Огонек сделал последнюю затяжку и отправил скуренный почти до фильтра бычок в пепельницу, пристроенную на ограде балкона его квартиры. Изумленно посмотрел на телефон в своей руке, экран которого еще отображал информацию о длительности разговора. Приподнял брови, состроив удивленную рожу, и помотал головой.

То, что он только что услышал от Тэсс, не могло произойти. Наверняка это идиотская шутка Стока, не иначе! Ну он же не мог… не мог, правда же?!

Стокера задержали за вождение в нетрезвом состоянии. А Тэсс — за непристойное поведение. А ехали они со свадьбы. Своей. И вот Тэсс только что позвонила и попросила вытащить этих, блядь, молодоженов из участка, пока не прознали СМИ. Пока она, запинаясь и подбирая слова, излагала суть проблемы, где-то в отдалении время от времени слышались вопли Стокера, требовавшего, чтобы Огонек не вздумал привлекать Карабину.

Огонек хмыкнул: конечно! Узнай она о подобном, будет припоминать Стоку эту выходку до конца дней! Правда, есть риск, что век его будет недолгим — Карабина сама же его и удавит сразу, как вытащит.

Определенно, нужно обходиться своими силами! Знать бы еще, как…

Он растер лицо руками, все еще переваривая информацию. Стоило признаться: он растерялся. Как-то привык, что это его вытаскивают из дурацких ситуаций, а не он должен подобным заниматься! Какого песчаного дракона роли изменились, а он не заметил?! Да и… Тэсс — жена Стокера? Не, он за них рад от души, они давно друг друга любили и заслужили счастье, но… Огонек много лет считал Стокера названным отцом… а если это так, то кем ему теперь приходится Тэссен? Ээээ… В памяти сами собой всплыли картинки из их с Тэсс прошлого, кровь в висках застучала и прилила к антеннам. Нет, пожалуй, определением ее статуса относительно себя он заниматься не будет! Уж очень… странные результаты умозаключений получает!..

А может, они просто накурились чего-то? Или вино местное так ударило в голову? Вот и придумали дурацкую шутку. А он сейчас бросит все, примчится в участок, адрес которого назвала Тэсс, и, как дурак, станет требовать главу государства у ничего не понимающего полицейского? Хорош же он тогда окажется! Как бы самого не отправили на медицинское освидетельствование!..

Решив проверить, не шутка ли это, Огонек открыл в телефоне программу, позволяющую пеленговать координаты чужих мобильников. Ему дали ее потестировать год назад в рамках секретного проекта, и он так и не соизволил удалить полезное приложение: оно позволяло всегда знать, где Наги или кто-то другой из родственников. Ну, немного незаконно, зато удобно как!.. Он ввел свой личный пароль для доступа к защищенному серверу военного ведомства, выбрал из справочника номера Тэсс со Стокером и затаил дыхание, отчаянно надеясь, что телефон покажет, что они дома. Тогда он позвонит этим юмористам и скажет все, что о них думает!.. На дисплее покрутилось вокруг своей оси изображение Марса, побегала строчка из точек, показывая, что ведется поиск… и на экране высветился тот же адрес, который дала ему Тэссен, когда звонила.

Огонек громко, грязно и очень смачно выматерился на всех языках, которыми владел, вставив несколько выражений на диалектах, из которых знал только ругательства.

Ох, совсем не так он планировал провести эту ночь! Совсем не так! Что ж за облом-то?!

Огонек прижал уши, хлестнул хвостом и сердито заурчал, вспомнив, что в спальне его ждет любимая женщина, наверняка облаченная в какое-нибудь новое потрясающее белье, держащееся на паре ленточек. Он вымелся на балкон, чтобы покурить и дать ей время приготовить ему эротический сюрприз, а теперь все ее старания полетят псу под хвост! Что за несправедливость, а?!

Но делать нечего: друг в беде, труба зовет!

Вздохнув, Огонек быстро натянул форменные штаны, подышал на генеральские значки, натер их краем футболки, чтоб сильнее блестели: нужно же было произвести должное впечатление в полиции, когда он туда завалится? Хотя после того, как к ним привезли главу государства, вряд ли ему удастся удивить кого-то своими регалиями и задавить авторитетом… Закончив одеваться, он для солидности закрепил на видимых местах оружие, проверил, что ключи от байка в куртке, и отодвинул дверь спальни, чтобы объявить жене, что вынужден ее покинуть.

Небольшое помещение освещал десяток свечей, пламя которых отражалось в зеркальных черных стенах. Нагината полулежала на кровати в весьма соблазнительной позе, а ее тело окутывало облако из тонкого кружева, которому было не под силу ничего скрыть. Огонек сглотнул и зарычал, с трудом сдерживаясь, чтобы не обложить Стокера матом снова: ну как можно уехать от той, о которой весь день мечтал и которая ждет его ласк?! Только настоящий друг способен от такого отказаться!..

Меж тем, Наги заметила форму и вооружение. Приподняла бровь, выражая удивление, и внезапно стала невероятно похожа на тещу, когда та хотела выказать свой скепсис относительно его, Огонька, задумки. Обычно за этим следовала какая-то ироничная и колкая фраза…

— Ролевые игры, родной? Ммм… я думала, у нас будет иной сценарий, но раз так… кем ты хочешь, чтоб я была? Твоей пленницей? А ты будешь меня пытать?.. Или мне быть освобожденной от плутаркийцев гражданской, которая с радостью отблагодарит тебя за избавление от вонючих уродов?.. А, точно! Так, я начинаю!.. — Огонек не успел остановить фантазерку, и Наги принялась стенать на весь дом:

— Ааааххх, спаси меня от эти бандитов, мой герой!.. — и она распахнула глаза в притворном ужасе.

Огонек зажмурился, чтобы взять себя в руки. Охренеть, какие у нее, оказывается, мысли при виде его в форме! Было и любопытно, что будет, подхвати он ее игру, и смеяться хотелось ужасно — уж больно плохой актрисой была Нагината. Хотя, что будет, если он включится в эти игрища, ясно: Стокера в кутузке спалят репортеры, и придется им с PR-командой разгребать последствия просочившейся в эфир сенсации. Нет уж, лучше он поиграет с Наги в спасение из плутаркийского плена позже…

— Эээ… Наги, милая… — он подошел к кровати, склонившись над женой.

— Эти мерзавцы хотели сделать со мной ужасные вещи! Но ты такой сильный и смелый, мой спаситель! — Нагината, войдя в образ, томно стонала, пытаясь изобразить страх и облегчение от его появления, а потом ухватилась за шею Огонька и едва не опрокинула на себя.

— Наги! Наги, стой!

— Мы еще в опасности? Нужно убегать и спасаться? Я готова… скакать верхом на твоем коне! — Она поиграла бровями, показывая, какую скачку имеет ввиду. Было видно с трудом сдерживаемый девушкой смех, но, разыгравшись, она уже не могла остановиться самостоятельно.

— Нагииии! Боюсь, я вынужден поскакать на работу, чтобы… спасти кое-кого другого, — Огонек виновато посмотрел на жену и, не удержавшись, прижал уши. На секунду она замерла, переваривая информацию, потом лицо ее вытянулось, но в следующую секунду глаза уже грозно сощурились, а челюсть сжалась, совсем как у отца, когда тот злился. Обычно сразу после такого тесть бил в морду, не думая о силе удара…

В лучших традициях Троттла, в грудь Огоньку прилетел вполне себе ощутимый пинок, заставивший его отстраниться. Девушка, откатившись на противоположный край кровати, натянула одеяло почти до ушей и надулась, показывая, что обижена.

— Ну Наги! Ну я же не специально… вызвали!

— Тебя третий раз за неделю вызвали! Третий! — на него уставился такой же взгляд, которым Карабина всегда пугала на переговорах Плутаркийцев. А может, к черту Стокера? Пусть сам выпутывается?..

— Родная моя, ну что я могу сделать? Я и сам не рад, но благо родины!.. Ну Наги… ну не дуйся! — он сграбастал ее в медвежьи объятия и попытался поцеловать, но она не ответила и сомкнула губы. — Ну я постараюсь скорее вернуться.

— Когда свечи прогорят, а я буду спать!

— Я обещаю, что привезу новые! И разбужу тебя поцелуями!

— Езжай уже! Я спать хочу!

Огонек вздохнул и поцеловал ее в щеку:

— Мне правда очень надо, родная. Но давай так: я на завтра возьму выходной и мы целый день проведем вместе?

— Не возьмешь: у тебя снова дела найдутся! А я завтра рисовать планировала. Весь день! Вот!

— Тебе не идет злиться, — он снова поцеловал ее в щеку, встал с кровати и направился к двери. — Вот увидишь: возьму! И проведу с тобой весь день. Обещаю!

Ему вслед полетел розовый вибратор, который Наги проворно выхватила из тумбочки. От удара тот включился и резво пополз под кровать, озорно подмигивая лампочками. Огонек поспешил отступить, пока в него не полетело остальное содержимое их особого ящика: она ж, чего доброго, увесистый анальный плаг в него кинет! Будет неудобно объяснять на работе, как он получил под глаз фингал…

Поспешно захлопнув за собой дверь, Огонек вприпрыжку вылетел из подъезда, нервно стуча хвостом по стенам. Выходной он не возьмет! Да Стокер ему за сегодняшнее спасение три выходных должен! Правда, пока Стока нет, заменяет его Карабина, а у нее выпросить отгул не так просто. Тем более, не упоминая обстоятельств, почему он не спал ночью…

Обдумывая, как будет ублажать жену, когда придет время вымаливать прощение, Огонек засунул в ухо гарнитуру телефона, надел шлем, дал по газам и вырулил со стоянки. Попетляв по небольшим улочкам, вырулил на шоссе и прибавил ходу, наслаждаясь пустой в это время дорогой. Гладкое покрытие ложилось под колеса, ветер все сильнее обдувал тело, руки привычно сжимали руль. Он переключился на последнюю передачу и сосредоточился, желая выбросить из головы все посторонние мысли. Подумает об этом позже. Сейчас нужно добраться до пункта назначения.

Внезапно коммуникатор в кармане завибрировал, оповещая о входящем звонке.

— «Ответить!» — рявкнул Огонек, и услышал в ухе сигнал, оповещающий о соединении с неизвестным абонентом. — Да?!

— Какого хера моя дочь звонит посреди ночи матери и говорит, что ты свалил по каким-то государственным делам?! И.О. главы нашего государства поручила мне связаться с тобой и поинтересоваться, куда тебя понесло, пока она убеждает нашу девочку в том, что ты не завел любовницу!

О, твою же мать! Троттл!.. Он как-то не подумал, что жена позвонит Карабине и нажалуется! И как выкручиваться? Родители Наги точно знают, что никто его не вызывал. Хотя… Стоп! Это Карабине говорить нельзя, а Троттл может помочь, он же законы усиленно изучает!..

— Карабина нас не слышит?

— Ээээ… Нет. А что?

— Стокера замели в кутузку. Я еду вытаскивать их с Тэсс.

Последовала пауза, а потом голос в его ухе витиевато выругался.

— Что ты курил?!

— Ничего я не курил. Стокеру приперло жениться на Тэсс сегодня. Он, плюнув на то, что пил алкоголь, сел на байк и повез ее на ближайший работающий пункт.

— Ты и правда не курил. Тут явно вещества потяжелее…

— Да я серьезно, Троттл! В том и пиздец! Короче, они расписались и решили прямо на стоянке слиться в страстном поцелуе… ну и… эээ… в общем, как сказала Тэсс «зашли чуть дальше того, что позволено нормами морали»…

Невидимый собеседник глухо застонал. Огонек его полностью поддерживал: собственная реакция была похожей.

— Их заметила полиция и попробовала арестовать. И тогда Сток вспомнил молодость, лихие гонки и то, каким крутым байкером считался.

— Твою… мать… Адрес говори. Тоже выезжаю.

— Во-во… пиши, — Огонек продиктовал его по памяти. — Короче, дальше ты понял, да? Сток гонялся с полицией минут двадцать и почти ушел, но его все-таки перехватили. Три мотобригады еле замкнули клещи! А молодец, старикан! — не сдержал восхищения Огонек. — Прикинь, как охренели стражи порядка, когда защелкнули на нем наручники и сняли шлем?

Троттл нервно хохотнул.

— А потом они, согласно процедуре, сделали ему тест на алкоголь… просто вишенка на торте, а?.. И, снова цитируя Тэсс: «И вот мы проводим первую брачную ночь в обезьяннике. Начальник отделения что делать, не понимает. Предложил нам заказать доставку еды сюда, чтобы отметить такое радостное событие». А на фоне всего этого безобразия я слышал, как Стокер спрашивал охрану, кто будет бухать, и обещал никому не рассказывать, что они пили…

Троттл, не сдержавшись, расхохотался, представив, как их неунывающий командир и тут не нашел повода грустить. Или Сток вот так думал получить компромат на полицейских и попытаться избежать ответственности? Вот умный старый черт!.. Правда, смех Троттла быстро оборвался, когда в голове начали складываться факты дела. Н-да, вытащить Стокера и Тэсс по закону будет очень непросто… хорошо бы обаяние старого буяна взяло верх над осмотрительностью, и мальчишки б попались в ловушку, иначе дело — дрянь!

А Огонек меж тем продолжал:

— И этот мышь всего несколько лет назад меня отчитывал, что я не уследил за тем, что Наги нажралась экстази и пыталась устроить стриптиз прямо на капоте моей служебной машины в присутствии водителя!.. Ой! Бля…

— Ты. Не. Уследил. За. Чем?!

— Ой, Троттл, да давно дело было! Я не виноват!

— Как давно?!

— Да лет пять назад уже!

— То есть она еще и несовершеннолетней была?!

— Ей было почти восемнадцать!

Троттл зарычал, и одновременно ухо Огонька уловило, как запел двигатель «Харлея». Марсианин вздохнул от облегчения: сейчас тесть тронется в путь и не сможет больше на него наезжать. А когда они прибудут на место и вызволят друга из беды, Троттл может уже и передумать бить ему морду за былые оплошности.

Тот и правда буркнул слова прощания и отключился.

Огонек прибавил скорость, которую сбросил, пока они разговаривали. По телу ударил мощный поток ветра, бодря и позволяя сосредоточиться. Было странно осознавать, что это не он влип в историю и сидел на нарах. Впервые как раз ему предстояло решать непростой вопрос, применив все имеющиеся в арсенале методы.

Огонек крепче сжал пальцы на руле, внезапно почувствовав, как что-то будто навалилось на плечи. Шея напряглась до боли, почти до судороги. Что за нахер?! С каких пор ему так некомфортно на байке? И шлем вдруг стал неподъемным, словно баллистическая ракета?.. Немного свыкнувшись с дискомфортом, Огонек вдруг поймал себя на том, что здорово волнуется. Несложно представить, что будет, если его миссия провалится. Скандал, неприятности, шанс для политических противников. Как в бою, пути назад не было, нужна была только победа! И зависела она лишь от него и от Троттла… Ответственность — вот что внезапно начало тянуть его к земле. Ответственность не только за свою жизнь, за жизнь Наги или за отряд бойцов, а за судьбу всего Марса. Свалившаяся внезапно ноша заставила ссутулиться и прижаться грудью к байку, но Огонек повел плечами, расправляя их. Решительно глядя перед собой, он сосредоточился на дороге и на задачах.

Вытащить Стокера. Помириться с Наги. И больше никаких глупостей!

Мчась по ночной трассе, генерал Римфайер понял, что не друга сейчас спасает, а репутацию всего правительства. Понял, что вот такие выходки — угроза стабильности. Понял, что должностное лицо просто не может не оглядываться на то, что делает, и не продумывать последствий.

И что будущее теперь в его руках.

Все чаще Нагината задавалась вопросом, как ее родители умудрились завести второго ребенка. Нет, о том, как делаются дети, она знала отлично — у самой стараниями любимого мужа было двое. И процесс, в результате которого они появились, ей очень нравился. Но вот каким образом отец с матерью умудрились в разгар войны найти время на то, чтобы заделать Харлея, понять решительно не могла.

Ведь после появления на свет дочери ее жизнь стала состоять исключительно из приготовления еды, прогулок, игр, ответов на тысячи вопросов, развивающих занятий, а также многократного вытирания слез после падений и ликвидации луж самого разного происхождения. Но всего два года спустя Наги с Огоньком обзавелись вторым ребенком — как и когда они умудрились выкроить время на близость, замученная материнством Нагината так и не вспомнила. Год, полный забот, пролетел незаметно, и сейчас было очевидно, что Праймер, которой недавно исполнилось три, пошла в мужа: она отличалась совершенным бесстрашием, а это значило, что на детской площадке вечно лезла на самые высокие и опасные горки, не желая слушать наставлений матери, которая, сгорбившись, пыталась не дать слишком сильно удариться при падении делающему первые шаги младшему ребенку.

А ведь Нагинате еще было нужно находить время на картины! Иногда, когда сроки поджимали, она брала детей в мастерскую, выдавала краски и просто отворачивалась, убеждая себя, что теперь пол, стены и мебель усилиями ее отпрысков превращаются в арт-объекты. Талантливые дети талантливой мамы!.. Но, стоило кому-то из родственников переступить порог дома, Наги старалась скорее вручить малышей посетившей их жертве и сбежать поработать в одиночестве. А то недавно пришлось срочно маскировать отпечаток детской ладони на портрете Винни, который Нагината готовила к своей первой выставке… Ее работы стали пользоваться популярностью, карьера была на подъеме, нельзя было позволить себя забыть! Тем более, что тему экспозиции лично она считала очень важной — последствия плутаркийской интервенции. А, значит, порой приходилось по полночи простаивать за мольбертом, и, добираясь до кровати, падать в нее без сил.

Муж, который периодически мог запереться в кабинете и поспать днем часок-другой на работе, делая вид, что изучает сверхсекретные документы, в такие моменты пробовал приставать, но Наги только бубнила в подушку, что тот может делать, что хочет, лишь бы спать не мешал, и отрубалась. Огонек вздыхал, укутывал ее одеялом и прижимал к себе, а утром старался подольше не будить, развлекая детей хотя бы час перед работой…

Продолжать так, конечно, не хотелось. Наги утешала себя и Огонька тем, что еще годик — и станет легче. Ну, может, полтора. Но точно не больше двух, и точно станет, нужно только стиснуть зубы и дождаться, когда дети подрастут… Было все более очевидно: им хотя бы иногда нужна разрядка, хоть редкая встряска, чтобы вспоминать, что они — не просто счастливые родители самых лучших детей, но и любящая пара.

Просить Троттла и Карабину, чтобы посидели с внуками, пока она будет развлекаться с мужем, Нагинате казалось неправильным. Мама и папа никогда не отказывали, даже Стокер с Тэсс периодически предлагали отпустить их проветриться, однако Наги было как-то неудобно. Ладно бы что-то существенное: поход к врачу, необходимость присутствовать на важном приеме в качестве генеральской жены. А тут — какое-то свидание! Они же не для того обзавелись детьми, чтобы скидывать их родственникам? Ну, трудно, ну, хочется снова окунуться в беззаботную жизнь хотя бы на вечер! Можно и потерпеть! Как бы так извернуться, чтобы и других вроде бы не сильно напрячь, и себе хорошо сделать?..

И тогда Нагината придумала гениальный план.

Карабина и Троттл всегда были рады, если дочь с семьей приезжала в гости. Харлей уже давно появлялся в отчем доме только как гость, а Стокер-младший учился в закрытой школе с уклоном в военную подготовку и возвращался лишь на каникулы. Поэтому, когда Наги спросила, можно ли погостить в выходные, Карабина с радостью согласилась. Нагината ликовала: мало того, что она сможет поспать подольше, поваляться в кровати и порисовать в тишине, так еще и на время дневной прогулки, которую она рассчитывала переложить на родителей, у нее было запланировано особое развлечение!

Итак, в пятницу днем она с детьми, мольбертом и их с Огоньком специальной коробкой приехала в отчий дом. Сдав Троттлу внуков, начала располагаться. Первым делом она бережно отнесла на чердак, который в юности часто служил ей студией, холст с почти законченной картиной. А тяжелый мольберт и три сумки с принадлежностями для рисования туда вечером закинет муж — зря, что ли, он в спортзал ходит?.. И только после того, как картина заняла безопасное место, Наги принялась устраивать детей в комнате Харлея, а потом отправилась к себе вить им с Огоньком романтическое гнездышко. Вытащив привезенное с собой шелковое постельное белье, она задумалась, что папа, который обязательно заглянет к ней в комнату, точно поморщится, а потом все выходные будет нервно коситься на ее мужа. Хоть Нагината с Огоньком и женаты без малого десять лет, и даже обзавелись двумя детьми, вопрос секса в жизни дочери до сих пор, как ей казалось, вызывал у Троттла зубной скрежет. Подумав, взвесив все за и против, она все же решила, что просто как следует прикроет красоту покрывалом — ну не заниматься же с мужем безудержным сексом на розовом белье с принцессами?.. Главное, чтобы дети не пришли под бок, как они иногда еще делали, посреди ночи. Или не устроили в ее в кровати домик, захватив в качестве припасов конфеты и печенье — будет жаль испортить дорогую простынь! Кстати, нужно не забыть предупредить Огонька, чтоб потерпел и не приставал сегодня, а то получится, как пару недель назад, когда они только распалились, не сдержали стонов, и в самый ответственный момент на пороге спальни появилась сонная Праймер, таща за хвост любимую плюшевую мышь… Не хотелось бы за завтраком краснеть перед родителями, если ребенок решит нажаловаться, что папа с мамой ей на кровати скакать запрещают, а сами это делают ночью, да еще и голыми, потому что прыгали долго и стало жарко…

А вот спрятать коробку понадежнее стоит, а то Праймер год назад добралась до их с Огоньком игрушек! Наги тогда еще удивилась, чего это ребенок притих аж на полчаса, и она смогла попить спокойно чай? Дочь нашлась в спальне, радостно ползающая за убегающим от нее розовым вибратором, из мягких наручников она успела соорудить качели для плюшевой мыши, а анальную пробку с крупным стразом запихнуть в рот кукле вместо соски. С тех пор подобные вещи они убирали на самую высокую полку шкафа во избежание повторения инцидента, и Наги благодарила Фобос, что случился он тогда, когда дочь еще не могла рассказать о своей находке всем окружающим. Сейчас бы вся детская площадка знала в подробностях, какие классные у мамы игрушки, которыми она не хочет делиться… Да и, попадись содержимое на глаза родителям, Нагината бы просто сгорела от смущения! Мама-то ладно — отпустит пару шуток и успокоится. А вот папа… от одной мысли о том, что Троттл узнает хотя бы о части ее коллекции, Нагината чувствовала, как загораются антенны и уши. И вообще, отец может и разнервничаться при виде огромного розового вибратора, блестящей анальной пробки или многохвостой плетки — да Наги б и сама распереживалась, случись обнаружить у родителей подобное! Ей казалось, что о существовании товаров для взрослых предки если и должны знать, то только из пошлых анекдотов… Нагината уже представляла, как придется врать, что это для Огонька, а тот вряд ли обрадуется идее с радостной улыбкой выдавать себя за любителя быть снизу… Хотя… жить хочешь — не так начнешь изворачиваться: узнай Троттл, кого тут заковывают и шлепают, Огонек рискует провести веселый вечерок в подвале, связанный, выпоротый и с любимой игрушкой Наги под хвостом… Может, даже не с одной…

Из-за этих мыслей захотелось трусливо отказаться от затеи: отнести и белье, и игрушки в машину да засунуть все в самый дальний угол багажника. Но Нагината взяла себя в руки, спрятала понадежнее коробку и отправилась перехватить у отца детей: не стоит его слишком переутомлять сейчас, не то завтра откажется везти внуков в парк, а без этого они с Огоньком не смогут заняться друг другом.

Троттл нашелся в кресле перед телевизором за просмотром мультика о волшебных пони. Судя по лежащему недалеко журналу о мотоциклах, он рассчитывал почитать, но, видимо, детвора не позволила увильнуть и заставила следить за действиями на экране. От нарочито позитивных реплик персонажей Троттл периодически морщился и зевал, но стойко терпел издевательства. Младший из мышат визжал, требуя играть с ним в «по кочкам», Праймер восседала на спинке кресла и сооружала в рыжей с проседью челке деда уже шестой хвостик с яркой цветной резиночкой. На кончиках его антенн и даже на дужках очков красовались нарядные бантики. Едва сдержав смех, Наги взглядом спросила, нужна ли помощь, и, поймав смеющийся взгляд отца, присела рядом.

— Детка, а Огоньку она тоже красоту наводит? А то прямо чувствуется рука мастера, — спросил Троттл, в очередной раз морщась, когда расческа особенно сильно потянула его за волосы.

— Ага! — улыбнувшись, ответила дочь. — А пару недель назад она его еще и красить начала. Огонек говорит, что сидеть и терпеть проще, чем играть в активные игры.

— Я папочку клясивым делаю! — обиженно пробубнила Праймер, всей пятерней потянув за прядь, а потом, высунув кончик языка, туго стянула ту очередной резиночкой.

— А ты предложи ему так на работу пойти, — подал ей идею Троттл, делая вид, что не замечает, как отчаянно мотает головой Нагината, прося не закладывать в эту упрямую голову таких мыслей. Девочка радостно взвизгнула, но развить тему им не дали: замок на входной двери пискнул, и в коридоре раздались голоса.

— Ба-а-абуська! Папа!

Дети ринулись встречать пришедших, оттоптав хвост не успевшему прибрать его деду. Наги, как опытная мать, давно держала тот при себе, а отец, видимо, успел за годы, прошедшие с младенчества Стокера, расслабиться…

Вечер потек своим чередом: мышата шалили, Наги и Карабина суетились на кухне, занимаясь ужином. Когда Огонек переоделся, мужчины забрали детей на улицу под предлогом того, что те мешают готовить, однако на деле просто хотели спокойно покурить и обсудить последние новости с недавно прошедшей мотовыставки. Пользуясь случаем, Наги аккуратно спросила Карабину, не отвезут ли они с Троттлом завтра детей днем погулять в парк, чтобы дать им с Огоньком возможность посмотреть вышедшее недавно кино о войне, которое ей нужно для работы над выставкой, в тишине. А Огонек ей необходим как очевидец событий, который сможет прокомментировать, чему верить, а что является вымыслом режиссера. Карабина согласилась, но от насмешливого взгляда, который та бросила на дочь, у Наги покраснели уши — ей показалось, что мама разгадала ее план! Нужно было срочно отвести от себя подозрения, и в голове уже крутились фразы, которые бы направили мысли матери в какое-нибудь приличное русло, но та внезапно проговорила:

— Да можешь не придумывать про фильм! — Нагината напряглась. — Делайте, что хотите, отдыхайте! Я же помню, каково не иметь ни минуты свободного времени! Только проследи, пожалуйста, чтобы Огонек не прокурил весь дом, пока нас не будет. А то я его знаю: небось засядет за очередной симулятор мотогонок, и не заметит, как скурит пару пачек. Неделю назад застукала их со Стокером за компьютерной стрелялкой вместо работы, представляешь? Заперлись в кабинетах и резались по внутренней правительственной сети, делая вид, что очень заняты! Два балбеса! — возмутилась Карабина, а Наги облегченно выдохнула: кажется, мама даже не догадывалась, в какие игры она планировала играть с мужем… Но, чтобы отвести от себя все подозрения, затараторила:

— Да нет, правда фильм! Ну просто мне не хочется постоянно отрываться, а сил после того, как уложим детей, просто нет!..

Благо, на это мать понимающе хмыкнула.

После ужина, взяв с Огонька обещание отправить мышат по кроватям, Наги ушла на чердак рисовать. Включила приятную музыку, взялась за кисти… вот только картина никак не шла: в голове то и дело всплывали сцены того, чем они будут заниматься завтра. Руки упорно отказывались прорисовывать детали фона, зато в альбоме появились весьма подробные наброски нескольких эротических сцен. Хихикнув, Наги дала волю фантазии, устроилась прямо на полу и начала рисовать порнографический комикс на пять страниц. Завтра, когда уедут родители, она разложит эти листы по дому, и по действиям на картинках Огонек поймет, чего Нагината от него ждет! Эта идея веселила и возбуждала, и Наги просидела по глубокой ночи, уделяя особое внимание самым пикантным деталям…

Утро встретило Наги не запахом маминых блинов да солнышком, а ощущением теплого тельца под боком и… такой же теплой, но стремительно становящейся холоднее, лужей. Младший под утро расплакался на новом месте, поэтому Огонек принес его в их кровать, чтобы не перебудить весь дом. Уснувшая всего пару часов назад Нагината была слишком уставшей, чтобы отреагировать на это, она только подвинулась, освобождая место у стены… И вот теперь все, что смогла — это дернуться, судорожно соображая непроснувшимся мозгом, как спасти положение, но поняла, что поздно: простынь и часть пододеяльника были мокрыми, не оставляя надежду на то, что успеют высохнуть за пару часов. Да мать же ж пушистую! Придется как есть запихнуть все в пакет и убрать в машину, а то не оберешься вопросов…

Наги, едва сдержавшись, чтобы не выругаться, осторожно переползла через Огонька, слезая с кровати. Перегнувшись через мужа, стянула с сына мокрые штаны. Ну надо же! Подгузник сухой! Видимо, просто сбился во сне… Вот же ж! Ну почему сегодня, когда она рассчитывала тоже побыть ребенком, а не мамой!.. Огонек открыл один глаз, пробормотал, что поставил рекорд скорости и прыгнул через жерло Олимпа, а потом снова уснул… Сын, сонно похлопав глазами, совсем как отец, уполз под теплый папин бок досыпать, уткнувшись тому в подмышку мокрым носом. Огонек сграбастал свою маленькую копию в объятия, всхрапнул, и натянул на них обоих сухую часть одеяла. Наги не знала, злиться ли ей, что ребенка притащил муж, а возможности выспаться лишилась она, или умиляться тому, как смотрится огромный мужчина, трепетно прижимающий к себе малыша. Вздохнув, она поняла, что уже не уснет, и пошла умываться. Судя по всему, блинчики сегодня придется печь именно ей…

Неожиданным плюсом раннего подъема оказалось то, что за полтора часа, прошедших со времени пробуждения до появления на кухне сонной мамы, Нагината успела не только нажарить стопку блинчиков, но и спокойно попить с ними кофе. Минусом же было то, что она совершенно не выспалась и горела ожиданием запланированной близости совсем не так сильно, как рассчитывала. Правда, она успела глянуть пару эротических роликов, чтоб получить правильный настрой, но с приходом Карабины пришлось срочно выключать телефон — смотреть подобное при маме было как-то неудобно. Да и славящаяся ехидством Карабина могла так откомментировать происходящее, что всякое желание бы отбило напрочь…

— Доброе утро! Чего это ты так рано вскочила? Я думала, будешь отсыпаться, — улыбнулась мать.

— Я… решила, что ты проведешь день с внуками, значит, устанешь. Поэтому взяла на себя завтрак, — прощебетала Наги, решив заработать пару бонусных очков. А вдруг Карабина расчувствуется и отпустит вечером в кафе вдвоем?..

— Очень мило с твоей стороны. Отличные блинчики! — налив себе кофе, та устроилась напротив дочери…

Папа явился на запах вторым, да так красочно расхваливал кулинарные способности Нагинаты, что мама, кажется, обиделась. Правда, обижалась она недолго: Троттл за время их брака прекрасно научился распознавать такие вещи и вовремя делать комплименты супруге. Сверху послышался топот ног, а потом вопль Огонька — видимо, Праймер, как всегда не рассчитав силы, прыгнула на спящего отца и что-то ему отшибла. Сколько ни говори, что не нужно так будить родителей, слушать она ничего не хотела!.. Минут через тридцать в кухне появился Огонек, взъерошенный, но бодрый. На его могучих плечах, держась за антенны, ехал сын, а дочку он нес под мышкой, при чем раскачивалась она вниз головой и заливисто хохотала. Мама, как водится, ахнула, что он зашибет ребенка, а папа припомнил пару историй, как примерно так же Наги с Харлеем висли на нем.

С появлением детей спокойное размеренное утро превратилось в бедлам: Праймер носилась по кухне, а, если удавалось усадить ее за стол, хватала блин всей пятерней, после чего масло с рук пыталась вытереть то об майку, то об штаны, то об волосы, при чем не всегда свои. Пару раз следы жирных рук появлялись на взрослых, к которым активный ребенок лез обниматься. Младший развлекался тем, что отрывал от блинчиков кусочки, кидал их вниз, а потом радостно хлопал в ладоши, когда слышал очередной жирный «шлеп». После первой пары раз Карабина умилилась, на десятом помрачнела, а на двадцатом ее глаз явственно задергался. Строгий взгляд все чаще впивался в Огонька, без слов обвиняя зятя в том, что он не воспитывает ребенка. Наги предпочитала не лезть: в конце концов, они с мамой столько лет знакомы, что Огонек вполне способен ответить теще, если посчитает, что та не права. Наверное…

Стараясь разрядить обстановку, Троттл спросил:

— Кстати, что за фильм вы посмотреть хотели? Вдруг мы видели, и он не стоит потраченного времени?

Огонек вопросительно поднял брови, глядя на жену, а Наги судорожно начала вспоминать, что там было в рекламе из недавнего. Про войну с Плутарком сейчас не снимал только ленивый, но что-то она не рассчитывала на подобный вопрос и не подготовила точный ответ…

— Фильм? А я думал… — Наги сжалась, молясь, чтобы муж не ляпнул чего-нибудь на тему секса, от которой перекорежит отца, — покопаться с байком в гараже! — бодро выдал он. — Кстати, Троттл, вы же на машине? Можно гляну на тормозную систему «Харлея»?

Наги стиснула зубы: то есть он к ней пристает ночами, а воспользоваться случаем в голову не пришло?! Да она… тогда она тоже рисовать пойдет! Она тут старается, а он!..

— Но фильм — тоже хорошо! Я с радостью проведу с тобой время, если ты готова отложить ненадолго свои кисточки! — он улыбнулся, и Наги моментально простила этого балбеса за обворожительную улыбку.

— Ну этот… самый последний! — О как она вывернулась! — Который еще активно рекламировали. Ты же знаешь, какие сцены могут быть в таких фильмах…

— Какие? — любопытно влезла Праймер.

— Со страшными привидениями! — зловеще прошептал Огонек, мастерски сориентировавшись и проведя кончиком хвоста по голой пятке дочери. Праймер, взвизгнув, сорвалась со стула и метнулась на руки к деду, едва того не придушив. Огонек, зашипев, схватился за хвост, который ему отдавил ребенок.

— Это тебе за то, что пугаешь детей! — рассмеялась Карабина.

— И не хочешь смотреть с женой кино, — добавила Наги, выразительно посмотрев ему в глаза и незаметно погладив по бедру кончиком хвоста под столом. Огонек уставился на нее, очевидно соображая, правильно ли понял намек…

За смехом и шутками завтрак подошел к концу, и семья засобиралась на прогулку. Наги одела детей, дала Карабине с собой здоровенную сумку с запасными вещами на все случаи жизни, и всех расцеловала. Огонек пошел провожать родственников и переставлять автокресла из машины в машину. Закрыв входную дверь и убедившись, что все скрылись за гаражом, Нагината быстро сбегала наверх за вчерашними комиксами и разложила их по заранее выбранным местам. Огонек, вернувшись, точно заметит первый лист на комоде у входа, по рисунку пойдет на кухню, а оттуда, находя все новые и новые картинки откровенного содержания, доберется до ожидающей его Нагинаты. Теперь главное — успеть сменить постельное белье и переодеться.

Роскошные шелковые простыни она спрятала в ванной — успеет после скрыть улики. Правда, пришлось застелить постель розовым комплектом с принцессами, который остался тут с тех пор, как Наги жила с родителями. Достав припрятанную в шкафу прозрачную ночнушку и отделанные стразами трусики, натянула все это на себя со скоростью, которой позавидовал бы Огонек, поднятый по тревоге, а потом разложила на тумбочке содержимое коробки. Дверь внизу хлопнула, а это значило, что время у нее почти вышло. Нагината торопливо задёрнула окна шторами, зажгла свечи и улеглась на кровать в соблазнительной позе…

Но время шло, а муж не появлялся. Наги, подумав, спустила с плеча лямку рубашки и сильнее обнажила бедро. Внизу раздались шаги, и она похолодела: эта походка не принадлежала ее мужу, слишком легкая для его веса!

Нагината стремительно вскочила с кровати и заметалась по комнате, думая, что бы на себя накинуть. Нашла тренировочные, натянула их и затолкала за пояс края рубашки. В районе бедер и попы образовался уродливый пузырь, но ей было плевать: кто-то посторонний нашел ее рисунки! Фобос!.. только бы не папа! Да ему придется врача вызвать, если он дойдет до третьего комикса!.. И, если откачают, то врач потребуется Огоньку…

На ходу надевая олимпийку, Нагината выскочила из комнаты и помчалась вниз. На лестнице обнаружила третий листок там, где она его и оставила, завернула за угол… и нос к носу столкнулась с рыжим мужчиной, беззастенчиво изучающим ее творчество. На его губах блуждала ироничная улыбка, хотя антенны и были темнее, чем обычно…

— Харлей! А ну отдай! — прошипела Нагината, попытавшись выхватить из рук брата листы. Тот увернулся, его улыбка стала шире, а в глазах блеснули шкодливые искорки — совсем как в детстве, когда он заставал Огонька и Наги целующимися на крыльце.

— Отбери! — он показал сестре язык, и поднял листы над головой.

— Ты, придурок мелкий! Отдай сейчас же! — Наги попыталась подпрыгнуть, но с того времени, как они были подростками, брат вытянулся так сильно, что ее роста не хватило. А он еще и крутился вокруг своей оси.

— А давай лучше я папе отдам? Вот он порадуется!

— Только попробуй! После такого мама тебе не подпишет разрешения на вылеты в космос следующие пару лет! И выплачивай кредит за корабль как хочешь! А Огонек подобьет дядю Стокера перевести в мотовойска!

— Оупс… а ты умеешь убеждать! — Харлей, смеясь, вручил ей комиксы. — Кстати, ты себе льстишь: у тебя грудь меньше, чем на картинке, ну а про задницу я просто молчу! — и братец кивнул на пузырь, который образовался в штанах из-за запиханной в него длинной юбки, да на незастегнутую олимпийку.

— Дурак! — снова зашипела Нагината, запахиваясь. — Какого хера ты приперся?!

— Почему бы мне не навестить родителей? — весело ответил Харлей. — Огонек сказал, что они уехали. А раз их нет, ты же не возражаешь, чтобы я тут их подождал? О! Блинчики! — наглец схватил один и отправил в рот.

Наги затрясло: этот паршивец, словно в детстве, портит ей жизнь! Ну где же Огонек, чтобы напугать его и выставить?!

— Харлей, ну свали, а? Ну будь нормальной мышью… — процедила она сквозь зубы. Братец посмотрел на нее, едва сдерживая смех. Понял, что она задумала, и наслаждался ситуацией.

— Слушай, ты правда решила потрахаться, отправив папу с мамой гулять с детьми? Хоть не в их спальне? — брат цапнул второй блин и потянулся за чашкой, чтобы налить себе кофе.

— Не в их! Мне и у себя хорошо! А ты мешаешь! Ну, свали, а? — жалобно попросила Наги. — У нас и так времени не много. Будут у вас с Фил дети — поймешь!

— Тяжела, видать, родительская доля!.. Ладно, но пообещай, что, если попрошу, посидишь с нашим, чтоб мне не пришлось проворачивать подобные маневры, — нагло потребовал брат.

— Обещаю, — скрипнув зубами, ответила Нагината. Да она ему сейчас хоть дом на Тау Кита пообещает! А потом придумает, как через Огонька отыграться на этом паразите…

В этот момент входная дверь щелкнула, и спустя несколько секунд на кухню вошел Огонек с здоровенной папкой в руках. Окинул взглядом взъерошенную жену, задержался на топорщащихся штанах, но от комментария воздержался. Протянул Харлею папку и сказал:

— Вот, подписал документы. Думаю, теперь проблем с отпуском деталей быть не должно…

— Деталей?! Ах ты… ты… ты заехал по делу и знал, что свалишь! И заставил меня пообещать! — Нагината выдернула из рук мужа папку и несколько раз изо всех сил шлепнула ей брата. — Да ты!.. Да я тебя!..

— Ай! Генерал, уймите супругу! — хохоча, принялся отбиваться Харлей. — Эй! По антеннам больно! Наги! Ай! Это покушение на воина марсианской республики при исполнении!

— Да я этому воину сейчас эти документы в задницу затолкаю! — шипела Нагината, пытаясь побольнее пнуть брата.

— Эй-эй! Не переноси на других свои пристрастия! — весело ответил Харлей, намекая на содержание увиденной картинки, и наконец выдернул папку из рук злой, как фурия, сестры. Наги взвизгнула и попыталась пнуть его в колено, но была перехвачена сильными руками мужа.

— Вали, парень! Правда прибьет… — посоветовал Огонек, который за это время успел заметить оставленные на столе рисунки и сообразить, почему Нагината накинулась на брата. Он пытался сохранить каменное лицо, но его антенны совершенно очевидно потемнели от смущения. — А я добавлю…

— Ладно, ладно! Хорошо вам провести время! — уже стоя в дверях, Харлей примирительно поднял руки. — Сестра, ты — талантище! Тебе б издавать эту порнушку, отбоя от покупателей не будет!

Ловко увернувшись от брошенной в него ложки, Харлей скрылся с глаз, а через несколько секунд входная дверь хлопнула. С улицы донесся дикий ржач.

— Устрой ему какую-нибудь гадость, а? Ну пожалуйста… Можешь отправить его на годик на Южный полюс?.. — сердито попросила Нагината, яростно стуча хвостом о ноги мужа.

— Боюсь, это не в моих силах, — улыбнулся Огонек. — Он в воздушных войсках, а я командую мотоподразделениями.

— Вот же предусмотрительный гад! Небось специально пошел на летное направление!.. А через дядю Стокера?.. И чтобы он вернулся в тепло только за клятву забыть то, что увидел? — с надеждой спросила она.

— Тогда придется объяснять причину перевода, а Сток… поверь, он будет насмешничать еще сильнее Харлея. И потребует доказательств. Боюсь, я не готов показать ему вот это, — Огонек взял в руки рисунки, глаза его забегали по картинкам. — Оууух… как… многообещающе, — его взгляд скользнул по фигуре жены, в глазах проснулся плотоядный огонь. — А давай мы просто забудем этот инцидент и… воплотим в реальность то, что тут изображено?

Вздохнув, Наги закрыла руками лицо и застонала. Было дико стыдно за то, что брат нашел рисунки с ее эротическими фантазиями. Остается только надеяться, что он не растреплет об этом тройняшкам. Но Огонек прав: как бы то ни было, они, наконец, остались одни. Пусть и не так представляла Наги начало их свидания, но сейчас остается или плюнуть на все и пойти смотреть фильм, или… но взгляд мужа сказал ей, что рисунки достигли цели и вряд ли он позволит ей просто засесть за телевизор…

— Дай мне две минуты на то, чтобы переодеться и успокоиться. А потом иди в мою комнату. По пути найдешь еще три страницы с картинками…

С этими словами Наги выскользнула из кухни.

Сегодняшний день явно шел не так, как задумывала Наги. Сначала белье с принцессами, потом Харлей, потом свечи с ароматом цветов, которые она так старательно расставляла по комнате, стали гаснуть одна за другой… Вот и ее позиция внезапно была не той, к которой она привыкла. Обычно это Огонек у них был страстным и настойчивым, а она изображала покорную жертву, но в этот раз что-то пошло не так. Мужа постоянно разбирало на ржач, а еще он жаловался, что его смущает сидящий на полке у Наги плюшевый крыс. Он говорил, что тот будто оценивает его, и дергался. В какой-то момент Нагинате это все надоело, и она перехватила ведущую роль, повалив Огонька на спину и приковав его руки пушистыми розовыми наручниками к спинке кровати. Тот было начал сопротивляться и ерзать, но Наги шикнула, чтоб слушался, и хлестнула его по бедрам плеткой. Да в итоге так разошлась, возбужденная и возмущенная поведением брата, что теперь Огонек, как воплощение всего мужского рода, лежал с зажимами на сосках, эрекционным кольцом с вибрацией на члене и кляпом во рту, а Нагината то нежно водила по его телу перышками, то со всей силы лупила стеком. И ей определенно нравилось, как на его широких запястьях смотрелись наручники, покрытые розовым мехом!..

На телефон, пару раз звякнувший на тумбочке, она внимания не обращала: небось Харлей пишет гадости!

Кончик стека с плоским кусочком кожи на конце медленно скользнул от колена Огонька вверх к зажатой мошонке, а потом погладил напряженный член с выступившими на нем венами. Мужчина застонал и выгнулся, разведя ноги. Наги, щелкнув пультом, усилила вибрацию и скользнула вниз, собираясь облизать влажную от выступившей на ней смазки головку. Она с головой накрылась одеялом, чтобы муж не видел, что она будет делать и не мог предугадать, испытает ли в следующий миг боль или ласку, как вдруг…

…дверь в их комнату резко распахнулась. Огонек дернулся так, что его колено ударило Наги в лоб, и она услышала вопль Праймер, заглушенный одеялом.

Витиеватые матерные выражения пронеслись у Нагинаты в голове, кровь бросилась в лицо, прилила к антеннам. Слава Фобосу, именно сейчас из-под одеяла торчала только голова Огонька! И его руки, прикованные к кровати!.. Черт, вибрация! Нужно выключить!.. Она попробовала нашарить в темноте пульт, но тот выскользнул из дрожащих пальцев и затерялся в складках одеяла. Снова мысленно выматерившись, Наги попробовала пальцами нащупать крохотную кнопку на встроенной в кольцо вибропуле, но случайно промахнулась и вцепилась мужу в мошонку. Огонек снова дернулся, будто его ударило током, и замычал. Кляп! Фобос! Как объяснить ребенку, что за хрень у отца во рту?! И почему он связан! О, Марс великий! Если Праймер тут, то и родители тоже где-то рядом!..

Времени на мысли больше не было. Наги, стараясь не скинуть с них одеяло, высунула голову и бодро улыбнулась дочурке, делая вид, что так и надо. Бросив быстрый взгляд на мужа, молниеносно стащила ему на шею кляп и укрыла так, чтобы скрыть грудь с зажимами на сосках. Оставалось надеяться на то, что полутьма не даст ребенку разглядеть деталей. Как же хорошо, что почти все свечи успели погаснуть! А она-то собиралась писать полное негодования письмо продавцу!..

— Праймер! А вы уже вернулись с прогулки? — хрипло спросил Огонек, пытаясь всем своим видом показать, что просто счастлив этому факту и пробуя игнорировать член, который, казалось, вот-вот взорвется от стягивающего его кольца. А вибрация… какая такая вибрация? Это с улицы жужжит!..

— Да, — улыбаясь, как дурочка, выдавила из себя Наги. Она пнула под одеялом Огонька и, когда поймала его взгляд, глазами указала на топорщащееся одеяло. Тот, судя по движению губ, грязно выругался и согнул ногу в колене, маскируя стояк. — Вы же должны были с бабушкой и дедушкой гулять еще часа два!

— А меня вырвало по дороге, мам! — радостно сообщил ребенок. — И в масине тепель воняет, поэтому мы велнулись!.. А чего это вы с папой тут делаете?

— Ааа… эээ… спим! Что же еще можно делать в кровати? — нашлась Нагината и Огонек закивал, выражая полное согласие с супругой.

— Фу! Спать днем! — поморщилась девочка. — Ой, попотька, а что это у тебя за розовые бьяаслетики?.. Ой, ты что, пьивязан?

— А это… это…

— Папа не хотел идти спать, пытался сбежать смотреть мультики, вот я его и привязала! — нашлась Наги, едва не рыдая про себя от такого объяснения.

— А потему у него во йту был кьяасный шалик? — продолжал расспрашивать ребенок. Ох, спасибо, что не подходила ближе!

— Какой красный шарик? — снова попыталась закосить под дурочку Нагината.

— Ну вон тот, котолый сейчас у него на шее! — не отставала Праймер.

— Ах, это! Ну так папа болтал! Да! Он болтал и мешал мне уснуть! — При этих словах Праймер сделала полшага назад, вспомнив, как мама грозится привязать ее к кровати, если она не перестанет скакать и не закроет глаза. Оказывается… это не просто угрозы?!..

— А что это за звук? — решила выяснить все до конца девочка. — Будто у масинки на пульте уплявления… Папа что, еще и иглал вместо сна?

«Ох, да уж! И мама тоже была не против игр!..»

— Звук? Ничего не слышу, милая! — прохрипел Огонек, и Наги почувствовала, как он пытается нашарить крохотную кнопку на вибропуле хвостом.

— А чего тогда папа пьячет под одеялом? — продолжал допытываться ребенок, заметив движение в районе отцовских бедер. В этот момент Огонек, видимо, нашарил кнопку, да не ту, и вибрация, судя по звуку, усилилась. Он издал нечто похожее на хрюканье с подвыванием, и Наги поняла, что отвечать придется ей:

— Ничего не прячет, милая! У него просто… нога чешется!

— Да! Очень сильно! Видимо, укусил кто-то! — выдавил из себя Огонек сквозь зубы.

— Кто кого укусил? — от звука голоса Карабины Наги сжалась и едва сдержалась от того, чтобы не застонать. Спустя пару секунд та появилась в дверях и замерла, рассматривая открывшуюся ей картину. — Ааа… ааа… ох, надо же… а… вы поспать легли, да? Очень хорошее решение! Спать днем полезно для здоровья! — наконец произнесла она тоном, которым всегда говорила, если было срочно нужно справиться с эмоциями. Например, когда очень хотелось убить какого-нибудь нерадивого подчиненного, но было нельзя… Она старалась не смотреть на наручники, но было видно, что ее взгляд возвращается к ним снова и снова, а брови ползут вверх от изумления.

— Да-да! Мы решили поспать, и тут Огонька кто-то укусил! — подтвердила Наги, чувствуя, что еще сильнее краснеет, хотя, кажется, было уже просто некуда. В этот момент Огоньку наконец удалось отключить вибропулю.

— Пап, хотешь, я тебе ногу почешу! У меня ногти остлее! Да и не удобно тебе… — предложил добрый ребенок. Карабина при этих словах обхватила внучку хвостом поперек талии, чтобы предупредить ее попытку влезть к родителям в кровать. Что там может увидеть Праймер, воображение услужливо дорисовало.

— А папу что, связали, что он сам почесаться не может? — весело спросил Троттл, появившись в дверях с младшим из внуков на руках. Он было хотел поинтересоваться, что за столпотворение в дверях, но замер на пороге также, как и пришедшие до него. Пару секунд он просто молча стоял, пытаясь осознать увиденное, глаза его нервно бегали с лица дочери на розовые наручники и обратно. При его появлении хвост Наги нервно дернулся и попал точно по пульту. Тот выскочил под ноги Праймер, которая радостно схватила незнакомый предмет. Лицо Троттл вытянулось, брови угрожающе сошлись на переносице…

— О, кнопотьки! — детский пальчик ткнул во все разом, словно в джойстик от игровой приставки. По комнате вновь разнесся звук вибрации, заставив Огонька захрипеть. Глаза Троттла за стеклами очков широко распахнулись, когда до него дошло, кто тут балуется с игрушками, и он стиснул челюсть, явно пытаясь подавить истерический смех.

— Да! Мама связала папу, потому что он не хотел ложиться спать! И засунула ему в йот вон тот шалик, потому что он болтал и мешал уснуть ей!.. — звонко выложила Праймер Троттлу озвученную ей версию событий. Троттл стиснул зубы, но, не сдержавшись, громко фыркнул. Наги очень захотелось провалиться сквозь землю, а как себя чувствовал Огонек, ей даже представить было страшно. — Бабуска! Снова что-то гудит! Мама с папой сплятали иглушки! — возмущенно воскликнула девочка.

— Эээ… Это не у папы с мамой, дорогая! Это… это миксер на кухне! Точно! Миксер, который зовет нас мешать тесто для сладкого пирога! Хочешь пирог? Давай сегодня вместо дневного сна испечем? — затараторила Карабина, понимая, что несет ахинею, но не в силах придумать ничего более умного и способного убрать Праймер из комнаты.

— Да! Хотю пилог! И хотю тебе помогать! Мозно? Мозно? — запрыгал ребенок вокруг бабушки и потянул ту за руку прочь из комнаты.

— Конечно, можно! Пойдем скорее! — подхватила Карабина, радуясь, что наконец придумала, как увести внучку от красных, словно вареные плутаркийцы, родителей.

— Только вот это отдай, — Троттл аккуратно забрал у Праймер пульт и подождал, когда они с Карабиной отойдут к лестнице. — А то папе без него будет сложно выключить миксер, — тихо, но так, чтобы расслышали Наги с Огоньком, произнес он и бросил прибор на край кровати. — Классные наручники, генерал Римфайер! Тестишь, чтобы потом закупать такие для использования мотобойцами при задержании? — уже не скрываясь, расхохотался он и тоже вышел. Дверь за его спиной закрылась, оставив Огонька и Наги в тишине и полумраке.

В этот момент, моргнув, погасла последняя свеча.

Наги пискнула и спрятала бы голову под одеяло, но болезненный стон Огонька заставил ее взять себя в руки. Она нашарила пульт и отключила вибрацию, нашла на тумбочке ключи и освободила его руки. А потом рухнула лицом в подушку и застонала в нее нечто нечленораздельное, но напоминающее емкое «пиздец».

— Да уж… — согласился с ней муж, с шипением снимая с себя все, что было закреплено на его теле. — Поэкспериментировали…

Наги снова застонала в подушку. Огонек, не зная, что еще добавить и как вообще показаться теперь на глаза теще и тестю, сгреб ее в объятия и прижал к себе. В голове его крутился коварный план провести в комнате остаток дня, а потом тихонько забрать детей, Наги и трусливо свалить домой под покровом ночи…

Он провел ладонью по одеялу и внезапно истерично заржал:

— Еще и… одеяло… с принцессами… розовое… Марс Великий! — с трудом выдавил из себя он.

— Тебе смешно, да?! — зашипела на него Наги, чьи антенны стали пунцовыми.

— Смешно… бля… родная… но это же правда дико смешно! Ты только представь, как мы выглядели!

— Ужасно! — воскликнула Нагината.

— Ужасно ржачно! Мало того, что в розовых наручниках и под одеялом с принцессами, так еще и эта хрень вибрирует!.. И ладно б это была ты… Но я! — его снова разобрал нервный смех. — Боже, детка! Это еще хуже, чем генерал Огонек!

— Долго ты мне еще будешь это припоминать?! — возмутилась Нагината.

— Кажется, теперь у нас есть нечто еще более идиотское, чтобы припоминать друг другу! — весело ответил ей муж.

— Тебе вот смешно, а я… как я родителям покажусь?!

— А я? Зная твоего отца, он увиденного не забудет… ммм… Наги?

— Что? — сердито прошептала та.

— А можно я сбегу через окно?

— Попробуй только! Трус! Да и лестница стоит у другого края дома.

— Хотя и правда смысла нет. У нас с Карабиной в понедельник совещание.

Какое-то время они молча лежали, обнявшись. Время текло, где-то внизу слышались голоса и детский смех. Потом около окна раздалось какое-то шуршание, однако быстро прекратилось. Но тут, в темной комнате, они будто остались одни, отгороженные от всего мира розовым одеялом с принцессами.

Из задумчивости Наги вырвала вибрация телефона на тумбочке. Решив, что не стоит больше игнорировать сообщения, Наги нащупала аппарат и просмотрела входящие. Было три сообщения от мамы и одно от Харлея. Решив, что мамины она откроет позднее, ибо даже чтение того, что пишет Карабина, слишком смущало, Нагината кликнула по переписке с братом:

«Звонил маме. Они едут домой! Не забудь спрятать свои художества!»

Наги застонала: ну что стоило прочитать это раньше?! А брат, оказывается, не такой и поганец — хотел ее прикрыть! От понимания, что, несмотря на их периодические стычки, которые не прекратились даже во взрослом возрасте, они все равно друг друга любят, на душе Нагинаты потеплело, а от сердца чуть-чуть отлегло.

Тогда она открыла сообщения от мамы. В двух говорилось о том, что они возвращаются, а третье…

«Милая, мы с папой тоже смущены, но прекрасно вас понимаем! И до меня дошло, почему Харлей так горячо отговаривал нас от возвращения домой… Ну почему ты просто не сказала, что вы хотите побыть одни? Мы же прекрасно все понимаем! Даже твой отец под давлением на его хвост признал ваше право на личную жизнь =) Он поставил лестницу к твоему окну. Мы не будем возражать, если вы с Огоньком сбежите по ней и поедете покататься, а потом останетесь ночевать дома. Молодым парам нужно время, чтобы побыть вместе. А завтра к обеду приезжайте за детьми».

Наги рассмеялась и перечитала сообщение. В груди поднялась волна тепла и нежности к родителям. Как здорово, когда у тебя вот такая вот дружная семья, которая готова прийти на помощь! Брат, который хоть и любил дурацкие шутки, но первым бросился вытаскивать ее из переделки. Отец, который и сам еще полон задора и огня, поэтому не осуждает за эксперименты. Мама, которая всегда найдет выход из самых деликатных ситуаций. И муж, который понимает с полуслова и полувзгляда. И пусть сейчас у них не самый простой период, пусть близости и сна не так много, как хотелось бы, но он готов поддержать ее затеи и вместе разгребать их последствия…

Наги написала в ответ только «Спасибо!», отправила сообщение и прижалась к Огоньку. Радостно улыбнулась и погладила его по бедру, едва сдерживая эмоции, чтобы не заорать на весь дом от облегчения. Огонек вопросительно поднял бровь, еще не догадываясь, что у них появился шанс продолжить начатое. И повторить. И, может, даже не раз… Их игры еще не закончились, но теперь никто не сможет помешать им наслаждаться друг другом!