружи глуповатой улыбкой. – Он завез меня в свои „номера“ на Тверском! Использовал там! Бессчетное количество раз! А потом почувствовал неприязнь!» В эти секунды она запоздало вспомнила бесценные наставления Натали. «Эти самцы, – говорила бабуля, – готовы своим фаллосом скалу пробить, чтобы овладеть избранной ими женщиной. Но сразу после соития они охладевают. Таков закон природы. Как только победа одержана, их манит новая цель!»

Лиза почувствовала себя «устаревшей целью» и окаменела.

Открытие о том, что Елагин испытывает к ней неприязнь, произвело в ее душе перелом. Ведь до этого в глубинах Лизиного подсознания таилась уверенность: Елагин любит! Он просто одержим страстью к ней! Но по-прежнему закомплексован и скрывает истинные порывы.

Тем временем Соболевский продолжал:

– Вот мы и решили: для твоей же безопасности надо распустить слух, что ты – главная подозреваемая.

«Это игра, – догадалась Лиза. – Шайка просто хочет, чтобы я отошла в сторону. Черта с два! Но я притворюсь, будто попала в эту ловушку».

– … Но и ты сама, Лиза, не должна лезть в пекло…

«Ага! Вот оно!»

– … Как только нам понадобится твое участие, мы сразу свиснем!

В ответ Лиза состроила на своей физиономии умильную и тупую гримасу. Она горячо поблагодарила Эдика за заботу и пообещала отныне поступать так, как они захотят.

В Зараево спутники даже не стали прощаться. Дела могли потребовать их скорой встречи. «Это будет гораздо быстрее, чем тебе кажется», – подумала Лиза. Она твердо решила установить слежку за Эдиком. Дачи Соболевских и Леонтьевых находились неподалеку друг от друга, поэтому Лиза позволила себе заскочить домой.

– Ты уже приехала? – крикнула Натали из сада. – А Василий Григорьевич сказал, что надолго засядешь в Москве!

«Кто ж мог предположить, что Соболевский устроит Елагину побег?» – подумала Лиза, а вслух сказала:

– Я на минутку! У меня дела!

– Подожди пиццу! Она вот-вот поспеет.

Но Лиза ограничилась бутербродом с колбасой. Не очень полезно, но годится для закуски на скорую руку. Уже выбегая из своих владений, Лиза услышала, как Натали вопила ей вслед:

– Что ж ты не рассказала мне! Говорят, на какой-то фирме высоко оценили твое резюме!

«Мое „резюме“ оценит все Зараево, когда я застигну этих гадов с поличным!»

С того момента, когда Лиза услышала о Елагинской неприязни, ее желание скопить против него веские улики стократно возросло.

«Хватит мыслей о сексе! О постели и шкурах! О жарких каминах! – решительно думала Лиза, вышагивая по тропинке. – Отныне и навсегда для меня главное – это дело!» Подобная психологическая установка будто впрыснула в Лизину кровь новую свежую энергию. К даче Соболевских приближалась уже не «покинутая любовница», а собранная бодрая бизнесвумен.

Штакетник, ограждавший их участок, был невысоким, и Лиза легко перепрыгнула его там, где заросли были погуще. Она удобно устроилась за кустом черной смородины и настроила себя на терпеливое сидение. Но ждать пришлось недолго. Спустя пять минут Соболевский вышел из дома, на ходу доедая булку с сосиской. «Наши ленчи совпали по времени», – усмехнулась Лиза.

Соболевский явно не ожидал никакой слежки, поэтому она довольно легко «повела» объект. Сердце подсказывало Лизе, что Эдик отправится к даче Рюминой. После ночного пожара должны были последовать какие-то события. Но предчувствие обмануло Лизу. Плейбой Соболевский не спешил услужить своему хозяину Елагину. Раскованной походкой плейбоя он пошел к дому… Васьки Богданова!

«Променял дело на безделье? Или Васька – милый хлопотун Васька! – тоже повязан с этой бандой?!» Пока Лиза решала этот вопрос, скрываясь под сенью липы, Богданов вышел из дачи. Около калитки друзья встретились с взаимными приветствиями.

– Ты ко мне? – спросил Васька.

– Хотел позвать на пруд. Пора открывать купальный сезон.

– И не говори, давно пора. Жаль, что у меня дела в Москве.

Они вместе пошли мимо пруда, и Лиза потихоньку следовала за ними. Эдик проводил Ваську до самого шоссе, где тот схватил попутку и помчался в Москву. Тогда Соболевский вернулся к пруду. Но, вопреки Лизиным ожиданиям, не стал открывать купальный сезон, а пошел… к даче Рюминой.

«Недаром в электричке голос „абонента“ показался мне схожим с баритоном Соболевского! Он идет к Марии Васильевне для решительного разговора!» Лиза торжествовала. Она все просчитала настолько верно, что в нужное время оказалась в нужном месте. Пусть она прозевала побег главного манипулятора Елагина. Зато теперь застигнет на месте преступления его подручного!

Приближаясь к участку Рюминой, Соболевский замедлил шаги и начал пригинаться под сенью деревьев. Вслед за ним Лиза стала вдвойне осторожной. Было бы обидно сейчас каким-то неверным движением нарушить логику событий. Своим тонким носом Лиза чувствовала в весеннем воздухе запах сенсации.

Между тем Эдик пошел не прямо на дачу, а обогнул высокий забор. Отодвинув в сторону одну из серых досок, он шмыгнул в сад Рюминой. С кошачьей прытью Лиза подскочила к этой самой доске и с великой осторожностью последовала примеру Эдика. Не ожидая слежки, он не оглянулся и не заметил Лизу.

Ее сердце стало гулко бухать в груди. «Почему он не воспользовался прямой тропинкой от калитки? Не хотел, чтобы его заметили? Но тогда у Соболевского в меню на сегодня не разговор-ультиматум, а какие-то более острые блюда!» Счастье от сознания того, что она сможет защитить Рюмину, омыло Лизу волной эйфории. «Пусть Натали готовит коробку французских трюфелей!»

Тем временем Эдик устроился в кустах и начал наблюдать за дачей. На веранде появилась Мария Васильевна. Она, естественно, не подозревала о присутствии в своем поместье незваного гостя и спокойно вытряхнула коврик Фиджи. Кошка выглянула из двери, одобрила действия хозяйки сладострастным мурлыканьем и вновь скрылась вместе с той в доме.

Действуя с предельной осторожностью, Лиза сумела засесть в кустах неподалеку от Эдика. Его внимание было полностью сконцентрировано на доме. «Что он замышляет?» – напряженно подумала Лиза. И словно в ответ на ее безмолвный вопрос Соболевский вдруг вынул мобильный аппарат и набрал какой-то номер. Лиза возблагодарила Небеса за то, что ей удалось засесть в пяти шагах от Эдика.

Он говорил тихо, но ее чуткие уши воспринимали каждый звук.

– Все спокойно, – сказал Эдик.

Как Лиза не напрягалась, она не могла услышать его собеседника.

– Я понимаю, что это пока… Но он отбыл в Москву. – На том конце Соболевскому сказали нечто такое, отчего он удивился: – Тоже?! В таком случае, может быть, снять наблюдение?

По реакции Эдика Лиза поняла, что «хозяин» приказал оставаться на месте. Соболевский плохо расслышал его следующие слова и переспросил:

– Что? Ты будешь контролировать боковой вход?

«Оп-ля! Вот и удача!» – Лиза улыбнулась. Два типа думают, что они сейчас полностью контролируют ситуацию. А на самом деле этаким закулисным серым кардиналом волею судьбы стала она, Лиза Леонтьева. Ей, конечно, льстило то, что она держала в своих цепких руках подручного. Но засечь в эпицентре событий самого хозяина! Такой потрясающий шанс судьба может выбросить только своей избраннице.

Несмотря на удачное стечение обстоятельств, эйфория не вскружила голову Лизе. Противник весьма опасен. Стоит зазеваться на долю секунды, и тут же получишь по башке удар дубинкой. И это в лучшем случае.

Примеры Зинки Макаровой, Леси Рюминой и Пети Шуйко наглядно показали, что можно попасть и в гораздо более пикантную ситуацию. Этот безжалостный хищник давно пошел по трупам. И теперь его ничто не остановит.

«Вся надежда на саму себя», – подумала Лиза, трогаясь в путь. Она действовала с запредельной аккуратностью. Стоило ей задеть своим пучком какую-нибудь ветку или наступить на шишку, и ее жизнь уже не стоила бы ни гроша. Но желание застукать Елагина на месте преступления было настолько велико, что Лиза «гусиным шагом» передвигалась туда, откуда хорошо просматривался боковой выход из кухни. Та самая дверь, которой Лиза воспользовалась, когда шла на обыск в Лесину комнату.

Дорога на новый наблюдательный пункт была чревата тем, что коварный Елагин мог скрываться буквально за каждым кустом. «А уж здесь надо положиться на мой профессионализм! – подумала Лиза. – И не в таких переделках бывала!» Данный стереотипный лозунг всех, попавших в экстремальную ситуацию, как ни странно, взбодрил ее.

И в этот миг ликования кто-то удочкой подцепил Лизу за пучок на макушке! Она затрепетала всем телом. Ожидая поймать пулю между лопаток, Лиза замерла.

Но выстрела из револьвера с глушителем не последовало. Не дождалась она и тихого ультиматума Елагина ей на ухо.

Тогда Лиза очень медленно: чтобы не спровоцировать преступника, как учил ее приятель-сыщик, – обернулась. И чуть не вскрикнула от ликования! Это была всего-навсего ветка яблони.

А следующий момент подарил ей еще большую удачу. Лиза увидела Елагина. Не подозревая о том, что сам может стать здесь объектом слежки, он сидел метрах в семи от Лизы и не выпускал из поля зрения кухонную дверь.

Увидев Данила, Лиза почувствовала жжение в районе сердца. Соболевский говорил о неприязни. «Это очень тонкая материя, – с горечью подумала Лиза. – Еще лет десять назад Натали предупреждала, что мужчина может получить неприятный импульс неожиданно. Женщина даже не поймет, что вдруг отвратило его. Чаще всего это бывает запах. Неприятный запах от тела или волос». Конечно, могла существовать целая вереница причин, по которым Лиза стала отвратительна Елагину. Но сейчас почему-то вспомнилось именно то давнее тонкое замечание Натали.

«Он и сам отвратителен мне!» – с усилием подумала Лиза. Она знала, что самогипноз может довольно сильно подействовать на человека. «Ты только посмотри на эти узкие глаза-стрелы. Настоящий хан татаро-монгольского нашествия! А рожа! Вытянутая, лошадиная. Причем, не породистого жеребца, а владимирского тяжеловоза! А дыхание? Паровоз начала столетия!»

Но как только она отметила его тяжелое дыхание, Лизино сердце подсказало ей, что у мужчины оно и должно быть таким – сильным, мощным. Это женщин с бунинских времен отличает легкое дыхание. А сколько страсти в его суженных глазах. Да, это настоящие стрелы. Но когда они попадают в нее, то у Лизы голова идет кругом…

«У тебя и в самом деле крыша поехала, моя дарлинг! – одернула себя Лиза. – О ком ты сейчас думаешь?! О любовнике? Или все-таки о завзятом преступнике, который прошел сюда по костям?! А теперь сидит в засаде и жаждет новой крови!» Последний довод явился самым убедительным.

В эти секунды Елагин начал говорить по своему мобильнику. Но теперь она сидела слишком далеко для того, чтобы расслышать его. Лиза встала перед дилеммой. Подбираться ближе было опасно. Елагин уже освоился на своем месте и вполне мог уловить посторонний шум.

Вместе с тем, надо было установить, что они замышляют. Лиза не сомневалась: вскоре последует какая-то акция. Но какая?

И тут произошло неожиданное.

Полуприкрытая дверь на кухню начала тихонько, со скрипом, приоткрываться. Метнув взгляд на Елагина, Лиза заметила, что Данил тоже насторожился. Но тревога была ложной. Во всяком случае, так на первый взгляд показалось Лизе.

Из кухни как всегда вальяжно вышла барыня Фиджи. Вспомнив Лесю, Лиза почувствовала такое расположение к ее любимице, что в следующие секунды даже испугалась. Кошки весьма чувствительны. Вдруг Фиджи ощутит родственные флюиды, исходящие из-за кустов и обнаружит Лизу?

Но Фиджи вела себя странно. Конечно, для кошек вообще характерна томная гибкость. Однако извивы толстого тела Фиджи были сейчас настолько многообразными и быстрыми, что Лиза присмотрелась повнимательнее. Что это? Сексуальный танец весеннего возбуждения? Или…

Неожиданно Фиджи начала чихать. А потом и кашлять. При этом она не переставала исполнять «танец живота». «Да у нее рвота!» – поняла Лиза. Внезапный импульсивный порыв поднял ее из засады и заставил броситься к кошке.

В эти мгновения Лиза будто не осознавала, что делает. Скорее всего, она подсознательно хотела помочь хотя бы Фиджи, раз уж в начале весны Лизе ничего не удалось сделать для Леси. Кошку уже выворачивало наизнанку, и у Лизы мелькнула какая-то туманная мысль об отравлении.

Машинально Лиза отметила, что все вокруг пришло в движение. Затрещали кусты. Раздались шаги бегущих людей. Мимо Лизы пулей промчался Васька Богданов. Откуда он взялся? Она своими глазами видела, как Соболевский проводил его в Москву на попутке. Фиджи, кажется, стало немного легче.

Но мини-история с кошкой, которая съела, как показалось Лизе, что-то несвежее, была только началом. Из кухни раздались призывы Васьки Богданова:

– Лиза, скорее сюда!

На его зов откликнулась не только она. Вместе с Лизой в дверь опрометью ворвались Елагин и Соболевский. Перед взорами всех незваных гостей предстала драматическая картина. Рядом с раковиной умывальника, привалившись спиной к стене, неудобно сидела Мария Васильевна, закатив глаза.

– Сердечный приступ! – крикнула Лиза. Кидаясь к старому шкафчику аптечки, который висел у запасного выхода. – Нужен корвалол! Или хотя бы валидол!

– Да какой там валидол! – прошипел Васька, подхватывая Рюмины подмышки. – Скорее на воздух!

Елагин и Соболевский помогли справиться ему с дородной Марией Васильевной. Втроем они вытащили дородную Рюмину из дома и уложили на траве.

– Лиза, назад! Там газ! – закричал Богданов, и она выскочила из дачи с упаковкой валидола в руке.

– Какой еще газ? – раздраженно вскрикнула Лиза.

– По трубе водопровода! Из подвала! – подсказал Васька, и Елагин с Соболевским рванулись за угол дома, к лазу в подвал.

Тем временем Мария Васильевна слегка приоткрыла глаза. Сунув ей в рот таблетку валидола, Лиза приказала Богданову:

– Оставайся здесь! – а сама бегом помчалась к лазу.

Спустя какие-то мгновения Лиза уже спустилась в подвал. Она отстала от Елагина и Соболевского всего на пару секунд. И там перед Лизой и ребятами предстала фантастическая картина. Человек в комбинезоне и вязаном колпаке закручивал винт на водопроводной трубе. Было очевидно, что до этого он отключил воду и пустил по трубе газ. Баллончик с ним лежал рядом, на бетонном полу.

Лизе стало ясно, что преступнику для завершения дел и бегства не хватило совсем немного времени. Если бы Фиджи не выползла из дома и не спровоцировала Лизу на рывок, неизвестно, чем закончилась бы эта «газовая атака».

Человек в камуфляже даже со спины показался Лизе знакомым. Секунда-другая, и она вспомнила! Это был тот самый субъект, который здесь же, в доме Рюминых, сбил ее с ног в ночь, когда были похищены медальон и кассета.

Было видно, что преступник прекрасно знает о присутствии сзади группы людей. Соболевский и Елагин медленно, с двух сторон, приближались к нему.

– Он может быть вооружен! – выкрикнула Лиза.

И словно по команде «давний знакомый» сделал стремительное движение. В резком повороте он ногой ударил Соболевского в пах. Но тут Елагин ребром ладони нанес ему мощный удар по шее.

Раздался сдавленный вскрик.

Лиза могла держать пари, что голос принадлежал женщине!

Ловко захватив пластмассовыми наручниками ее запястья, Елагин хрипло спросил:

– Тебе, видимо, трудно дышать, кузина?

«Кузина?!» – Признаться, это было полной неожиданностью для Лизы. Да что там неожиданность! Лиза испытала подлинный шок, когда Соболевский стащил с головы преступника вязаный колпак, и перед всеми обнажилось красной напряженное лицо Антоновой.

Если бы не дьявольское напряжение последних минут, Лиза сумела бы справиться с собой. Но в этот момент ее нервы сдали, и Лиза ошеломленно сказала:

– Марина?!

– А у тебя что, зрение ослабло? – огрызнулась та. – Тогда закажи линзы!

Лиза растерянно оглядывала Антонову буквально от макушки до пяток каким-то новым, как говорится, свежим взглядом. Лизино серое вещество немало потрудилось при построении различных версий. В последнее время роль главного манипулятора она всегда отводила Елагину. В качестве подручного в ее сознании прочно утвердился Эдик Соболевский.

Застань они сейчас в подвале Веру Носову, и тогда Лиза была бы удивлена меньше. Но как могла вписаться во все эти криминальные игры свободная художница Марина Антонова?..

Видимо, в подвале скопились пары того самого газа, который преступница пустила по водопроводной трубе. Кроме того, Лиза получила свою первичную дозу еще там, в кухне. И сейчас она вдруг ощутила, что низкие своды подвала тихонько поплыли у нее перед глазами. Теряя сознание, она почувствовала, как Елагин подхватил ее своими сильными руками.

Как ей потом сказали, прошло две-три минуты. Мягкое солнце прошло сквозь Лизины веки и вернуло ее к жизни. Она очнулась на траве рядом с Марией Васильевной. Хриплое тяжелое дыхание Рюминой заставило Лизу быстро прийти в себя и сказать:

– Дайте мобильник! Я вызову классного спеца!

– Уже вызван, – раздался мягкий голос Елагина, и его лицо зависло над ней. – Как ты?

– О’кей! Мария Васильевна глотнула этой гадости гораздо больше. Не надо «скорой». Здесь нужен такой врач, как мой знакомый, – Лиза вновь подумала о Смирнове и попыталась сесть.

Данил помог ей прислониться к стене дома и сообщил:

– Мы вызвали «неотложку» из частной клиники. На Тверском бульваре.

– Они будут ехать целую вечность!

– Нет. Это частная клиника, поэтому у них масса филиалов. Один неподалеку. В общем, вот-вот прибудут.

Лиза окончательно пришла в себя и осмотрела окрестности.

– А где… она?

– На веранде.

– Одна?!

– Мы не настолько наивны. Под неусыпным оком Соболевского.

– И Богданова?

Данил тяжело вздохнул.

– Богданов сбежал.

– Как сбежал?!

– Молча.

Она открыла было рот, чтобы уточнить детали, но уже в следующий момент решила пока промолчать. В конце концов, газ слегка затуманил ее сознание. И сейчас Лиза могла начать довольно бестолковые расспросы. Так не лучше ли предпочесть болтовне молчание и потихоньку разобраться в ситуации?

Помогая Лизе, судьба дала тайм-аут.

Прибыла «неотложка». Это был темно-зеленый микроавтобус. Весь его персонал был мягким и ласковым. Хорошо еще, что Лиза вовремя сообразила, какая опасность подстерегала ее. Первым делом прибывшие воздали должное Марии Васильевне. Ее заботливо уложили на носилки и вдвинули в кузов. После этого Елагин захотел упечь туда же и Лизу. Он наивно полагал, что она будет сидеть около дачи и дожидаться, пока ее не подхватят под белы ручки и не поведут на расправу, то есть на оздоровительные мероприятия.

Лиза спряталась в дальнем конце Рюминского сада, где в детстве они сиживали с Лесей. Даже сюда до нее долетали отголоски разговора Елагина с женщиной-врачом.

– Ну что за ребячество! – говорила та с мягкой укоризной. – Скажите своей знакомой, что она может пострадать от такой беспечности. Это весьма опасный нервно-паралитический газ. И даже его кратковременное воздействие на организм чревато целым рядом осложнений.

И бедняга поддавался ее гипнозу, как кролик грозному взгляду удава.

– Лиза! – кричал он. – Ты ведь не маленькая! Съездишь и быстро вернешься!

– Конечно, – вторила ему врач. – Несколько анализов, пара инъекций – и все!

«А почему не забирают ребят? Они тоже дышали!» – безмолвно парировала Лиза, и словно в ответ ей звучало:

– Ваш организм, Лиза, уже прореагировал на воздействие этого газа. Мужчины крепче, а вы потеряли сознание.

«И как у тебя язык повернулся унижать женщин! – засопела Лиза. – Кончай базар и вали отсюда!»

– … И всего-то пяток безболезненных процедур!

«Угу! А в это время Елагин и Соболевский без меня снимут с нее допрос! Как бы не так!»

Наконец медицинская бригада перестала стенать по поводу того, что вместо оплаты двух пациентов им достанется всего одна клиентка и вполовину меньше денег. Донеслись уверения Елагина, что он лично оплатит все счета.

«Ну что вам нужно?! – взмолилась Лиза. – Займитесь наконец Марией Васильевной!» Спустя еще минуту врач вняла ее упованиям. Раздался хлопок машинной двери. Шум мотора. Эскулапы убрались восвояси.

И Лиза тоже не стала медлить.

Быстрее лани она припустила к дому и вошла на веранду вслед за Данилом. Перед ними предстала безмолвная сцена.

Откинув за плечи распущенные каштановые волосы, Марина сидела в плетеном кресле. Отрешенным взглядом она смотрела в сторону: в окно, как будто видела там не густую крону сиреневого куста, а нечто гораздо более привлекательное. Ее запястья были скованы легкими пластмассовыми наручниками. Эдик Соболевский размещался в таком же кресле поодаль. Но в его позе чувствовалось напряжение. Он не сводил взгляда с Антоновой подозрительного и цепкого взгляда.

Когда Елагин, а вслед за ним и Лиза появились на арене событий, Марина криво улыбнулась.

– Мои поздравления, кузен! Раньше ты был таким раззявой, что и с женщиной не смог бы справиться. А теперь – настоящий супермен!

– На эту роль не претендую, но, как видишь, тебя раскусил.

– Раскусил! – хмыкнула она, пока Данил и Лиза занимали свои места. Теперь все сидели вокруг овального стола. – Да вам обо всем донес эта сволочь Богданов!

«Приятное начало „дружеского саммита“», – ядовито подумала Лиза, но промолчала. Она решила полностью предоставить арену действий кузену и кузине: пусть разберутся по-родственному. Кажется, то же самое думал и Соболевский. Он угрюмо посмотрел на Марину, а Данил веско сказал:

– Богданов здесь не причем. Я сам с некоторых пор заинтересовался этими событиями.

– Не понимаю, о чем ты говоришь. – Антонова пожала плечами.

«О, да она избрала новую тактику», – догадалась Лиза.

– На кого ты работаешь? Вернее, работала? – спросил Елагин.

– Исключительно на «чистое искусство». Тебе знакомо это понятие?

– Искусство выше жизни? А мне показалось, что реальные дела взволновали гораздо больше, чем краски и холсты. Например, ипотека.

Марина вывесила на лице гримасу недоумения.

– Что это такое?

– Дела, связанные с землей. С ее лакомыми кусками.

– Меня привлекают только лакомые куски яблочного пирога.

– Ты за таким «куском пирога» полезла в подвал к Рюминой?

– Это была шутка!

– И в чем же она заключалась?

– В том, чтобы проучить Фиджи.

– Вот как?

Все видели, что Марина избрала определенную тактику поведения и будет тщательно ее придерживаться.

– Да, эта бестия придушила мою канарейку. Год назад. И я подпустила немного веселящего газа. Ведь Фиджи обожает сидеть на раковине.

– А Мария Васильевна – всего лишь жертва стечения обстоятельств? – с усмешкой уточнил Елагин.

– Ей не повезло! – нахально сказала Марина. – Не вовремя подошла к умывальнику.

– Значит, всему виной кошечка. И лишь она предназначалась в жертву… А я думал, что это многоэтапная история.

– Какие еще этапы?! – Карие глаза Марины вспыхнули непримиримым огнем.

«Она ничего не признает! – с досадой подумала Лиза. – И у нас практически нет доказательств! Ему не удастся расколоть ее!»

Но Елагин не падал духом. Он тихо напомнил:

– Весенний этап. Скоропостижная кончина Макаровой.

– Это даже забавно! Ты хочешь пришить мне смерть Зины от воспаления легких? С таким же успехом можно сказать, что я запустила редкостный вирус в зараевский пруд…

– Можно провести эксгумацию трупа.

– Да ради бога! Я-то здесь причем? Хоть полкладбища выройте!

Над верандой повисла тишина. Затем Марина мрачно пошутила:

– Минута молчания, посвященная памяти усопшей. Если она закончилась, то, послушай, братец, сними с меня эти «кандалы» и дай закурить.

– Обойдешься! – не сдержалась Лиза.

– А ты не суйся! – рявкнула на нее Марина. – А то когда-нибудь наконец нарвешься на крутое приключение! – В словах прозвучала настоящая угроза. – А то все отделывалась легенькими стрессами… Так как насчет сигареты? – спросила она у Елагина.

– С дурными привычками повременим.

– А «кандалы»?

– Они на своем месте.

– Это не по-джентльменски. Ты забыл об элементарных светских правилах!

– А ты – о правилах поведения в цивилизованном обществе! – вскрикнула Лиза. – Это ты была за рулем, когда «джип» наехал на Лесю!

– Угу. И я привила вирус Макаровой. И я столкнула амбала Шуйко с лестницы. Все вали на меня! Только где доказательства? Мой поход в подвал? Так я же сказала: это забавная примочка, и все! Да, я не подумала о том, что Марии Васильевне приспичит подойти к раковине именно в момент шутки. В этом я виновата. Можно приписать мне злостное хулиганство. Но не более того! – Она приподняла скованные руки и отрицательно покачала ими.

«Красноречивый жест. – угрюмо подумала Лиза. – И самое главное – выражает суть. Сквозь ее рожу сейчас просвечивает, что Антонова виновна. Но где взять доказательства?»

Мысль о том, что улики отсутствуют, витала сейчас над их «дружеским саммитом».

«Кто спорит, – рассуждала Лиза, – ее проделку с газовым баллончиком вполне могут признать глупой, но шуткой. Антонова по-своему права. Злостное хулиганство, и все тут. А наши предположения о гибели девчонок и Шуйко так и останутся всего лишь домыслами. Надо что-то придумать…»

Как выяснилось, голова Елагина была занята теми же соображениями. Избалованный европейским правосудием, Данил внезапно сказал:

– При Лизе и Эдике даю слово. Я оплачу тебе отличного адвоката, если ты здесь, сейчас, честно расскажешь нам обо всем.

Марина рассмеялась. Если бы не предыдущие печальные обстоятельства, Лиза последовала бы ее примеру. Только «итальянская наивность» Данила побудила его сказануть такое!

«Ну и торг! – внутренне усмехнулась Лиза. – Он предлагает кузине самой сунуть голову чуть ли не в петлю в обмен на какого-то вшивого адвоката! Вот как пагубно отражается на человеке долгий кайф в Европе! Живи Елагин здесь хотя бы последние два-три года, разве он сморозил бы такую чепуху?!»

В своем кресле заерзал Эдик. Ему также неприятно было ощущение поражения, которое он вместе с Лизой испытал после инфантильного заявления Данила. Но Елагин будто не понимал, что сморозил настоящую глупость, если учитывать условия российской действительности. Он дал возможность Марине деланно посмеяться, а затем сказал:

– Еще в Европе я услышал о твоих отношениях с Андреем Уфимцевым.

– Ну и что? – Она улыбнулась. – Разве связь женщины с мужчиной теперь признается преступлением?

– Смотря какая.

– Естественная. Сексуальная.

– Плюс деловая.

– Ты имеешь в виду, что я иногда пашу в его галерее?

– Не только.

– В постели?

– Там ты скорее не пашешь, а ловишь кайф. Ведь так?

– А что, в тебе, кузен, заговорила родственная ревность?

– Скорее, деловой интерес к занятиям Уфимцева. – Данил исподлобья посмотрел на Марину. Она ответила ему не менее упорным взглядом.

– Я творец и далека от реальности. Бизнес Уфимцева никогда не трогал меня.

– Не думаю. По-моему, ты весьма заинтересованное лицо.

– В чем?!

– В контроле Уфимцева над зарайской территорией.

– Хочешь списать свои грехи на Андрея, который сейчас далеко и не может ответить тебе. – Марина многозначительно покачала головой. – Контроль над этой сладкой землей хочешь установить именно ты, братец. Я даже слышала, что ты намерен отгрохать здесь целый комплекс с грязевыми ваннами и «термальными источниками».

«А вдруг Марина работала на Елагина и сейчас они просто устраивают для меня местное шоу?! – внезапно подумала Лиза, чувствуя, как внутреннее напряжение сразу возросло в ней на тысячу вольт. – Надо быть осмотрительнее!»

– Ты имеешь в виду комплекс на дискете? – спокойно спросил Елагин.

Лиза насторожилась, а Марина поинтересовалась, широко распахнув глаза:

– На какой дискете?!

– Которую ты мне подбросила. На подоконник, за штору. Впрочем, не для меня, а специально для Лизы.

– Что?! Я ничего не понимаю. У тебя бред, кузен, мой дарлинг?! Как могла я что-то подбросить тебе, да еще «специально для Леонтьевой»?

«Оп-ля! – Лиза закусила нижнюю губу. – Неужели дискета с „садами Семирамиды“ была наживкой, и я удачно заглотила ее?!»

– А ты многое делала «по спецзаказу для Леонтьевой», – Данил выделил последние слова, – так как Лиза не переставала интересоваться этим многоэтапным делом. Ты посылала ей записки. Причем, нередко экзотическими способами…

Как только Лиза вспомнила о розовом фломастере и синем мелке, Марина потянулась, размыла плечи и решительно сказала:

– Послушайте, с меня достаточно! Давайте решать. Или вы снимете с меня наручники, и мы вместе обмоем пару приколов. Мой в подвале и ваш здесь. Или… – Она заколебалась.

– Или что?

– Я обращусь в местное отделение милиции. Вы самовольно произвели несанкционированное никем задержание. И ограничили мою свободу!

В ответ Елагин опасно сузил глаза и тихо процедил:

– Твою свободу, кузина, действительно могут ограничить, если Уфимцев откажется от тебя. А он это уже сделал!

– Хочешь сказать, что в Европе у Андрея парочка других любовниц? Посылай ему Господь! Я не ревнива.

В этот момент Елагин преподнес обществу сюрприз. Из заднего кармана брюк он достал портативный магнитофон и положил его на стол перед собой. На веранде воцарилась тишина. Все – даже Марина – почувствовали, что их ожидает нечто вроде сенсации.

– В последние дни мы с Уфимцевым вели переговоры, – сообщил Данил, не глядя на магнитофон, появление которого словно загипнотизировало всех.

– Это вранье! – вскрикнула Марина, и ее лицо покрылось красными пятнами, как от аллергии. – Андрей терпеть тебя не может!

– Любовь желательна при других отношениях, – напомнил Данил. – В бизнесе она не обязательный компонент. Как ты сама знаешь, Израиль и Пакистан не являются страстными любовниками, но ведут деловые переговоры.

– Я не верю!

– Пусть так. Но голос своего секспартнера ты узнаешь?

Данил нажал кнопку магнитофона, и на веранде зазвучал диалог Елагина и Уфимцева. Последний обладал удивительно колоритным, с хрипотцой, басом. Напряжение, застывшее на лице у Марины, показало Лизе, что та узнала бы голос своего бойфренда и на смертном одре.

– Послушай, Андрей, в прошлый раз мы с тобой не договорили, но твоя подопечная слишком зарвалась.

– Я это понял… – сказал Уфимцев.

И его фраза произвела эффект неожиданного выстрела не только на Марину, но и на Лизу. Чтобы дать возможность обществу переварить новое впечатление, Данил отключил магнитофон.

– Вынужден пояснить. Это далеко не первый наш разговор с Уфимцевым. Мы не раз обсуждали с ним болезненный для России вопрос контроля. В определенных отраслях промышленности. В финансовых структурах. Контроля над землей…

– Здесь не дети собрались! – раздраженно перебила Антонова. – Давай дальше! – При этом она сконцентрировала свой взгляд на магнитофоне.

Чувствовалось, что Марина вдвойне заинтригована этой магнитофонной записью. «Ее заклинило на Уфимцеве, – подсказала Лизе ее женская интуиция. – Этот загадочный Андрей для Антоновой – подлинный кумир. Все в нем завораживает Марину: его огромные возможности, энергетическая мощь. Он воплощение настоящего сильного мужика. Даже редкостный тембр его голоса выделяет Уфимцева из толпы. А Марина ценит уникальные экземпляры».

Не только Антоновой, но и Лизе хотелось услышать этот мужской диалог о бизнесе и женщинах. Когда эффектная пауза разожгла их желание до ста градусов по Цельсию, Данил вновь нажал кнопку. На веранде раздался сочный бас Уфимцева:

– … У вас в роду – сильные гены.

– Благодарю за комплимент.

– Это правда. Сколько вокруг серых посредственностей! А Марина – уникальная личность. Ты знаешь, Данил, что у нее «вышка» по интеллектуальному коэффициенту?

Если до этого магнитофон был для Антоновой своеобразным «аллергеном», от которого у нее по лицу пошли воспаленные пятна, то сейчас – видела Лиза – запись разговора явилась допингом. В карих глазах Марины вспыхнули огни. «Она крепко запала на Уфимцева», – подумала Лиза. И в этот миг Данил вновь отключил магнитофон.

– Прошу прощения за эти паузы. Это вынужденная мера, так как разговор носил не только деловой, но и мужской характер.

– Уфимцев говорил о сексе? – насмешливо спросила Марина.

– Он – да. – Елагин усмехнулся. – А вот я все больше о правовых нормах.

– Как и любая сильная личность, Уфимцев выше закона.

– Ты права. Он подтвердил это.

В комнате вновь зазвучал бас Марининого патрона.

– … Созидание всегда первично. Ведь так, Елагин? Сначала была идея.

– Полной ипотеки Зараево?

– Обновления земли. Сейчас это называют возрождением.

– Громкими фразами часто прикрывают неблаговидные дела, Андрей.

– Брось, Данил! Все эти зараевские «одуванчики» получат солидный куш.

– Кроме тех, с кем уже покончено…

– Что ты имеешь в виду? – В голосе Уфимцева проскользнуло раздражение.

– Физическую расправу, – ледяным тоном сказал Елагин.

– Это чушь! Я никогда и никому не давал подобных распоряжений.

– Видимо, достаточно было и намека.

Послышалось выразительное кряканье. Затем Уфимцев твердо сказал:

– Ты же знаешь, Данил, мое кредо – справедливость. Разве до тебя не доходили слухи, что я недавно крестился? Регулярно причащаюсь и исповедуюсь?

«Да, элитарные круги просто захлестнула мода на религию», – подумала Лиза.

– А во время исповедей ты говоришь о крови на своих руках? – тихо поинтересовался Елагин.

Запись вновь оборвалась.

– Это начинает действовать мне на нервы! – вскрикнула Марина.

В ответ Данил жестко сказал:

– Дамам не обязательно слышать то, как прореагировал господин Уфимцев.

– Сильными идиоматическими выражениями. Ты мог не щадить наших ушей, кузен: мы родились и живем в России. А вот постоянные остановки в вашем диалоге уже достали меня!

– В ответ могу сказать лишь одно. Когда ты встала на криминальную тропинку, кузина, надо было пройти курс психотерапии.

– Это скорее нужно тебе, кузен, с твоими вечными комплексами!

Эта короткая родственная «стрелка» была лишь преамбулой для выяснения более серьезных проблем. Лиза увидела, как на лице Данила заиграли желваки, когда он предупредил:

– Для следующего фрагмента тебе, Марина, потребуется вся твоя воля. Так что настройся!

– Как ты гуманен!

Но в то время, когда Антонова слушала ударную часть беседы, усмешка тихо сползла с ее губ. Неведомым образом карие глаза Марины побелели, а сквозь смуглую кожу просочилась синева. Что уж говорить о реакции Антоновой, когда даже Лиза от удивления начала машинально барабанить пальцами по столу.

Елагин приготовил ловушку!

Этот лощеный джентльмен неожиданно проявил такое коварство, что весь их «дружеский саммит» притих и затаил дыхание. Лиза не верила своим ушам. Оказывается, весь этот «милый треп» двух нуворишей был всего лишь прелюдией к мощной, поразившей команду симфонии.

На веранде зазвучал обещанный Елагиным сильный фрагмент.

– … Образно говоря, Андрей, борьба за эту землю, «граунд», превратилась в кошмарный «андеграунд»…

– Ты имеешь в виду подковерную возню?

– Ни в одном своде законов убийства не именуются возней. В своем «сервисе» на тебя госпожа Антонова зарвалась и пошла по трупам.

– Вранье! – выкрикнула Марина. Ее реплика, естественно, не остановила беседы двух бизнесменов.

Но того, что прозвучало дальше, не ожидал никто из их бывшей дачной тусовки. Это был коварный, но сильный ход Елагина, вынуждена была признать даже Лиза. У Соболевского вытянулась физиономия, а Марина впала в транс: выпученные глаза, отвисшая челюсть.

– Мы приперли Антонову к стенке на ее криминальном «сервисе», – с плохо скрытой горечью сказал Елагин. – Неопровержимые улики. И она, Андрей, дала показания против тебя при моем адвокате, в присутствии свидетелей.

– Этого не было! Подонок! – прохрипела Марина.

Но Уфимцев не слышал ее. В записи разговора возникла пауза. Затем Елагин сказал:

– Я передал эти документы тебе по факсу. Ты получил?

Раздалось шуршание каких-то бумаг. Спустя минуту Уфимцев процедил:

– Мда, мне поднесли их… Ну и сука!.. – После этого раздался такой басовитый мат, что Данил еле успел прервать этот бурный поток.

Всплеск Уфимцева породил цепную реакцию. Антонова взорвалась. Вскочив с места, она попыталась скованными руками достать Елагина, но ее резко осадил обратно Соболевский. Реплики Марины неслись вулканической лавой.

– Подлая тварь! Сволочь! Мерзкое отродье!

Надо сказать, что даже эти характеристики были самыми мягкими в обличительной речи Марины. Вовсе не считая себя ханжой, Лиза впервые в жизни услышала виртуозные «боцманские» выражения.

Корабль Антоновой не просто дал течь. Он пошел ко дну.

Минут пять Марина пребывала в экстазе.

Подлинной латинской Америкой веяло от ее выразительных жестов и мимики лица. Лизе даже показалось, что она видит перед собой целую толпу разгневанных креолок или метисок.

«Настоящий эквивалент ядерного взрыва!» – с каким-то гибельным восторгом подумала Лиза. Мужчины сидели с отрешенным видом, как манекены.

Этот мощный выхлоп энергии, конечно, не прошел для Антоновой даром. Спустя некоторое время Марина обессилела.

Внезапно из обворожительной самочки латиноамериканского типа она превратилась в простую русскую бабу, уставшую от паскудной жизни. Она безвольно откинулась на скрипучую спинку старого кресла. Лицо сделалось унылым.

Если до этого, кивая на магнитофон, она несколько раз выкрикивала: «Блеф!», то теперь, в период затишья после бури, Марина тихо сказала:

– Я всегда знала, что с мозгами у него туго… Так легко поддаться на твою провокацию!..

Словно в оправдание Уфимцева Елагин деловито заметил:

– «Документы» были хорошо изготовлены. А когда их прогнали через факс, они вообще стали классными. Лучше подлинников.

Последнее замечание вызвали легкие улыбки на губах Лизы и Эдика.

– Я тоже умела неплохо изготовить кое-какие «оригиналы», – с неожиданной гордостью сказала Марина.

– Ты о документах фирмы «Белла»? – уточнил Елагин.

– Да. Это по спецзаказу лично для Лиз, – усмехнулась Марина. – Ей все мерещился итальянский след в этом деле. Так почему бы нет?

«Вот какашка! – возмутилась Лиза, стараясь не упустить с лица хладнокровное выражение. – Надо же, „лично для Лиз“!» Ее успокаивало только то, что Елагин сумел переломить через свое колено неподатливую кузину. Лиза достала из кармана небольшой блокнот, вырвала оттуда листок и стремительным почерком написала: «Надо сейчас же, по горячим следам, снять с нее показания!» Как только она передвинула записку к Елагину, он прикрыл глаза в знак полного согласия.

Но в эти секунды женское естество взяло в Марине верх над партнером по бизнесу. Она кивнула на магнитофон.

– Этот ублюдок говорил что-нибудь еще о наших отношениях?

Елагин сплел пальцы.

– Я бы не советовал тебе ворошить эти воспоминания. Они не вызовут приятных эмоций.

– Да черт с ними, с эмоциями! Я хочу услышать! – Марина гулко ударила скованными руками по столешнице.

– Желание дамы – закон для джентльмена, – еле слышно прошептал Соболевский. «Банальная пошлость», – подумала Лиза, но не стала оглашать свое резюме. Кроме того, ей и самой страстно хотелось услышать, как чешут языки мужчины на тему о своих избранницах: это могло быть весьма поучительно.

Данил повиновался, и на веранде прозвучал его вопрос Уфимцеву:

– Тебя сильно заклинило на Марину?

Хамский ответ разочаровал не только «виновницу торжества», но и всю женскую партию.

– Заклинило? Я же сказал тебе об интеллектуальном коэффициенте. В Америке эта стерва получила бы «грин-кард». А это удостоверение, как ты знаешь, не требуется в постели, – он хохотнул. – Весь свой темперамент она выплескивает на холсты. И в бизнес! Но я не давал ей карт-бланш на убийства. Пусть теперь сама и выкручивается! Кукла из секс-шопа! Фригидна, как айсберг! У меня тут есть такая креолка, которая…

Напрасно Лиза навострила уши. Поспешно выключив запись, Данил скованно заметил:

– Дальше идут ненужные подробности…

– Ну почему же ненужные? – слегка возмутился Эдик. – Я считаю, в данном деле важны все детали.

– Особенно связанные с креолкой, – не удержалась Лиза.

Мужчины проигнорировали ее ехидное замечание. А оно несло в себе сильный отрицательный заряд. «Вот так всегда у мужчин! – с негодованием подумала Лиза. – Сначала похоть. И ее ублажение. А затем обвинения во фригидности. И это в лучшем случае. Иногда после интима они внезапно чувствуют к партнерше… неприязнь».

Последнее слово теперь действовало на Лизу, как неожиданный и болезненный укол. «Я зациклилась на анализе секса, – решительно одернула себя Лиза. – А сейчас передо мной иные, гораздо более важные, задачи! Итак, моя милая, примись-ка за детали расследования!» Занятый делом, Елагин прокрутил пленку вперед до какой-то отметки.

– Еще минуту внимания. Это довольно интересно. Особенно для тебя, Марина.

По состоянию Антоновой Лиза видела, что «самое интересное» о себе та уже услышала. Эти новости повергли в шок даже хладнокровную независимую Марину.

– Может, финиш, а? – спросила Лиза. – В конце концов, жеребячьи подробности случек – не самое занимательное в вопросах жизни и смерти.

В ответ Данил поднял палец, призывая к тишине. На кассете прозвучало:

– Твоя жизнь, Андрей, теперь осложнится в связи с ее задокументированными показаниями.

Раздалось басовитое философское покашливание.

– Я привык к трудностям. Без них скучно.

– Без России тоже. А теперь тебе придется прыгать около границ родного отечества. Как некоторым реформаторам: без права въезда.

– Или с въездом прямо на нары, ты хочешь сказать? Так, Данил?

– Это сказал не я, а ты. Рядовые граждане не выносят обвинительного вердикта.

На том конце провода Уфимцев шумно, с оттенком театральности, вздохнул. Его обещание прозвучало веско и доходчиво:

– Я этой сучке – за все ее художества и за подставу – такой вердикт устрою, что лучше ей теперь самой попроситься в кутузку! Слышишь, Данил? Так и передай своей кузине!

Решительно нажав кнопку, Елагин прервал каскад угроз.

Воцарилась тишина. Все будто затаили дыхание. Было слышно, как прожужжала и села на окно веранды веселая майская муха.

«Зарайская сиеста… – с сарказмом подумала Лиза. – Сейчас как раз часа четыре».

Атмосферу то ли дремы, то ли философских раздумий о жизни прервала Марина. Она внезапно приосанилась и спросила Елагина:

– Если я все расскажу, ты достанешь Уфимцева?

– Кажется, Марина требует родственной вендетты, – тихо заметила Лиза.

– Нет, мстить за «честь рода» я не обещаю, – спокойно сказал Данил. – Мне была слишком дорога наша команда… Но, как я уже пообещал, у тебя будет прекрасный адвокат, высокий профи.

– Каковы мои шансы?

– Не знаю. Но Уфимцев вообще оставил тебя на попечение случая. Этот вариант хуже, чем предлагаемый мной.

– Согласна.

Быстрыми четкими движениями Данил сменил использованную кассету на чистую, и Антонова начала говорить.

Ее трактовка событий в целом совпадала с версией Лизы. Исключение составлял главный манипулятор. Это был не Елагин, а Уфимцев. При дележе российского пирога ему досталось не так много, как считал нувориш, и теперь он хотел вплотную заняться землей. Самой сладкой, подмосковной. Маринины холсты не приносили денег: «Да и кого в наши дни может прокормить искусство?» – и она сама предложила патрону-любовнику надежную и действенную помощь.

– Какого черта скрывать! У Андрея Уфимцева – дефицит серого вещества. Почти все замыслы принадлежали мне.

– Настоящий генератор криминальных идей, – бросила Лиза, но Марина даже не повела на нее взглядом. Ее глаза отрешенно блуждали где-то очень далеко…

– Первый импульс в этом деле – создание гоп-конторы по секс-услугам? – спросил Елагин.

– Да, «Шахерезада» заложила основы для шантажа. Этот «сервис по телефону» придумала я.

Лизу сразу возмутило такое беспардонное присвоение чужой идеи, и она выпалила:

– Не ты! Интимные услуги существуют с древних времен. Цивилизация предложила некоторые модификации «продажной любви». Словесный блуд давно процветает на Западе! Так что нечего здесь строить из себя Эдисона!

Не глядя на Лизу, Марина с раздражением сказала:

– Теперь я по-настоящему жалею, что не отправила эту любопытную шалаву туда, – последовал выразительный кивок вверх, – попариться в преисподней! Всюду совала свой длинный нос, а я отделывалась записками для нее!

Изо всей тирады Антоновой Лизу задело за живое лишь упоминание той о ее тонком изысканном носе.

– Длинный?! – завопила Лиза. – А у тебя вообще вместо носа кнопка, как у мопса! Да если бы у тебя были такие же чувственные ноздри, как мои, Уфимцев не выдвинул бы обвинения во фригидности! – Прокричав последнее, Лиза быстро сообразила, как далеко ушла от главной темы и хладнокровно сказала:

– И давай-ка не уводи нас в сторону! Что ты сделала с моей подругой Зиной Макаровой?

Марина молчала, и Елагину пришлось повторить вопрос.

– Дайте закурить, – сказала та.

Не вступая в споры с подозреваемой, которая начала давать показания, Соболевский быстро раскурил сигарету и подал ей. Держать сигарету в скованных наручниками руках было не слишком удобно, но Антонова не обратила на это внимания. Выпустив седую струйку дыма, она сказала:

– Самое удивительное заключается в том, что ни я, никто другой ничего не делали с Макаровой.

– Это ложь! – вставила Лиза.

– Это правда… Я только предлагала ей подписать контракт на аренду. Макарова сопротивлялась. А вскоре заболела. Бронхит. Потом воспаление легких.

– На фоне глубокой депрессухи, в которую она впала из-за вашего шантажа! – упрекнула Лиза.

– По российской статистике сейчас семьдесят процентов женщин – в депрессии. Я и в этом виновата? Надо быть сильной! При любых обстоятельствах. А Макарова расклеилась. И не сумела включить защитные силы своего организма. – Антонова сделала глубокую затяжку и подытожила: – Видит Бог, я неповинна в ее смерти.

– Мне все-таки надо было бы организовать эксгумацию ее тела, – пробормотала Лиза.

– Я тоже жалею, что не спровоцировала тебя на это. Расходы, понесенные какой-то стороной при данной акции, настолько дискредитировали бы тебя, Лиз, что уже никто не слушал бы твои параноические измышления.

Чувствуя, что словесный поединок дам может длиться до вечера, Елагин спросил:

– Выходит, все это криминальное многоэтапное дело начиналось с парадокса? Естественная смерть Зины Макаровой натолкнула на мысль о следующем возможном шаге?

– Ты прав, кузен. Родители Макаровой тогда потеряли деньги в лопнувшем банке и очень нуждались. Они легко передали свою землю в ипотеку. Первая удача окрылила меня.

– И на этих «крыльях» ты полетела к Лесе? – ядовито уточнила Лиза. – И тут тебя ожидала неприступная скала?

– Да, – легко согласилась Марина. – Леся Рюмина проявила неожиданную волю. Макарова перед смертью делилась с ней своими подозрениями, но у Рюминой нервы оказались канатами. Она с безразличием встретила заявление о том, что ее мать, да и остальные зараевцы узнают о «сервисе». Кстати, незадолго до своей кончины Леся выдала пророческую фразу: «С моей землей меня разлучит только смерть». Так и вышло.

– «Вышло»? – переспросил Елагин. – Так можно сказать о случайном стечении обстоятельств. А когда ты своей волей направляешь махину «джипа» на человека, у того уже не остается шансов.

– Значит, я выступала орудием судьбы! – Марина стряхнула пепел на чисто вымытый пол веранды.

И Леся при жизни, и Мария Васильевна драили эти полы, как палубу образцового корабля. Вспомнив об этом, Лиза поразилась цинизму Антоновой, а Елагин уточнил:

– Во время наезда Богданов сидел рядом с тобой?

– Скажи еще, что Васька был за рулем! – Марина криво улыбнулась. – Я могла бы сейчас «валить на горбатого», но зачем мне это? Наши «ваньки и васьки» – пародия на настоящих мужиков. Да, я купила Богданова. И настаивала, чтобы он выполнял кое-какие мои поручения. Но этот ублюдок вел себя, как потаскушка-кидала. Деньги, правда, небольшие клянчил, а от дела всегда линял! Наши мужики – это особая статья. Вырожденцы. Воспитанные мамами-одиночками, они представляют из себя какой-то средний, смешанный пол. Васьки хватило лишь на треп с Марией Васильевной. И то инкогнито, через пресловутый носовой платок. Защитники!.. Завоеватели мира!.. – Она засмеялась. – Уфимцев тут молол о фригидности. А что он сам может в постели без «виагро», а? Ты спроси его об этом!

– Позволь спросить о другом, – резко перебил ее Данил. – «Салон избранных» со всеми его прибамбасами был организован, чтобы подставить меня? Неужели ты думала, что все эти медальоны, стрелы смогут кого-то убедить в моей виновности?

За одно мгновение Лиза почувствовала себя нашкодившим котенком, а Марина игриво указала на нее сигаретой.

– Несомненно! Наш «местный частный детектив», – она хмыкнула, – шла именно теми тропами, которые я прокладывала для нее. Не так ли, Лиз? Все было рассчитано, как в игре в преферанс, где требуются мозги. И Лиз узрела медальон на шее больной Макаровой. Это запало в ее башку. А потом она «случайно» увидела его на Лесе Рюминой…

«Вот стерва! Ведь все это правда!»

– … Затем Лиз получила записку о детском «секрете». От меня, естественно. И занялась раскопками. Непосредственно перед визитом в «Салон». Я так и думала, что уж кто-нибудь из этих придурков, претендующих на «голубую кровь», покажет ей очаровательный аксессуар «Салона избранных».

– И я, сам того не ведая, был включен в эту игру. – Соболевский вздохнул.

– Не переживай, Эдик! – подбодрила его Марина. – Не ты, так еще какой-нибудь «мелкопоместный дворянин» натолкнул бы Лиз на мысль о «варяжском госте». В салоне у Лиз не осталось сомнений насчет тебя, Елагин! И твоей коварной роли во всем деле!

Антоновой уже казалось, что она полностью перехватила инициативу допроса, и Лиза решила вернуть ее из состояния преступной эйфории к суровой реальности. Она тихо сказала:

– Да, одна паршивая овца может сгубить все стадо…

– Если это действительно стадо! – парировала та.

– А если это дружная в прошлом дачная команда? – тихо спросил Эдик. – Ты ведь манипулировала сокровенными чувствами людей… Вспомни Петьку Шуйко.

В это мгновение Лиза поняла, что Соболевский затронул болезненный нерв даже у такой проходимки как Антонова. «А ведь Петька действительно был влюблен в эту акулу», – подумала Лиза и сказала:

– Шуйко сгубило то, что он втюрился в нее. Чувство делает человека уязвимым. И Петька просил меня осторожно выяснить, на кого запала сама Антонова. Жаль, что я не оценила тогда значимости этой информации!

– Ты, Лиз, вообще, как говорится крепка задним умом, – бросила Марина. – Оцениваешь ситуацию пару-тройку недель спустя.

– Перестань куражиться! – прервал ее Данил. – И Петька по-твоему виноват в том, что не сразу оценил безграничность твоих криминальных наклонностей, да?

– Он сам виноват! – взорвалась Марина. – Пустил за мной слежку! Нанял неумелого частного сыщика, из новеньких! Хотел, видите ли, выявить моих бойфрендов! И это в тот момент, когда я была занята одним из самых важных бизнесов на земле – именно с землей и связанным! Что мне оставалось?!

Лиза прострелила Антонову презрительным взглядом и отчеканила:

– Только одно. Проникнуть к Шуйко в пентхаус с заднего хода и кокнуть его.

– Я никуда не «проникала», а пришла к нему по его же настоятельному приглашению. Петька сам предупредил, чтобы я воспользовалась не парадным, а черным входом.

– Он хотел образумить тебя! – вскрикнула Лиза.

– Ишь ты, какой духовный падре нашелся! А я не хотела исповедываться! И тогда он стал намекать на известные вам обстоятельства. И тут я поняла, что далеко не напрасно захватила с собой электрошок.

– Это ведь ты препиралась с Петькой из-за меня! – Лиза даже вскочила со своего места. Эмоции распирали ее и она продолжала говорить уже стоя. – О если бы я тогда узнала твой голос! Одно невнятное бормотание! Ты была против того, чтобы я поднялась к вам на бокал вина, потому что уже вынесла Шуйко свой приговор!

– А чего бы ты хотела, Лиз? Выпить втроем и поболтать по душам? Чтобы ты потом вытрясла из Петьки компромат на меня, так?

– Я не занимаюсь сбором компроматов на своих друзей! – Лиза машинально сделала несколько шагов по направлению к Марине. – Это ты подкидываешь липовую компру на родственников!

– Дискета с пометкой «Белла»? – Марина хищно усмехнулась. – Да как же было не подбросить ее на подоконник к Елагину, когда ты уже вертелась около его номера! Созревала для обыска. Тоже, кстати, незаконного! Вот я и пошла тебе, дурочке, навстречу. «Белла» значилась на фальшивых контрактах. Если бы ты, кстати, сумела в компьютерных данных выйти на учредителя фирмы «Белла», то и тут тебя, Лиз, ожидал бы успех. Липовая «Белла» была зарегистрирована на Данила Елагина. Ведь ты намекала, что чуешь своими ноздрями «итальянский след» в деле!

Ощущение того, что Антонова все время «держала ее за болвана», как в некой карточной игре, бросило Лизу к Марине.

Схватка была неминуема.

И мужчины уже вскочили с кресел, чтобы разнять их.

Но в этот миг произошло такое, чего уж никто не мог ожидать.

Для Лизы все «мировое зло» воплотилось сейчас в лице Марины. Но и Антонова не считала Леонтьеву ангелом с крылышками. Во время «андеграунда» – скрытной земельной битвы. Лиза всегда мешала ей, вертелась под ногами. И сейчас Марина решила отомстить. Быстро и действенно.

Обыскивая ее, Данил и Эдик оставили без внимания незаметный из-за меланжированной расцветки нагрудный карман комбинезона. Даже скованными руками Марина сумела проделать задуманное.

Все произошло за долю секунды.

Зажженная сигарета полетела на пол.

Еле уловимое движение «артистических» пальцев, и маленький запасной баллончик с газом оказался в правой руке Антоновой. В этот момент Лиза бросилась на противницу и… получила в лицо небольшую струю газа.

Сначала в Лизиных глазах засверкали искры.

Затем все потемнело. И она впала в забытье.

Но это чудовищное впечатление было впереди.

А пока «жигуленок» притормозил около пруда, где царило оживление. Зараевцы метались по берегу с охапками весенних цветов и надували круги наподобие спасательных. «Копирование западных и островных праздников», – поняла Лиза. Однажды на Кипре она видела, как огромные букеты плыли на «воздушных подушках» по огромному бассейну.

К машине подбежала Вера Носова. Лиза вылезла из салона и они коротко поговорили.

– Где она? Здесь, в местном отделении? – напряженно спросила Лиза.

– Да что ты! – удивилась Вера. – Елагин далеко не наивен. Она в Москве. В какой-то «крепости». – Носова попыталась улыбнуться. – Как ты?

– О’кей. Вы сказали Эмме Михайловне? – Почему-то вопрос о том, насколько Антонова-мать информирована о судьбе дочери, подспудно волновал Лизу.

– Нет. Эмма Михайловна еще позавчера уехала в Москву, кажется, в галерею. Но ее веранда была открыта, и мы оставили там записку.

– И какого же содержания? Вы описали всю операцию?

– Да что ты! Это послание от имени Марины.

– Она сама писала?

– Конечно. Да что с тобой, Лиза! Ты боишься, что у Антоновых существует какой-то код?

– А черт его знает!

– Нам показалось, что Эмма Михайловна практически ничего не знала. И Марина подтвердила это.

– Ее слова – пустой звук.

В этот момент Натали потребовала Лизу обратно в машину. Надо было ехать мыться и завтракать. Принимая душ, Лиза еще раз выверила свои планы. Ей предстояло проделать две операции. Во время завтрака Натали подала воздушный омлет с зеленью и несколько раз справлялась о здоровье внучки.

– Как у тебя с координацией движений? Мне показалось, вилка дрожит в руке.

«Это от охотничьего азарта», – подумала Лиза, но вслух хитро заметила:

– Отдохну два-три часика, и все пройдет.

– Да. Сегодня вечером надо исключительно выглядеть. – Натали гордо вскинула голову. – Лично я сейчас пойду к барскому дому, помогу украсить пруд…

«Меня это вполне устраивает», – решила Лиза, а бабуля продолжила:

– … Вернусь часа через два, и мы с тобой займемся своим имиджем. Сначала скраб для лица из морских водорослей.

– Он отдирает старую кожу? – Лиза поежилась. – У некоторых на него аллергия.

– Это чушь! Скраб – чудо. Он не отдирает, а отшелушивает нездоровый пигмент, – тоном опытного визажиста сказала Натали. – А за ним – маски. Огуречная, творожная, медовая.

– Представляю наши рожи после всех этих экзекуций! – с деланным ужасом заметила Лиза.

В ответ бабуля удрученно покачала головой.

– Насколько же ты консервативна!..

Из палисадника раздались призывы Василия Григорьевича, и Натали с проворством стрекозы улетела вместе со своим бойфрендом. Лиза выждала несколько минут, и затем отправилась на дачу Антоновых. Раньше их дом казался ей святилищем искусств. Теперь Лиза воспринимала его как опасное логово дикого зверя.

Некоторое время Лиза наблюдала за дачей. Она производила впечатление «ледяного дома». Ни движения, ни звука. «А ведь меня здесь может ожидать любая засада». Эта здравая мысль сделала Лизу особенно осмотрительной и заставила двигаться быстро, но бесшумно. «Кажется, именно так: умело и профессионально – действует спецназ».

Как и предупреждала Вера Носова, дверь была приоткрыта. На столе веранды белела записка.

Когда Лиза заглянула в нее, то узнала руку коварной хищницы. «Маман, я должна ненадолго отъехать. Дня через три дам о себе знать. Марина». Почерк показался Лизе слишком легким и беспечным, если учитывать обстоятельства, при которых Антонову вынудили написать это.

«Впрочем, в последнее время я стала слишком мнительной», – подумала Лиза. Но подспудная мысль о возможном коварстве этих самых родственничков, кузины и кузена, отныне не покидала Лизу. Носова сказала, что Елагин якобы сдал Антонову властям. Но хоть кто-нибудь проверял это?

Лиза осторожно поднялась наверх, в комнату Марины. Здесь царил бедлам. Кисти с нежным беличьим ворсом валялись рядом с яркими шарфами. Фирменные бюстгальтеры висели на подрамниках. «Настоящий кич», – отметила Лиза, увидев подставку для фломастеров в форме огромного фаллоса. Со стороны могло показаться, что в этом жилище обитает истинно богемная штучка. Но Лиза на деле убедилась в ее прагматизме и беспощадности.

Дверь старинного гардероба открылась с жалобным скрипом. Этот звук напомнил Лизе о том, какое болезненное выражение лица появилось у Марины, когда она поняла, что Уфимцев предал ее.

«К сожалению, это очень актуальная модель современных отношений. Сначала мужчина использует женщину, а затем бросает, как ненужную более резинку презерватива. – Лиза вздохнула о чем-то своем. – Это раньше были алые паруса, и то для всяких „весенних дурочек“».

Среди разноцветного тряпья на вешалках Лиза увидела то самое, зачем и пришла сюда. «Кажется, это наслаждение мазохиста – желание лишний раз помучить себя», – подумала она, притрагиваясь к костюму бизнес-леди. Такого и в помине не должно быть в гардеробе свободной художницы. Но он, строгий, элегантный, бутылочного цвета, висел здесь… Если бы Лиза тогда, после расправы с Шуйко, отказалась от стереотипов и потихоньку обыскала бы комнату Марины, то многое бы прояснилось гораздо раньше.

Возможно, это повлияло бы на Лизины отношения с Елагиным… Могли бы они сложиться иначе? Кто знает…

Нельзя пару раз окунуться в одну и ту же воду. Но почему опыт древних не убеждает нас априори? И мы каждый раз вновь учимся на своей шкуре? Лиза пожала плечами. Видимо, так задумано мироздание.

От философских размышлений Лизу отвлек шум внизу. Эмма Михайловна, а это была она, начала напевать мелодию грандиозного мюзикла. Его героиня была тезкой Лизы. «Раз Эмма „хочет танцевать“, значит одно из двух. Или она поверила записке. Или это чудовищный сговор всех родственников, и теперь Антоновы вместе с Елагиным радуются идиотизму всех остальных».

Без особых усилий Лизе удалось спуститься на кухню и остаться незамеченной. Эмма Михайловна включила кофеварку на веранде, и это дало возможность гостье ускользнуть без лишних слов прощания.

«Желание довести дело до логического конца может привести меня в ловушку», – размышляла Лиза, направляясь к следующей, более опасной, цели. Итак, она увидела злополучный деловой костюм Антоновой.

Что же теперь она хочет узреть на даче Богданова?

Его самого, сбежавшего якобы в неизвестном направлении?

Но такая встреча небезопасна. А свое личное оружие, изящный дамский пистолет, Лиза оставила на Преображенке. Намеренно. Сначала надо подлечить нервную систему, которую полностью расшатала эта подспудная, «андеграундная борьба» за землю, а потом вооружаться. Иначе Лиза начнет палить при первом же подозрительном шорохе.

По дороге к Богданову Лиза анализировала скудные данные, связанные с ним. «Шестерка», который довольствовался подачками Антоновой, однако сам не пошел ни на одно кровавое дело. Хотел иметь свои дивиденды, и вместе с тем оставаться в стороне.

После того, как помог вытащить Рюмину на воздух, куда-то сбежал. Скорее всего, в Москву. Там, естественно, скрыться легче, чем в Зараево. Кроме того, у Богдановых где-то в центре мегаполиса живет чуть ли не столетняя бабуля. Именно от нее Васька наслушался бредней о столбовом дворянстве. Именно у нее неделями сидит Васькина мать.

Эти сведения укрепили Лизин дух. Никакой ловушки и в помине не может быть на богдановской даче. Никаких сюрпризов. Честно говоря, Лиза бросила бы эту затею с обыском, если бы не странное предчувствие.

Ей упорно казалось, что там, в этом доме, она найдет нечто интересное. Улику? Доказательство чего-то? Лиза и сама терялась в догадках. Но ее неудержимо влекло к этому дому. И тут уж иррациональное брало верх над здравым смыслом. Исходя из последнего, Лизе не стоило тащиться туда. Но первое, необъяснимое, тянуло ее к заброшенному дому.

Он и вправду выглядел одичало.

Вокруг много бурьяна. Все двери закрыты изнутри.

Зато неподалеку от крыльца лежала длинная деревянная лестница. Лиза с трудом подтащила ее к той стене, где размещался балкон. Пожалуй, это был самый удобный вход на закрытую дачу. Пристроив лестницу так, чтобы ее верхние ступени упирались в балкон, Лиза вскарабкалась наверх. Там перепрыгнула на балкон. Шпингалет двери поддался довольно легко, и она очутилась в Васькиной комнате. Об этом говорила устаревшая аппаратура: видик и магнитофон. Подручный Антоновой, как она и утверждала, продался буквально за несколько сребреников.

Навострив уши, Лиза прислушалась к дому. Нельзя было расставаться с бдительностью. Богданов – слабый субъект. А такие от испуга могут выкинуть любой фортель. Васька прислуживал Марине, следовательно здесь, в его норе, можно найти что-нибудь интересное.

Та ситуация, которая сложилась за последние часы, не устраивала Лизу. Захват Антоновой практически осуществил Елагин. Затем сам сдал ее властям, в то время, пока Лиза валялась в забытьи от порции газа. Сейчас ей во что бы то ни стало хотелось захватить инициативу в свои руки. И сердце подсказывало: какие-то новые улики – здесь!

Первым Лизино внимание привлек секретер, старый, с обшарпанной крышкой бюро. Такой рухлядью набиты зараевские дачи. Но этот «реликт» стоял в Васькиной комнате и мог преподнести открытия. Открывая бюро, Лиза еще не подозревала, на что наткнется…

Настроение у нее было ровное, ближе к радостному, чем к печальному. Елагин был не таким проходимцем, каким казался Лизе на протяжении ее расследования. Это важно. Он не убийца, не главный манипулятор в сфере земельных дел. Это также важно. Конечно, своей репликой о неприязни он предал Лизу и ночь их близости, но еще надо разобраться, при каких обстоятельствах были произнесены роковые слова.

В глубине души Лиза уже допускала варианты развития своих с Елагиным отношений. Праздничный вечер открывал кое-какие перспективы.

Думая об этом, Лиза улыбнулась.

Откинутая крышка бюро служила отличной столешницей. Лиза рассматривала его недра. Обычный ассортимент. Старые тетради, пожелтевшие вырезки из газет. Но вот ее взгляд наткнулся на бежевый конверт. Такие обычно используют для пересылки легких бандеролей. Она проворно схватила его и вытряхнула содержимое на откинутую крышку.

В эти мгновения Лиза испытала самый сильный стресс за последнее время.

Казалось бы, загадочные смерти друзей, поджоги и газовые атаки должны были закалить ее нервы. Но Лиза почувствовала дрожь под коленками и в кончиках пальцев.

Это были фотографии. Но какие!

Они поражали не ужасными деталями триллеров, не кровавыми сценами, а… интимной нежностью, волны которой выплескивались с их глянцевой поверхности.

Сначала Лиза застонала.

Затем стала быстро перебирать фотографии, как-будто это были мистические карты, которые нагадали ей большое горе по поздней дорожке.

Лучше бы Васька появился здесь с «береттой» в правой и с «макаровым» в левой! Даже его стрельбу в эти минуты Лиза восприняла бы просто как досадную неприятность. Да и что такое пальба изо всех видов оружия по сравнению с прямым попаданием этих «картинок»!..

Несмотря на шок, Лиза вскоре воздала должное удачливой сопернице. «Ее фотогеничность по вышке». Спутница Елагина была не просто моделью. Она была супермоделью. Она сияла под солнцем и без него. Сияли ее ровные зубы. Сияли загадочные глаза. На некоторых откровенных пляжных фото даже коричневые соски налитых грудей – и те сияли!

Подобно врачу-исследователю, который наконец воочию увидел страшный вирус, поразивший его организм, Лиза будто под микроскопом изучала каждый сантиметр пикантных сценок. Вот сильные руки Елагина сжимают бедра «белла сеньориты». А вот ее длинные цепкие пальцы лежат на самом интимном месте любовника.

– И это интимное место растет буквально на глазах! – прохрипела Лиза, ударив по фотографиям кулаком.

Последний жест вернул ее к суровой действительности. Никакими вскриками и ударами она не отменит реальности. А реальность такова. Беспощадная Россия конца второго тысячелетия. Кровавые разборки. Даже в прежде благостном Зараево. И Лиза Леонтьева, чудом уцелевшая в эпицентре этих событий. Лиза Леонтьева, которую коварный соблазнитель использовал в своих целях и бросил.

Она не может вступить в конкурентную борьбу с супермоделью. У той каштановые волосы льются Ниагарой, а у Лизы на фотографиях вечно торчит какая-нибудь прядь: на виске или из-за уха! У той – пусть искусственные! – но большие ровные зубы сделали бы честь и породистой кобыле! А у Лизы нижний левый клык сломан.

– Финиш! Хватит сравнений! – вслух решила Лиза. – Это унижает меня.

Она решительно собрала жуткие фотографии в пакет и сунула его на прежнее место.

– Здесь и сейчас мне надо вырвать его из своего сердца, – прошептала Лиза. – Здесь и сейчас…

Мысленно Лиза приделала Елагину черные, с перепонками, как у летучей мыши, крылья и рявкнула вслед:

– Лети куда подальше! Хоть в Италию! Хоть в Гондурас!

После этого с силой захлопнула крышку бюро.

«Клянусь, отныне и навсегда: с Елагиным покончено».

Как только Лиза оказалась на своей лестнице, ведущей в гостиную, с веранды ее окликнула Натали:

– Ты уже выспалась?

– Еще как! – с сарказмом откликнулась она: «Пробуждение было горьким, но отрезвляющим!»

– Сюда идет Елагин! С Соболевским. – В голосе Натали просквозили победные интонации.

Лиза резко оглянулась.

– Меня нет!

У Натали округлились глаза.

– То есть как это «нет»?! Ребята вернулись из Москвы и, видимо, хотят убедиться, что ты выздоровела.

– Мало ли кто чего хочет! Меня нет! – Лизины глаза засверкали таким гневом, что бабуля сказала тоном психоаналитика:

– Послушай, Лизок, этот газ слегка подействовал на тебя… Но Елагин спонсировал вечерний праздник и…

– Купил всех вас?! Так вот я не продаюсь! – Лиза поняла, что настал решительный момент для ультиматума. – И запомни, Натали: если ты начнешь высвистывать меня «для Елагина», то я не пойду вечером на праздник! Пусть передаст свои соболезнования по поводу моей «болезни» через тебя. Поняла?! Любезничай с ним! Флиртуй! Целуйся! Это твое дело!

Она с треском захлопнула дверь в гостиную. Но от сильного удара та медленно приоткрылась вновь, и Лиза, сидя на диване, могла слышать разговор на веранде. Пустой и никчемный разговор. Сплошное лицемерие.

– Лизу, кажется, выписали из клиники? – осторожно спросил Данил.

«Ведь знает, что я сбежала! А врет!»

– О да, все обошлось, – проворковала бабуля. – И она сейчас отдыхает. Ребята, может, чаю или кофе?

– Спасибо, мы недавно завтракали. Надеюсь, Лиза придет вечером на пруд… – Голос Елагина прозвучал неуверенно, и она поняла: с одной стороны, он выполнил долг вежливости, с другой, не знал, как теперь повести себя, если Лиза заявится на праздник. «Прохвосту придется маскировать свое резкое охлаждение ко мне. Кроме того, я не выдержала сравнения с этой „супер“».

– Несомненно! – вскрикнула Натали так, будто ей в ягодицу неожиданно всадили укол. – Этот праздник – такая радость для всех зараевцев…

Натали могла слишком далеко зайти в своей лести спонсору, и догадливый Эдик мягко перебил ее:

– Мы планируем начать после девяти. В сумерках иллюминация гораздо эффектнее.

– Это такое романтичное время дня, – пропела Натали, – когда день встречается с ночью… Мое любимое время! Недаром сейчас поют про упоительные зараевские вечера!

«Врет! Сама говорила, что ее любимое время – это солнечное утро, – усмехнулась Лиза. – Но под спонсора можно и вкусы свои подстроить!..»

– У нас есть сюрпризы, – сказал Елагин. – Но мы не раскроем их до самого вечера.

«Твой лучший „сюрприз“ я уже лицезрела в Васькиной норе». Воспоминание о том, как она послала Елагина в Гондурас, вызвало на ее губах злорадную улыбку. Лиза избавилась от этого наваждения!

Когда визитеры наконец покинули их дом, Натали вошла в гостиную с коробкой в руках. Той самой, что она показывала Лизе еще в салоне машины во время побега из клиники.

Возбужденная общением с двумя молодыми джентльменами, Натали эффектным жестом извлекла из коробки платье. Конечно, Лиза еще пребывала в стрессе, но это чудо из тонкого крепа на несколько мгновений заставило ее отрешиться от всех земных забот. Сказать, что извлеченное сокровище было просто платьем, значило не сказать ничего.

Длинное, «в пол», лимонного цвета, оно излучало сверхъестественное сияние и готово было взлететь. Какая-то сила подняла Лизу с дивана. Все дальнейшее свершилось за несколько секунд. В разные стороны полетели ковбойка и джинсы. А чудесное платье под аккомпанемент Лизиных слов:

– Классная шмотка! – с легким шуршанием обволокло ее фигуру. Длинная боковая молния повторила очертания бедра и талии.

Зеркало гардероба показало: если бы у плебея Елагина был высокий вкус, то, нет сомнений, верблюд выбрал бы эту патрицианку…

Глубокое декольте обнажало заманчивую впадину между грудей. Тонкий креп не мог скрыть, что Лизины соски столько же упруги и высоки, как и у той супермодели, а, может, и еще выше! Самой изысканной деталью наряда был бант в районе ребер, а самой пикантной – овальный вырез на животе, рядом с бантом.

Бросив на внучку взгляд оценщика на аукционе, бабуля заявила:

– Сегодня он будет у твоих ног!

– Василий Григорьевич? – ехидно уточнила Лиза.

– Довольно плоская шутка, – съязвила Натали. – Это твоя вещь! Как-будто сам Кристиан Диор лично, с сантиметром, обмерил тебя и превзошел себя!

– Меня смущает голый живот.

– Он обольстителен!

– Вдруг кто-нибудь из наших предложит мне сбацать «танец живота»?

– После таких «танцев» самцы теряют головы! – Натали сделала пару шагов назад и философски заметила: – Но сегодня нам нужен только один скальп! Елагина!

«А почему бы и нет?!» – это была даже не мысль, а какая-то внезапная вспышка. Скорее всего, отчаяния.

А бабуля, так та сейчас просто телепатировала. Она сказала:

– А почему бы тебе не сделать ставку на Данила? Он дьявольски влюблен!

– Не в меня.

– Кто сказал?!

– Я сама видела.

– Его интим с кем-то?!

– Да, на фотографиях.

Натали уперла руки в бока и спросила тоном провокатора:

– Неужели ты так беспомощна в сексе? И, живая, не можешь конкурировать с какой-то глянцевой секс-куклой?! Ну-ка, повернись! Еще! Мда, для достижения большего эффекта на первое время надо накинуть мою черную шаль!

– А это не плохая примета?

– Моя кашемировая шаль – плохая примета?! – взревела Натали. – Да я завлекла ею трех мужей!

– Из семи?

– Из десяти! – Она помолчала с полминуты, а затем решительно сказала: – Если бы я была на твоем месте, Лизок, то Данил уже утопился бы в пруду от любви ко мне!

– Что же тебе мешает утопить Елагина?

– Его доверчивость. И обаяние. Видела бы ты, как он только что обшаривал глазами веранду и лестницу в надежде увидеть тебя!

– Свои грезы ты принимаешь за реальность. – Лиза решила расставить если не все, то некоторые точки над «i». Для нее самой это было гораздо важнее, чем для бабули, и Лиза решительно сказала: – Ты принимаешь нас за флиртующую пару…

– Какой еще флирт! Любовь! А с его стороны, возможно, даже страсть!

– Нет. – Лизино «нет» прозвучало звонко, как удар упавшей сосульки. – Мы вовсе не влюблены. Между нами нет даже теплых чувств. Только неприязнь. – Последнее слово Лиза произнесла с горьким наслаждением. Ей доставило удовольствие на его «неприязнь» ответить вслух своей «неприязнью».

Эту проблему бабуля решила весьма простым способом. Легко разведя руками, она сказала:

– Кто-то интригует против вас! А ты поддалась провокации!..

«Если бы…» – В Лизиной памяти всплыли сияющие зубы и соски фотомодели, и она поняла, что потребуется несколько недель, чтобы избавиться от этого наваждения. А вдруг дело затянется на месяцы?..

– Кстати, о нашем пари! – напомнила бабуля. – За тобой коробка французских трюфелей. С Эйфелевой башней!

– Не беспокойся, получишь. – Лиза вынуждена была признать: ее намерение застигнуть Елагина на месте преступления, с неопровержимыми уликами потерпело полный крах.

Весь остаток дня Леонтьевы посвятили гигиеническим и косметическим ухищрениям. Гели, скрабы, бальзамы, кремы и тоники не давали покоя ни их рукам, ни их лицам. Тела тоже изнывали от бесчисленных процедур.

К восьми вечера физиономия бабули пылала воспаленными пятнами, и Натали с гордостью повторяла:

– Ты только взгляни на меня, старуха! Кому из нас двадцать пять, а?!

– Если мы продолжим экзекуции над своими рожами, то на самом деле уже трудно будет отличить, где семьдесят с хвостиком, а где двадцать с лишком!

– Все дурное в тебе – это генетика по мужской линии, – спокойно констатировала Натали.

Сразу после девяти за Лизой зашла Вера Носова. Обычно сдержанная и собранная, сегодня она была оживленной. Натали по достоинству оценила ее комбинированное, синее с зеленым, платье:

– В этом сезоне в моде насыщенные цвета. Ты преобразилась.

– А вы очень элегантны, Наталья Сергеевна.

В ответ на комплимент бабуля лишь слегка, королевским жестом, наклонила голову. Она знала, что сегодня ее черное платье затмит все эти канареечные всплески моды.

Когда на лестнице появилась Лиза, Вера опешила.

– Платье, конечно, чувственное. Но сейчас, мне кажется, аскетизм и не в моде.

Чтобы скрыть замешательство, Носова сказала:

– У Мадонны оголены куда более интимные места.

Но Лиза сейчас же укуталась в кашемировую шаль, и Вера успокоилась. Бабуля осталась ждать Василия Григорьевича, а подруги направились к пруду.

Смеркалось. Небеса покрылись темно-серым, с оттенком голубизны, флером. Вдали, над прудом, зажглись огни иллюминации. Лиза с трепетом подумала о том, что ей сулит сегодняшний вечер.

Надо будет выглядеть беспечной, веселиться, игнорировать Елагина. «Я должна придерживаться именно этой четкой модели поведения: бесшабашность с долей здорового скепсиса», – подумала Лиза, и в этот момент Носова прошептала:

– Скажи откровенно…

«Я не могу позволить себе откровенности!» – чуть не вскрикнула Лиза, но продолжение Вериной фразы было весьма неожиданным:

– … Ты выбросила Соболевского из головы? Да, Лиза?

Чтобы как-то выкрутиться из пикантной ситуации, Лиза сказала:

– На этот счет можешь быть спокойна.

– А Елагин? У тебя с ним сложились какие-то странные отношения…

«Мягко сказано: „странные“»… – подумала Лиза, а вслух независимо заметила:

– Деловые. Обычные деловые отношения.

– Не совсем обычные, если учесть эту… кровавую схватку за землю. – Они помолчали, и спустя минуту Вера призналась: – Знаешь, ночами я теперь часто думаю о Марине… А ты?

Лиза поежилась под шалью.

– У нее была двойная жизнь.

– Мне кажется, всему виной ее… чувство к этому Уфимцеву. А ты как думаешь?

– Надо контролировать себя, – тоном опытной наставницы сказала Лиза.

– Иногда любовь становится каким-то наваждением. И трудно справиться с собой. – Вера искоса посмотрела на подругу. – Эдик сказал, что вы все вместе прослушивали запись разговора, и Уфимцев довольно легко предал ее, ведь так?

Чтобы ответить, Лиза приостановилась.

– Слушай, Вера, давай покончим с этой темой. Все мужчины легко предают! Все до единого.

– Так считает Наталья Сергеевна?

– Так считаю я. И жизнь подтверждает мою правоту! А наше дачное дело закрыто. Все. Финал.

Когда Лиза произносила эти слова, то еще не знала, что судьба уготовила ей непредсказуемые повороты в этой истории.

По зараевскому пруду плыли парусные лодки. Огни иллюминации подсвечивали полупрозрачную ткань, и паруса казались разноцветными, с перламутровым оттенком.

– Феерическое зрелище, – прошептала Вера.

– Извечная мечта всех «весенних дурочек» – алые паруса, – скептически заметила Лиза. – Ты только посмотри! Я же говорила: копия островных праздников. Обычный стандарт.

Этот стандарт включал в себя: расцвеченные бесчисленными гирляндами пруд и берег, столики со сладостями, шары и цветы. Среди фланирующих по берегу зараевцев Лиза не увидела Елагина, и ее настроение резко снизилось.

Если нахал-спонсор оплатил праздник, а сам убыл в итальянском направлении, то кому она станет демонстрировать свое скептическое отношение к дешевым народным гуляниям?

Кому выразит презрение?

Кого проигнорирует?

Яркая иллюминация праздника померкла в Лизиных глазах. Она вдруг почувствовала сильную усталость и нежелание приклеивать улыбку на свои дрожащие от какой-то обиды губы. Ведомая Носовой, Лиза на ослабевших ногах подошла к самому берегу.

С детства она знала, что это самое глубокое место их пруда. Самое опасное место…

Это мнение сейчас полностью подтвердилось. Лиза увидела… его.

Елагин плыл на парусной лодке вслед за Соболевским. Данил стоял в носовой части, широко расставив ноги и выглядел сейчас настоящим хозяином жизни. Блики света играли на его смуглом лице. Ворот белой рубашки был широко распахнут, как-будто в грудь Елагину дул ветер.

– Ишь ты, морской волк! – буркнула Лиза, но на самом деле ее душа встрепенулась, и этот кусочек Зараево показался ей сейчас сказочным островом.

Лодки ровно скользили по глади пруда.

– Делай что хочешь, – неожиданно прошептала Вера, – только ради Бога, оставь нас вдвоем с Эдиком! Не вздумай прыгать за мной!

В эту минуту Соболевский причалил к берегу, и Носова как пушинка перелетела на его палубу. А Лиза внезапно испытала острый испуг. Ей вдруг показалось, что Елагин проплывет сейчас мимо, и она останется здесь одна…

Лиза уже сделала движение, чтобы уйти, сбежать, но парусник Елагина мягко подошел к берегу. Она прекрасно знала, какой «модели поведения» надо придерживаться.

Нужно скроить презрительную гримасу, поджать губы и независимо побрести по берегу прочь от этого пройдохи и ловеласа, плейбоя и сластолюбца. Заранее избранное кредо было рациональным и единственно возможным.

Но какой-то шальной импульс подхватил Лизу и с дьявольской силой повлек на его «корабль».

«Боже мой, что же я делаю!» – С этой панической мыслью Лиза подалась навстречу протянутым рукам Елагина и запрыгнула на его «корабль».

Это была легкая посудина с парой перекладин вместо сидений, с полупрозрачными парусами. На корме лежала охапка белых роз. Рядом стояли два контейнера: серебристый с бутылкой шампанского и пластмассовый с горстями экзотических сладостей.

– Ты основательно подготовился к плаванию, – Лиза улыбнулась. Данил молча помог ей сесть. Затем взял в руки короткое широкое весло и начал грести.

Несколько минут они плыли в тишине. Их сопровождали только посторонние звуки фейерверков и отдаленный смех на берегу. Затем Данил спросил:

– Почему ты избегаешь меня?

– Потому что все это до слез романтично. И я бы разрыдалась, – лукаво заметила Лиза, – если бы не знала, что романтические вечера… и ночи быстро завершаются.

Он отложил весло и сел рядом с Лизой. Ощутив тепло его сильного тела, Лиза повернулась к Данилу, и шаль соскользнула с ее плеч. Если во время домашней примерки платье выглядело откровенным, то сейчас Лиза почувствовала себя обнаженной. Декольте еще больше углубилось от того, что она сидела. Вырез на животе усиливал впечатление оголенности.

Тяжелое дыхание Данила опалило ее скулы. Его ладони крепко сжали ее бедра. Он начал целовать ее грудь. Когда Лиза почувствовала легкие укусы, ее пальцы погрузились в его шевелюру. Как и тогда, у камина, она вновь потеряла голову…

Но в этот миг над их парусником вспыхнули особенно яркие огни петарды, и Лизу словно озарило.

«Он опытный соблазнитель! Как я могла забыть об этом! В крепких тисках его рук билась не только я, дурочка!» – Вспомнив мощную стать и гриву итальянки, Лиза оттолкнула его. Но ее силы, естественно, не хватило. И она вновь попыталась вырваться из объятий.

Через несколько секунд Данил ослабил свою «мертвую хватку» и тихо спросил:

– Что-то не так?

– А ты сам как считаешь? – загадочно спросила Лиза: «Пусть ответит первое, что взбредет ему в голову! Ведь подсознание выдает самое сокровенное!»

– У меня голова идет кругом, – прошептал Данил. – Я хмелею от тебя… Это какая-то мистика!.. – Он сорвал с охапки роз горсть лепестков и осыпал ими Лизу. – Говорят, так ворожить умеют только филиппинки.

«Филиппинские острова?! – Лиза насторожилась. А память услужливо напомнила ей о креолке, упомянутой Уфимцевым. – Креолки – это, кажется, на Маврикии… Итак, наши богачи получили в свое распоряжение солидный арсенал сексбомб!»

От закипающей ярости и ревности Лизин голос дрожал, когда она вкрадчиво поинтересовалась:

– Говорят? Или ты убеждался на личном опыте?..

– Что ты имеешь в виду? – Его голос звучал так, будто Данил и вправду захмелел без вина. Его пальцы нащупали язычок боковой молнии. Но Лиза удержала его от этого акта.

– Я про филиппинок… Был личный опыт?

– Опыт обогащает мужчину.

– А кто искуснее в сексе: филиппинки или итальянки?

– Мне сейчас не до сравнений, – признался Данил, вновь посягая на молнию.

– Значит, я – самый обыденный экспонат в твоей экзотической коллекции? – ехидно спросила Лиза, приподнимаясь. Она уже чувствовала себя просыпающимся вулканом.

– Сядь! – приказал он. Но лучше бы не делал этого!

Тон приказа заставил Лизу взорваться.

Она сама не ожидала такого парадоксального поворота событий. Не говоря уже о Даниле. Он слишком расслабился.

Его «сядь!» подняло Лизу с места. И далее события развивались стремительно. То, что не удалось Данилу, сделала Лиза. Расстегнув молнию, она скинула с себя платье и скатала его в ком. Ее изысканное нижнее белье, кажется, произвело на спутника основательное впечатление. Данил тихо спросил:

– Что с тобой, Лиза?

– Не беспокойся, это не стриптиз. Она, видимо, частенько устраивает для тебя стрипшоу?

– Кто?!

– Твоя «белла»!

– Но у меня нет никакой Беллы!

– Тебе напомнить ее параметры?! Сильная жилистая кобыла! Она, конечно, мощнее меня! Неутомима в постели! Она беспечнее меня и у нее не такой всгальный характер, ведь так?

Данил был явно обескуражен.

С одной стороны, полуобнаженное Лизино тело, пара кружевных полосок на высокой груди и на крутых бедрах. С другой, каскад каких-то обвинений. Он приподнялся, чтобы прижать ее к себе и разрешить спорные вопросы другим путем. Но в эту секунду Лиза слегка прогнулась и… прыгнула за борт.

В левой руке она держала над водой ком платья, а правой быстро гребла к берегу.

Окликать ее было бесполезно, и Данил, сорвав с себя одежду, бросился в пруд вслед за Лизой. Он нагнал ее через пару секунд после того, как она выскочила на берег. Лизу колотила лихорадка. Не зная, что следует предпринять в таких экстренных обстоятельствах, Данил сказал:

– Это безрассудство, Лиза!..

Его голос звучал тихо и проникновенно, а ее глаза сверкали адским пламенем, когда она крикнула:

– Да, я безрассудна! И глупа! И во мне уйма прочих недостатков! Ходячий эталон порядочности и благоразумия – это ты, Елагин! Но ты должен знать, что меня не проведешь! И я по-прежнему не доверяю тебе. У тебя слишком много тайн, Елагин. – Тут Лиза решила пойти на крайность и выпалила: – Я и приблизилась-то к тебе, чтобы стать поближе к этим тайнам! Хотя ты мне и неприятен, ты понял?.. Когда мы катались ночью по той шкуре, я изображала оргазмы и…

– Довольно! – резко сказал Елагин. – Я все наконец понял.

Крутой поворот, прыжок в воду. Елагин поплыл к своему паруснику, а небо вдруг озарилось новым всплеском огней.

И тут Лизу осенило. Этот колдовской вечер внезапно напомнил ей о ворожбе. Все было бы иначе, если бы Лиза сожгла эти подлые фотографии с «белла сеньоритой».

Она вдруг почувствовала, что сейчас, здесь, на берегу родного пруда, совершила нечто непоправимое. И теперь Елагин не просто уплывает от нее на свою лодку. Он навсегда уходит от Лизы…

Остается одно-единственное, колдовское, средство вернуть его. Это огонь! Пламя, которое испепелит его прошлое с белозубой улыбкой иностранки, с каштановым водопадом ее волос.

На еще мокрое тело Лиза натянула платье и бегом пустилась к даче Богданова. «Натали всегда говорила, что я – слишком противоречивая натура. – Мысли лихорадочно неслись в голове. Их сопровождал аккомпанемент праздника: звуки хлопушек и петард. Искры фейерверков. – Сначала все разрушить собственными руками, а потом постараться построить новое на старом пепелище?.. Я на самом деле взбалмошная дура!»

Спустя десять минут она оказалась возле богдановской дачи. И ее мечта об огне неожиданно воплотилась наяву.

В палисаднике горел костер…

Шаги Лизы стали бесшумными. Она осторожно прошла через калитку и увидела, что сбежавший ото всех Васька делает то, чего хотела она, а именно: жжет бумаги.

«Улики!» – озарило Лизу.

Стремительный рывок к костру, и вот она уже схватила Богданова за руки, в которых он сжимал фотографии… Те самые.

От неожиданности Богданов вздрогнул, но не оказал никакого сопротивления. Кажется, он даже не удивился, что Лиза – в вечернем платье! – прискакала сюда.

– Поверь, я ничего не знал. Ни про замыслы Уфимцева, ни про беспощадность Антоновой. Она сказала, что ей потребуются некоторые мелкие услуги, за определенную оплату – в баксах, и я согласился. Ты ведь сама знаешь, сейчас каждый «грин» на счету, – скороговоркой объяснял Васька, а Лиза не могла отвести завороженного взгляда от этих мистических фотографий, которые унесли ее душевный покой…

– … А когда я кое-что отсек, было уже поздновато. Но на моих руках нет крови!

– Да-да, – машинально согласилась Лиза. – В твоих руках – фотографии…

– Туфта.

– Нет, это не туфта. – Лиза медленно покачала головой. – Это важные документы. – Ей во что бы то ни стало захотелось выманить у него эти кадры, излучающие солнечное тепло чужой любви.

– Какие еще документы? – хмыкнул Васька. – Полная лажа. Компьютерная фальшивка.

– Фальшивка?! Ты хочешь сказать, подделка?

– А что же еще! Элементарная компьютерная графика. Личное творчество Антоновой. Она хотела скомпрометировать Данила.

– Но разве это компромат?

– Смотря для кого. Эти фото – лично для тебя, спецзаказ.

– Лично для меня?!

– Ну да, чтобы ты не доверяла Елагину. – Богданов пожал плечами. – Ты извини, если я вторгаюсь не в свою сферу, но… – Васька помедлил, подыскивая слова. – Антоновой казалось, будто Елагин давно запал на тебя. И она боялась твоих ответных ходов.

– В деле расследования? – еле слышно спросила потрясенная Лиза.

Богданов прокашлялся и тихо заметил:

– Нет, в амурных делах.