В тот день мне позвонил мой добрый друг Маурисио, мы знакомы со школы. Наверное, внимательнее не существует парня, хотя… Я как раз собиралась на работу, как всегда, опаздывая. Есть у меня такая привычка: сидеть до последнего в телефоне, в полусне листая новостную ленту. В детстве я умудрялась засыпать на кромке ванной с включенным краном, чтобы отец не догадался, что я не моюсь по часу, а сплю. Телефон зазвонил как-то некстати, и я выронила ключи, завалившиеся за шкаф для обуви. Прижимая трубку к уху, я пыхтела, выуживая их наружу.

– Лейла! Ты меня слышишь? Лейлааа… – тянул Маурисио мое имя.

– Да, да. Подожди. Вот. Готово!

– Что готово?

– Не бери в голову. Что ты хотел Мау? Я жутко опаздываю.

– Опять? – хохотнул он, и я представила его очаровательную улыбку. – Ты не забыла, что в субботу мы встречаемся с ребятами?

Это совсем вылетело у меня из головы.

– Только не говори, что забыла отпроситься, – озвучил он мои мысли.

– Я сделаю это сегодня.

Закончив разговор, я завела машину и плавно выехала с парковки. Но не успела проехать и пары метров, как встряла в огромную пробку: впереди велись дорожные работы. На улице была жара, привычная для лета в Барселоне, а у меня, как назло, накрылся кондиционер. Вся потная, я приглаживала пышную темноволосую шевелюру, глядя на себя в зеркало заднего вида.

В последнее время меня мучила бессонница, и я почти до утра смотрела сериалы. Тени пролегли под моими глазами, лицо как-то осунулось. Я выглядела больной. Мысль об этом навела меня на идею взять больничный и прогулять работу. Желание было таким сильным, что я почти решилась посетить врача вместо офиса, когда зазвонил телефон. Это была моя начальница – Грэйс. Всего за несколько лет жизни в чужой стране она умудрилась раскрутить свою юридическую контору в столице.

Я знала, что меня ждет выволочка, и не брала трубку. На экране замигало сообщение: «Немедленно ответь!» Грэйс ненавидела, когда я ее игнорирую. Каким-то мистическим образом она это ощущала. Я перезвонила, выслушав тираду о том, что буду оштрафована за опоздание, и получила распоряжение забрать документы из прокуратуры. К слову, здание прокуратуры находилось совершенно в другом направлении. Я взвыла.

Мы с Грэйс познакомились случайно. Я тогда снимала квартиру в пригороде, и она оказалась моей соседкой. После ночных смен в баре я любила сидеть возле дома на декоративных качелях и наслаждаться тишиной улиц. Город еще спал. Через час он проснется, зажужжат машины, замельтешат люди. А пока были только я и тишина. Грэйс же привыкла вставать очень рано, и присоединяться ко мне, выкуривая сигарету. Так началось наше знакомство, и вскоре я стала помощником юриста в ее фирме, параллельно обучаясь в университете (условие Грэйс).

Скрипя зубами, я дождалась, пока доеду до разворота, и свернула на другую улицу. Закоулками миновав пробки, я выполнила поставленную задачу, и, лишь когда приехала в офис, увидела, что прокурор забыл подписать документы.

– Зараза! – ругнулась я как раз в тот момент, когда Грэйс вынырнула у меня из-за спины.

– Иногда мне кажется, что у тебя вместо мозгов каша, – вздохнула она, тыча пальцем в графу с подписью. – Тебе повезло, что бумаги нужны мне к понедельнику.

Грэйс была высокой и очень худой, имела бронзовый оттенок кожи, волосы цвета «блонд», а ее черты лица больше напоминали мужские. Сейчас она поджимала губы, сложившиеся в идеально ровную линию.

– До понедельника офис будет закрыт, приедет инспекция. Отдашь документы в субботу, – скрестила она на груди руки.

– Кстати, насчет субботы… – запнулась я, думая, насколько наглым будет сейчас мой отгул.

Грэйс приподняла бровь, выжидая. А когда я все же набралась смелости и спросила ее о выходном, согласно кивнула. Единственным условием было отвезти ей документы перед встречей с друзьями. Остаток дня я пила чай и мешала работать юристам. Мне еще не доверяли составлять документы, и в целом я не была уверена, что мечтаю освоить эту профессию. Но это было лучше работы в баре.

Окончив школу, я сразу пошла работать. У отца не было денег, чтобы меня обучать. Да, конечно, кому-то доставались пособия на обучение (дорого образование обходилось в основном иностранцам). Но мой папа эмигрировал в свое время из Азербайджана, а маму я совсем не помню: она ушла из семьи, когда я была маленькой. Так что, в школе отец меня кое-как выучил, а дальше дело было за мной.

В такой жизни были и свои преимущества. Я часто меняла вид деятельности, обучаясь чему-то новому, переезжала из города в город, посмотрела страну. А каждый год, летом, мы летали на родину папы, где живет наша многочисленная семья. Я не понимала ни слова из того, что они говорят, и за это на меня постоянно ворчала бабушка. Одна из моих сестер переводила мне ее слова: «Непутевая. Как можно не знать родного языка? И куда только смотрят Боги?» Мы с сестрой над этим незаметно хихикали.

Я зашла домой и рухнула на диван. День закончился. Я снова поймала себя на мысли: «Чем меньше делаешь, тем сильнее устаешь». Папа прислал мне сообщение, состоявшее из символов и смайлов. Я улыбнулась, ведь он правда хотел научиться их отправлять. Набрав его номер, я почувствовала себя немного лучше. Он был человеком старой закалки, но обладал чуткостью, присущей далеко не всем людям. А главное – папа меня понимал.

По телевизору шла мелодрама о женщине, жившей на две семьи. Ну это я называла кинокартину драмой, а в программе было написано – комедия, что и подтверждал смех за кадром. Я не заметила, как провалилась в сон, и поначалу мне продолжал сниться этот фильм со мной в главной роли, – пока я не поняла, что сплю. Такое со мной случилось впервые. Я ясно осознавала, что нахожусь во сне. В отличие от реальности картинка была более гибкой, тягучей. Первой моей мыслью было: «Я могу менять ее, как захочу».

Я подумала о Мау, и вокруг меня мгновенно образовалась оживленная улица, находившаяся неподалеку от знаменитого строения Гауди. Друг шел мне навстречу. Он был высоким, стройным, подтянутым чернокожим парнем с эксклюзивной прической. В прошлом году он носил дреды. А сейчас подстригся почти под ноль, но и такая стрижка была ему к лицу. Он улыбался мне своей белозубой улыбкой.

В школе мы сидели за одной партой. Я всегда была для него просто другом, а он для меня – лучиком света. Вот и сейчас я глупо улыбалась, даже этого не замечая. Мау махал мне рукой, пропуская на перекрестке машину. Я ждала его, но картинка сменилась, и я оказалась совсем в другом месте.

Там было темно. Со всех сторон меня окружали металлические стены. Они тряслись, издавая жуткий скрежет и грохот. Я будто оказалась в коробке, из которой не было выхода, – и она стремительно двигалась вниз. Я испуганно хваталась за стены, но мои руки соскальзывали.

На протяжении дня я вспоминала сон, отвлекаясь от повседневных дел, но документы все же подписала, иначе Грэйс спустила бы с меня шкуру. А в субботу встала пораньше и приняла расслабляющую ванну, отмечая, что пора бы уже заняться своими ногами. Завернувшись в полотенце, я принялась делать себе педикюр. Ну, а что? Никогда не знаешь, когда встретишь подходящего парня.

По сложившейся привычке, перед тем как надеть платье, я покрутилась в белье возле зеркала. У меня была стройная фигура и объемная грудь, которой завидовали все девочки. Может поэтому близких подруг у меня было всего две: покладистая и спокойная толстушка Мари, и ураган в юбке – Иветт. Девчонки тоже обещали приехать на встречу, ведь в том году не смогли: Иветт стала мамой (что удивительно с ее то характером), а Мари – погрязла в работе на крупный европейский холдинг, выжимавший из нее все соки.

Мау заехал за мной в оговоренное время, но я все равно опоздала минут на десять. Он спокойно ждал у машины. Выходя из подъезда, я зацепилась ремнем сумки за дверную ручку и порвала ее у основания. Парень рассмеялся, захлопав в ладоши. Я собиралась сказать ему пару ласковых, но лишь взглянула на него, и ощутила странное щемящее чувство: – он сбрил под ноль свои вьющиеся волосы, и был в точности, как тот Мау из сна.

– Что-то не так? – изменился он в лице, наблюдая, как я побледнела.

– Нет, нет, – забралась я на переднее сидение его старенького «Рено». – Кстати, перед встречей мне нужно завезти папку Грэйс. – Мау закатил глаза.

– Знаешь, было гораздо веселее, когда ты работала в баре…

Мы уже проехали половину пути к ее дому, когда раздался телефонный звонок, и Грэйс срывающимся голосом попросила не приезжать. Я ничего не могла понять: она говорила прерывисто, нервно, и обещала приехать за папкой сама, как только освободится. Я развернула Мау к парку, и он выругался, обозвав мою начальницу неприличным словом.

Каждый год мы с одноклассниками встречались в каком-нибудь парке. На этот раз это был лабиринт Орта. У нас ушло некоторое время, чтобы до него добраться. Я помнила это место со школьной скамьи: в нем обитало что-то старинное, и мне нравилось ощущать себя частью этого. Выбравшись из машины, я размяла затекшую спину, убрала папку с документами в бардачок, и огляделась. Недалеко от входа находился дворец семейства Десвалльс. Ничего особенного – большое древнее здание. Мау предложил прогуляться, пока мы ждем остальных, и я взяла его под руку.

Мы прошли вдоль дорожек, вдыхая ароматы цветов, раскрывавшиеся в полной мере к закату. Уже было не так жарко, и настроение у меня начало подниматься. Мау шумно вдыхал ноздрями, наслаждаясь моментом. Он это обожал. Может поэтому ему нравилось работать в цветочной лавке своей семьи?

Многочисленные зеленые лабиринты хорошо просматривались с возвышения. Кто-то идеально подстриг их, спроектировав таким образом, чтобы по ним можно было попасть в любую часть сада. Мау потянул меня за собой.

– Мы потеряемся, – негодовала я, опасаясь, что подруги тоже решат побродить по лабиринту.

– А это тебе на что, – продемонстрировал он свой мобильный.

Мы заворачивали много раз, и я сбилась со счета. Я думала о том, что лабиринт должен рано или поздно закончиться, но он все продолжался, и у меня уже начиналась паника. Однако за очередным поворотом нам открылся вид на беседку с длинными колоннами, в центре которой стояла статуя какого-то древнегреческого Бога. Он был обнажен и изящен. Как-то раз мы с Иветт спорили: чье тело красивее – мужское или женское, и так и не пришли к общему знаменателю. Мне же больше нравилось мужское. Оно обладало явно выраженной силой (причем во всех смыслах). Я, видимо, немного покраснела, потому что Мау ехидно мне улыбался.

– Эрос, – заговорщически подмигнул он. – Бог любви.

– Так вот кто это такой, – лепетала я, продолжая прогулку.

– Лейла, – догнал меня друг, останавливая. – У тебя сейчас кто-то есть?

Вопрос был для меня неожиданным, и я позабыла, что нужно дышать. Хорошо, что у меня зазвонил телефон. Узнав, где мы находимся, Грэйс пообещала приехать через пятнадцать минут. Мау взял меня за руку и повел через лабиринт в обратном направлении. Я хотела спросить его, что он имел в виду, но момент был упущен. А возле входа уже собрались ребята.

Иветт повисла у меня на шее и смачно поцеловала в губы. Некоторые из парней возбужденно заулюлюкали: они еще помнили те вечеринки, где мы с подругами иногда позволяли себе целоваться.

– Мари так и не приехала?

– Она во Франции. Какая-то командировка. Как всегда срочная. Нам, наверное, придется взорвать ее фирму, чтобы снова ее увидеть, – хохотнула Иветт, поднимая мне настроение. – Мау, – игриво обратилась она к нему, подмигивая мне. – Как дела? Ты все такой же красавчик!

– А ты все такая же задница, – съязвил он, и парни гулко заржали.

Иветт фыркнула, направляясь в сторону парка. Ребята потянулись за ней. А мы с Мау остались на парковке: я ждать Грэйс, а он – за компанию. Парень молчал, изредка на меня поглядывая, и я не выдержала:

– Да что с тобой такое?

Глаза друга сверкали, как если бы он задумал какую-то шалость. Он подошел ко мне, слегка наклонился и поцеловал. В этот момент мне казалось, будто мир на мгновение остановился. Я была полностью поглощена поцелуем, сердце выпрыгивало из груди, как вдруг поблизости раздался громкий свист тормозов, и я повернулась в сторону звука. Со мной еще не случалось ничего подобного. Время для меня замедлилось, и я смотрела, как машина, свистя тормозами, плавно движется в нашу сторону. Мау отреагировал на угрозу, оттолкнув меня и прыгнув за мной следом, закрывая собой от опасности. Машина свернула, с оглушительным грохотом врезавшись в каменный забор поместья Десвалльс и сложившись гармошкой.

Я поднялась и сделала шаг, но Мау удержал меня за руку. Присмотревшись, я увидела за рулем женщину. Она дергалась на сидении в попытке выбраться. От машины шел дым. Мау велел мне оставаться на месте и побежал к ней на помощь, но проделал только половину пути, когда раздался взрыв. Железо взметнулось, и осколок полоснул ему по плечу. Меня не задело.

Встреча одноклассников закончилась для нас даже не начавшись. Приехала полиция. Мау госпитализировали, меня допросили.

– Кто это был? – спросила я детектива, когда он заполнил все бумаги.

– Грэйс Палмер. Вы знакомы?

Он был обворожительным мужчиной с карими смеющимися глазами. Я немного смутилась, не сразу осознав, что именно произошло.

– Грэйс… – повторила я, и слезы потекли у меня по щекам.

– Так вы утверждаете, что должны были передать ей документы? Здесь? – недоверчиво осмотрелся мужчина.

– Офицер…

– Вообще-то капитан. Капитан Кабре’р.

– Капитан, я не знаю почему Грэйс изменила планы. По телефону она говорила как-то странно… – всхлипывала я, не веря в смерть своей начальницы, хоть машина и взорвалась у меня на глазах – дважды.

– Что ж, разберемся.

Иветт обняла меня, крепко прижимая к себе, и я горько разрыдалась ей в плечо. Она переживала за меня и предложила составить компанию по дороге домой. К тому же, кто-то должен был отогнать машину Мау. Несмотря на протесты Иветт, я села за руль. Я прекрасно помнила, какой из нее водитель, – не хватало нам еще одной катастрофы. На улице уже стемнело, и я осторожно вела машину.

– Трезвонит, – недовольно сказала подруга, глядя на телефон. – Везет тебе, малышка. Ты еще не попала в эти сети, – ухмыльнулась она. – Что у тебя и нашего мавра? – Я подавилась слюной. – Я даже не знаю, кто из вас больший тормоз, – рассмеялась Иветт.

– Какая же ты стерва, – вздохнула я, все еще думая о Грэйс и не веря в ее смерть. – Но за это я тебя и люблю.

– И я тебя, – чмокнула она меня в щеку и, выбравшись из машины, направилась к своему дому, в котором горели огни.

По дороге домой я вспоминала наш с Мау поцелуй и краснела. А еще я очень за него переживала. Когда его увозили, выглядел он, мягко говоря, больным. Я уже подъезжала к парковке, когда вдруг вспомнила метавшуюся фигуру Грэйс в машине и чудовищный взрыв. Мне стало не по себе. Я только сейчас поняла, как сильно любила эту женщину, где-то в глубине души чувствуя с ней родство.

Приглушенно расплакавшись, я залезла в бардачок в поисках салфеток, и наткнулась на документы. Мне в голову тут же пришла сумасбродная идея – попрощаться с Грэйс, завершив ее последнее поручение. Однажды кто-то рассказывал мне, что из-за невыполненных дел души людей остаются призраками и бродят среди живых. Меня передернуло от одной только мысли о неприкаянной Грэйс, и я поехала к ней домой.

На улице была глубокая ночь, дороги свободны. Грэйс жила в пригороде, в уютном двухэтажном доме. Я обожала бывать у нее, когда она устраивала корпоративные вечера. Она накрывала во дворе богатый стол, вино лилось рекой. Пару раз меня чуть не увели с этих посиделок мужчины, но моя начальница неусыпно следила за мной, и за количеством выпитого.

Во дворе было темно: фонари отключили на всей улице. Я знала, где Грэйс прячет ключи, и без труда зашла на территорию дома, а затем и в сам дом. Свет в доме тоже не включался. Видимо, произошла какая-то авария. Включив на телефоне фонарик, я прошла в кухню и положила документы на стол. Я сидела там совершенно одна и плакала. А потом задумалась о том, что скажет полиция, когда увидит документы, о которых я рассказала красавчику-капитану сегодня днем. Немного поразмыслив, я убрала их обратно в сумочку, и прошлась по дому, вспоминая Грэйс. Она обожала свое старое кресло, не желая перетягивать на нем ткань, дважды в год красила лестницу, и установила в спальне книжный шкаф, потому что обожала читать перед сном.

Я провела пальцами по переплетам книг, отмечая сколько там интересного. Раньше я на это не обращала внимания. Да и потом, я нечасто бывала в спальне своей начальницы. Помимо юридической литературы у Грэйс было много ненаучных книг: романы о любви, фантастика. Я повертела в руках книгу о Гарри Поттере. Как мог человек интересующийся сказками, быть таким строгим? Кажется, я многого о ней не знала.

Присев за письменный стол, я принялась крутиться на стуле. Вращение кружило мне голову, вызывая временное помутнение перед глазами, и напоминая ощущения из детства, как вдруг стул резко остановился. Я удержалась за ручки, чуть было не соскочив с него на пол, и уставилась в зеркало, на котором стали проявляться буквы и цифры. Нет, это было совсем не похоже на надпись на запотевшем пятнышке, оставленном дыханием человека. Напротив, символы сияли ослепляющим ярким светом холодного оттенка. Конечно же, я испугалась. Да так, что меня будто парализовало. Мне оставалось только сидеть и смотреть на зеркало, боясь шевельнуться. Символы перестали появляться, надпись сияла: «Лейла, найди его: 40.25082, 58.43949! Встретимся там, Грэйс». У меня по телу побежали мурашки. С хлопком, оглушившим меня на мгновение, надпись исчезла, разбивая стекло в дребезги. Я вскочила со стула и выбежала из дома.

Следующие пару дней были насыщенными на события. Коллеги по работе организовали процедуру прощания с Грэйс. Удивительно, но никто из ее родных, которым было сообщено заранее, на нее не приехал. Я надела свой лучший черный наряд, и даже ногти накрасила в цвет. Грэйс бы меня за такой вид отругала. Закрадывалась мысль, что это действительно она написала мне на стекле. Я помнила каждую букву и цифру того сообщения, и боялась, что это настоящее послание от призрака.

Девицы безутешно рыдали. Так наигранно, что меня затошнило. Я же не выдавила ни слезинки, ощущая, как внутри разрастается пропасть. Любимчик Грэйс – Рауль, напился, и теперь приставал к девушкам, хватая их за те места, за которые хватать неприлично. Наблюдая эту вакханалию, которая скорее всего закончится чем-то постыдным, я покинула офис, и отправилась в больницу к Мау.

Меня пустили в палату, но ограничили время посещения (я приехала поздно). Мау выглядел лучше, щеки у него порозовели. Он привычно мне улыбался, придерживая свое перебинтованное плечо.

– Мне жаль Грэйс, – участливо сказал он. – Знаю, она была тебе дорога. Ко мне заходил капитан Кабрер, задавал вопросы. Ты не знаешь, что с ней произошло?

– Понятия не имею, – запнулась я, вспоминая о случае с зеркалом.

– Лейла, – прищурился Мау. – Я тебя знаю. Ты что-то скрываешь…

– Я поехала к ней в дом… И там произошло нечто очень странное…

Мау вопросительно приподнял бровь и отчитал меня за то, что я вломилась в дом раньше полиции. Я и сама понимала насколько это было безрассудно. Когда он закончил меня ругать, на его лице возникло задумчивое выражение. Достав из ящика тумбочки телефон, он набрал что-то в поиске:

– Такими цифрами обычно обозначается широта и долгота, – объяснял он попутно. – Вот, – вчитывался в текст на экране. – Лейла… Это жутко конечно, но у этих обозначений есть точное место. Объект называется Дарваза. – Мау показал мне фотографию пылающей огнем воронки. – Кратер Дарваза находится в Туркмении. Название переводится как «врата». – От такого сравнения у меня по спине пробежал холодок. – Местные жители называют его дверью в Преисподнюю.

– Отлично! – воскликнула я, выхватывая у него из рук телефон, и выключая его. – Сначала буквы! Теперь это! Грэйс просто издевается надо мной с того света! – у меня кружилась голова.

– Ну, не знаю, – тянул Мау слова. – Прежняя Лейла не отказалась бы от путешествия. Или ты собираешься и дальше сидеть на этой скучной работе? – скривил он лицо.

– Кто бы говорил, цветочник, – фыркнула я, и он рассмеялся.

– Завтра меня выписывают. Я скопил немного денег, на путешествие хватит. Едем вместе? – Он коснулся моей руки, и у меня заныло внизу живота. Я растерянно ему кивнула. – Вот и отлично. Моя дикая девочка вернулась!

Весь вечер я думала о нем: глазах, нахальной улыбке, и тех эмоциях, что возникли во мне, когда он меня коснулся. Я поехала бы за ним на край Земли. Да что там, я готова была спуститься в эту горящую дыру, только бы он спустился в нее вместе со мной. Вспомнив о дыре с жутким названием, я решила немного о ней почитать.

Кратер был диаметром шестьдесят метров и глубиной двадцать. На его поверхности непрерывно горел газ, за что он и ассоциировался с Адскими вратами. Некоторые из языков пламени достигали десяти метров в высоту. На протяжении многих километров заповедника была пустая земля, люди там не живут. Засомневавшись в правильности своего решения, я собиралась написать Мау о смене маршрута, но вспомнила сверкающие цифры. Почерк действительно напоминал Грэйс.

Ответив заместителю Грэйс, взявшему управление конторой в свои руки, что увольняюсь, я наконец-то почувствовала себя свободной. У меня будто камень упал с души, стало легче дышать. Теперь я была не привязана к месту и могла отправиться куда угодно. Вещи были собраны и уже стояли в коридоре. Я дожидалась Мау, который должен был решить свои дела в магазине. У парня был очень строгий отец, поэтому для меня было не удивительно, что их разговор затянулся.

Я все думала о Грэйс. Если это послание правда от нее, то она жива? И как она, в таком случае, все это провернула? Телефонный звонок капитана отвлек меня от размышлений. Он вежливо поинтересовался – дома ли я, потому что собирался нанести мне визит и задать несколько вопросов. Я разнервничалась, переживая, не узнал ли он о моем посещении дома Грэйс, – но все равно согласилась с ним побеседовать. Через четверть часа капитан постучал в мою дверь.

Он был высоким, крепким в плечах, с военной выправкой человеком. Держался уверенно, цепляясь взглядом за все, что только попадало в поле его зрения.

– Лейла, сколько вам лет? – неожиданно спросил капитан, рассматривая грамоту на полке (ее мне как-то выписала Грэйс за то, что я не косячила целый месяц).

– Двадцать шесть.

– А в свои двадцать шесть лет, вы отдаете себе отчет в том, что вламываться в дом погибшей начальницы, как минимум наводит на вас подозрение? – развернулся он ко мне. Сложно сказать, говорил ли он серьезно, или пытался со мной флиртовать: его глаза «улыбались».

– Я просто хотела попрощаться… – замешкалась я.

Кабрер приблизился и взял меня за руки. Это простое действие никак не вязалось с его обязанностями.

– Лейла, ты можешь звать меня А’ртур. Я не враг тебе. Если ты что-то знаешь…

– Я… ничего… не знаю, – заикалась я, тепло его рук было приятным.

– Хорошо, – отпустил он меня. – Но знай, что я буду за тобой приглядывать. Собралась в путешествие? – ехидствовал он, глядя на мои чемоданы. – Тебе не выдвигали обвинений, но все же…

– Это всего на несколько дней… – промямлила я.

– Держи меня в курсе.

Выходя из квартиры, Кабрер наткнулся на Мау, чертыхнувшегося на него в дверях.

– Опять он, – буркнул парень, заметив как сильно я раскраснелась.

Мау надулся, но старался вести себя естественно, что выглядело очень неправдоподобно. Я не жаловалась: главное, он не устраивал сцен. Нам предстоял длительный перелет в страну под названием Туркменистан. С моей малой родиной ее разделяло Каспийское море. Я посмотрела по карте, на которой все выглядело таким близким, что можно было с легкостью переплыть море на лодке, и оказаться в доме у родственников, где тебя накормят и обогреют.

Мау ругался, что я набрала с собой много вещей. Это всегда было моей проблемой – практичность. Как только дело касалось сборов, все вещи становились вещами первой необходимости. В аэропорту он принес мне кофе и тыкнул пальцем в экран телефона:

– Смотри. Я заказал номер в гостинице. – Мои уши вспыхнули, напоминая теперь красный сигнал светофора. – Посмотрим город, – растянулся он в кресле. – А затем возьмем машину напрокат и поедем к вратам смерти, – злобно захохотал. Я пихнула его в плечо, Мау поморщился.

– Сам виноват, – принялась я за кофе, взглянула на его обиженное лицо, и прыснула со смеху, выплюнув кофе обратно в пластиковый стаканчик.

Весь полет он спал, и у меня тоже начали слипаться глаза. Устроившись у него на плече, я провалилась в сновидение, в котором вновь точно знала, что сплю.

– Да что же это такое, – сказала я, и мой голос эхом запрыгал: то исчезая, то появляясь.

Я стояла напротив кратера, полыхающего огнем. На улице была ночь, и контраст был просто ошеломляющим. Как вдруг я увидела Мау, шагнувшего к самому краю. Я собиралась его предупредить, но у меня не было голоса – из моего рта раздавались тихие хрипы. Мау оступился, и пламя объяло его, скользнув по его одежде. Он исчез, а я плакала, не осмеливаясь уйти. А потом мне на плечи легли большие теплые мужские ладони. Я развернулась, уткнувшись носом в широкую грудь капитана. Он наклонился и нашел мои губы своими, заключая на них поцелуй.

Наверное, я стонала во сне, потому что Мау толкнул меня плечом. Я вновь смутилась, отводя взгляд, а он приобнял меня, шепнув на ухо: «Надеюсь, тебе снился я». Путешествие определенно начинало мне нравиться, и я позабыла о том тревожном, наполовину эротическом сне.

Аэропорт Ашхабада меня не особенно впечатлил. Дело в том, что меня не особенно впечатляли аэропорты и магазины. Пока мы ехали до гостиницы, я не успела рассмотреть город: всего-то две улицы. Мау рассмеялся, что мы могли бы дойти пешком, а когда стал затаскивать мои чемоданы в номер, веселости у него поубавилось. Гостиница была скромной, номер маленьким, большую его часть занимала кровать. Заметив мою реакцию, парень поспешил объясниться:

– Я заказывал с двумя кроватями, но тот Абдул на ресепшене что-то напутал.

– Ничего, я построю себе баррикады, – кивнула я на подушки.

– Знаешь, детка, – прищурился он. – От моего натиска рухнут все твои стены.

Мы рассмеялись, и я отправилась в душ, поспешив прервать интимный момент. Но как только вернулась в комнату, сразу же была заключена в объятия. Мау страстно меня целовал, прижимая к стене и пробираясь рукой под халат. И тут во мне что-то щелкнуло. Я хотела этого столько лет, но, приблизившись к желаемому, ощутила какую-то пустоту. Оттолкнув парня, я старалась не показывать возникшей следом за пустотой паники.

– Я сделал что-то не так? – спросил он, в недоумении проводя рукой по волосам.

– Нет, просто я…

– Ну, конечно. Я поторопился. Извини, детка, я не хотел… – Он с осторожностью поцеловал меня в губы. – Просто ты такая соблазнительная. – Я растерянно ему улыбнулась.

На ночь я действительно построила баррикаду, но Мау перебрался через нее и прижался ко мне сзади. Он мирно сопел, не выказывая попыток к тому, чего я так сильно испугалась, и я тут же уснула. Правда, потом он закидывал на меня ноги, храпел, и, окончательно потеряв сон, я вышла на балкон. Наблюдая, как шумит ночной город, я вспоминала тишину, которой упивалась по утрам, сидя на качелях во дворе, и мою ворчливую Грэйс. Мне отчаянно хотелось верить, что послание не игра воображения, и подруга жива.

Экскурсия по Ашхабаду была занимательной. Необыкновенная красота города восхищала. Конечно, за день мы посмотрели не так много. Дворцовый комплекс Огузхан напоминал три больших желтых солнца, державшихся на греческих колоннах. Дворец Рухыет имел похожее строение, только купола у него были голубыми. Монумент независимости показался мне интересным строением. Особенно статуи, через которые нужно было пройти, чтобы попасть к стелле, внешне больше напоминавшей антенну.

Телерадиоцентр недалеко от него ушел. Только эта антенна по центру имела октагон. Меня всегда настораживали такие объекты. Казалось, будто они таят в себе что-то мистическое, недоступное для понимания непосвященного человека. Еще мы посетили мечеть. Меня впечатлило само строение. Такие места я рассматривала с точки зрения любителя архитектуры, и только. Папа растил меня в полной свободе от социальных убеждений, за что я была ему бесконечно благодарна. Не будучи привязанной ни к какой из конфессии, я могла позволить себе наблюдать какие-то вещи со стороны.

День был утомительным. Мы поели в кафе, взяли напрокат маленькую «Шевроле» с потрескавшимися сидениями из искусственной кожи, и вернулись в гостиницу. Завтра нам предстоит путешествие в заповедник, находившийся в Дашогузском велаяте, что бы это ни значило.

Ночью мы с Мау лежали в кровати. Я смотрела в потолок и никак не могла уснуть. Меня пугала предстоящая поездка. Мау тоже не спал, с периодичностью вздыхая. Наконец, он схватил разделявшую нас подушку и швырнул ее об стену. Его эмоции начинали меня пугать. Заводить об этом разговор я не стала, понимая, что друг закипает от злости из-за моего отказа. А еще я поняла, что чувствую себя обязанной. От мыслей о том, что он планировал поездку ради того, чтобы со мной переспать, меня затошнило.

Он рано меня разбудил, прекрасно зная, как сильно я люблю поспать. Собираясь, я ворчала себе под нос, а он делал вид, что не замечает моей раздраженности. Когда сборы были окончены, мы сели в еще не нагревшийся солнцем салон, и отправились в заповедную зону. Мау сверялся с маршрутизатором, а я смотрела в окно на пейзажи практически лишенные жизни. Несмотря на отсутствие обильной зелени, мне нравилось это место, ведь оно просматривалось со всех сторон на многие километры. Не было здесь ни построек, ни указателей. Подмечая каждую мелочь, я подпевала звучавшей из динамиков Мадонне, когда заметила куст, раскинувший ветви так, будто из песка торчала голова со смешной прической: – его мы уже проезжали.

– Кажется, мы заблудились, – проводила я куст взглядом.

– Неужели? – язвительно отозвался друг, останавливая машину и доставая из бардачка карту необъятного размера.

– А что тебя так бесит, Мау?! – не выдержала я накопившегося между нами напряжения. Парень отложил карту в сторону и гневно на меня уставился.

– Сама-то как думаешь? – прорычал он.

– То есть, я должна была броситься в твои объятия? Ты же такой крутой! – намеренно исказила я голос, изображая его. – Все девицы прыгают к тебе в постель!

Я вышла из машины, громко хлопнув дверью, и он крикнул мне вслед:

– Да пошла ты!

Машина поехала. Я смотрела ей вслед, слезы катились по моим щекам. Я чувствовала себя брошенной, разбитой. Мои отношения с мужчинами складывались обычно по быстрой схеме: встреча, секс, прощание. Иногда я встречалась с тем же ухажером спустя какое-то время, но дальше быстрой схемы у нас не заходило. Я не подпускала к себе близко, не впускала в душу. Но Мау… был для меня идеалом, мечтой. И вот, моя мечта возжелала меня не так нежно и романтично, как мне бы этого хотелось. Наверное, так и лопаются те самые розовые очки, о которых все говорят.

Солнце палило, пыль попадала мне в нос, ветер швырял песок в лицо. Утомившись, я сбавила темп и свернула с асфальтированной дороги, чтобы этот идиот, когда вернется, как следует испугался. Я ступала по потрескавшейся от жары земле, удаляясь все дальше и дальше…

Амарант…

Я робко постучал в дверь.

– Входи! – раздался властный голос из кабинета.

Переступив порог, я приближался к лучу света, как мотылек к огню. В кабинете было темно, и только свечение лампы позволяло рассмотреть грубое усатое лицо генерала. Впрочем, я смог бы рассмотреть его и в кромешной тьме, благодаря моим врожденным способностям.

– Амарант, кто дал тебе такое имя? – спросил генерал Джонсон, закуривая сигарету. Дым распространялся по помещению тонкой струйкой, отравляя воздух.

– Генерал, вы всегда заходите издалека… – выдавил я улыбку, встретившись с его холодным взглядом.

– По твоему, я попираю законы Вселенной? – рассмеялся он с хрипотцой. – Я не такой тупой, как остальные?

Я хохотнул, и он метнул в меня острый взгляд.

– Наш осведомитель – Грэйс Саманта Палмер, действительно мертва? Лучше бы тебе меня порадовать, Амарант. Не нужно разжигать во мне желание проверить, насколько ты неубиваем.

– От тела практически ничего не осталось. По зубам мы смогли определить, что это Грэйс. Но меня встревожила одна девчонка…

– Да, – протянул он, туша сигарету, – наша маленькая помощница, которая залезла к ней в дом.

– Девчонка ведет себя странно. Я установил за ней наблюдение.

– Я помню день, когда ты попал в наш отдел. Ты был сломлен. Я поставил тебя на ноги. Надеюсь, ты не забыл моей доброты? – не сводил он с меня глаз.

– Никак нет, – тихо отозвался я (воспоминания причиняли мне боль, и генерал знал об этом).

– Если Грэйс мертва, мне плевать. Но если она нашла то, о чем я подумал… Ты знаешь, что делать…

Покинув штаб, я отправился в аэропорт. Лейла и ее друг уже были там. Я незаметно прошмыгнул мимо них, прикрывая лицо журналом. Девушка выглядела счастливой. Было в ней что-то привлекательное, и мне не понравилось то чувство ревности, которое я испытал к ее парню. Позвонил мой напарник не догадывавшийся о том, что работа в полиции – прикрытие для рыбы покрупнее.

– Эй, Кабрер! Ты в отдел собираешься? Сегодня сгорело кафе. Нужно допросить столько людей, тебе и не снилось! – возбужденно говорил Мигель.

– У меня другие планы, босс в курсе.

– Вечно у тебя другие планы, – обиженно сказал он. – Ладно, закончишь с таинственными планами, выпьем по стаканчику!

– Договорились.

Оформив билет на тот же рейс, я пропустил Лейлу вперед, и постарался не высовываться. Весь полет мне пришлось провести в эмоциональном напряжении, ведь я опасался быть замеченным.

То, что искал генерал, а точнее заказчик от правительства, раздававший чертяге Джонсону указания, было неведомо даже мне. Выполняя приказы, я все чаще ловил себя на мысли, что являюсь винтиком смертоносной машины, раздавившей не одну тысячу жизней. Я видел план действий, последним пунктом которого была зачистка в случае неудачи. Несколько лет назад я присутствовал при выполнении этого пункта, и у меня в ушах до сих пор стояли крики тех существ. Отдел генерала был направлен на выявление сверхъестественных объектов и их последующую вербовку, или уничтожение. Я не разделял их методов, но и уйти не мог: с секретных объектов просто так не уходят.

Остановившись в отеле через дорогу, я перекусил в кафе и поднялся в номер. Окна выходили на их балкон. Я представил, как она развлекается с тем парнем, и от злости у меня лопнул бокал в руке. Осколки впились в кожу, из пореза сочилась зеленоватая жижа. Как только я убрал осколки, раны мгновенно затянулись. Решив продолжить наблюдение, я вновь взглянул на балкон и увидел ее.

Девушка выглядела печальной, ее темные волосы ниспадали на плечи, вырез ночной сорочки намекал на аппетитную грудь. Ее восточная красота манила, но не только. Что-то тянуло меня к ней внутренне, саднящим чувством, донимавшим меня изнутри. Мне припомнилось то далекое время, когда я жил на Люмиусе[1]. Те существа вырастили меня (среди них была и моя мать, передавшая мне свои особенные гены), но наполовину я всегда был чужим. И эта половина взывала к моей тьме.

Я рано испытал ощущение влюбленности. Она была магнусом[2]: высокой, красивой, умопомрачительной. Девушка не отвечала взаимностью. Желание обладать ею довело меня до исступления, и я совершил ужасный поступок. Впервые моя мать посмотрела на меня так… При воспоминании об этом у меня перед внутренним взором возник ее укоризненный взгляд, ее губы шептали: «Амарант».

Отчим принял решение сослать меня на Землю. Они с мамой ругались из-за этого, но он был несгибаем. Я задумался: «А если бы он меня пощадил, попал бы я сейчас в такую западню?» Временами мне казалось, что я до сих пор расплачиваюсь за совершенное злодеяние: – и тогда я принимал все те ужасы, что творил в угоду другим.

На следующий день у Лейлы и ее парня была продолжительная экскурсия. Я наблюдал за ними со стороны. Лейла выглядела наивной, не замечая, как лезет из кожи вон этот парень. Я прочел его мысли и хмыкнул себе в подтверждение. А затем решил прочесть мысли девушки, но что-то выбросило меня из ее головы. Я попробовал снова, ощущая давление в висках. Это было странно, потому что с людьми всегда получалось. Их мысли, даже тех, кто развивался в духовных практиках, были для меня легкой добычей.

Я устал кататься за ними. Лейла тоже устала от насыщенной прогулки. Проводив их взглядом, пока парочка заходила в гостиницу, я присел за столиком в летнем кафе. Мысли парня были пошлыми, но он не получил желаемого. Я злорадствовал, в очередной раз ловя себя на ничем не обоснованной ревности. А после думал о ней, и мне хотелось, чтобы она не была замешана в истории с Грэйс. Однако внутреннее чутье говорило мне об обратном.

Утром они направились в пустыню. Слежка в машине на такой открытой местности была затруднительной. А потому, сорвав с себя одежду, я полностью слился с окружающей средой, и, развивая приличную скорость, висел у них на хвосте. Не знаю, куда они ехали, но явно заблудились, а затем машина остановилась. Лейла была в бешенстве. Девушка, наконец, поняла намерения своего ухажера. Парень не придумал ничего лучше, чем уехать.

Я смотрел, как она плачет, и ощущал ее эмоции. Не понятно как, но она будто транслировала их, передавая волнообразно в пространстве. Сердце сдавило, ком застрял у меня в горле. Я медленно шел за ней, выискивая глазами опасность.

Она заблудилась. Я это понимал, и Лейла уже кажется тоже. Мы были далеко от дороги. Начинало темнеть, резко похолодало. Поеживаясь, она упрямо шагала вперед, как будто знала дорогу. Вдалеке, на фоне потемневшего неба показался огонек. «Дарваза», – догадался я, надеясь, что она не станет подходить к кратеру близко: рядом с ним в воздухе практически не было кислорода.

Лейла остановилась в нескольких метрах от громадной, природной, полыхающей пламенем дыры. Обхватив себя за плечи, она оглядывалась по сторонам.

– Какая же я дура, – сказала девушка, не сводя взгляда с кратера.

– Нет, милая. Ты очень умна, – раздался откуда-то женский голос.

Я повертел головой на манер Лейлы, пытаясь отыскать источник звука, но ничего не увидел.

– Божечки, Грэйс, ты, и правда, призрак. Или я спятила. Я точно спятила…

– Нет, милая. Ты не сошла с ума.

Возле катера проявился силуэт женщины, скинувшей с себя серебристый мерцающий балахон. Это, определенно, была Грэйс, не считая ее кожи, светившейся миллионами белых искр. Она подошла к Лейле, девушка отшатнулась.

– Не бойся, – шагнула Грэйс ей навстречу, касаясь руки.

– Ты умерла? – пискнула Лейла.

– Я все объясню… Сейчас нам нужно идти…

Ничего не понимая, Лейла последовала за женщиной, а я вдруг понял, что нужно срочно что-то предпринять. Ускорившись, я молниеносно настиг их сзади. Грэйс развернулась, почувствовав мое приближение, ее сверкающее лицо исказилось. Лейла выглядела потерянной. Я схватил Грэйс за плечи. Она взвизгнула, и ударила меня таким разрядом тока, что мое тело тряслось еще с минуту, пока я лежал на земле. Я слышал голоса Грэйс, Лейлы и еще какого-то мужчины. Они удалялись.

Лейла…

То, что я была в шоке, ничего не сказать. Во-первых, Грэйс выглядела, как чертов инопланетянин, а ее кожа была темой для человеческой диссертации! Во-вторых, она была жива, а значит, подстроила свою смерть! И в третьих, за мной следил капитан Кабрер, который сейчас дергался на песке после нехилого разряда током, которым его шибанула Грэйс! К тому же он был совершенно обнажен, и я невольно задержала взгляд на его накаченной заднице.

– Я же тебя предупреждал! – возник из ниоткуда худощавый темноволосый мужчина, кожа которого мерцала и переливалась белым свечением, так же как и у Грэйс. – Немедленно уведи ее отсюда! Я займусь мужчиной…

Грэйс схватила меня за руку и потащила к кратеру смерти. Как только я сообразила, что именно происходит, то стала упираться в песок ногами. Грэйс упрямо тянула меня за собой. Она была очень сильной, а ее хватка цепкой. У меня не было шансов, мы приближались к полыхающим вратам в Ад. Я поверить не могла, что это происходит со мной на самом деле.

– Прекрати упрямиться, будет хуже, – кряхтела подруга.

До врат оставалось всего пара шагов, когда нас объял световой растянувшийся шар. Вспышка была яркой, ослепив меня на мгновение. А затем мы оказались заперты в железной громыхавшей коробке, которая двигалась по ощущениям вниз. Мой сон сбывался, и меня объял липкий страх. Я шептала: «Этого не может быть. Я просто сплю», и просила себя проснуться.

Движение прекратилось, распахнулась ржавая дверь, и меня ослепила очередная вспышка.

– Закрой глаза! – рявкнула Грэйс, и я послушно заслонила лицо рукой.

Приходилось идти, держась за подругу и ступая на ощупь. Я изредка спотыкалась о камни, пока мы не остановились там, где было немного темнее и пахло сырой землей. Я смогла открыть глаза и посмотреть на свои ноги. Прямо под ними почва переливалась, как если бы в ней были вкрапления кварца или горного хрусталя. Когда глаза привыкли, то я смогла посмотреть и на свою подругу, ожидавшую, привалившись плечом к туннелю, в котором мы находились.

Ее обычно выкрашенные волосы были ярко-белыми, грубые черты лица стали более выпуклыми, брови исчезли, кожа мерцала крохотными искрами. Я заметила, что если смотреть на нее долго, кожа становится прозрачной, и можно рассмотреть перемещавшиеся внутри световые сгустки. Я встретилась с подругой взглядом и охнула: ее глаза были такими синими! А в зрачках перетекала белесая дымка, как если бы кто-то выдохнул в них сигаретный дым. Тело Грэйс было все таким же худым, ногти на руках почти что прозрачными.

– Подождем еще немного, – по-доброму сказала она.

– Кто ты такая? – у меня пересохло во рту, голос срывался.

– Я немного не та, за кого себя выдавала, – хохотнула Грэйс.

– Определенно. Раньше ты не умела шутить. – Грэйс широко мне улыбнулась, обнажая неестественно белые зубы.

– Я рада, что ты увидела мое сообщение.

– Кстати об этом… – я уже могла охватить большее пространство взглядом, и косилась в сторону выхода из туннеля, который был темнее, чем то, что там находилось.

– Я рассекретила себя, – пожала плечами Грэйс. – Попалась на камеру, когда рылась в архивах. Это был лишь вопрос времени…

– А та женщина в машине?

– Не думай об этом. Уже можно идти, смотри пока вниз, – взяла она меня за руку, и мы вышли из туннеля туда, где свет вновь стал напрягающим.

Я смотрела себе под ноги, пока мы шли по этому странному месту. Земля здесь была пронизана то ли сверкающими камнями, то ли световые волны пробегали по ней, растворяясь. Если бы мы остановились, я наверняка смогла бы точно это определить.

Грэйс вела меня какое-то время. Мимо проходили другие существа, переговариваясь между собой. Кто-то поздоровался с моей подругой. А затем мы оказались в помещении, и она скомандовала: «Приглуши!», – и яркость тут же нормализовалась, давая отдых моим глазам.

Это был небольшой дом с гостиной зоной в светлом футуристическом стиле, и проемами в смежные помещения. Я подошла к тумбе, коснулась чудаковатой машины, похожей на инопланетный бластер, и на стене возникло полотно, а эта штуковина спроецировала на него один из спутниковых каналов.

– Это твой дом? – спросила я Грэйс.

Она подошла к дивану с изогнутой спинкой и опустилась на него.

– Где мы?

Грэйс молчала, ее кожа мерцала так сильно, что при контрасте с яркостью помещения, женщина казалась выкрашенной в серебро. Вздохнув, я опустилась напротив, не сводя с нее взгляда.

– Как видишь, я не человек, – подняла она на меня глаза. (Странно, но меня это не пугало. Я будто всегда знала, что она другая.) – Мой вид обитает на планете Миканта. Она не в этом измерении.

– Мы сейчас под землей, верно? – мой ум пытался найти всему этому логичное объяснение, но не мог.

Грэйс кивнула. Дверь дома распахнулась, впуская ослепительный свет, и у меня перед глазами вновь заплясали солнечные зайчики.

– Тебя ждет Райка! – проскрипел противным голосом визитер.

– Я занята! – огрызнулась Грэйс.

– А ему плевать, Орра! Он все еще энкуг[3]!

Они говорили на каком-то другом языке, но я отчего-то их понимала.

– Хорошо, – вздохнула подруга. – Идем, Лейла. Я познакомлю тебя с тем, кто здесь всем заправляет.

Визитер был против того, чтобы брать меня с собой, но она настояла. В конце концов, ему пришлось сдаться, ведь противостоять Грэйс было подобно смерти. Я мысленно осеклась, понимая, что это ее ненастоящее имя. То существо назвало ее – Орра.

Мы вновь долго шли, у меня устали глаза и ноги, а потом нас объяло очередной вспышкой. Ощущение было невесомое: нас будто переместили по воздуху, минуя все известные людские законы. Оказавшись в просторном помещении, обставленном в минималистичном стиле, мы поднялись по лестнице и остановились напротив белых дверей с изображенными на них узорами. Такого огромного количества палочек и точек я еще не встречала. Подруга подтянула меня к себе и велела держаться поблизости.

Чтобы скоротать время, я стала рассматривать сопровождавшего нас мужчину. Он был высоким, крупным, лицо грубое, переливы не такие светоносные как у Орры. Отчего-то я вспомнила про Мау, который наверное сошел с ума из-за того, что я пропала.

Двери распахнулись, и в коридор грубо выпихнули капитана Кабрера. Он увидел меня, и его выражение лица изменилось. Конвоир подтолкнул его еще раз, но он развернулся и врезал ему кулаком в нос. Не дожидаясь, пока тот поднимется, капитан резко схватил меня за руку, и в моей голове зазвучал его голос: «Будь осторожна!» Орра не стала бить его током, выжидая (он касался меня, и разряд прошелся бы по нам обоим). По лестнице вбежало еще несколько световых существ, оттаскивая от меня капитана, но следом за голосом, за то мгновение, пока наша кожа соприкасалась, я увидела картинку: луг полевых цветов, и себя в теле мужчины, державшего за руки девушку; солнце согревало мне лицо, в груди была легкость и ощущение счастья.

– Отличная попытка, Амарант, – с пренебрежением бросила ему Орра, когда его уводили, а затем повернулась ко мне: – Что бы он тебе не сказал мысленно, это ложь.

Я собиралась забросать ее вопросами, но нас позвали туда, откуда только что вывели капитана. Комната была светлой и просторной, мебель простой, а вот лампы на потолке витиеватыми, больше напоминавшими плющ. Свет в комнате был ярче, чем в коридоре, и я вновь от него отгородилась.

– Закрыть ставни! – прогрохотал кто-то, и окна заслонились металлическими щитами.

Я смогла убрать руку от лица и рассмотреть говорившего. Он был небольшого роста, имел кожу с вкраплениями темных переливов, казавшуюся из-за этого смуглой, его волосы были черными. Временами по ним проходила световая пурпурная волна. Или мне так казалось? Темные глаза существа напоминали созвездия на фоне Вселенной, белые огни непрестанно загорались в их глубине и затухали. Он обратил на меня внимание, и они слились в одной точке, образовывая подобие зрачка.

– Орра, я же тебе запретил… – сказал он с нескрываемым раздражением.

– А у меня был выбор? Они подобрались к нам слишком близко, и могли навредить…

– Девчонка привела на хвосте ящера. Это ты понимаешь? – вышел Райка из-за стола и приблизился.

Я заметила, что под кожей у него также перетекают световые сгустки, только они темные, практически черные. Черты его лица были мужественными, нос острым. Наклонив голову, он с любопытством меня разглядывал.

– Амарант нам не враг. Он такой же заложник, как наши братья.

– Неужели? – встретился Райка со мной взглядом, и я ощутила, как меня накрывает какой-то сильной эмоцией, схожей с ощущением вожделения.

Орра закрыла меня собой, выставляя вперед руку:

– Нет, – твердо сказала она.

– Как скажешь. Но ты знаешь, что это необходимо. Иначе она не сможет себя защитить… Посмотри на нее, она даже смотреть на нас не может, отводит глаза…

– Я помогу ей, когда она будет готова…

– Как скажешь. Амарант твоя забота, Орра. Приведи к нему телепатов и узнай, на чьей он стороне. Уверяю тебя, ты будешь удивлена. Я редко ошибаюсь.

Он вернулся за стол и сделал вид, будто нас нет в комнате. Орра потянула меня к выходу. Я не могла переставлять ноги, ведь этот мужчина очаровал меня. Но как только мы спустились на первый этаж, морок исчез, и меня затошнило.

– Жители Миканты, или как нас еще называют – «искры», обладают особыми способностями. Райка использовал их неправильно.

– Я почувствовала к нему…

– Да, не будем об этом. Идем домой. Прикрой лицо, Лейла.

Она оставила меня в доме одну. Я все думала о том, что разговор главного с моей подругой был странным. Понятно было только одно – он не доверял Кабреру, которого они почему-то называли Амарантом. Я пыталась вспомнить, откуда мне было знакомо это слово. Кажется так назывался цветок… или кофе. Райка считал капитана ящером. Не знаю, что это значит, но у меня по спине пробежали мурашки. А потом я припомнила то видение, ворвавшееся в мою голову, когда он касался моей руки. Это был миг, наполненный счастьем. В жизни я не испытывала ничего подобного.

Через несколько дней мои глаза стали привыкать к обилию света, но наружу я не выходила. Мне приносили еду, умудряясь делать это, пока я не вижу. Так как заняться было особенно нечем, я исследовала жилище. Помимо гостиной зоны, тут была большая, выкопанная в земле природная ванная с горячей водой, подогреваемая из какого-то источника (от нее всегда шел пар), и спальня с кроватью, парящей в воздухе. Забавно, когда я на нее ложилась, кровать принималась покачиваться, убаюкивая меня. Я думала о папе, который, быть может, поседел из-за стресса, о Мау, и даже об Иветт.

В тот день я смотрела ток-шоу талантов, и, видимо, задремала. Во сне я шла по дороге, по бокам от которой росли деревья и кустарники. День был хорошим, и я наслаждалась прогулкой. Взглянув на свои руки, я вновь удивилась тому, что они мужские. Ладони были крупными. Я похлопала себя по груди, задевая что-то, что висело у меня на шее. Взяв предмет в ладонь, я детально его рассмотрела. Медальон напоминал полукруг из которого, как из Земли, вырывался серебристый фонтан, раскидываясь волнами в разные стороны.

Проснувшись, я отчего-то думала о капитане. Его голос в моей голове звучал тогда как-то испуганно, и я поверила предостережению. Как он это сделал? Впрочем, я уже ничему не удивлялась. Для того, что происходило вокруг, у меня было две версии: первая – я сошла с ума и все это галлюцинации, вторая – это правда, но какого лешего я здесь делаю, непонятно. Да, Грэйс была инопланетным шпионом, внедренным в правительство, и раскрыла себя. Она подстроила свою смерть, скорее всего убив невинную женщину, и вернулась к своим. Но при чем здесь я?

Кабрер напал на нас возле кратера Дарваза, появившись прямо из воздуха. Сейчас я уже начала складывать в своей голове пазлы, и осознавать, что он тоже не человек. «Ящер», – вспомнила я главного здешних мест – Райку. Не менее таинственным было и наличие видений, которые начали появляться с того момента, как я здесь оказалась. Их тоже мог посылать мне Кабрер, то есть Амарант. В таком случае они могли быть ложными, а ящер – настоящим злодеем. Но верилось мне в это почему-то с большим трудом, ведь меня держали взаперти именно Орра и ее дружки, а не он.

Меня жутко злила пропавшая куда-то Орра. Не знаю, что там за важные дела у нее появились, но мне нужны были ответы. Из-за эмоционального напряжения я перестала думать о поверхности и родных, и, устав от подвешенного состояния, решилась выйти наружу. Будь что будет. Когда я распахнула входную дверь, по моим глазам резанул яркий свет. Теперь я видела желтые пятна и кое-где кусочки общей картины. Кто-то схватил меня за плечи и затолкал внутрь.

– Ты с ума сошла?! – взвизгнула Орра (я сразу узнала ее по прикосновению). – Решила ослепнуть?!

– Меня достало это, Грэйс! Или как там тебя?! Сколько я сижу здесь?! – кричала я, ерзая по дивану, на который она меня усадила.

– Два дня, Лейла. Ты здесь всего два дня. Я понимаю, время тут тянется. Все из-за отсутствия ночи. Но это не повод глупить.

Я уже проморгала желтые пятна, и видела ее ворчливое лицо и скрещенные на груди руки.

– Когда ты вернешь меня домой? – потирала я запястья, не желая встречаться с ней взглядом.

– Боюсь, тебе нельзя домой, дорогая, – грустно ответила Орра. – Прости, что втянула тебя в это. Возвращаться опасно.

– Я останусь здесь навсегда? – боролась я с нахлынувшим на меня ужасом.

– На время, пока мы не разберемся с ящером. Амарант работает на влиятельных людей.

– Что за чушь, – буркнула я.

– Тебе еще многое предстоит узнать… – вздохнула Орра. – Обещай, что не выйдешь. Мне нужно идти.

– Я пойду с тобой.

– Лейла, я настаиваю…

– Нет! Если ты не возьмешь меня с собой, я выйду и ослепну тебе назло!

Орра тяжело вздохнула, кивая мне в знак согласия.

Мау…

– Куда она подевалась?! – орал я на пружинистую подпрыгивающую голову собаки, приклеенную к торпеде автомобиля.

Я вернулся за ней буквально через двадцать минут, не больше. Но ее не было. Я пытался отыскать на песке следы, но ветер тщательно их замел. Мне ничего не оставалось, как ездить по заповедной территории и материться. Стемнело, бензин заканчивался, и я повернул в сторону города. Надеясь, что Лейла каким-то образом проскочила мимо меня, я отправился в гостиницу, ожидая ее там увидеть. Поднимаясь по лестнице, я набрал ее номер в тысячный раз, – абонент был недоступен.

В комнате было темно, и когда я включил свет, то вначале обрадовался силуэту на балконе. Дверь отворилась, и внутрь вошел коренастый мужчина. У него были далеко посаженные глаза, широкий нос, небольшой кривой шрам над губой. Мужчина опустился в кресло, положив ногу на ногу, жестом руки указывая мне на кровать. Я попятился к двери, и тогда он достал из-за пазухи пистолет. Меня парализовало от страха, и, медленно опустившись на кровать, я потупил взгляд, опасаясь за свою жизнь.

– Маурисио, верно? – Я кивнул. – Меня интересует твоя девушка – Лейла, – прищурил он глаз.

– Она… исчезла… – заикался я.

– Так я и думал, – цокнул мужчина языком. – В таком случае, ты должен мне помочь ее найти, – поднялся он.

– Я… не… знаю… как…

– Ну, конечно, ты не знаешь, – огрызнулся мужчина. – В твоем возрасте сложно знать что-то, что выходит за рамки восприятия. Ты поедешь со мной, парень. И не вздумай драпануть. Я отлично стреляю! – рассмеялся он, схватил меня за футболку и потянул за собой.

На улице стоял черный автомобиль с тонированными стеклами. Мы сели на заднее сидение, впереди сидели еще двое серьезных мужчин с непроницаемыми лицами. Я трясся от страха, думая, куда нас с Лейлой угораздило вляпаться. И знала ли она об этом? Наверняка знала, раз сбежала.

Машина тронулась. Я вжался в сидение, не издавая ни звука. Спустя несколько часов езды мне завязали глаза. А когда развязали, мы уже находились в каком-то подземном металлическом бункере. Через туннель машина выехала на небольшую стоянку. Мужчины вышли, и я следом за ними. Тот крепкий человек со шрамом на губе приобнял меня за плечи:

– Не бойся, парень. Будешь себя хорошо вести, вернешься домой, – оскалился он, нагоняя на меня еще больше страха.

– А’стус, идешь?! Генерал не любит ждать! – крикнул ему тот, что сидел за рулем.

– Никто не любит… – ворчал мужчина, ведя меня за собой.

Это была целая подземная база. Военные мельтешили по ней, пестря пятнистой формой и беретами. Я все больше бледнел. Раз мы на военной базе, значит, ситуация не просто касается убийства Грэйс. Осознавая масштаб возможного бедствия, я взмолился про себя Богу.

Астус вел меня туннелями, пока мы не достигли блока, вход в который был воспрещен. Дверь пропустила нас после того, как мой сопровождающий прислонил к сенсору руку. В блоке стоял длинный стол со стульями, на стенах – большой монитор и многочисленные карты. Из прилегающей комнаты показался усатый человек в форменной рубашке без погон. Увидев меня, он сделал такое лицо, будто почувствовал неприятный запах.

– Тебе мало трупов? – удивленно спросил он Астуса. – За время этой операции я убрал столько свидетелей, что хватит на братскую могилу. Ты идиот?

Я думал, бежать или встать на колени, моля его о пощаде; от испытываемой паники у меня тряслись и руки, и ноги.

– Пацан – последний, кто ее видел, – прошипел Астус.

Я взглянул на него и ужаснулся: глаза мужчины стали продолговатыми и желтыми, зрачки вытянулись как у рептилии.

– Что с того? – хмыкнул генерал, не замечая моего состояния, близкого к обмороку.

– Чтобы выследить ее, мне нужно его воспоминание, – оскалился Астус, и в глазах генерала мелькнула надежда.

– Приступай немедленно.

Мутант повел меня по другим коридорам, все время поторапливая. А затем мы зашли в небольшой блок, по центру которого стоял серебристый металлический длинный стол.

– Эту технологию, я украл у одних очень мозговитых существ, дружок… – приговаривал он, пока я ложился на него, и на моих руках, ногах и шее, застегивались браслеты. Когда стол меня полностью обездвижил, я начал задыхаться в смятении. – Спокойно. Не дергайся, и тогда, может, останешься жив…

Я не знаю, что меня пугало сильнее: его глаза или моя беспомощность. Астус куда-то нажал, и из пола выехал пульт управления на длинной ножке. Вначале ничего не происходило, а затем у меня начало щипать глаза. Яркий свет бил откуда-то сверху, ослепляя, зрачки пугливо метались. Неприятное ощущение перерастало в жгучую боль. Что бы это ни было, оно выжигало мои глаза.

– Подчинись или умри! – кричал Астус, пытаясь удерживать мои плечи, и я послушался.

Как только я мысленно согласился на манипуляцию, глаза перестали болеть. Яркий свет все еще слепил меня, а моя голова стала пустой. Ни единой мысли не возникло в ней, пока я лежал на этом столе. Не знаю, кажется, я отключился, а когда очнулся: – Астус сидел напротив меня, держа в руках небольшой планшет.

– Да, девчонка строптивая, – ухмылялся он. – Я бы и сам не отказался…

Я шевельнулся, и у меня заболело буквально все тело.

– Не дергайся. Аппарат влияет на энергию, которая находится в клетках. Сейчас связи между ними нарушены. Это может быть неприятно на физике. Оклемаешься и поедешь со мной.

– Отпусти меня… – прохрипел я.

– Как только девчонка будет у меня, ты свободен. Уверен, она не выйдет из убежища просто так. Совместим приятное с полезным. Отряду потребуется всего одно ее перемещение, чтобы узнать, где находится город. Твоя малышка, можно сказать, ключ…

Лейла…

Я вновь закрывала глаза, пока мы направлялись туда, где «искры» держали ящера. Я спотыкалась, чувствуя себя неуклюжей и уязвимой. Орра молчала, выверено чеканя шаг.

– Как ты скрывала свою кожу все это время? – пропыхтела я, обходя очередное препятствие.

– А как ящеры скрывают свою внешность?

– Откуда я знаю, – огрызнулась я. – Они скрывают?

– Амарант ящер только наполовину, – снисходительно ответила Орра. – Он выглядит как человек, не считая жутких глаз, которые ему приходится скрывать от людей. Но это не проблема, когда владеешь силой мысли. Нам же приходится пить специальный напиток, заглушающий свечение.

– Это больно?

– Не очень. Но зато в мире людей у нас больше свободы, и потом… у вас есть ощущение времени…

Я думала над тем, что она мне сказала. Свечение этих существ было ослепляющим. Что подумает человек, увидев такое? Правильно, он воспримет это как нечто необъяснимое, а значит: либо божественное, либо опасное. Неизвестно, что хуже. Чтобы находиться наверху, Орра пила то, что сдерживало ее силу и суть. Мне приходилось заниматься этим каждый день, пока я работала в ее дурацкой фирме. Только сейчас я поняла, что тоже выдавала себя за кого-то другого.

Мы куда-то зашли, и мои глаза вновь привыкали к темноте. Когда очертания проявились, я увидела серебристый шар, переливавшийся по центру каменистой пещеры. Внутри него, поджав под себя ноги, сидел Амарант.

– Зачем пожаловала?! – прокатился по пещере его грубый голос, а затем он шумно втянул воздух ноздрями и поднял на нас глаза.

Они были жуткими: желтая радужка, вытянутые черные зрачки, которые то сужались, то расширялись, реагируя на световой шар.

– Не бойся, Лейла. Световой барьер делает безопасным даже таких, как они, – деловито объяснила она мне, приближаясь к шару.

Амарант поднялся на ноги, не сводя с меня взгляда. Его мужественное лицо было серьезным, руки сжаты в кулаки.

– Ты не сможешь передать ей мысль, ящер, – ехидно обратилась к нему Орра, останавливаясь на границе с шаром.

– Лейла, тебе опасно возвращаться наверх, – сказал он мне, игнорируя тон Орры. (Отчего-то я ощутила его волнение и заботу.) – Вы же не отправите девочку на смерть? – метнул он хищный взгляд на мою подругу.

– Ты знаешь, что нет, – язвительно парировала Орра. – Мои телепаты сделают из тебя идиота, если ты не расскажешь о планах генерала.

– Плевать, – стиснул он зубы.

– Неужели? – протянула она руку, как бы касаясь барьера. – И тебя совсем не интересует судьба твоего народа?

– Моего народа? – фыркнул Амарант. – Ты видела, что они из себя представляют?! Я не такой, как они, – оскалился он.

– Твои зубы… – удивленно прошептала Орра, Амарант отвернулся.

Я не знаю почему, но у меня болело за него сердце. С самой первой нашей встречи я испытывала интерес и влечение к этому мужчине. Он снился мне в самых откровенных моих снах. Может поэтому я не захотела близости с Мау? В пещеру пожаловал телепат, но сеанс проводить не стал, подозвав к себе Орру.

– Мне нужно отойти ненадолго, – сообщила она мне. – Не подходи к барьеру. И не слушай его, – указала она взглядом на Амаранта. – Ящеры – ехидные существа.

Она вышла, и мы остались наедине. Он стоял ко мне спиной, ссутулив плечи. От того его соблазнительная фигура не стала менее привлекательной, даже наоборот добавила ему немного таинственности.

– Ты снишься мне, – приглушенно сказал Амарант. – Не знаю, что это значит.

– Орра тебе не доверяет, – перевела я тему, справляясь с волнением.

Амарант развернулся, пожирая меня хищным взглядом, на его руках появились черные когти.

– Я такой, и теперь ты знаешь, – смотрел он на меня с вызовом. – А она скрывалась от тебя много лет.

Что-то тянуло меня к нему, и я подошла к барьеру. Нас разделял световой шар, но мне казалось, будто мы с ним одни, и никакие преграды этого не изменят. Он подошел к светящейся границе вплотную, хмуря темные брови и погружая меня в свои необычные глаза. Я не противилась, окунаясь в видение.

Я лежала в кровати. Запах в комнате был неприятный: так пахнет старость. Простыни подо мной были мокрыми, волосы прилипли к шее. Жар накатывал, болели кости. Хрипя что-то несвязное, я ждала кого-то. А затем передо мной возникло лицо молодого мужчины с рыжими, как солнышко, волосами. Он не сводил с меня обеспокоенного взгляда:

– Отец…

– Молчи… Возьми его, он хранит память нашего рода. Так ты никогда не забудешь, кто ты такой. Сохрани его для потомков…

Я сказала это, превозмогая сильный спазм в груди, и видение померкло. Когда оно завершилось, я плакала, не стыдясь своих слез. Амарант выглядел глубоко пораженным.

– Как ты это сделала? – спросил он, случайно коснувшись барьера, и его ударило разрядом тока. Я охнула от неожиданности. Как раз в этот момент в пещеру вернулась Орра.

Она долго меня отчитывала за безрассудность. Ящеры были сильными телепатами. А еще они были бесчувственными, кровожадными тварями. Так я узнала о том, что эта раса причастна ко множеству войн и катаклизмов среди людей, и что единственной проблемой для них были на данный момент «искры». Когда-то ящеры уже пытались поработить планету, но тогда им дала отпор другая раса, жившая задолго до современного общества.

Орра открыла книгу, демонстрируя мне картинки, на которых были изображены очень высокие люди с вытянутыми черепами. Они назывались магнусами, и владели рядом сверхъестественных способностей, которые в то время таковыми не считались. Дав отпор вредителям, они улетели на другую планету, где незадолго до этого нашли пристанище после оледенения Земли. Они думали, что истребили злобный вид, но несколько особей выжило и размножилось до размеров приличной армии.

– А как вы появились на нашей планете? – спросила я Орру перелистывая страницу, на которой был изображен человек с головой рептилии и длинным языком, вывалившимся из пасти.

– Мы древнее магнусов, – вдумчиво ответила Орра. – Мы жили в этих слоях планеты задолго до того, как они заселились на поверхности. Было время, когда некоторые из наших оказывались наверху и забывали, кто они. Но мы всегда находим дорогу домой.

Она указала пальцем на изображение Земли, внутри которой был еще один шар, растягивающийся в воронку. Она вела как бы на другую сторону, и образовывала там точно такой же земной шар, только светящийся.

– Миканта находится под Землей?

Орра в голос расхохоталась.

– Нет, конечно! Миканта в другом измерении, выше вашего! Мне всегда нравилась твоя наивность, дорогая, – взяла она меня за руку. – Посмотри, как мудра Вселенная, Лейла, – мягко сказала она. – Она сотворила нас такими, что мы более развиты, чем земляне. Но вход на нашу планету лежит через вашу.

Она ушла, а я переваривала услышанное, снова листая книгу, написанную какими-то цифрами и закорючками. Я понимала этот язык, не представляя как такое возможно. Решив, что на меня просто действует световое место, я отбросила попытки осмыслить происходящее. Да, ящеры выглядели жуткими, а битва с ними была кровопролитной. Я даже порадовалась тому, что не присутствовала при этом событии. Но Амарант был не таким. Как я поняла, он был лишь наполовину ящером. А значит, существовал шанс, что у него есть чувства. Судя по тому, что он был ко мне добр, так оно и было.

История планеты изобиловала событиями в которых поучаствовало множество рас. Тут были и подводные существа, напоминавшие русалок, только с панцирями на груди – представители цивилизации Унда, и высокие магнусы со своими развитыми технологиями, и маленькие минимусы – притесняемые ими, и гарпии – высаживавшиеся когда-то у береговой линии южной Америки. Я глотала страницу за страницей, пока не погрузилась в сон.

Это была комната принцессы: розовые шторы, на большой кровати покрывало с короной, и балдахин, на тумбочке множество расчесок и пузырьков с духами, под потолком разноцветный диско-шар. Заиграла моя любимая песня, под которую я впервые поцеловалась. Я наслаждалась ностальгией по этому моменту, пока не заметила в углу два светящихся глаза. От страха у меня сдавило внизу живота. Я не могла пошевелиться. Незнакомец вышел на свет, и я узнала в нем Амаранта. Я не боялась его, и уже не удивлялась, почему он мне снится. Он взял меня за руку, и, придерживая за талию, закружил в быстром танце.

Кружась, я хохотала. В какой-то момент он резко остановился и толкнул меня на кровать. Амарант надвигался, расстегивая на груди рубаху и обнажая свою крепкую грудь. Я затаила дыхание. Наши взгляды встретились, но меня не отпугнул его вид. Мужчина заключил меня в объятия и неспешно поцеловал. Поцелуй был не напористым, как пытался провернуть Мау, и разжигал во мне страсть. Мысленно я уже согласилась на то, что последует за ним, но Амарант отстранился, все еще сжимая меня в объятиях:

– Ты слишком громко стонешь во сне. Вызовешь подозрения, – вновь коснулся он моих губ, и мои щеки вспыхнули.

– Как ты это делаешь? – задыхалась я от желания.

– Во мне столько всего намешано, Лейла, – провел он пальцами по моему лицу. – Мой отец был ящером. Мать наполовину ундой, наполовину «искрой».

– Ох!

– Да, они не знают, что я отчасти свой. И не должны знать. «Искры» жестоки к полукровкам. Хотя, тебе ли не знать, – усмехнулся он.

Я вытянула руку, упираясь ему в грудь. Он смотрел на меня озадаченно.

– О чем это ты?

– Ты не знала… – ехидно блеснули его глаза. – Ты наполовину «искра», малышка. Не знаю, может быть поэтому меня так тянет к тебе, – запустил он руку мне под футболку, и я вновь застонала.

Сон развеялся из-за постороннего шума. Пока Орра накрывала на стол, чтобы меня накормить, я принимала душ, остужая свой пыл. Слова Амаранта эхом звучали у меня в голове.

На столе были странные на вид, но ароматные блюда. Я принялась за еду.

– Амарант отказывается говорить, – поднялась Орра, терпеливо наблюдавшая за моей трапезой.

– У вас же есть телепаты.

– Они не в силах преодолеть его ментальную защиту. Она слишком сильна.

– Надо же, а я думала вы всесильные.

Орра невесело хохотнула.

– Жизнь в мире людей не пошла тебе на пользу. Люди до крайности все идеализируют.

– При чем здесь я, Орра? Почему ты привела меня в это место?

– Потому что не хотела, чтобы ты думала, что я мертва. Лейла…, я тебе кое-что покажу.

Она подошла ко мне, развернула мою ладонь и провела над ней рукой. В тот же миг на ней засверкала неровная искрящаяся метка.

– Что это такое?

Орра показала мне свою ладонь, на которой была точно такая же. Женщина улыбалась сквозь слезы.

– В нашем мире у носителей одного гена есть такие знаки, – тихо сказала она, отводя взгляд. Я вспомнила слова Амаранта, и у меня похолодело в груди.

– Но как?

– Помнишь, я говорила, что было время, когда наши братья блуждали по земле без памяти? – Я кивнула. – Лейла, моя мать тоже блуждала. Она потеряла память и встретила твоего отца.

– Она меня бросила… – помрачнела я, убирая руку из ее ладоней.

– У нее не было выбора, дорогая. Тебе было два года, когда ее нашли и вернули ей память.

У меня вдруг закатились глаза, и я увидела свое собственное воспоминание. Мама была красивой, темноволосой, круглолицей. Она кричала, когда они тащили ее под руки из нашего дома. Тогда-то я и увидела ее настоящую: темная искрящаяся кожа, переливы световых сгустков под ней, практически черные глаза. Я испугалась и заплакала, а затем и она, и мужчины растворились во вспышке света.

Вернувшись в реальность, я жадно глотала ртом воздух. Орра гладила меня по спине и по волосам:

– Тише, тише, сестра. Теперь мы вместе. Теперь я тебя не потеряю…

Мау…

Меня держали в камере. Видимо, Астус решил подождать с немедленным исполнением приказа генерала. Я сидел на холодном полу, ощущая, как начинает побаливать почка. Жутко хотелось есть. Однако когда принесли еду, я к ней не притронулся: выглядела она ужасно. В помещении к приему пищи зажегся свет, и я увидел в соседней камере человека. Это была женщина.

– Не будешь есть, станут кормить, – сказала она мне, запихивая в рот ложку с вонючей жижей. – Поверь мне, я это уже проходила.

– За что они держат здесь женщину? – возмутился я, мысленно жалея себя самого.

Она придвинулась к прутьям камеры, и я заметил на ее лице веснушки.

– Что тут скажешь, я выгодный заложник.

Дверь распахнулась, и в помещение вошел высокий блондин в ослепляющем белизной костюме. На груди у него висел амулет в виде хищной пасти. Он смерил меня ледяным взглядом и повернулся к камере женщины, – она инстинктивно отползла от прутьев.

– Ханна, – смаковал мужчина ее имя. – Приятно познакомиться. Говорят, ты знала моего потомка, – оскалил он идеально ровные зубы.

– Не понимаю о чем ты, ящер, – с отвращением ответила ему Ханна.

Он снял амулет, и его вид изменился. Я не мог поверить в то, что это реально. Тело человека раздулось, разрывая на нем костюм, и через мгновение на крепких когтистых лапах перед нами стоял громадный ящер. У него был длинный толстый хвост, лупивший по решетке моей камеры, на спине – острый гребень, а из пасти вывалился длинный раздвоенный язык, проникавший в камеру женщины и касавшийся ее лица. Ханна не отвела взгляда, героически выдержав его выходку. Он схватился за клетку, рванул ее на себя, и вырвал с корнем, отбрасывая в сторону. Я будто прирос к месту, но женщина даже не дернулась. Она поднялась на ноги и с вызовом посмотрела в хищные глаза чудовища.

– Лазарь был моим приемником, – прошипел ящер, схватив ее за шею и приподняв так, что у нее теперь болтались ноги.

– Я не жалею, что он сдох, – выплюнула Ханна, и он сдавил ее горло сильнее.

Я уже приготовился к худшему, но откуда-то появился Астус, и выстрелил в воздух. Яростно зарычав, ящер отпустил женщину и бросился на него. Астус сорвал что-то с шеи, и вмиг стал точно таким же, – только пониже и покрупнее, – ящером. Два чудовища сцепились, клацая зубами, пока длинный не придавил морду Астуса мощной лапой к полу.

– Как ты смеешь бросать мне вызов?! – ревел он. – Я имею право на отмщение!

– Да, командор, – прохрипел Астус. – Но она нам нужна. Ваш внук жив…

Он отпустил его, отступая. Ханна неистово закричала:

– Нет!

Ящер шарил глазами, пока не наткнулся на амулет. Он сам запрыгнул к нему на шею, и чудовище стало тем самым слащавым, полностью обнаженным, человеком. Развернувшись к женщине, он снова схватил ее, на этот раз за лицо. Она противилась, а он заставлял ее смотреть ему в глаза:

– Сын моего Лазаря. Ты скрывала его, смертная… – прошипел он на змеиный манер. – Астус! Где мой внук?!

Астус тоже уже преобразовался, потирая посиневшую шею.

– Там же где и девчонка, командор. Мы как раз собирались их навестить.

Орра ушла, когда я, выплакав все слезы, уснула. Во сне я снова оказалась в комнате, но она была темной, и я не могла разглядеть, есть ли в ней что-то. Ветерок пронесся мимо моих ушей, приподнимая мне волосы на затылке и привнося с собой шипение. Мурашки поползли по спине, но я взяла себя в руки. Теплые ладони легли на мою талию и прижали к упругому, твердому торсу. Он дышал мне на ухо, создавая тот самый, как мне показалось ранее, ветерок. Я хотела развернуться, но мужчина не дал мне этого сделать, начиная скользить по моему телу руками. Я так сильно его хотела, что у меня тряслись коленки.

Он развернул меня к себе, бережно коснулся ладонями лица, его страшные глаза умоляли. Не знаю как, но я чувствовала это.

– Каким-то образом мы с тобой связаны, Лейла, – приглушенно сказал он, прижимая мои руки к своей груди. – Я пытался заглянуть в прошлое, пытался прочитать в твоих мыслях, но ничего не увидел.

– Может быть мы должны догадаться сами? – с придыханием спросила я, и он поцеловал меня в губы.

– Когда ты стояла у барьера, я видел то же, что и ты.

– Умирающий человек…

– Верно, малышка, – оскалился Амарант. – Только он не совсем человек. Он мой предок, представитель Миканты.

– Постой, недавно мне снился тот же самый медальон. Он передал его рыжему юноше, – догадалась я.

– Верно. Этот медальон принадлежал моей матери, а я его потерял…

Амарант вновь меня поцеловал. В углу комнаты что-то сверкнуло, и там возникла кровать. Она переливалась искрами прямо как кожа пришельцев, у которых мы оказались в «гостях». Амарант щелкнул пальцами, и моя одежда исчезла. Она просто растворилась, оставляя меня совершенно обнаженной и беззащитной. Подхватив меня на руки, он отнес меня на кровать. Я доверяла ему. Не знаю почему, просто доверяла и все, как будто точно знала, что он не причинит мне вреда. Его крепкое тело нависало надо мной, его губы покрывали меня поцелуями. Соединяясь в слиянии, мы были единым целым, как если бы никогда не разлучались. Движения были быстрыми, страстными. А затем его кожа начала светиться, почти как у Орры.

Когда слияние завершилось, он поцеловал меня в нос и улыбнулся, – видение начало таять. Я не хотела от него уходить, но комната становилась тусклой, мы отдалялись. Амарант выглядел удивленным за мгновение до того, как растаял.

Вместо того, чтобы проснуться, я оказалась совершенно в другом месте. Передо мной стоял приземистый ящер. У него были сильные зеленые ноги, крепкое тело, приличного размера хвост, и глаза похожие на глаза Амаранта. У меня сперло дыхание, ведь чудовище было ужасным. Оно раскрыло пасть, демонстрируя опасные зубы, в помещении зазвучал его голос:

– Лейла!

Мне стало дурно, и я начала заваливаться на бок, когда он подхватил меня своими когтистыми лапами, расцарапывая мне до крови кожу. Это привело меня в чувства, и я вновь заняла вертикальное положение.

– У меня твой друг! – хищно наклонил голову ящер. – Ты должна найти способ вернуться на поверхность! Если не хочешь, чтобы Маурисио пострадал…

– Мау…

– Ну а если труп Мау для тебя будет не убедительным, я всегда смогу разыскать твоего папочку. У тебя два дня.

Кажется я снова теряла сознание, потому что ящер начал бледнеть, исчезая.

– И прихвати с собой Амаранта! Это будет равноценный обмен!

Я очнулась в перепачканной кровью кровати, мои руки были в порезах. Понимая, что вторая часть видения тоже была настоящей (а я все еще чувствовала прикосновения Амаранта к своим плечам), я замельтешила по комнате.

Орра…

– Ящер не ослабляет защиту! Что, по-твоему, я должна предпринять?!

– А твоя сестра? – повернулся ко мне Райка.

Он был полностью мне противоположен, и я долгое время сходила по нему с ума. Хорошо, что это было в прошлом.

– Она проходит адаптацию, – ответила я неохотно.

– Она полукровка, Орра. Пока она не соединится с «искрой», хотя бы мысленно…

– Я знаю, как обстоят дела с полукровками! – рявкнула я, осекшись (его желание к моей сестре выводило меня из душевного равновесия).

– Хорошо, – вздохнул энкуг, подходя ко мне и вставая напротив. Он будто хотел просчитать, что я задумала. – Мы знакомы с самого детства, – доверительно начал он. – Я знаю тебя, Орра. Ты обрела сестру, понимаю. Но с ней тебе не разрешат оставаться членом совета. И даже я не смогу этому помешать.

– Я думала об этом, – отвела я взгляд.

– У твоей матери выбора не было, у тебя он есть…

– Именно поэтому я задолжала своей сестре, Райка, – подняла я на него глаза: космические всполохи его радужки стеклись в подобие зрачка, в котором я увидела свое растерянное отражение.

– Я все же прошу тебя подумать.

– Кстати, о ящере, – поспешила я перевести тему. – Недавно я кое-что заметила… Его зубы на мгновение стали острыми, и это напомнило мне…

– …Унду, – догадался Райка.

Я была в ужасе от зловещего непрекращающегося хохота Мау, а еще от того, что мое тело отшвыривало от меня людей каким-то сверхъестественным образом. Оно ранило, а я, сколько себя помнила, боялась причинить боль другим. И теперь, когда я больше не могла себя контролировать, старый страх не просто высунул нос, а грыз меня изнутри. В помещение вбежал искрящийся человек – Найвус. Он окрикнул кого-то, и Мау утащили, подавляя его жалкие попытки к сопротивлению.

– Не думал, что полукровки на такое способны, – почесал Найвус в затылке. – Одевайся и следуй за мной.

Мы шли по многочисленным коридорам, и теперь я могла детально рассмотреть, где нахожусь. Булькание было ненавязчивым, но присутствовало повсюду, потому что мы находились на подводной базе. Я притормозила возле стекла, за которым мельтешили рыбы. Найвус недовольно меня поторопил, подтягивая за собой за руку. В коридорах нам встречались «искры», и длинные люди – магнусы, и даже парочка в чешуе, как у драконов. Я таращилась по сторонам, разинув рот, пока Найвус не затолкал меня в просторный кабинет.

Он не изобиловал мебелью: в углу пристроился небольшой диван и два кресла, напротив панорамного окна во всю стену стояла замысловатая арка. Через стекло просматривалось морское дно. Лучики света пробивались с поверхности сквозь чистую воду и красиво играли на красочном рифе. Мимо базы проплыла длинноносая рыба, задевая ее обшивку плавником. Я не могла отвести глаз от такой ошеломляющей красоты.

– Это она? – раздался поблизости вкрадчивый голос, Найвус кивнул. – Да, я чувствую в ней «искру», но недостаточно развитую.

Меня возмутили его слова, и я отвлеклась от созерцания морских глубин.

– Я вообще-то все слышу, – подняла я на говорившего глаза.

Он был высоким, широкоплечим, сверкающим белыми искрами мужчиной, с белыми волосами и такими же белыми глазами. В отличие от Райки у него сразу были зрачки, но они лишь слегка отличались по цвету от радужки: мне пришлось присмотреться, чтобы это заметить. Найвус отошел от меня и опустился в кресло, я почувствовала себя неуютно. Мужчина продолжал меня изучать и улыбаться.

– У тебя ментальная связь с чистокровным представителем нашего вида. Видимо, он влюблен в тебя, раз связался с полукровкой, – сказал он презрительно.

Я сморщила нос, и он в голос расхохотался:

– Серьезно?! Ты меня не принимаешь? Я идеален, – развел он в стороны руки, демонстрируя себя во всей красе: его кожа засверкала ярче, испуская видимое глазу свечение.

Я отвлеклась от фокусника и его жалкого представления, думая о том, что он только что сказал. И тут до меня начало доходить, почему Амарант с такой легкостью приходил ко мне во сне. Мы были связаны с ним каким-то невидимым образом. И произошла эта связь задолго до нашего ментального, как выразился этот индюк, соединения.

– Как ты оказалась на базе?

– Рудис! – раздался в коридоре чей-то встревоженный голос, и спустя мгновение в зал вбежал уже знакомый мне внешне Гектор.

– Я занят! – рявкнул Рудис, и его кожа потемнела, умаляя свечение.

– Это важно, – запыхался Гектор. – Мы засекли поблизости больших млекопитающих. Они держат курс по направлению к базе.

– Этого не может быть. Никому не известно о ее местонахождении, – скривился Рудис. – Ты же знаешь, что благодаря технологиям мы полностью невидимы. К чему этот переполох?

Гектор все еще тяжело дышал, держась за бок, а затем выпрямился, проводя рукой по волосам:

– Они сигналят нам. Драконы уловили сигнал своим чутким слухом…

– Что это за сигнал? – озадаченно спросил Найвус.

– Дардар сказал – крик о помощи, но требовательный. Он сможет узнать больше, когда они подплывут ближе. Судя по скорости, которую развивают эти существа, они достигнут базы в течении земного часа.

Я не понимала из разговора ни слова, но мне отчего-то передавалось их волнение. В конце концов, Рудис велел отвести меня в каюту, обещая, что мы продолжим разговор позже. Мне не очень-то этого хотелось. Найвус взял меня за руку и вновь потащил за собой.

Каюта была маленькой, скромной. Я устроилась на односпальной парящей кровати, успокаивая свое испуганно бившееся сердце. У меня из головы никак не выходил Мау и его истерический хохот. В следующий раз, когда ко мне придет Найвус, я попрошу его отвести меня к другу. Чувство вины поднималось из недр моего существа и вращалось в мыслях, назойливо мне досаждая.

Чуть позже мне принесли еду. Пусть она и выглядела как жижа, но обладала совершенно невероятными вкусовыми качествами. Я немного отвлеклась на прием пищи, мысли ослабли, и организм тут же этим воспользовался, медленно погружая меня в сон.

На этот раз я была чем-то бестелесным, витающим там, где нет жизни (в том виде, в каком я ее понимала). Я парила, испытывая легкость и нежность, ощущая разряженные частицы в воздухе, и различая вдалеке что-то походившее на кряканье уток. А затем я вошла в тело. Момент был тяжелым, но следом за ним я испытала радость рождения. Зрение было нечетким, однако быстро нормализовалось, и я увидела ее лицо. Карие глаза мамы были уставшими, но все равно будто бы улыбались. Меня положили на стол и запеленали. К тому моменту я уже испытывала голод и хотела поскорее вернуться к ней, как вдруг ощутила внезапный энергетический всплеск и жгучее чувство в груди. А после меня перетянуло в другое видение.

Я оказалась напротив камеры, в которой сидела рыжеволосая красавица, а за прутьями, сложив руки на широкой груди, стоял ящер, приходивший ко мне в тот раз, сразу после ласк с Амарантом. Он пододвинул к камере табуретку и присел на нее, расставляя в стороны свои крепкие ноги. Сейчас ящер выглядел как человек.

– Ханна, глупо, очень глупо, – вздохнул он, женщина отвернулась. – Мы знаем где он, и все равно его найдем. Амарант нам необходим. Клан не может существовать без лидера. К тому же, для него это единственный способ выжить…

Я навострила уши, потому что речь шла о мужчине, по которому я с недавних пор сходила с ума.

– В нем есть и частичка меня, Астус! – бросила Ханна на него испепеляющий взгляд. – Мой сын будет жить.

– А что если ты ошибаешься? Что если наша составляющая перевесит? Тебе прекрасно известно о том, что он должен сделать выбор. Геном нашего вида пожирает другие вариации генов. Так уж мы устроены. К тридцати годам среди нас не остается полукровок.

Слова ящера меня потрясли. Я не знала, что они такое, но судя по реакции матери Амаранта могла предположить.

– Тогда ему лучше умереть, чем стать таким, как ты, – выплюнула она с отвращением, и вновь отвернулась.

Мужчина поднялся, подошел к выходу из темницы и обернулся:

– Как думаешь, когда мы пробьемся в город, у Амаранта будет шанс? – покачал он головой. – Если в нем пересилил наш ген, переход в Миканту его испепелит. И это будет твоя вина…

Видение растаяло. Мне пришлось ущипнуть себя, чтобы понять, что я не сплю: сны стали реальнее самой реальности. Я подумала об Амаранте, и в груди у меня потеплело. Это чувство напомнило мне то жжение, которое я испытала еще младенцем.

Астус собирался выманить Амаранта матерью до того, как он пересечет границу Миканты. Он абсолютно серьезно утверждал, что Амарант может пострадать, или даже умереть, если ящер в нем перевесит все остальное. На каком-то внутреннем уровне я чувствовала правдивость этого заявления. Получается, ДНК ящеров сжирает все другие составляющие, и полностью формируясь к тридцати годам жизни. Амарант выглядел приблизительно на этот возраст. Может, даже года на два-три постарше. Мне нужно было немедленно с ним связаться, чтобы предупредить. Или хотя бы связаться с Оррой. Вспомнив о сестре, я обрела уверенность. Моя Грэйс – моя обманщица, была самой упертой женщиной из всех, кого я знала. И я решила, что тоже не стану сдаваться.

Дверь в каюту была не заперта, я вышла в коридор и побрела на поиски Найвуса. База была громадной, а я понятия не имела, где он может быть. Периодически останавливаясь, я спрашивала у обитателей направление. Чешуйчатая девушка развела руками. Длинные, и вовсе, не удостоили меня вниманием, куда-то спеша. А потом мне попался на пути чешуйчатый парень. Когда я заговорила, он пожал плечами, но я приложила усилие, и мой голос зазвучал иначе. Я лопотала на другом языке, абсолютно его не зная. Парень меня понял и указал мне дорогу.

Я, видимо, свернула не туда и заблудилась. Однако двери зала, в котором была недавно не так любезно принята, сразу узнала. Из-за них доносились голоса. Я притаилась, решив, что Найвус может быть там.

– Какого Гольфстрима им здесь надо?! – истерил Рудис.

– Не знаю, но нам стоит отправить кого-то, чтобы это выяснить. (Я обрадовалась, ведь это был Найвус.) Ты понимаешь, кто к нам пожаловал? Они не станут любезничать, если у них закончится терпение. А этот вид не из тех, кто им обладает. Пришло сообщение из центра. Ящеры почти добрались до города-привратника. Рудис, у нас, итак, горит зад. Не создавай нам дополнительные проблемы.

Найвус был рассудителен и последователен, правильно подбирая слова. Я абсолютно точно в этом была уверена, ведь в его голосе различила излишнюю осторожность. Сама же я сгорала от нетерпения, и мне хотелось ворваться в зал, и наброситься на них с обвинениями и требованием отправить меня на сушу.

– Хорошо. Отправляйся к ним сам, – сдался Рудис.

– Это будет не так просто…

– Согласен. В таком случае, запусти их в отсек для кораблей. Там они смогут быть частично в воде и поговорить с нами.

Я сделала шаг назад как раз в тот момент, когда Найвус распахнул дверь и врезался в меня, чуть не повалив. Он вовремя ухватил меня за запястье и оттолкнул так, чтобы Рудис меня не заметил.

– Что за выходки? – зашептал он, толкая меня прочь от зала.

Когда мы оказались в коридоре, он смерил меня сердитым взглядом.

– Отправь меня и моего друга на поверхность, – твердо выдала я на одном дыхании.

– Что-то еще? – приторно спросил он в ответ.

– Еще мне нужно связаться с сестрой.

Найвус хмурился, не понимая: серьезно ли я решила командовать, а затем рассмеялся.

– Вернись в каюту и жди решения. Я не стану выполнять твои прихоти, принцесса.

Он развернулся и зашагал по коридору, а я упрямо последовала за ним. Сделав несколько шагов, мужчина остановился, развернулся ко мне и скрестил на груди руки.

– Приказать тебя связать? – выгнул он бровь. Я покачала головой.

Он вновь зашагал, и я снова потащилась за ним. Найвус тяжело вздохнул:

– Кто твоя сестра?

– Ее зовут Орра.

– Хорошо, идем со мной. У меня сейчас важная встреча. Ты же все равно не отстанешь, – покосился он на меня. – Сразу после встречи я свяжусь с твоей сестрой.

Амарант…

– Это самое жуткое, что я видела, – изрекла наконец Орра, теребя в кресле пальцы над старинными книгами.

– А я то думал, что страшнее юриспруденции ничего быть не может, – хохотнул я на нервах: гребень все еще торчал из-под моей кожи, мерцая ледяным инеем на свету.

– Райка сейчас весь в процессе перемещения Миканты, но я попросила его сделать мне одолжение. Надеюсь, он придет. Потому что в книгах мы можем копошиться вплоть до перехода. Ты быстро восстановился…

– Я чувствую себя сильнее, чем прежде, – размял я затекшие мышцы. – Только зрение ухудшилось, все плывет.

– Это потому что «искры» видят реальность иначе. Мы просматриваем обычно сразу несколько измерений, они наслаиваются. Попробуй выделить мысленно то, в котором находится сейчас твое тело.

Я сделал, как она сказала, и картинка стала четкой (даже четче, чем когда я имел глаза ящера). Я перевел взгляд и немного опешил: Орра была не такой искрящейся как раньше, ее кожа была прозрачной, а под ней переливались белые сгустки, соединяясь и разъединяясь по своему усмотрению. У меня, видимо, был глупый вид, и женщина усмехнулась:

– Чтоб ты знал, рассматривать внутренности у нас считается дурным тоном.

Я раскраснелся, и она рассмеялась, немного ослабляя свою деловую хватку.

– Амарант, ты понимаешь, что ты единственный чужак, которому удалось выжить в этом озере?

– Что за голос я слышал?

– Голос разума Миканты, – улыбнулась мне Орра. – Когда «искры» устают, они опускаются в это озеро, распадаясь на множество частиц, – вновь принялась она перелистывать страницы.

– На частицы, которые перетекают в вас? – озадаченно спросил я, женщина кивнула.

– Если мы захотим, то возвращаемся снова. При распаде части возвращаются в источник. Это правильно. Так Миканта не теряет своей силы.

– А если ты умрешь далеко от источника?

– Тогда мои части найдут его сами. Мы связаны с ним с момента рождения. Кажется, я нашла что-то про ящеров…

Я пересел к ней и заглянул в книгу. На странице было немного информации о цивилизации Урса, их неуязвимости и перерождении; о том, как магнусам удалось их победить; об иерархии клана, во главе которого стоял командор. Обычно им являлся самый сильный представитель вида с врожденными знаками отличия. Его приказам подчинялись беспрекословно. На следующей ступени были советники, которые, как правило, являлись родственниками командора, или имели с ним энергетическую связь (последнее редко использовалось).

Я задумался над тем, в каких жестких условиях им приходилось жить. До этого момента мне было неинтересно – кто мой отец. Он был злым и причинил маме боль. Я ненавидел его, но себя я ненавидел сильнее. Мне казалось, что его часть во мне проклята, и я расплачиваюсь за то, чего не совершал. Это выводило из равновесия, и я часто срывался на тех, кто меня любил. Подумав об этом, я снова испытал страх, ведь мог причинить Лейле боль.

– Да, про гребни ничего… – захлопнула Орра книгу. – Нам нужен эксперт по ящерам. Срочно.

Я старался выйти на связь с Лейлой, но у меня не вышло. Девушка не спала. Однако я чувствовал, что она обо мне думает, и мне это нравилось. Мне хотелось, чтобы все это поскорее закончилось, и мы оказались с ней наедине по-настоящему. Я бы осыпал ее поцелуями. При мысли об этом у меня за спиной затрещал хребет. Я не знал, как она на него отреагирует, и стал переживать еще и по этому поводу.

Райка не располагал сведениями о ящерах. Мои изменения его, конечно, насторожили, но он решил, что сейчас у него есть дела поважнее, а со мной разобраться можно и в Миканте. В принципе, я не сомневался, что энкуг не станет мне помогать. Часть жителей уже перешла, другая – собирала вещи. Здания разбирали на световые пластины, и от города уже почти ничего не осталось, не считая светящихся деревьев, которые больше не желали со мной говорить. Я битый час взывал к ним, когда ко мне подсел Райка:

– Духи деревьев уже перешли. Озеро осушается, перемещаясь домой.

Он не смотрел на меня, окидывая взглядом опустевший город. Чем меньше сооружений в нем оставалось, тем темнее он становился.

– Знаешь, обычно озеро вечности находится в Миканте. Но в этом году оно возникло здесь, в привратнике. На самом деле оно гораздо больше, чем ты успел заметить, – встретился он со мной взглядом. – Возможно часть озера прибыла сюда ради тебя… Я разберусь с этим, когда мы вернемся.

– Да, это я уже слышал…

– Я чувствую в тебе потенциал, Амарант, – коснулся он моего плеча. – Твои глаза подтвердили мне это. «Искра» в тебе очень сильна.

– Как и ящер, – хмыкнул я. Райка твердо кивнул.

– Мы мало знаем о ящерах. Они для нас слишком агрессивные.

Я собирался спросить его о переходе, но сверху отвалился огромный кусок почвы, падая прямо в центр города и придавливая несколько существ. Райка подпрыгнул и побежал к ним. А я следом, помогая доставать их из-под завалов, – мои острые когти мне здорово в этом поспособствовали. Одного прибило практически сразу, других – отправили на восстановление. Я задрал голову, заглядывая в громадный туннель. По нему к силовому полю приближалась какая-то металлическая штуковина.

Лейла…

Мы спустились еще глубже, и у меня начало закладывать уши. Найвус звонко отстукивал ритм по металлическому полу, придерживая меня на пологих скатах, а затем велел оставаться в небольшом помещении, нырнув в каменную арку. Я наматывала круги, думая об Амаранте, не в силах унять зудящее чувство, подталкивающее к тому, чтобы побыстрее связаться с Оррой. Я злилась, что нужно ждать, пока разрешатся чьи-то чужие проблемы. Ожидание меня совсем измотало, и я тоже нырнула в ту просторную арку, куда не так давно вошел Найвус.

Меня крутануло, переворачивая вниз головой и перемещая в совершенно другое место. Приземление было не очень удачным. Если серьезно, я чуть не сломала себе шею. Шмякнувшись об пол, я по-стариковски кряхтела, пока не заметила уставившихся на меня глаз. Напротив Найвуса, наполовину в воде, прямо под потолок помещения возвышались необъятные существа. Их грудь прикрывалась панцирем, хвост был толстым у основания, кое-где из-под воды торчали острые шипы. Темнокожая особь имела на голове сверкающую голубую корону. У других кожа была зеленоватой. Здоровяк с желтыми глазами и ракушкой на щеке по-человечески хохотнул:

– Мирна, это не то, что мы ищем?!

Я перевела взгляд на белокурую красавицу, ничуть не изменившуюся внешне. По крайней мере, именно такой я видела ее в своем видении. Это была бабушка Амаранта. Та самая, которая произвела на свет его мать – Ханну, и отдала ее людям. Та самая, что не смогла уберечь рыжеволосого красавца, получившего от своего отца загадочный медальон. Мирна мотнула хвостом и в одно мгновение оказалась у края воды. Найвус повалился, не ожидая ее быстрого перемещения. Она смотрела на меня, и перед моим внутренним взором мелькали картинки встречи с Кабрером, его появлением на краю газового кратера, заточением, и нашей связью.

– Он в световом городе? – спросила она, я кивнула. – Делия, все хуже, чем я думала, – искала Мирна поддержки в глазах убийцы своего любимого.

Королева невозмутимо приблизилась к ней и погладила по щеке. Жест был интимным, и говорил об их возобновившейся связи. Я поверить не могла, что Мирна сумела ее простить. Делия усмехнулась.

– Наша любовь сильнее этого, девочка, – обратилась она ко мне, и я зачарованно погрузилась в ее золотые глаза. – Найвус, приведи того, кто принимает решения на этой базе, – метнула она острый взгляд на мое сопровождение.

Найвус замешкался, не зная – брать меня с собой или нет, но Мирна заверила его, что я в безопасности. Тогда он развернулся и спешно исчез в арке.

– Мирна, объясни ей, нужно спешить, – отплыла Делия в сторону.

Что тут скажешь, мне было тяжело сосредоточиться. Одно дело – видеть существ на страницах книг, и совсем другое – в живую. У меня закипали мозги.

– Мы пришли помочь разобраться в том, что началось много лет назад, – заговорила Мирна, и я прищурилась, повторяя про себя каждое слово. – Моя дочь, унаследовавшая гены Унды и Миканты продолжила род вынужденно. Но тебе, итак, об этом известно. Те видения связаны с моим потомком. – Я кивнула. – Амарант может навсегда изменить будущее Земли и смежных с ней планет. Ему ни в коем случае нельзя отправляться в Миканту.

– Ящер сказал то же самое, – прошептала я, и она быстро просмотрела информацию у меня в голове.

– Ханна у них… – побледнела Мирна.

– В таком случае, мы свяжемся с Ларо. Квинт, займись этим немедленно! – приказала королева, и здоровяк с ракушкой на щеке закрутился в вихре, исчезая под водой и оставляя после себя небольшую воронку.

– Лейла, ты можешь связаться с моим внуком?

Я была шокирована всем, что происходило вокруг меня, и кивала как кукла.

– Это очень важно. Амарант обладает генетикой двух сильнейших планетарных видов. Как только он передаст свой энергетический импульс Миканте, она начнет поглощать пространство.

– Я связываюсь с ним во сне… – залепетала я.

– Мирна, у нас нет времени на разъяснения, – раздраженно вклинилась в разговор королева. – Бери девчонку с собой.

Спустя какое-то время через арку переместились Райка и Найвус, но в помещении уже никого не было.

Мы пребывали в гроте какое-то время, пока я не пришла в себя. Мирна разожгла для меня костер, чтобы я смогла отогреться, и принесла странные большие шарики похожие на икру. Оказалось, что они имеют разные вкусы, и даже вкуснее еды придуманной «искрами». Насытившись, я сидела, грея руки у огня. Языки пламени создавали причудливые тени на стенах грота. Мирна наполовину высунулась из воды, присаживаясь на песок и вытягивая покрытый шипами хвост.

– Я тоже переживаю за него. Но если мир еще не всосало в энергетическую воронку… – пожала она плечами.

– …значит, он не перешел, – закончила я за нее мысль, и она печально мне улыбнулась.

– Лейла, вы с Амарантом связаны с самого рождения.

От ее слов у меня в груди возникло знакомое тепло.

– Да, – вздохнула она. – Я сразу почувствовала. Ваши души связаны. Вы оба очень важны. Я не знаю ответов на все вопросы, но…

– Я видела, как появляюсь на свет, а потом ощутила…

– Верно, – кивнула Мирна. – В этот момент вы связали себя друг с другом. Возможно вы оба знали что-то, что было неведомо остальным.

– Интересно что, – хмыкнула я.

– Сейчас это не важно. Мы должны помочь ему и моей дочери. Как только Делия даст знак, я переправлю тебя к Ларо. – Я, видимо, выглядела глупой, поэтому она объяснила: – Ларо – правитель магнусов. Они прибыли в пространство Земли, как только узнали о том, что задумали ящеры.

– Ящеры договорились с людьми. Такого я точно не ожидала. Люди даже друг с другом договориться не могут.

– Им важно сохранять договор, Лейла. Ящерам нечего есть. Они столетиями питаются мясом. Чтобы ты понимала, когда-то они потребляли в пищу энергию. А люди мечтают о господстве. У всех свои корыстные цели.

На воде закрутился вихрь, привнося с собой Квинта. Он объявил о закрытии портала, и о том, что Амаранта на месте города не оказалось. Мне вновь пришлось проглотить водоросли. А затем Мирна обхватила меня за талию, и в бешеном вихре мы понеслись по морскому дну, пока не достигли серого металлического корабля обтекаемой формы. Мирна поставила меня на ноги в отсеке стыковки, голова у меня жутко кружилась.

– Увидимся позже, – сказала она и снова умчалась.

Я хотела присесть: вертикальное положение сейчас причиняло мне неудобство, – но кто-то подхватил меня под руку. Я перевела на него взгляд. Это был седовласый мужчина с безликими серыми глазами и горбатым носом.

Удивительно, как корабль магнусов отличался от подводной базы. Его коридоры были сделаны из какого-то синтетического прочного материала, пересекались между собой, и заблудится тут было гораздо проще. Мужчина привел меня в просторную каюту, больше напоминавшую приличную спальню с выходом в собственную ванную комнату. Цвета каюты были преобладающе светлыми, мебель модернизированной, мало походившей на земную. В стене был вмонтирован экран, но если приглядеться: он имел тонкую ножку, изгибаясь упиравшуюся в пол.

– Делия ввела нас в курс дела, – сообщил мне мужчина. – Располагайся.

Он уже выходил, когда я его окликнула.

– Меня зовут Дон, – остановился он, и я забыла, что хотела спросить. – Чуть позже я познакомлю тебя с экипажем. Отдохни.

Кивнув, я отправилась в ванную, забралась в теплую воду, и полностью расслабилась, не выпуская из мыслей Амаранта. Серьезный мужчина, который меня встретил, был его отчимом. Я понятия не имела, откуда знаю об этом. Вначале мне казалось, что мне рассказал сам Амарант, но мы не особенно много разговаривали. Видимо, я задремала, потому что вновь отправилась в странное место. Там было темно, металлические стены и пол, скрипучая кровать. На ней лежал мой любимый, поджимая под себя ноги. Я опустилась на край кровати и погладила его по густым темным волосам, заметив на его спине серебристое нечто. Перепугавшись, я замерла, усилием воли заставляя себя не отпрянуть.

Хребет был мерцающим, от него исходил холод. Я ощущала его, как если бы сидела возле открытой морозилки. Протянув руку, я коснулась его, и мои пальцы объяло чем-то ледяным, покрывая их еле заметной пленкой. Резко поднявшись, я стряхнула с себя кусочки льда и услышала голоса. Мгновенно пришло осознание, что я вижу реально происходившее событие: как в тот раз, когда я подглядывала за Ханной.

– Он пострадал?

Присмотревшись, я увидела за прутьями камеры высокого худощавого блондина.

– Нет, командор, – ответил ему Астус.

– Город-привратник по-прежнему скрыт… Вы упустили шанс. Если бы ты пришел с пустыми руками, я бы отгрыз тебе голову, – зло бросил мужчина.

– Мы заняты поисками портала. Однако… пока безрезультатно. Это лишь вопрос времени… Есть ключ, найдется и замок, Арайа. – Блондин согласно кивнул.

– Как только очнется, сразу же его ко мне. Он должен принять обязательства.

– Несомненно, командор, – поклонился Астус.

Я вернулась в реальность, отметив, что погрузилась в ванную практически целиком: на поверхности оставалась только часть лица и ноздри. Вода уже остыла. Накинув балахон зеленого цвета, обнаруженный мной в скрытом в стене шкафу, я вышла в комнату, надеясь отдохнуть на кровати. Но на ней меня ожидал сюрприз – длинная красивая женщина, сложившая руки у себя на коленях. Завидев меня, она приветливо мне улыбнулась, поднимаясь во весь рост. Да, я уже видела длинных, но все еще пугалась их строения.

– Я тебя напугала? – спросила она.

– Немного, – приглядевшись внимательнее, я заметила ее почтенный возраст.

– Магнусы медленно стареют, но даже нас не обошла эта напасть, – ухмыльнулась женщина, протягивая мне руку. – Меня зовут Ида.

– Что…

– …мне нужно? – Она опережала меня на шаг, читая мысли. – Я хотела пригласить тебя на ужин. Только и всего. Невежливо оставлять гостью одну. К тому же, у меня замечательно развито то, что люди называют интуицией. И сейчас я чувствую, что должна с тобой познакомиться.

– Хорошо, – растерялась я.

– В таком случае мы отправляемся ко мне, и я тебя как следует накормлю. Выглядишь ты помятой.

Я следовала за этой изящной, несмотря на свои габариты, женщиной. У нее была величавая походка и идеальная осанка. Другие длинные кланялись ей при встрече. Кто-то даже припадал к подолу ее черного балахона. Из книги Орры я помнила об иерархии в их мире и побаивалась, что компанию мне будет составлять член совета. Пока мы поднимались на современных лифтах, чтобы достичь верхнего яруса корабля, я вдруг начала ловить себя на мысли, что Ида хорошо знакома с Амарантом. Отчего-то я просто знала об этом. Вскоре мы оказались в просторном светлом зале, вместо потолка которого было стекло, а над ним плавали скаты и акулы.

– Это самый удобный отсек корабля, Лейла, – пригласила меня за стол Ида.

Я опустилась в кресло, принявшее форму моего тела, и самостоятельно пододвинувшееся к столу. Ида принялась за еду, и я последовала ее примеру. Когда трапеза подошла к концу, она отпила из бокала немного вина и внимательно на меня посмотрела:

– Я, действительно, знаю Амаранта. Мой потомок женат на его матери.

Я усиленно складывала пазлы у себя в голове, женщина задорно расхохоталась:

– Да, Лейла, это не просто для понимания! Все мы сейчас заинтересованы в том, чтобы найти Амаранта, – продолжила она более сдержанно. – Я говорила Дону, что отправлять мальчика на Землю большая ошибка, – наигранно сказала она. – С нами он был под присмотром. С его то генами, это просто необходимость.

Меня задели ее слова, и я поднялась из-за стола, но кресло подпихнуло меня под коленками, и я снова в него плюхнулась.

– Сейчас я вижу отчетливее, – сощурилась Ида. – Не хочется тебя огорчать, но ваша связь может быть нам на руку. Однажды одна наполовину «искра» уже проходила эту процедуру. С тех пор мы усовершенствовали конструкцию аппарата. Так что, можно с уверенностью сказать, что тебе повезло.

Я не понимала, о чем идет речь, и собиралась покинуть, ставшую для меня в один миг неприятной, женщину, когда в зал вошел высокий темноволосый и отчасти седой мужчина. Его черные глаза поглощали свет.

– Я же просил тебя оставить этот разговор мне, – хмуро обратился он к Иде, и она виновато отвела глаза. – Убирайся, – прорычал мужчина, и она вышла из-за стола, с величавой осанкой покидая чудесный обеденный зал.

Я вжала голову в плечи, и, как только мужчина опустился на место Иды, выпалила:

– Тронете меня, и Мирна разнесет вашу тарелку!

Мужчина кивнул, будто ожидая моей реакции.

– Мы не причиним тебе зла. Я – Ларо. Моя спутница слишком нетерпелива, – посмотрел он в сторону выхода.

– Вы правитель… – прошептала я.

– Верно. Лейла, нам нужна твоя помощь. Ты же хочешь найти Амаранта? – Я кивнула, все еще не понимая, к чему он клонит. – Дело в том, что ты каким-то образом знаешь все, что знает он. Мирна смогла просмотреть какие-то моменты, но ей не удалось пробраться так глубоко, чтобы узнать, где они его держат.

– А что если…

– …он не знает этого сам? Я тоже пришел к этому выводу. Но есть одна вещица, которая принадлежала его дедушке. Насколько мне известно, она находится на их базе.

– И вы хотите ее найти.

– Верно, – кивнул Ларо. – Найдем медальон, найдем Амаранта и Ханну.

Амарант…

Едва придя в себя, я вспоминал сон, в котором Лейла гладила меня по волосам. Это было так натурально, но я не знал, что сплю, и не мог влиять на события. После того удара током, который она мне сумела послать, я потерял много жизненной силы. Я будто перегорел и нуждался теперь в перезагрузке. Возле камеры шаркал ботинками Астус. Я терпеть не мог его ехидную рожу. Может потому, что всегда чувствовал, насколько он гнилой. Моя часть, принадлежавшая к виду «искры», была сполна одарена эмпатическими способностями. В совокупности с умением ящера читать мысли, это делало меня неуязвимым. Но не настолько, чтобы я смог избежать ошибок прошлого.

Все дело в том, что когда я пришел в себя после приземления на Земле и скитаний, у меня начался этап психического становления. Я не знаю, как это происходит у других, но меня знатно помотало. Я врывался в шумные компании вихрем, пил так, будто завтра никогда не наступит, имел всех женщин, которых хотел, сбегая от них, как только уставал. А уставал я быстро. Я не мог нигде удержаться, не мог и не хотел. Я сам запрещал себе это, ведь мое сердце было ледяным. Я не чувствовал любви, вдохновения, только сжирающее меня желание. Чем больше я получал, тем сильнее хотелось мне вновь. И вскоре я не мог уже думать ни о чем другом, кроме секса, и, похоже, стал извращенцем.

Однажды я оказался на одном интересном острове, где проходила крупная вечеринка. Бар был переполнен, шум стоял в ушах, дополняясь мыслями людей. Я как раз присматривал себе очередную жертву, когда увидел прекрасную девушку, чьи светлые локоны ниспадали на обнаженные плечи. Мы флиртовали, и я повел ее к себе в номер. Ночь была умопомрачительной. Однако сейчас, сравнивая ее с Лейлой, я бы сказал, просто хорошей, может быть даже – неплохой. А на утро я проснулся один, а на кресле меня уже поджидал Астус. Я поначалу на него набросился, но он проявил себя, переломав мной в номере всю мебель. В тот день я впервые видел того, о ком не желал думать все эти годы.

Астус не смог бы меня провести. Я знал, что он что-то не договаривает. Но любопытство все же завело меня на военную базу. А затем и на первую секретную операцию, после которой выхода уже не было. Осознав, что не могу никому доверять, я спрятал единственную вещь, представлявшую для меня ценность – медальон, переданный мне по наследству, – на базе. Астус нашел его и прибрал к рукам.

– Командор ожидает тебя. Будешь паинькой? – открыл он дверь камеры, ожидая, что я выйду сам.

– Я не стану сотрудничать, – процедил я сквозь зубы. Астус театрально вздохнул.

– У меня есть кое-что ценное для тебя, дружок. Не думаю, что ты мне откажешь.

Он крикнул кому-то, и в помещение завели мою мать. Она выглядела помятой, ослабевшей, но все такой же своевольной; ее глаза угрожающе блестели.

– Не вздумай! – крикнула она мне.

– Амарант, либо ты идешь со мной мирно, либо твоя мать будет страдать. Выбор за тобой.

– Не слушай его! – попыталась вырваться Ханна, но ее снова схватили за руки.

Что мне было делать? Мать совершила огромную ошибку, когда отправлялась сюда. Или это я зря попал в сети заговора? Я поднялся и подошел к Астусу. Он махнул рукой, Ханну отпустили, и она повисла у меня на шее, расцеловывая лицо.

– Помни, что ты не только ящер, сынок. Помни, – прошептала она и затихла, видимо, завидев хребет.

Я заглянул в родные, полные тревоги глаза, и мне вдруг захотелось расплакаться, чего я не позволял себе с самого детства. Ханна прижалась ко мне теснее. Астус поторапливал, ждать дольше было нельзя. Да и сердце у меня разрывалось от нахлынувшей боли. Я оставил мать, и последовал за своим старым знакомым, которого давно мечтал убить.

Мы вошли в охраняемую зону. Под белоснежным куполом находилось логово командора. Помимо разделенных перегородками комнат, вся стена представляла собой множество экранов с меняющейся на них картинкой. Я вгляделся: корабли, базы – инопланетные и земные. Сбившись со счета, я не заметил, как в жуткой гостиной показался худощавый блондин с морщинами возле глаз. Хищно склонив голову, он разглядывал меня. А затем шагнул мне навстречу, и мой хребет протяжно затрещал.

– Поверить не могу… – взглянул он на Астуса, и тот почтительно ему кивнул.

Мужчина сделал еще несколько шагов, и хребет пришел в движение, волнообразно шевелясь и причиняя мне дискомфорт.

– Не дергайся, – глаза мужчины стали хищными. – Меня зовут Арайа. И я, можно сказать, твой родственник.

Я не хотел, чтобы он подходил ближе, и зашипел. Арайа отпрянул, будто перед ним было животное.

– Ничего, ты привыкнешь. Давай кое-что проясним. Сейчас в тебе бурлит ДНК ящера. Судя по цвету гребня, – указал он на свою спину: я сместил взгляд и увидел на ней точно такой же, только зеленый, гребень, – ты должен возглавить клан.

Я чувствовал себя сумасшедшим. Наверное, у меня были какие-то звуковые галлюцинации. Иного объяснения этому быть не могло. Арайа выжидательно на меня смотрел.

– Это шутка такая? – хохотнул я. – Во мне не так много ящера. Генотип «искры» и унды тебя не пугает?

– Глупые твари не принимают полукровок, не так ли малыш? – оскалился Арайа. – Они убили твоего отца. Жаль, ведь он был отличным лидером! Я хотел отгрызть за него голову твоей матери, но узнал, что у меня остался потомок. В конце концов, это она дала тебе жизнь… – переместился он, останавливаясь возле экранов.

– Так ты мой дед? – прошептал я, Арайа кивнул.

– Долгие годы я возглавлял клан, ожидая появление ящера со знаком отличия, – подошел он ко мне и протянул руки; я позволил ему меня коснуться.

В момент соприкосновения ящера с моей кожей, я ощутил тепло, прокатывавшееся от плечей по рукам и всему телу, мои ладони и ступни горели, хребет источал убийственный холод. В какой-то момент жар и лед соединились на уровне сердца, и разлились ощутимой волной по всему телу, наполняя силой каждую клетку.

– Что ты сделал? – с придыханием спросил я.

– Активировал забытую память клана. В твоих клетках живет память обо всех существах Урсы, когда-либо рождавшихся на просторах Вселенной. Ты можешь обратиться к своему телу, и оно расскажет тебе все, что пожелаешь.

– Я не только ящер, – противился я.

– Ты – командор. Ты – глава клана. Твой хребет тому доказательство. Когда ты сделаешь выбор, ящер вытеснит все остальное…

– Нет, – выдавил я, мотая головой из стороны в сторону. – Нет! – заорал я ему в лицо.

Голограмма исчезла, и передо мной возник жилистый высокий ящер. Его голос звучал в моей голове:

– «У тебя нет выбора! Ты должен возглавить клан! Таков твой долг по крови! Отказ убьет тебя, Амарант!»

Он наступал, а я пятился к двери.

– Твой отец не удостоился этой чести, – звучал он уже в пространстве так, чтобы Астус тоже мог его слышать. – Я вынужденно возглавлял наш вид, но теперь у них есть настоящий предводитель! Прими!

– Я не стану таким! – уперся я спиной в дверь, нащупывая ручку.

– Каким таким, малыш? – смягчился его голос. – Тебе известно лишь то, что тебе рассказали. В ближайшие дни ты узнаешь больше. Судя по твоему хребту, на выбор у тебя осталось не так много времени.

Астус отвел меня в другой купол, ставший моим временным пристанищем. Естественно, выйти из него я не мог. Во сне я встретился с Лейлой, узнав, что они пытаются отыскать медальон. Я крепко прижал к себе девушку.

– Все так запуталось. Обещай, что не станешь рисковать. Мне хватает того, что у них моя мать, – вздохнул я.

– Знаю. Мы найдем вас, обещаю…

Я не стал ей рассказывать о встрече с кровожадным родственником, а перешел сразу к делу, и доставил ей ментальное удовольствие.

Лейла…

Я очнулась от собственных стонов, и в моей голове развернулась мысль о том, что я жутко хочу прикоснуться к Амаранту в реальности. Да, этот, можно сказать, виртуальный опыт доставлял мне массу эмоций (я не испытывала ничего подобного ни с одним мужчиной), но все-таки мне недоставало телесных ощущений.

Дон пришел за мной и угрюмо повел по коридорам корабля, не проронив ни слова. Меня напрягал его вид, настроение сразу испортилось. Остановившись возле разъезжавшихся в стороны дверей, он слабо мне улыбнулся:

– Ты «искра», вы чувствуете других.

– А вы читаете мысли, – догадалась я о несанкционированном проникновении в мою голову. Отчего-то у Амаранта не выходило читать мои мысли, а магнусы с легкостью справлялись с этой задачей. – Если чувствовать всех подряд, можно сойти с ума.

– Каждый сумасшедший по-своему, – пожал плечами Дон, указав взглядом на кабинет. – Подготовка займет около часа. Новое оборудование не требует многодневного очищения. Все что от тебя потребуется – немного терпения. Ида войдет в твое энергетическое поле памяти и извлечет информацию.

– Ларо сказал…

– Да, раньше это было болезненно. Ханна проходила через процедуру, которую не пожелаешь врагу, – помрачнел он при упоминании своей любимой.

– Мне жаль, Дон, – я чувствовала боль в области сердца. Это была его боль. – Уверена, Амарант не даст ее в обиду.

– Если бы я не изгнал его тогда…

– …то мы бы с ним, возможно, не встретились, – выдавила я улыбку и вошла в кабинет.

Из другого помещения показался высокий полноватый магнус с короткими кудряшками и бросил на меня беглый взгляд:

– Ложись на койку, сейчас приступим.

– Приступим к чему? – спросила я, но он не ответил, мельтеша по кабинету.

Я устроилась на парящей койке. Магнус закончил мельтешить, присел на край, и быстро ввел в мою вену тонкий металлический прутик. Не знаю, зачем он был нужен, но на меня вдруг навалилась такая усталость, что я начала засыпать.

– Сны могут быть тревожными, – объяснял он, склонившись надо мной. – Меня зовут Шай. Если что, зови, как проснешься.

– Зачем… – я не договорила, погружаясь в осознанное сновидение.

Я уже привыкла понимать, что сплю, и мне начинало это нравиться. Так я могла видеть вещи, которые другим людям были не свойственны. Современный человек буквально вляпался в материю. Были и те, кого перекосило в сторону духа, и они отказались от своих тел, называя их бренными. И то, и другое – отвратительное искажение действительности. Теперь я это отчетливо понимала, как если бы знала об этом всегда. Знание приходило в мою жизнь из какого-то неведомого источника, и просто проясняло что-то у меня в голове. Это напоминало вспышку озарения. Внезапно ты уже знаешь, и никто больше не сможет убедить тебя в обратном.

В этот раз я плыла в каком-то сверкающем озере. По дну курсировали маленькие яркие рыбки, вода была чистой, источавшей свечение. Я видела свои руки с перепонками между пальцев, и знала, что ноги у меня точно такие же, а хвост – помогает развивать скорость как на суше, так и в любой другой среде. Вынырнув на поверхность, я увидела бескрайнее, переливавшееся разноцветными волнами небо. Где-то вдалеке мерцала видимая глазу планета, над которой крутилось множество объектов неправильной формы. Я вышла на сушу, рассматривая свои сильные, покрытые гладкой, как у дельфина, кожей ноги. Она была приятной и бархатистой на ощупь, но достаточно прочной, чтобы выдержать атаку лучевого или пулевого оружия. Я заметила, что стоило мне о чем-то подумать, как я тут же получала ответ в своей голове.

Почва планеты была песочного типа, но из нее произрастало множество растений, которых я еще ни разу не видела: большие лиловые шапки, расползающиеся по поверхности, крупнолистные, переливающиеся разными цветами деревья, что-то вроде нашего вьюна (только толще и с острыми шипами), кустарники, с торчавшими из них твердыми на ощупь побегами, и плодовые деревья. Прямо на моих глазах на одном из них выросло нечто круглое, и упало мне в руку. Я спросила себя: «Можно?», и без опаски вкусила плод. Он был сладким и вкусным, и очень мягким. Его мякоть буквально растворялась, лишь попадая мне в рот.

Мне нравилось это место. Я чувствовала себя дома и не хотела просыпаться. Казалось, земная жизнь дана мне в какое-то наказание, ведь это место было пристанищем для моего сердца. От планеты, окруженной странными фигурами, отсоединилась одна. Она подлетела ближе, зависла на расстоянии, ее грани разъехались, и на поверхность выпрыгнуло существо. Оно было очень красивым: высокое, подтянутое тело, крупные ноги (они напомнили мне строение ящера, но в отличие от него были с длинными пальцами, между которыми, как и у меня, были перепонки), практически человеческий торс, голова округлой формы, слегка вытянутое лицо, немного приплюснутый нос, небольшой гребень на спине, и упругий длинный хвост.

Оно улыбалось мне, и я не пугалась его острых зубов. Я знала, что когда-то наш вид ел животную пищу, и они были нам необходимы. Существо заключило меня в объятия. У нас обоих не было пола, но во мне присутствовала больше женская энергия, а в нем мужская. Он скучал по мне (я чувствовала все, что чувствовал он). Это было такое ощущение любви, какое я испытывала к Амаранту, только на Земле оно было в усеченном виде. Сейчас меня прямо распирало от этого чувства, и в порыве мне хотелось воспарить, кружа над планетой. Его глаза были красивыми, серебристыми, сверкающими, с черными продольными зрачками. Да, внешне мы чем-то напоминали ящеров, но не были ими. Он поцеловал меня сердцем. Понятия не имею, откуда мне это было известно, но я ощутила энергетический прилив, прокатившийся от кобчика по позвоночнику. Волнообразно энергия накатывала снова и снова, пока у меня не возникла ассоциация с сексом. Мы соединялись, но не телами.

Я устыдилась, что изменяю мужчине, с которым только что делала то же самое. Однако в глубине своего существа я понимала правильность происходящего. Когда видение растворялось, и я возвращалась назад, – мою грудь пронзил уже знакомый мне энергетический всплеск.

Шай вытащил прутик у меня из руки и дал мне бодрящий напиток. Я еще не могла думать ни о чем другом. Даже не образ существа, а это чувство будоражило меня, тело покрывалось мурашками. Я никак не могла понять, что именно мне показали. А потом в палату вошли Ида, Ларо и Дон, и мне пришлось сосредоточиться на предстоящем процессе. Ларо держал в руках компактный планшет:

– Ида войдет в твое поле, Лейла. Ты должна разрешить ей, иначе мы не сможем достать информацию.

Ида надела что-то на палец. Устройство, видимо, связывало ее с планшетом. Вначале ничего не происходило, а потом я ощутила давление на череп. Оно было не сильным, не болезненным, но напрягающим. Как ни странно после того чувственного видения расслабиться мне не составило труда. Ларо и Дон сосредоточенно смотрели на планшет. Ида не сводила с меня глаз. В какой-то момент я начала сопротивляться. Сама не понимая почему, я пыталась прекратить процедуру. Ларо скомандовал вывести изображение на стену. Планшет активировал проектор, и я увидела фильм, выуживаемый из моей памяти.

Амарант был моложе, стройнее. Он скитался по лесу, нападая на животных и раздирая им глотки. Я немного успокоилась и выключила сопротивление, но мне не хотелось на это смотреть, и фильм промотался к моменту у реки. В маленькой девочке, которую видел Амарант, я узнала себя. Фильм продолжался, а я не могла понять, как могла оказаться там и зачем. А потом до меня внезапно дошло: с самого детства я могла перемещаться во сне и смотреть не только прошлое, но и находиться в настоящем. Недавно я подглядывала так за Ханной и Амарантом. Понимание отразилось у меня на лице. Ида кивнула. Эта вредная женщина опять читала мои мысли.

Мы видели, как он спрятал медальон на базе, и как Астус прибрал его к рукам. А затем были операции, в которых он успел поучаствовать, и целью каждой из них был поиск Миканты. Пока ящеры и люди осуществляли свои поиски, они разгромили несколько подземных цивилизации и одну Тибетскую.

Ида выделила мысленно энергию медальона, настроилась, и на экране появилась карта, по которой забегала красная точка. Дрожа и прыгая, она, наконец, остановилась на острове посреди моря. Это было не туристическое место, попасть туда будет не просто. Я уловила сгущавшееся эмоциональное напряжение в комнате.

– Ну допустим, унды помогут, – прокашлявшись, сказал Дон. – Идти в открытую?

– Они хорошо укреплены, – приблизил картинку Ларо. – Лоб в лоб нас перебьют. Нужен план.

– И он у нас есть, – покосилась на меня Ида.

– Она не станет приманкой, – вздохнул Ларо. – Это неправильно.

– Я не хочу потерять Ханну, и готов рискнуть кем угодно, – виновато посмотрел на меня Дон.

– Обменяете меня? – пискнула я.

– Они ищут город твоих собратьев. Ты можешь им в этом помочь…

Я не представляла насколько осуществимо то, о чем говорил Дон, но «искры» могли безошибочно связываться со своими, даже этого не осознавая. Это было похоже на правду, ведь Грэйс притянулась ко мне сама. Интересно, знала ли она тогда, что я ее сестра? Думаю, знала. Амарант сказал, что город переместился в Миканту, портал запечатался на год. Орра сейчас там. Возможно, там же наша мать. Сестра говорила мне, что вход в Миканту лежит через Землю. Но означало ли это, что планета находится под Землей? Я не хотела быть приманкой, не хотела жертвовать собой ради спасения пусть даже полюбившегося мне мужчины. Но был ли у меня выбор?

Я долго думал над сказанным Арайей, и не мог принять. Я не был чудовищем. Я не был тем, кем он хотел меня видеть. Как только я подумал об этом, хребет вновь заморозил мне кожу. Он стягивал меня, и я завертелся, в попытке вырвать его возникшими из пальцев когтями. В этот момент и случилось первое видение.

Я был полноценным ящером. Мои ноги шумно отмеряли ритм, загребая острыми когтями сухую почву. Впереди виднелся прозрачный купол, разделенный на сектора. К нему я и направлялся. При входе меня сканировали зеленоватым лучом и пропустили. В куполе был целый город с подобием улиц и подземными домами, на поверхности которых находился только вход. Я проходил мимо ангаров с тарахтевшими в них машинами, понимая, что уровень энергии в куполе сейчас зависит от них. Дышалось тяжело, как если бы мне не хватало кислорода (хотя он был мне и не нужен). Повсюду переговаривались существа точно такие же, как и я сам. Я ощущал недовольство, раздражение и даже гнев, читая их гадкие мысли.

Завыла сирена. Я знал, что нужно спешить, и побежал, наталкиваясь на других, в самое большое здание. Нижний из этажей был сплошным залом, вместившим весь город для срочного собрания. Из стены выехал пласт. Он спустился коснувшись пола, и на него взобрался высокий ящер с серым, усеянным шипами хребтом. Он в несколько раз был массивнее остальных.

– Я собрал вас, потому что энергии нет! – в зале стояла гробовая тишина, мысли ящеров плясали, но и в них не было страха, только негодование. – Так случилось, – пласт поднялся, чтобы все могли его видеть, – что Урсе не выжить в этих условиях. И я, как командор, принял решение. Мы отправимся на планету, где сможем питаться биологическими видами!

Да, они не были эмоциональными, но идею встретили категорически. Вперед выступил уже знакомый мне Арайа:

– Командор! Мы не воевали тысячу лет! Как нам организовать флот?

– Нам не придется воевать, – мотнул головой командор. – Мы обнаружили несколько десятков планет, на которых живут неразвитые виды. Как многовековая раса мы будем приняты там добровольно. Их энергия может питать нас веками, если мы грамотно проведем политику завоевания.

Ящеры одобряли, я это чувствовал.

– Наша планета обречена. За ошибки прошлого нужно платить. Но наш вид будет жить, пусть и не в прежних условиях.

Ящеры шипели, соглашаясь со своим предводителем, их хребты издавали жуткий треск.

Видение закончилось, и я повалился, ударившись при падении. Теперь я понимал, как все началось.

Через какое-то время ко мне наведался Астус, сообщая, что мою мать перевели в другие условия и подали ей вкусный ужин. Конечно же, он намекал, что она пострадает, если я не соглашусь. Они хотели, чтобы я принял решение добровольно. Не знаю, можно ли было верить видениям, но когда он ушел, я увидел еще одно, в котором ящеры построили громадную штуковину. Она преобразовывала энергию космоса в материю. Удивительно, но за непродолжительный срок (сложно было судить, ведь времени у них не было), ящеры создали три полноценные планеты поблизости. Их населяли только растения, тем не менее это было большим прогрессом. Я осознал, что популяция ящеров развивалась слишком стремительно, и в отсутствии ресурса они пытались решить таким способом проблему, выйти из кризиса.

Тела ящеров казались материальными, но таковыми не являлись. Все испытываемые мной ощущения были иллюзорными. На самом же деле именно поэтому они периодически рябили, будто являлись глюком телевизора. Позднее, в среде планеты Земля они стали материальными, и им пришлось хитростью изобретать амулеты, чтобы скрывать свою жуткую внешность. Но начиналось все с технологии.

Они не рассчитали, что если в отрезок Вселенной добавить еще одно небесное тело – произойдет непоправимое. Масштабная катастрофа унесла жизни части популяции, оставив им всего одну планету, и то частично вымирающую. Энергии не стало, животной пищи тоже. Нужно было срочно действовать, и командор просчитал, где они смогут обустроиться легче всего. Выбор пал на десяток планет в разных измерениях. Оставив последний свой купол, они переместились к объектам завоевания, выждали и отправили на них разведывательный отряд. Это оказалось проще, чем они думали – особенно на Земле и еще одной планете ниже по своей развитости. Люди приняли их за Богов.

Вынырнув из видения, я кашлял кровью, свернувшись на полу и поджав под себя ноги. От понимания масштаба произошедшего бедствия во мне закипал праведный гнев. Что-то со мной было не так. Что-то убивало меня.

Я лежал в кровати, теряя остатки сил, когда меня навестил мой дед. Он выхаживал по комнате, цокая каблуками, глаза у него бегали. Я ослаблено наблюдал за его перемещениями.

– Ты должен принять… – бубнил он себе под нос. – Ты умираешь! – заорал он внезапно, и у меня дернулся глаз. – Ты понимаешь это?! – схватил он меня за грудки и как следует тряханул. Я кивнул. – Упрямый и безмозглый, – скривился Арайа.

– Я больше никому не причиню вреда, – прошептал я еле слышно.

– Из-за тебя твой вид будет до конца дней питаться отвратительным мясом, – выплюнул он слова. – Ты же видел, не так ли? – У меня перед глазами замелькали картинки с массовыми пожираниями людей, списанные потом на войны. – Верно, малыш, – оскалился дед. – Мы обходимся малой кровью, но раз в столетие нам надо жрать. Если бы ты возглавил клан, мы бы смогли вернуться…

– Откуда у тебя столько энергии, чтобы возродить то, что разрушено? – вспомнил я про устройство, которое они возвели, и понял: – Миканта.

– Да, они источник чистейшего света. Два года назад мы закончили строить машину. Нам нужно ее как следует зарядить. Зачем нам старая планета, если мы можем создать новую? Она бы стала нам домом! Ты видел сколько нам пришлось скитаться? Или ты думаешь нам доставляют удовольствие низкие манипуляции?

– Благая цель, но кровавая. Ты взорвешь эту планету, как взорвал когда-то свою. Уходи, – махнул я рукой и повернулся на бок, голова у меня нещадно трещала.

– Посмотрим, что ты скажешь, когда я возьмусь за твою мать… – Я не ответил. – Может мне взяться за девчонку? – Сердце кольнуло, но я вновь промолчал. – Ладно, – вздохнул Арайа, – при смерти ты согласишься.

Лейла…

Меня хотели запихнуть в капсулу с сопровождением, но я решила отправиться с Мирной. Когда бабушка Амаранта узнала, что я согласилась на эту рискованную операцию, она была не на шутку разгневана, однако Ларо смог ее убедить. Мы достигли берега острова. Я выползла на мель, выплюнула водоросли и отдышалась. Мирна присела поблизости, наполовину оставаясь в воде.

– Дон пойдет с тобой, но это не спасет тебя от ящеров, ты понимаешь? – Я кивнула. – Я знаю, что ты любишь его. Я тоже когда-то любила…

– Ты любишь Делию?

– Да, но не так, как любила Аргоса.

– И все же ты смогла ее простить, – отвлеклась я на розовеющее небо заката.

– Лейла, – повернулась она ко мне, – будь осторожна.

– Я постараюсь.

Капсула прибыла, и я, обняв Мирну за плечи, отправилась вместе с Доном к густому лесу, который был иллюзией для беспилотников и спутников любопытных людей. За голограммой скрывалось металлическое сооружение. Напичканные оружием солдаты встретили нас у дверей. Они собирались нас конвоировать, но Дон велел им привести главного. Солдат не стал его слушать, ударив ему прикладом автомата по затылку, и Дон повалился на землю. Меня схватили за руки, но в тот же миг поднялась энергетическая волна, и двоих из них прошило разрядом. Они не двигались, и меня охватил ужас от того, что я натворила. Дон поднялся, отряхнул штаны и повторил требование. Оставшийся в целости солдат скрылся в металлическом здании. Через непродолжительное время к нам вышел ящер.

– Надо же! – воскликнул он, останавливаясь напротив. – Какими судьбами?! Лейла! Моя дорогая! Я скучал по тебе… – оскалился он.

– Я обменяю ее на Ханну и Амаранта!

Астус перевел взгляд на Дона и усмехнулся:

– Глупец, минимус. Твой отец был таким же глупцом, когда замерзал в объятиях твоей матери[7]. – Дон сжал кулаки, но ни единый мускул не дрогнул у него на лице. – Что ты можешь против целой базы?

– Я могу убить девчонку, – приставил Дон к моей голове какой-то предмет, напоминавший пистолет. – А она, возможно, единственный твой шанс узнать, где Миканта.

Конечно, Дон не стал бы причинять мне вреда. Я знала об этом и не ощущала угрозы, иначе его давно бы ударило разрядом тока. Астус задумался, распахнул дверь, и жестом пригласил нас войти.

Комнаты сменяли друг друга. Здесь были и военная техника, и оружейные, и лаборантские, а в дальней части здания несколько разграниченных куполов из металла. В один из них он отправил Дона, и тот вывел из него Ханну, не понимавшую, что происходит. Глаза Дона блестели от счастья, но он старался выглядеть серьезным. Конечно, от меня не укрылись его эмоции, и я мимолетно ему улыбнулась. Ящер указал на другой купол:

– Заходи, милая… – пригласил он меня войти.

Я робко ступила туда, и автоматическая дверь за мной тут же захлопнулась. Я слышала, как Дон требовал выдать Амаранта, категорическое «нет» ящера и последующий приказ убить его и Ханну. Я прижимала ухо к холодному металлу двери, мои пальцы подрагивали. Раздались и стихли выстрелы.

Пребывая в ужасе от происходящего, я обернулась, и увидела Амаранта. Он мирно лежал на кровати, его лицо казалось бледным, но когда я присмотрелась, то заметила на коже переливы серебра. Он открыл глаза, воспламенявшиеся на фоне общей безликости, его хребет источал убийственный холод. Я замешкалась, боясь обнять своего любимого, но желание пересилило страх. Как только я прикоснулась к нему, мою грудь объяло ледяной волной. Она будто соединилась на мгновение с моим сердцем, и у меня пропали эмоции.

– Он умирает, – раздался голос из угла, и я заметила в кресле Арайу. – Амарант должен принять свою суть. Я стращал его смертью матери, и даже твоей смертью. Ему плевать, – поднялся он и приблизился. – Он заморозил твою эмпатию, не так ли?

– Амарант не твоя игрушка…

– Нет, он мой внук! – взревел мужчина. – Уговори его жить, и я дарую тебе свободу, – схватил он меня за запястье, его глаза стали хищными. – Уговори принять ящера! Ему суждено быть предводителем вида! Он не может просто взять и умереть при перерождении! Даже

До меня начинал доходить смысл сказанного, и причина по которой они его забрали. Я взяла руку Амаранта в свои и прижала ее к своему онемевшему сердцу. Оно пропускало удары. Я боялась его потерять. Если для того, чтобы сохранить ему жизнь, мне придется сделать из него чудовище – так тому и быть.

– Амарант… – позвала я его, как вдруг в помещение ввалился Астус, весь перепачканный в зеленой жиже, – я отвлеклась, выпуская руку любимого.

Следом за Астусом вбежал высокий магнус, резко свернувший ему шею. Тело ящера безжизненно упало на пол и рассылалось на множество микрочастиц.

– Жаль, мы сегодня без камня, – хохотнул долговязый магнус. – А так твой дружок снова вернется, – уколол он взглядом Арайу. Где-то в глубине здания происходило сражение: – Вопрос времени, – наставил магнус на ящера оружие.

В комнату вбежала Ханна, с разбега врезавшись магнусу в спину, и он чуть не выстрелил, без стеснения выругавшись. Она же бросилась к своему сыну, целуя его в обледеневшее лицо.

– Девчонка должна попробовать еще, – прорычал Арайа.

– Как ты смеешь! – огрызнулась на него Ханна.

– Если хочешь, чтобы твой сын жил, это единственный способ. Они связаны, – кивнул он на меня.

Ханна пристально на меня посмотрела и отошла от кровати. Я вновь взяла Амаранта за руку и думала о том, что безумно хочу его возвращения. Но ничего не происходило. В какой-то момент в комнате появился Дон, занимая выжидательную позицию рядом с Ханной. Пока на базе велась борьба за захват объекта между инопланетными расами, я сидела напротив своего любимого, и всем сердцем желала его вернуть. А потом вспомнила, как когда-то смогла повлиять на него там, у реки. Мои ладони нагрелись, растапливая его ледяную кожу, и Амарант шумно вдохнул, приподнимая грудь. Ханна расплакалась, закрывая лицо руками.

– Что ты здесь делаешь? – провел он пальцами мне по лицу.

– Прими себя! – заорал на него из угла Арайа, брызжа слюной; его голова уже проявилась, и перед нами был наполовину ящер.

Амарант приподнялся пододвигая подушку, и устремил задумчивый взгляд в стену. Я чувствовала, что он очень слаб, но старается это скрыть, а еще у него что-то болело. Ханна дернулась к нему, но Дон удержал ее. В комнате стояла абсолютная тишина. Арайа подался вперед, его хищный взгляд бегал. Амарант взглянул деду в глаза и сказал:

– Принимаю.

У меня кольнуло сердце. Ханна мотала головой как припадочная. Дон тянул ее к выходу.

– Нет, сынок. Нет. Что ты наделал. Что ты наделал…

Амарант болезненным взглядом проводил мать, скинул одеяло и поднялся, уверенно вставая на ноги. Его тело напиталось сумасшедшей неуправляемой силой. Через нашу с ним связь я ощущала, как этот поток льется на него бурной рекой. Амарант сгорбился, и хребет на его спине увеличился в размерах, становясь еще более ужасным. Кожа лопнула, сменяясь кожей рептилии, ноги стали мощными и видоизменились. Я не могла сдвинуться с места. Амарант пожирал меня хищным взглядом своих серебристых, таких знакомых мне глаз, скаля зубастую пасть, а его хребет трещал, замораживая воздух в комнате.

Ледяные потоки быстро достигли моих ног. Арайа сделал шаг навстречу внуку, и его вдруг объяло сильной энергетической волной, замораживая целиком. Я осознала, что это больше не мой Амарант. Он стал другим. Мне было так страшно! Я боялась даже дышать. Он подошел ко мне и зашипел мне в лицо. И тут у меня щелкнуло в голове: я вспомнила видение, и то, как мы любили друг друга без условностей и тел. Заглянув в его серебристые глаза, я поняла, что все это время это был он. Теперь я поняла когда именно между нами зародилась эта крепкая энергетическая нить. Амарант был моим продолжением. Я просто чувствовала его, как себя. И чувствовала, что с каждым мгновением его становится все меньше.

Обхватив его за талию, я прижалась к его могучему телу. Он не ожидал этого, и замер подобно ящерице, опасавшейся за свою жизнь. Не знаю как, но я послала ему своим сердцем сигнал. Он был горячим, пламенным, и попал точно в цель. Амарант отступил, его хребет уменьшился, а затем и вовсе исчез, растворяясь. Он менялся прямо у меня на глазах, вновь становясь человеком. Как только изменения прекратились, Амарант прошептал: «Лейла», и потерял сознание.

Я с нетерпением ждала его пробуждения, слоняясь по той подводной базе, на которой оказалась в первое свое перемещение через портал. Сегодня должно было состояться важное собрание, и на нем будут Мирна и королева. Я думала о том, что она мне тогда сказала. Мирна любила Делию, но Аргоса она любила сильнее. Точно так же и меня тянуло к Амаранту, который все еще находился в целительском блоке: его кровь изменяла состав, и за ним велось постоянное наблюдение.

Вернувшись на эту базу, я первым делом извинилась перед Найвусом. Ему здорово досталось от главного за мой побег. Немного придя в себя, я позвала его в свою просторную каюту, которую теперь занимала, как гостья. У него было приподнятое настроение.

– Ты такой довольный, – подметила я, выбирая какое бы блюдо заказать себе на завтрак. Теперь у меня появилось право выбора, что определенно радовало рецепторы, и не только.

– Базы ящеров уничтожают на всех континентах. Они капитулировали с планеты. Конечно в масштабах Вселенной это не так значительно, но все же.

– Кстати про масштабы. Отведешь меня к Мау? – сорвался мой голос, выдавая волнение.

– Лейла, твой друг… Нет, он не умер, – нахмурился Найвус. – Просто он все еще болен. Мы не можем его вернуть…

– Я, кажется, знаю, кто сможет…

– Стоит попробовать. У меня для тебя есть еще одна новость. Твой папа проследил твои перемещения до кратера. – Сердце на миг замедлило ход. – Но мы его перехватили и немного подправили память.

Я ощутила чувство вины, ведь совсем позабыла о папе. Неловкий момент прервала Ханна, по-хозяйски вошедшая в мою комнату. Найвус тут же откланялся.

– Подхалим, – подколола я его, и Ханна широко мне улыбнулась.

– Мой сын жив благодаря тебе, милая, – в ее взгляде было столько тепла и любви, что мне стало хорошо, как дома. – Знаешь, я не умею читать мысли, но во мне тоже есть частичка «искры». Я понимаю, как тебе хочется увидеть отца и сестру.

Я вдруг поняла, что правда сильно по ним соскучилась.

– Лейла, практически все «искры» покинули базы, за исключением этой. Они нужны для связи с Микантой. Портал откроется через год, и ты сможешь отправиться туда, и вновь увидеть свою сестру. Я думаю, Райка не будет против, ведь ты спасла его планету от уничтожения, – улыбалась она.

А ведь это было истинной правдой. Если бы не мы с Мирной, и не мое предупреждение, Амарант разрушил бы Миканту, и Землю впридачу. Я спасла столько жизней, но отчего-то не чувствовала воодушевления или радости.

– Я хочу присутствовать на сегодняшнем собрании, – неожиданно твердо сказала я. Ханна кивнула, будто ожидала от меня такого решения.

Перед собранием я зашла к главному пижону базы – Рудису. Он пытался снова играть со мной в босса, но я перебила его и потребовала немедленно связать меня с Райкой. Помешкав, он набрал какую-то замысловатую комбинацию на панели управления, обустроенной на его столе, и в той арке, не вписывающейся в декор комнаты, загорелся яркий ослепительный свет. Рудис велел соединить его с энкугом, и в комнате возникла голограмма Райки в полный рост. Он был удивлен внезапным вызовом главы стратегически важной для них базы, а потом обратил внимание на меня:

– Лейла, я как раз собирался поблагодарить тебя! Чтобы мы без тебя делали! – развел он руками, его слова были фальшивыми.

– За спасение ты мне отплатишь, – сказала я, и у него изменилось выражение лица.

– Я слушаю.

– Ты вернешь обратно в совет мою сестру. И позволишь мне быть частью ее жизни.

Я видела, как его выворачивает изнутри, как это соглашение разъедает ему внутренности, но энкуг согласился.

Обалдевший от моей наглости Рудис в порыве обожания пожал мне руку, и проводил в зал для переговоров. Там мы дождались Иду, Ларо, Дона, Ханну, Делию с Мирной, и сопровождавшего их Квинта. Для них специализированно создали небольшой бассейн прямо у стола, за которым все собрались. Делия бросала на Мирну жадные взгляды, и Ханна старалась на них не смотреть, не теряя при этом самообладания.

– Итак, ящеры капитулировали, – начал повестку дня Ларо. – Какие планы у цивилизации Унда?

– Мы остаемся на планете частично, – наконец, оторвалась Делия от объекта своего обожания. – Некоторые из нас решили вернуться на Люмиус.

– Понимаю, – разделял ее мнение Ларо. – Я и сам принял такое решение. Пользуясь случаем, сообщаю, что представлять нашу цивилизацию теперь будет Дон.

Дон утвердительно кивнул, за столом раздались одобрения и поздравления. Ханна с гордостью поглядывала на своего мужчину.

– Недальновидный поступок, – охладила всеобщую радость королева, намекая на скоротечную жизнь минимуса. – Дело твое. Я, моя свита, и часть существ остаемся на Земле, но будем в таких глубинах, где даже вам нас не отыскать. Нам надоело ввязываться в разрушительные события.

– Я бы сказал, тоже не слишком дальновидно с вашей стороны, – осадил ее в ответ Дон, и корона королевы начала испускать голубое свечение. – Ящеры не покинули Вселенную. Они поблизости. У них нехватка еды, ведь Земля вышла из-под их влияния. Попробуют ли они вернуться? Определенно. К тому же, планета является переходом в Миканту, – перевел он на меня взгляд.

– Когда Ида залезла ко мне в голову, мы смогли просмотреть воспоминания Амаранта. Ящеры разоряли другие цивилизации, потому что искали Миканту, – сообщила я совету.

– Думаешь, ты сделала открытие, девочка? – фыркнула Делия, и я раскраснелась. – Ты заслужила место в этом совете сегодня, но кто ты такая? Ты «искра»? Унда? Или магнус? Твоя мать лишилась поста правителя, когда родила тебя. Твоя сестра была изгнана из совета за то, что ты полукровка. Так кто ты такая, Лейла?

С каждым ее словом на меня накатывала энергетическая волна. Я не могла ее больше сдерживать и, ударив кулаками по столу, сшибла всех кто за ним сидел со своих мест. В моих глазах плескалось расплавленное золото, а мое зрение вдруг стало таким объемным, что я могла видеть не просто существ, а все из чего они состоят, и что их окружает энергетически. Я на мгновение испугалась и выдала еще одну волну, направляя ее в Дона, снова затрясшегося при соприкосновении с ней. Закипая от гнева, я не в силах была остановиться, а потом на мое плечо легла чья-то рука. Прикосновение оказалось целительным, и я моргнула, – зрение стало обычным. С восхищением и обожанием на меня смотрела королева Делия.

Ханна тут же набросилась на нее с обвинениями, но Делия, не обратив на нее ни малейшего внимания, обратилась ко мне:

– Ты не совсем «искра». Как я и думала, – сказала она добрым, не имевшим ничего общего с ее выходкой, голосом. – Девочка – носитель золотого луча! – обратилась она к остальным. Ида охнула.

Я не понимала о чем речь, и, как только страсти улеглись, Ида мне объяснила:

– Во Вселенной были когда-то существа, порожденные самой тьмой. В наших источниках их называли «златогривые ти’ри». Они были прародителями «искр». Мифы говорят нам о том, что после какой-то катастрофы «тири» покинули Вселенную. Как это было – никто не знает. Но отличительной особенностью «тири» было их умение создавать жизнь. Возможно, они и создали саму Вселенную. Кто знает. Ты думаешь… – растерянно взглянула она на Делию.

– Двое твоих «тири» связаны друг с другом. Один из них спасает другого от уничтожавшего его гена…

Собрание завершили, и все в недоумении разбрелись по каютам. А я осталась за столом. Мирна обняла меня за плечи:

– Не важно, кто ты. Важно – какая ты. Я горжусь тем, что ты женщина моего потомка, – поцеловала Мирна меня в макушку. – Иди же к нему.

Я побежала по коридорам, ворвалась в палату и застыла в дверях. Он очнулся. Я знала это, улавливая его эмоции. Наша связь была крепкой, даже болезненной. Амарант не сводил с меня глаз, в которых плясали озорные языки пламени, сливаясь в подобие зрачка. Я взывала к нему расплавленным в своих глазах золотом. Приблизившись, словно под гипнозом, к его кровати, я прикоснулась кончиками пальцев к его лицу, и меня окатило неистовым жаром. По всему моему телу молниеносно прокатывался огонь. Меня бросило в пот, дыхание участилось. Наклонившись, я настойчиво его поцеловала. Поцелуй длился всего мгновение, а я уже представляла нас вместе. Этот образ передался ему, и он потянул меня на себя, жадно сжимая в своих ладонях мои ягодицы. Как раз в этот момент в палате показалась кудрявая голова Шая:

– Эй! Стоп!

Испугавшись, я отпрыгнула от Амаранта, и раскраснелась лицом. Шай упирал руки в бока. Амарант выглядел нахальным, и эмоции от него исходили такие же.

– Пока не сниму устройство, никаких тут… – пригрозил пальцем целитель, и я рассмеялась. Он серьезно на меня посмотрел.

– Хорошо, – подняла я, сдаваясь, руки, вызывая у Амаранта улыбку.

Шай все же оставил нас наедине, пригрозив, что у него тут все напичкано камерами. Я опустилась на край койки, и Амарант принялся гладить мое колено.

– Когда закончатся процедуры? – с придыханием следила я за плавными движениями его ладони.

– Я только очнулся, дай целителю время, – скрывал он за улыбкой печаль.

– Ты же понимаешь…

– Совсем забыл, что ты меня чувствуешь. А я тебя, – вздохнул он. – Тем сложнее, но интереснее. Лейла, я готов был тебя убить. Мне очень жаль.

– Ты не виноват. Если бы ты не принял ящера…

– Шай сказал, ген ящера никуда не делся. Он просто отошел в сторонку. – Я немного растерялась, ведь рассчитывала на полное истребление этой гадости. Амарант хохотнул. – Ты у меня такая наивная, и по-прежнему громко думаешь, – притянул он меня к себе, обнимая. – Не волнуйся, он больше не опасен. Ты пробудила во мне то, что является мной не на уровне тела. Это все меняет…

Я открыла глаза и зажмурилась. Булькание за бортом подводной базы усиливалось обычно к утру: подводный мир просыпался, как бы намекая, что и нам пора вставать. Амарант развернулся, прижимая меня к кровати своей тяжелой рукой. Я закряхтела, стараясь высвободиться из его стальных объятий, но он лишь пододвинул меня к себе ближе, и заскользил пальцами по моему обнаженному телу. Он мог бы и не прикасаться ко мне, а только подумать, и каким-то неведомым образом коснуться меня, но с тактильными ощущениями это было вдвойне приятно. Еще до конца не проснувшись, он целовал меня в шею и стонал, пока не уловил мои мысли, пробивавшиеся сквозь волну возбуждения.

– Зачем тебе это нужно? – отодвинулся он, и я закатила глаза: мне так не хотелось снова поднимать эту тему.

– Я… мы…

– Ты ни в чем не виновата. Я не понимаю, с какой стати тебе ему помогать. – Я ощущала его ревность и злость, и злилась сама. Недоверие сводило меня с ума, тема с Маурисио меня порядком измотала. – Это я должен обижаться, – буркнул Амарант, вставая с постели, под кожей у него перемещались огненные сгустки, и сейчас, когда он был в ярости, они буквально поднимались волной.

– С каких пор ты читаешь мои мысли? – недовольно отозвалась я.

– С тех пор, как ты стала моей, – огрызнулся он и вышел из комнаты, по пути накидывая на себя балахон.

Дверь хлопнула, и я вздрогнула, думая о том, как меня угораздило влюбиться в мужчину с огненным характером. Обычно мое утро начиналось с того, что я нежилась в постели, но сегодня у меня было взвинченное состояние. Так что я отправилась в душ, а после по уже сложившейся традиции остановилась возле зеркала, которое недавно принесли нам в каюту по моему указанию. Мой новый мир был расположен ко мне на все сто процентов, и, стоило мне подумать, любой каприз мгновенно осуществлялся.

Я рассматривала свою искрящуюся золотом кожу, под которой то загорались, то исчезали всполохи. Мне удивительным образом подходил этот цвет. А мои глаза… Теперь они были отдельным видом аномалии, ведь в них сливались и расходились тягучие золотые волны. Хорошо, что я могла сотворить подобие зрачка, когда это было необходимо, иначе Мау при встрече мог стать гораздо безумнее.

За завтраком я думала о нем. На протяжении нескольких недель он находился в состоянии сумасшествия. Я просила Найвуса отвести меня к нему, но Амарант уже позаботился о том, чтобы мне запретили посещения. Я злилась на него, но недолго. В любом случае сегодня я должна была встретиться с Мирной, ведь Унда собиралась покинуть базу. Если я не успею помочь Мау сейчас, то по моей вине он останется припадочным навсегда. Как только я подумала об этом, у меня закрутило живот.

Найвус хлопотал в целительском блоке, доводя разговорами беднягу Гектора. Порой мне казалось, что их препирания – самая настоящая перепалка женатой пары. Я подозвала его к себе, и мой искрящийся друг мигом откликнулся.

– Что такое? – осмотрел он мое лицо и ущипнул за ухо.

– Ай! Перестань! Все со мной в порядке! – возмутилась я, свечение моей кожи стало ярче и агрессивнее.

– Удивительно. Обычно оно затухает, когда мы злимся. Но ты…

– Реагирую на негатив иначе? – огрызнулась я, и он сложил на груди руки.

– Ты знаешь, что я не скажу тебе, где его держат. Амарант меня уничтожит, – виновато заглядывал Найвус в мои глаза.

– Ну, ты мог бы дать подсказку…

– Лейла…

– Хорошо, хорошо, – развернулась я и отправилась на поиски того, кто был готов мне помочь.

Долго искать не пришлось. Ханна была безумно благодарна мне за спасение своего сына, и согласилась отвести меня к другу. Проблема была в том, что она тоже не знала, где его искать. А потому мы решили вломиться в кабинет Рудиса.

План был прост. Каким-то образом мне нужно было выманить Рудиса из кабинета. Ханна подключится и отвлечет его снаружи, пока я буду искать информацию в главном компьютере. Я даже представить себе не могла, как мне это сделать, ведь техника «искр» выглядела замысловатой. Ханна велела мне опереться на интуицию, уверяя, что все обязательно получится.

Я вальяжно зашла в кабинет, вновь залюбовавшись красотой морского дна, просматривавшегося через стекло. Рудис был увлечен каким-то процессом за главной панелью управления, но, увидев меня, сразу отвлекся.

– Приветствую, Лейла, – улыбнулся он мне так, будто проглотил кислый лимон. – Что-то нужно тебе для удобства?

Хмыкнув, я смерила его взглядом, подыскивая в уме варианты, как выпроводить его наружу. Обморок мог бы сработать, но «искры» до жути находчивые, и Рудис мог попытаться привести меня в чувства самостоятельно. Нужно было что-то, от чего он не сможет отмахнуться. Подумав об этом, я вся раскраснелась. Флирт казался мне идеальным вариантом: после того, как я проявила властность, он стал со мной более обходительным.

– У меня к тебе личный разговор! – неожиданно резко сказала я, и он заметно напрягся, указывая рукой на противоположное кресло.

Я приблизилась к парящему столу и опустилась на край, выставляя напоказ наполовину обнаженную ногу из-под распахнутого балахона. Рудис сосредоточенно смотрел мне в глаза. Я чувствовала его эмоции: смятение, вожделение, отрицание и страх. Последний буквально сдавливал его изнутри. Я не умела читать мысли, как это делал мой любимый, но прекрасно плавала по волнам эмоций.

– Не думал, что ты лишена такта… – провел он дрожащей рукой по белым, будто поседевшим от времени волосам.

– Я хочу тебя… – с придыханием сказала я, схватила его руку и положила себе на колено.

Главный базы отшатнулся, будто обжегшись, его блеклые глаза бегали, возбуждение нарастало. Однако страх был сильнее. Я улыбалась уголком губ, зная, что будет дальше. Вскочив с места, Рудис выскочил в коридор.

Панель управления была полностью сенсорной. Я провела по ней пальцем, и она вывела проекцию какого-то места прямо в комнату. Я полистала немного, различая приглушенные голоса в коридоре. Проекции сменялись, но Мау на них не было, как вдруг в лучах проектора появилась моя Орра. Завидев меня, она взвизгнула.

– С ума сойти! Он говорил мне, что ты изменилась, но это…

– Привет, – потупила я взгляд: я ведь так и не связалась с ней после произошедшего (мне было как-то не по себе от всей этой семейной истории).

– Лейла, я знаю, что это непросто, – хмурилась Орра. – Но я очень скучаю… Не отталкивай меня теперь, когда ты знаешь, кто мы друг другу.

Она была права, абсолютно права, но в груди у меня нестерпимо жгло, горькие слезы грозились пролиться. Я любила ее, но отчего-то не могла простить за то, чего она даже не совершала. Странно, я должна была ненавидеть мать, а злилась на свою сестру.

– Я хочу освободить Мау, – перевела я тему. – Ты знаешь, как это сделать?

– Того парня, который сошел с ума? – Я кивнула. – А ты уверена, что он будет в порядке? – Я снова кивнула. – Хорошо, делай, как я скажу.

Она говорила, а я пошагово выполняла ее указания, и вскоре в комнате возникла еще одна проекция. Наскоро зарисовав карту, я убрала клочок бумаги в карман.

– Обещай, что свяжешься со мной снова.

Мне хотелось обнять голограмму, но вместо этого я улыбнулась сестре, и ее изображение растаяло.

Проходя мимо Рудиса, увлеченно говорившего в коридоре с Ханной, лишь бы не возвращаться в свой кабинет, я ущипнула его за задницу. Он ощутил такой наплыв паники, что я рассмеялась. Еще бы, все опасались Амаранта, прекрасно зная, как он ревнив.

Следуя по нарисованной карте, я заворачивала несчетное количество раз, пока не уткнулась в тупиковый коридор. Дверь была заперта снаружи, и я не сразу сообразила, как ее открыть. В комнате было темно и душно, в углу на кровати сидел мой Мау, обхватив руками колени. Сердце предательски сжалось, видя каким жалким стал парень, к которому я испытывала самые нежные чувства. Я села перед ним на корточки и заглянула в глаза. Мау дрогнул.

– Ты… – заторможенно прошептал он. – Я тебя знаю.

– Ты здесь из-за меня, – меня разъедало чувство вины. – Но я вытащу тебя отсюда.

Я потянула его за отощавшую руку, но он не сдвинулся с места и жутко захохотал. Я не знала, что делать, и просто стояла там, а он хохотал все громче. В какой-то момент, когда я уже было решилась попробовать вновь до него достучаться, смех прекратился. Мау подпрыгнул и вцепился ногтями в мое лицо. Само собой моя внутренняя защита ударом тока прокатилась по его телу, но его не отбросило, а лишь слегка потрепало. Мау быстро поднялся, схватил меня за руки и толкнул на кровать. Пока я пыталась подняться, он выскочил в коридор, захлопнув за собой металлическую дверь.

Я сокрушалась над тем, какой была дурой, думая, что мне удастся спасти друга. Спятивший Мау сейчас наверняка бегает по кораблю и… Я задумалась, что такого он может совершить, ведь с ним справиться даже самая хилая «искра»…, не считая меня. Нервы совсем расшатались, и я не заметила, как уснула.

Как и всегда я знала, что сплю. Такие сновидения стали моей собственной фишкой. Амарант часто интересовался, где я блуждаю, в каких пребываю пространствах. Он доверял мне, как самому себе. Вспомнив его гневное поведение утром, я испугалась, что после побега Мау, он меня не простит. Мой любимый был прав с самого начала, когда запрещал мне помогать другу, как бы сильно мне не хотелось этого признавать. Я бы и дальше сокрушалась из-за своей выходки, если бы перед моим носом не пролетел громадный золотой шар. Проводив его взглядом, я проследила маршрут от той точки где нахожусь, до сияющего сказочного замка.

Он был не совсем замком принцессы, ведь его колонны парили, не соединяясь с основанием, остроконечные шпили не были увенчаны флагами сказочного государства, а вход в замок не был обустроен воротами. Вместо этого в него вела просторная, созданная из какого-то серебристого камня арка, а воздух внутри нее напоминал по цвету мыльный пузырь.

Я ступала к нему, открыв от восхищения рот и спотыкаясь о какие-то камни, взглянула себе под ноги, и увидела, что препятствия на моем пути – самые настоящие сверкающие самородки! Я точно знала, что они драгоценные. Остановившись, я убрала небольшой камень в карман и направилась к замку. Когда я была уже возле арки, воздух у меня над головой всколыхнулся, в ушах раздался оглушающий писк. Однако через мгновение я начала различать потрясающую воображение мелодию. Она пронизывала все вокруг и даже меня.

Я смотрела сквозь арку, различая множество оттенков мыльного, как мне казалось, пузыря. Песнь нарастала, становясь ритмичнее, а потом стихла, и у меня в голове зазвучал вкрадчивый голос: «Разве это возможно?» Я была потрясена внезапным обращением, испытывая сковывающий меня на уровне тела неосознанный страх. «Я тебя вижу. Я наконец-то вижу тебя». Меня объяло такой всеобъемлющей силой, что я еле устояла на ногах, а затем сон растаял.

Делая короткие вдохи, я прогоняла его остатки, на краешке сознания пульсировало знание, но я не могла его уловить. Голос был до боли знакомым, всколыхнувшим во мне что-то забытое, что-то жизненно важное! Я плакала, больше не заботясь ни о камере, ни о сбежавшем Мау. А затем в пространстве вновь раздался неприятный звук. Только теперь он был более раздражающим. «Сирена», – вскочила я с койки, прислонившись ухом к двери.

– Что происходит?

Амарант…

Я злился на нее, ревновал, но не только. Будучи ящером, я чувствовал приближение опасности. Я не знал, с чем это связано, и не хотел рисковать. Лейла была упрямой, несносной, но так глубоко мною любимой, что я даже порывался разрешить ей пойти к другу, но вовремя останавливался. Псих – не лучший собеседник для девушки, особенно когда на носу, возможно, очередное вторжение клана.

Я периодически думал о ящерах. Да и как бы я от них отказался? Они были и оставались частью меня. Когда-то я ненавидел ее в себе, но это время прошло. Благодаря Арайе и Лейле я смог принять ящера практически без последствий, не считая конечно же своего замороженного деда. Его заледенелая фигура постоянно подтаивала. Проведя по ней пальцами, я усмехнулся комичному выражению на его лице.

– Выглядишь, как эскимо, – присел я на кресло. – Ты бы проклял меня, если бы мог. Но какой у меня был выбор? Я принял себя. Но смогу ли принять всю ту жестокость, которая исходит от вас? – размышлял я вслух.

– «Ты идиот! – раздался его голос у меня в голове, и я крутанулся, свалившись на пол. – Они умирают без пищи! А ты говоришь с подобием меня! В тебе течет моя кровь! Освободи свой народ!»

Я мог бы подумать, что меня глючит, если бы был человеком. Но я им не был.

– Уничтожив Миканту? – приподнял я бровь, и от уха до уха в моей голове прокатился его громогласный хохот.

– «Умник! Может найдешь способ гуманнее? Я не нашел».

В этот момент раздалась сирена. На моих часах возникла проекция матери:

– Эвакуация! Рудис мертв! Главный мертв, слышишь?!

Тревожность возвратилась, оголяя мне нервы. Отключив проекцию, я побежал в нашу каюту, но Лейлы в ней не было. Стрелой я мчался по коридорам базы, которые уже потряхивало. В голове не укладывалось, что мы тонем. Догадавшись, где она может быть, я почти достиг тупика, но прямо перед моим носом обвалилась часть коридора. Я закричал, раскидывая звуком своего голоса металлические пластины. Не знаю, откуда во мне взялось столько силы, но толстую дверь я вырвал одним движением руки. Лейла выбежала в коридор, тараща от страха глаза и обнимая меня за талию. Я знал, что она чувствует, и не стал тратить время на разъяснения, потащив ее в обратном направлении.

Мне приходилось помогать ей преодолевать завалы. Мы видели перемещения существ через сферы, но не успевали ни к одной из них. Впереди замаячила фигура Найвуса, остановившегося на перекрестке туннелей. Я скомандовал Лейле приготовиться и подтянул ее ближе, когда в нас что-то врезалось. Парень схватил ее за горло, Лейла хрипела, ударяя его током снова и снова, но его даже не встряхнуло.

Ее лицо, кожа и глаза теряли насыщенность цвета. Ударившись головой, я мог только наблюдать за происходящим, не в силах пошевелиться: мои руки и ноги полностью отказали, тело не подчинялось. Глаза Мау горели огнем отмщения, его безумный хохот отскакивал от стен, и когда уже казалось, жизнь Лейлы вот-вот оборвется, парень остановился. Его помутневшие зрачки уставились в стену, спина натянулась струной, и он побежал, исчезая в возникшей напротив нас сфере.

Часть туннеля позади меня обвалилась. Все еще хрипя, Лейла пыталась подняться. Время будто застыло. Найвус подхватил девушку, бросил на меня извиняющийся взгляд, и перенес ее в безопасное место. Я был рад, что ей удалось спастись, счастье разливалось по моим огненным клеткам. Ловя обрывки воспоминаний той жизни, где мы были едины, я понимал, что лишившись ее, стал недоразвитым, недоделанным, наполовину опустошенным сосудом. Я искал ее: в идеях, разрушавших жизни и миры, в проклятиях, насылаемых мной на города, в ощущении власти и наживы в материальном мире, в погоне за другими женщинами и мужчинами, в поэтических терзаниях. Моя душа рвалась к ней все это время. И вот, когда я только-только обрел ее, мы вновь разлучались. Однако я знал, что отыщу ее снова, ведь теперь у меня было это незабываемое чувство целостности.

В последнее мгновение, когда металлический лист уже летел в меня, я оказался в сфере, и был перенесен куда-то еще. Отойдя от перехода, я вновь попытался пошевелить пальцами, – не вышло. Земля согревала мне спину, в глаза отовсюду бил яркий свет. Он был наполнен миллиардами искр, и я сразу понял, где нахожусь. Следующая мысль была сопряжена со страхом.

– Ты не в привратнике. Его перенесли, забыл? – раздался поблизости чей-то голос. Я собирался приподняться, но команда не была услышана телом. – Не можешь управлять собой, ящер? – издевался женский голос. – Постой-ка, ты меняешься, верно? – Я мысленно отвечал ей, злясь, что не могу остановиться. Она будто вынуждала меня говорить правду. – Удивительно, – меня коснулась чья-то рука, прикосновение холодило кожу, – ящер отступает. Как тебе это удалось?

– Кто ты такая? – прохрипел я, и она заглянула мне в лицо. Женщина была немолода, красива, имела прямой нос, крупные скулы и озорные темные глаза с переливавшимися в них сгустками.

– Я то знаю, кто я. А ты знаешь, кто ты такой? Ты чем-то похож на нас, но твой огненный цвет… – поджала она губу. – Ну да ладно, перенесу тебя туда, где ты сможешь отдохнуть… А там разберемся. – снисходительно сказала она, и меня снова объяла яркая сфера.

Лейла…

Оказавшись на берегу моря, я согнулась пополам, низвергая фонтан рвоты. Найвуса тоже тошнило, а еще он держался за живот. В таком состоянии мы провели достаточно долгое время, пока содержимые наших желудков полностью не опустошило. Волны накатывали на берег, омывая мне ноги, дышать стало легче. Но ровно до тех пор, пока я не вспомнила об Амаранте. Я резко вскочила и повалилась на камни. Найвус запротестовал, призывая меня лечь. Я бы послала его куда подальше, если б могла.

На улице уже стемнело. Нас обнаружили Гектор и Ханна, выискивавшие выживших, освещая пространство плывущими по воздуху сферами. Женщина подскочила ко мне, заключая в объятия, и я расплакалась у нее на плече.

Дорога до города была неблизкой, на душе у меня было тревожно. Ханна молчала, давая мне время прийти в себя. Я чувствовала, что она переживает, понимала ее желание нарушить молчание.

– Он не мог встать, – тихо обратилась я к ней. – Не знаю, что произошло, но я видела, что его парализовало. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

– Он проходил через очищение все это время. Может быть дело в крови? Мы обязательно узнаем, – всхлипнула Ханна.

Город оказался небольшим, модернизированным и технологичным. Здания здесь были из синтетического материала, улицы подсвечивались солнечными батареями, а по периметру мерцало еле заметное глазу силовое поле. К нам подоспел Дон, обнимая Ханну и косясь в мою сторону.

– Поле скрывает его от людских глаз, – пояснил он для меня, пытаясь скрыть свое возбуждение: ему нравилось, когда вокруг происходило что-то неизвестное.

– База полностью разрушена. Спастись удалось не всем, – бросил нам Гектор, направляясь в сторону города.

Меня охватила самая настоящая паника. Из-за моей дурости и чувства вины погибло столько существ! Если бы я сделала, как меня просил Амарант… Амарант…

– Дорогая, – коснулась моей руки Ханна, – Мау убил Рудиса…

Я не выдержала эмоционального напряжения, разрыдалась, а затем мои эмоции резко пропали. Умом я хотела заплакать, но внутри было пусто, как если бы меня отключили от любых проявлений человеческих чувств. Ханна взяла меня под руку и повела по направлению к городу.

Ханна и Дон расположились в небольшом здании недалеко от центрального, имевшего форму пчелиных сот. Я привела себя в надлежащий вид, помывшись и накинув на себя черный балахон, и вышла в гостиную, по центру которой стоял белоснежный диван. На нем отдыхал с бокалом вина мой знакомый целитель.

– Проходи, Лейла. Мы как раз говорили о вас… – запнулся Шай, тряхнув кудряшками.

– Дай угадаю, чтобы понять, что случилось с ним, ты хочешь провести опыты надо мной? – скрестила я на груди руки. Раньше я бы с радостью согласилась, но сейчас меня обуревал гнев таких масштабов, что даже тело начинало болеть от его энергетического воздействия.

– Она права. К тому же, у моего сына совершенно другая ситуация, – отозвалась Ханна, незаметно для меня устроившаяся возле барной стойки.

– Как это похоже на вас! – хлопнула в ладоши возникшая в дверях Ида. – Исчезла с лица земли целая база! Может хотя бы сделаете вид, что вам не все равно? – Она говорила участливо, не ощущая этого на самом деле: ей было наплевать на смерти всех этих существ. – Ты права, – улыбнулась она мне. – Я мало отличаюсь от вас, но все же отличаюсь. Например, я умею читать мысли. Мгновения хватило, чтобы понять, что ты – причина катастрофы.

– Она сглупила, это правда, – спокойно обратился к своей бабушке Дон. (Между ними существовала глубокая душевная связь, которую нельзя было замаскировать. Ида покровительственно ему кивнула.)

– Что ж, мы отправили сообщение на Люмиус. Ларо жутко надоела суета, и он улетел сразу после совета, – скривила она лицо: ей было без него одиноко. – Если не прекратишь меня считывать, я расскажу им что-нибудь интересное из твоего детства, моя дорогая, – надула она губы, величественно опускаясь на диван.

– Как только я усну, мы узнаем, где Амарант. Но вот в каком он состоянии… – Мне не хотелось думать о плохом. Ханна часто кивала.

– Давай сначала проведем несколько тестов, – мягко обратился ко мне Дон. – Ты же не откажешь правителю магнусов? – Я закатила глаза.

Чуть позже Шай повел меня в целительский блок, взял образцы крови, и измерил голографическим прибором все показатели. Он явно недоумевал.

– Что скажешь? Я умираю? – неудачно пошутила я, поймав его встревоженный взгляд.

– Твои показатели просто ужасны. Кровь в ужасном состоянии. Не понимаю, как ты еще ходишь…

– Ты серьезно? – внутри у меня возникло неприятное чувство, но оно не было связано со страхом.

– Оставайся в блоке. Я должен созвать целителей.

– У меня нет на это времени…

– Перестань! У тебя полно времени! Поспать ты можешь и здесь! – выбежал он из палаты, и ее двери бесшумно сомкнулись, заточая меня внутри.

Отлично! Не хватало мне душевных переживаний, так мое тело решило добавить мне парочку! Я попыталась выйти, но двери оказались заперты. Шай не шутил, когда предлагал мне остаться. Кудрявый недотепа просто запер меня и смылся! Я ждала его возвращения, ворочая в мыслях свою приближавшуюся смерть. Я представила папу, по которому очень скучала, и Орру. Они рыдали, сокрушаясь потерей. Мне нравилось, что они горюют. Это означало бы, что меня по-настоящему здесь любили. Странно, не правда ли? Ведь любовь никак не связана со страданием, она чиста. Сейчас я абсолютно точно была в этом уверена… после встречи с моим Амарантом.

Меня все-таки сморил сон. Я летела в поднебесных далях, ловя руками маленькие шарики света, пока не наткнулась на препятствие. Невидимый барьер не пускал меня дальше. Как бы я ни билась, он не давал мне пройти. И тогда я решила не сражаться с ним, а попытаться понять. Прислонив к нему ладони, я подумала о том, что хочу освободиться. Не знаю почему, но мне очень нужно было туда. Однако барьер обрел очертания, становясь непроходимой стеной из красного кирпича. Я разозлилась, пнув его ногой, и оказалась на световом поле. Колосья растений шуршали на ласковом ветру, источая знакомую мне белизну. В ладони у меня вдруг возник тот самый кусочек камня, который я подобрала в прошлом видении. Он испускал энергетические волны, вращавшиеся в разные стороны наподобие сфер. Сжимая его крепче, я поняла, что абсолютно точно знаю направление.

Через некоторое время посреди бескрайних полей я увидела дерево. Оно было большим, толстым, с множеством острых, усыпанных листьями веток. Вместо плодов или цветов на нем росли какие-то извивающиеся, походившие на огненные всполохи штуковины. Я приблизилась к нему, опустилась на землю и тяжело вздохнула. Амаранта здесь не было. Внезапно повсюду раздался тот самый голос из недавнего видения:

– Ты должна найти его сама! Найди его, пока не поздно!

– Кто ты такой? – пискнула я, встрепенувшись.

– Ты должна найти его! Ваше время подходит к концу! Только вместе вы сможете это изменить…

Голос стих, и я погрузилась в раздумья, остаток сна проворачивая в уме варианты спасения Амаранта.

Она затащила меня в самое настоящее подземелье. Забавно, но эта женщина выглядела бодрой, будто ее ношей была корзина цветов, а не обездвиженное тело. К тому же, ящеры были на порядок тяжелее людей. Да, когда-то они были эфемерны и легки, словно облако, но со временем жизни в плотных слоях, обрели грузное, увесистое, сильное тело. А я, пусть и открыл в себе нечто совершенно необыкновенное, являясь гибридом сразу нескольких рас, все же имел особенности сородичей с вертикальными зрачками.

Особенно вертеться у меня не получалось, чтобы рассмотреть, где мы находимся. Я все еще был в каком-то неприятном состоянии, напоминавшем полную остановку всего, кроме разума. Возможно, так оно и было. Судя по тому, что других существ поблизости не наблюдалось, мы находились на отшибе. Я не был знаком с нравами Миканты, но мне отчего-то представлялись процветающие города, а не пустырь. Когда мы оказались в темноте, не баловавшей серебристыми и золотыми световыми искрами, она протащила меня через подобие гостиной и уложила на небольшой ковер, едва вместивший меня целиком.

Я лежал какое-то время один, уснул, звал Лейлу, но она не откликнулась. Это было очень странно. Проснувшись, я прислушался к себе, и с потрясением осознал, что наша с ней связь стала слабее.

– Золотые ти’ри разделялись надвое, чтобы лучше познать каждую свою часть. Как глупо, – злорадствовала женщина.

– О чем это ты? – вращал я зрачками.

Женщина подошла ко мне и резко выплеснула мне что-то в лицо. В то же мгновение по моему телу прокатилась волна электричества, и, напрягая все свои мышцы, я смог принять сидячее положение. Шея казалась каменной, болела спина и поясница.

– Спасибо, – прохрипел я, разминая затекшие ноги. – Как тебя зовут?

– Ты и Лейла – «тири». Ты понимаешь, что это значит? – вкрадчиво спросила она, пропустив мимо ушей мой вопрос.

Я задумался, и пока соображал, женщина куда-то пропала. Вернулась она с едой и передатчиком. Я был голоден, а она наблюдала за мной, пока я ел. Я чувствовал исходившее от нее любопытство, страх, и что-то еще.

– Чего ты боишься? – спросил я, глядя в ее темные переливавшиеся сгустками глаза; ее темная кожа практически сливалась с этим местом, где единственным источником освещения был факел на стене.

– Раньше я ничего не боялась, – серьезно ответила женщина. – Но это было до того, как я произвела на свет Лейлу.

Я чуть было не подавился. Понимание отразилось на моем лице, женщина по-царски склонила голову:

– Королева Вита, собственной персоны. Как тебе, ящер? – озорно прищурилась она.

– Поверить не могу. Так мы…

– Мы на землях, куда не суются «искры». Миканта не обитель единорогов, – съязвила она.

Вита попыталась связаться через передатчик с Оррой, но сигнал не прошел. Она огорченно отложила его в сторону.

Не знаю сколько прошло времени, ведь здесь его просто не существовало. Вита накладывала мне на ноги и на руки мазь, не пощадила и мою застывшую в одном положении шею. Состояние улучшалось, но ненадолго: меня вновь будто фиксировало в одном положении. В очередной раз она нанесла мне мазь и чертыхнулась, отбрасывая пустую баночку в сторону.

– Нам нужно попасть к своим. Иначе ты умрешь здесь, – обвела она глазами пещеру.

Я коснулся пальцами ее руки, желая проявить участие, и меня внезапно перенесло в видение. Я оказался в главном городе Миканты – Нин – Ама’. Здесь был центр искрящегося мира, здесь восседала правительница.

Золотые ступени дворца довели меня до просторного зала. На троне из белого, переливавшегося иными цветами камня, сидела Вита. Вокруг нее на коленях стояли советники. «Инаугурация», – догадался я, вытаскивая из памяти модное человеческое слово.

– Преемственность Миканты была нарушена! – раздался громогласный голос одного из советников, не поднимавшего головы. Я понял, что говорит именно он, по движению его бороды. – Отныне мы избираем правителя сами! Кровь Виты благородна! Я считаю ее достойной правления!

Остальные советники один за другим подтверждали свое согласие, и только молодой юноша отказался, считая себя достойнее. В зале все стихло. Вита поднялась, опираясь на одну из голов львов, выдолбленных в рукоятях трона.

– Мой дорогой Райка. Поверь мне, ты никогда не станешь правителем. Я сохраняю тебе жизнь и назначаю управлять привратником в нашу обитель. На тебе будет серьезная миссия: оберегать Миканту от вторжения извне.

Советники безропотно поддержали Виту и провозгласили ее править планетой.

Видение сменилось. Я видел ее смятение, мне передавалась ее нервозность.

– Это просто немыслимо! Люди начинают раскопки! Мы должны это немедленно остановить!

– Госпожа, мы не можем воздействовать на них прямо. Это будет нарушением законов Вселенной. Мы же не хотим расплачиваться за это? – склонил перед Витой голову старец.

– В таком случае, мы откроемся им, – по саду, где они находились, пробежал гул неодобрения.

Советники были против открытого взаимодействия, прекрасно зная, какими стали люди после произошедших катастроф. И двух тысяч лет не хватило, чтобы вернуть их к первоначальному состоянию. Практически все проголосовали против, кроме Райки. Но по закону одного голоса в поддержку правителя было достаточно. Вита отправила отряд к людям. Меня выдернуло из видения, и я увидел обеспокоенное лицо бывшей правительницы.

– Ты была для них всем, – сказал я, преодолевая нахлынувшую тошноту.

– Я совершила огромную ошибку, наведавшись на поверхность, – ухмыльнулась она. – Пожалуй, память обо мне будет жить вечно.

Я вдруг вспомнил то, что знала Лейла: ее мать возглавила процессию на поверхность и потеряла память. Так у Лейлы появился шанс родиться, а Вита после возвращения в Миканту лишилась статуса и власти. Я усиленно хмурился, переживая боль, которая мне не принадлежит.

– Ты бросила ее…

– Я люблю ее больше трона, ящер. У меня не было выбора. Тогда полукровок не просто презирали…

И я увидел прямо перед своими глазами множество слайдов, проносившихся на безумной скорости. Каким-то образом они впечатывались мне в память, и я успевал понимать, что на них изображено. «Искры» уничтожали полукровок не только рожденных от людей, но и от других рас. Позднее идея за чистоту расы передалась одной очень интересной нации человечества, породившей кровопролитные войны. Мало кто знает, но лидер этого движения тоже был полукровной «искрой», не принятой миром света. Его уродство бросалось в глаза ровно до тех пор, пока он не открывал рта. И тогда все, как один, готовы были пожертвовать собой ради его идей.

Миканта знала об этом, наблюдая за тем, что разворачивалось на поверхности, и четко соблюдая правило невмешательства, когда оно было им особенно выгодно. Вита правила в те года, но без поддержки совета не могла вмешаться. И лишь когда люди оправились от войн, и шагнули в объятия технического прогресса, они решили копнуть глубже, – и ей пришлось наладить с ними контакт.

Она думала, что они примут Миканту как Божеств, коим так любили раболепно поклоняться. Вот только Вита не учла природы людей, и того, что поверхность Земли с ее обилием кислорода и плотностью стирала «искрам» память. Так она забыла себя, родила Лейлу. А спустя два года была возвращена и свергнута в угоду другому кандидату, который и занимался все это время ее поисками. Однако был и тот, кто все знал. Именно он следил за тем, чтобы напиток «искр», позволявший им скрывать свечение, попадал к Вите в срок. Всякий раз Райка проделывал это, оставаясь в тени и наслаждаясь беспамятством женщины, обошедшей его в гонке за власть.

У меня разболелась голова от обилия информации, а затем я, видимо, отключился.

Лейла…

Возвратившись в реальность, я ощутила в своей руке тот самый камень, энергетические сферы все еще кружили вокруг него. Каким-то образом мне удалось пронести из видения предмет, и я пыталась это осмыслить. В палату ворвался Шай в сопровождении Дона и Ханны. Их голоса расплывались, расслаивались, и я с трудом понимала, о чем идет речь. Зажав камень в руке, я почувствовала, что он растворяется.

Ханна явно била тревогу, которой не разделял Дон. Головокружение прекратилось, и я смогла сосредоточиться на присутствующих как раз в тот момент, когда в палату грациозно вошла Ида.

– Мы мало знаем о «тири». Нам нужна информация. Я уже дала знать об этом Мирне. Она вот-вот появится на береговой линии. Отнесите Лейлу туда.

– Унды не всевидящие, – вздохнула Ханна.

– Нет, конечно. Но у них есть волшебный камень, забыла? Может есть шанс остановить разрушение, пока не стало слишком поздно…

– Я не чувствую Амаранта, – прохрипела я. – Во сне я не смогла его отыскать… Голос сказал мне, что если я его не найду, все закончится…

– Значит, я была права, – метнула Ида острый взгляд на Ханну, – все дело в них двоих.

Они отволокли меня на пляж и по пояс завели в воду. Мне было холодно и неуютно. Спустя мгновение волна расступилась, и из нее выросла могучая фигура Квинта, а следом за ним – Мирна и королева Делия. Мирна подхватила меня под руки, прижимая к себе, ее огромное сердце гулко билось в груди.

– Когда это произошло? – Ханна развела руками. – Ты должна была сообщить раньше! – рявкнула Мирна на дочь, и замолкла, как только королева коснулась ее плеча.

Делия провела пальцами по моей щеке, не сводя с меня взгляда. В этот момент я ощутила, как по моей коже и внутренностям скользит нечто невидимое. Королева нахмурилась, сняла с головы корону и под недоуменные взгляды Квинта и Мирны надела ее на меня. Энергия Унды прошила меня с макушки до пят, разливаясь потоком по моим клеткам, и я мгновенно воспряла духом, будто только что и не собиралась умирать. Делия вернула корону на место.

– Это полумера, – обратилась она к Мирне. – Ей необходимо пройти инициацию.

– Что за черт! – не сдержалась Ханна, поймав осуждающий взгляд своей матери.

– «Тири» разделяются, чтобы соединиться вновь. Так говорится в легендах Унды. Но в те времена у них не было тел. Сложно сказать, как это должно произойти. Вряд ли речь идет о единении тел.

Мы все пытались понять, что это значит, и лишь волны без устали били о берег. Повезло, что часть Унды оставалась на планете. Да, они скрывали свое новое местонахождение, но выходили на связь, когда это было необходимо. И это было сейчас для нас настоящей удачей. Я все еще держалась за руку Мирны, хоть могла этого и не делать. Мне было приятно находиться с ней рядом. Я вдруг осознала, что как бы там ни было, единственный выход – найти Амаранта.

– Мы найдем больше информации о «тири», – погладила меня Мирна по волосам. – А ты займись поиском Амаранта. И поторопись, корона Делии восстановила тебя лишь на время.

– А мы то думали, ящеры наша единственная проблема, – подытожила Ида. – Корабли были замечены недалеко от созвездия Лебедя. Они выжидают. Не уплывайте далеко.

– Ты бы сказала то же самое своему мужу, – подколол ее Квинт. Делия подняла руку вверх, жестом приказывая ему удалиться, и здоровяк послушно скрылся под толщей воды, оставляя после себя небольшую воронку.

– Мы рядом, Ида. Ларо сделал свой выбор, – кивнула ей Делия.

– А мы сделали свой, – откликнулась Ида, косясь на Дона, который теперь возглавлял Акваторию.

Не теряя времени зря, я прошла процедуру выуживания памяти через мою ослабевшую связь с Амарантом. Мне не было страшно умирать, а вот потерять его я боялась так сильно, что у меня, то и дело, сводило желудок. Во время процедуры мы толком ничего не увидели, кроме сверкающих колосьев на громадном поле. Это было последнее его воспоминание до того, как ослабла наша с ним связь. Я сразу догадалась, куда его занесло. Ханна и Дон не могли пойти со мной, а вот мой друг Найвус – вызвался сам. Оставалось найти способ попасть в Миканту раньше срока. Райка закрыл центральный портал на год, а прошло всего несколько недель. Мы не могли столько ждать: столько времени у меня попросту не было. Нужен был запасной план.

К закату, перерыв библиотеку Акватории, содержавшуюся в цифровом виде на подобии планшета, мы решили немного передохнуть. Найвус прилег на диване и закрыл глаза, его серебристая кожа мерцала в тусклом свете комнаты. Я смотрела на него и думала, как мне повезло встретить такого верного и доброго друга. Если бы не он, я отправилась бы в опасное путешествие в компании незнакомцев. Дверь дома скрипнула, и я встрепенулась, прерывая свои размышления. В гостиную грузной походкой вошел целитель, и, заметив, что Найвус спит, постарался перемещаться чуточку тише. Правда, у него это не очень-то получалось.

Опустившись рядом со мной на диван, он достал из кармана небольшой прибор, нажал на кнопку, и голограмма просканировала меня, выводя на крохотный экран показатели.

– Состояние отличное, – бодро сообщил Шай, однако я уловила в его эмоциональном фоне печаль. – Знаешь, я тоже любил…

– Расскажи мне о ней, – попросила я его, хоть обычно не совала нос в чужие дела.

– Она была прекрасной, веселой, и чем-то напоминала тебя. Амина была слишком смелой для девушки, слишком умной для целителя, слишком поглощена чувствами к другому мужчине. Мы отдалились из-за этого, но она продолжала помогать мне, пусть и за моей спиной. Только благодаря ей я занял пост главного целителя. Благодаря ей ко мне относились снисходительно. Не знаю заметила ли ты, но я…

– …жутко неуклюжий, – тихонько рассмеялась я, приподнимая ему настроение.

– Дон не разрешил мне покидать пост, но я не хочу оставаться. Мне всегда хотелось исследовать другие земли. Миканта для меня просто «Рай» в этом смысле. Я решил пойти с тобой.

– Мы не знаем, как туда попасть, – кивнула я на планшет, выводивший проекции множества голограмм с документами.

– У бывшего главы целителей была своя база. Так Амина когда-то нашла существо, от которого произошла наша подруга, – он осекся. – Ей это не очень помогло, но все же. Все записи, которые не вошли в электронную базу, находились в Терре. Сейчас они, должно быть, в архиве. Он в главном здании города.

Амарант…

Меня снова сковало. Я еще мог идти, но надолго ли меня хватит – неизвестно. Вита бубнила что-то в ответвлении пещеры. Я подковылял ко входу, и она резко схватила меня за балахон, потянув на себя. Посреди пещеры, в метре от земли парила яркая белая сфера.

– Ты создала ее сама? – неуверенно спросил я женщину.

– А кто, по-твоему, их создает? Ветер? – съехидничала она, водя над сферой руками. – Проблема в том, что я давно этого не делала, и не знаю насколько точным получится перемещение. Тебя то я сюда перетянула случайно. – Я приподнял бровь, наблюдая за ее плавными движениями. – Сработала ваша с Лейлой связь. Ощутив ее, я неосознанно отправила тебе сферу. Такого не случалось тысячу земных лет.

– Райка закрыл портал… – прошептал я, подходя к пониманию.

– Именно. Сам бы ты не смог пройти к нам, даже если бы захотел. Мои предшественники могли перемещать целые кланы сферами. Благодаря им наш вид выжил во времена разделения. – Я ничего не понимал, не решаясь переспросить. Вита продолжала колдовать над сферой. – Да, представь себе, не только человеческий мир разделился на добро и зло. В Миканте это более явно выражено. Я бы даже сказала – буквально. Мы с тобой на отшибе, потому что эти земли расположены между световой и темной частями.

– А что на той стороне? – задумчиво спросил я, представляя себе что-то наподобие «Ада».

– Я не знаю. Когда мы подходим к возрасту зрелости, то делаем выбор. Часто те, у кого темная составляющая больше, выбирают темную часть планеты, но бывает и наоборот.

– Ты выбрала светлую.

– Здесь была моя семья. Меня, конечно, сводило с ума любопытство, но я не жалею. В конце концов, я смогла стать правителем.

– А у темной части…

– Да, у них тоже он есть. Будучи во главе, я встречалась с ней дважды.

Пока я размышлял над тем, что рассказала мне Вита, она закончила с энергетической сферой и пошатнулась: сил было затрачено слишком много. Я надеялся, что она перенесет нас прямо к Лейле, но Вита заверила, что вряд ли сможет повторить этот фокус снова. Как только она немного окрепла, мы шагнули в сферу, и нас закрутило в бешеном водовороте энергий.

Лейла…

Оставив спящего Найвуса в доме, мы отправились в архив. Шай лучше ориентировался среди свитков и бумаг, но со временем я тоже стала делать успехи. Мы перерыли практически все бумажные носители, жутко устали. Шай откинулся на спинку кресла, смотря в потолок и вращаясь. А я продолжала листать, пробегая по строчкам слипающимися глазами.

– Знаешь, мы с прежним главой целителей были друзьями. Он был заносчивым гадом, но благородным. Благодаря ему мы продлили Амине жизнь. Правда, так она приобрела аномалию.

Я пропускала рассказ мимо ушей: меня начинали напрягать чужие терзания, как вдруг Шай подпрыгнул на кресле.

– Лейла, смотри! Кажется, я что-то нашел!

Я подбежала к нему и заглянула в раскрытую на углу стола книгу. Написана она была не на человеческом языке. Шай этого написания разобрать не мог. Я вглядывалась в символы, и в моей голове они складывались в протяжные звуки. Я не очень хорошо пела, но инстинктивно раскрыла рот, и из него полились звуки, которые даже не с чем было сравнить. Они походили то на комариный писк, то на расширявшуюся утробную мелодию, исходившую будто из моего нутра, из глубины моей сути. Как только я завершила песнь, книга распалась на множество золотых искр, образовывая что-то наподобие облака насыщенного золотого цвета.

– Что это? – протянул Шай к нему руку, и нас закружило в сверкающем вихре.

Перемещение было быстрым и немного болезненным. Видимо кости физических тел были плохо приспособлены к таким переходам, и я испытывала на них давление. Шай приземлился плашмя, стесав подбородок об сухую черную почву. Я – немного удачнее. Облако еще какое-то время кружило вокруг меня, а затем растворилось.

Шай приходил в себя, поскуливая. Я же оглядывала пространство, не скрывая удивления и страха. Мы абсолютно точно были не в Миканте: почва здесь была сыпучей и черной как ночь, за исключением своего неестественного то ли мерцания, то ли блеска. Растения, произраставшие поблизости, находились в непрестанном движении, но из-за всеобщей темноты я не могла их детально рассмотреть. Чернота здесь была повсюду, и лишь переливы расплавленного золота под моей кожей освещали кусочек планеты, на которой мы оказались. Шай подполз ближе и встал позади меня так, чтобы находиться на освещенном участке.

– Где это мы? – спросил он, и его голос разнесся эхом, уносясь в пустынные дали.

– Не… в Миканте, – все еще пыталась сообразить я, где же мы оказались.

– Я бы с этим поспорил, – сказал кто-то позади нас, и мы обернулись на звук его голоса. – Спокойно, – вкрадчиво произнес голос, и в ореол света выступило существо.

Он был темным, как Райка, а его глаза практически сливались с цветом волос и кожи, мерцавшей голубоватым оттенком. У него было сильное тело соблазнительной формы, крепкие ноги, и лицо с удлиненным подбородком и глубоко посаженными глазами.

– Где мы? – повторила я вопрос Шая, адресовав его незнакомцу.

– Я Мору’лус. Ступайте за мной.

Переглянувшись, мы последовали за ним, ведь в этой тьме совершенно не могли сориентироваться самостоятельно. Морулус шел впереди: его походка была мужественной, но плавной. Мне казалось, что из темноты на меня кто-то смотрит, и я жалась поближе к Шаю.

Вскоре мы дошли до небольшого корабля. Морулус достал пульт, – прожектор осветил часть пустыни и растения с бесконечно двигающимися отростками и свисавшими с них продолговатыми плодами.

Кабина корабля была тесной, всего на два места, но лишь она взмыла в воздух, меня перестало интересовать неудобство, ведь темнота слегка рассеялась, и планета теперь напоминала вечереющее земное небо. На горизонте не было светил. «Что же поддерживает жизнь на этой планете?» – подумала я, но вместо этого задала сопровождавшему нас существу другой вопрос: «Куда мы летим?»

– Центр находится в часе полета. Так как вы появились практически на границе, мне придется оставить свой пост и отвезти вас в город. Таковы указания энкуга.

– Райка так приказал? – обрадовалась я, что мы все-таки прибыли по назначению.

– Райка…, знаю такого… Он со светлой стороны. Нет, вы на темной части планеты.

– Ничего не понимаю, – озвучил мои мысли Шай.

– Подождите, энкуг вам все объяснит. Но и вам придется объяснить, кто вы такие, – метнул он в меня взгляд. – Такой, как ты, я еще не встречал.

Мы летели какое-то время, а затем тьма окончательно рассеялась, и перед нами предстал город ослепительного света. Шай был вынужден спрятать свое лицо. Мне ли не знать, как свечение «искр» влияло на глаза. Город был похож на сосредоточение круглых, состоявших из множества выступов зданий, вокруг которых парили сферы всевозможных цветов и оттенков. Корабль приземлился, и мы сошли на черную почву, переливавшуюся множеством голубоватых кристаллов. Морулус помогал Шаю идти, придерживая его под руку, как и меня когда-то вела по привратнику Орра. Вспомнив о сестре, я испытала укол совести.

Достигнув большого здания, окруженного рвом с вязкой на вид искрящейся жидкостью, мы продвигались по мосту к воротам. Мне было так любопытно, что же это за сверкающий, отливавший перламутром пруд, и я протянула руку, отразившуюся на поверхности его глади. В тот же миг в отражении моя рука вспыхнула золотом, источая множество потрясающе красивых волн, и я засмотрелась, остановившись. Морулус оставил Шая и приблизился ко мне, его взгляд также устремился к загадочному пруду.

– Ты… говоришь с озером вечности? – запнулся он.

– Так вот что это такое, – улыбалась я, ощущая эмоции исходившие от волшебной воды: она передавала мне свою радость.

– Я не знаю никого, кто был бы на это способен. Лейла, ты особенная, – с придыханием произнес он, и я отвлеклась от картинки, которая теперь изображала дельфинов, издававших чудесные звуки.

Лицо Морулуса на свету города приобрело более светлый оттенок. При первой встрече он показался мне черным, как Райка, но на самом деле в нем была глубокая синева, и свечение такое же. Чувства этого существа были искренними, нежными, легкими и практически невесомыми.

– Энкуг ждет, – спешился он, видимо, распознав мою заинтересованность и проникновение в его эмоциональное поле.

Залы здания были сконструированы так, что их стены разъезжались, а полы поднимались наверх наподобие платформ, доставляя на нужные уровни. Кое-где они имели зеркальную поверхность, где-то матовую. Шай не мог всего этого видеть: свет Миканты все еще на него воздействовал. Морулус доставил нас практически на самый верх сооружения. Двери бесшумно распахнулись, и мы вошли в просторный зеркальный зал, лишенный какой-либо мебели. Навстречу нам вышла молодая темноволосая женщина.

Она была очень красива, а ее резкие скулы и острый подбородок гармонично сочетались с большими глазами, радужка которых застывала кристаллами льда, и распадалась на множество частиц ежесекундно. Я утонула в их глубине, и стояла там, будто прибитая к месту. В моей груди возникло щемящее чувство, болезненный спазм. Женщина заулыбалась, обнажая идеальные зубы, и пошла к нам навстречу.

– Морулус, ты свободен, – мягко сказала она ему, остановившись напротив. Вблизи ее красота и свечение черной кожи, из под которой будто пробивался огонь, притянули к ней все мое внимание.

– Но госпожа… – потупил он взгляд.

– Не беспокойся. Я благодарю тебя за проявленное участие, – коснулась она его лица, и свечение Морулуса усилилось, растягиваясь вокруг нас полукругом.

Он низко ей поклонился и покинул зал. Женщина изучала меня, и не только глазами. Что-то невидимое скользило по моему телу и даже в моих энергиях, которые я еще не научилась толком распознавать.

– Я впервые вижу «тири». Ты удивительна, – вздохнула она, протягивая руку и касаясь моей щеки.

В этот момент я почувствовала соединение. Не знаю как это объяснить, но я будто слилась с этим существом, и перед моим внутренним взором возникло видение.

Тьма мерцала множеством огней, кое-где возникали яркие всполохи. В какой-то момент произошла вспышка, отчасти напоминавшая взрыв. Только это был не огонь, а тягучая жидкость: такая, как в озере вечности. Она изливалась, и не было ей конца, как и у того озера дна. Потоки светящейся реки достигли небольшой сферы, и, впитавшись в нее, сделали ее живой. Сфера могла чувствовать, у нее появились стремления, и она начала сотворять жизнь на своей поверхности и в глубине своего существа. Так зарождалась Миканта.

Видение завершилось, и я пошатнулась, не сразу осознав, что вернулась в реальность. Женщина ухватила меня за руку, ее ледяные кристаллические глаза сложились в подобие зрачка.

– Мы видели сотворение мира… – задумчиво произнесла она.

– Да, все это очень интересно, – очнулась я наконец. – Но мне нужно на светлую часть. Мой… друг переместился сюда, и мне нужно его найти.

– Перед тобой правитель Миканты, – оскалилась женщина. – Прояви учтивость, – от страха мое сердце пропускало удары. – Меня зовут Хетта.

– Я ничего не вижу, – подал голос Шай, удостоившись ее мимолетного взгляда.

Хетта махнула рукой, и в воздухе, как по волшебству, возникло кресло с изогнутой спинкой. Оно само подъехало к Шаю, и он в него плюхнулся. Следующий ее жест откатил кресло так, чтобы целитель не мог нас услышать. Подавшись вперед, Хетта пристально на меня смотрела, а ее глаза из ледяных кристаллов собрались в подобие зрачка, окруженного огненным кругом ее истинной сути. Приглядевшись, я заметила, что под кожей у нее переливаются точно такие же огненные всполохи, как у Амаранта. Только на его светлой коже их было лучше заметно.

– Я не обычная «искра». Я – правитель планеты.

– Простите, я не знала, – спешилась я.

– Ничего, милая, – вновь оттаяла Хетта. – Я помогу тебе отыскать друга. Но кое-что попрошу взамен.

– Что? – прошептала я, ожидая ее встречное предложение.

– Ты хранишь истинную память Миканты. Сейчас, когда разделение так очевидно, мы не располагаем знанием о первоисточнике. Ты могла бы помочь нам.

– Но я…

– Ты нет, твоя душа знает… Помоги нам, а мы поможем тебе.

Я не могла оторвать от нее глаз, она манила меня, как и Амарант. Это чувство меня обескураживало, возбуждало.

– Твое золотое естество великолепно, – прошептала Хетта мне прямо в лицо, оказавшись так близко, что казалось она вот-вот меня поцелует. – Говорят, «тири» были нашими предками. Посмотрим, так ли это на самом деле.

– Ты должна знать, что у меня мало времени… – заикалась я, справляясь с нахлынувшими эмоциями.

– Я сделаю все возможное. Он – часть тебя, а значит похож на тебя энергетически. Теперь я знаю, что именно мы ищем. Не беспокойся, отдохни и прислушайся к себе. Может начнешь вспоминать…

Я кивнула, и Хетта громогласно позвала в зал Морулуса.

Орра будто оцепенела, когда мы с ее матерью возникли посреди улицы. Она прекратила с кем-то разговор, схватила нас за руки и потащила к ближайшему зданию, заведя за угол. У нее быстро сменялись эмоции, удивление скоротечно переросло в страх. Постоянно оглядываясь, она толкнула меня в грудь:

– Как тебе удалось?

– Сейчас не время, – одернула дочь Вита, проявляя материнскую властность. – Нам нужна помощь Райки.

– Мама, тебя не пропустят в совет, ты же знаешь…

– В пекло совет! – повысила голос Вита, и на нас обратили внимание. Орра сотворила сферу, перенесшую нас в гостиную ее дома.

– Ты сошла с ума? А с тобой что не так?! – пригляделась она ко мне. Я хмыкнул и отключился, падая на пол.

Орра и Вита разговаривали возле моей постели. Я все слышал, но не мог шевельнуться. Теперь мое тело полностью парализовало. Оно не болело, просто я не мог им управлять. Поначалу это причиняло мне неудобства и внушало отчаяние, но сейчас я, видимо, начал смиряться, и дискомфорт прекратился.

– Он умирает? – всхлипнула Орра. – Черт, я так и знала, что озеро вечности доведет дело до конца.

– Он был в озере?

– Да, свалился, после чего и заимел эти огненные глаза и жуткий хребет. Его исцелила Лейла.

– Нам нужно найти Лейлу. Не знаю как, но она тоже умирает без него.

– Мама, – потрясенно отозвалась Орра. (Я чувствовал ее нарастающую панику.) – Я сейчас же свяжусь с Найвусом!

Орра ушла, а Вита сидела на краю моей постели, накрыв своей ладонью мою руку.

– Озеро раскрыло в тебе истинную суть. То же самое произошло с моей девочкой. Она не должна была приходить в мой мир. Я хотела, чтобы она прожила счастливую жизнь, – вздохнула Вита. – Мы найдем ее, Амарант. Мы найдем мою девочку.

Когда я смог открыть глаза, мою постель окружали «искры». Где-то пищали приборы, слышались обрывки фраз:

– Он совсем плох! Попробуй еще раз исцеляющий луч!

– Орра, это может быть опасно для него!

– Я сказала – попробуй!

– Где же носит Лейлу?! – возмущалась Вита. – Райка, ты просто обязан отправить кого-то на ее поиски!

– Тебя вообще не должно здесь быть! Ты изгнана с наших земель! – злость Райки ощущалась даже на уровне моего парализованного тела. – Хетта тебя тоже отвергла, не так ли?

– Ты думал я стану унижаться перед правителем темных? Только ты способен вылизывать всем зады!

– Придержи язык, перед тобой энкуг привратника! – рявкнул мужчина с другой стороны кровати.

– Да, да. А кто, по-твоему, назначил его на эту должность? – язвила Вита.

Луч прошил мою грудь, жжение расползлось по клеткам, и я распахнул глаза, шумно вдыхая. Орра прижала мою голову к своим коленям, шепча что-то несвязное.

Орра…

Угораздило же его вляпаться! Никто не выживал после озера просто потому, что мы растворялись в этих энергиях. А этот умудрился выйти из него измененным. Но страшнее этого могла быть только его связь с моей сестрой.

Состояние Амаранта стабилизировалось, он спал. Оставив его под присмотром «искр», я отправилась на второй этаж своего дома и вытащила лестницу, которая вела на чердак. Она была грамотно замаскирована, и вряд ли кто-то додумается меня потревожить. А потому в полной уверенности, что у меня есть немного времени, я достала передатчик и связалась с Найвусом. Ничего нового он мне не рассказал. Они все еще пытались найти информацию о «тири», но кроме того, что рассказала Делия, ничего не нашли. Разочарованно мотая головой, я завершила звонок и вздохнула, поднимая дыханием пыль в воздух, неспешно оседавшую на пол.

Я сосредоточено смотрела на крохотные пылинки, увеличивая их даром «искры» приближать предметы, и заметила, что они падают на темную часть чердака. Свет города проникал в окна равномерно, разделяя чердак на несколько светлых и темных частей. Я дунула на пыль снова, и пылинки, курсируя, вновь опустились на темную часть: все до единой. Осознание медленно пробивало себе дорогу – Лейла у темных.

И действительно. Если бы она перенеслась сюда, то давно нашла бы столицу. Все дороги вели к ней. Сама Миканта отвела бы ее домой. Однако этого не произошло. Каким-то неведомым образом Лейла оказалась на стороне тьмы. Нет, она не была злом, как это понимали в своем ограниченном мирке люди. Темная часть имела в своей основе силу, творившую живую материю. Из недр своих она сотворяла все, что когда-либо существовало на Миканте, и на многих других планетах этого измерения. Светлая же часть – поддерживала ее творения своей неиссякаемой энергией, пронизывающей все живое. Разделение Миканты было жизненно необходимо, ведь каждая часть отвечала за свою функцию. Мы родились при этом разделении, мы выбирали свою половину достигая определенного возраста становления, мы знали, как все устроено.

К сожалению, пребывание на той стороне для представителя световой части не могло быть долгим. Животворящая часть начинала впитывать его энергию, медленно поглощая (при этом выбравшие темную сторону существа, не могли долго находиться на нашей части, переполняясь световой энергией и разрушаясь). А потому правитель светлой части запретил такие путешествия, практиковавшиеся еще столетия назад. К слову, этим правителем была – моя мать.

Я росла в атмосфере власти, готовясь взойти на престол по крови, когда придет срок. Ровно до тех пор, пока не случилось ее изгнание. Отпрыску изгнанного никогда не позволили бы править. Так умерла моя мечта. С недавних пор я успела побывать изгнанной из совета, но благодаря напору сестры была возвращена обратно, – и больше не боялась потерь. Жизнь научила меня ценить то, что поистине важно.

Райка выглядел раздраженным. Само присутствие Виты выводило его из себя, обнажая все то несовершенство, которое он так старательно прятал. Мы стояли в комнате Амаранта, уже начинавшего просыпаться.

– Темная сторона опасна. Ты уверена? – переспросил меня энкуг, я кивнула. – В таком случае, нам остается только ждать, пока она сама перейдет на наши земли. Я не стану рисковать «искрами» ради парочки полукровок, – скривил он лицо.

Вита подалась вперед, сжимая кулаки, воздух в комнате начинал эфемерно потрескивать.

– Он… знал… – прохрипел Амарант, и Вита обернулась на него. – Он… знал, что ты потеряла память. Все те годы… он давал тебе отвар, чтобы ты выглядела как человек…

Вита втянула носом воздух и медленно его выпустила. Я встала напротив нее, преграждая путь к энкугу.

– Мама, пожалуйста. Сейчас важна только Лейла. Мама… – пыталась я до нее достучаться.

– Если это правда, ты можешь требовать… – сказал мужчина, являвшийся местным целителем.

– Я требую справедливого суда! – взревела Вита, и Райка отшатнулся от неожиданности.

«Искры» мгновенно разнесли весть об ультиматуме изгоя, и в столице начался настоящий ажиотаж. Правитель светлой стороны приказал нам немедленно явиться в главное здание города. Стражники ожидали в дверях.

– Сейчас не самое лучшее время для этого, – процедила я сквозь зубы своей матери, она рассеянно кивнула.

– Бери его и отправляйся к границе. Ждать нельзя, – положила она ладони мне на плечи. – Найди сестру. И помни, что долго тебе находиться на темной стороне нельзя. Уходи, как только почувствуешь слабость.

Она ушла, а я повернулась к Амаранту и скрестила на груди руки, всем своим видом выражая недовольство.

– Что? – приподнял он бровь. – Райка – гад. Я сам это видел…

Лейла…

Нас поселили в одном из странных на вид зданий. Мало того, что они парили, так еще и комнаты все время меняли цвета стен и пола. Я никак не могла запомнить, где что находится. Шай дал отдых своим глазам, расспрашивая меня о том, как выглядела правительница. Я хотела описать ее, но почему-то не нашла нужных слов: у меня в голове теперь все, о чем я думала, было подобием звука. Шай подумал, что я теряю силы, и измерил мне показатели: они стали чуточку хуже, но не критично.

Я думала о соглашении с правительницей, возбуждавшей меня сексуально, и стыдилась своих чувств. А потом вспомнила, как что-то такое со мной пытался проделать Райка, но сестра вовремя его остановила. Эти существа могли воздействовать на какие-то центры человека, которые отвечали за вожделение. Только после манипуляции Райки я ощутила тошноту, а после воздействия Хетты – мне хотелось почувствовать это еще раз. Отогнав мысли о ней, я погрузилась в сон, надеясь отыскать там Амаранта.

Я вновь шла в месте вряд ли когда-либо бывшем Землей. Трава здесь была мягкой словно бархат. Касаясь моих ног, она ласково шелестела, издавая протяжные певучие звуки. Вдалеке ярким светящимся заревом переливалась находившаяся в непрестанном движении река. Над головой у меня сверкали большие, казалось бы нависшие над планетой звезды. Я засмотрелась на одну из них и услышала ее звук. Он был тяжелым, металлическим, с нотами сопротивления, как если бы что-то сталкивалось друг с другом, издавая звуки при помощи трения. Журчание воды вновь привлекло мое внимание, и я направилась к реке.

Поток был быстрым, молниеносным, журчание громким. Я вдруг поняла, что оно не сочетается с моими ритмами, и напрягает меня. Опустившись к воде, я протянула к ней руку, отмечая сходство реки с озером вечности, как вдруг почва подо мной стала рыхлой, и я соскользнула. Когда я находилась на суше, мне казалось, что река мелкая, но на деле… я ушла глубоко под воду. Мое тело стало невыносимо тяжелым, и я погружалась все ниже и ниже, удаляясь от поверхности, пока мои ноги не коснулись дна, усеянного крохотными ракушками.

Паника отступила, сменяясь умиротворенностью, ощущения себя изменились, становясь тягучими. Я проводила рукой и видела, как она оставляет после себя не успевающий подстроиться след. Здесь, глубоко раздражавшее меня наверху течение, не ощущалось. Раковины стали открываться, и я заметила в них крупные жемчужины белого, черного и пурпурного цветов. Переливаясь в искрящейся жидкости, они образовывали вокруг себя небольшие радуги. Место было просто потрясающим, и я наслаждалась пребыванием в нем, пока не услышала откуда-то голос:

– Добро пожаловать домой, Лейла!

Он принадлежал женщине, эмоции которой были такими сильными, что у меня заболело в области сердца.

– Это потому, что твое сердце изранено, дорогая, – менее напористо сказала она. – Как только ты станешь собой, все изменится…

– Что это значит? – схватилась я за грудь, надавливая, чтобы прекратить боль.

– Научись доверять себе, Лейла! У тебя еще есть возможность все исправить! Вспомни себя! Вспомни! – вновь грохотала она повсюду, а затем поднялось течение и устремило меня к поверхности.

Очнувшись, я смотрела в испуганные глаза Шая, рядом с которым стояла больше удивленная, чем напуганная Хетта. Проведя рукой по волосам, я обнаружила, что вся намокла – буквально. И не простой водой, а искрящейся, мерцающей на моей ладони.

– Что ты видела? – спросила правительница, приподнимая бровь.

– Реку, – выплюнула я изо рта немного воды. – Ничего, что бы тебе пригодилось, – огрызнулась я, желая, чтобы она обращалась со мной иначе.

– Твой мужчина находится на световой части. Я связалась с правителем светлых, и он обещал выслать его к нам, как только уладит некоторые вопросы, – хмыкнула Хетта. – Эти светлые за века не стали менее напыщенными.

– Я должен тебя осмотреть, – попытался вклиниться Шай.

– Она в порядке, целитель, – осадила его Хетта. – Идем со мной, – взяла она меня за руку и потянула, помогая подняться с кровати.

Мы вышли из здания, и яркий свет тут же преобразил реальность, наполняя ее сочными красками. Я улыбалась, пока не заметила, что правительница наблюдает за мной.

– Ты такая мечтательная, – пропела она, заводя меня на борт небольшого овального корабля.

В салоне преобладал стальной цвет, перед огромным панорамным стеклом были вмонтированы в пол два высоких кресла с широкими спинками. Хетта присела на одно из них, и я последовала ее примеру. Корабль взмыл и помчался над городом. Мы пролетали ступенчатые кругообразные здания, светившуюся реку, и пустырь на котором что-то росло.

– Мы едим овощи и фрукты, – ответила мне на немой вопрос Хетта, и я задержала взгляд на ее темной, сверкающей огненными кристаллами коже.

Как это происходило раньше, стоило мне сосредоточиться на объекте, его границы размылись, и я увидела огненные переливы, соединявшиеся между собой и расползавшиеся по сторонам, вспыхивая в глубине ее существа.

– Знаешь… – томно обратилась ко мне Хетта, – это все равно, что видеть меня голой…

Я покраснела, вспоминая, как воздействовал на меня Амарант. Хетта была такой же, одним только звуком своего голоса и интонацией, она коснулась меня. Ощутив будто ветерок пробежался по моему колену, я прикрыла от удовольствия веки. Тем временем она уже посадила корабль.

Вокруг была кромешная тьма, и только фонари корабля освещали ее небольшой кусочек. Свет падал на глубокую бездну, чем-то напомнившую мне врата Дарваза, отчего-то лишенные огня. Хетта поднялась с кресла и встала рядом с моим. Ее близость манила.

– Когда-то давно эти врата соединяли нас со светлой стороной. Меня тогда еще не было, – протянула она руку и убрала прядь волос мне за ухо. – Я хочу, чтобы ты прогулялась со мной возле них. – Я зачарованно кивнула.

Мы удалялись от корабля, и чем ближе были к вратам, тем сильнее во мне возникало сопротивление. Хетта чувствовала это, сжимая мою ладонь в своей. Как только мы приблизились к краю, меня пронзило электрической волной, и я оказалась в видении.

Уже знакомый мне образ Миканты источал изобилие. Сверкающие реки проистекали здесь буквально повсюду. Из них выходили новые существа и рассыпались те, кто желал переродиться. Не было ни правил, ни норм, ни ограничений. Была лишь наполненность. Но однажды в пространстве возникли корабли. С них на эту благодатную кристаллическую почву сошли существа. Их кожа не была переливами, как у меня, Амаранта или Хетты, – она была самим золотом. Световые ореолы распространялись от них на многие метры. Тела существ были упругими, с мягкой дельфиньей кожей, с крупными маневренными хвостами. Их острые зубы наводили на определенные мысли, а глаза расплывчато собирались в зрачки, как у «искр».

Я завороженно наблюдала, как они обустраиваются на Миканте и изучают ее. Планета была рада этим обитателям, ведь они смешивали с ней свои энергии, и она развивалась. Существа, источавшие златоносный свет, общались с разумом планеты, и жили с ней в гармонии. Мне было приятно это видение, и я замычала, издавая мелодичную песнь. Существа из видения подхватили ее. Не знаю как, но я вдруг ощутила их каждой своей клеткой, в которых будто что-то взрывалось, высвобождаясь из долгого заточения. Я видела, что они не просто пребывали на Миканте, но и входили в ее реки, а когда возвращались, могли завести потомство. Планета давала им разрешение, соединяя их навеки с собой. От такого слияния рождались теперешние «искры».

Ощущения внезапно стали не очень приятными. Я не понимала почему, пока меня не начало вытягивать из видения. Хетта лупила пощечину за пощечиной мне по лицу. Очнувшись, я схватила ее за руку, и она остановилась. Ее ледяные, окруженные огненными всполохами глаза были вытаращены, дыхание сбито.

– Ты меня напугала, – вздохнула она, наклонилась и коснулась моих губ своими.

Ханна…

Найвус сообщил мне местонахождение Амаранта. Он был в безопасности, в столице Миканты. Каким-то образом его перетащила туда мать Лейлы – Вита. Я радовалась этому обстоятельству. Однако Лейлы в столице не было, и Орра подозревала, что они высадились на темной стороне. Если честно, для нас само перемещение Лейлы оставалось загадкой. Если бы не камеры библиотеки, зафиксировавшие странное световое явление и их с Шаем исчезновение, мы бы об этом узнали только от Орры.

Я переживала за сына, и за девушку, так отчаянно боровшуюся за жизнь. Золотые «тири» были не просто мифом, они будто стерли себя из памяти пространства. Порывшись в записях целителей, я отправилась к океану, где меня уже ожидала Мирна.

– Мама, – тихонько обратилась я к ней, и она обернулась, открыто, но как-то таинственно улыбаясь.

– Моя девочка, – обняла меня Мирна. – Как себя чувствует Лейла?

– Она и Шай переместились в Миканту, – Мирна выглядела изумленной. – Не спрашивай, я не знаю, как ей это удалось…

– Я, кажется, знаю, – отвела Мирна взгляд. – Делия нашла кое-что в архивах памяти Унды. Миканта была разделена энергетически из-за природной катастрофы. «Тири» слишком сильно преобразовали ее своими вибрациями за столетия жизни. По этой причине им пришлось покинуть планету.

– Они изменили ее и улетели? – выгнула я бровь.

– Все не так просто. Они могли бы остаться, но от их взаимодействия планета разрушалась бы дальше, и могла погибнуть. Нужно было время, чтобы Миканта возродила свои собственные энергии.

– Как сейчас? – надеялась я на то, что Лейла и Амарант не разрушат ее окончательно. Мирна помотала головой.

– Я не знаю, Ханна. Миканта давно не принимает гостей именно по этой причине. Раньше она не была в том измерении, в котором находится сейчас. Ей пришлось сместиться туда вынужденно, чтобы выжить.

– Жуткая история, – вздохнула я, Мирна кивнула.

– О соединении «тири» мало информации, но есть упоминание о том, что они сливались с источником Миканты, чтобы продолжить род.

– …порождая «искр».

– Верно. Поэтому соединение с источником планеты так повлияло на Амаранта. Он соединился с разумом планеты, как когда-то с ним соединялись «тири». Это позволило ему проявить негативную свою часть и исцелить ее.

– Ох, мой мальчик сейчас переживает не лучшие времена, – перевела я взгляд на волновавшиеся морские волны, и увидела за спиной матери в небе огни.

Мирна резко развернулась. Ей хватило мгновения, чтобы понять, что на нас надвигается опасность. Она толкнула меня в плечо:

– Предупреди Дона! Беги!

Мои ноги заплетались, я падала на песок, вставала и вновь бежала к городу. Мирна скрылась в воде. Внезапно откуда-то сверху раздался ужасающий грохот. Серебристый луч ударил в воду, поднимая волну, подобную самому настоящему цунами. Мое тело подбросило и понесло, не позволяя даже помыслить о сопротивлении. Повезло, что приземлилась я на песок, а не на камни…

Астус…

Ворочая в мыслях план отмщения, я стоял напротив кресла, в котором сидел этот глупый мальчишка. Как удачно я придумал во время процедуры извлечения памяти – поставить ему чип управления. Я собирался придушить девчонку, когда она только перенеслась на базу его же руками, но не учел ее особенностей. Разряд электричества вывел из строя чип, и пацан сходил с ума. Но очередной разряд, посылаемый девицей в камере заточения, вновь активировал его, и я взялся за дело. Конечно, я был бы рад убить Амаранта и ее тоже, и почти исполнил задуманное, но корабль тонул, а я понимал, что этот идиот мне еще пригодится. В последствии с его помощью мне удалось напасть на след Лейлы. Урса имела в своем арсенале множество технологий, но это… Она была верхом техногенного развития. Используя чувства влюбленного болвана, я смог отследить местонахождение объекта этих чувств.

Мау очнулся и истошно завопил, трясясь всем своим телом. Я нажал на кнопку планшета, и его глаза вновь стали стеклянными. Конечно, теперь я мог бы избавиться от него, но это был бы недальновидный поступок.

Радары засекли унду в воде. Разве мог я не воспользоваться такой удачей? Лазерный луч всколыхнул море, и ее тело отбросило на берег. Волна прошлась и по силовому полю тайного города Акватории, и отрубила его. Оставалось только высадиться и захватить территорию.

Мои «ребята» осадили Акваторию по периметру. А я вальяжной походкой прогуливался по пляжу, ожидая, когда магнусы выйдут на связь с требованием убраться. Я медлил с нападением, растягивая удовольствие из чувства собственного превосходства. А потом, я же был не настолько низменным, чтобы нападать на сбитых с толка существ.

На песке, раскинув в стороны руки, лежала моя старая знакомая. Хмыкнув себе под нос, я рывком поднял ее на ноги. Она повисла на мне, и я закинул ее ослабшее тело к себе на плечо. Неподалеку лежала на земле и та самая унда, по которой удар пришелся в воде. Я отдал приказ, и ее доставили на корабль.

Наши корабли нависали над водной гладью, тихой сейчас как никогда. Даже шуршания моря не было слышно. Я занял позицию во главе своего войска и приказал им снять амулеты. В одно мгновение они преобразовались в сильных, мощных рептилий, превосходивших человеческий рост.

– Не будем сгущать краски! – вышел из здания Дон, увидел у меня на плече свою женщину и побледнел.

– Сдашься сам? Или поиграем? – прошипел я ему.

Он опешил и попятился к двери, а я отдал приказ. Ящеры ворвались в город, и за считанные минуты разгромили в нем все, сгоняя тех, кто выжил, в одно из уцелевших зданий. Дон был ранен в бедро, некоторым жителям Акватории повезло меньше.

Верхний этаж здания открывал вид на морской берег и зависшие над водой корабли. Я велел собрать всех на первом этаже, оказать необходимую помощь раненым, и не трогать их без необходимости. На связь вышел генерал:

– Ты нашел их?! Я же просил тебя поторопиться!

– Жалкий человек! – рявкнул я в трубку. – Цивилизация Урса разрывает с вами все связи! Отныне вы сами по себе! – Он все еще пытался надавить, якобы информация о нас может стать рассекреченной. – Если ты дернешься, я отгрызу тебе голову, – ответил я с улыбкой на губах и повесил трубку.

Ханна очнулась и попыталась выскользнуть в коридор. Одним прыжком я преградил ей дорогу, ухватил за шею и прижал к себе. Она с вызовом смотрела в мои изменившиеся глаза.

– Акватория в моей власти, некуда бежать, – сказал я на выдохе и отпустил ее.

– У тебя ничего не выйдет!

– Неужели? – размял я пальцы.

Дверь отворилась, и в нее, пригибаясь, вошел крупный ящер – Исад.

– Командор обнаружен, но он в замороженном состоянии. Что прикажете делать?

Я переглянулся с Ханной, победоносно оскалившись:

– На корабль его, несколько процедур и мы вернем нашего предводителя!

Исад отправился выполнять приказ, а я вновь повернулся к ней и подмигнул, перед тем как выйти в коридор, и захлопнуть за собой дверь.

Внизу были собраны захваченные существа. Ящеры надели им на руки тоненькие, слегка поблескивавшие браслеты, пересчитали, и ушли, как только я вошел в зал. Магнусы и люди негодовали, не понимая, стоит ли сейчас рисковать освободиться. Я хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание:

– Сегодня Акватория переходит под управление Урсы! – по залу прошелся ужасающий шепот. – Вы не ослышались! Ваша раса повержена! Теперь у вас есть хозяин!

– Черта лысого ты наш хозяин! – поднялась потрясающей внешности женщина, статная и белокожая. Я прочитал ее мысли, извлекая из ее памяти особенно сильные потрясения.

– Ида, что может быть ужаснее того дня… – Она будто получила пощечину. – Браслет на твоей руке полностью управляем мыслью любого существа моей расы. Как только ты сделаешь что-то… – хоть что-нибудь – твои клетки начнут разрушаться. Рассказать, к чему это приведет?

Мужчина из толпы схватил стул и замахнулся. Одного моего взгляда хватило, чтобы он расплылся, стекаясь в кучу костей, жил и крови. Кто-то истошно завопил, а затем в зале наступила полнейшая тишина.

– Сейчас вы разойдетесь по домам и будете ждать указаний. К каждому дому я приставлю наблюдателя. Не советую пытаться его устранить, – покосился я на то, что осталось от нарушителя. – Дон, ты идешь со мной.

Ида закрыла его спиной, воинственно не сводя с меня взгляда. Я гаденько ей улыбнулся:

– Отлично, ты тоже… Остальные, продолжаем наслаждаться буднями Акватории! – наигранно радостно сообщил им я, и они начали разбредаться.

На улице к каждому жителю примкнуло по ящеру. У них не было выхода, кроме как подчиниться. Я переправил Дона, Иду и Ханну на свой корабль, и запер в отсеке для ящеров, попадавших под трибунал. Множество камер с толстыми прутьями занимали практически все помещение. Как только они вошли на отведенные им места, прутья выросли из пола, сравнявшись с потолком. В одной из таких – сидел Мау. Увидев меня, он вжался в стену и начал всхлипывать.

Затем я отправился за Арайей. Ящер, которому я поручил эту задачу, уже запустил восстановление клеток. Кусок льда медленно таял.

– Все в норме, он будет полностью извлечен через несколько часов, – доложил мне Исад.

– Отлично. Наблюдай…

Мы с Амарантом уже приблизились к границе с темными, когда мне поступило сообщение, что правитель одобряет переправу Амаранта на ту сторону. Я закатила глаза, а он гулко расхохотался. Ничего удивительного: видимо Лейла нашла способ связаться с нашим правителем. Амарант вновь выглядел плохо, и это настораживало, ведь прошло совсем мало времени с момента его предыдущего восстановления.

Мы зависли над границей. Чтобы перейти ее, нужно было найти специальную сферу, или что-то вроде того. Я слышала об этом, но за давностью лет позабыла.

Я попыталась связаться с матерью, но она не ответила. Найвус тоже не вышел на связь. У Райки сейчас были дела поважнее. В груди у меня защемило. Да, он сотворил ужасное с моей матерью, но это не мешало мне все еще испытывать к нему чувства.

Наш корабль сделал круг, остановился, и я заметила внизу на земле громадный кратер. Он был темным и совершено безжизненным. Нацелившись на него, я стала снижаться. И как только мы немного опустились в беспросветную бездну, яркая сфера перенесла нас на темную сторону.

Лейла…

Я очнулась в белоснежной комнате на кровати, мягче которой еще не было в моей жизни. Мое тело было покрыто тонкой голубоватой пленкой, не касавшейся кожи. Внутри организма происходили какие-то изменения: я чувствовала то покалывание, то тяжесть, то резкое облегчение. В комнату вошла Хетта, и я уловила ее эмоции. Она восхищалась мной и хотела меня коснуться. Я открыла глаза и позвала ее мысленно, она услышала.

– Как ты это сделала? – присела Хетта на край кровати, не сводя с меня своих пронзительных глаз.

В ответ я лишь протянула руку, взяла ее за запястье и положила ее ладонь на свое сердце. В этот момент голубоватая пленка соединилась с ее кожей, и я окунулась в видение.

На окраине Миканты стоял дом, сильно отличавшийся от остальных. У него было квадрантное основание, и свечение не такое яркое. В этом доме жила ослепительная «тири», обладавшая более изящным и грациозным телом, в отличие от своих собратьев. Пришла ее очередь, и в дом пожаловали целители.

– Ты готова Ала’йда? Сегодня ответственный день. Миканта взывает к тебе.

Я знала, что она долго ждала этого дня, и что ее распирает от радости, слезы катились по ее мягкой упругой коже. Целители надели ей на голову венок из красивых живых цветов, немного шевелившихся, как это любили делать многие из обитателей Миканты; затем обмыли ее искрящейся жидкостью и повели к реке.

У берегов священной реки ее ожидали братья и сестры. Они издавали гортанью протяжные мелодичные звуки, напитывая пространство сумасшедшим потоком любви. Алайда погрузилась по пояс в воду, и ее затянуло на дно неведомой силой, как это недавно происходило со мной. Находясь на дне, она была в покое, а вокруг нее лилась энергия, соединяясь с энергией планеты.

Внезапно вода всколыхнулась, дно реки затряслось, раскалываясь, и искрящаяся жидкость стала просачиваться в расщелину, уходя в недра планеты. Алайда плыла к поверхности, уворачиваясь от отваливавшихся с берегов камней.

Планету трясло несколько дней, искрящиеся реки ушли, а прекрасный песок, напоминавший раньше кристаллы бриллиантов, стал черным, как морион. Еще через несколько дней Миканта разделилась на две сферы и сместилась в другое измерение. «Тири» покидали планету.

Алайда не хотела улетать даже теперь, когда все завершилось. У ее расы не было иерархии, никто не мог ей приказать. Друг, с которым она на какое-то время решила быть вместе, просил ее одуматься, но она сделала выбор. И она была не одна. Несколько десятков «тири» остались. Они не представляли опасности для Миканты, и им было позволено основать на ней новый порядок. Алайда стала первой правительницей, возглавив оставшихся.

Она искала реки какое-то время, но они не возвращались, и населявшие планету существа начали погибать. Казалось выхода нет, а затем ее и вовсе хватил удар во время собрания совета. «Тири» отнесли ее к засохшему руслу реки и положили на потрескавшуюся почву. Они не знали, что делать, но чувствовали правильность происходящего. Алайда была слаба. Миканта будто почувствовала это, и послала ей немного живительной силы реки. Всего несколько сочившихся из-под почвы капель хватило, чтобы произошло чудо. Энергетические поля Алайды расширились на несколько метров, охватив собой удивленных собратьев и нескольких «искр». А затем поля сместились, и из облака света вырвалось два ослепительных шара. Сделав небольшой круг у нее над головой, они проникли под кожу ее живота, зарождая в ней новую жизнь.

Чудо подняло дух существ, и они начали поиски рек с удвоенной силой, и нашли их остатки на темной стороне. Пока Алайда вынашивала детей, собратьям удалось наладить работу сфер, и светлая часть стала питать темную, а темная – возрождать к жизни существ и энергию Миканты.

Алайда явила на свет двоих «искр» совершенно точно отражавших разделение Миканты, начавшееся во время ее ритуала: одна из них была чернее ночи и полыхала под кожей огнем, а вторая – светлая, словно земное Солнце.

Я чувствовала, как она любит детей и желает для них лучшего мира, а потом меня перетянуло в другое видение.

– Это безумие! – возражал советник. – Тебе, как правителю, должно быть известно, что такие действия могут быть губительны! – мужчина был одним из оставшихся «тири», низок, не очень изящен, но златоносен, как и все они.

– Наши потомки страдают, источник иссякает. Подумай сам, Трион. Миканта только дает, и ничего не получает взамен. Мы уничтожим ее окончательно, если не положим начало взаимному обмену энергией, как это было раньше.

– Госпожа права, – откликнулась женщина, кивая. – В соотношении расщепления и рождения не было проблем до разделения. Сколько ты живешь Трион? Тысячу, две? Может десять?

– Здесь нет времени, – огрызнулся мужчина, вызывая на губах у Алайды улыбку.