1. “Декрет по-марсиански” 1-3

2. “Пламя”

3. “Путь в светлое будущее”

4. “Веря в лучшее”

5. “Путеводная звезда” (можно читать сразу после главы “Открывая карты” части “Веря в лучшее”)

6. “Без границ”

7. “Реквием по мечте”

8. “Идеальный мир”

9. “PS”

Мой брат-близнец — герой, а не убийца.

Он ищет справедливость, а не власть!

В былой войне посмел он с Тьмой сразиться

И миру в Бездну не позволил пасть.

Пусть велика была его расплата

И навсегда сменился мантий цвет —

Он никогда в беде не бросит брата!

И сомневаться в нем причины нет.

Поверьте, нет родства превыше крови.

Мы с братом неразрывны! Мы — одно!

Я знаю, он сорвет с меня оковы,

Мой брат-близнец, — иного не дано!

И будет все, как прежде, как когда-то:

Мы снова встанем с ним спина к спине:

Союз меча и мага, брата с братом!

Я знаю, он уже спешит ко мне!

«О братстве» из мюзикла «Последнее испытание»

Спустя 14 лет после победы над Плутарком.

Противный монотонный писк вырвал из забытья.

Все тело болело и ощущалось, словно чужое. Слабость была такая, что даже дыхание давалось с трудом. Кстати, дышать и правда было больно — каждое движение грудной клетки отзывалось тупой вспышкой. В носу и во рту мешалась какая-то хрень, которой там явно находиться не должно.

Стокер вытолкнул мешавшуюся во рту трубку языком, открывая глаза. Его пальцы дернулись, и мерзкий писк сильнее резанул уши. Яркий свет полоснул по глазам, и он застонал, пытаясь прикрыть их рукой, но попытка вышла слабая — кисть едва поднялась, и упала рядом, а он смог только разочарованно застонать и зажмуриться.

Что за хрень? Почему он беспомощен, словно мышонок?

— Тихо, тихо! Вот же буйный нрав! Лежи спокойно, куда собрался? — рядом раздался бархатистый голос, который он бы узнал из тысячи, и Стокер едва не застонал снова, но уже от досады: мало того, что как мышонок беспомощный, так еще и перед ней!

— Глаза болят от света? Сейчас закрою окна и включу ночник. Ты только лежи спокойно.

Звук отодвигаемого стула и шуршание одежды, торопливые шаги, а потом резкий шорох закрываемых штор. Даже через опущенные веки Стокер понял, что в помещении, где он находится, стало гораздо темнее. Щелкнул выключатель — видимо, она, как и обещала, включила ночник.

Он замер, пытаясь понять, что происходит. Судя по тому, как ощущался низ спины, а также из-за отсутствия движения в районе ног, кто-то отсоединил его металлический хвост от тела. Узнает кто — оторвет руки! После того, как этот умник все починит. Так, пальцы ног шевелились — уже не плохо! А в следующий момент до него дошло, что он голый. И все, что на нем есть, — это что-то вроде тонкого покрывала или одеяла, закрывающего до груди. Вообще отлично: беспомощный, голый… и перед Тэсс!

«Сбылась мечта идиота!» — иронично подумал Стокер и попытался снова разлепить веки, теперь уже медленно и осторожно.

Идеально чистая комната была погружена во мрак, и только небольшая лампа над дверью давала тусклый свет, который позволил различить больничную койку, окруженную кучей приборов, пару кресел, одно из которых было придвинуто к его кровати, да аккуратно заправленную раскладушку, на которой лежала раскрытая книга обложкой вверх. Стокер нахмурился: если свое нахождение в палате он объяснить мог — видимо, его-таки доконал один из сердечных приступов, который не удалось снять купленными в аптеке таблетками, — то наличие раскладушки вызывало недоумение. Кому пришло в голову тут спать, если запястье обхватывает монитор, который снимает все данные о его состоянии и наверняка передает их прямо лечащему врачу?.. Какое-то нерациональное расходование ресурсов! Если только…

Он перевел взгляд на Тэссен, которая разглядывала его лицо с таким выражением, будто вот-вот заплачет. Тэсс — и слезы? Да ладно, старик, у тебя от лекарств, видимо, поехала крыша!.. Хотя удобный спортивный костюм, тапочки и отсутствие какого-либо макияжа говорили о том, что из этой комнаты она вряд ли выходила. Тэсс — и треники? Роскошные женщины вроде нее такое не носят! И глаза их не выглядят так, будто в последнее время они часто и долго льют слезы…

— Ты пить хочешь? — Она, будто очнувшись, потянулась к тумбочке около кровати. Стокер осторожно кивнул. — Я тебя сейчас немного приподниму. Дай мне знать, если голова закружится.

Она пощелкала пультом кровати, и верхняя половина его тела стала подниматься. Стокер хмыкнул: голова закружится от такого? Да за кого она его?.. Но внезапно сознание и правда поплыло, не выдержав такого резкого движения. Он замычал, прося передышку и просто ненавидя себя за беспомощность. Ну что творит предатель-организм?! Ладно б какая медсестричка, да хоть Огонек или Карабина! Но Тэсс!..

— Получше? Поехали дальше? — Тэссен внезапно погладила его по волосам, а потом снова запустила механизм кровати. Наверное, у него бы опять закружилась голова, если бы сознание не зависло на том, как она его коснулась: вот так просто и дружески? После того, как он избегал ее столько лет, боясь лишний раз посмотреть?

Отвратительно работающие мозги не сразу сообразили, что резиновая трубочка у рта — поильник. Обхватив его губами, Стокер жадно потянул воду, кроя себя в мыслях последними словами за то, что так чудовищно тупит при женщине, на которую всегда хотелось производить только самое сильное впечатление. Вот попадутся ему Линк или Карабина, он выяснит, кому пришло в голову оставлять тут Тэсс вместо сиделки! Ну неужели нельзя было додуматься, что после того, как он придет в себя, будет больше похож на овощ, а не на держащего все под контролем лидера Марса?.. Кстати, а что он вообще делает в больнице и — чувствует себя так, будто по нему весь галактический совет прошелся?..

— Ммм… что… я тут… — он закашлялся, не договорив, и снова присосался к поилке, чтобы смочить пересохшее горло.

— Что ты тут делаешь? Лечишься! Занимаешься тем, чем должен был заняться лет пять назад, по словам Линка! — Тэсс как-то сердито и с обвинением на него посмотрела. Ну а что он? Ну, говорил ему Линк, что пора заняться собой, но когда? То одно случится, то другое! Он же не против, но Марс…

— А теперь привыкай: у тебя не только хвост не свой, но и еще сердце! — еще злее добавила она и громко хлюпнула носом.

Стокер, оторвавшись от поилки, поднял на Тэссен удивленный взгляд. Сердце-то — хер с ним, а она что, плачет? Из-за него?..

Мышка, сердито грохнув на тумбочку поилку, резко отвернулась от Стокера и отошла к окну, делая вид, что пытается что-то разглядеть в нем. Она совершенно не обращала внимания на то, что шторы по-прежнему плотно занавешены, и лишь ее плечи иногда мелко вздрагивали, да было слышно, как тихонько шмыгает нос.

Соображал Стокер плохо, но очень точно почувствовал, что сейчас нужно напрячься, понять, что происходит, и сделать что-то очень важное. Внутренности скрутило, но не от боли, а от волнения. Раскладушка. Кресло совсем рядом. Уютный спортивный костюм. Лицо, которое он никогда не видел до этого вообще без макияжа. Слезы в светло-красных глазах. И тапочки. Даже ему было очевидно, что Тэссен провела тут немало времени, ожидая, когда он придет в себя.

Стокер вздохнул. Хотелось пойти по хоженой много раз дорожке и с самим собой побеседовать на тему «Зачем этой прекрасной женщине старик, или мне все это кажется», но он слишком устал прятать за страхом и неуверенностью чувства. Сколько лет он уговаривал себя, что она давно его забыла, да и не испытывала ничего, кроме желания единожды разделить постель?

«Хватит обманывать себя, старый трус: эта женщина хранила свои чувства так же трепетно, как и ты сам! И, видимо, так же боялась, что ошибается».

— Тэсс…

— Что я здесь делаю, хочешь спросить? — зло перебила она его. Стокер увидел, как напряглась ее спина.

— Нет. Хочу… сказать спасибо…

— За воду, да?.. Да не за что! — все еще стоя к нему спиной, она цедила резкие слова, а напряженные плечи дрожали. Она не заметила, как обняла себя руками и хвостом.

— За то, что… дождалась. За то, что… осталась рядом. — О Фобос! Вот сейчас бы встать, подойти к ней, обнять, поцеловать — и сразу будет ясно, о чем он! Но мать же твою: попробуй он это сделать, свалится на пол, еще и сверкая голой задницей с обрубком хвоста! Ну почему он просто не ответил на ее поцелуй много лет назад? Тогда ноги держали, а штаны и все части тела были на положенных им местах! Что ж… он определенно поумнел, раз понял, что не стоит упускать счастье, когда оно стоит рядом. Придется теперь, видимо, к нему ползти, прикрывшись простыней… Тэсс же не для того тут дежурила, по-видимому, не один день, чтоб послать его на хер?..

Он собрался с духом, чтобы сказать то, что готовился сказать почти восемь лет, с того дня как…

— Значит, так! — внезапно Тэссен решительно повернулась к нему, прервав ход рассуждений. Ее светлые глаза горели решительностью, руки упирались в бока: вот такого старшего механика до дрожи в коленях боялись все мотоотряды Марса. Даже Огонек поджимал хвост, когда Тэсс была не в духе, а он как раз привозил байк, на котором в очередной раз было погнуто крыло. Чем же он, Стокер, лучше? Раз нет хвоста (кстати, куда он, пес побери, делся?!) — прижмет уши.

— Значит, так! — повторила она. — Ты сейчас лечишься. Как хороший мальчик делаешь все, что говорят врачи. А я присмотрю, чтобы никто не притащился к тебе с документами и государственными тайнами. Особенно один неуемный серый балбес!.. Линк сказал, что если соблюдать рекомендации, продержит тебя тут еще недели три, не больше. А после это ты, — она решительно ткнула в Стокера пальцем, — едешь со мной домой!

Домой? Он с Тэсс? А его она спрашивать не собирается?.. Точно: его она спрашивать не собирается! Круто!

Но вслух он промямлил только:

— Ээээ… аааа… куда?

Кажется, еще пара таких ответов, и она решит, что он или дебил, или получил повреждения мозга.

— Ты поедешь домой. Ко мне! К… нам…

Тэссен пыталась выглядеть уверенно, показать, что приняла решение за них обоих и ей плевать, что он там думает, но пальцы предательски дрожали. Сколько лет она хотела пойти к нему и вот так все высказать? Не соблазнять, не ходить вокруг да около, не бросать томных призывных взглядов, а просто сказать, что сегодня вечером он едет к ней ужинать и остается у нее жить?.. Она бы и дальше тянула, помня его решительное «Нет!» в освещенном только монитором компьютера командном пункте, но, увидев, как синеют его губы, как замерла без движения грудь, а Линк матерится, пытаясь завести сердце, поклялась себе, что если Стокер выживет, перестанет трусить! Она сжалась, ожидая еще одного «Нет!», но…

— Эммм… хорошо. А до этого ты продолжишь спать тут на раскладушке?

Они испуганно посмотрели друг на друга, как два школьника, которые только что сознались, что написали друг другу валентинки. Он боялся, что ляпнул неуместную глупость, она — что он не то имел в виду и это предложение выметаться из его палаты.

— У тебя есть другие варианты? — она посмотрела ему в глаза, готовая самыми грубыми выражениями отстаивать свое право тут спать.

— Мммм… там же мимо двери все ходят, спать мешают… а койка — широкая… — последние слова Стокер смущенно пробубнил себе под нос, про себя отвешивая себе оплеуху: мужик, тебе пятый десяток вот-вот выйдет, а ты блеешь, как шестнадцатилетний!

— То есть ты предлагаешь мне разделить с тобой постель?

Он предлагает?.. Он правда предложил. Как… неоднозначно прозвучало! Твою пушистую ж маму, он не то хотел сказать! Нет, это — тоже, но далеко не только это!

— Предлагаю, да. Постель. Жизнь. Дом. Горе. Радость…

Тэссен подошла ближе и осторожно присела на край кровати.

— Тебе не кажется, что что-то предложить забыл?

— Ммм… общую могилу?

— Старый дурак! Думай!

— Сердце и руку возьмешь? Ничего больше нет — даже хвост какая-то скотина сперла! — он улыбнулся уголками губ, пытаясь за грубыми шутками скрыть волнение, которое нервной дрожью прокатывалось по всему телу от этого разговора. Не броди в его крови коктейль из кучи лекарств, он наверняка бы придумал, как сказать это Тэсс красиво. И совершенно точно бы нашел способ снова ничего не говорить, так что пусть лучше вот так, чем продолжить молчать.

— Ну раз хвост мне не светит, давай руку и сердце, — Тэсс улыбнулась, смущенно разглядывая свои пальцы. Ситуация — глупее не придумаешь! Два взрослых марсианина, которые никогда за словом в карман не лезли, а тут пары слов связать не могут, не то что прямо сказать, что нужны друг другу как воздух!

Впрочем, если бы они могли, давно бы это сделали.

Стокер, выдохнув, накрыл ее руки широкой кистью, погладил большим пальцем запястье. У Тэсс застучало сердце: сколько раз он при встрече так делал, а потом отдергивал руку, будто обжигаясь. Но в этот раз его ладонь не сбежала, а продолжала осторожно гладить ее дрожащие пальцы.

— Знаешь, — хрипло произнес Стокер, — я чувствую себя идиотом. Но идиотом безумно счастливым.

Тесс рассмеялась, звонко и радостно, и этот смех будто разрушил преграду, которая все еще стояла между ними. Преграду из страха, из неуверенности, из боли. Стокер потянул ее к себе, и она осторожно устроилась в его объятиях, стараясь не задеть провода и трубки, которыми было утыкано его тело. Пушистые тапочки полетели вниз и звонко шлепнулись о пол. Ее ладонь погладила его по щеке, взгляд поймал взгляд, и она заметила, как бегают его глаза от ее глаз к губам и обратно. Сердце защемило от нежности: лет тридцать мужчина не смотрел на нее так! Не спрашивал безмолвно разрешения. А может, вообще никто и никогда не смотрел.

Поманив взглядом, она зарылась пальцами ему в волосы на затылке и притянула к себе.

Дурацкие трубки не давали касаться друг друга так, как хотелось обоим, поэтому первый поцелуй вышел неловким, словно у школьников, зато таким же нежным. Не имея возможности взять достаточно воздуха в легкие, чтобы не размыкать их губ и ласкать ее рот, вкладывая все чувства в движения языком, он целовал ее нос, щеки, глаза, линию подбородка и лоб, а она жмурилась, подставляя лицо неизвестной ей до этого ласке. Она вспомнила, как дышать, только когда он провел кончиками пальцев по ее шее и ключицам. Открыв глаза, поймала на своем лице восторженный взгляд влюбленного мальчишки:

— Ты такая красивая, — в его голосе слышалось восхищение.

— Угу. Ненакрашенная, непричесанная, — она попыталась скрыть за иронией смущение. Нашел, когда ее рассматривать! Корни волос небось отрасли, и видна седина, глаза опухли, а шерсть на лице потускнела, потому что ее обладательница полностью забила на уход за собой на все то время, что провела у постели того, кого отчаянно боялась потерять.

— Ты такая красивая, — повторил он, будто не слыша ее и не замечая несовершенств лица, а потом снова жадно припал к губам. Отстранился Стокер только тогда, когда задышал так тяжело, будто пробежал километров десять. Приборы возмущенно пищали и выдавали салют из разноцветных диаграмм. Даже странно было, что к ним еще не набежала пара десятков врачей.

— Тьфу ты, пропасть! Что за хрень?

Тэсс рассмеялась, целуя его в нос:

— Ты только пришел себя после сложной операции. Удивительно, что и на это сил хватило! — Она заставила его откинуться на подушку. — Отдыхай. Успеешь продемонстрировать мне свои умения и молодецкую удаль.

Он фыркнул, но промолчал, и только кончики его пальцев гладили ее спину, а ее — перебирали серьги, тихо позвякивающие в его ухе. Было тепло и просто невероятно уютно.

— Тэсс?

— У?

— Почему ты не сделала это лет пятнадцать назад?

— Что — это?

— Не сказала мне, что я — мудак, проебывающий нашу жизнь? Не дала мне каким-нибудь гаечным ключом по морде и пинком не отправила жить к себе в комнату?

— А ты бы послушался? — она усмехнулась, а Стокер вздохнул.

— Не знаю. Но… я все эти годы жалел, что не ответил на твой поцелуй тогда. И… мечтал, что ты вернешься однажды.

— Так почему не пришел или не позвал сам?

— Придурок? Трус? Тебе какой вариант больше нравится?

— Ты весьма… самокритичен, знаешь?

— Мммм… скорее, я просто ищу слова, чтобы извиниться за то, что мы потеряли столько лет по моей вине.

— Не извиняйся. Давай просто будем теперь умнее и попытаемся прожить то, что нам осталось, счастливыми?

— Я все сделаю, чтобы ты не пожалела о том, что столько лет ждала, — он поцеловал ее антенки, и Тэсс зажмурилась от этого простого, но полного нежности жеста.

— Тэсс?

— Ууу? — она даже не открыла глаз, так хорошо было в этих долгожданных объятиях.

— Ты случайно не знаешь, кто спер мой хвост?

— Не спер, а снял, чтобы не вызвать резонанса с работой искусственного сердца. Когда оно заработает как нужно, Линк вернет хвост обратно. А я пока сервоприводы почищу… хочешь? И маслом пройдусь по сочленениям, а то там заедает…

— …пятый, восьмой и семнадцатый сегменты…

— И еще двадцатый погнут. Я починю.

— Оууу… двадцатый… это я увидел, как ты обнимаешься с одним солдатиком как-то.

— Приревновал?

— Ужасно! И шарахнул со злости об стенку! А пятый и седьмой — это когда ты в бою с крысами полезла мотор грузовика заводить, помнишь? Когда в машине под обстрелом гражданские эвакуации ждали? Тогда на тебя еще с потолка кусок камня чуть не упал…

— А ты оттащил. Я помню. Все-таки задело тогда тебя? Что ж не пришел, я бы помогла?

— И повернуться к даме задницей? Или я должен был его в руке принести от себя отдельно?

Они рассмеялись.

— А семнадцатый? Тоже я?

— Ммм… что самое смешное — да. Это я как-то на тебя в мастерской засмотрелся, ты… так… уверенно меняла тормозной диск на моем байке… что я разложил хвост и не заметил, как Винни сдал назад, паркуясь.

— Ох! Бедненький! Ты им чувствуешь?

— Хвостом-то? Нет, просто скрипеть противно начал. А вот панк-разиня проколол шину! — Стокер рассмеялся, Тесс присоединилась к нему.

— И все эти годы так и не нашел, кто бы помог?

— Ну… что-то молотком подстучал, что-то выправил. Работает — и ладно!

— Вот вечно ты так! «Работает — и ладно!» — передразнила Тэссен. — Совсем о себе не заботишься! Ничего, теперь о тебе буду заботиться я. От антенн до кончика хвоста!

— Тэсс…

— Уууу? — она даже улыбнулась, понимая, что они третий раз начинают диалог одинаково.

— Я люблю тебя. И любил все эти годы.

Она вздрогнула и теснее прижалась к мужчине. Помолчала минуту, а потом тихо прошептала:

— Я люблю тебя. Ты — единственный, кого я любила.

— Вместе до самого конца?

— До самого конца, Стокер.

Спустя 14 лет 2 месяца после победы над Плутарком.

Стокер в очередной раз перевернулся с боку на бок, сердито подпихнул кулаком подушку и попробовал-таки устроиться поуютнее, чтобы уснуть наконец. Тело приятно обнимало мягкое и теплое одеяло, в комнате было прохладно и свежо, точно как он любил, но сон никак не шел. Он уже и скачущих марсианских белок считал, и нудные формулировки законов вспоминал, и пробовал по памяти воспроизводить список лекарств, которые ему полагалось поедать горстями ежедневно, — ничего не помогало!

Разложенный диван, служивший мужчине постелью, был теплым, удобным… и слишком большим, чтобы спать на нем одному.

Этажом выше хлопнула дверь — видимо, Тэсс вышла из душа у себя в спальне. Стокер распахнул глаза и навострил уши, пытаясь угадать, пойдет ли она в кровать или решит спуститься попить перед сном водички. Тогда он мог бы тоже подняться и, возможно, уболтать ее выпить с ним чаю. Она такая соблазнительная в своих нежных пижамках, которые ему иногда удавалось увидеть на ней, когда они, будто случайно, сталкивались у холодильника! Он как-то и не задумывался раньше, в чем спит Тэсс, а дома с волнением обнаружил, что она любила длинные свободные брюки, маечки с тоненькими бретельками и короткие халатики до середины бедра в тон. Поэтому, стоило ей пойти переодеваться ко сну, он своего лишался и гадал, какой комплект она выберет сегодня: тот красный, в котором даже под двумя слоями тонкой ткани угадывались соски, роковой черный, отделанный тонким кружевом, или бледно-голубой, в котором она выглядела лет на десять моложе? Он сглотнул и стиснул зубы: внизу живота от мысли о скользящей по ее телу легкой ткани приятно потянуло, но со стороны комнаты Тэссен больше не слышалось никакого движения.

Стокер, тихо зарычав сам на себя, перевернулся на живот и поерзал. Бедра сами собой вжались в матрас. Он решительно обнял подушку и приказал себе спать, но тело упорно протестовало против этой идеи. В голову продолжали лезть мысли о том, как приятно ощущалось тело Тэсс, когда они обнимались при встрече, какие мягкие у нее губы и как волновала ее близость, когда они вместе устраивались на диване в гостиной, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм. Сколько раз он больше смотрел на то, как бьется пульс на ее шее, да на то, как бретелька маечки сползла с плеча, чем на происходящее на экране! И она вроде бы скользила пальчиками по его груди, да призывно смотрела в глаза, но… дальше нежных касаний с поцелуями за месяц, что они жили под одной крышей, он зайти не решился.

В больнице под камерами они что-то большее, нежели объятия, себе не позволяли. Перенесенная недавно операция по вживлению механического сердца и опутывающие Стокера трубки не располагали к интиму. Да и отсутствие хоть какого-то хвоста смущало страшно. Весь месяц, проведенный в больнице, они спали вместе, но так и не решились на что-то большее. И как-то незаметно настолько привыкли сдерживаться, что и после того, как покинули палату, не сократили дистанцию. Не поспособствовало сближению и то, что на второй этаж, где располагалась спальня Тэсс, Стокеру поначалу было не подняться, а рядом с постелью требовалось временно разместить пару приборов, которые было просто не затащить по лестнице. Зато на первом этаже нашелся вполне уютный раскладной диванчик в кабинете, куда отлично вписались все эти приблуды. Да и хвост Линк до выписки так и не разрешил вернуть на место: нужна, мол, еще пара недель на то, чтоб искусственное сердце заработало полноценно и электрополя механических элементов тела не начали конфликтовать. Поэтому Стокер, только перешагнув порог ее уютного домика, повернулся спиной к стене и постарался как можно быстрее спрятать свой бесхвостый зад в отведенном ему помещении, а Тэсс… грустно вздохнув, просто ушла наверх. Так они и жили под одной крышей: вроде бы и вместе, но будто соседи, а не испытывающая интерес друг к другу пара.

Но вот пару недель назад хвост наконец занял свое законное место, придав уверенности. Стокер бы сказал, что снова почувствовал себя мужчиной, вот только… слишком давно у него не было отношений, и каждый раз, представляя, как пытается предложить Тэсс близость, ему хотелось засунуть голову под подушку и никогда ее оттуда не вынимать. А если у него не получится?! Он просил Линка — просил по-дружески! — дать ему какой-нибудь препарат. Не то, чтобы Стокер замечал у себя проблемы, просто для уверенности! Но вредный доктор отказал категорически, еще и напугав, что если Стокер вздумает съесть что-то сам, то реакцию со стороны нового сердца Линк предсказать не рискует! И в красках описал, что наиболее вероятным исходом такого эксперимента будет отъезд в больницу на скорой с закоротившим кардиоприбором и адским стояком. Представив себе такую картину, а также заголовки, которые могут появиться в желтой прессе, Стокер решил отказаться от этой идеи. А вредный Линк еще и выписал направление к профильному доктору, которое Стокер, выйдя из кабинета, тут же выбросил в помойку: да не пойдет он! Пусть Линк сам туда сходит, куда его послал!..

При этом чувствовал себя Стокер хорошо и бодро, как никогда. Даже осторожно вернулся к тренировкам, выполняя не самые сложные ката, пока его не видят. Еще немного, и можно будет попросить Огонька о легком спарринге, а то бить виртуального противника скучно. А названого сына бить будет весело, он же наверняка побоится ударить недавнего пациента госпиталя в полную силу, и на этом можно будет сыграть!.. А еще вернее — подраться со Скаббом! Он не меньше Огонька, зато ему недавно коленный сустав заменили! Тэсс об этом вряд ли знает, поэтому победа над ним может выглядеть еще внушительнее! Может, если Стокер уложит более молодого и мощного соперника на лопатки, Тэсс поймет, что он еще хоть куда? И что вполне способен конкурировать со здоровыми мужиками не только на ринге?

От этой мысли антенны и уши загорелись, и Стокер укусил подушку. Ладно, хватит себе врать! Не отсутствие хвоста или несколько утраченный тонус мышц ему мешал, а банальный страх, что не сможет оказаться достаточно хорош на фоне мужчин, к которым привыкла эта роскошная женщина. Стокер слепым и глухим не был — знал, какие слухи ходили о главном механике мотовойск. И даже с каким-то болезненным любопытством эти слухи собирал. Сгорал от ревности, но убеждал себя, что это ее жизнь и ее право. Жалел только, что она не выбрала себе перспективного штабного офицера да не родила ему детей — тогда бы совесть не так терзала Стокера, каждый раз шипя в уши, что это из-за него Тэссен не обрела семью. О том, что это так, ему прямым текстом однажды сказал Огонек, но даже после этого Стокер не отважился на разговор.

Какой же он трус, пушистую ж его маму! Она ж ему все сказала, они живут вместе, даже целуются и обнимаются! Правда, каждый раз смущаются оба, будто школьники. Ну что стоит вот прямо сейчас встать, пройти несколько метров до ее комнаты и… постучаться?

«А если спит? А не спит, так чего пришел? Поцеловать на ночь… уже сегодня целовал, когда прощались… ммм… одолжить зубную пасту? Ну не сожрал же я за месяц целый тюбик в одиночку?! Ммм… О! У меня туалетная бумага закончилась, можно одолжу?.. Фобос, Стокер, ты идиот! Еще попроси у нее халатик… О! Придумал! Гаечный ключ! Она же механик, у нее должны быть инструменты!.. — Марсианин, осознав абсурдность очередной идеи, ударился головой о спинку дивана. — Ага, она их держит в спальне ночью. Если только для того, чтоб бить ими в лоб всяких мешающих отдыхать придурков!..»

Ничего умнее в голову не приходило. Стокер даже впервые в жизни пожалел, что не женщина: будь он ею, мог бы поскрестись в дверь под предлогом одолжить средство гигиены какое или что-то из примочек для ухода за кожей. Черт, даже расческа не подходит как способ пообщаться: ее гребешки с частыми зубчиками переломаются, запутавшись в его гриве, отросшей до лопаток. А резинок она за ненадобностью не держит…

Вдруг дверь наверху хлопнула, и Стокер, приподнявшись на локтях и навострив уши, различил шаги босых ног. Тэсс, как оказалось, обожала ходить босиком и совершенно не признавала домашнюю обувь, отчего периодически мерзла, но не готова была променять ощущение гладкого пола под ногами даже на самые милые тапочки. Зато для Стокера это был лишний шанс ее коснуться: столько раз за этот месяц он ловил ее ледяную ступню и грел в ладонях?.. А она облизывала губы и смотрела ему в глаза…

Легкие шаги послышались уже на лестнице, и сердце Стокера забилось быстрее: она спускалась на кухню! Значит, у него есть шанс попить с ней чай, а может быть, даже погладить ее тонкую щиколотку!

Вскочив, он быстро сбросил пижамные штаны и натянул вместо них джинсы прямо на голое тело: тонким брюкам было не под силу скрыть совершенно очевидный стояк. Матернувшись, кое-как застегнул штаны, обнюхал майку на предмет неприятного запаха, признал ее годной, быстро собрал волосы в косматый неаккуратный хвост и вывалился из своей комнаты в небольшой коридорчик, а из него через просторную гостиную попал в кухню.

Сделав шаг через порог, он замер, стиснув зубы и прокляв жесткие штаны: Тесс стояла, повернувшись к нему спиной, но сегодня на ней не было мягких свободных брюк и халатика. Крепкие подтянутые ягодицы и стройные ноги обтягивали яркие лосины, а сверху на ней было что-то типа короткого спортивного топа без рукавов. Мужчина едва не взвыл: одежда не скрывала ничего, облегая так плотно, что он мог поклясться, что белья под ней не было! Фантазия тут же разыгралась, руки дернулись, чтобы дотронуться до соблазнительных бедер, поэтому Стокер благоразумно сцепил пальцы в замок за спиной, дабы не было искушения облапать ее за все места, куда дотянется.

— Ой! Я тебя разбудила? Прости! — тем временем, Тэсс, оказывается, обнаружила, что не одна в кухне.

— Ээээ… — до Стокера так и не дошло, за что она извиняется и о чем вообще сейчас сказала. — Что?

Тэссен нахмурилась и повторила:

— Прости, я тебя разбудила?

— Аааа, нет! Не волнуйся, я не спал! — Он усилием воли отодрал взгляд от манящего декольте и подтянутого живота. — Услышал, что ты спустилась, и решил узнать, не хочешь ли ты чая.

— Как раз поставила. Завариваю на двоих?

— Да, я с удовольствием! А ты чего так поздно в спортивном?..

— Занималась йогой. Сегодня на ремонт пригнали самоходный миномет, кажется, потянула спину, когда мы снимали броню, — Тэсс осторожно двинула корпусом, пробуя, не болит ли тело. — Решила, что лучше будет, если вытяну мышцы и позвоночник.

— Будь, пожалуйста, осторожнее. Где все твои накачанные парни, которым положено поднимать тяжести, на которые ты показываешь пальчиком? — Стокер улыбнулся, наблюдая за тем, как перекатываются мышцы под ее кожей. — Если у тебя мало персонала, скажи, мы найдем тебе помощников!

Тэссен, заливисто рассмеявшись, склонила голову к плечу:

— Ммм… как, оказывается, удобно сожительствовать с главой государства! Значит, я могу использовать наши неуставные отношения, чтобы добиться расширения своего штата? — она понизила голос и игриво посмотрела на него из-под ресниц. Глаза ее лучились весельем.

Стокер замер, пытаясь понять, как же воспринимать слово «сожительствовать». Звучало на его слух не очень: будто он к ней несерьезно относится. А он относится серьезно! Просто он… выбирает правильный момент для атаки, вот!.. Или это она так шутит?.. Но в этот миг он понял отчетливо: такое выражение в контексте его с Тэсс отношений его точно не устраивает!

— Ты всегда могла ими пользоваться. Разве б я тебе отказал? — Стокер, сделав себе заметку в голове обязательно подумать об этом позже, полез за чашками и чаем. — Проблема в том, что как раз сейчас я, как на зло, ничего не решаю. Но могу сесть на уши Карабине. Надо?.. Тебе твои травки заварить?..

— Да, их, спасибо!.. И какого пса я не воспользовалась связью с тобой раньше? — весело спросила Тэсс, снимая с плиты закипевший чайник и разливая по чашкам кипяток.

— Пфф! Знал бы я, чего же ты мною не воспользовалась, когда я был способен на что-то большее, нежели положить пакетик с чаем в чашку! — Он рассмеялся. — Хотя… есть идея, что даже сейчас можно для тебя сделать, пока мы ждем.

Последнюю фразу он выпалил, не очень подумав о том, что говорит. Их разговор как-то так естественно перешел во флирт, что, казалось, язык Стокера зажил отдельно от мозга. Точнее, он заподозрил, что управление им перехватила голова, но совсем не та, которой полагалось думать взрослому марсианину и правителю целой планеты. Впрочем, Тэсс кажется была не против диалога именно с той головой. Быть может, давно пора было именно ею и думать?

— И что же? — она понизила голос, и чувствительный слух Стокера уловил в нем сексуальные модуляции.

Ох, какой хороший предлог он придумал, чтобы ее коснуться и не выдать, что все мысли сосредоточены на том, как бы вытряхнуть ее из этого облегающего, словно вторая кожа, спортивного костюма и исследовать каждый сантиметр ее тела губами!.. Но вдруг ей не до приставаний? Вдруг после тренировки хочет в душ и спать? Стокер втянул носом воздух и уловил в нем легкие нотки разгоряченного тренировкой тела, от чего член болезненно уперся в жесткий пояс. Ох, он и вспомнить не мог, когда у него был такой стояк!

«Хмм… с потенцией все нормально, зато проблемы с памятью на лицо!» — с иронией подумал он, впрочем, мысль эта не испортила настроения.

— Я мог бы помассировать тебе спину, если хочешь, — предложил он и затаил дыхание.

Тэсс замерла на несколько мгновений, а потом облизнула губы. В глазах ее мелькнуло озорство. Электрический ток будто прошелся у Стокера под кожей, заставив шерсть на загривке и животе встать дыбом — она определенно разгадала его нехитрый маневр и включилась в игру! Он понял, что сейчас она не будет возражать, если он сделает шаг, прижмет к себе и поцелует. Отчетливо осознал, что именно за этим оба и пришли сюда сегодня. Да и не только сегодня: все их случайные встречи на общей территории давно стали неслучайны. Но рискнет ли он довести дело до конца — или снова сбежит под дурацким предлогом? А она не остановит…

Тэссен медленно развернулась спиной и оперлась руками на столешницу, чуть опустив вниз голову. Позвонки проступили под кожей, шея с тонкой светлой шерсткой доверчиво открылась любому касанию. Она замерла, ожидая его хода.

Стокер сглотнул и сделал шаг навстречу женщине, о которой так долго мечтал. Встал почти вплотную — так, чтобы не вжиматься, но почувствовать тепло ее тела. Накрыл своими ладонями ее кисти, будто встав стеной между ней и всем миром. Его губы почти коснулись подставленной ему шеи под ушком, и он прошептал:

— Где больно?

От едва уловимого касания мужских губ шерстинки на шее Тэсс вздыбились, щекотнув ему нос, и Стокер услышал громкий выдох. Прикрыв глаза, она откинула голову ему на плечо и, сглотнув, едва слышно прошептала:

— Поясница.

Шикарно! Ну почему не между лопаток! Придется собрать волю в кулак, чтобы размять мышцы около талии, а не вцепиться всей пятерней в аппетитные ягодицы! Хотя… судя по тому, как она улыбалась уголками губ и чуть прогнулась, оставив считанные миллиметры между их бедрами, она будет не против. Сердце застучало в груди Стокера: как же приятно было понимать, что его соблазняет желанная женщина!

«А справишься? Сможешь быть достаточно хорош для нее?» — эта мысль будто окатила его ледяной водой, заставив вздрогнуть и чуть отстраниться. Сильные пальцы легли чуть выше хвоста и осторожно нажали.

Тэсс зашипела и вжалась в столешницу: напряженная мышца требовала бережного обращения и отозвалась болью, отрезвляя и ее. Она множество раз давала понять, чего хочет. Но каждый раз он находил предлог, чтобы не идти на близость с нею. Пора было признать: как женщина она ему неприятна. Мышка грустно улыбнулась сама себе: вот и расплата за бесчисленное количество любовников, которых она меняла чаще, чем одноразовые перчатки при работе с машинным маслом. Окружающие думали, что Тэссен ищет удовольствий и развлечений, она же просто пыталась найти замену тому, кто отверг ее. И не находила.

Стокер осторожно растер ей спину, согревая мышцы, нажал на пару точек, пытаясь снять напряжение. Тесс больше не выгибалась и не подставляла шею его поцелуям. Просто ждала, когда он сделает то, что предложил. Разочарование кольнуло, словно игла: игривой она нравилась ему гораздо больше! Снова он упустил момент, не сделал того, чего хотел и что, он знал, она хотела не меньше!

«Опять трусишь? Она уже сделала шаг тебе навстречу! Неужели и этот ждешь от нее? А ты просто будешь сидеть и ждать, пока к тебе в комнату придет роскошная женщина и предложит заняться с ней сексом? Ха! Да нахрена ты ей сдался с твоими комплексами?!»

Стокер прижал уши, отругав сам себя за недостойное поведение. Сколько можно останавливаться на половине пути? Пришло время или сделать этот последний шаг, или уйти и наконец перестать занимать пространство рядом, не давая ей шанса на нормальные отношения! Ну да, страшно, что женщине, к которой так тянет, не понравится близость с ним! Страшно, что предстоит сравнение с более молодыми и привлекательными! А вдруг он переволнуется и их первая ночь превратится в катастрофу?! Или его, как бывало не раз, отправят во френдзону, едва он спустит штаны…

«Тебе вроде хвост оторвало, а не руки с языком, придурок!»

Пришедшая в голову мысль стала столь неожиданной, что он даже рассмеялся. Тесс повела ухом, видимо озадаченная его поведением:

— Ты чего? — бесцветно и как-то горько поинтересовалась она. Будто ей не было интересно, просто стремилась заполнить паузу.

— До меня только что дошло, какой я идиот, — сделав короткий шаг, он вжался своими бедрами в ее, больше не оставив между ними дистанции, одной рукой прижав к себе за талию, а пальцами второй скользнул от ключиц к подбородку, заставив приподнять голову и чуть повернуться к нему. Поймал губами ее губы и впервые поцеловал так, как нужно целовать женщину, которую намерен сделать своей, близости с которой желаешь не только телом, но и душой. Тэсс от неожиданности замерла в его объятиях, будто боясь поверить, но послушно раскрыла губы навстречу голодному поцелую. А спустя всего пару мгновений низко застонала и прильнула к нему, вжавшись ягодицами в его пах. Не разрывая поцелуй, Стокер заскользил ладонью по ее бедрам, провел между ними, второй рукой нагло скользнув в вырез и поймав спрятавшуюся там грудь: все, отступать некуда, его намерения продемонстрированы самым решительным образом! И если он сбежит, то больше не в праве будет показаться ей на глаза! Если только она сама теперь не прогонит…

— Я идиот и придурок, потому что уже месяц не могу думать ни о чем, кроме того, как занимаюсь с тобой любовью, — оторвавшись от ее губ, прошептал он и скользнул ртом по практически белой шее. Тэсс тоненько ахнула и откинула голову вперед, показывая, где ее следует целовать. Стокер, уловив это движение, провел языком по позвонкам и прикусил чуть ниже начала линии роста волос. Тэссен дернулась всем телом и выгнулась, потершись попкой о его бедра.

— Ох! И что же останавливало? — простонала она, кусая губы. Внизу живота моментально разгорелось желание, когда он безошибочно нашел одну из ее эрогенных зон, и только усилилось, когда мужские крепкие пальцы сжали сосок, а острые резцы осторожно, но весьма ощутимо впились в подставленную шею. Ей хотелось выгибаться в его руках и тереться о него всем телом, каждой клеточкой кожи! Впитать в себя запах мужчины, единственного, которому хотелось принадлежать многие годы, быть лишь его! Хотелось пахнуть сексом с ним, чтобы каждый, кто проходит рядом, знал: женщина эта не свободна, отмечена, и ее нельзя безнаказанно коснуться! Хотелось отдать себя всю, душу подарить через единство тел! Делать все, что попросит, только бы вновь и вновь чувствовать, что она — лишь его!..

Втянув носом воздух, Стокер стиснул зубы, рыкнув. Она так красноречиво отозвалась, так сладко запахла, что ему едва не снесло крышу. Рука с бедра юркнула под резинку лосин, палец толкнулся в горячее и влажное тело так естественно, будто они уже много раз ласкали друг друга, застигнутые на кухне внезапной страстью. Он был прав: белья на ней не было!.. Тэсс громко застонала, заставив новую волну возбуждения прокатиться под кожей, а шерсть на теле вздыбиться. Стокер скользнул языком по теплой антенке, приласкал ее языком и тут же повторил это движение на клиторе пальцами. От того, как она вскрикнула, нестерпимо захотелось немедленно стащить с нее штаны и взять прямо тут, вжать в столешницу, кончить глубоко внутри, чтоб отметить таким примитивным способом свою женщину. Но вместо этого он снова погладил ее влажную плоть, получив новый стон в награду, провел другой рукой вверх, сжал в ладони беззащитное горло и снова глубоко поцеловал. Ее рот раскрылся для него так же охотно, как уже готовое принять его лоно.

— Ты моя… моя навсегда… — прошептал он хрипло, кусая покрасневшие от его поцелуев губы.

— Твоя, — она чуть повернула голову и лизнула кончики его пальцев, — только твоя, — Стокер шумно выдохнул, когда острые резцы сжали подушечку. Было в этом что-то столь возбуждающее, что он, будто завороженный, провел по ее нижней губе. Она с готовностью снова поймала ртом его пальцы, провела по ним языком, причмокнув, плотно сомкнула вокруг них губы и медленно вобрала в рот почти полностью. Он осторожно вытянул их, а потом снова толкнул обратно.

— О Фобос! Тэсс!.. — хрипло прошептал он, отчаянно борясь с нестерпимым желанием. — Я будто снова стал подростком. Еще немного, и ты заставишь меня кончить в штаны…

Еще раз лизнув его, она довольно улыбнулась, наслаждаясь произведенным эффектом. Осознание, что сводит с ума этого мужчину, возбуждало не меньше, чем умелые руки, то дразнящие ее, то проникающие в жаждущее этого вторжения тело. Она на ощупь нашла его длинные растрепанные волосы на затылке и зарылась в них, вновь развернула голову и хрипло прошептала ему в губы:

— Как ты смотришь на то, чтобы кончить вместо штанов в меня? — тонкие, но сильные пальцы сжались в кулак, потянув за будто присыпанные пеплом пряди. Стокер зарычал и несколько раз с силой толкнулся в нее бедрами, рука снова нырнула в вырез, жадно приласкала грудь. Но внезапно он хрипло застонал и остановился, тяжело дыша.

Тэсс, замерев, похолодела: снова? Он снова найдет дурацкий предлог, чтобы не дать их близости случиться?!

Но он просто развернул ее к себе лицом. Ее глаза встретили пьяный от желания взгляд с расширенными зрачками. Он снова тесно прижал ее к себе, провел ладонями по ягодицам, сжал их, будто смакуя.

— Не здесь. Моя комната ближе. Ты достойна большего, нежели быстрый перепих у плиты в неудобной позе, — он глубоко поцеловал ее, осторожно и на этот раз нежно, укрощая их общее на двоих нетерпение.

— Ох, Сток!.. — Она прильнула к нему, слишком ошарашенная тем, что возбужденный столь сильно мужчина способен без напоминания и указаний задумываться о комфорте и удовольствии партнерши.

— Пойдем! Я не успокоюсь, пока не поцелую каждый сантиметр твоей кожи! — он потянул ее за собой, но через мгновение подхватил на руки и понес через гостиную.

— Ох, Стокер! Поставь меня на место! Я могу идти! Не смей геройствовать! Швы!..

— Фобос, Тэсс! — рассмеялся он, прижимая к груди легкую мышку. — Не делай из меня инвалида! Донести до кровати женщину я еще способен!.. Лучше открой! — Она приложила ладошку к замку на двери, и та с тихим шипением отъехала в сторону.

Все еще держа ее на руках, он сделал шаг, и дверь закрылась за и их спинами, оставив в погруженной в уютный мрак комнате. Диван был разложен и будто приглашал скорее устроиться на нем, отдавшись древнейшему из инстинктов. Всего пара шагов — и Стокер замер, осознав, что наконец случится то, что он так часто представлял, ворочаясь в холодной кровати в одиночестве.

«Или она предложит тебе остаться друзьями…»

Тэсс, почувствовав его нерешительность, погладила его по скуле и мягко, но глубоко поцеловала, а потом постучала по плечу, показывая, что ее нужно спустить на пол. Не разрывая поцелуя, забралась рукой под футболку и заскользила ладонями по подтянутому животу, чувствуя, как тот напрягается от ее касаний. Стокер отвечал, но сам ничего не делал, будто растерявшись. Лизнув напоследок его губы, она разорвала поцелуй и, проведя рукой по грудным мышцам, стянула с него майку. Толстый шрам посреди тела уже начала зарастать бурой шерстью. Она решила про себя, что тот совершенно не портил его торс: уже не такой рельефный, каким был лет двадцать назад, когда она засматривалась на то, как он скидывает мокрую после спарринга форменную футболку, но подтянутый и мощный. Кончики ее пальцев легли на грудь, зарылись в бурый мех с серебряными шерстинками, пробежались по прессу и погладили живот вдоль линии брюк. В награду с его губ сорвался стон, а руки, наконец, легли на тонкую талию и прижали теснее. Он потянулся за поцелуем, но она его остановила:

— Тшшшш… Я еще не раздела тебя до конца. У меня уже много лет есть желание кое-что с тебя стащить… — озорно улыбнувшись, она потянулась за его плечо и сняла с собранных в косматый хвост волос резинку. Стокер, ожидавший, что ее рука устремится к молнии на его штанах, рассмеялся от облегчения, откинув голову назад. Ее внезапная шутка развеяла сковавшее его напряжение и заставила забыть о мучившем комплексе.

— Ты хулиганка! — Он скользнул руками на ягодицы Тэсс и прижался к ней бедрами.

— О, будь спокоен! Это… — она ловко нащупала пуговицу на его джинсах и расстегнула так быстро, что он не успел опомниться, — следующий пункт моего плана!

— Ох, Тэсс! Стой! Я… — он попытался отстраниться, запаниковав, но было поздно: ловкие пальчики скользнули в брюки и обхватили освободившийся от плена жесткой ткани орган. Она замерла, осторожно сжав его в руке, провела вверх-вниз, будто исследуя и примеряясь.

Стокер почувствовал, будто падает в пропасть. С одной стороны, ждал, что она осторожно отстранит его и будет искать предлог прекратить их ласки. С другой стороны, ее руки, ласкающие его жаждущую внимания и пульсирующую плоть, сводили с ума, и он замер, позволяя ей осторожно исследовать его, нежно сжимать в кулачке и гладить подушечкой пальчика чувствительную головку. Он прикрыл глаза, отдавшись растекающемуся от низа живота удовольствию, и позволил себе протяжно застонать.

— Ох… ни фига себе… — не прекращая дразнящих медленных движений, Тэсс скользнула губами по его груди, а потом по шее. — Ммм… милый… а вот это… дар природы… или ненормальный доктор не только с твоим хвостом экспериментировал? — Она озорно прикусила кожу на его ключице и сильнее сжала в руке поразивший ее размерами твердый член.

Стокер расхохотался, а потом впился в ее губы жадным поцелуем. Она не пробует вежливо сбежать! И не пытается озадаченно пялиться ему между ног, не понимая, как обращаться с подобными габаритами! О Фобос, ну что за шикарная женщина!..

— Никаких докторов. Природа, ее пушистую маму, постаралась, — он уже более уверенно провел руками по ее бедрам и ягодицам, а потом склонился, чтоб поцеловать шею.

— И чего ты так дергался тогда?.. — она поймала губами его ухо, подставляя шею ласкам. — Всегда считала, что мальчишки гордятся… большими пушками…

— Знаешь, сколько раз меня отправляли во френдзону, оценив… калибр? — он смущенно улыбнулся ей в шею.

— О, можешь не волноваться! Я не собираюсь предлагать тебе дружбу! Я за эти годы так с тобой надружилась, что мне хватит! Поэтому, — она мягко высвободилась из его объятий и села на край дивана, — иди сюда немедленно! Будем из этой чертовой френдзоны выбираться!

С этими словами Тэссен потянула его к себе за пояс брюк, чуть приспустила джинсы, освобождая полностью возбужденный член и оценивая его размеры. Шумно выдохнула, облизала губы, обхватила сильной ладошкой у основания. А в следующее мгновение сомкнула губы на округлой головке и позволила скользнуть в ее рот до самого горла. Стокер застонал и замер, растворяясь в ощущении и отдавая ей инициативу: да, он собирался ласкать ее и целовать, пока она не попросит пощады, но прервать столь желанную ласку был просто не в силах. Ее рука и губы задвигались в одном ритме, отправив все, что оставалось от его разума, куда-то на задворки сознания. Его пальцы, нежно поглаживая, легли ей на шею сзади, благодаря за невероятные ощущения, за смелость и готовность дать им шанс. Громкий рык вырвался из груди, когда она позволила упереться в горло, замерла так на пару секунд и лишь потом отстранилась, заставив его едва не скулить от удовольствия, а потом повторила это снова и снова. Член напрягся, внизу живота скрутился тугой узел, обещая скорый оргазм, и Стокер с громким стоном выскользнул из теплого влажного рта.

— Шшшш… остановись, пожалуйста. Я вот-вот кончу, а мне бы не хотелось этого так скоро. — Он поднял ее на ноги и впился во влажные губы благодарным, горячим поцелуем. Его руки поддели края ее топа и стянули тот через голову, следом пришел черед лосин. Уронив ее на кровать и содрав эластичные штаны с щиколоток, он склонился к Тэсс и замер, разглядывая ее тело в тусклом свете звезд. Тонкая талия. Стройные ноги, которые он не позволил свести, втиснув меж ними колено. Он исследовал кончиками пальцев внутреннюю сторону ее бедер, погладил между ними, сорвав полный желания стон, а потом прочертил линию по плоскому животу. Она соблазнительно выгнулась, когда широкая ладонь проследовала между грудей с маленькими сосками к открытой беззащитной шее.

— Какая же ты красивая… — его голос стал ниже от охватившего его возбуждения, член дернулся, нестерпимо захотелось оказаться внутри, почувствовать, как заскользит его плоть в сводящем с ума теле. Но он пообещал себе, что будет целовать и ласкать Тэсс, пока та не попросит пощады, поэтому его собственным желаниям придется подождать.

— Расслабься… покажи мне, как и где тебе нравится, — быстро скинув джинсы, он лег сверху, вжавшись в нее и удерживая на руках вес. — И пожалуйста… если я сделаю что-то, что тебе не понравится, скажи мне.

Тэсс негромко фыркнула:

— О, можешь быть уверен: молчать не стану! — и, улыбнувшись ему в губы, поцеловала. Ее руки принялись бродить по широкой спине, зарылись в рассыпавшиеся по плечам волосы.

Он со стоном аккуратно толкнулся, надавив головкой на ее влажную плоть, но не входя, лишь дразня обоих. Она заерзала под ним и обхватила ногами, показывая, что готова, но мужчина улыбнулся и опустился немного ниже, медленно целуя и вылизывая шею, плечи, ключицы, грудь. Стокер внимательно слушал, пытался всем телом уловить реакцию на каждое свое прикосновение. Она вздрагивала, когда его язык дотрагивался до пульсирующей венки под ушком, и томно вздыхала, когда любовник прикусывал затвердевшие соски. Она сжимала бедра, когда его ладонь жадно ласкала грудь, и низко стонала, когда пальцы гладили низ живота. Она разводила ноги сильнее и выгибалась, когда его горячие губы оставляли темные следы на внутренней стороне бедер, и вскрикивала, когда дразнили между ними. Хриплое «Да!» разнеслось по комнате, когда его пальцы погрузились в ее жаждущее вторжения тело, а язык затанцевал на клиторе. Тэсс, низко застонав, зажмурилась и толкнулась к нему, задавая ритм. Стокер осторожно заскользил внутри, поглаживая и надавливая под разными углами, пытаясь найти ту волшебную точку, прикосновение к которой подарит ей самые яркие ощущения. То, насколько влажной она стала, сводило с ума и заставляло член пульсировать едва ли не сильнее, чем в далекой юности…

— Оххх… милый… мало… хочу тебя в себе… — прерывистый шепот разнесся по комнате, вынудив Стокера низко зарычать, столько желания было в этих словах. Он поцеловал внутреннюю сторону ее широко разведенных бедер и поднялся выше, удерживая вес на руках. Не торопясь, лизнул шею, прижался к ней лбом, нежно потеревшись. Она поймала ртом его антенну, оставив на ней осторожный поцелуй, успокаивающе погладила спину, зарылась пальцами в длинные волосы. Они оба готовились сделать то, к чему шли так долго.

— Я люблю тебя, Тэсс, — прошептал мужчина ей в губы и прижался к ним настойчивым, но нежным поцелуем. Ноги Тэсс обхватили его бедра, она задвигалась под ним, плотнее прижимаясь и позволяя головке раскрыть влажные складки, закрывающие вход в ее лоно, и замерла, расслабившись. — Люблю тебя…

Осторожный толчок бедер вызвал стон у обоих.

— Оххх… дааа… еще! — потребовала она, и сама двинулась навстречу. Подчинившись, он снова толкнулся, наблюдая за выражением ее глаз в неверном свете звезд. Их взгляды встретились, и, обхватив ее лицо ладонями и не разрывая зрительный контакт, Стокер позволил себе плавно заполнить всю ее собой. Она дернулась всем телом и глухо застонала, широко распахнув глаза. — О Фобос! Что это было?!

— Больно? Прекратить? — он замер, боясь сделать хуже.

— Не смей! — Она вцепилась ему в ягодицы, не позволяя отодвинуться, и сильнее сжала ногами. — Наоборот… сделай так еще! Прямо сейчас!

Озадаченный, он вновь осторожно двинулся в ней, получив ту же реакцию: долгий протяжный стон и дрожь женского тела под ним. Не останавливаясь, скользнул губами по чувствительной зоне на шее, которую нашел немного раньше, поиграл пальцами с соском…

— Сток! Оххх… Еще! — она сама подалась к нему бедрами, заставляя ускориться. Он почувствовал, как горячая плоть сжалась вокруг члена, и услышал, как застонала Тэсс, ощутив его в себе острее. На языке вертелся идиотский вопрос, все ли ей нравится, но было ясно, что сейчас он неуместен: женщина под ним очевидно не желала прервать их близость, двигалась, помогая ему задевать особенно чувствительные зоны где-то внутри ее тела. Приподнявшись, он нашел ее клитор, осторожно на тот надавил, получил в награду хриплый вскрик и резкое движение навстречу.

— Да! Еще немного! — Ее голос был низким и требовательным, и от его звучания внизу живота будто собрался электрический разряд, готовый вот-вот выплеснуться бурей внутри ее тела. Но сперва следовало довести до пика ее, поэтому Стокер сосредоточился на том, чтобы раз за разом задевать ту точку, касание которой вызвало такой отклик. Крики Тэсс давали понять, что он все делает правильно, становились все громче и громче, пока внезапно не прекратились, перейдя в долгий стон, зато ее пальцы вцепились ему в плечи, голова заметалась по подушке, а бедра судорожно задвигались в каком-то хаотичном рваном ритме. Она непроизвольно стиснула его в себе, когда оргазм прокатился по телу, и Стокер наконец отпустил контроль, позволив и себе раствориться в ощущениях. Она была влажная. Она была теплая. Нежная. Страстная. Требовательная. Невероятно желанная. И вся его!

Он вжался в нее всем телом, стиснув в объятиях, вцепился зубами в нежную шею. Почувствовал, как в спину в ответ впились ногти, как Тэсс прикусила его ухо. Задрожав, сделал несколько движений в ней и замер, не в силах даже застонать: удовольствие было столь острым, что, кажется, сердце пропустило пару ударов, а сам он будто оказался в междумирье, потеряв ощущение реальности. Не было освещенной звездами комнаты. Не было влажной измятой постели со сползшим на пол одеялом и беспорядочно раскиданными подушками. Была лишь она. И он. И их бьющиеся в одном ритме сердца.

Кровь стучала в висках, шерсть на влажной спине холодила тело. Женщина под ним тяжело дышала и все еще негромко постанывала, закрыв глаза. Стокер, приходя в себя, коснулся губами ее уха, виска со слипшимися от влаги волосками. Невероятная нежность накатила на него, легкие поцелуи легли на скулу, на черный нос, на закрытые веки. Тэсс вздрогнула и как-то судорожно вздохнула, ее ресницы колыхнулись. Коснувшись очередным поцелуем ее виска, Стокер почувствовал на губах соленую теплую каплю и, желая убедиться, что понял правильно, проследил языком влажную дорожку до уголка ее глаза.

— Эй… ты чего? Больно сделал? — Он повернул ее лицо к себе, взял его в ладони, не переставая едва уловимо касаться губами.

Она отрицательно помотала головой, снова всхлипнув.

— Нет… наоборот… хорошо очень…

— Тогда что?.. Тэсс… ну что такое?

— Какого демона ты не сделал это раньше? Какого демона ты не дал мне поцеловать себя тогда, в штабе? — ее пальцы зарылись в волосы у него на затылке, и она обняла его, что есть сил.

— Я испугался. Прости. Испугался того, как дорога ты мне становишься, — он вжался лбом в ее шею, заключив в объятия изящную фигуру, обнял ногами ноги Тэссен, оплел хвостом ее хвост. Он хотел чувствовать ее всю, лежать так вечно, остаться единым целым, чтобы никогда больше не разлучаться.

— Я ждала тебя все эти годы. Лишь тебя любила, — едва слышно прошептала Тэсс ему в ухо.

— Я знаю. Я придурок. Прости! — Он провел носом вдоль ее ключицы, вдыхая ее аромат. — Но теперь мы вместе. До самого конца, помнишь?.. Ты моя навсегда, — выдохнул он ей в самые губы, а потом поцеловал глубоко и до боли нежно.

— Я люблю тебя, Сток.

— И я люблю тебя, — он осторожно перекатился с нее, нашел свалившееся на пол одеяло, накрыл их обоих и снова крепко прижал к себе, устроив ее голову у себя на груди. Пальцами осторожно вытер следы слезинок на лице и поцеловал в нос. — Спасибо тебе, Тэсс… спасибо, что дождалась.

Он сплел их пальцы и устроил руки у себя на груди. Точно там, где билось его сердце.

— И ты меня прости, что не дала по голове монтировкой, не утащила к себе в комнату… ну или не пришла однажды вечером к тебе в кабинет, не разделась и не потребовала заняться со мной сексом. Я же видела, какие ты бросал на меня взгляды! — Она улыбнулась воспоминаниям.

— Ох! Знаешь, сколько раз я представлял, как ты делаешь что-то подобное! Особенно после моего последнего юбилея! На тебе было такое… волнующее струящееся платье, что я боялся, как бы гости не заметили, что у меня стояк! Поэтому и не пригласил тебя танцевать: понял, что стоит прижаться немного, и ты его почувствуешь.

— Стокер! Да… твою ж мать! Ну что ты за идиот такой! Я ж тогда собиралась после праздника прийти и… сказать все, что чувствую, но ты не смотрел на меня весь вечер! А я специально выбирала платье, державшееся на одной пуговице! Решила, что сниму его и выкину в окно, чтобы сжечь все мосты! — Она что есть сил ударила его кулачком в грудь, на что Стокер громко рассмеялся, прижав Тэссен к себе сильнее, и поцеловал.

— Мммм… я же представил эту картину! Поэтому имей ввиду: у меня только что появилась эротическая фантазия, и я очень постараюсь ее реализовать!.. А в тот день я, вообще-то, смотрел! Не просто смотрел: пожирал глазами, пока ты не видела! Кажется, каждую мышцу изучил на твой спине в том соблазнительном вырезе! Едва сдерживался, чтобы не подойти и прилюдно не облапать: при некоторых движениях было видно ямочки над хвостом, от взгляда на которые мне хотелось выть!.. А как твои бедра облегала юбка!.. Огоньку пришлось меня пару раз пнуть и напомнить о приличиях! А потом…

— Что потом?

— Нууу…

— Ты представлял меня, когда снимал напряжение? — игриво мурлыкнула она ему в ухо и погладила кончиками пальцев член от головки до основания.

— Ох, не балуйся!.. Представлял. А потом снова… и снова… Думал, как разворачиваю тебя спиной, задираю юбку, а потом зубами стаскиваю трусики.

— Я не ношу белья под длинными юбками, — низко прошептала Тэсс и почувствовала, как от этих слов вновь напряглась плоть под ее пальцами.

— Ммм… а давай… ты дома всегда будешь носить длинные юбки? — он погладил ее по бедру и поцеловал кончик антенки. — Ты… еще хочешь?..

— Что?.. А! Нет! Просто… мне нравится тебя трогать. Ты против?

— Нет, конечно. Мне приятно.

— Я… не уверена, что сегодня ночью буду готова повторить, — она тихо рассмеялась. — У меня ощущение, что по мне проехал тот самоходный миномет, который мы ремонтировали… пушкой вниз…

Стокер замер на пару секунд, пока до него доходило, а потом заливисто расхохотался.

— О Фобос, Тэсс!..

— И знаешь что?.. Ощущения у меня были такие, будто внутри снаряд взорвался! Оргазм был… просто невероятный! Никогда такого не испытывала!

Стокер чуть отстранился, чтобы видеть ее лицо, и внимательно заглянул в глаза:

— Ты мне сейчас льстишь или серьезно?

— Серьезно! Я… никогда не чувствовала так… Не знала, что где-то во мне есть зона, от стимуляции которой бывают такие мощные ощущения! Будто во мне родилось два солнца разом!

Он тепло улыбнулся, глядя на то, как восторженно блестят ее глаза. Неужели он действительно смог подарить ей удовольствие, которое никто никогда не дарил?.. Значит, он трижды идиот, что не сделал этого раньше.

— Я счастлив, что тебе хорошо со мной, — он погладил ее по чуть отросшему ежику волос и втянул носом аромат ее кожи: Тэсс пахла им, сексом с ним, пахла, как его женщина. Ему определенно нравится этот запах.

Они помолчали минуту, а потом Тэсс хихикнула и, озорно прищурившись, спросила:

— Тебя правда отправляли во френдзону после того, как ты спускал штаны?

Он тяжело вздохнул, а потом фыркнул:

— Правда. И не один раз.

— Знали бы, что упускают!

Стокер вздохнул, обдумывая ее слова, а потом ответил:

— Знаешь, я счастлив, что так получалось. Благодаря этому я с тобой. Благодаря этому я научился быть благодарным тем, кто дал мне шанс. Научился быть осторожным и думать о том, чтобы подарить удовольствие партнерше. Благодаря этому… ты сейчас не разочарована. Я был бы очень расстроен, если бы после стольких лет не смог сделать так, чтобы тебе было хорошо.

— Мне бы с тобой в любом случае хорошо было, — она нежно провела пальцами по его скуле, а он поймал их губами и поцеловал. — Потому что я… люблю тебя.

— Мне мало «хорошо в любом случае». Ты заслуживаешь только лучшего, Тэсс, — он нахмурился, внимательно на нее глядя. — Обещай, что всегда и все будешь говорить мне? Чтобы я мог сразу исправлять ошибки. Обещаешь, что никогда не будешь молчать?

— Не бойся, я не молчу в постели, если что-то не так, — она игриво улыбнулась.

— Я не только про постель, милая. Я про нашу жизнь. Про твои мысли. Про твои идеи. Про твои желания. Если ты чего-то хочешь, а я не догоняю, приди ко мне, скажи. Долбани по голове монтировкой. Только не молчи никогда больше! — Стокер твердо посмотрел в светло-красные глаза, взглядом подтверждая то, что только что сказал.

— Обещай мне то же самое тогда? Обещай говорить правду, не скрывать то, что тебя тревожит? Быть во всем откровенным?

— Обещаю. Я очень хорошо теперь знаю, какова цена молчания, Тэссен. Поэтому я больше не промолчу, когда мне захочется сказать, что я люблю тебя.

— И о том, что ты меня хочешь? — Она приблизила лицо к его лицу и потерлась носом о его нос. Стокер улыбнулся, сжав в ладони упругую ягодицу.

— Обещаю не молчать о том, что хочу тебя, — он поцеловал ее, — о том как хочу, — прикусил шею, — и о том, где именно хочу.

Тэсс шумно выдохнула сквозь зубы, а потом зевнула, спрятавшись на груди у Стокера.

— Договорились. Фобос! Я так расслабилась, что, мне кажется, не способна сделать пару шагов до душа!

— Отнести тебя?

— Не вздумай!

— Почему?

— У тебя недавно была сложная операция на сердце!

— Я, кажется, только что доказал, что восстановился!

— Доказал, доказал! Всем и все. А теперь давай просто немного полежим, мне слишком хорошо, чтобы двигаться. Если что, у меня наверху есть чистая постель, переберемся.

— Мне нравится твоя… практичность.

— Я достаточно взрослая, чтобы уметь решать неромантичные бытовые проблемы.

— Ты идеальная.

— Сток?

— Ууу?

— Ты переселишься с этого дивана в нашу спальню?

— В нашу спальню, — медленно повторил он, будто просмаковал эту фразу. — Безусловно. И сделаю все, чтобы мы больше никогда не спали отдельно.

— Я люблю тебя.

— И я… люблю тебя, Тэссен.

Она потерлась щекой о его грудь и уютно устроилась в объятиях мужчины, с которым столько лет мечтала засыпать рядом. Стокер прикрыл глаза и счастливо вздохнул. Уютный домик, дорогая ему женщина, разморенная близостью, в его объятиях, и аромат цветов, что доносился сквозь приоткрытое окно. Послышался шорох где-то на улице и шелест розовоцветов — видимо, проснувшаяся раньше других своих собратьев марсианская белка прискакала еще до зари, чтобы вдоволь наесться семян растений. На мирном Марсе раскрывали свои бутоны навстречу новому дню цветы, возрождающаяся природа пробуждалась.

Все было именно так, как мечталось когда-то Стокеру.

Спустя 14 лет 6 месяцев после победы над Плутарком.

На респектабельный пригород недалеко от столицы марсианской республики опустились сумерки, когда с кухни донесся писк, оповещающий Стокера о том, что ужин готов. Он подбежал к духовке, заглянул в нее, принюхиваясь, а потом вытащил ароматное дымящееся мясо какого-то моллюска, выловленного из глубин океана на Тау Кита. Выглядел тот вроде бы сносно: не подгорел и манил аппетитной корочкой. Мышь понадеялся, что Тэсс он понравится: и не калорийно, и полезно, и вкусно. А то первые его попытки ее кормить провалились, приведя в ужас привыкшую следить за фигурой женщину. Стокер до этого даже не задумывался, что на свете есть еда, от которой можно отказаться из-за боязни прибавить в весе. Хлеб нельзя, тортики нельзя, а от земных хот-догов Тэсс едва не впала в панику. Ее же рацион вызывал тоску уже у него: салат, овощи, какая-то мясоподобная сухая вареная гадость, и все это крохотными порциями, которые она чуть ли не отмеряла на весах.

Бой за холодильник был страшен, но в итоге они подписали мировое соглашение. Тэсс оставила там свежие овощи, разнообразные салаты и фрукты, а Стокер отыскал варианты стейков и богатых белками морепродуктов, которые устраивали их обоих. А потом выкинул блюдца, из которых привыкла есть Тэссен, и заменил красивыми здоровенными тарелками, где с удовольствием раскладывал то, что должна была съесть его женщина на ужин. И не выпускал ее из-за стола, пока последний кусочек не был съеден. Он быстро понял, что постоянное голодание — не следствие отсутствия аппетита, а какая-то ненормальная заморочка, связанная с фигурой. И принялся упорно и ежедневно доказывать, что ее тело прекрасно без изнуряющих диет и ежедневных тренировок. Сначала Тэсс думала, что он просто ее жалеет, а потом как-то поймала восхищенный взгляд на бедрах, которые с трудом втиснула в любимые джинсы. Как выяснилось, несколько килограмм, с которыми она всю жизнь усиленно боролась, приводили ее мужчину в неописуемый восторг, особенно когда она появлялась перед ним в летящем женственном платье. Первый раз, когда она надела подобное, закончился тем, что они банально не пошли на свидание, как собирались, а провели полночи, проверяя, способны ли выдержать их страсть стол, диван и ведущая к спальне лестница… Убедившись, что ей и правда впервые в жизни можно расслабиться, Тэсс сменила гардероб на одежду большего размера и выбросила абонемент в спортзал, оставив в качестве спорта домашние занятия йогой два-три раза в неделю. Стокера она выгоняла на разминку вместе с собой, угрожая, что если будет отлынивать, посадит обоих на диету и снова вернется к привычным ей объемам. Тот, не желая, чтобы подруга избавлялась от манящих женственных форм, сделал вид, что подчинился. На самом же деле, выполняя в паре метров от Тэссен все более сложные ката, пользовался случаем и рассматривал, как выгибается ее тело в различных асанах, да прикидывал, как это можно использовать в спальне.

И вот теперь он готовил для них очередной деликатес, прислушиваясь, не хлопнула ли входная дверь, возвещая, что любимая вернулась с работы. Стокера в его собственный кабинет пока так и не отпустили: Тэсс вместе с Линком встали стеной между ним и Карабиной с Огоньком, объясняя, что лидер государства еще болен и заниматься делами не готов. Карабина, проявив женскую солидарность, мудрость и понимание, больше не заикалась о работе, а вот недавно произведенный, и от того полный энтузиазма, генерал Римфайер несколько раз был серьезно бит после того, как не послушал предупреждения и подсунул Стокеру втихую документы. Сдался он только тогда, когда Тэсс пригрозила расправой «Дрэгстеру». Правда, Линк сказал, что совсем скоро Стокеру можно будет вернуться к работе, существенно снизив, однако, нагрузку. Когда глава Марсианской республики это услышал, даже немного расстроился: оказалось, что за проведенные в доме Тэсс месяцы он привык спать, сколько захочет, днем заниматься хозяйством, а вечерами готовить любимой женщине что-нибудь вкусное. Стокер то ремонтировал скрипящие половицы, то мигающую люстру, то обновлял облупившуюся краску. А совсем недавно смастерил подвесной диванчик на веранде и гордился этим едва ли не больше, чем победой над Плутарком…

Дверь, наконец, хлопнула.

— Милый, я дома! Пахнет просто невероятно! — Стокер поспешил на голос и поймал в объятия женщину, по которой, оказывается, успел за день отчаянно соскучиться. Втянув носом запах машинного масла и бензина, сопровождающий главного механика мотовойск, он уже привычно поцеловал ее, получив страстный, как всегда, ответ. Глаза Тэсс возбужденно блестели, без слов рассказывая о том, что сегодня ей приходилось копаться в железных внутренностях какого-нибудь необычного агрегата. На светлом ухе и розовых антенках виднелись следы грязи: видимо, испачкалась о детали очередного механического монстра — к простой технике вроде мотоциклов или машин она давно не подходила, доверяя такое своим сотрудникам.

— Иди приводи себя в порядок, и давай садиться ужинать. Только достал из духовки таукитянского… то ли осьминога, то ли еще какую каракатицу. Но мне обещали, что она вкусная!

— Минут пятнадцать мне дашь? А то нам сегодня пригнали ракетный комплекс, мои ребята никак не могли разобраться с коробкой — пришлось самой лезть, перемазалась по антенны, масло с рук так и не отмыла.

— Конечно, не спеши, — он снова поцеловал Тэссен и нехотя выпустил ее из объятий. — Салатик сделать или хочешь овощи просто порезанными? Вино в холодильнике стоит белое — нормально?

— Ох, обожаю тебя! Горячий ужин после рабочего дня — о чем еще можно мечтать? — Она снова обняла его, повиснув на шее. Стокер, смеясь, покружил ее, а потом поставил на место. — Овощи хочу просто порезанными, а вино… в баре белый портвейн, налей мне бокал, пожалуйста, — она кинула на него лучистый взгляд, в котором мужчина уловил игривые нотки.

— Портвейн должен значить что-то особенное? — он приподнял бровь.

— О, он… скажем так, особенно расслабляет и настраивает на романтический лад при правильной дозировке. — С этими словами Тэсс убежала наверх, чтобы освежиться перед ужином.

Стокер, радостно насвистывая, отправился накрывать на стол.

Час спустя они уютно устроились на веранде их дома, плавно раскачиваясь на мягком диванчике, подвешенном к вбитым в потолок крепким крючьям, — том самом, который совсем недавно соорудил Стокер. Запомнил, что Тэсс как-то упомянула о желании иметь такой, и постарался порадовать. И вот теперь они полулежали, потягивая терпкий портвейн, который несколько лет назад снова стали изготавливать на Марсе. Объем производства вин пока был крайне небольшим, но необходимые для него ягоды разрастались близ экватора довольно успешно, а ценители с других планет готовы были платить хорошие деньги за марсианское вино. Троттл говорил, что еще десяток лет — и экспорт алкоголя станет весомой статьей дохода бюджета, нужно только сейчас поддержать интенсивно развивающуюся отрасль на уровне государства. Вот Стокер с Тэсс и поддерживали — старались покупать местные вина, а глава республики дал добро выдавать беспроцентные ссуды на развитие плодовых и ягодных садов. Все больше молодых мышей покидали города и отправлялись работать в поля, в разрастающиеся леса, а также осторожно вылавливать первые дары океана, который становился все больше и больше на том месте, где шумели когда-то бескрайние воды в юности Стокера. Огонек недавно подал Карабине идею, что они могли бы заключить договоры с несколькими планетами на поставку льда на Марс — ровно столько, чтобы не повредить экосистемам этих миров. Экспертная группа посчитала затраты, расписала плюсы, которые получит Марс от ускоренного восстановления водных ресурсов, и единогласно одобрила смелый проект. Они были уверены, что буквально небольшая помощь — и планета получит тот последний толчок, который требуется ей, чтобы продолжить восстанавливать экосистему уже без поддержки. И лет через двадцать Марс станет таким, каким был до прихода плутаркийцев. Стокер даже поставил себе амбициозную цель дожить до этого момента.

Голова Тэссен лежала у него на груди, он рассеянно перебирал ее волосы, пушистой шапочкой обрамлявшие лицо. Она впервые в жизни их отращивала, отказавшись от задорного мальчишеского ежика, и Стокеру очень нравилось играть светлыми прядями. Правда, его собственная грива все еще была в несколько раз длиннее, да и хвосты он завязывал сноровистее — сказывалась многолетняя практика. Вторая его рука пряталась где-то в запахе юбки ее домашнего платья — пальцы сами заползли в манящий разрез и устроились на округлом бедре. Тэсс слушала, как стучит его сердце и водила острым ноготком по мышцам на его груди, отчего Стокер щурился и краем сознания отмечал, как приятно отдаются эти прикосновения внизу живота. Внезапно Тэссен нащупала что-то вроде пластыря под его футболкой на ладонь вправо и вверх от сердца. Ее пальчики любопытно обследовали находку через ткань, а потом она подняла на него вопросительный взгляд:

— Линк что-то новое вживил тебе? Кардиоприбор работает не так, как нужно? — в ее голосе слышался испуг.

— Ох, нет! Нет, дорогая моя, я бы не стал такое скрывать! — он поспешно поцеловал ее, пытаясь развеять опасения. — Ничего страшного или опасного. Это… татуировка.

— Что? Решил под Огонька косить? — Она рассмеялась. — Только не вздумай набить на половину тела каких-нибудь жутких чудищ!

— Нет, никаких чудищ, обещаю тебе! Просто… знак Великого Марса.

— Религиозный символ? — Ее брови удивленно устремились вверх. — Никогда не замечала, что ты увлекаешься культом нашего бога. Признаюсь, я удивлена. Даже воины уже почти не носят его на теле.

— Ммм… глупо, да?

— Да нет! Просто неожиданно. Ммм… почему его и почему сейчас?

— Меня восхищает твое умение задавать правильные вопросы, Тэсс, — улыбнувшись, он поцеловал ее антеннку. — Хотя скажу честно: ответить на них не так просто.

— Почему?

— Ты сочтешь меня психом.

— Позволь это уже мне решать, милый.

— Ну хорошо. Эта история произошла достаточно давно, но вот уже больше восьми лет не идет у меня из головы. Вроде бы мелочь, сон… а вроде и нет… В тот момент Карабина носила под сердцем Стокера-младшего. Я помнил, что она вырастила своих старших детей, не прекращая координировать наши войска и водить за собой на смерть солдат. И знал, что ей отчаянно хотелось хотя бы одному ребенку стать идеальной матерью. Было очевидно: она подаст в отставку. Я несколько месяцев думал, кто же способен занять ее место, и не находил. Перебрал кучу вариантов, но снова и снова приходил к пониманию о ее незаменимости. Но я понимал также, что не смогу отказать — очень уж хотел ей счастья. И вот однажды она попросила о встрече. В тот момент на Марсе было относительно спокойно, она явно выбрала подходящий момент, чтобы передать дела преемнику. Перед этим визитом у меня были сложные переговоры, но по-настоящему меня волновал только ее вопрос. Я осознавал, что не должен дать ей уйти, но не знал, как попросить остаться. От этих мыслей разболелась голова, я прилег полежать немного. И сам не заметил, как уснул.

— И что же? — Тэсс перевернулась на живот, устроившись на Стокере сверху, сложила руки у него на груди, а на них положила подбородок. Ее прищуренные глаза очень внимательно следили за выражением его лица — женщина чувствовала, что с ней делятся чем-то, что он не мог доверить никому больше.

— Я увидел сон. Такой реалистичный и страшный, что до сих пор от одного воспоминания о нем холодею. В этом сне я отпустил Карабину, и вся моя… нет, наша!.. жизнь пошла псу под хвост. На ее пост я назначил Скабба, а тот не лучшим образом сработал при решении конфликта с крысами и псами. Помнишь, были их возмущения шесть лет назад? Тогда именно вернувшейся из декрета Карабине удалось не допустить взрыва. Благодаря ее умению договариваться, мы впервые в истории заключили с ними мир. А в моем сне разразилась гражданская война. Жуткая, Тэсс! Война, в которой только начавшая восстанавливаться экология снова полетела к песьей матери, война, в которой… ты погибла, — он сглотнул и прижал ее к себе сильнее, — ужасной смертью, а я… отдал приказ стереть с лица планеты немышиные расы. А чтобы оправдать это перед галактическим советом, уничтожил несколько наших собственных городов… будто геноцид стал только ответом на их агрессию.

— Ох, Сток! Но это же просто сон! Этого всего не было!

— Может и так, но послушай дальше, Тэссен. Я… был бы рад поделиться с тобой всем, что увидел тогда. В том сне меня так напугала эта война, так подкосила твоя смерть, что я принялся менять Марс таким образом, чтобы он стал безопасным для мышей. Выслал всех, кто не был рожден мышью. Тэсс, я подписал приказ о депортации Чарли, оставив Винни и девочек здесь!.. Я разоружил население и усилил армию, чтобы никто не смог поднять восстание против власти. Я приказал строить лагеря для тех, кто не хотел подчиняться политической системе. И я… сделал так, чтобы население согласилось на изоляцию Марса от всей остальной галактики.

— Ты — диктатор? Стокер… в это невозможно поверить, — Тэсс улыбнулась ему теплой улыбкой.

— Да, Тэсс. Я начал навязывать Марсу свой диктат. Многие не замечали этого и принимали, были рабами размеренной спокойной жизни. Но не те, кто сражался за свободу вместе со мной…

— Ох! Ребята подняли бунт?

— Нет. К тому времени власть была слишком сильная. Они решили вести информационную войну. Создали радио, во время передач которого Карабина рассказывала о том, что происходит. О тех вещах, которые я усиленно пытался спрятать. О том, что изоляция для нас — не выход. Мои лучшие друзья боролись против меня, Тэсс!

— Стокер, это сон! Просто сон, милый! — она успокаивающе погладила его по плечу.

— Но знала бы ты, каким реальным он был! Он вроде бы стирается из памяти временами. А потом, словно вспышка, в сложные моменты на меня снова накатывают воспоминания, дежавю! Знаю, что не находи на меня эти озарения, многие мои решения… были бы другими. Такими же, как во сне — они каждый раз казались очень логичными! Но я вспоминаю сон, каждую свою мысль, каждый разговор! Вспоминаю, насколько уверен был в том, что поступаю верно!.. И в итоге всегда нахожу иной путь… — Стокер помолчал немного, собираясь с мыслями для того, чтобы продолжить. — Но что самое ужасное, Тэсс… я вычислил, кто стоит за этими эфирами и… отдал приказ убить Карабину и Троттла, — Стокер при этих словах вздрогнул всем телом и посмотрел в светло-красные глаза своей женщины, боясь прочесть в них отвращение и ужас. Но вместо этого нашел там только тепло и сочувствие.

Он опустил веки, воскрешая в памяти страшную картину. Лучшая подруга, что прошла с ним рука об руку полжизни, верный друг, а между ними — их маленький сын, с которым он делит имя. До сих пор при воспоминании об этом к его горлу подкатывала тошнота.

— Вместе с ними… случайно был убит и Стокер-младший. А потом я лично вкладывал в руки рыдающей Нагинате факел, которым она подожгла погребальный костер родителей.

— Тшшшш… они живы, любимый. Все мы живы.

Стокер сделал паузу, но собрался с силами, желая закончить рассказ:

— Мне не удалось скрыть это преступление. Ни это, ни прошлые. Огонек, превратившись в жаждущее крови чудовище, пытками вытянул информацию о смерти родителей Наги у моего телохранителя. А потом они с Винни и Модо пришли, чтобы убить меня.

— О, Фобос! Стокер! И… тебя убили в том сне?

— Хуже, Тэсс, гораздо хуже! Я сам… убил их всех. Огонька. Потом Модо. А потом и Винни. Своими руками.

Тесс молчала, подбирая подходящие слова для продолжения разговора. Этот рассказ становился все более страшным. Еще со слов о своей гибели она ощущала какую-то смутную тревогу, и та становилась все сильнее. Будто из глубин памяти Тэссен тоже начали всплывать полузабытые страхи. В ушах зазвучали отголоски грубого смеха и криков, тело заломило от боли, которой никогда не было. Она зажмурилась, усилием воли прогоняя эту ложную память. Решила, что будет считать ее ложной.

Сейчас она хотела сосредоточиться на рассказе Стокера. Она знала его много лет, и ей было несложно представить, как могли отразиться на нем такие поступки.

— Как же ты с ума не сошел после такого?

— А я и… сошел. Тихо свихнулся, но заметить это было некому! Стал сумасшедшим диктатором, и никто, слышишь, Тэсс, никто не понял! Вокруг меня были только преданные, готовые выполнить любой мой приказ соратники, я же уничтожил всех, кто мог меня остановить и образумить! В том сне я создавал идеальный мир, но уничтожил всех, для кого он предназначался. Чарли, узнав о смерти Винни, покончила с собой. Терри меня возненавидела. Наги сошла с ума от одиночества. А ко мне… ко мне начали приходить призраки всех, кого я убил. Правда… то, что было выстроено на крови близких, просуществовало недолго. Население, уставшее от постоянных ограничений и надзора власти, восстало, и планета снова утонула в крови.

Тесс обняла его, ощутив, как дрожит Стокер. За многие годы их знакомства она впервые видела, чтобы тот был так напуган. Даже самые страшные провалы в войне с Плутарком не вызывали у него столько эмоций, сколько этот рассказ.

— Но… при чем тут знак Великого Марса?..

— А вот дальше, Тэсс, случилось то, что я не могу себе объяснить, и что пугает меня сильнее всего. Как я сказал, прошло время после смерти наших друзей, марсиане устали от тирании. Харлей нашел доказательства моих преступлений и обнародовал их. Он-то и возглавил восстание, которое погрузило Марс в новую войну. К тому времени я уже прекрасно понял: проебал все, что мне дорого, ради чего стоило жить. Стал одиноким, спившимся стариком, до последней капли иссушенным безграничной властью. В то время призраки рядом были моими постоянными спутниками, они даже не пугали. И когда толпа гражданских брала штурмом резиденцию, а преданные мне солдаты расстреливали их десятками, призрак Карабины подсказал, что пришло время выйти из игры. Я заперся в кабинете и решил застрелиться. Приставил к виску дуло бластера и уже хотел нажать на спуск, когда в моей голове стали настойчиво роиться мысли о том, что я не должен так поступать, что это трусость, что мой долг — не допустить хаоса после ухода правителя. И тут я осознал: эти мысли мне внушали уже не раз в моменты сомнений. Я… распахнул глаза и… только не смейся!.. надо мной возвышался Он — Великий Марс. Внушающий ужас, вызывающий желание пасть перед ним на колени и покориться. Он хотел, чтобы я продолжил делать то, что приносит ему столь обильные кровавые жертвы. Я почти подчинился, но внезапно… ты пришла ко мне и помогла выполнить, что был должен!

— О Фобос! Мой призрак помог тебе вынести себе мозги?!

— Да. И я безумно тебе благодарен за это, — Стокер поцеловал Тэсс в нос. — Я послал Его нахер и выстрелил.

Тэсс внезапно обняла его за шею и прижалась всем телом. Стокер почувствовал на ее щеке влагу и обругал себя последними словами: напугал, бессердечный солдафон! Не мог оставить при себе свои страшилки?..

— Ну-ну, девочка моя!.. Не буду больше такие страсти рассказывать!

Тэсс громко фыркнула ему в шею, а потом тихо рассмеялась.

— Мне просто стало ужасно жаль того, кем ты стал в том сне. Представила и… вот! — Она шмыгнула носом, но быстро взяла себя в руки и тепло улыбнулась. — Ты все же меня недооцениваешь, Сток: я тоже войну прошла и всякого повидала. Меня не так просто напугать!

— Угу! Сама кого хочешь напугаешь!.. Я лично всегда поджимал хвост, когда в твоих руках оказывалась монтировка!..

Они рассмеялись.

— Дурак ты, милый. Но за «девочку» спасибо! Продолжай, пожалуйста. Все это не объясняет того, что ты у нас вдруг записался в религиозные фанатики.

Настала очередь Стокера фыркнуть.

— Я выстрелил, и бластер сработал как нужно, но заряд не успел сделать свое дело. В следующую секунду я оказался в кромешной тьме. Ничего не было видно, никакой опоры не чувствовалось. Лишь невесомость, тьма и Его голос. Он не властен возвращать жизнь, Он бог Войны, а не Смерти. Но в Его силах было растянуть миг до бесконечности, и вот в этом безвременье мы с Ним и оказались. Ему не хотелось терять игрушку, приносящую столько жертв. Поэтому Он начал меня уговаривать вернуться. Взывал к чувству долга, к ответственности за целую расу, убеждал продолжить хранить Марс. Он нашептывал, что поможет подавить восстание, внушить народу покорность, сделать мою власть безграничной во имя всеобщего блага. Мне это было не нужно, точнее даже… я понял, что никому не принесу добра. Поэтому отказался… Тогда Он попробовал иначе: предложил вернуть молодость, устроить так, чтобы и твоей гибели не было. Сказал, что уговорит Смерть тебя отпустить. Начал показывать картины того, как мы с тобой проходим наш путь вместе. У нас… были бы дети, Тэсс, — он осторожно обнял ее, виновато поникнув ушами и антеннками, поглаживая по плечу. Они оба знали: ценою за годы их трусости и нерешительности стало потомство, которому не суждено было родиться.

— И ты отказался? — ее голос был ласков, но Стокер уловил в нем напряжение и нотки боли.

— Да. Прости меня. Прости!.. Я люблю тебя безумно, но я не мог позволить крови литься дальше в обмен на наше счастье! Это не исправило бы зла, что я причинил. Да и вряд ли ты смогла бы любить тирана. Поэтому от этого дара я отказался. Хотя далось мне это решение не просто.

— Ты поступил верно, Стокер, — она вздохнула. — Это было правильно.

— Мне кажется… Он посчитал так же. Что-то изменилось в голосе. Будто я перестал быть для Него игрушкой и послушной марионеткой, вызвал интерес и азарт. Тогда Он сказал: такие, как я, достойны испытать удачу и получить еще один шанс. За все те жертвы, что я, не ведая, что творю, принес, за кровь миллионов, которую пролил, Марс даровал мне одно желание. Но с условием: я должен правильно его сформулировать. Если найду верные слова, те, которые не смог сказать друзьям, Он изменит ход времени и все можно будет исправить. Если же не смогу этого сделать, не произнесу их — соглашаюсь вернуться на свое место, подавить восстание и продолжить править планетой так долго, как Он сможет поддерживать жизнь в моем теле. Долгие-долгие годы послушно выполнять Его волю. Он обещал, что я буду жить как минимум вдвое дольше любого марсианина.

— И ты… смог найти те самые слова? — Тэссен погладила его по щеке, очень внимательно слушая этот удивительный рассказ. Поведай ей его кто-то другой — она бы рассмеялась шутнику в лицо, но Стокеру… к своему ужасу, верила.

— Мне показалось, что, отказавшись от тебя, я прошел некое испытание. Будто… Марс стал симпатизировать мне и даже помогать искать ответ. Как учитель на экзамене намеками подсказывает толковому, но запутавшемуся в ответе ученику верное решение задачи, так и Он… Я внезапно понял: то, что я не делал, хотя отчаянно в этом нуждался — не попросил друзей о помощи. И именно о ней я должен был попросить у бога. Так, кажется, легко: произнести слова, но как непросто они мне дались! Я знал, что должен сказать, но мои губы просто не слушались. Какая-то идиотская гордыня заставляла медлить и шептала, что найдется другой путь, справлюсь сам, как бывало не раз. Но я помнил, что однажды уже пошел по пути молчания. Помнил и то, к чему это привело, — Стокер сделал паузу, прочистив горло, и будто через силу продолжил. — И я все же попросил. Первые звуки просьбы отозвались дикой, нестерпимой болью. Было ощущение, что из меня тянут выплавленную из металла цепь, каждое звено которой — буква с острыми краями, разрывающая горло бритвенно-острыми гранями. Словно огонь лился из него, а не слова! Казалось, что внутри движется не воздух — какое-то орудие пыток! Это было невыносимо, Тэсс! Длилось, будто часами!.. Но когда я наконец произнес «Помоги!», это оказалось просто… слово. И Он помог.

Тэсс обняла Стокера крепче, помогая в своих объятиях забыть страшное испытание. В носу щипало, но она понимала: стоит слезам пролиться из глаз, он прервет столь необходимую его душе исповедь и ринется искать для нее салфетку.

— Сделал так, чтобы всего этого не произошло?

— Нет. Это было бы слишком просто, милая. Я слишком много совершил преступлений, чтобы только одного слова было достаточно. А Он вроде и желал, чтобы я справился, но и отказываться от возможности получать новые жертвы Ему не хотелось. Мне кажется, для Него это стало чем-то вроде развлечения, азартной игры, в которой Он пошел ва-банк. Марс не так добр, чтобы упустить возможность поупиваться чьими-то мучениями. Садист и манипулятор!.. Он согласился помочь, вернуть меня в точку, на которой я выбрал не тот путь. Но точку эту указать я должен был сам. И, знаешь, тогда я испытал невероятный страх, ужас охватил меня всего! Я знал, что сейчас не могу ошибиться! Я вспомнил всю свою жизнь, все свои решения и каждое их последствие. Я пропустил через себя каждое слово, сказанное и несказанное, которое привело к тому страшному финалу. Мне даже показалось в какой-то момент, что проще отказаться, не делать выбор, оставить все, как есть, но не бояться снова идти вперед. Я знал, к чему могу вернуться. И знал, что шанса прожить жизнь заново мне больше не дадут. Страх ошибиться был таким сильным, что я почти сдался. Но в этот момент поднял глаза и увидел призраки близких. Они окружили меня в этой темноте, протянули руки. Они больше не смотрели с осуждением. Они больше не ненавидели меня, не презирали. Я видел, что все хотят мне помочь. И тогда я попросил помощи у них тоже.

— И… что же было дальше? — прошептала Тэссен едва слышно. Ее губы были бледны, а зрачки расширились от ужаса. Стокер крепче сжал объятия, будто пытаясь уцепиться за нее как за воплощение реальности, в которой всего того, о чем он рассказывал, не было. Из уголков его глаз скатились крохотные соленые капли. Сомнений не было: он верил всему тому, о чем рассказывал. Он через это прошел, это прожил. Они все это прожили. Он снова чувствовал все то, что видел однажды.

— А дальше Карабина обняла меня и прошептала на ухо: «Ты знаешь, чего нельзя было делать, бро! Ты знаешь, когда разошлись наши дороги». И тогда я понял, где она — та самая точка, в которой я сделал неправильный выбор. В которой не сказал, что мне нужна помощь. Я еще раз повторил просьбу о помощи и попросил вернуть в тот миг, когда я ждал встречи с Карабиной, зная, что она подаст в отставку.

Стокер замолчал, тяжело дыша. Воспоминания дались нелегко, но на душе стало легче. Он разделил свои боль и страх с той, которой безоговорочно доверял, и его груз стал не таким тяжелым. Ему хотелось отгородиться от этих жутких воспоминаний, забыть о том, что пережил, внушить себе, что это просто сон, порожденный его переутомленным ответственностью мозгом. Но он также помнил, что было, когда он отказывался делить с кем-то свою ношу. Этот жестокий урок он выучил так, что теперь никогда не забудет.

Они пару минут молчали, а потом Тэссен тихо спросила:

— И что же произошло, любимый? Что случилось дальше?

Стокер ухмыльнулся:

— То, из-за чего я уже много лет думаю о том, что хочу носить на себе символ нашей веры. Символ Великого, мать его, Марса… Я просто проснулся, Тэсс! Открыл глаза ровно там, куда попросил меня отправить. Я уснул перед встречей с Карабиной и проснулся, имея те знания, которых у меня не было, когда я засыпал. С тех пор я каждый день старался делать все возможное, чтобы не повторить прошлых ошибок.

Тэсс молчала, не зная, что сказать.

— Ты думаешь, что я псих?

— Нет. Я так не думаю, — очень тихо ответила она. — Я… я тебе верю, Стокер.

— Почему? Ведь то, что я сейчас рассказал, очень похоже на бред сумасшедшего.

— Я не могу сформулировать это так четко, как рассказал ты. Но у меня периодически возникало чувство, что я уже бывала в каких-то моментах своей жизни. Эти ощущения дежавю длились какое-то время. Но однажды прекратились, и моя жизнь теперь будто пишется с чистого листа. Ты знаешь… лет пять назад мы с парочкой подруг поехали в поход к Элизию. Когда мы оказались на месте, мне внезапно отчаянно захотелось уехать. Что-то мне твердило, что тут произошло нечто ужасное. Меня пугал каждый камень и каждый шорох. В один из дней я бродила по горам, пытаясь понять, что со мной, и тут мне на встречу вышла небольшая компания псов, — Стокер вздрогнул всем телом и с ужасом уставился на Тэсс, ожидая какого-нибудь страшного признания, которое она утаила от него. — Простые мужики моего возраста, но, Сток, как я испугалась! Я рванула от них куда глаза глядят и бежала, не разбирая дороги. А перед глазами мелькали какие-то жуткие, страшные картины, полные боли и крови. Я даже не помню, что там было, помню только, что мне отчаянно хотелось умереть. Я оступилась, упала и повредила ногу…

Стокер гладил ее вздрагивающие плечи и боялся дышать. Ужас сковывал его: неужели не все смог он исправить? Неужели то, что он тянул с признанием столько лет после того, как им дали второй шанс, привело к тому, что его Тэсс настигло ее страшное прошлое, пусть она и смогла выжить при встрече с ним?..

— И… что же было дальше? — прошептал он пересохшими губами.

— Эти ребята меня догнали, далеко я убежать не успела. И… помогли вернуться к моей группе. Оказали первую помощь, донесли на руках. И постоянно извинялись за то, что так напугали. Один из них звонил мне и спрашивал о здоровье до тех пор, пока я не поправилась полностью. Сток… я же… встретилась с прошлым, да?

Стокер молчал, не зная, как ответить ей так, чтобы не напугать и не рассказывать тех ужасных подробностей, которые были ему известны. Он зарылся пальцами ей в волосы и прижался к ее лбу своим, твердя себе, что с ней ничего не случилось. А потом в его памяти всплыли слова молитвы, которую он слышал когда-то в детстве. И пусть он не принадлежал к касте воинов, но поклоняться Великому Марсу ему никто не запрещал. Пусть даже религия отошла для многих мышей в прошлое, он, Стокер, больше не сможет отрицать, что их мир хранит некое высшее существо.

— С чем бы ты не столкнулась, Тэсс, сейчас наша история пишется с чистого листа, как ты сказала. У нас есть мы и наше настоящее. В котором мы вместе, и я люблю тебя.

— Но теперь я понимаю, почему ты решил носить на себе религиозный символ. Я лишь удивляюсь, что ты только сейчас решил его принять.

— И ты не скажешь мне, что я старый придурок? — Стокер улыбнулся уголками губ.

— Нет. Я слишком многое видела за свою жизнь. Я лишь надеюсь, что та сила, которая хранит наш мир, на самом деле не желает зла.

— Желает она его или нет, но очевидно, что свершает благо. И я точно знаю, что отказаться от тебя — одна из тех ошибок, которую я должен был исправить.

Стокер замолчал, о чем-то задумавшись, а потом очень внимательно посмотрел на Тэсс. Та замерла, ожидая каких-то важных слов.

— Он дал мне второй шанс, чтобы я больше не делал тех глупостей, которые сотворил когда-то. В том числе, чтобы не потерял тебя вновь.

— Но мы же вместе, — она тепло улыбнулась.

— Вместе… да не совсем. Наш союз не скреплен. И это — тоже ошибка, которую я желаю всем сердцем исправить. Я должен был сделать это еще во время войны с Плутарком. Ну или восемь лет назад, когда получил второй шанс. Но я тяну, и тяну до сих пор. В больнице вроде вякнул, но дальше слов не пошел… А нужно сделать то, чего мне хочется многие годы. Взять тебя в жены. Скажи, Тэсс, ты выйдешь за меня?

Она часто захлопала глазами, изумленно глядя на Стокера, ее губы тронула робкая, но очень счастливая улыбка.

— Станешь моей женой? И пусть это уже почти не практикуется, наши жизни я бы хотел связать не только юридически, но и религиозным обрядом.

Она кивнула и все-таки не сдержала слез:

— Стану. Конечно стану, Стокер.

— Прямо сейчас поехали, а? Жениться? В каждом городе же есть круглосуточный пункт для нетерпеливых. Не хочу больше тянуть и… как ты там выразилась как-то?.. просто «сожительствовать», вот!

Она лишь кивнула, счастливо улыбаясь и не зная, что сказать. То ли возмутиться тому, что не хочет дать ей подготовиться к такому важному событию, то ли скорее потянуть за собой, прыгнуть сзади него на мотоцикл и надеяться, что хотя бы до места они смогут добраться, и их не остановит патруль, ведь в крови у обоих хоть не большая, но доза алкоголя. Разум, конечно, полностью прояснился, но как же глупо они будут выглядеть, если их остановит полиция, и лидер Марсианской республики начнет убеждать молодых мальчишек его отпустить, потому что он посреди ночи едет жениться!.. Но в этом спонтанном, но таком долгожданном предложении было столько живого и настоящего Стокера — старого байкера и бунтаря, а не расчетливого правителя, — что Тэсс просто не могла отказаться от этой авантюры! Тем более, что именно таким его она и любила особенно сильно.

А Стокер, даже не думая забивать голову всякими мелочами, накрыл ее губы нежным, благодарным поцелуем. У него была цель: сегодня наконец назвать ее женой с полным на то правом. Тэссен прижалась к нему всем телом, будто пыталась стать единым целым со своим мужчиной. И в этом поцелуе две души, прошедшие такой долгий путь навстречу друг другу, поведали о самом сокровенном и слились воедино, чтобы больше никогда не разлучаться.

От движения подвесной диванчик уютно скрипнул и качнулся, а путеводная звезда мигнула на небе, скрепляя их союз.

И в этот миг последняя путевая стрелка, которая еще связывала два полотна дороги, имя которой — жизнь, перескочила на тот из путей, с которого нет возврата к страшному прошлому. Марс изменился, и даже Великий Бог теперь был не в силах разрушить этот идеальный мир.

Спустя 16 лет 8 месяцев после победы над Плутарком.

Густой сигаретный дым висел в кабинете главы Марсианской Республики. Он клубился, перекатывался по потолку и стенам, достигая каждого уголка. Трое мужчин, устроившихся вокруг широкого стола, заваленного бумагами, жарко спорили, передавая друг другу документы и показывая на экранах планшетов данные. Пепельница на одном из краев столешницы была заполнена настолько, что окурки грозили начать вот-вот выпадать прямо на пол.

Не обращая на это внимания, Огонек прикурил очередную сигарету, жадно затянулся и указал на одну из строк отчета развалившемуся в соседнем кресле Троттлу:

— Нет, не выйдет! Карабина не представляет, что предлагает! Объединение марсианских рас внутри одного подразделения приведет к тому, что солдаты просто перегрызутся! Дисциплина полетит к песьей матери, мы получим драки и появление неформальных групп по расовой принадлежности! Вспомни, как лютовали крысы во время войны! Любого, кто попадался им, ждала долгая и мучительная смерть! Ни они, ни мы об этом не забыли!

— Но отчеты психологов говорят об ином. Нынешнее поколение настроено значительно менее агрессивно по отношению друг к другу, — возразил Троттл и тоже глубоко затянутся сигаретой. — Спорю, ты сейчас удивишься вопросу, но… Тебе приходилось слышать новую транс-метал группу «МПIIК»?

— Приходилось. У нас все казармы трясутся от их треков в конце дня, когда бойцы отдыхают, как хотят. Хорошо, кстати, парни играют! Я б сходил их послушал живьем… — Огонек замер на секунду, будто вслушиваясь, а потом быстро отбарабанил пальцами свободной руки мотив на подлокотнике своего кресла — вспомнил одну из популярных мелодий упомянутого коллектива. Глаза его азартно заблестели. — О! Посидите с Карабиной как-нибудь вечерком с Праймер, мы с Наги на концерт сходим? А то после рождения ребенка она или возится с дочерью, или картины свои рисует. Пора вывести ее проветриться!

— Они не смогут, привози нам с Тэсс, — вмешался Стокер. — Мы всегда рады.

— Спасибо, бать! Очень выручишь!..

— Ну вот кем надо быть, чтобы на совещании высшего командования планеты умудряться устраивать личные дела и договориться сбагрить дочь, а? — проворчал Троттл, блеснув очками в сторону Огонька.

— Ммм… зятем министра финансов и отцом девочки, которая главу государства знает как «дедушка Стокер?» — хмыкнул тот. — И это еще моя теща-премьер-министр сбежала, выкуренная с нашего собрания.

Троттл рассмеялся, в последний раз затянувшись и добив сигарету — далеко не первую за время этой встречи. Карабина действительно некоторое время назад покинула их компанию: не вынесла глупых казарменных шуток во время серьезного заседания и густого табачного дыма. Встала, сердито сверкая глазами, бросила в Огонька отчетом, больно шлепнула Троттла тяжелой папкой, а Стокеру ядовито напомнила, как негативно его супруга относится к тому, что он портит здоровье вредными привычками. Уходя, она возмущенно цокала каблуками и нервно стучала по ногам хвостом. А от самого порога кинула через плечо, чтоб разбирались сами в данных социологов и психологов, раз не готовы воспринимать ее презентацию, а она ждет утром минутку встречи и проекты итоговых документов. Мужчины прижали уши: знали, что все это вернется с самыми ехидными и едкими резолюциями.

Но сделанного не изменить. Пожалуй, они и правда сегодня вели себя на совещании скорее как подростки, нежели как взрослые марсиане, от которых зависит судьба планеты. Подкалывали друг друга, пинались, кидались тем, что подворачивалось под руку, и травили пошлые анекдоты. А Огонек со Стокером вдобавок прокурили весь кабинет, хотя и извинялись перед Карабиной за каждую новую сигарету. Троттл, после первых минут совещания начав сглатывать, ерзать в кресле и голодными глазами следить за каждой затяжкой, спустя какое-то время не выдержал этой пытки и тоже схватился за пачку, после чего подобрал хвост поближе к себе и спрятал глаза от жены за стеклами очков и длинной челкой. Это и доконало Карабину окончательно: она вскочила, выругалась и покинула «собрание ясельной группы детского сада».

Троттл знал: дома его будут ждать обиженная женщина и холодный прием. Но это случится позже, а сейчас стоило довести до конца обсуждение вопроса. Надо же показать Карабине, что они не хуже нее способны вершить судьбы мира и не накосячить!

— Так вот, возвращаясь к теме обсуждения. Музыкальная группа популярна, а знаешь ли ты ее состав? И слышал ли, как расшифровывается название? — обратился он к зятю.

— Мммм… Пожалуй, нет, не интересовался. Поясни.

— Фишка в том, что группа эта состоит из представителей трех марсианских рас. Вокалист — мышь, на ударных парень из рейдеров, а на басах и электрогитаре крысы. И расшифровывается название банально: «Мышь, пес, две крысы».

Огонек присвистнул:

— Ничего себе! Не припомню, чтобы когда-то в истории Марса наши расы делали что-то подобное! Крысы еще ладно, но рейдер!.. Они всегда жили очень закрыто и не шли на контакт!

— В том и суть. Карабина обратила внимание на эту группу, когда Стокер-младший смотрел один из их ранних клипов. Пособирала информацию и пришла к выводу, что у нового поколения практически нет неприязни между расами. Молодежь скорее принимает вражду как некую странную фишку стариков. Они тянутся друг к другу, хотят общаться. Я знаю, что Стокер нашел себе приятелей среди крыс и псов на почве любви к этой группе. Они довольно часто созваниваются по видеосвязи, мечтают о том, как встретятся, и после каждого звонка сын мне задает вопрос, почему не может поехать к кому-то из них в гости. Я как-то попробовал рассказать о наших былых конфликтах, об образе жизни их видов, но он совершенно не понял, почему должен ждать от друзей подлости только из-за того, что они не мыши. Признаюсь, мне все сложнее отвечать ему на подобные вопросы — его аргументы кажутся все более логичными…

— И на основании того, что ваш сын дружит с крысами и псами, Карабина решила, что проект смешанной армии Марса — это гениальная идея? Слушай, я признаю ее талант стратега и вообще обожаю, но это… как-то слишком, тебе не кажется?

— Это не просто, Огонек, но, как по мне, она права, — вмешался Стокер. — Это не тот случай, когда по щелчку хвоста все получится — потребуется время на подготовку, переговоры между нашими народами, план адаптации… однако, на мой взгляд, идея жизнеспособна. Особенно сейчас, когда мы предложили рейдерам для переселения Фобос — это позволит части из них перестать вести кочевой образ жизни. А крысы в случае их согласия могут получить освободившиеся территории и положить конец своим междоусобицам. Ты знаешь, как устроена их система управления?

— Никогда не интересовался. Мне всегда были актуальнее знания о том, как эффективнее с ними сражаться, а не о том, как они живут. Но у них вроде бы общинный строй…

— Да. При этом общинами управляет единый совет — орган, который принимает решения, касающиеся всей их популяции. Именно он объединяет сотни общин в Элизийскую автономию. Поэтому нам не нужно договариваться с каждым по отдельности — мы ведем переговоры с Советом… Так вот, про конфликты: что между собой, что с нами они почти всегда возникали из-за нехватки территорий и ресурсов. Ммм… Кстати, а ты вообще знаешь, как случилось, что крысам отошли горы Элизия, или школьная программа истории нашей планеты прошла мимо тебя?

Огонек смущенно отвел глаза: он терпеть не мог, когда приходилось признавать пробелы в образовании, особенно перед тестем или Стокером.

— Мимо прошла, — сердито пробубнил он. — Война была с Плутарком, были актуальнее более практичные знания. Вот биология, химия, медицина, математика, информатика — про это живший у нас в лагере старый учитель много рассказывал. А история была чем-то вроде сказок на ночь для малышей.

— Как это мимо? Ты же помогал Наги готовиться к выпускным экзаменам! А она же историю сдавала, — вмешался Троттл.

Огонек прижал уши и затравленно посмотрел на Стокера, глазами срочно прося помощи, но все же нашелся и выпалил:

— Аааа… этот период она как раз без меня учила! — Ему отчаянно не хотелось, чтобы Троттл продолжил расспросы об их «подготовке к экзаменам». Узнай тот, какую науку он преподавал его дочке вместо помощи с билетами, ходить Огоньку битым…

Но Стокер, едва заметно приподняв бровь, а потом понимающе прищурившись, вернул всех к теме разговора:

— Тогда позволю себе сделать небольшой экскурс в историю… Не морщись, ничего стыдного в том, что ты чего-то не знаешь, я не вижу. Когда ты был мальчишкой, действительно не до того было… Итак, около трех сотен лет назад случилась последняя крупная война между мышами и крысами, длившаяся около двадцати лет. И тогда мы, пользуясь численным превосходством, загнали их в глубь Элизия и едва не заморили в горах голодом, установив полную блокаду области. Они были вынуждены капитулировать, чтоб не погибнуть. Наше правительство жестко ограничило их территорию, контакты с внешним миром, и несколько столетий мы внимательно следили, чтобы они не пересекали границ. Мы, как победители, считали их земли своими, они же просто игнорировали наши законы, поддерживая идею минимизации контактов. Нас все устраивало: это позволяло закрывать глаза на тяжелые условия их жизни. Я сейчас общаюсь с ними и понимаю: несколько столетий мы вообще ничего не хотели о них знать, будто их расы просто не существовало! Так было проще делать вид, что они не вымирают у нас под боком… Мне кажется, наши предки надеялись, что они там все просто тихо перемрут, ведь, обосновавшись в горах, крысы очень зависели от погоды и в случае холодов и неурожая голодали. В этих условиях смертность среди более слабого пола — женщин — оказалась очень высокой, были времена, когда из десяти рожденных девочек до взрослого возраста доживала одна-две. Сейчас ситуация чуть лучше, но все равно соотношение мужчин и женщин у них примерно семьдесят на тридцать, уж очень много девушек гибнет от тяжелых условий и из-за междоусобиц. В общем, ожиданиям наших правителей не суждено было оправдаться: крысы, как могли, стали развивать технологии, создали множество приспособлений, чтобы получать необходимые тепло и свет, научились добывать металлы и блестяще использовать их свойства. Иногда они устраивали набеги на наши приграничные города, и всегда их целью были технологии и те, кто с ними работает. А также ученые, которых они заставляли идти на сотрудничество… далеко не самыми гуманными способами. Они никогда не устраивали крупных кампаний, чтобы мыши вновь не попытались их блокировать или начать масштабные военные действия. Стремительно нападали, брали, что им было нужно, и тут же уходили в глубь своих территорий. Они знали, что в горах у них преимущество и мы следом не полезем — слишком хорошо научились вести партизанскую войну. Но в горных районах, как ты знаешь, нередки обвалы, с равнины приходят песчаные бури, вызывая камнепады, а также смерчи гуляют между каньонами, не позволяя выйти из их подземных городов неделями. Все это регулярно разрушало то, что они строили, губило население и урожай. Поэтому нападения на нас или соседние общины стали для них единственным способом выжить. На кого идти войной — зависело от потребности в данный конкретный момент. Они настолько жестко подходят к распределению ресурсов, что в их традиции даже есть регулирование количества детей в семье — иначе они просто не смогут прокормить свою популяцию. Такой образ жизни вынудил их с детства учиться сражаться — чтобы каждый при необходимости мог взять силой то, чего ему недостает. Женщин, кстати, тренируют наравне с мужчинами, чтобы могли постоять за себя и свой дом в случае набегов.

— Суровый народ, — задумчиво пробормотал Огонек. — Я как-то сталкивался с одной из их девушек в бою. Мне по плечо была, а верткая и сильная! Не уверен, что разговаривал бы с тобой сейчас, если б не случайный выстрел миномета — нас с ней растащило ударной волной, и поединок не завершился. Мне от нее на память остался здоровенный шрам на плече.

— Женщин учат защищать себя, потому что они — один из ресурсов, за который сражаются мужчины.

— Отвратительно звучит! — вставил Троттл.

— Карабину тоже трясло, когда она про это рассказывала, — кивнул Стокер. — Но факт остается фактом: за женщин и пищу крысы сражаются между собой. Их женщины знают, что, проиграй их община, всех мужчин и мальчиков вырежут, даже младенцев. И в случае проигрыша жены проигравших убивают себя и детей — у них это считается способом сохранить честь рода, но на деле становится единственным способом избежать рабства. Вот так они и живут: община растит воинов, набирает силу, если позволяют урожаи и минует непогода, а потом идет на соседей, чтоб забрать то, что есть у них. Все это многие годы не позволяло им увеличить популяцию. Новые территории вне гор позволят решить вопрос разделения ресурсов. Объединенная комиссия наших рас недавно подсчитала, что, если немного помочь, на Фобосе может вполне комфортно жить вся популяция псов, а крысам как раз хватит новых участков, чтобы улучшить их условия. Они уже наметили план совместного освоения земель и развития сельского хозяйства. А делить урожай договорились между всеми общинами, которые будут участвовать в работах.

— Пфф! А если разбойничья натура возьмет верх и кто-то решит украсть то, что вырастили другие?

— Я тоже задал этот вопрос Совету. Их глава, картинно попробовав остроту своего ритуального кинжала, заверил меня, что вору придется несладко, ибо против него выступит объединенное войско общин. Однократной демонстрации силы будет достаточно, чтобы остальные больше не пытались крысить у своих же, — на последних словах Стокер хмыкнул.

— А демографический вопрос? Это не решит проблемы того, что у них слишком мало женщин.

— Сначала мы предоставим им пригодные для жизни земли и поможем избежать голода. Им больше не придется сражаться между собой за еду. А с приростом женского населения помогут наши репродуктологи. Ты, конечно, слышал про проект, который позволил родиться дочкам Винни и Чарли? Мы развивали его последние лет десять, и группа талантливых молодых ученых создала прибор, который позволит выращивать эмбрион вне тела матери. Плюс сделали рывок в технологии соединения генов. Сейчас Винни и Чарли как раз готовятся принять участие в финальном тестировании этой технологии — хотят осуществить свою мечту о сыне. Мы поделимся этими разработками, а также поможем женским генетическим материалом при необходимости.

— Слияние рас?! Не просто армии, объединение государства, но и смешение рас?! — встрепенулся Огонек.

— Не думаю, что будет прямо слияние. Думаю, как только они выровняют количество женщин и мужчин, надобность в донорских клетках отпадет. Просто если они будут ждать естественного восстановления популяции, пройдет по оценкам экспертов лет двести. А с нашей помощью всего через два-три десятка лет смогут вернуться на путь естественного размножения. Если, конечно, захотят… Но у нас определенно будет повод считать их следующее поколение братьями, — улыбнулся Стокер. — Крысы, кстати, обожают подобное. Они всегда были очень открыты прогрессу, иначе бы просто не выжили. Очень развитая технологически раса, хотя в некоторых вопросах и ведут себя как варвары! Впрочем… у нас с ними даже религия общая, отличаются только некоторые трактовки. Спорю, про это ты тоже не знал!.. Например, у нас в касту воинов входит только часть мышей, а у них же каждый принадлежит к ней. Знаешь, что стало переломным моментом на переговорах? Наша дискуссия с их главой о Великом Марсе. Он все не верил, что мы не забыли нашего бога. Пришлось прямо перед всем Советом раздеться и показать татуировку с символом Марса. Их старейшины прямо перевозбудились при виде ее.

— И после этого один из них тебя вызвал на ритуальный поединок? — улыбнулся Огонек.

— Ага. С удовольствием набили друг другу морды и уселись за общий чайник чая в знак признания друг друга достойными соперниками. И с тех пор меня встречают как брата и готовы разговаривать. Карабине, кстати, тоже пришлось отстаивать в поединке свое право сидеть за столом переговоров.

— Все равно это варварство! — вклинился в разговор Троттл. — Я просто охренел, когда моя жена и мать моих детей вернулась в синяках и порезах! Я ее такой с войны не видел! Уже забыл, как… впечатляюще может выглядеть Карабина, разгоряченная кровью.

Стокер хмыкнул:

— Помнится, именно такой она тебя и привлекла.

— Я был молод и не понимал всей опасности, которую несет война, — развел руками Троттл. — С тех пор случилось слишком много всего. Я предпочитаю, чтобы она решала вопросы, сидя в безопасности за столом переговоров.

— Я хоть и понимаю Карабину, — сам всегда за хорошую драку с достойным соперником! — но тоже считаю, что пришло время ограничиваться ритуальными поединками. Хорошо, что на этом вызовы со стороны крыс прекратились и все участники отделались только синяками. Но вопрос в том, Сток, что мы будем помогать вечно враждебным автономиям, которые всегда стремились от нас отделиться и образовать самостоятельные государства. Помогать собственными ресурсами. Рационально ли это? А потом они воткнут нам тот самый ритуальный кинжал в спину, как уже делали это не раз!

— Мы — дети Марса, Огонек. Мы все. Наши народы связаны и не могут существовать по отдельности. Сколько лет мы пробуем, но это ведет к расколам и войнам. Так получилось, что исторически мыши были сильнее, поэтому могли притеснять другие расы. Быть может, пришло время положить этому конец?.. Отмена политики изоляции позволит нашим расам начать взаимодействовать, со временем наладить экономические и культурные связи. Кто знает, возможно со временем даже жить в одних городах, никак не ограничивая общение. Больше не быть псами, крысами, мышами… стать просто… марсианами.

Все ненадолго замолчали, обдумывая эту мысль.

— А юридические вопросы… Карабина предлагает решить их, подписав с главами общин договоры, по которым им будут предоставлены определенные свободы в рамках общей конституции, — вставил Троттл и глубоко затянулся сигаретой.

— Пфф! Троттл! Как ты себе это представляешь? Это нереально! Стокер же сказал, что мы всегда пытались распространить на них наши законы, но они их просто игнорировали!

— Я тоже так отреагировал, когда впервые услышал эту идею от Карабины, но… мы многое обсудили в последнее время, и, мне кажется, на этот раз это не безнадежно. Нам, как видишь, есть, что предложить им. Впервые не давить военной силой, а дать возможность жить согласно их традициям, но помочь уйти в прошлое самым кровавым из них, появление которых было вызвано необходимостью выживать. Нам стоит начать уважать их порядки, а не навязывать свои. Возможно, придется скорректировать и наше законодательство в общих интересах, я наметил кое-что… Будет непросто, но у нас есть шанс договориться. Скажу больше: их Совет уже обсуждал наше предложение, они готовы сесть за стол переговоров, и, если все удастся, крысы вынесут вопрос на референдум общин. Рейдерам же мы предложили не только переселиться, но и оборудовать на Фобосе колонии, куда любой из них сможет обратиться за помощью и сдать пригодные к переработке находки. Они вообще за конкретные земли не держатся, им совершенно все равно, где кочевать, лишь бы была возможность поехать туда, где они еще не были. Как ты знаешь, на Марсе и в космосе они выискивают остатки техники, пострадавшей по разным причинами и никому не нужной. Как оказалось, из нее они конструируют нечто новое. Ты, возможно, слышал, что в основе их религии лежит идея круговорота и перерождения. И эту же мысль они закладывают в концепцию жизненного цикла любой вещи. Проще говоря, стремятся жить так, чтобы не оставлять отходов. Их производства продуманы таким образом, чтобы после поломки вещи ее части обрели новое воплощение в чем-то еще. Кстати, если бы не рейдеры, мы бы погрязли в остатках плутаркийских кораблей и нашего оборудования… Вот попробуй вспомнить места, куда им закрыта дорога. Вспомнил? Тогда наверняка припомнишь и всякий хлам, валяющийся там, где они не прошли. А также неразорвавшиеся снаряды — их они, кстати, тоже обезвреживают, а не пытаются применять. Не мне тебе рассказывать, что каждый найденный ими снаряд — это спасенная жизнь марсианина… В общем, мы мало знаем о наших соседях, а они создают удивительные приспособления из того, что другие бы просто выбросили!

— Грязные падальщики и мусорщики! — злобно выплюнул Огонек.

— Не торопись с выводами, мальчик. Они собирают то, что уничтожает экологию, не имея возможности разложиться на простые элементы, что отравляет почву, не дает растениям жить. Если бы они не убрались за нами после войны, мы бы никогда не смогли сделать то, что сейчас сделано для планеты… И, кстати, в защиту наших соседей скажу, что именно мышиное правительство позволило Плутарку начать выкачивать ресурсы — крысы уже после начала боевых действий стали помогать захватчикам, увидев в этом шанс сбросить нашу власть. Знаешь… я не уверен, что могу с этой позиции называть их предателями. Они хотели свободы и пытались получить ее вот таким способом. Быть может, нам стоило просто иначе выстраивать политику относительно их положения?.. — Стокер помолчал. — Но, возвращаясь к рейдерам: вот ты сказал, падальщики и мусорщики. А что ты знаешь о них, кроме распространенного стереотипа об их любви тащить все, что попадется под руку?

Огонек задумался на минуту, но потом пожал плечами, показывая, что ему сложно что-то добавить.

— Вот и я до недавнего времени думал как ты. Ну, знал еще, что они живут в огромных самоходных трейлерах — пару раз видел такие около наших городов, когда был ребенком. Псы тогда приезжали прямо в них на ярмарку в городок, где я жил. Помню, что был невероятно поражен количеством бытовых мелочей, которые они предлагали. До сих пор не могу забыть дудку, которую выпросил у родителей: она издавала какой-то невероятный спектр звуков! Эх, найду такую — подарю Праймер!..

— Чтоб мы с Наги свихнулись! — отреагировал на это Огонек.

Стокер рассмеялся и продолжил:

— Их трейлеры, как я узнал позже, — это целые передвижные селения, куда никогда не пускали чужаков — все общение всегда шло только около входа в эти необычные жилища. Но вот недавно они сделали исключение для Тэсс с Терри в знак уважения и благодарности за создание гуманитарных лагерей. Тэсс, когда вернулась из поездки, полночи мне рассказывала о том, что увидела! Это не просто дома, это целые самостоятельные города на колесах! В них пара десятков этажей в высоту, есть своя иерархия расселения. Но самое главное располагается внизу! Несколько уровней отведено под продовольствие — прямо там они растят странные неприхотливые клубни, которым почти не нужен свет, а еще съедобный мох и некоторые овощи и фрукты — исконные марсианские культуры, которые, как мы думали, были уничтожены плутаркийцами. Там же они держат скот. На полив идет очищенная вода, уже использованная на уровнях выше. Ее набирают во время остановок из подземных источников, которые они умеют искать, в специальные резервуары.

— Ого! Полная автономия за металлическими стенами?

— Да. Считай, мобильная крепость. Но самое удивительное не это. Особенно поразил Тэсс цех по переработке отходов, которые они как раз ищут по всей планете! Он прямо там, в трейлере, расположен на одном из самых нижних уровней! Тэсс сказала, что эта линия существенно отличалась от того, что она видела вокруг — более сложная, новая. Тэсс, конечно, спросила, откуда у них подобное. Рейдеры рассказали, что некоторым их таборам удалось присвоить технологии плутаркийцев, когда те пригнали свои машины для освоения ресурсов Марса. Псы не проявляли интерес к строительной технике и прочему, но безошибочно вычислили то, что всегда входило в круг их интересов, — оборудование для переработки. И стоило одной колонии похитить установку, изучить и запустить, как они тут же распространили весть об удивительной диковинке пришельцев по своим сородичам. И на плутаркийские перерабатывающие линии началась настоящая охота. В итоге псы сперли все, что привез Плутарк, — весело закончил свой рассказ Стокер.

— Получается, псы вообще на Плутарк никогда не работали?

— Никогда. Они подбирали разбитую технику и периодически мародерствовали в наших лагерях. В открытые боевые действия их втянули в самом конце войны, когда рыбомордых мы уже с Марса выперли и дожимали крыс. Те решили попробовать победить нас с помощью союзников, но в итоге обе расы проиграли.

— Ну допустим! И какой от этого прок нам?

— Мы с Карабиной хотим помочь им создать на Фобосе базы, где будут установлены похожие перерабатывающие линии, но гораздо крупнее. Дать возможность их трейлерам спокойно передвигаться и искать то, что можно использовать в следующем цикле, на всей планете и за ее пределами, и уже не ограничивать их теми мобильными версиями, которые есть. Карабина говорит, что не только Марс полон подобного добра, но и другие миры, где побывали плутаркийцы. Мы могли бы организовать очистку и этих миров тоже. Выгода нашей братской расе, польза для космоса. А в итоге — польза для Марса!

— Звучит несколько безумно, Сток… и очень амбициозно, — улыбнулся Огонек.

Троттл закивал:

— Да. Я посчитал кое-что, прикинул. Если мы поможем с финансированием, через пять лет они выйдут на самоокупаемость, а еще лет через семь проект начнет приносить хорошие деньги нашей общей экономике. И это не просто экология и доход, это рабочие места, импорт и экспорт, расширение межпланетных связей. Это перспективно, Огонек.

— Но чтобы финансы не уплыли…

— …нам нужно крепкое единое государство без междоусобиц. И отсутствие соседей, которые постоянно грызутся между собой и периодически кусают нас. Крысы всегда были прекрасными воинами, нам не помешает усиление для армии.

— Но почему все же не отдельные отряды? Ты прав, они отличные солдаты! Но стоит им попасть в наши части, начнутся беспорядки. Проще создать подразделения, набранные полностью из крыс с псами, и избежать конфликтов.

— Конфликта здесь и сейчас мы, возможно, не получим. Но это укрепит раскол между расами. Всегда будут разговоры о том, что какой-то отряд — элита, а какой-то — пушечное мясо. Как думаешь, насколько быстро появятся недовольные своим положением?..

— Ммм… возможно…

— Вот поэтому нам нужна единая армия, которая будет защищать всех марсиан. В начале проекта мы сформируем буквально несколько отрядов, на примере которых покажем, что братство и единство реально… дальше раскатаем на всю армию, а затем и на другие сферы. Кстати, по задумке, крыс будем вводить в боевые подразделения, а вот псов — в технические из-за их навыков обращения с механизмами.

Стокер потянулся к пачке сигарет, выбрал одну, прикурил. Набрал полные легкие дыма, посмотрел на кончик сигареты и довольно прищурил глаза.

— Уххх! Это смело, бать, — Огонек запустил в волосы пальцы и помассировал антенны. Помолчал, взвешивая возможности. — Программа адаптации бойцов потребуется очень продуманная и проработанная. Не приведи Фобос возникнет драка и кто-то пострадает — это поставит жирный крест на всей идее. Я так понимаю, по моему направлению в сложившийся отряд надо будет вводить одного-двух крыс…

— Одного. И на первых этапах кандидаты будут проходить очень серьезный отбор и психологическую подготовку на стороне их расы, — перебил его Стокер.

— Ясно. А наши — на нашей соответственно.

— Верно. И когда мы будем готовы, проведем эксперимент. Нам нужно года два, не меньше.

— Что ж… может и выйдет из этого толк, — Огонек скептически пожал плечами. — Курировать Карабина будет?

— Конечно! Это ее детище, и она свой проект никому не отдаст, — рассмеялся Троттл. — Любого загрызет, кто сделает что-то не так! Боюсь, тебя даже статус отца ее любимой внучки не спасет в случае, если накосячишь!

Огонек сердито прижал уши и хотел было что-то сказать, но так и замер, не высказавшись, потому что дверь в кабинет внезапно скользнула в сторону. Три головы с любопытством уставились на проем, гадая, кто посмел прервать совещание. Неужели Карабина по какой-то причине решила вернуться?..

Но со стороны приемной послышался полный отчаяния голос дежурившего сегодня офицера. Густой и обычно уверенный бас здоровенного капитана приобретал все больше оттенков мольбы с каждой следующей фразой:

— Мэм, у них совещание! Очень важное!.. Простите, мэм!.. Я правда не могу вас пустить! Стокер сейчас занят!.. — было видно, как он старался преградить путь решительной женщине, едва достававшей ему до плеча. Но внезапно та ловко поднырнула под здоровенную ручищу и, громко стуча тонкими каблуками об пол, ворвалась в кабинет. Секретарь понял, что проиграл этот бой, рыкнул в отчаянии и, прижав уши, кинул на начальство виноватый взгляд.

Решительная Тэсс, в руках которой был поднос, уставленный тарелками с чем-то разжигающим аппетит, быстро взглянула на шильдик с именем под офицерскими значками и проговорила:

— Ой, да знаю я все про его совещание, капитан Дрэгстер! Уже несколько часов там сидит. Не мешай мне, мальчик, не искушай судьбу! А то твой байк может и колеса лишиться… — Ее светлые глаза обежали кабинет, она принюхалась, поморщилась, а потом сердито уставилась на Стокера. Повисло молчание, в котором было слышно, как нервно сглотнул глава Марсианской Республики. Генерал Римфайер подобрал хвост поближе к ногам, а министр финансов попытался сделать вид, что он — часть интерьера. Каждый помнил, как страшна в гневе первая леди, особенно когда обнаруживала, что ее муж снова забыл об отдыхе или, что еще хуже, вдруг употреблял что-то вредное для здоровья. Такое, как тлеющая в его руке сигарета…

— Сэр, я пытался не позволить вашей супруге прервать вас, но… — Офицер, на чьих широких плечах едва не трещал по швам китель, сейчас больше напоминал ученика, который пытается оправдаться за невыученный урок, нежели бесстрашного сына касты воинов.

— Легче ядерную ракету остановить, чем Тэсс, которая решила, что Стокеру нужен перерыв, — нервно хихикнул Троттл и прикусил язык, когда женщина одарила его тяжелым взглядом, обещающим жестокую расправу. Огонек легонько наступил ему на ногу, показывая, что юмор сейчас опасен для жизни.

— Иди, Дрэг, все хорошо, — улыбнулся Стокер капитану, который сегодня заменял его секретаря. Обычно этот перспективный офицер работал с Огоньком, но секретарь Стокера пару дней назад сломал ногу, упав с мотоцикла, и глава Марса на время забрал себе сообразительного и надежного Дрэгстера, пропустив мимо ушей возмущения своего генерала.

Когда дверь за Дрэгом закрылась, Стокер обратился к жене:

— Ну чего ты напугала парня? Он же теперь переживать будет, что оказался не способен не впустить ко мне одну хрупкую женщину.

— Хрупкую? Он просто не знает, как метко она умеет кидать разводной ключ, когда чем-то недовольна, — едва слышно прошептал Огонек, но Тэсс услышала и перевела взгляд прищуренных глаз на него.

— И ты рискуешь получить от меня в лоб, как только я доберусь до инструментов! Ну как можно быть таким безответственным! Я же говорила тебе не сметь курить в этом кабинете! Вонища жуткая, и вы этой дрянью дышите! — закончив свою гневную тираду, она хвостом смела документы на край стола, поднос поставила перед мужем, а потом распахнула все окна, до ручек которых смогла дотянуться. С улицы повеяло ароматом весны и свежестью. — Свои легкие не жалко, так пожалей его, — она ткнула пальцем в застывшего в кресле Стокера. — У него и так сердце уже механическое, хочешь, чтоб и легкие пошли под замену?!

— И будет Сток киборгом, — не сдержался Троттл.

— Тебе смешно! А жена твоя, может, места себе не находит, боится за то, как бы легкие не пришлось менять тебе!

— Ооо, так вот откуда подоспела артиллерия! — рассмеялся Стокер и попытался обнять все сильнее распаляющуюся Тэсс. — Карабина наябедничала?

— Ничего она не наябедничала! А ты должен быть ответственнее по отношению ко мне! Я не хочу снова просидеть две недели у твоей койки, гадая, выживешь ли ты!.. Карабина как хорошая подруга просто позвонила и рассказала мне, что вот этот, — Тэсс ткнула пальчиком в сторону Огонька, — снова плохо на тебя влияет!

— Эй! Он большой мальчик! Чего это я крайний?! — возмутился Огонек.

— А то! — мышка медленно пошла в сторону мужчины, сверкая гневным взглядом и шипя. — Вы же вроде бы друзья, а подумать головой, что после того, как Сток столько лет отдал заботам о планете, его стоит поберечь, в твою башку не пришло? Уже забыл, как мы все под дверью операционной сидели, не зная, откачает ли его Линк? Забыл, да?!

— Ничего я не забыл!.. Бааааать! Спаси меня от нее! — Огонек попытался встать с кресла, но был усажен обратно ударом кулачка в грудь и одновременной подсечкой хвостом по ногам.

— Сидеть!.. — рявкнула Тэсс, и все присутствующие прижали уши. — Если ты еще хотя бы раз принесешь сигареты в этот кабинет, я тебе обещаю, Огонечек: вся пачка окажется… у тебя в выхлопной трубе, — Тэсс понизила голос и прищурилась на последних словах, давая понять, что ведет речь не о системе «Дрэгстера». Троттл матернулся, а Стокер хрюкнул. Огонек представил обещанное в красках и нервно сглотнул. Он достаточно знал Тэссен, чтобы понимать: ее слова вряд ли являлись шуткой.

— Я б на это взглянул! — снова не сдержался Троттл.

— Тебя тоже касается! — резко обернулась к нему Тэсс. — Ясно?!

— Так точно, мэм!

— Вот и чудно! Значит так, мальчики! Забирайте свои поджатые хвосты и брысь отсюда! Работаете уже три часа! Перекурите минут сорок. А лучше пообедайте, в столовой сегодня весьма приличный суп и овощи! У Стокера перерыв, — первая леди грозно посмотрела на Огонька и Троттла. Те, даже не пытаясь спорить, покинули кабинет со всей скоростью, на которую были способны.

— Ешь! Сначала суп! — уперев руки в бока, велела Тэссен. Стокер покорно взял ложку и выполнил приказ. На языке вертелось ехидное «Спасибо, мамочка!», но произносить это вслух он не стал, да и, отправив в рот первую ложку, понял, что адски голоден. Он улыбнулся, глядя на то, как деловито Тэсс снует по кабинету. Сначала она отправила в помойку бычки, потом полила принесенные ею же растения и аккуратно сложила стопочкой документы, раскиданные по всем поверхностям. Голод отступил, и, когда первая тарелка опустела, он поймал себя на мысли, что все чаще следит за тем, как колышется светлый хвост Тэссен в складках длинной юбки, да как покачиваются бедра, и совершенно перестал замечать вкус того, что отправляется ему в рот.

— А ты ела? — поинтересовался Стокер. А то с нее станется позаботиться о нем и забыть о себе.

— Да… часа два назад. Когда и тебе было положено, — Тэсс, все еще раздраженная безответственностью, повернулась к нему. Ее брови были сердито сдвинуты, а хвост нервно метался из стороны в сторону, заставляя юбку летать около щиколоток. Впрочем, глубокий вырез ее платья открывал столь притягательную картину, что Стокер едва ли замечал то, как светлые глаза его женщины метали молнии.

— Ну прости, Тэсс! Заработались с ребятами. Ммм… ты мне много всего принесла. Давай сейчас паузу, а чуть позже по кофе с блинчиком?

— Давай, — она составила посуду на поднос и оставила на одном из комодов, стоящем недалеко от входа, а тарелку с десертом принесла на журнальный столик. — Сток, ну что за детский сад, а? Линк же говорил: нужно регулировать нагрузку, соблюдать режим отдыха. А ты опять что? Снова себя изводишь! Вот скажи мне, дорогой муж, когда ты в последний раз приезжал домой так, чтобы мы вместе уснули?

— Ээээ… пару дней назад?..

— Пять, Стокер! Пять дней я засыпаю одна! И уже две недели вижу тебя утром по пятнадцать минут! — Тэссен подошла к столу и оперлась на столешницу бедром. — И я знаю, что ты не вылезаешь с совещаний, а ешь нормально только тогда, когда Карабина за хвост выводит тебя на обед. Троттл, кстати, дома появляется к ужину регулярно! А тебе нянька нужна, судя по всему, а не жена! Чтоб с ложечки кормила и спать укладывала! И если ты продолжишь в том же духе, то мне снова придется ею стать, когда ты окажешься в больничной палате! Или того хуже! Знаешь, когда я согласилась выйти за тебя замуж, я не рассчитывала через пару лет сделаться вдовой!..

— Ну не преувеличивай, Тэсс!.. Ммм! Я бы не отказался от такой сексуальной няньки… — Стокер за бедра притянул к себе возмущенную женщину, обнял ее и зарылся носом между грудей.

— Не подлизывайся! — она попыталась возмутиться, впрочем, не очень стараясь увеличить между ними дистанцию.

— Ооо, я еще и не начал! — Он провел языком там, где только что был его нос, и ощутил, как шерстинки на ее теле встали дыбом от этого касания.

— Стокер! Я о серьезном!

— Так я же тоже!

— Хочешь секса — возвращайся домой раньше!

— Оооо, никогда не вел переговоров, если мне ставили ультиматум! — он озорно взглянул на нее и нагло запустил руку под подол юбки. Улыбнулся краешками губ и провел ладонью по бедру и упругой попке, а потом резко дернул Тэсс верхом на свои бедра. — Предпочитаю быть предельно жестким с оппонентом.

— Ай! Сток! Ну прекрати! Ну Стооооокер! — Тэссен, уже смеясь, попробовала отстраниться и подняться, но страстный поцелуй в шею вырвал у нее стон. Кресло жалобно скрипнуло, по комнате разнеслись звуки возни, шороха ткани и поцелуев. — Ох… Время! Двери!..

Мужчина нашарил кнопку вызова своей приемной:

— Ммм… Капитан Дрэгстер, я бы хотел, чтобы меня не беспокоили минут тридцать. Передайте генералу Римфайеру и министру финансов, что продолжение нашего совещания откладывается. Спасибо!.. — он отключился. — Все, никто тебя не спасет! Ты моя пленница!

Тэсс расхохоталась, подставляя поцелуям плечо, с которого съехало платье:

— Ролевые игры? Фобос, Стокер! А мне кем прикажешь быть? Врагом твоего политического режима?

— Для такой игры времени маловато. В это поиграем дома, когда под рукой будет прочная веревка… — Подтолкнув Тэсс, Стокер поставил ее на ноги и поднялся сам. Не выпуская из руки подола, задрал юбку и посадил жену на широкий стол. Как та и говорила когда-то, белья под ней не оказалось. — Пожалуй, будешь первой леди Марсианской республики. Всегда мечтал трахнуть жену главы государства на его столе, заваленном важными бумажками!

Тэсс снова рассмеялась, открывая голодным поцелуям шею и обнимая его бедра ногами. Не за этим пришла она сегодня, но обстановка и воздержание последних дней сделали свое дело: настойчивые ласки и адреналин завели и ее тоже. Скользнув руками под футболку, она зашарила по животу и спине, стиснула ладошками ягодицы. Стокер рыкнул и прикусил затвердевший сосок, сжав второй между пальцами.

— Тэсс… ох, хочу тебя!

Изящные руки нашарили пряжку ремня, поспешно расстегнули брюки. Тэссен заерзала, устраиваясь удобнее и обнимая.

— Не деликатничай. Я тоже ужасно соскучилась! — Она прикусила мужа за шею, а тот, хрипло выдохнув, толкнулся бедрами, плавно входя в готовое к этому вторжению тело. Тэсс громко застонала и стиснула зубы, чтобы заглушить рвущиеся стоны. Мужчина зарылся пальцами в ее волосы, развернул к себе лицо, глубоко поцеловал и мощно задвигался. Стол глухо скрипнул и даже, кажется, сдвинулся на пару сантиметров под напором страсти. Стопки документов зашатались, несколько папок с грифом «Совершенно секретно!» на их вершинах медленно поползли к краю и звонко шлепнулись на пол. Не обращая внимания на рассыпавшиеся документы, Тэсс вцепилась Стокеру в плечи, прижимаясь теснее, и сжала в себе, чувствуя, как при каждом толчке он касается точки, которую нашел глубоко в ней в их первую ночь. Той, от касания которой по всему телу начинали расходиться волны удовольствия.

Уловив эту дрожь, Стокер подхватил ее под ягодицы и приподнял, проникая глубже. Она бы закричала, если бы не прикусила губу и не спрятала лицо на его груди. Туфля с громким стуком свалилась на лист с одним из графиков распределения общественного мнения, Тэсс поджала пальцы на ногах и скомкала в руке ткань его футболки с такой силой, что та едва не треснула.

— Да… еще немного… — глухо попросила она. В ответ на эту просьбу сильные пальцы сжали ее ягодицы, и мужчина задвигался быстрее. Всего минуту спустя она судорожно нашла его губы своими, чтобы простонать в них его имя, — и волна оргазма прокатилась по телу. Стокер, ощутив, как умопомрачительно тесно в ней стало, снова усадил жену на стол, сделал несколько размашистых движений бедрами и кончил, успев выскользнуть и поймать в кулак струю семени. Опершись на вторую руку и нависнув над откинувшейся на спину Тэсс, он тяжело дышал, приходя в себя и чувствуя, как стучащая в висках кровь отдается пульсацией внизу живота.

— О Фобос! Стокер… — Тэссен, дыша также тяжело, как он сам, пошевелилась и обвела мутным взглядом комнату. — Ну что ты со мной делаешь?..

— Люблю душой и телом? — Он улыбнулся и наклонился, чтоб поцеловать ее.

— Ставишь в неловкое положение.

— Ммм… поставить я тебя…

— Не вздумай закончить эту пошлость!

Стокер рассмеялся, нашел в столе салфетку, вытер руку и застегнулся.

— День удался: осуществил давнюю эротическую фантазию! Вот теперь можно и по блинчику с кофе!

— Откуда в тебе столько энергии? — простонала Тэсс, поднимаясь, одергивая юбку и пытаясь нашарить ногой туфлю.

— Меня бодрит наш статус молодоженов, — весело сверкнул глазами Стокер, помог жене добраться до дивана, на который она и рухнула. Сам же он кое-как собрал рассыпавшиеся по полу документы, небрежно кинул их на рабочий стол, а потом подошел к кофемашине, около которой зазвенел чашками. — Кофе будешь?

— Да, не откажусь, — Тэсс порылась в кармане юбки и вынула оттуда небольшую коробочку. — Вот, передай это Огоньку, когда у вас начнется совещание. Электронная сигарета. Курить табак я в твоем кабинете запрещаю, а он свихнется без никотина. У себя пусть все продымит и провоняет, а у тебя или это или ничего.

— Да не будь такой жестокой, Тэсс…

— Нет, сказала: или электронная, или пусть грызет карандаши! И я проверю по камерам! Мне не плевать на твое здоровье, а ты слишком потакаешь этому балбесу!

— Хорошо, хорошо! Я ему передам.

— Если у него останутся вопросы по этому поводу, пусть позвонит мне, я объясню во всех подробностях, — хищно улыбнулась Тэсс, и Стокер, наполняя вторую чашку кофе, залюбовался тем, как обозначились ее острые скулы да заблестели глаза. Когда ее лицо принимало такое выражение, весь персонал знал: нужно поберечься.

— Сомневаюсь, что он решится. С тобой и раньше мало кто вызывался спорить, а в последние пару лет и эти желающие пропали, — он поставил на журнальный столик две чашки, сел около Тэссен и закинул ее ноги на свои, а потом забрался ей под юбку, чтоб иметь возможность поглаживать коленку.

— Просто я не боюсь сказать то, что думаю. А ничего плохого в мою голову не приходит. Разве что неудобное. То, что многие хотели бы скрыть.

— Как гуманитарные проблемы наших соседей по планете…

— Да! И если бы я не начала озвучивать их сначала тебе, а потом и главам профильных ведомств, все как было, так и оставалось бы! Псы и крысы так жили многие века и продолжают жить, понимая, что в нынешнем положении большего им не получить из-за скудности ресурсов. Мы же закрываем глаза на то, что исторически их притесняем. А потом недовольны, что крысы периодически огрызаются, устраивая вооруженные набеги на наши территории. Потому они и пошли на сделки с Плутарком — увидели в этом возможность подвинуть господство нашей расы на Марсе.

— Но о праве сильного все же забывать не стоит, милая. Раз уж так получилось, что нас больше, почем мы не должны этим пользоваться?

— Вот поэтому наши расы и воюют! И мы, и они постоянно думаем о праве сильного, о превосходстве. И забываем о том, как мы похожи. Но сейчас пришло время просто опустить оружие и пойти рука об руку. Строить единую армию. Проявлять милосердие. Ведь сильный тем и силен, что может проявить его к слабому. Мы должны помочь в решении самых острых из их проблем. А для крыс это — ограниченная территория. Дайте им ее — и они начнут строить свои города. А там и включатся в общую экономику Марса.

— А если воткнут нож нам в спину?

— Мы с тобой уже не раз говорили об этом: нужно жить так, чтобы у них не возникло такого желания. С тех пор, как я подвернула ногу в поездке к Элизию, я поддерживала связь с псами, которые мне тогда помогли. В них подлости не больше, чем в любом из нас. Они всегда соблюдали договоренности, ни разу не проявили неуважения. Мне кажется правильным попытаться помочь им, раз у меня появилась такая возможность. Идея объединения, которую прорабатывает Карабина — это шаг в будущее.

— Ну, не одной Карабины это идея, — улыбнулся Стокер.

— Идея, может, и общая, а вот воплощение полностью Карабины. Мы с Терри много работаем в гуманитарных лагерях для рейдеров, но нам не хватает знаний, чтобы внести более существенный вклад. А мне не хватает еще и времени. Правда, Карабине и не требуется от нас больше, чем мы даем. Я… восхищаюсь Карабиной. Невероятная женщина!

— Да, не могу не согласиться с тобой. Я часто думаю о том, что она была бы лучшим лидером для Марса, чем я.

— Тебе не кажется, — прищурилась Тэсс.

— Ох, вот как ты оцениваешь мою работу? — возмущенно посмотрел на нее Стокер.

— Не обижайся, Сток. Я не хотела тебя обидеть. Ты многое сделал для нашей планеты, и стал лучшим лидером в военное время. Решительным, готовым брать ответственность, с четкими понятиями о том, что нужно для победы. Но война закончилась. Пришло время мира. Время милосердия. Ты достаточно сделал, милый. Отдал все, что мог. Так может, — она положила ладонь ему на щеку и нежно погладила, — пришло время дать дорогу другому?..

— Тебе надоело быть первой леди? — попытался отшутиться Стокер.

— Скажем так: я побыла ею достаточно и готова уступить эту должность. Хотя мне бы хотелось продолжить заниматься гуманитарными вопросами: они меня сейчас интересуют куда сильнее, чем работа с техникой, и я бы хотела сменить род занятий.

— Хочешь уйти с должности главного механика?

— Да. Мне есть, кому передать дела. Карабина хотела бы использовать мои отношения с псами и задействовать меня в предстоящих переговорах. Скорее всего, на работу с техникой просто не останется времени ближайшие пару лет.

— Смотрю, вы все уже решили за моей спиной? — нахмурился Стокер.

— Не обижайся и не злись, пожалуйста. Просто мы ехали вместе с очередного визита в гуманитарные лагеря и пришли к выводу… что это правильно. Но я взяла паузу, чтобы еще раз все взвесить и поговорить с тобой. Вот я и говорю.

— Значит, смена работы?

— Получается, что так, — она улыбнулась.

— Это опасно, Тэсс. Я не готов довериться рейдерам.

— Вот поэтому вести эти переговоры тебе и не следует. Они чувствуют недоверие, и это их оскорбляет. А я прихожу к ним с искренней верой в то, что все получится. А кроме того, пообщавшись с ними и изучив их традиции, я многое о них поняла. В нашем видении мира очень многое не сходится, Сток. Крысы во многом на нас похожи, а вот псы отличаются сильно. Они верят в круговорот всего существующего, в реинкарнации, если хочешь. Поэтому они и вцепились в плутаркийские технологии переработки, когда о них узнали, — это схоже с тем, что говорит их религия и мировоззрение. Любая вещь, любое живое существо, по их мнению, приходит в мир, чтоб переродиться. Рейдер рождается, а умирая, становится пищей для земли. Вещь, которую произвели, ломается и должна стать новой вещью. Для них совсем не важно, сколько времени будет нечто находится в одной форме, они ценят бесконечное перевоплощение в новое. Вот почему, кстати, они не прибегают к продвинутой медицине и смертность среди них такая высокая — не ценят жизнь, которая есть здесь и сейчас, потому что верят, что переродятся в новой форме.

— Даже не знаю, позитивное это мышление, или у меня от такого мурашки по спине, — поежился Стокер.

— Мне тоже было непросто принять то, как легко они отказываются от помощи больным или раненным. Они лишь отмахиваются: священный круговорот возьмет свое! Тут необходимо было не просто дать им лекарства — их нужно было убедить, что таблетки стоит применять! Что условия жизни детей можно сделать менее суровыми, что голод — это не божественное испытание, а то, с чем можно бороться.

— И ты думаешь, что можно вот так просто поговорить с ними и убедить отказаться от того, во что верили их предки?

— Многие из них готовы отказаться и отказываются. Их религия становится все менее строгой. Их молодежь все чаще общается с нашей. Старшие, вынужденные освоить украденные у Плутарка технологии, поняли, что труд можно облегчить. Сотрудничая с плутаркийцами, они получили удобрения, которые позволили удвоить урожай. Я знаю, что некоторые их семьи стали покидать общие трейлеры и селиться в гуманитарных лагерях. Мы дали им работу, и они не стремятся уехать со своими. Для таких рядом с лагерями мы помогли построить небольшие селения. Смелых пока не много, но становится больше и больше. Гуманитарные лагеря обустроены в местах, куда может прийти любой трейлер. Псам помогают едой, запчастями. Они все чаще приезжают, чтобы показать своих больных врачам. Уже не отмахиваются, что круговорот возьмет свое, а хотят вылечить. Некоторые трейлеры приезжают раз в несколько недель, встают на стоянку на какое-то время и дают щенкам возможность учиться. Уезжая, они получают от учителя задание, которое, что удивительно, прилежно выполняют. А недавно одна из преподавательниц мне рассказала, что домашней работы ей стабильно возвращается больше, чем она раздавала — взрослые не решаются прийти в класс, но учатся у детей. Наши расы сближаются, Стокер. С каждой своей поездкой к ним я вижу, что они перенимают у нас все больше, готовы показывать и рассказывать, готовы… сотрудничать. Они любознательны по своей природе, поэтому и живут в постоянном движении. Очень долго их общество было закрытым по религиозным соображениям, но, столкнувшись с плутаркийцами и теми возможностями, которые дает прогресс, они поняли, что пришло время меняться.

— То, что ты мне рассказала, звучит как очень и очень долгий проект, — улыбнулся Стокер.

— На самом деле, не такой долгий. Они готовы к контакту и переменам. Приди мы с нашей помощью и предложениями лет двадцать назад — они бы не послушали. Заперлись бы в трейлерах и обстреляли посланников, как посланных адом демонов. Но плутаркийцы показали им могущество технологии, которая способна превратить мир за пару лет в выжженную пустыню. Сейчас они видят обратный процесс. И видят в этом круговорот, которому поклоняются. Им интересно понять, как это работает, узнать что-то более сложное, чем примитивные механизмы, которые они собирали веками. Если раньше они очень ценили металл, то теперь их завораживает пластик с его невероятной прочностью, гибкостью и универсальностью. Они даже осторожно интересовались, нельзя ли кого-то из их молодежи отправить учиться у нас химии. Мы договорились, что они подберут группу студентов, а я организую собеседование с преподавателями. Если их знания позволят, возьмем группу учеников в ближайший год.

— А если нет?

— Посмотрим, можем ли помочь подтянуть недостающий материал. Им это нужно, чтобы научиться полноценно использовать технологии Плутарка. Этот проект уже полностью мой. Рассчитываю, что мне понадобится пара-тройка лет. А когда он завершится, мы с тобой оба сможем сложить полномочия, — она обняла его за шею.

— Ну-ну! С таким масштабом замыслов ты придумаешь что-то еще более глобальное!

— Уже придумала, — улыбнулась Тэсс. — Хочу посмотреть другие планеты. Ведь что мы видели, Сток? Окопы, штаб Борцов за свободу? Изъездили Марс вдоль и поперек. Да, побывали с деловыми визитами у соседей, но что нам показывали? Дворцы и резиденции правителей, официальные приемы. Неужели тебе не хочется узнать, как живет галактика?

— Улететь с тобой к звездам? — Стокер обнял крепче жену.

— Да, — она обняла его в ответ.

— По-твоему, Огонек готов встать у руля?

— Кто?.. У какого… Стокер! Он балбес и солдафон, какой ему руль?! Только если от байка, а еще лучше — от детской коляски! Ты знаешь, я очень люблю Огонька как друга и того, кто заменил тебе сына, но он — дитя войны. И всегда им останется.

— Милая, но кто тогда? Я всегда смотрел на него, как на потенциального преемника. Он молодой, талантливый, решительный…

— …вояка, как и вы все. Те, кто одержали победу. Воин всегда будет тяготеть к войне, Стокер. Огонек станет прекрасным министром обороны, он сможет защитить нас, но… я уже сказала тебе: в мирное время воину не место во главе государства.

— А кому же тогда место? — брови Стокера поползли вверх.

— Тому, кто знает цену жизни. Тому, кто дарил ее. Тому, кто никогда не забудет, какой это труд — растить детей. Поэтому такой лидер сделает все, чтобы не возникло ситуаций, которые будут жизни угрожать. Я знаю, что нашей планетой всегда правили только мужчины. Но, может быть, пришло время менять сложившиеся традиции?..

— Ох, Тэсс! Я… думал, конечно, об этом, но… возможно ли это? Примет ли население такого лидера?..

— Тебе ли не знать, как управлять общественным мнением, милый? Ты почти два десятка лет стоишь у руля. Хочешь сказать, что ничего не делал, чтобы именно тебя избирали снова и снова?

Стокер напрягся:

— Думаешь, я жульничаю на выборах?

— Нет. Я знаю, что тебя искренне уважают. Но также я знаю, что твоя PR-команда может сделать так, чтобы это доверие и уважение распространилось и на твоего преемника…

— Тем более, что это не будет обманом. Многие годы мы действуем сообща. Я бы часто поступал совсем иначе, если бы у меня не было мудрого советника рядом. И поддержки.

— Именно.

— Это… не будет быстро. Мне нужно время, Тэсс.

— Я не предлагаю тебе объявить об уходе завтра. Да и сама я, как сказала уже, хочу успеть сделать кое-что для наших народов. Я просто предлагаю… готовиться к тому, что и ты, и весь Марс перевернете эту страницу книги жизни. А тебе пора стать…

— Менее замороченным? Жадным до власти?..

— Свободным, Стокер. Скорее, просто свободным, — Тэсс нежно поцеловала его.

Разорвав поцелуй, Стокер задумался. А ведь Тэссен была права: лишь в молодости он не был скован огромной ответственностью за чужие жизни, мог решать только за себя. Ну или хотя бы за себя и семью. Ему не было тридцати, когда он начал собирать вокруг себя бойцов, чтобы дать отпор захватчикам. И с тех пор ни на минуту не забывал о том, что от него зависит всеобщее благо.

Свобода!

От этого слова веяло прохладой, веяло свежестью. И он понял, что внезапно нестерпимая жажда свободы проснулась в нем. Желание жить так, как ему хочется, не оглядываясь на камеры. Не смотря на мнения политических противников. Не задумываясь, что ему носить и с кем проводить время.

Просто жить с любимой женщиной в уютном домике, ждать в гости друзей с их детьми и смотреть на то, как цветы растут на свободном Марсе.

Внезапно Стокер понял, что от мечты его отделяет всего один шаг, и все, что нужно — отважиться его сделать.

Спустя 18 лет после победы над Плутарком.

Окруженное голубым ореолом солнце клонилось к закату, когда Стокер, всем телом потянувшись, убрал газонокосилку в небольшой хозблок, пристроенный к дому. Каждый раз, выгоняя этот аппарат, он трепетал, так трогало его то, что на Марсе снова растет трава. А в клумбах, что он лично поливал и рыхлил, распускали яркие бутоны цветы, саженцы которых были взяты из Сада Надежды.

Планета расцветала, с каждым годом все меньше требуя внимания к своей экосистеме от населявших ее существ. Тонкая, но сочная трава росла почти везде, кроме пустыни и отдельных участков, которые особенно сильно изуродовали плутаркийцы. Но и там ученые обещали лет через десять первые зеленые побеги. Делиться цветами теперь было принято, а пакетик семян марсианских растений считался модным подарком. Вокруг каждого дома, каждого здания разводили цветы и кустарники, и все чаще, идя по городу, можно было увидеть тонкие, но раскидистые деревца. Марсианские белки свободно перелетали от полянки к полянке, от клумбы к клумбе, вдоволь наедаясь семенами розовоцвета и перенося на своем густом меху пыльцу растений.

Марс становился таким же, каким был до вторжения.

И даже, пожалуй, лучше, ведь его дети больше не сражались друг с другом.

Стокер посмотрел на диск солнца, плывущий за горизонт, и улыбнулся, расправив все еще крепкие плечи. Ветер играл с длинными, собранными в небрежный хвост, волосами. Сколько ни билась Карабина, а заставить его сделать «приличную» стрижку так и не смогла, в итоге смирившись, что на всех официальных церемониях их мир представляет лохматая мышь.

Размяв уставшие кисти, Стокер еще раз проверил, аккуратно ли прибран двор. Не стремление сделать дом уютнее руководило им сегодня — просто чувствовал: его посетит важный гость. Тот, про которого они с Тэссен никогда не говорили, но тот, кто уже многие месяцы занимал особое место в ее сердце. И что-то подсказывало Стокеру: она наконец отважится пригласить его к ним… чтобы никогда не отпускать.

Неожиданно чуткое ухо уловило рев мощного двигателя, и мышь развернулся в сторону дороги. Знакомый звук мотора без труда позволил определить того, кто решил навестить Стокера. Не совсем тот, кого он с волнением ожидал, но тоже всегда желанный гость в доме. «Дрэгстер» показался из-за поворота парой секунд спустя, свернул на подъездную дорожку и затормозил в нескольких метрах от крыльца. Его наездник, высокий, широкоплечий, так похожий на дядю, скинул подножку, заглушил двигатель и сдернул с головы шлем, улыбаясь:

— Привет, бать!

У Стокера, как всегда при виде Огонька, потеплело на душе.

— И тебе привет, сынок! Я не ждал тебя, и тут такой сюрприз!

— Накопились документы, решил привезти их тебе и заодно повидаться, — мышь снял мотокуртку и небрежно кинул ее на седло байка. Прихватив толстую папку, двинулся к старшему.

— Я всегда тебе рад, ты же знаешь. На чай останешься? — Стокер кивком пригласил его в дом.

— Останусь. Но давай на крыльце посидим, вечер уж больно хорош… Тэсс дома?

— Нет, я один. Она снова уехала в волонтерский лагерь. Жду ее только к ночи.

— Ясно. А я все утро вместе с нашим новым главным механиком принимал поставку запчастей. Эх, как жаль, что Тэсс переключилась на гуманитарные вопросы! Так не хватает ее на приемках, а то от этих плутов с Кассиопеи можно ждать чего угодно! Помню, они в прошлый раз пытались впарить нам недокомплектные двигатели на крейсеры! В присутствии Тэссен они не рисковали так делать — знали, она их на куски порвет! — Огонек поднялся на крыльцо, и Стокер отечески хлопнул его по плечу.

— Да уж! У моей девочки хватка похлеще, чем у твоей тещи, если дело касается зоны ее ответственности, — Стокер, горделиво приосанившись и блеснув глазами, кивнул гостю на одно из кресел, стоявших у входа в дом, и тот удобно развалился в нем, перекинув ногу через подлокотник. Огонек едва сдержал улыбку, отметив про себя «мою девочку» применительно к Тэсс: хотя и по возрасту, и по характеру на девочку та совсем не походила, Стокер не отказывал себе в удовольствии так ее называть. Друзья в такие моменты улавливали хвастливые нотки в его голосе и искренне радовались, что эти двое наконец обрели друг друга. Впрочем, все, даже сама Тэссен, прощали ему такое обращение: услышав подобное, лишь розовела ушами, смущенно пряталась за непривычно длинными, доходящими до подбородка, волосами, да прижималась к любимому мужчине. — Но справедливости ради надо сказать, что в качестве посла мира она делает не меньше, а, может, в нынешних условиях даже и больше. Если бы не их с Терри поездки, не видать нам взаимопонимания с соседями.

— Согласен. Как бы скептически я изначально не относился к этой… только не говори, как я это называю!.. бабской затее, но оказалось, что она прекрасно работает!

— Не вздумай так выразиться при Карабине, Тэсс или Терри! — рассмеялся Стокер. — Первые две отомстят страшно, а Терри обидится.

— Думаешь, тетушка мягче? Пффф! Ты просто не видел ее, когда она сердится! Нет, она кричать и ругаться не будет. Просто саботирует все, что сможет. Например, внезапно пропадет какая-то мелкая, но значительная деталь от байка. При этом, если тете затея нравится, она может придумать какие-то невероятные хитрости, применить которые я бы никогда сам не сообразил!.. Я давно понял, что с ней спорить не стоит, если она считает, что идея плохая. Лет десять назад, когда Олимп пробуждался в последний раз, я пытался уговорить дядю махнуть туда и прыгнуть через жерло. Ну, помнишь, тогда половина байкеров ездили, пытаясь побить твой рекорд, — Стокер хмыкнул и горделиво расправил плечи — этот старый чемпионский титул у него так никто и не отнял. — И я бы тебя сделал!.. — запальчиво воскликнул Огонек. — Но тетя посчитала, что это опасно. Накануне отъезда она накормила нас невероятно вкусным, но, как я потом сообразил, жирным ужином. Поэтому утром мы с дядей слегли с расстройством желудков и оказались не способны отойти от дома далее, чем на пару метров всю неделю, что длились соревнования! Тетя о нас трепетно заботилась, бульоном отпаивала… Но о рекордах пришлось забыть!

— Значит, вот что спасло мой титул — женская хитрость и умение управлять решениями мужчин через их желудки!.. — расхохотался Стокер. — Пожалуй, нужно запомнить, что не стоит брать из рук Терри еду, если поспорил с нею! Надеюсь, она не научит Тэсс своим методам влияния.

Огонек фыркнул, мысленно пожелав Стокеру удачи. С тех пор, как Карабина, Тэсс и Терри взялись за одно дело, противостоять им стало почти невозможно, и все чаще своими аргументами они вынуждали мужчин соглашаться с их видением ситуации. Хорошо, что его Нагината увлекалась политикой только в качестве темы для серии своих картин! Если бы ему пришлось вечерами слушать не о том, как у нее вышло передать свет да как сложно было добиться нужного оттенка в красках, а, например, о том, как следует перераспределить бюджет следующего года в пользу других рас, он бы свихнулся! Как Сток это выносит?!.. Однако, подумав, Огонек все же решил, что появившаяся в жизни друга женщина прекрасно на того влияет: за последние годы на его лбу будто разгладились морщины, Стокер стал больше смеяться и все чаще позволять себе просто наслаждаться моментом. И хотя Огоньку и Тэсс было поначалу странно от того, что они сталкиваются в таких обстоятельствах, по сути являясь бывшими любовниками, а теперь он приходит в этот дом с женой и детьми, а она — спутница жизни его названого отца. Но прошлое осталось в прошлом, неловкость похоронила легкая дружеская беседа, и каждый раз, приезжая в гости, он радовался, что эта удивительная женщина принесла мир в измученную ответственностью душу. Да и на всю их истощенную войнами планету, если задуматься…

Подтянув к себе пепельницу, специально для него всегда стоящую на низком столике, Огонек расслабленно закурил, прикрыв глаза от удовольствия. В доме хозяйка курить запрещала, но на веранде милостиво позволяла, если Стокер при этом отсаживался на безопасное по ее мнению расстояние.

Старший усмехнулся и ушел в дом делать чай. Он готов был поспорить, что найдет названого сына дремлющим. Военные привычки и недавно родившийся второй ребенок научили того засыпать в любом месте и в любой обстановке за считанные секунды.

Огонек наслаждался тишиной. Нет, он был рад прийти домой и подхватить на руки лохматую девочку с такой же, как у него челкой. Рад был провести с ней вечер, изображая байк и катая на своей спине — эту игру недавно показал ей, хитро щурясь, тесть. Рад был утром в выходной, услышав, что она проснулась, тихо подняться и увести на пикник около дома, чтобы дать жене, вымотанной ночными пробуждениями их полугодовалого сына, еще немного поспать. Но эти минуты тишины, в которые он слушал, как насекомые стрекочут в траве, доставляли неимоверное удовольствие! За то они ему и нравились, что длились не долго, давая отдых ушам, но напоминали, как одинок он был, пока в его жизни не появилась семья.

Послышались шаги и звук чашки, поставленной на стол. Мужчина открыл глаза и, схватив походную кружку, с удовольствием сделал глоток крепкого, на армейский манер заваренного чая. Его наставник знал, как помочь ему взбодриться.

— Ну что, давай документы! А то, небось, нашел предлог и бросил Нагинату на растерзание детям, — дружески поддел его Стокер.

— К нам заехали Карабина с Троттлом — как раз они и завезли документы. Взяли на себя старшую, а меня послали проветриться и заодно поработать курьером. Наги, примотав мелкого в слинг, ушла дописывать картину для выставки на Юпитере. Мне сказала, что могу вечером отдохнуть. Читай: «Свали и не путайся под ногами, пока у меня вдохновение!» — он улыбнулся.

— Ее выставка начнется через две недели? Наги улетит на открытие?

— Да! Ее первая собственная выставка, подумать только! Моя жена — известная художница! — в его голосе слышались горделивые нотки. — Мы с Наги тут подумали, что я и дети тоже можем с ней полететь. Устроим небольшой отпуск, сменим обстановку. Карабина с Троттлом справятся без меня несколько дней. Ты не против?

— Если они отпускают, я точно не возражаю. Да и вообще, кто из вас меня сейчас спрашивает? Все сами, все сами! Твоя теща вообще в прошлом месяце забрала себе очередной кусок моей работы, да так логично все преподнесла, что я сам не понял, как согласился. Ужасная женщина!.. Как с ней бедняга Троттл живет?! Власть ее портит… — проворчал старик. — Езжай! Если что-то случится, я всегда тут.

— Бать, у тебя отпуск, мы же договорились, что ты в политику не лезешь, отдыхаешь и только смотришь тот минимум, который нельзя отложить… Ладно, не «мы договорились», а Тэсс в ультимативной форме приказала во имя твоего здоровья тебя периодически не трогать… Вот документы, — Огонек шлепнул на стол тяжелую папку. — Изучай, подписывай, а в выходные Карабина обещала заехать, забрать и повидаться заодно. А с остальным мы вполне справляемся.

Стокер поморщился. Он терпеть не мог, когда ему напоминали, по какой причине жена настаивала на том, чтобы он периодически уходил в довольно длительные и, признаться, уже порядком наскучившие отпуска. Чувствовал он себя благодаря этому прекрасно, но его деятельная натура требовала новостей и нахождения в эпицентре событий. Хотя наедине с собой он был готов сам себе признаться, что если бы ему предложили вернуться в прошлое и дали возможность избежать тех проблем со здоровьем, которые он успел нажить, он бы отказался, оставив все, как есть. Ведь именно тогда, когда он был на грани жизни и смерти, Тэссен, разогнав всех остальных, ворвалась в его палату и, построив врачей и медсестер, уселась рядом с едва живым мужчиной на стул и всем своим видом показала, что даже взрыв не оторвет ее от этого места. Она долгими часами гладила его руку и просила не оставлять их. Ее не оставлять. На абстрактных «их» Стокеру было как-то плевать, а вот с ней остаться захотелось, поэтому еще вполне крепкий для своих лет мышь пошел на поправку. И Стокер теперь каждый день благодарил судьбу за то, что она почти двадцать лет ждала, пока он закончит создавать их мир и наконец отважится стать в нем счастливым. Вот только он знал, что одного не хватает ей для счастья. А, значит, и ему…

— Как там ситуация с крысами и псами? — поинтересовался все еще действующий глава Марсианской республики.

— Все, как договорились! Переселение псов идет по плану, последние корабли вылетят через пару недель. В гуманитарных лагерях почти никого не осталось. Биологи и агрономы вовсю работают на Фобосе, озеленяя его. Трава и мох разрастаются отлично, а недавно мне прислали фото первых прижившихся плодовых кустарников, я тебе скину посмотреть… Со строительством жилищ и инфраструктуры наши соседи и сами отлично справляются, нам остается только не мешать. Технологии переработки, оставшиеся от плутаркийцев, оказались еще более продвинутыми, чем мы думали. Когда с ними окончательно разобрались наши ученые, все, что понадобилось — старый хлам в достатке. Что из него теперь делают! Стройматериалы, выходящие с конвейера, по свойствам превосходят все, которые когда-либо производились на Марсе!.. — Огонек, возбужденно жестикулируя, едва не снес чашку с остывающим чаем, поймал ее, ругнулся под нос и сделал глоток. — А крысы начали осваивать бывшие территории рейдеров и обустраивать свою автономию. Их Совет общин, кстати, подал прошение на переселение небольшой группы молодежи в наши города — хотят, чтобы те обучались медицине. Карабина лично рассматривала досье кандидатов, всех одобрила и даже уговорила Троттла выделить средства на гранты студентам. Так что в новом учебном году у нас будет целая группа из первокурсников-крыс в медицинском.

— Здорово!.. А как дела с объединением армий?

— Проект наконец полноценно заработал после того, как ты сумел убедить их, что можно начинать интеграцию военных сил. Сам помнишь, как буксовал вопрос последние пол года…

— Они боялись лишиться лучших воинов, это понятно! — перебил Огонька Стокер. — Вот почему Совет общин настаивал на формировании подразделений по видам. Они думали, что так будет сложнее в случае предательства перебить бойцов. Я прямо выдохнул, когда они наконец согласовали дату отправки первых отрядов.

Огонек кивнул и продолжил:

— Получив согласие на обучение своих представителей, Совет, видимо, окончательно убедился в наших честных намерениях и даже рейдеров дожал признать, что это самый верный способ защищать границы. Карабина, кстати, пообещала, что никто не будет обижать новеньких. Приехала лично в каждый отряд и сделала нашим внушение, как она умеет. У меня особо впечатлительные до сих пор при напоминании о ее визите хвосты поджимают, — Огонек хмыкнул. — А крысюков обидишь, как же!.. Видел бы ты новобранцев!!! Как на подбор: с меня ростом, здоровенные, и всем своим видом показывают, что они сюда не развлекаться приехали! Наши ротные первое время просто терялись: еще не рассвело, база лениво просыпается, а эти уже заканчивают первую тренировку! Наши ребята сначала смотрели с недоумением: зачем, мол, напрягаться сильнее, чем командиры требуют? А потом новенькие как начали их мордами в татами на спаррингах кидать! Ууууу! Как это всем не понравилось!!! Особенно сильно задели наших солдат проигрыши их девушкам. Крысы прислали четверых девчонок, представляешь? Я-то помнил, каковы они в бою, а вот мальчишки наши этого не знали и в первые же дни с ухмылочками полезли к девушкам, надеясь на легкую победу и развлечение. Развлечение получилось отличное… для крыс. На их девчонках ни царапины, а у нас трое с переломанными хвостами, выбитыми зубами и в синяках, — он рассмеялся и поправил сползшую на глаза огненную челку. В его голосе слышались нотки восхищения. — Наши все поняли, девчонок зауважали. И, главное, теперь тоже встают пораньше и бегут заниматься… ищут позицию, где женская часть отряда просматривается лучше, — глаза молодого генерала задорно блеснули. — Могу их понять: не был бы женат, сам бы перед такими пошел напоказ отжиматься… И у нас теперь сплошные пари, кто кого уделает в спарринге. Мы с Дрэгом пока единственные, кто достойно держится в турнирной таблице, и то периодически нами подтирают пол.

— Даже девчонки? — не сдержал любопытства Стокер. Взгляд его смеялся.

Огонек недовольно прижал уши и хмуро на него зыркнул:

— И девчонки. Но они у них просто бешеные, бать!.. А кроме того… Ладно с мужиками драться, но как же бить девушек? Меня дядя Модо учил быть вежливым с дамами!..

Стокер рассмеялся, но сделал вид, что поверил в такое оправдание.

— А рейдеры?..

— Пока освобождены от призыва — их молодежь нужна для строительства инфраструктуры на Фобосе. Оказывается, они не хотели отпускать своих на службу именно по этой причине — сейчас нужны все рабочие руки, чтобы обжиться. Когда строительство завершат, мы как раз тоже закончим первый этап адаптации крыс, и введение третьей расы станет вторым этапом проекта. Ожидаю, что если все получится сейчас, то он пройдет проще… Кстати, команде Харлея тоже достался новобранец!

— Как Харлей отреагировал? — Стокер ухмыльнулся, представляя лицо мальчишки.

— Ха! Под предлогом навестить сестру приехал и, пользуясь тем, что я в домашних трениках и с детской отрыжкой на месте генеральских значков, громко возмущался, — Огонек расхохотался. — Пришлось объяснить, что это не наказание за их с ребятами дяди Модо недавнюю самоволку в честь его скоропостижной свадьбы, а важнейшее задание, от которого зависит судьба планеты. Хорошо что мозги ему достались от моих тестя с тещей — быстро сообразил что к чему! Буквально позавчера разговаривал с их полковником: тот жаловался, что наши оболтусы уже втягивают серьезного молодого крыса в свои проделки!.. А я так надеялся, что женитьба моего шурина заставит эту компанию бросить выходки в стиле Винни, Троттла и дяди Модо!.. Нифига! Только оказывают дурное влияние на новенького!.. Но это я так, ворчу! На самом деле, мальчишки так здорово справляются, что я подумываю перевести под командование Харлея одну из новоприбывших девушек. У нее не очень хорошо складываются отношения с бойцами ее нынешнего подразделения.

Мужчины переглянулись, прихлебывая чай. Новая концепция смешанной армии всем давалась нелегко, но если они сейчас смогут заставить марсианские виды перестать делиться на обособленные группы, это сделает их мир сильнее.

— А что с законодательством? — поинтересовался Стокер.

— Тут было сложнее, но Троттл их… ммм… уговорил. Сел на переговорах с каменным лицом, поправил очки и заявил, что он, как министр финансов, не выделит ни копейки на развитие фактически другого государства. А Крысиная автономия им и станет, если откажется подчиняться нашей Конституции.

— Они повелись? — с восторгом блеснул глазами старший: определенно, его ученики прекрасно справляются!

— Ну да! Куда им было деваться?.. И ты знаешь… я вот вообще не уверен, что он блефовал, — Огонек задумался. Его тесть всегда был логичным и расчетливым финансистом, а теперь, проглотив за несколько лет весь курс права и сделавшись к тому же приличным юристом, стал просто невыносим, когда упирался в каком-то вопросе. — Он еще выложил перед ними расчеты, которые очень наглядно показали, как быстро у них закончатся ресурсы без нашей поддержки. Короче, они подчиняются Конституции, основным законам, но имеют право дополнять их своими внутри собственной территории.

— Что ж, тогда я спокоен. — Они помолчали. — Как Винни с Чарли?

— Ооо, с появлением сына Винс стал просто несносным папашей! Парню всего три месяца, а он уже рассказывает всем, кто готов слушать, что его наследник станет чемпионом по мотокроссу и превзойдет отца, — они расхохотались.

— У Харлея пока не планируется пополнение?

— Пока нет, Фил говорит, что не готова оставить даже на время работу в баре. Дела идут в гору: гарнизон расширился и вечерами нет отбоя от посетителей. Ей даже пришлось взять помощника. Да и шурину моему, мне кажется, нужно немного времени, чтобы осознать себя семейным мышем, — он улыбнулся.

— Прямо как кому-то несколько лет назад, — хохотнул Стокер, бросив озорной взгляд на Огонька. — Но все равно, совсем вырос мальчик! — добавил он после паузы. На душе его потеплело.

Стокер посмотрел на горизонт. Почему-то он был уверен, что Огонек не прав, и очень скоро у Нагинаты появятся племянники. Хозяйственная и деятельная супруга ее брата чем-то напоминала Терри, а таким женщинам дети были нужны как воздух. Видимо, именно это и почувствовал в ней Харлей, потому и не стал тянуть, а связал себя узами брака, несмотря на возраст, даже не сказав родным о задуманном — поставил всех перед фактом. И эта решительность разительно отличала Харлея от его отца в молодости.

Все, кого Стокер еще недавно считал детьми, стали совсем взрослыми, уже растили собственных малышей или были на пути к этому. Малышей, звавших его дедом…

— Я удивлен, что Тэсс поехала сегодня в лагерь. Тетя Терри, насколько я знаю, больше не планировала в нем появляться. Переселение идет по плану, вроде бы тех, кому нужно внимание, не осталось. Что Тэсс там понадобилось?

Глаза Стокера внезапно потеплели, но при этом он стал невероятно серьезным:

— Полагаю, отправилась к тому, кто похитил ее сердце.

— Что? — Огонек встрепенулся и уставился непонимающе на названого отца. — К кому?..

— Скажу честно, я не знаю, как он выглядит. Но знаю, что он любит игрушечные машинки и мотоциклы, а еще протирает коленки на штанах за неделю. Судя по размеру штанов и футболок, которые Тэсс с любовью подбирает по цвету, ему года четыре.

— О Фобос… ребенок?..

— А ты думал, моя жена завела любовника? — Стокер задорно блеснул в сторону пораженного Огонька глазами за стеклами очков.

— Ээээ… я даже не знаю, что лучше. Ребенок из лагеря? Значит, не наш?

— Что значит, «не наш», сынок? Он сын Марса. Разве этого недостаточно?

— Просто это… странно, бать. Чтобы мы привязывались к представителям других рас. Такого никогда не было.

— Думаю, это потому, что раньше мы только воевали. Мир изменился.

— Но если он уедет, что будет с привязанностью Тэсс?

— Я верю, что она не позволит ему уехать. Предполагаю, что у ребенка нет родителей, раз она ему так помогает. По всей видимости, сегодняшняя поездка обернется нашим с ним знакомством, — Стокер улыбнулся, глядя в даль.

— Ох… вот как… значит… ты ждешь особого гостя?

— Полагаю, что так.

— Но бать… крысенок… или щенок… в твоем доме…

— Ребенок, Огонек. Ребенок в моем доме. Разве важно, какой он расы? И не ты ли только что мне рассказывал о том интересе, который стали проявлять наши ребята к девушкам крысиной расы?..

— Ой, сравнил! Они же только пялятся на красивые девичьи тела, а не создают с ними семьи!..

— Я думаю, ты удивишься тому, как быстро появится первая межрасовая пара, — усмехнулся Стокер. — Судя по тому, что ты рассказываешь и что я вижу, границы между молодежью стираются очень быстро. Если мы создаем пары с представителями других планет, как Винни с Чарли, почему не появиться союзу между марсианами? Тем более сейчас, когда новые технологии позволили соединять гены, и разные расы супругов больше не являются ограничением для появления детей… Но, возвращаясь к ребенку… Дети ничего не знают о ненависти. И если их любить, никогда о ней не узнают.

— А сможешь? Любить?

— Я бы сам, наверное, никогда не смог. Но его уже любит Тэсс. Как я могу не полюбить того, кто стал ей дорог?..

— Знаешь… я, видимо, не так великодушен как ты. Я бы не смог.

— Просто у тебя и твоей любимой женщины есть собственные дети. Ты моложе и не видел всего того, что видели мы с Тэсс. В былые времена… я бы тоже смотрел на это иначе. Но я изменился. Изменился благодаря Тэсс и тому, что она принесла в мою жизнь.

— Я смотрю на тебя, Сток, и думаю: а каким бы ты стал, если б она не была с тобой?

Стокер кинул на Огонька пронзительный взгляд. Он-то прекрасно знал, каким.

— Спившимся диктатором с поехавшей крышей?

Огонек весело расхохотался:

— Ну ты и шутник! Ну да! И перестрелял бы нас с Карабиной и Троттлом за непрошеные советы!

Он не заметил, как вздрогнул всем телом Стокер при этих словах, но ответил:

— А вдруг так бы и было?

— Ой, не поверю никогда! Но если так, то еще раз повторю: я счастлив, что в твоей жизни есть Тэсс, которая не дает тебе перерабатывать до потекшей крыши и напоминает о том, что ты просто марсианин, а не машина для принятия политических решений. — Он помолчал пару секунд, вернувшись мыслями к вопросу о щенке в доме названого отца. — Что ж, бать… если Тэссен действительно поехала за тем, кем ты думаешь, я всем сердцем желаю вам удачи. Если вы будете счастливы, я только рад. Кроме того, это будет прорывом в отношении наших рас.

— Об этом, если честно, я даже не задумывался. Только о счастье Тэсс.

— А в былые времена первым делом просчитал бы пользу для общества.

— Времена, слава Фобосу, изменились, мой мальчик. И я понял, что не всегда всеобщее благо должно лежать в основе того, что я делаю.

Огонек внимательно на него посмотрел:

— Почему? Ведь вроде бы это очень логично. Благо большинства…

— …принцип меньшего зла, да… — закончил за него Стокер и поморщился. — Эти идеи, может, и хороши для войны, сынок. Когда нет выбора и нужно сохранить жизни. Но для мирного времени их постоянное применение может привести к тому, что ты забудешь о милосердии. Хочу, чтобы ты запомнил это, Огонек: именно милосердие должно лежать в основе всех твоих действий. Ты занимаешь ответственную должность, и тебе ни в коем случае нельзя забыть о нем. Иначе ты рискуешь стать… сумасшедшим спившимся диктатором, — улыбнувшись, закончил Стокер.

— Пффф! Никогда не стремился к власти! Мне нравится заниматься армией. А остальное… слишком сложно и ответственно. Уж лучше вы с Карабиной тяните эту лямку, это ваша стихия! — Огонек, допив чай, поднялся. — Мне надо ехать, бать.

— Конечно, привет передавай дома! Спасибо, что навестил!

— Я всегда рад к тебе заехать, ты же знаешь! И если нужно помочь по хозяйству, ты говори! Отремонтировать там, привезти что-то…

— Внуков мне почаще привози! Тем более, я думаю, скоро тут будет, с кем поиграть. Можете даже оставить обоих и на свидание с Наги сходить, мы с Тэсс повозимся. А остальное я и сам умею, не списывай старика в утиль раньше времени! Но… спасибо, — Стокер с теплотой посмотрел на названого сына. Тот знал, что им ничего не нужно, но каждый раз не забывал интересоваться. И каждый раз на сердце Стокера становилось тепло от этой заботы.

Огонек, оседлав байк, сорвался с места, окрасив асфальт подъездной дорожки черным следом от шин. Даже став отцом двух детей, самый молодой из его генералов не утратил мальчишеского задора. Стокер знал, что, встретив девушку, которая приняла его таким, какой он есть, которая смогла накормить с ладони его демонов и приручить их, Огонек стал абсолютно счастлив. Стокер с замиранием сердца следил, как осторожно и медленно развиваются их чувства, как его горячий, необузданный мальчик становится рассудительнее и взрослее, взяв на себя ответственность за любимую женщину. Он помнил, как буквально ворвался в его кабинет несколько лет назад Огонек, и, обнимая, проорал, что Стокер теперь — дед! Фотография новорожденной мышки с тех пор стояла на его рабочем столе рядом с фотографией Тэсс, напоминая, ради кого был пройден весь тот сложный, полный испытаний путь, что они преодолели. А недавно к ней присоединилась фотография еще одного пухлощекого карапуза.

В тот момент Стокер окончательно понял, пришло время дать дорогу молодым. Он еще сохранял свой пост, но практически все дела распределил между командой. Троттл успешно занимался финансами. Карабина — внешней и внутренней политикой, а Огонек — армией. И они справлялись значительно лучше, чем справлялся сам Стокер. Марс недавно вошел в десятку самых развитых галактических экономик, даже несмотря на то, что совсем недавно планету почти разрушила война. Марсианские виды впервые в истории пришли к согласию и пытались не воевать меж собой, а, напротив, искали точки соприкосновения. Их армия была самой мощной на миллионы световых лет вокруг. Больше ни один захватчик не попытается к ним сунуться!

Стокер провожал глазами последние лучи солнца и улыбался своим мыслям.

Старый учитель с гордостью наблюдал, как его воспитанники, его дети вместе строят идеальный мир, полный равных возможностей для каждого живущего на Марсе существа.

А у него наконец появилось время на то, чтобы сделать счастливой женщину, которая столько для него сделала. И — он знал это уже сейчас — не позволить сделать из искреннего порыва ее души политический козырь.

Спустя 19 лет после победы над Плутарком.

Этот юбилей разительно отличался от предыдущего.

Пять лет назад его праздновали с галактическим размахом, пригласив делегации из миров-стратегических партнеров, и Стокеру пришлось весь вечер любезно улыбаться незнакомым существам, вести светские беседы и украдкой чесаться, потому что парадная форма то натирала шею, то давила на основание хвоста. А поскрести зад под прицелом десятка камер было как-то неприлично. Поэтому тот день запомнился не как праздник, а как нудная пытка, которую скрасили лишь короткие минуты разговора с Тэсс, чье соблазнительно струящееся по телу красное платье однозначно дало ему понять, что первобытные инстинкты в нем еще не умерли. И тогда пришлось надеяться, что операторы не снимают гостей ниже пояса…

В этот же раз в кругу друзей ничего не мешало при малейшем желании касаться собственной законной жены. И даже прижимать ее к стенке в кухне и целовать в шею, пока никто не видит. Ввалившийся не вовремя Огонек лишь закатил глаза, пробормотал «Нет, ну снова! Ну сколько можно? Как школьники!», схватил миску с мясом для барбекю и удалился. Тесс фыркнула ему вслед и прижалась к мужу, требуя продолжить начатое… Впрочем, спустя пару минут совесть одолела желания, и пусть не очень молодая, но счастливая пара взяла себя в руки и вернулась к гостям. У них впереди еще годы, чтобы снова и снова заканчивать то, что они сейчас начали. Годы, в которые им нужно нагнать упущенное…

Сегодня все друзья собрались в доме Стокера и Тэссен. Детский смех и топот маленьких ног был слышен то тут, то там. Время от времени кто-то падал, а потом на всю округу разносился обиженный рев, перемежающийся нежным воркованием кого-то из родителей пострадавшего малыша. Впрочем, дом и двор были отлично приспособлены к тому, чтобы ребенок не мог серьезно пострадать: Стокер давно оборудовал доступное детям пространство так, чтобы те не могли получить серьезную травму.

Тем более, что уже год тут постоянно жил маленький марсианин.

Полуторагодовалые сыновья Винни и Огонька что-то сосредоточенно строили в песочнице под присмотром отцов, которые яростно спорили о том, как нужно правильно воспитывать наследника рода и будущего чемпиона по мотокроссу. Этот спор возникал снова и снова, если эти двое сходились вместе, и не раз, забыв о детях, они принимались выяснять в дружеской драке, кто же прав. Вот и сейчас все шло к ней: разговор велся на все повышающихся тонах, началу потасовки мешало только то, что мужчины сидели в неудобных для атаки позах на краю песочницы. Модо и Троттл уже приготовились разнимать папаш, когда за ворот Огоньку вдруг прилетела приличная горсть песка, а потом раздался дружный детский смех. Пока генерал марсианских войск пытался осознать, что пропустил атаку полуторагодовалого белого мышонка, а Винни пытался скрыть гордость за ловкую выходку сына, серый мальчик повторил тот же номер с альбиносом. Лица мужчин вытянулись, а наблюдавший эту картину Стокер расхохотался:

— Вот вам, спорщики! Лучше надо за детьми смотреть, а не бахвалиться! — Он спустился по ступенькам к семье, следя, как Винни с Огоньком, стащив одежду, отряхиваются и помогают друг другу вычистить шерсть на спинах. Матери малолетних хулиганов, лишь мельком глянув на безобразие, закатили глаза и продолжили общение.

Стокер привычно обшарил взглядом двор, чтобы убедиться, что с Крролерром все в порядке. Щенок, нетерпеливо перетаптывающийся с ноги на ногу и помахивающий хвостом, нашелся возле Наги, которая заплетала косички верткой девочке с огненным росчерком в волосах. Праймер пыталась сбежать к ожидавшему ее другу, чтобы затеять с ним очередную шалость, но мать, обхватив ее хвостом за талию, держала крепко и, ловко сплетая длинные волосы, монотонно бубнила о том, что не хочешь по десять раз на дню переплетаться — не ползай по кустам, используя голову как таран. Но малышка, конечно, пропускала эти замечания мимо очаровательных пушистых ушек: ей было гораздо важнее обсудить с Крролерром их детские дела. Получив, наконец, свободу, она схватила друга за руку и потянула прочь от скучных взрослых. Пробегая мимо Тэсс, Крро коротко обнял ее, прижался на секунду головой к ее животу, и побежал догонять Праймер.

На сердце Стокера потеплело, а губы разъехались в счастливой улыбке.

Золовка Наги Фил, чей округлившийся животик уже совершенно ясно выдавал ее положение, с интересом разглядывала детей и расспрашивала Чарли и Нагинату об уходе за ними. Время от времени ее ловкие тонкие пальцы, покрытые шелковистой светлой шерстью, порхали между бутылками с различным алкоголем, смешивая затейливые напитки — она не желала мириться с приближающимся декретом и пользовалась любой возможностью показать свои умения и удивить близких мужа. Троттл, отходя от невестки с очередным стаканом, каждый раз орал через весь двор сыну, что полностью одобряет его выбор, а Фил заливисто хохотала, откидывая с симпатичного лица модную длинную челку.

— Ну что, друзья, все в сборе? — спросил Стокер, оглядевшись. С таким количеством народу без помощи было и не понять, нужно ли еще кого-то ждать.

— Хоуп никак не доедет! — проворчал Винни. На его плечах восседал обожаемый сын, беспощадно дергая за уши и антенны. Винни покорно терпел эти издевательства, и лишь немного морщился, когда тот тянул за блестящие серьги в его ухе или стучал кулачком по металлической маске, восторженно повизгивая от звука, который у него получалось при этом извлечь. — Ее везут! — последнее слово он злобно выплюнул.

— Ой, панк! Все злишься на будущего зятя? Никак не переживешь, что дочка выбрала парня не твоей масти? — откровенно заржал Стокер.

Винни взорвался:

— Вот тебе смешно, да?! Сток, он черный!!! Черный, твою мать, как уголь!!! Не палевый. Не рыжий. Не кремовый! А ты прекрасно знаешь, что белый — всегда рецессивный, и значит мои внуки пойдут в его масть!!! Мои внуки!!!

— О Фобос! Они еще даже не назначили дату свадьбы, а он уже напридумывал, какого окраса будут их дети, — расхохотался Модо.

Винни обернулся к другу:

— А ты не больно-то смейся, здоровяк! Не тебя ли недавно Терри отпаивала успокоительным, а потом мы с Троттлом — вискарем, когда Скарвер заявил, что приведет на ужин девушку крысиной расы? А?!.. Что, скажешь, не ты на весь дом вопил, как раненный песчаный дракон?

— Ну, я… ну, не прав был! — смутился Модо, покраснев. — Откуда мне было знать, что Галь окажется такой хозяйственной и милой?

— Ты был против Галь, дядя Модо?! — навострил уши Харлей. — Это ты зря! Она классная! Скарверу очень повезло! Скажи, Фил?

— Особенно тем, что они оба служат в твоей команде и могут видеться каждый день, а не как мы, только когда ты возвращаешься на базу с орбиты, — поддразнила его жена. — Но она правда замечательная, Модо. Сначала показалась резкой, даже напугала, но, когда освоилась в нашей компании и расслабилась, мы очень сдружились. И, кстати, они со Скарвером прекрасно смотрятся вместе! Впервые вижу девушку, которая не кажется ребенком на фоне ребят. Настоящая воительница!

— Эта воительница регулярно возит нас всех лицом по татами, — недовольно вставил Харлей.

— Стыдиться тут нечего: Галь — прекрасный боец! Тройняшкам очень повезло, что она замолвила перед своим наставником за них словечко, и тот пригласил их поучиться у него между рейсами. Жаль, конечно, что из-за этого им пришлось пропустить твой день рождения, Сток…

— Не страшно! Гораздо важнее, что они стали первыми мышами, которым крысы согласились раскрыть секреты своих боевых искусств. Мальчишки поздравили меня по видеосвязи утром. Скарвер, правда, щеголяет знатными синяками…

— Ха! Конечно! Потому что учитель Галь является ее родным отцом! А еще одним из старейшин в Совете общин. Готов поспорить, он особенно усердно проверяет Скарвера на прочность, — рассмеялся Огонек. — Не жаловался?

— Нет, — улыбнулся Стокер. — Глаза горят, сверкает, как его новенькие значки старлея. С отцом Галь я потом тоже разговаривал, он хвалил ребят за выносливость и усердие. И готов дать им расширенный курс тренировок, если генерал Римфайер отпустит на пару месяцев. Ммм?.. Что скажешь, генерал?

— Отпущу, конечно! Это редчайший шанс усовершенствовать их навыки и укрепить связь между воинами наших рас. Я рад, что братья показывают себя так достойно!.. Кстати, Галь в общеармейском зачете идет выше нас с Дрэгом. Глядишь, и мальчишки обставят!..

— Дрэг… — снова вспомнив о будущем зяте и скрипнув зубами, выплюнул Винни. — Имя-то какое дурацкое!..

— Они с Хоуп уже столько времени вместе, а ты никак не смиришься! — фыркнул Огонек. Сидящий на его плечах мальчонка попытался поймать своего белоснежного товарища за хвост и едва не свалился, благо, отец успел подхватить. Наги цыкнула, и сердито протянула руки, требуя снять сына с опасной двухметровой высоты. Тот, поняв намек скучной матери, протестующе вцепился отцу в антенны. Подчинившись требовательному взгляду жены, Огонек присел и позволил Наги отодрать от себя ребенка, который едва не придушил его, из последних сил пытаясь обвить хвостом отцовскую шею. Пострадавшие антенны пришлось растереть. — Сколько раз говорил, что он отличный парень и очень перспективный офицер, но ты уперся: не моя масть, не моя масть! «Хочу дочкам таких же альбиносов!» Перевелись на Марсе альбиносы, брат! Хреново быть рецессивным, — последнее предложение он добавил так, чтоб не расслышал «рецессивный» марсианин. Однако, судя по тому, как Троттл с Модо синхронно закашлялись, пытаясь скрыть смех, они его фразу уловили.

— Посмотрю на тебя, когда твоя дочь приведет в дом мужика не твоей масти и вместо фамильного рыжего росчерка до конца жизни будешь видеть какую-нибудь бурую шкуру! — набычился Винни.

— Ты и против бурых мышей что-то имеешь? — встрял Стокер, демонстративно рассматривая шерстинки, которые не поседели с годами.

Альбинос прижал уши и дал заднюю:

— Нет… не имею… просто… просто… этот ваш перспективный офицер, как выяснилось, спит с моей дочерью!

— Это, конечно, трагедия! Ты-то не спишь с ее матерью, — как будто в никуда произнес Троттл, демонстративно разглядывая младшего сына Винни.

— Но моей жене далеко не восемнадцать! Ей…

— Продолжишь — будешь спать один! — послышалось со стороны Чарли.

— Ой, куколка, ты для меня всегда юная красотка! — привычно отмахнулся Винни, который никогда не придавал значения переживаниям супруги о возрасте. Для него она по-прежнему была той юной девушкой, которую он однажды попытался спасти в первый день пребывания на Земле. — И у меня есть большое подозрение, что они это делают довольно давно!

— Тоже мне, проблема, дядя Винни! — фыркнула Наги, а Огонек ухмыльнулся. Троттл подозрительно сощурился, глядя на них.

— То есть как это? Ты считаешь, что это нормально?!

Огонек и Наги уже без стеснения обменялись улыбками.

— Да брось, бро! — влез Огонек. — Они вместе без малого три года. Думаешь, они до свадьбы будут за ручки держаться и к экзаменам готовиться?

Троттл скрипнул зубами:

— Кааак интересно… особенно про экзамены… — очень тихо сквозь зубы процедил он и уставился на зятя. Его давно терзали подозрения, что многочисленные дополнительные занятия вне отчего дома были только прикрытием для безобразия, которое началось задолго до того, как эти двое объявили об отношениях семье. Огонек прижал уши и непроизвольно сделал шаг назад, понимая, что спалился.

— Пап! Это мой муж и отец моих детей! Остальное — наше личное дело! — поспешно проговорила Нагината и шустро сунула ему в руки сына, который тут же повис у деда на шее и безапелляционным «рррр, бах!» потребовал сыграть в «на байке, на байке, и в канавку бух!» Троттлу пришлось подчиниться, но сквозь зубы он бросил Огоньку, что требует спарринга в следующие выходные.

Послышался рев мотора, к дому подъехал красный спортбайк. Его водитель, аккуратно затормозив, помог слезть с пассажирского сидения миниатюрной девушке, а потом заботливо расстегнул на ней шлем, снял его и пристроил к мотоциклу. Следом и сам черный, как смоль, капитан Дрэгстер стянул с головы защиту.

Винни хмуро глянул на будущего зятя, а потом с любопытством принялся разглядывать байк последней модели, явно предназначенный больше для мотокроссов, чем для сражений. Отметил отличную аэродинамику и выбор цвета, не входящие в стандартную комплектацию детали… Парень еще и под профессионального гонщика косит! Пижон! Видимо, мотоцикл как у новой звезды марсианского мотокросса в моде у молодежи…

Хоуп потянула Дрэга к любопытно разглядывающей их компании. Тот, сглотнув, тоже спешился и, поймав ее ладошку в свою ручищу, пошел здороваться. Его хвост нервно стучал по траве.

— Дррэг! — радостный вопль с растянутыми рычащими разнесся по двору, и на здоровенного капитана налетел Крролерр. Дрэгстер подхватил мальчика на руки и пару раз подкинул. Тот рассмеялся и застучал по бедрам хвостом, выражая восторг от полета. Щенок хорошо знал капитана: тот почти всегда привозил в лагерь, где он раньше жил, маму, часто присоединялся к их играм, а еще Крро всегда оставался с ним, если оба родителя работали. Тогда они с Дрэгом усаживались за широкий стол перед кабинетом бати и рисовали машины да навороченные байки. А также искали в интернете, чем бы обвесить здоровенный мотоцикл Дрэга, чтобы тот стал выглядеть еще круче. Крро обещал, что когда подрастет и выучится, обязательно придумает, как усовершенствовать машину.

— Привет, большой парень! Как твои дела? Уже освоил двухколесный велик?

— Вчерра батя снял стрраховочные колеса! Упал… во! — щенок растопырил пальцы, показывая цифру. — Десять рраз! А потом поехал! Быстрро!

— Ух, это успех! Растешь! Скоро байк будешь осваивать?

— А батя давал уже ррулить, — похвастался Крролерр на весь двор. Стокер прижал уши и перевел испуганный взгляд на Тэсс, которая нахмурилась, уперла руки в бока и прошипела что-то вроде «Мы это обсудим!» — Ну, беги давай! Я ненадолго, а в следующий раз покажешь, как управляешься с великом. Угу?

— Угу! Сейчас и я не могу — мы с Прраймер стрроим штаб Боррцов за свободу! — Дрэг, улыбнувшись на такое заявление, спустил Крролерра на землю, и мальчишка унесся куда-то за угол дома, где ждала его подруга.

Тем временем вновь прибывшая пара подошла к Стокеру и остальным:

— Дядя Стокер, с Днем рождения! — девушка повисла на имениннике и поцеловала в щеку.

— Поздравляю, сэр! — ее жених, расправив плечи, кивнул и тут же снова поймал руку Хоуп в свою, видимо, пытаясь таким образом почувствовать себя уютнее в этой ситуации. — Добрый вечер, господа и леди!

— Ну привет-привет! — Винни прищурился и смерил его недовольным взглядом. Хоуп, показав отцу язык, обняла локоть мужчины и прижалась щекой к его бицепсу. У Винни заходили желваки на щеках и задергался глаз.

Тэсс тихо фыркнула и дружески улыбнулась Дрэгу, подбадривая и призывая держаться.

— Передаю вам вашу чудесную дочку, сэр, как и обещал! — По армейской привычке отрапортовал Дрэгстер, теряясь под горящим взглядом отца любимой девушки. По спине скатилась капля пота: этот белый мышь, доходящий ему едва до плеча, постоянно смотрел так, будто вот-вот вцепится в горло.

— Молодец, капитан! — Огонек дружески хлопнул Дрэга по плечу, пытаясь разрядить обстановку. Они работали вместе уже несколько лет, и Дрэг был одним из его самых доверенных офицеров. Только ему Огонек поручал сопровождение Стокера или Тэсс в качестве охранника тогда, когда это требовалось. Собственно, Огонек случайно и познакомил его с Хоуп. Теперь же молился великому Марсу, чтобы об этом не прознал Винни — придушит.

— Да, Дрэг, присоединишься? Я буду рад! — пригласил черного Стокер, незаметно предупреждающе наступив Винни на хвост.

— Благодарю, сэр! Я бы с удовольствием, но мне нужно провести инструктаж командиров взводов, в которые завтра прибудут новобранцы-крысы. Генерал Римфайер доверил! — Парень с гордостью вскинул подбородок, не сдержавшись и похваставшись ответственным заданием.

— Жаль, капитан, жаль! Но долг есть долг! Главное, не забывай: семья также важна, как и служение родной планете, — улыбнулся он, обняв за талию Тэссен.

— Как я могу забыть! — улыбнулся Дрэг и поцеловал руку Хоуп, нежно глядя ей в глаза. Точно так же, как ее отец смотрел на ее мать…

Глаза Винни прищурились сильнее, он хмыкнул, но потом перевел взгляд на счастливое лицо дочери, тяжело вздохнул, и его поза стала чуть менее напряженной. На плечо ему легла широкая ладонь Троттла, и тот чуть сжал пальцы. Без слов Винни понял, что друг хочет сказать: «Понимаю тебя, брат, самому не просто принимать, что дочка выросла! Но мы должны дать возможность нашим детям быть счастливыми».

Меж тем, капитан попрощался со всеми и, оседлав байк, завел мотор, чтобы отправиться нести службу. Движок утробно зарычал, выдавая: с ним сделали что-то выходящее за рамки стандартной комплектации. Винни, поколебавшись секунду, подошел к будущему зятю, который вскинул на него вопросительный взгляд.

— Ммм… Дрэг… Что, движок модернизированный? — он окинул мотоцикл любопытным взглядом.

— Да, сэр! Это не боевой, мой личный. Я с ним немного… подшаманил.

Винни любопытно вскинул брови:

— Сам?

— Так точно!

— Ну-ка дай газа на нейтралке! — распорядился альбинос и навострил уши. Дрэгстер выполнил просьбу, и увидел, как губы Винни расплылись в улыбке.

— Что, под Большой мотокросс заточил? Передачи занизил. Делаешь ставку на повороты?

— С моей комплекцией ставить на скорость на прямых глупо — я не облегчу байк так, чтобы нивелировать свой вес. Поэтому приходится брать маневренностью и…

— …умением блокировать преследователя, м?..

— Да! — глаза парня азартно заблестели. — Я в начале гонки отстаю, но потом прохожу соперников, и обогнать меня почти никому не удается!

— Эй! А это не ты ли сейчас вторым в чемпионате Марса идешь? — вдруг сообразил Винни, наконец поняв, почему ему знаком байк — именно за этого гонщика он пару недель назад болел на арене! И это не мода на похожий мотоцикл, это тот самый мотоцикл! При всей любви Винни к скорости, байкер покорил его красивыми перекрещиваниями траекторий при борьбе с соперниками и невероятным владением машиной в поворотах.

— Я, сэр! Предпочитаю не использовать свое имя в соревнованиях, чтоб не палиться на службе.

— Уууу! Видел твои последние гонки! Давно у действующего чемпиона не было достойных соперников! Но как красиво ты его сделал в последний раз! Десять кругов соперник на колесе висел, а не обошел! А как он свой байк пинал после от злости, идиот! При чем тут отличная машина, когда руки растут оттуда, откуда должен расти хвост?.. Так! У нас следующий этап через две недели?.. А заезжай-ка к нам в гараж послезавтра вечерком! Сможешь?.. Хоуп переживет без кино немного! Пусть ужин приготовит, а мы с тобой и Чарли поколдуем над системой впрыска топлива. Думаю, сможем снять еще несколько лошадок с движка!.. И пару фишек покажу… Ммм… ты как по этому поводу? — Винни уже рисовал в голове, как будущий зять принесет в его семью титул чемпиона Марса.

— Я только за, сэр! Ааа… следующая гонка на трассе, на которой вы выигрывали, можно мы… посмотрим вместе запись, я бы хотел кое-что спросить по траекториям?..

— Да даже можем сгонять на трек, покажу все, что нужно!

— Это было бы супер!.. А, черт! — На браслете капитана замигал сигнал вызова. — Простите, сэр, должен ехать! Но я буду очень рад вашей помощи!

— Да, езжай! Долг превыше всего, Дрэг! И… зови меня Винни…

Байкер кивнул, улыбнулся открытой улыбкой, опустил визор шлема и резко рванул с места так, что на дороге остался черный след.

«А может и выйдет из этого толк,» — подумал Винни, следя, как стремительно удаляется красный мотоцикл. Пожалуй, у Хоуп отличный вкус — его девочка умеет выбрать самое необычное и лучшее. Совсем как он!