Жёлтый «Московский» вокзал, как обычно, был забит пассажирами. Казалось, что это самое распространенное место, где можно встретить знакомое лицо. Большая часть людей мирно сидели на чемоданах, равнодушно посматривая на мельтешащие ботинки и спины встречающих или отправляющихся в путь. Некоторые ловили «позитивный момент» и в таком некомфортабельном месте, как вокзал. Они заходили в многочисленные «закуточки», манившие поблескивавшими огоньками, и с серьезным видом выбирали чего бы пожевать. Чаще предпочтение отдавали всякой «стряпне»: беляшам, «хот-догам», пицце. Запивали пенившимся «Невским», а потом шли курить на улицу, волоча за собой «китайские» сумки и чемоданчики на колесиках.

Жизнь бурлила. Почему-то именно в такие минуты пожилая женщина ощущала ничтожность человеческого бытия. Ведь каждый день погибают десятки, а, может, и сотни людей, однако смерть их не накладывает, ровным счетом, никакого отпечатка на эту «бегущую массу». Только узкий кружок самых близких скорбит по своей потере, а потом… все снова идет по кругу. Высоченная новогодняя елка перед черным постаментом Петра доживала свои последние денечки. Праздничная агония давно сменилась скучными буднями, которым так не хватает яркости игрушечных шаров, блеска мишуры и восхищенных свистов фейерверка. Нужный поезд объявили почти за час до отправления. Привычная суета стала напрягать, и организм затребовал покоя. Погода на улице не слишком отличалась от той, которая царила на вокзале. Разнообразие привносил «пикантный» питерский ветерок, с влажными снежинками. Небо стало морщиться серыми складками, которые намекали на скорое приближение вечера. Она мелкими шажками двигалась к поезду, предательски раздавливая крупицы снега, наивно стремившиеся коснуться влажной земли. Сырой морозец неприятно давил на кости. Розовощекая проводница, с кудрявым чубчиком и пышными формами, пританцовывая, сверила билет с паспортом. Через минуту женщина оказалась в вагоне. Обычно ей нравилось «путешествовать» между двух «столиц», но на этот раз беспокойство охватывало все ее нутро. Виски лихорадочно перестукивались друг с другом похожими вопросами: «Что с Вероникой?», «всё ли с ней в порядке?».

В вагоне были только сидячие места. К своей странной радости Валентина Петровна обнаружила, что попутчики еще не подошли. Ей нравилось общаться с разными людьми на интересные темы. Но теперь, увы, был не тот случай, – хотелось просто отстраниться от всего и всех и подумать о Веронике. Она уютно расположилась у окошка, на которое садились блестящие полуснежинки. Пузатенькая, но малогабаритная клетчатая сумка уместилась рядом, под правым боком. Руки постепенно стали отходить от мороза, неприятно покалывая в области ногтей. Бледное солнышко уже окончательно скрылось в увесистых тучах, устав бороться с темнеющим небом. Край левого глаза и уши уловили шебуршащее движение рядом.

– Здравствуйте! – приветливо улыбаясь, воскликнула молодая девушка среднего телосложения. Ее прямые волосы, с жидкой челкой, слегка растрепались по плечам, светло-карие маленькие глаза, с коротенькими ресничками, наивно улыбались. Валентине Петровне показалось, что от этой девочки веяло какой-то чистотой и детской порядочностью.

– Здравствуйте, – ответила женщина, мягко улыбнувшись попутчице. Девушка умело зашвырнула на самую верхнюю полку черный рюкзачок с зелеными кармашками. Ее бурлящая энергия, которой явно не хватало места в тесном «паровозе», передалась и женщине. Внутри закопошилось странное чувство, словно срочно нужно куда-то бежать или что-то делать. Девушка уселась, и вокруг повисло наигранное спокойствие.

– А Вы до Москвы едете? – спросила «веретёшка».

– Нет, мне выходить через три с половиной часа. Еду в гости, к племяннице. Девушка подвинулась, расположившись напротив собеседницы, и ее глаза заблестели.

– Ой, нам, наверно, до одной станции? Мне нужно в Б…

– И мне туда. Только потом еще на машине добираться.

– А я к родителям еду…, – домой, – улыбнувшись на выдохе, сказала девушка.

– А откуда? Из гостей? Или училась? – пожилая дама вдруг почувствовала, что ей крайне приятно будет поддержать беседу.

– Да я, вот, сессию сдавала. Думала, что не переживу этот кошмар! Теперь со спокойной душой можно и отдохнуть немножко. – А Вас как зовут? – вспомнила молоденькая особа. – Валентина Петровна. А тебя как? Ведь можно на «ты», да?

– Да, конечно! Меня можно по-простому, – Алька. Меня все так называют. Я уже привыкла! – «Алька» мило улыбнулась, наполняя пространство светом и теплом.

Поезд тронулся и медленно пополз по рельсам. Влажные снежинки таяли на пыльном изнутри стекле с неимоверной скоростью. Валентина Петровна облегченно вздохнула, понимая, что попутчиков, возможно, больше не прибавится. Ей нравилась эта искренняя и неугомонная девочка, способная, похоже, добиться в жизни многого.

– На кого учишься, Аля? Кем хочешь стать?

Девушка воодушевленно подвинулась ближе, небрежно распластав локти на столе, и пожилая женщина увидела смешные «конопушки» на ее носу.

– Учусь я на дизайнера одежды, – и в жизни пригодится, и, вроде, специальность оплачиваемая…, – Аля замолчала, словно чего-то не договорив, уставилась в одну точку, над головой Валентины Петровны, выдохнула и продолжила: – А, вообще, всегда мечтала открыть свое детективное агентство. С детства зачитывалась всякими криминальными историями! – она живо засмеялась, как ребенок, и успокоилась, словно выжидая одобрения более опытного человека. Но Валентина Петровна снова ушла в свои мысли, вспомнив о Веронике.

– У меня племянница, Ника, работает в фирме как раз по твоей специализации. Сначала была моделью, потом удачно вышла замуж за человека обеспеченного и очень любящего ее, и сейчас сама владеет агентством. Глаза Альки «распахнулись», рот приоткрылся, как будто она хотела, но не могла что-то целиком проглотить.

– А она красивая, Ваша племянница?

– Да, очень. У нее пышные белокурые локоны, бирюзовые глаза, с густыми ресницами, «осиная» талия, – женщина, не моргая, рассказывала Альке о Веронике, доставая драгоценный образ из своей памяти. – Здорово! – девушка неподдельно порадовалась за Веронику, словно знала ее всю жизнь. – Она всегда хотела добиться каких-то высот, с детства была немножко избалованной, эгоисткой…, но в этом не ее вина, а упущение родителей…, – Валентина Петровна тяжело вздохнула и замолчала. Алька на минуту тоже затихла. Лишь стук железных колес прерывал их безмолвие. – А почему Вы говорите о ней с такой грустью? Что-то случилось? – любопытная Алька не могла не задать этого вопроса, однако очень желала услышать, что с Вероникой все в порядке. – Надеюсь, что нет. Я и еду, чтобы это выяснить. – Валентина Петровна умом понимала, что не стоит нагружать постороннего человека своими проблемами, но так хотелось скинуть часть душевного груза на чьи-нибудь плечи! – Просто я никак не могу связать некоторые вещи в одно целое. Женщина бросила беглый взгляд на попутчицу и поняла, что именно в этот момент внимание Альки включилось на «максимум». Ее зрачки «застыли», ресницы замерли в горизонтальном положении, само тело не двигалось. Валентина Петровна улыбнулась и полезла в пузатенькую сумочку, которая так и стояла у окошка. Дрогнувшей рукой она извлекла два небольших листка. – Вот мне пришли телеграммы. Первую принесли 19 января, а вторую – 23 января, то есть сегодня, с утра.

Девушка, молча, поднесла первую телеграмму почти к самому носу и прочла следующее: «т. Валя, я виделась с отцом, он серьезно болен. Люблю, целую, Ника».

– А вот это пришло сегодня, – и женщина протянула Альке вторую бумажку:

«т. Валя, у меня все замечательно, собираюсь в отпуск. Уезжаю надолго. Вера».

– Да, действительно, тексты не состыковываются.

– Вот и мне это показалось странным. Ладно, если бы я не знала с детства свою девочку…, ну, не могла Ника уехать отдыхать, когда отец болен.

– Они редко виделись?

– С кем? – Валентина Петровна, казалось, размышляла настолько активно, что сама запуталась в собственных мыслях.

– С отцом, – чуть удивившись, подсказала Алька.

– Отец оставил Веронику с матерью, когда дочке не исполнилось и года. Вероника мне двоюродная племянница. Мать ее, Татьяна, частенько выпивала, встречалась с друзьями, а ребенку очень не хватало заботы и любви. Сначала Таня говорила ей, что отец уехал…, потом, что умер…, а однажды, когда Ника подросла, в пьяном угаре выпалила, что отец их бросил. Конечно, вынести такую жену было непросто…, но кинуть ребенка…, – это преступление. – И все эти годы они не виделись? – голос веселой Альки несколько стих и шелестел сейчас как в канун Рождества, во время страшного гадания.

– Нет, не виделись. Но я-то знаю, что Ника всю жизнь мечтала найти отца. Сколько ночей она проревела в подушку, повторяя заветное слово «папа». Она никогда его ни в чем не винила, а считала Татьяну плохой матерью. Только после ее смерти немного смягчилась. Альке вдруг показалось, что в левом зрачке женщины она явно увидела свое отражение. Так обычно бывает, когда человеку напротив очень хочется заплакать.

– А сколько Веронике было тогда лет?

– Четырнадцать. А сейчас ей уже тридцать три.

– Татьяна болела?

– Нет, ее сбила машина. Я сразу забрала Нику к себе. Мне немножко было с ней сложновато, особенно поначалу: она – подросток, а я – взрослый человек, которому далеко за пятьдесят. Но в глубине души мы обе знали, что нуждаемся друг в друге, что у меня, кроме нее, больше нет никого, как и у нее, если не считать детской мечты о свидании с папой.

– И как произошла их встреча с отцом?

– Я не знаю. В телеграммах вся информация, которой я владею.

– Может, она разочаровалась после того, как увидела отца? Все же столько лет прошло. Пока он был для нее недосягаемой сказкой, она помнила его, а когда сказка превратилась в быль… Валентина Петровна неуверенно покачала головой: – Не знаю. Но она очень его любила. Однажды на День рождения, когда ей исполнилось пять лет, кто-то подарил ей куклу. Она упрямо повторяла, что игрушку купил папа. А когда задувала свечки на торте, вслух произнесла свое желание: «Хочу, чтобы папа пришел».

Ее глазки были полны надежды, а пухленькие ручки с любовью прижимали к груди рыжеволосую куклу Дашу. Иногда Вероника бывает эгоисткой, но сколько бы горечи ей ни причинил близкий человек, в тяжелую минуту она всегда помогает.

– Вы думаете, что она на самом деле никуда не поехала, а обманула Вас?

– Не знаю. Вообще, если Вероника уезжала куда-то, особенно надолго, то она всегда мне звонила или наведывалась погостить дня на два. Ей нравился Питер. Она скучала по нему. – Возможно, не было рядом телефона, «мобильный» разрядился, и она не смогла позвонить…, может, непредвиденные обстоятельства заставили резко изменить планы?

– Еще одна вещь насторожила меня. Телеграммы Вероника всегда подписывала традиционно: «Люблю, целую, Ника», а здесь – пустое «Вера»…, тем более, что «Верой» она чаще бывала для коллег и некоторых знакомых, а для меня – «Никой», – с самого детства.

– Не накручивайте себя раньше времени. Вот приедете, и все встанет на свои места. Потом еще смеяться будете над собой.

– Спасибо, Аля. Ты мне очень помогла. Может, я и вправду напридумывала себе всякой ерунды…, – это все старость! – Валентина Петровна по-доброму улыбнулась, с благодарностью посмотрев на свою попутчицу.

Маленькие снежинки, по-прежнему падавшие на дребезжащее стекло, таяли и превращались в изогнутые мокрые дорожки. За разговором время прошло почти незаметно. Некоторые пассажиры двинулись ближе к выходу.

– Ну, вот, мы и приехали! – выдохнула женщина, натягивая бежевый берет и застегивая сумочку. – Да, наконец-то дома! – Аля была почти счастлива. – Алечка! Может, запишешь мой телефон, – вдруг тебе что понадобится по работе или учебе? Вероника никогда не откажет.

– Правда? Ой, спасибо! И Вы мой запишите на всякий случай. Позвоните хоть, как там Вероника, чтобы я не переживала.

– Ника научила меня звонить и телефоны запоминать. А вот с письмами до сих пор не могу разобраться, – она мне целую шпаргалку накатала, – я по ней и набираю! – Обе рассмеялись и вышли на свежий, слегка морозный воздух. Было прохладно, но пахло весной. «Подмосковная» погода мало отличалась от «питерской». Легкий ветерок подхватывал «белые точки» и хаотично разбрасывал их, успевая слабо покружить над землей. Попрощались. Аля отправилась домой, а Валентина Петровна – искать машину, чтобы доехать до Вероники. Девушка еще раз взглянула на попутчицу: бежевый берет с черной розой сбоку гармонировал со светлым пальто, сидевшим почти строго по фигуре. Сзади Валентина Петровна смотрелась как миниатюрная женщина лет сорока пяти. «Да, можно только предполагать, насколько красива Вероника» – пронеслось в голове у девушки. Она еще в течение двадцати минут прокручивала в памяти разговор с собеседницей в вагоне, но особо не надеялась, что та ей позвонит. Валентина Петровна неспеша добрела до стоявшей неподалеку белой «Волги», старого образца, и, назвав некоторую сумму и адрес, плюхнулась на заднее сиденье. Внутри «пахло» сигаретами и дешевым освежителем «елочка», от которого мутило и кружилась голова. Вечерние улицы быстро проносились в стеклах, забирая желтые фонари и голые деревья, уставшие от странной погоды. Небольшие магазинчики и бары, мигавшие холодными брызгами, активно готовились к встрече с запоздавшими, но щедрыми посетителями. Блестящая дорога скрипела под колесами, плавно поворачивая налево. Светофоры не работали и показывали только красные фигурки «пешеходов». Несмотря на непродолжительный по времени путь, женщина ощущала сейчас слабость во всем организме. И даже притарно-ванильный антиаромат в машине не заставил бы ее выйти на улицу. Хотелось укутаться в ватное одеяло, подвинуться к камину, изгонявшему огненные язычки, и, глядя сквозь них, попивать натуральное итальянское вино. На несколько минут она унеслась в какой-то иной мир, полный детских радостей и удовольствий. Это была сказочная страна, где лето не кончалось. Снег и холод она не любила, так как они ассоциировались с войной…

… Война беспощадно забрала у нее родителей, и на девятом году жизни девочка попала в интернат. Через пять лет судьба свела ее с одной парой, которые стали ее приемными мамой и папой. Им было обоим за сорок, и они потеряли в 1942-ом своих детей, восемнадцати и двадцати лет. Старший Павел пропал без вести, а младший Сергей погиб. Иногда Валентине Петровне казалось, что ее жизнь круто изменилась со смертью родителей, тогда, в девять лет. Все словно шло по другому пути, который уготован был не ей, а постороннему человеку. Она знала, что жила у неродных отца и матери, которым было удобнее морально и физически воспитывать подростка, а не маленького ребенка. Они пытались, нет, надеялись отдать ей нерастраченные любовь и нежность, хранимые в сердцах для сыновей.

Юная Валентина смогла благодаря им получить хоть какое-то образование. Но у нее не было друзей и подруг, она редко виделась со знакомыми и выбиралась из дома. Возможно, родители в глубине души любили ее по-своему и боялись потерять последнюю надежду на счастье. Но Валентина ощущала себя ничьей в этой семье и во всем мире. Мать контролировала ее действия каждую минуту: когда открыла глаза, сколько съела за завтраком, как ответила отцу в разговоре и во сколько отправилась в постель. У девушки не было своей личной жизни, – она тоже принадлежала родителям. Валентине казалось чуждым понятие настоящей влюбленности, первого свидания, бессонных ночей из-за вскруживших голову синих глаз молодого человека. Все эти важные частички бытия прошли мимо нее, и не подумав задержаться на мгновение. Вместе с Сергеем воевал его друг Виктор, которому удалось вернуться с фронта. Иногда он приходил в их дом, беспокоился о самочувствии родителей товарища и рассказывал о том, как они воевали. Однажды Виктор подошел к Валентине, немного смущаясь, посмотрел на нее и предложил «свое сердце». Валя была невысокой, худощавой девушкой, с длинными серовато-блондинистыми волосами. Вряд ли ее можно назвать «красавицей», но скромность и чрезмерная доброта добавляли в образ обаяния. Родители спокойно реагировали на их встречи, и Валя понимала, что они только «за» их брак в дальнейшем. Все так и произошло. Едва ли Валя любила Виктора, скорее, спутала привычку с высоким чувством. Это был надежный и спокойный человек, с которым даже ей иногда бывало скучновато. Но так они прожили более тридцати лет, а потом Виктор умер от сердечного приступа, – он с детства был слаб здоровьем. Валентина в возрасте «чуть за пятьдесят», осталась одна. Детей не было, так как муж болел. А после его смерти возраст уже не позволял наверстать упущенного.

– Женщина! Мы приехали. Этот дом? – сиплым голосом спросил недовольный водитель. Валентина Петровна встрепенулась от неожиданного вторжения в ее воспоминания. Машина стояла на обочине влажной дороги, прямо перед железным забором, прикрывавшим от посторонних глаз недешевое великолепие дома из красного кирпича.

– Да, спасибо. Женщина рассчиталась и вышла наружу. Мерзкий ветерок, стараясь сбить ее с ног, задувал в уши и спину. Она, уставшая, бормоча про себя какие-то молитвы, нерешительно нажала на звонок. Дверь открыл растерявшийся Вячеслав. С пару секунд он, молча, стоял на пороге, словно считая время, а потом очнулся.

– Здравствуйте, Валентина Петровна! – как-то не совсем правдоподобно обрадовался он. – Добрый день, Вячеслав. Я извиняюсь за столь неожиданный визит…, – начала, было, женщина, но хозяин почти втолкнул ее внутрь, прикрывая дверь.

– Вы проходите, а-то там холодно. Что-то случилось? – беспокоился молодой человек. – Я приехала к Веронике. Она дома? – Валентина Петровна, глядя на Вячеслава умоляюще, «копошилась» в его мозгах. Он молчал. Полуминутная тишина превратилась в мучительный час. Этот взгляд, которым смотрел сейчас на нее муж племянницы, казался незнакомым. Вячеслав был довольно влиятельным человеком в своем кругу. Он держал сеть элитных кафе и баров по городу, уже на тот момент, когда Вероника представила его тетушке. С пожилой женщиной он вел себя обходительно, но по всему было видно, что он отнесся к ней ровно, – она ему, ни мешала, ни помогала своим присутствием. За Никой он ухаживал недолго, но красиво: шикарные цветы, драгоценности, – любые капризы. Он возил ее на дорогих машинах по различным ресторанам, – кто же откажется от такого претендента на руку и сердце? К тому же Вячеслав всегда был очень привлекателен: высокий, широкоплечий, смугловатый мужчина, с черными, как уголь, глазами.

Вот и сейчас он сидел перед ней, и казалось, сам просил о помощи.

– Дело в том, что Вероника уехала в отпуск с одной из своих подруг.

– Но куда? И почему так резко? – недоумевала женщина.

– Я сам не совсем в курсе. Она мне позвонила всего лишь на минуту и сказала, что уезжает сразу после работы. Это было вчера вечером. Но она что-то говорила о телеграмме, которую собиралась Вам отправить. Разве Вы ничего от нее не получили?

– Да, получила, и не одну, – женщина кинулась рыться все в той же клетчатой сумочке, доставая «драгоценные» телеграммы. – Первая пришла 19 января, – и Валентина Петровна сунула ему одну из бумажек. Вячеслав дрогнувшей рукой принял ее и начал читать, морщась от изумления. Его лицо менялось с каждой долей секунды, а глаза все бегали и бегали по листку с непонятным текстом. – Как? С каким отцом она виделась? – кажется, не понимал молодой человек.

– Со св-своим, – запинаясь, ответила женщина.

– А разве он не умер, когда ей был год?

– Простите…, наверное, Вы не все знали о Нике…, на самом деле он бросил их с матерью, и до этого момента, насколько я понимаю, они не встречались. С полминуты Вячеслав сидел, не двигаясь, словно пытаясь разрешить наисложнейший ребус, а потом, коротко выругавшись, бросился к Валентине Петровне. – Но почему она скрыла от меня про отца? Неужели она думала, что из-за этого я потеряю к ней интерес? – Мужчина присел перед тетушкой жены на корточки и взял ее за руку, умоляюще заглядывая в лицо. На секунду Валентине Петровне показалось, что она больше никогда не увидит и не услышит Вероники. Может, Вячеслав чего-то не договаривает? Возможно, у его жены есть враги или кто-то угрожает ему самому? Ведь когда ты довольно успешный бизнесмен, всегда нужно быть начеку. Вячеслав отвернулся, стараясь скрыть нахлынувшие чувства.

– Не знаю, что двигало ею, когда она поведала Вам «свою» правду, но, наверное, так было лучше для нее. Молодой человек широкими шагами измерил кухню и направился к окну. Он стоял спиной к Валентине Петровне, и она еще раз обратила внимание на его отлично сложенную фигуру. От него веяло мужественностью, силой, и сейчас женщина была искренне рада, что Вероника не ошиблась с выбором мужа. Тем более, что Вячеслав всегда любил ее, – это чувствовалось. – Вы сказали, что была не единственная телеграмма? – каким-то потусторонним голосом заговорил Вячеслав.

– Да…, вот еще одна, – ее я получила сегодня, около обеда. Мне показалось, что эти телеграммы слишком разные…, поэтому я заволновалась и приехала. Вячеслав резко развернулся к Валентине Петровне, снова измерил кухню широкими шагами и взял бумажку из ее теплых ладоней. Этот текст он прочел быстро, всего один раз. – Вот, теперь я узнаю свою жену…, а тот текст писала либо не она, либо она, но когда была не в себе…, – почти зло заявил молодой человек. – А мне все наоборот показалось…, – такую телеграмму она могла написать кому-то из знакомых, но не мне…, – женщина робко взглянула на Вячеслава, который, смеясь, покачивал головой. – Нет. Ту же самую информацию она передала мне по телефону. Мол, уезжаю надолго, не беспокойся, позвоню. Вячеслав, словно очнувшись, кинул быстрый взгляд на женщину и затараторил: – Господи! Что я за болван?! Вы же устали и проголодались, наверное? Сейчас я дам Вам чистое полотенце, чтобы Вы смогли помыться, а я пока приготовлю что-нибудь съедобное. Горничную я свою уже отпустил, она заходит по вторникам и субботам, – так что придется мне похозяйничать за нее, – мужчина улыбнулся и кинулся в другую комнату, видимо, за полотенцем. – Вячеслав, не беспокойтесь! – крикнула ему вдогонку Валентина Петровна, поежившись от того, что доставила некоторые неудобства молодому человеку своим неожиданным визитом. Спортивная фигура появилась в кухне уже через пару минут. Вячеслав, добродушно улыбаясь, протянул женщине сразу два полотенца на выбор. Смущенная Валентина Петровна привстала с маленького стульчика, готовая следовать за хозяином в отведенную для нее на ночь комнату. Они медленно поднялись по каменной, слегка изогнутой лестнице, на второй этаж. Стальные перила, с «восточным» орнаментом и позолоченными цветами, придавали этой части дома аристократичную старину. Гостиная располагалась слева от лестницы. Вячеслав пропустил вперед Валентину Петровну, дернув за ручку желтовато-коричневой дверцы.

– Вот…, проходите сюда. Это гостиная. Располагайтесь здесь…, ванная находится чуть дальше. А я пока разберусь на кухне.

– Спасибо, Вячеслав. Вы очень внимательны, – пожилая женщина, слегка смущенная его чуткостью, была благодарна за такой прием. Комната показалась ей менее освещенной, чем проходная и кухня. У стенки, посреди гостиной, стояла огромная кровать, над которой ночник. Обои своим рисунком несколько напоминали мотив, присутствовавший в украшении лестницы. Здесь было абсолютно все, что могло понадобиться даже самому придирчивому гостю: телевизор, маленький стеклянный столик, шкаф для одежды, занимавший нишу в полстены. Еще с несколько минут женщина, присев на краешек кровати, застеленной персиковым одеялом, осматривалась вокруг себя. В этой комнате ей нравилось все, особенно теплая атмосфера. Казалось, что сейчас откроется деревянная дверца, и в комнату войдет Вероника. Улыбаясь, она бросится к тетушке, обнимет ее, щекотая морщинистое лицо своими белокурыми локонами. Они посмотрят друг на друга любящими глазами и возьмутся за руки. Слегка моргнувший свет вернул Валентину Петровну к реальности и заставил подняться с кровати. Она поставила свой клетчатый саквояжик в самый угол, словно скрывая от посторонних глаз, и взяла в руки пушистое полотенце.

Ванная находилась рядом. Широкое зеркало было начищено до блеска, многочисленные шампуни и гели для душа аккуратно расставлены на стеклянной полке. Почти невесомым движением руки ей удалось пустить теплую воду. Через полчаса, вернувшаяся к жизни, пахнувшая ванильной пенкой, она спускалась вниз по лестнице. Нерешительным шагом двинулась в сторону кухни. Гадкое чувство неловкости перед Вячеславом мешало просто переступить порог. Женщина в нерешительности приостановилась, наглухо запахнула лиловый халат и кашлянула. Мужчина отреагировал сразу. – А! Вы уже помылись?! Проходите, садитесь, – предложил Вячеслав, подставляя ей стульчик на металлических ножках.

– Огромное спасибо, – ответила дама. Вокруг пахло аппетитной курицей со специями и свежим салатом. Круглые голубенькие тарелки, с позолоченным краем, уже были расставлены на столе. Почти с удовольствием в глазах Вячеслав выложил салат из капусты, томатов, зелени и оливкового масла на один край тарелки, а рядом поместил поджаренные ножки цыплят. Замечательный аромат добавлял еще больше уюта в обстановку кухни. Все здесь стояло на своем месте, вплоть до миниатюрной солонки и емкости под соус. Блестящая посуда из дорогой стали отражала, казалось, все предметы интерьера вокруг, только в весьма уменьшенных размерах.

Женщине редко приходилось бывать в столь дорогих домах, и везде в подобных местах она ощущала себя чужой, человеком, заблудившимся во времени и пространстве. Здесь же ее окружала великолепная аура чего-то светлого, чистого и трогательного. Вот только сердце немножко покалывало от тоски по Веронике, которая была для нее единственным и самым дорогим человечком на планете. – Вячеслав, а Вы пробовали позвонить Нике? – нарушив тишину, спросила женщина. Молодой человек, взглянув на нее как-то исподлобья, кашлянул и быстро дожевал кусок горячего мяса. – Да, я звонил и вчера, и сегодня…, но у нее телефон постоянно отключен. Может, сломался или украли. В общем, надо ждать, когда сама объявится.

– Беспокоюсь я за нее, вдруг, что произошло? – дрогнувшим голосом продолжила дама. – Перестаньте! Что с ней произойдет? Она дала знать, что уехала и мне, и Вам…, к тому же в отпуск она отправилась не одна и не впервые, – успокаивал ее молодой человек.

– Вы правы. Наверное, я просто накручиваю себя по пустякам, – ответила женщина, вспомнив «живые» глаза Альки и, улыбнувшись, добавила: «это все старость».

– Ну, про старость Вам еще рано упоминать. Вашей бодрости и жизнелюбию подросток позавидует! – смеясь, подбадривал ее Вячеслав. Валентина Петровна с добротой посмотрела на него и решила отведать «чудо» кулинарии. Мясо оказалось очень мягким и сочным, а золотистая корочка отдавала душистыми пряностями. Легкий салат добавлял невесомости «тяжелому» блюду и заставлял желудок требовать увеличения порции. – Хотите сок или выпить чего-нибудь? – беспокоился гостеприимный Вячеслав. – Пожалуй, от сока не откажусь, – немного раскрепостившись, объявила женщина.

– Хорошо. Апельсиновый пойдет? – приподнимаясь со стула, уточнил хозяин.

– Да, конечно, – подхватила дама. Вячеслав аккуратно налил холодный сок в прозрачный стакан и вернулся на покинутое им место.

– Спасибо.

– Не стоит. Вы же гость, причем, гость, которому всегда рады и я, и Вероника. Я ведь тоже могу оказаться как-нибудь в Питере. И куда я подамся? Конечно, к Вам. Мои родственники, – кто в Москве, кто за границей, в «Северную Венецию» никого не занесло.

– Да, я всегда рада принять Вас. Можно и без предупреждения.

– Вот за это спасибо! – смеясь, добавил Вячеслав, оголяя белоснежные зубы. Валентина Петровна на пару секунд остановила свой взгляд на молодом человеке. Сейчас он казался ей настоящим красавцем, просто человеком без единого изъяна. Его черные глаза отражали огонек горевшей люстры, светлая рубашка, с розоватым оттенком, подчеркивала смуглую кожу. Даже слегка растрепанные волосы «идеальным» ежиком торчали на голове. – Нам нужно что-нибудь решить с ключами, потому что мне завтра с утра на работу, – уже серьезно отметил Вячеслав.

– А к какому Вам часу надо ехать?

– Ну…, думаю, в половине девятого выйти в самый раз.

– О, так я уже тоже буду наготове, – вздохнув с облегчением, ответила дама.

– Так Вы не останетесь еще у нас? – удивленно спросил мужчина.

– Нет. У меня есть дела в Петербурге. Не думайте уж, что у такой бабули не может быть никаких интересов! – смеясь, попросила женщина.

– Да я даже уверен, что Ваше время расписано по минутам! – поддержал ее Вячеслав. Милая беседа и вкусная еда, как известно, всегда объединяют. И сейчас этот мужчина, который раньше казался ей напыщенным самолюбцем, виделся милым парнем и идеальным мужем Вероники. Тревога почти отступила, а глаза потребовали приглушенного освещения. – Спасибо, Вячеслав. Все было очень вкусно. Давайте помогу убрать, – беспокоилась женщина, приподнимаясь из-за стола. – Нет уж, извините, но Вы у меня в гостях. Что я с двумя тарелками не справлюсь?

– Ну, ладно. Тогда я пойду, прилягу?

– Конечно. Если что нужно, – зовите. Спокойной ночи, – мило добавил Вячеслав. Валентина Петровна мягкими шагами направилась к ступенькам, шаркая теплыми и уютными тапочками, которые были ей явно велики. Она еще раз, с удовольствием, поднялась по лестнице, от которой веяло стариной, и с не меньшей радостью вошла в гостиную. Женщина аккуратно поставила тапочки рядом с кроватью и, подняв угол одеяла, вползла под него. Ей уже хватило на сегодня света, поэтому левая рука машинально потянулась к заветной кнопочке, которая гасила свет в ночнике. Квадратное окно слева доносило до нее лишь слабые уличные звуки, а ветки деревьев, отражаясь в фонарях, рисовали свои силуэты на стенах. Сначала Валентине Петровне вдруг вспомнился ее детский страх. В самую первую ночь, когда она оказалась в доме приемных родителей, долго не могла заснуть. Перепробовала все, что знала: считала «овечек», бормотала про себя какую-то колыбельную песенку. Но все без толку. А, потом обратила внимание на старое кресло, которое стояло в конце комнаты, прямо, напротив ее кровати. Лунный свет, падавший в окно, странным образом отражался на этом самом кресле, превращая его в фигуру женщины. Она сидела неподвижно, сложив ногу на ногу, подперев рукой подбородок и глядя куда-то, в противоположную сторону. Юная Валя тогда панически боялась, что женщина повернет к ней свою голову, встанет и подойдет к ее постели. Единственным способом задушить страх был сон, и Валя приложила все усилия к тому, чтобы заснуть поскорее. На утро все выглядело иначе: никакой женщины не было, а на ее месте «возникло» старое кресло, с полуобшарпанными подлокотниками. Теперь Валентине Петровне казалось, что в комнате находился мужчина. Он неподвижно стоял напротив кровати, в приоткрытой дверце шкафа, отведенного под одежду. Его фигура смотрелась несколько непропорциональной: широкие плечи и длинные, худощавые ноги. Лицо было скрыто в темноте, а волосы шевелились в такт дереву за окном. Сейчас, как и тогда, она боялась не только шелохнуться, но и вздохнуть как-то громко. «Нужно срочно заснуть», – пронеслось в ее мыслях, и глаза тяжело закрылись. Валентина Петровна постаралась избавиться от глупого страха, переносясь опять в свою зеленую волшебную страну. Она видела сейчас высоченные деревья с сочными листьями, травяные луга с идеально выстриженной травой. Грейпфрутовое солнышко, с персиковыми лучиками, приятно грело и отражалось в голубовато-бирюзовой, почти ровной, глади реки. Вокруг было очень много детей, которые весело смеялись и по-доброму смотрели друг на друга. Все они были одеты в яркие платьица или комбинезоны. Пухленькие пальчики старательно прихлопывали липкий песок, превращая его в фигурки животных. Белокурые девочки дружно водили хоровод и смеялись над рыжими мальчишками, которые заигрывали с ними.

А когда солнышко набирало апельсиново-розовый оттенок, уходя в мягкие облака, появлялись родители всех ребятишек. Они дружно шли парами, держась за руки. Их лица украшали счастливые улыбки. И внешне все они были похожи: женщины обладали роскошными белокурыми локонами, бирюзовыми глазами и свежим румянцем; а мужчины – темно-русыми волосами, смугловатой кожей и черными, как уголь, глазами. Ночь вступила в свои права и накрыла одеялом всех, кто коснулся подушки. Прохладное солнышко, подернутое пеленой, заглядывало прямо в лицо. Теплые лучи навязчиво щекотали ресницы. Мозг бастовал и не хотел просыпаться. Но тревожные мысли о предстоящей дороге домой и неизвестности по поводу нахождения Вероники подействовали, как лучшее бодрящее средство. Валентина Петровна открыла глаза и первым делом посмотрела на дверцу шкафа, за которой ночью ей мерещилась странная фигура. С приходом утра все темные силы ушли. Игривое солнышко, словно намекая на раннюю весну, подсматривало в окно, бросая лепестки света на персиковое одеяло. Ноги мигом нашли уютные тапочки, и организм направился в ванную. Струя холодной воды заставила проснуться и с улыбкой встретить новый день. Часы пропикали половину восьмого утра, и женщина догадалась, что Вячеслав, скорее всего, уже встал. Через пять минут она, переодетая, спускалась по обожаемым ступенькам, стараясь расслышать звуки, издаваемые хозяином, собиравшимся на работу. Мужественная фигура молодого человека промелькнула на кухне. Валентина Петровна, чуть робея, направилась туда же.

– Доброе утро, Вячеслав.

– А! Вы уже встали? Доброе утро! Как спалось на новом месте, кошмары не мучили? – Улыбаясь, поинтересовался мужчина.

– Нет, что Вы? Спалось замечательно, – вежливо ответила пожилая дама, непристойно хихикая про себя за вранье.

– Садитесь. Сейчас будем завтракать, – гостеприимный Вячеслав быстро перемещался по кухне в темно-синем халате. Его мокрые волосы были слегка зачесаны назад, лицо светилось свежестью. – Не беспокойтесь за меня. Я вообще стараюсь не завтракать.

– И напрасно, – Вы замечательно выглядите.

– Ну, насчет «превосходно» Вы, конечно, приукрасили…, – начала, было, смущенная женщина. – И даже не переубеждайте меня! А какой чай предпочитаете? Может, кофе? – не отставал Вячеслав, бросая взгляд на даму.

– С недавнего времени балую себя зеленым чаем с лимоном. Мне этот рецепт Вероника подсказала, когда была в гостях у меня в последний раз, – задумчиво, покосившись на собеседника, ответила Валентина Петровна.

– Да, она обычно тоже пьет его по утрам, говорит, что бодрит, – растерянно поддержал ее Вячеслав. – Так что, наливаю Вам зеленый чай с лимоном?

– Да, пожалуй. Спасибо. Женщина огляделась по сторонам и отметила, что Вячеслав, в отличие от большинства мужчин, аккуратен даже на кухне. Вчерашняя посуда была вымыта, стальная сахарница по-прежнему блестела, отражая предметы вокруг. Он ловко насыпал скрученные высохшие листочки чая в голубоватый заварник с позолоченным краем. Сочный ломтик лимона, выдавивший из себя подобие слез, последовал туда же. Сверху поместился пышущий кипяток, смешавший лимон и чайные листья, которые на глазах увеличились в размере. Тут же на столе оказались бутерброды из хлеба с отрубями, ветчины и сыра. В причудливой стеклянной вазочке на миниатюрной ножке развалилось печенье, покрытое сверху шоколадной глазурью и кокосовой стружкой. Ароматный чай, изгонявший лимонный пар, приятно обжег горло. Вкусная жидкость аппетитно проследовала по пищеводу в область желудка. Вячеслав предпочел выпить кофе, запах которого бодрил уже сам по себе. – Как у Вас с погодой в Питере? – поинтересовался молодой человек.

– Сейчас почти не отличается от вашей. Зимы нет ни здесь, ни там. С неба летит жалкое подобие снега.

– Да, этот год всех удивил. Зато лета, наверное, не будет. Оно и так у нас всегда отдает осенью, а теперь вообще непонятно, что и как.

– Без лета, конечно, плохо, да, и снег хотелось бы увидеть. На Новый год еще что-то выпало, а утром куда все делось?

– Точно. Природа словно болеет: то снег в июне идет где-нибудь, то у нас дожди в январе. – Да, – согласилась женщина, отпивая бодрящий эликсир.

– Вас куда-нибудь подбросить на машине? Могу до вокзала довезти, – волновался Вячеслав. – Нет, спасибо. Я решила встретиться с одной знакомой. Она здесь рядышком живет, а мы давно не виделись, – задумчиво ответила женщина, только что запланировав «состыковаться» с Алькой. – Ну, смотрите, как Вам удобнее. Мне несложно.

– Пожалуй, я немножко задержусь еще в этой местности, а к обеду подамся на вокзал и – в родной Петербург. От этого слова «Петербург» у нее всегда что-то «бултыхалось» внутри, и сердце начинало работать по-другому: то приостанавливалось на секунды, то в удвоенном режиме гоняло кровь по венам. Вячеслав, причмокнув, сделал последний глоток кофе, словно стараясь запомнить любимый вкус до обеда. Валентина Петровна последовала его примеру и энергично поднялась из-за стола. – Ну, что ж, спасибо огромное, Вячеслав, за ваше гостеприимство. Жаль, конечно, что не удалось увидеться с Вероникой. Если она Вам позвонит, – дайте знать, пожалуйста.

– Конечно, непременно, можете не переживать, – бегло скользнув взглядом по даме, ответил Вячеслав. Женщина ощутила некоторое облегчение в районе сердца и, улыбнувшись, направилась к выходу. – Валентина Петровна! Разве у Вас не было с собой сумки? – крикнул ей вдогонку молодой человек. – Ой, какая же я растяпа! Ну, конечно, я оставила ее наверху.

– Я принесу, – добавил Вячеслав, направившись широким шагом к «волшебной» лестнице. Через пару минут он уже стоял рядом с гостьей, протягивая ей клетчатый ридикюль.

– Всего хорошего Вам. До свидания, – с благодарностью, попрощалась Валентина Петровна. – Вам – удачной дороги. Если что, – приезжайте, – ответил Вячеслав, открывая стальной замок на белоснежной дверце. Свежий ветерок, по-прежнему отдававший морозцем, дунул в лицо, прихватывая щеки. На дороге лежал тонкий слой прозрачного льда, который трескался и шуршал под ногами. Мобильный телефон издал пищащий сигнал, и дама второпях бросилась извлекать его из «ручной клади».

– Валентина Петровна! Добрый день! Это Аля. Я Вас не разбудила? – затороторил в трубке молодой голосок.

– Алечка, здравствуй! Нет, все в порядке. Я как раз собиралась тебе позвонить, – ответила женщина, обрадовавшись неожиданному появлению столь приятной попутчицы.

– Как Вы? Как Вероника?

– Я в порядке, а вот с Верой так и не удалось встретиться.

– Она действительно уехала?

– Похоже на то, но непонятно на какой срок.

– И никто не знает, когда она вернется? – несколько изумленным тоном спросила Аля.

– Муж не имеет понятия. Дозвониться до нее тоже не может, – телефон отключен.

– Давайте я узнаю дату ее возвращения. Хотите? – Легкомысленно добавила девушка.

– А-а, как? – изумленно уточнила Валентина Петровна.

– Ну, мне понадобится Ваша помощь. Вы где сейчас?

– Только что вышла из дома Вероники.

– Мы можем встретиться?

– Конечно. А где тебе удобнее?

– Давайте там, где вчера с Вами попрощались. Через сорок минут.

– Хорошо. Я буду. До встречи.

– Да, до встречи. Валентина Петровна оглядела дорогу впереди себя и прибавила шаг, – на всякий случай, вдруг, не удастся поймать машину. Голые деревья убого стояли на обочине. Слабое солнце лениво висело в воздухе, делая вид, что греет. Быстрый шаг «утеплил» изнутри, хотя лицо прихватывало морозцем. Ледяные лужицы чавкали под ногами, в нос просился аромат пыли и нераспустившихся почек. Глаза бегло отыскали в толпе нужный объект. Алька была одета простенько, в толстую куртку и белую шапочку. Валентина Петровна направилась ей навстречу.

– Аля! – Слегка окликнула она. Девушка ловко развернулась в сторону, откуда раздался крик и, приметив пожилую даму, улыбнулась, шагнув к ней.

– Здравствуйте, Валентина Петровна, рада Вас снова видеть.

– Я тоже, Аля, очень рада нашей встрече. Ну, что, где присядем?

– Здесь недалеко есть замечательное кафе «Улыбка», там очень вкусное пирожное по минимальным ценам.

– Ну, что ж, пошли в «Улыбку», – с удовольствием, согласилась женщина. Кафе располагалось на первом этаже жилого дома и было обозначено яркой вывеской перед входом. Это небольшое заведеньице напоминало собой летний день: фиалки в горшочках, разноцветные рыбки в аквариумах, пестрая мозаика на стенах.

– Что будете заказывать? – Хихикнув, спросила Алька.

– Даже не знаю, теряюсь во всем этом многообразии пирожных, – задумчиво произнесла Валентина Петровна, вглядываясь в витрину.

– Попробуйте бисквит с черной смородиной. Он довольно нежный и легкий, – посоветовала девушка.

– Да, пожалуй. И запью зеленым чаем, – быстро согласилась дама. Молодой официант, в красном костюмчике и черной «бабочке», не заставил себя долго ждать. Через пять минут заказ был выполнен, и собеседницы приступили к поглощению белоснежного лакомства. – Значит, о Веронике Вы так ничего и не узнали? – оторвавшись от пирожного, спросила Аля. – Вячеслав уверяет, что Ника звонила ему в день отъезда, позавчера, с работы и сказала, что отправляется отдыхать. На какой срок она уехала не уточнила, обещала дать знать позже. – И Вы до сих пор не верите в то, что она уехала?

– Нет, я верю, что Вероника уехала, но мне важно знать, по какой причине и на сколько, – тихо произнесла Валентина Петровна.

– У Вас есть какие-то данные о месте ее работы, – где расположена фирма, название? – Взглянув серьезно, прямо в глаза своей собеседнице, спросила Алька.

– Да, у меня, кажется, была ее визитка…, – ответила дама, бросившись рыться в клетчатой сумке. – Раз муж толком ничего не знает о том, где его жена, то надо начинать поиски с работы. Ведь не могла же она уехать просто так, не поставив коллектив в известность.

– Да, я думаю, что это логично. Тем более, что Вероника всегда довольно ответственно подходила к своей карьере. Валентина Петровна через пару минут вытащила из ридикюля визитную карточку племянницы и, с содроганием, протянула ее девушке.

– Итак, «Никаllection»…, есть телефоны и адрес. Думаю, что я уже сегодня туда наведаюсь, – слегка задумчиво произнесла Аля.

– Ой, спасибо тебе большое, Аля, я даже не знаю, как мне тебя благодарить…, – начала, было, пожилая женщина, растрогавшись отзывчивостью девушки.

– Ну что Вы? Пока рано говорить «спасибо», – несколько смутившись, воскликнула собеседница. Валентина Петровна, с облегченной душой, отправила в рот ароматный бисквит. Спелые ягоды черной смородины придавали кисло-сладкий вкус почти пресному пирожному. Зеленый чай, с горчинкой, приятно согревал изнутри продрогшее тело. Сердце успокоилось. Женщина почти без оглядки верила этой девочке, хотя знала ее очень мало.

– А кто еще может владеть информацией о Веронике?

– Я даже не знаю…, у Ники, конечно, много знакомых…, но если Вячеслав не в курсе, то знать о дате ее возвращения могут только на работе. – Валентина Петровна ответила с выражением, тщательно «роясь» в своей памяти.

– Хорошо. Значит, все свои силы бросим на покорение именно этой «вершины», – победно улыбаясь, объявила Алька.

– А что, если там не захотят ничего говорить постороннему, – Вероника все-таки там не последний человек? – Несколько испугавшись своих мыслей, заподозрила женщина.

– Ну, это Вы знаете, что я для нее посторонняя, а для остальных у меня заготовлена небольшая сказка, – хихикая, парировала Аля.

– Я еще чем-то могу помочь? – искренне спросила Валентина Петровна.

– Я думаю…, а, кстати, у Вас остались телеграммы? Может, Вы дадите мне их на время, а я потом верну?

– Конечно…, а зачем?

– Да так, на всякий случай…, вдруг моя «история» не произведет необходимого впечатления, – улыбнувшись, ответила девушка.

– Аля, как что-нибудь выяснится, дай мне сразу знать, хорошо?

– Ну, конечно, Валентина Петровна, я ведь для Вас и стараюсь, – успокаивала она. Женщина бросила незначительный взгляд на аквариум, который размещался на стене, рядом с входной дверью. Толстые оранжевые рыбы, с «позолоченными» брюшками и длинными хвостами, старательно хватали ртом остатки сушеной «пищи» и хаотично двигались из стороны в сторону. Алька тем временем быстро дожевала кусочек пирожного, запив чаем и проглотив почти безвкусный ломтик лимона.

– Ну, все. Я думаю, что самое время ехать в фирму Вероники. Сегодня я как раз свободна весь день, – объявила девушка, вставая из-за стола.

– А я, пожалуй, двину в сторону дома, – в родной Петербург. – Улыбаясь, ответила женщина. Утреннее блеклое солнышко немного набрало обороты и стало пригревать. Валентина Петровна, попрощавшись с попутчицей, направилась на вокзал, чтобы взять билет на поезд. Аля, с приятным чувством ответственности за доверенное ей «минирасследование», наметила наиболее подходящий маршрут.

Она хорошо знала тот район, где находилась фирма Вероники, но оказывалась там в последнее время крайне редко. Теперь ей было даже приятно вновь очутиться на одной из этих улочек со старинными и вот-вот построенными домами. Почти черные ступеньки, под мрамор, и такого же цвета дверь и вывеска, с надписью «Никаllection», смотрелись довольно изысканно в этом спокойном местечке.

Девушка набралась решимости, «загнала» в рот побольше воздуха и кинула себя на разгадывание «тайны». Аля оказалась в небольшом светлом помещении, с блестящей позолоченной люстрой, которая явно была велика для этой комнатки. Здесь отсутствовал строгий офисный стиль: стены и потолок были выкрашены в ярко-желтый цвет, переходящий местами в лиловый и золотистый. – Добрый день. Чем могу помочь? – прервала наблюдения Альки какая-то дама. Девушка обернулась и увидела перед собой стройную женщину, с рыжеватыми волосами, собранными в элегантную прическу. На ней был темно-синий костюм, с блестящими пуговицами. Умело выполненный макияж освежал красивое лицо, которое слегка портил длинноватый прямой нос. – Здравствуйте. Меня зовут Аля. Могу я переговорить с Вероникой?

– Мне очень жаль, но пока это невозможно. Вероника сегодня еще не появлялась. Видимо, она встречается с нашими партнерами.

– А как ей позвонить? Дело в том, что мы договаривались о встрече, сегодня…

– Я уже пыталась ей позвонить с утра, но телефон выключен. Вероника обычно не берет его, если находится на переговорах. Но в ее отсутствие я ее замещаю. Думаю, я смогу Вам помочь, пока Вероники нет.

– Понятно. Простите, как Вас зовут?

– Марина, – слегка раздраженно ответила женщина.

– Я – дальняя родственница Вероники. Сейчас обучаюсь дизайну. Она обещала пристроить меня в вашу фирму подработать. Пока временно, на период практики.

– Хм…, мне, к сожалению, об это ничего не известно. Возможно, Вероника забыла меня предупредить или не успела. – Аля заметила, что Марина была явно не в восторге от этой лженовости, но ей показалось, что женщина была еще больше не довольна тем, что Вероника не поставила ее в известность о своем намерении расширить штат работников.

– А она не собиралась в отпуск?

– Насколько мне известно, нет. У нас сейчас довольно напряженный период: начало года, а прошлый еще не полностью закрыт…, поэтому сейчас не до отпусков. Я думаю, что Вам лучше подойти завтра, к обеду.

– Большое спасибо, Марина. Извиняюсь за беспокойство.

– Не за что. Всего доброго, – ответила женщина, недоверчиво глядя на Альку, которая в тот самый момент заглядывала в соседнее помещение.

– Простите, Марина, а могу я у Вас здесь немного осмотреться? Чтобы завтра время не терять…, вдруг решу подыскать другой вариант? – Схитрила Аля, понимая, что Марина вполне заинтересована в том, чтобы так называемая «родственница» здесь больше не появлялась. – Пожалуйста…, смотря, что Вас интересует. Тут рабочая атмосфера. Но Аля уже не слушала ее замечаний, а проследовала в комнатку рядом. Это была квадратная зала, основную часть которой занимал подиум. Стены играли золотом и серебром, богатая люстра, с огромным количеством свечей и висюлек, еще больше отражала все это великолепие. В комнате находилось трое девушек: двое оживленно разговаривали, а одна красовалась на подиуме, видно, отрабатывая шаг. Через пару минут Аля уже общалась с моделью, которая представилась Людмилой. Высокая, длинноволосая девушка, в коротеньком платьице из прозрачной ткани, наивно хлопала глазами, слушая легенду, которую поведала ей Аля.

– Людмила, когда Вы в последний раз видели Веронику? – деловито спросила «родственница» хозяйки агентства.

– Она была здесь позавчера, кажется, в обеденное время, – послушно отвечала Люда.

– А Вы ничего странного не заметили в ее поведении? – с надеждой докапывалась Алька. Девушка задумалась на несколько секунд.

– Не знаю, мне показалось, что она какая-то взволнованная: могла прикрикнуть на нас без причины, а могла и вовсе не поздороваться…, но с ней такое бывает периодически, например, когда с Маринкой что-то не поделят, – более тихим голосом отметила Людмила. На такую откровенность девушки Аля даже не рассчитывала. В принципе, она не поддерживала теорию о том, что женщина либо красивая, либо умная, но это был как раз тот случай. – А что они обычно делят?

– Как что? Деньги! Вы, Аля, как будто с другой планеты. Миром правят деньги, – промурлыкала Люда, глянув на собеседницу сверху вниз так, что та почувствовала себя полной дурой. – Разве не Вероника решает здесь финансовые вопросы?

– Она самая. Но агентство создавалось и при помощи Марины. К тому же она слишком много знает в модельном бизнесе, – конкуренты только и ждут как бы переманить ее к себе. Вот она и напоминает периодически об этом Веронике.

– То есть, Марину не устраивают проценты?

– Можно сказать и так. Я уж не знаю всех подробностей. Но с полгода назад тут была настоящая война между ними. Меня как раз только устроили сюда, и месяца не успела проработать, а тут такое! Еще немножко, и агентство бы разделили пополам.

– А теперь такой угрозы больше нет? – с интересом выпытывала Аля у разболтавшейся девушки. – Не знаю, нам ведь не докладывают, что у них там на уме, – с язвительной улыбочкой ответила Люда. – Только Вы никому не говорите о нашем с Вами разговоре, иначе меня сразу же уволят. Может, Вероника Вас присмотрела на место Марины…, так сказать, будет семейный бизнес? Выплатите Марине ее долю и…, можно жить припеваючи, – хитро отметила Людмила. Аля, глядя на нее, тут же подумала: «Где-где, но здесь у нее ума хватило, лихо все подсчитала». – На самом деле, мы с девочками переживаем, что Маринка возглавит агентство. Вероника какая-то дерганая в последнее время. Позавчера как ушла, так до сих пор и не появилась на работе. А до этого она приходила раньше всех и уходила, когда на улице уже темнело. Мы этого не вынесем: Маринка и так нас тут всех загоняла до изнеможения, то осанку не держим, то разворот неправильный. – Хорошо. Вы не переживайте уж так. Я обязательно переговорю с Вероникой, настою, чтобы она не принимала поспешных решений.

– Было бы замечательно! – воодушевилась Люда и, не попрощавшись, снова заковыляла по подиуму. Алька терпеть не могла обманывать людей, но тут уж так сложились обстоятельства, что пришлось несколько приукрасить свою значимость в жизни и работе Вероники. Марина проводила девушку жадным взглядом, тихо промямлив «до свидания». Аля вышла на улицу и, сойдя со ступенек, еще раз взглянула на блестящую вывеску. Какой-то неприятный осадок поселился в ее душе после посещения этого агентства. В принципе, она почти была уверена в том, что сможет вычислить, где Вероника, а оказалось, что на работе тоже не в курсе ее местонахождения. «Странно…, а может, Марина что-то от меня скрывает? Но зачем?» – крутилось в голове у девушки. Противный ветерок набрал обороты и дунул изо всех сил прямо в лицо. Аля подняла воротник на куртке, плотнее прижимая его к шее, и быстрым шагом направилась в сторону дома. С самого раннего утра девушка не находила себе места, – хотелось поскорее узнать новости о Веронике, но раз сказано было подойти в обеденное время, – значит надо выполнять. Сегодня Аля приложила значительно больше усилий, чем в прошлый раз, к тому, чтобы выглядеть как можно лучше: сначала приняла ароматную ванну с малиновой пенкой и солью, намазалась молочком для тела, слегка подкрасилась и сделала прическу. Все это необходимо было ей для того, чтобы чувствовать себя максимально уверенно в окружении настоящих красавиц. Так девушка делала очень редко, например, перед свиданием.

Однако Аля знала, что в агентстве все равно будет ощущать неловкость в силу своей неяркой внешности, точнее, в силу нескольких лишних килограммов, которые предательски выпирали из-под юбки и торчали по бокам. Иногда ей очень хотелось похудеть, но она заранее была убеждена, что силы воли у нее нет никакой, и поэтому абсолютно бесполезно садиться на диету. К тому же, у нее в роду все полненькие: и мама, и бабушка. Но особенно Аля не комплексовала, – в конце концов, есть намного полнее, и при этом живут же, а некоторые еще и встречаются с неплохими парнями, которые их любят и ценят. Погода была весенней, несмотря на то, что на дворе стоял январь. А в воздухе витал какой-то октябрьский аромат, навевающий унылое настроение. Аля умышленно замедляла шаг, так как вышла на полчаса раньше. Решила, что на улице время пойдет побыстрее. По пути девушка наткнулась на небольшой магазинчик с несколькими отделами. Из всех внимание более или менее привлек «дамский», где продавались всякие косметические безделушки, порой необходимые, а зачастую и совсем ненужные, но такие дорогие сердцу. Алька потопталась немного у прозрачной витрины, без особого внимания разглядывая крема и блески для губ, а затем решила постоять на улице. Скучающая продавщица недовольно зыркнула на посетительницу, осмотрела ее с ног до головы, а потом пожирнее обвела губы бардовым карандашом, накладывая сверху слой помады, «перестроечного» цвета. По всему было видно, что женщина «далеко за сорок», жаждала выглядеть примерно на Алькин возраст. Так же было очевидно, что она одинока, страдает от недостатка мужского внимания, скорее всего, сама растит дочь, лет пятнадцати, и каждый день, отправляясь на работу, верит, что именно сегодня к ней наведается «красавец-мужчина».

Он посмотрит на нее внимательно только один раз, потом позовет на свидание, где предложит стать его женой и уехать вместе с ним за границу. «Вот в магазине-то удивятся! А как будет завидовать Машка из пятой квартиры!». Но вместо этого ей на протяжении нескольких лет приходилось довольствоваться тем, что было. А «было» немного: вечно подпитый (а иногда и подбитый) сантехник Колька со второго подъезда, заглядывавший «на чашку чая» раз в месяц, обычно поздно вечером, и «потому» остававшийся до утра; или женатый Толик, периодически покупавший в ее отдельчике косметику для своей жены и угощавший даму чебуреком и теплым кофе, взятыми, «до зарплаты» в кафе за углом.

А самое страшное, что эта продавщица не единственная такая в своем роде: точно также живут и парикмахерша с соседней улицы, и кондитер из булочной напротив…, и сотни, тысячи… других. Алька, несмотря на молодость, которая пока являлась ее преимуществом в данном вопросе, тоже часто задумывалась на тему недостатка количества и, увы, качества мужской «половины» населения. «Интересно, как сложится моя жизнь, кто будет рядом со мной? И будет ли?… Да, будет! Ведь есть же и полнее меня, и намного страшнее, и ничего, – замужем!». На этом обычно ее мысли о «вечном» заканчивались. Бело-желтое солнце имитировало свою работу – лучики почти не грели. В душе по-прежнему копошилось неприятное предчувствие, которое не проходило со вчерашнего дня. Обычно интуиция Альку не подводила, и если ее вдруг начинало мучить пакостное ощущение, значит, следовало ожидать чего-то паршивого.

За углом показалась блестящая вывеска с надписью «Никаllection». Девушка поспешно взглянула на часы, – до конца обеда оставалось еще пятнадцать минут. Аля не хотела никому мешать своим ранним визитом, поэтому решила подождать на улице. Мимо проходили похожие люди: в серых куртках и наушниках. Каждый думал о своих делах и проблемах. Вот появилась молодая парочка: парень лет шестнадцати, с всклокоченной прической и в широченных штанах, и девушка в коротенькой юбочке и ярких колготках. Они выглядели вполне довольными и счастливыми: оживленно болтали, «мурлыкали» друг другу всякие нежности и целовались в перерывах между слов. Алька даже и не помнила, когда в последний раз была на свидании. Да и не было еще в ее жизни человека, достойного какого-то внимания в качестве претендента на дальнейшие отношения. Одногруппницы Али уже давно встречались с молодыми людьми, которые учились на других факультетах и прибегали к ним «перетереть какую-нибудь темку» или «стрельнуть сигаретку». Один парень дружил с девушкой курсом старше. Вскоре они поженились, так как девушка забеременела. А еще через полгода расстались, потому что решили, что «не сошлись характерами». Некоторые предпочитали мужчин «посолиднее», при деньгах и на машине. С такими в некотором роде проще: не надо думать о том, на какие «шиши» идти сегодня в бар или на дискотеку. С другой стороны, большинство «взрослых» кавалеров несвободны, в силу чего вынуждены не появляться в людных местах со своей «возлюбленной» и основные праздники отмечать с семьей, – «непонимающей женой, которая вот уже третий год подряд не дает развода», и малолетним сыном. Конечно, Алька не жаждала таких отношений, но иногда одиночество заедало. Периодически девушка представляла рядом с собой высокого брюнета с голубыми глазами. Она видела, что очень много времени они проводят вместе, встречаются с друзьями. И так все замечательно! «Станислав» или «Ярослав» очень ее любит…, просто боготворит. Вот они вместе отмечают его «День рождения». Она целую неделю ходила по магазинам в поисках идеального подарка. И, конечно, нашла его! Потом красиво запаковала в блестящую бумагу темно-синего цвета. А когда уже все гости собрались за круглым столом, она преподносит имениннику большой торт, покрытый взбитыми сливками, клубникой и кокосовой стружкой. Они вместе расставляют на нем свечки, так же вместе задувают их, – ведь у них одно желание на двоих. Эти мысли грели только пару минут, но потом от них становилось еще тоскливее. Хотя, она всегда могла себя поразвлечь, у нее было много знакомых, которые, однако, тоже встречались либо с однокурсниками, либо с женатыми. Но это уже другой вопрос.

Девушка снова посмотрела на часы. «Все, можно идти», – подумала она, поднялась по мраморным ступенькам и открыла дверь. В светлом помещении было тихо, и сразу ее никто не встретил. Но уже через минуту из соседней комнатки «выплыла» Марина, в ярко-зеленом брючном костюме, с блестящей заколкой в виде орхидеи, поддерживающей высокую прическу. – Добрый день, Алевтина, – приветствовала женщина посетительницу. Алька терпеть не могла, когда к ней так обращались, – от этого у нее колотилось сердце, и терялась последняя уверенность в себе. Но, несмотря на это, девушка постаралась взять себя в руки и настроиться на деловое общение, так как дружеского между ними произойти не могло.

– Здравствуйте, Марина. У Вас появились новости о Веронике? – сразу же начала допрос Аля, внимательно всматриваясь в мимику собеседницы.

– К сожалению, должна Вас огорчить: Вероника так и не объявилась. По-прежнему не подскажу, где она и когда подойдет, – просмаковала «замша».

– Извините, могу я узнать более подробно о ваших с Верой отношениях? – выпалила Алька, сама не ожидая от себя такого.

– А с какой стати Вас это интересует? – нервно ответила дама, и Аля заметила, что на ее щеках проступили красные пятна.

– Вероника пропала, и никто не знает, где она может быть. Я, ее муж и тетя решили обратиться за помощью в правоохранительные органы, которые обязательно выйдут на Вас. А Вы, как мне кажется, что-то от меня скрываете. Например, мне известно, что полгода назад агентство чуть не разделилось из-за вашей ссоры с Вероникой…, – на одном дыхании сообщила Аля. – Я вижу, девочки Вас хорошо проинформировали о ситуации в фирме в то время, как Вы тут «осматривались», – съязвила побагровевшая Марина. – Да, действительно, с полгода назад у нас с Верой произошел конфликт, и мы приняли решение о разделении компании. – Теперь ситуация изменилась? – На сегодняшний день мы смогли договориться. Я получаю проценты, которые меня вполне устраивают. Как видите, мне незачем что-либо от Вас скрывать. Более того, я и сама страдаю от того, что Вероника не появляется на рабочем месте. Еще вчера она должна была встретиться с нашими партнерами и поставщиками, но сегодня выяснилось, что она этого не сделала. А поскольку я не владею всеми вопросами досконально, отсутствие Веры ударяет и по моему карману. Так что, Вы уж обратитесь, куда следует…,– съехидничала Марина.

– У Вас есть какие-либо предположения о возможном местонахождении Вероники? – с надеждой спросила Алька.

– Думаю, если она и уехала, то отъезд этот мог быть вызван либо болезнью ее отца, либо… иными семейными проблемами.

– А что конкретно Вы имеете в виду под «семейными проблемами»? – не отставала девушка. – Надеюсь, Вы понимаете, что с Вероникой мы никогда не были близкими подругами, и она не делилась со мной особенностями своих отношений с мужем. Так что, об этом лучше узнать у него. А сейчас извините, у меня много дел. И, не попрощавшись, даже не глядя в сторону Альки, Марина удалилась, чем напомнила ей сейчас Людмилу. «Видимо, у них здесь, в агентстве, такие порядки», – подумала про себя девушка и вышла за дверь.

Люди все так же неспеша шли по улицам. Неприятное ощущение, засевшее внутри Али, усиливалось и нарастало. Сегодня девушка решила больше никуда не идти. «Что же делать дальше?». Она никак не могла объяснить самой себе, почему предчувствовала какую-то беду. Она была почти уверена, что с Вероникой что-то произошло…, что-то ужасное, и в этом надо поскорее разобраться. Для себя Алька уяснила, что Марина, скорее всего, здесь ни при чем, – слишком естественно она вела себя во время их разговора. Да, она злилась, нервничала, но от того, что «какая-то девка» бесцеремонно влезала в их с Верой бизнес, в их отношения, которые нельзя было назвать безоблачными. Серое ощущение своей ничтожности, мелочности навевало тоску, и все сейчас казалось ей ненастоящим, искусственным. Марина явно дала понять девушке, что основные проблемы, которые мучили Веронику в последние дни, были связаны с отцом и с мужем. А все казалось со стороны таким красивым: идеальная семья, любящий и любимый мужчина рядом, замечательная работа, долгожданная встреча с отцом. Алька пришла домой, побросала в угол вещи, затянулась в махровый халат. Налила себе чашку крепкого кофе, чем редко баловала себя из-за высокого давления, которое досталось ей от мамы. Сейчас никого не хотелось видеть: ни родных, ни знакомых, ни своего отражения в зеркале. «Все будет хорошо…, даже лучше», – уговаривала она себя. – «Решено! Надо обязательно похудеть, чтобы чувствовать себя более уверенно в этом мире…, скинуть каких-то десять – пятнадцать килограмм. А для этого необходимо сесть на диету, лучше фруктово-овощную…, и не есть после шести вечера. Сегодня я еще позволю себе немного расслабиться, например, доем вот эту половинку шоколадки, – не пропадать же добру. Мама все равно не ест сладкого…». Одна личная проблема временно ушла на второй план. Девушка раздумывала о том, стоит ли идти в полицию. «Ну, что они будут делать? – размышляла она. – Сначала скажут подождать еще несколько дней, потом вычислят круг знакомых, друзей, конкурентов Вероники…, – в принципе, всё то же самое. Только я вынуждена действовать более закрыто…».

Ночью Альке практически не удалось поспать, – мучили какие-то кошмары. Ей постоянно казалось, что за ней гонится огромный оборотень. Она убегает от него в густой лес, но он летит следом…, она ныряет в воду, но больно обжигается, потому что вода в реке горячая, как кипяток. А потом, когда она уже совсем выбилась из сил, встает перед чудищем, но на его месте не видит человека-волка. Перед ней оказывается высокий брюнет с чёрными глазами…». Алька с трудом «разлепила» веки и посмотрела на часы, которые нагло пробили одиннадцать. С ужасом девушка осознала, что проспала. Она планировала уже часам к девяти утра прийти к Вячеславу, мужу Веры, чтобы переговорить с ним о пропаже жены. «Ну, значит, так тому и быть. Главное, чтобы мужчина оказался дома», – подумала Алька и быстро направилась в душ освежить и тело, и мозги после сумбурной ночи. Это сработало. Теперь девушке казалось, что она заново родилась. «Вот бы еще перекусить…», – тут же ее настроение подпортилось, так как Алька вдруг вспомнила, что с сегодняшнего дня настроилась сесть на диету. В холодильнике, как назло, она обнаружила открытую пачку песочного печенья со сгущенкой и плитку сливочного шоколада, который просто обожала!

«Ну, вот, так всегда! Когда хочется чего-то вкусного и лень специально идти в магазин, то дома ничего не оказывается, а когда в коем веке настроишься поголодать с пару неделек, тут же находишь то, что тебе противопоказано. Ай, ладно! Новую жизнь начну завтра…, а лучше, с понедельника…, или с первого числа следующего месяца». С этими мыслями Алька «напоролась» всяких вкусностей, отчего снова перестала себя уважать, но почувствовала, что организм искренне ей благодарен. Сегодня у нее не было особо времени на макияж. Да и не хотелось. Вот вчера она привела себя в порядок по полной программе, так ничем хорошим это для нее не обернулось: мало того, что Вероника так и не дала о себе ни единой весточки, так еще с Мариной состоялся неприятный разговор, который просто выбил из колеи до самого вечера. Конечно, девушка понимала, что с заместителем Веры ей, как говорится, «детей не крестить»…, но было как-то не по себе. Через двадцать минут Алька уже «торчала» на остановке, а еще через несколько села в маршрутку, которая должна была домчать ее до дома Вероники. Адрес Аля узнала у Валентины Петровны, точнее, он был написан с обратной стороны визитки. Ее девушка получила от тетушки пропавшей в кафешке «Улыбка». Алька немного нервничала, потому что не придумала, как будет вести себя с Вячеславом, как представится ему, вообще, какие, конкретно, вопросы она ему задаст. Она понимала, что информацию о Веронике от мужа получит, скорее всего, ту же самую, которую получила Валентина Петровна. Вячеслав либо вообще не захочет с ней общаться, так как увидит ее в первый раз, либо поведает о том, что и сам не в курсе, где его жена. «Возможно, что он действительно не в курсе, где она. Но ведь это должно его хотя бы насторожить! Он пока даже не обратился в полицию. Может, не доверяет следствию? А, может, у них с Вероникой, действительно, не все гладко в отношениях? Понятно, что в любой семье без ссор не бывает…, но, если об этом знала Марина, с которой у Веры минимум понимания, то проблемы, видимо, действительно были и возникали с определенной периодичностью…», – Альке все это казалось таким странным. Она не могла понять, как можно не переживать за любимого человека, который, пусть и обидел тебя чем-то, но пропал?! «А, может, они на грани развода и теперь только формально состоят в браке, а фактически не имеют никаких отношений? А…, что, если… у Вероники другой мужчина, и Вячеслав знает об этом, и сейчас он уверен, что Вера вполне может находиться у него? Значит, я должна это выяснить…, и я выясню!». Алька также предвидела и тот момент, что Вячеслав мог уже давно куда-нибудь обратиться, – в полицию или нанять частного детектива. Ему это по карману, к тому же частный детектив действовал бы намного быстрее ввиду небольшого количества дел и всю необходимую информацию предоставил бы в кратчайшие сроки. Мужчина мог просто не сообщить о своих действиях Валентине Петровне, чтобы ее не расстраивать и не тревожить, – возраст все-таки. Девушка оказалась перед железной изгородью с причудливым рисунком. За высоким забором красовался двухэтажный коттедж, из красного кирпича, с множеством окон и шикарной лестницей, на ступеньках которой были расставлены клумбы, где летом, видимо, росли пестрые цветы. Она прошлась по влажной дорожке прямо к двери великолепного дома и через секунду поднесла руку к звонку. Сначала не последовало никакой реакции, но вскоре Алька услышала шаги. Дверь распахнулась, и она увидела перед собой мужчину почти идеальной «наружности». Он напомнил ей молодых людей, которых обычно снимают в рекламном ролике какого-нибудь продвинутого фитнес-центра. На нее растерянно смотрел высокий, широкоплечий брюнет, с черными глазами.

– Вам – кого? – недоумевая, спросил мужчина.

– Добрый день. Вы, наверное, Вячеслав?

– Да, а – Вы? – еще более удивленно уточнил он.

– Меня зовут Аля. Я с недавнего времени работаю у Вероники. Можно с Вами переговорить? – пролепетала девушка, пока еще точно не зная, о чем будет вести беседу.

– Ну, проходите. Правда, я… занят.

– Я не отниму у Вас много времени, – успокоила Алька и протиснулась в промежуток между открытой дверью и Вячеславом, который неуверенно пропустил ее внутрь.

– Знаете, у меня к Вам огромная просьба. Если Вы мне откажете, то я пропаду, – девушка понимала, что несет сейчас какую-то ерунду. Но ей необходимо было выиграть пару минут, чтобы сконцентрироваться и почувствовать себя более комфортно в этом роскошном доме…, рядом с роскошным мужчиной. «Так, стоп! Ты здесь по делу, по очень важному делу; а это – женатый человек, который любит свою супругу», – настраивала себя Алька.

– Да, я Вас слушаю, – ответил мужчина, внимательно всматриваясь в собеседницу.

– Как уже было сказано, я работаю с Вероникой…, – снова начала девушка.

– Извините, конечно, но Вы не совсем похожи на тех моделей, с которыми приходится сотрудничать моей жене, – слегка улыбаясь, отметил Вячеслав.

– Да, я и не обижаюсь, – смутившись, ответила Алька и подняла свои глаза на молодого человека. Ей казалось, что он смотрел на нее сейчас, как на малолетнюю простушку, которая случайно, по ошибке судьбы, попала в агентство Вероники. Она кожей чувствовала, что он сравнивает ее с Верой, и в этом сравнении она терпела полное фиаско. Блестящие темные волосы копной лежали на его голове, ворот светло-бирюзовой рубашки был расстегнут, а рукава закатаны так, будто мужчина только что прибирался. От этой мысли Альке стало смешно, только момент для смеха был неподходящий. Пауза затянулась, а девушка по-прежнему не знала, что говорить дальше. К тому же, последнее замечание Вячеслава несколько выбило ее из колеи.

Она осмотрелась вокруг себя: широкий коридор в форме квадрата выглядел довольно светлым и просторным. На стенах были дорогие обои, которые текстурой напоминали шикарный «мокрый» шелк. На второй этаж вела роскошная лестница, «под старину». Алька изо всех сил старалась отвлечься, но мысли путались, и в голове поселился какой-то сумбур. «Что мне ему сказать, чтобы он мне поверил? О чем я должна его спросить? Он тоже считает меня полной уродиной? Как я скажу Валентине Петровне, что не смогла оправдать ее надежд?». Девушке всего на несколько секунд показалось, что мир рушится, но этого хватило для того, чтобы на глаза выступили слезы. Вячеслав, продолжавший внимательно смотреть на гостью, от ее неожиданной реакции на его слова, не сразу нашелся. – Аля, кажется? – уточнил он у девушки, на что получил положительный кивок головой. – Аля, извините, ради бога, если я Вас обидел. Я действительно этого не хотел. У меня иногда бывает такое, сначала ляпну, а потом задумаюсь.

– Все в порядке. Это Вы меня простите. Пришла поговорить с Вами и устроила здесь представление…, задерживаю Вас…,– всхлипнув, проговорила девушка. Она слегка взглянула на мужчину и натолкнулась на взгляд, который отражал искреннее раскаянье.

– Может, Вы пройдете на кухню или в гостиную? Где Вам удобнее будет говорить? Вы так реагируете на мою глупую реплику или у Вас что-то произошло?

– Нет. У меня все в порядке. Просто немного переживаю из-за этой новой работы. Понимаете, еще не смогла толком свыкнуться со своими обязанностями, да и в коллективе не все ладится. – А что, с Вероникой какие-то проблемы? Насколько я наслышан, она довольно лояльный руководитель.

– Нет, Вероника, действительно, замечательный специалист, настоящий профессионал. Но пока она отсутствует, работать в агентстве просто невыносимо. Заместитель срывает на нас с девчонками все свое зло.

– Извините, Аля…, я не лезу в дела жены, особенно в бизнес. Она может со мной чем-то поделиться, если сочтет нужным…, я могу дать какой-то совет, денег, в конце концов. Но в такие тонкости я не посвящен.

– Дело в том, что мы не знаем, как будет дальше. Марина нам даже не говорит, когда вернется Вероника. А с ней в агентстве намного спокойнее…, – осторожно «выливала душу» девушка. – Может, Вы подскажете, скоро ли она выйдет на работу?

– Я и сам еще толком не в курсе, когда она надумает вернуться. Но, как только появится первая возможность, Вероника будет на своем рабочем месте. Она очень ответственный руководитель. Ну, а Вам придется еще на некоторое время набраться терпения и «не раскисать». Это было не совсем то, что Алька желала услышать от Вячеслава.

– Так Вы для этого сюда пришли, чтобы спросить меня о сроках возвращения моей жены? – словно прочитал ее мысли мужчина.

– Не совсем…, вернее, не только для этого, – помявшись, ответила девушка. – До своего отъезда Вероника сказала мне пройти некоторую стажировку именно в вашем доме. Она велела пересмотреть весь ее гардероб и попробовать сочетать вещи друг с другом. В общем, собрать полный комплект. Вероника всегда утверждает, что очень важно прочувствовать не только цвет, текстуру каждой вещицы, но и увидеть ее характер. А иногда наоборот нужно рисковать, сочетать несочетаемое, – так сказать, работать на контрастах.

– С ума сойти. А на какую должность она Вас готовит? – не смог скрыть своего удивления Вячеслав. – Я учусь на дизайнера. Для начала хотела пройти практику в агентстве Вероники, а потом она обещала подумать и, возможно, возьмет меня в помощницы.

– Так у нее же есть заместитель, опытный и проверенный человек? – не понимал мужчина. – Ну, да…, в общем, это еще неточная информация…, – замялась Алька и опустила глаза. – Так, а что необходимо это проделывать именно с вещами жены? Какая разница, чьи «шмотки» подвергать эксперименту?

– Вероника сказала, что у нее довольно обширный гардероб, и свои вещи она знает досконально. Поэтому так будет проще и удобнее и для меня, и для нее.

– Хорошо. Я предлагаю следующий вариант. Сейчас мне абсолютно некогда, надо бежать. По вторникам и субботам приходит убираться Тамара Владимировна, с часу до четырех дня, так что, если это Вас устроит, то можете подойти завтра или во вторник. Я ее предупрежу. – Конечно, меня это устроит! Спасибо Вам огромное, Вячеслав, – улыбаясь, затороторила Алька. – До остановки подбросить? – уточнил красавец.

– Нет, что Вы?! Мне здесь недалеко, – запротестовала девушка, которая мечтала сейчас только об одном, – поскорее освободиться от этого тяжелого, словно прибивающего к полу, взгляда. – Ну, тогда, всего хорошего, удачи.

– Спасибо, и Вам, – смущенно пожелала, довольная, Алька. Вячеслав, молча, открыл дверь и выпустил девушку на улицу. Здесь стояла все та же погода, но ей вдруг показалось, что потеплело. Алька даже и не рассчитывала убедить Вячеслава и получить доступ к комнате Веры. Что это могло дать, девушка пока не знала, но чувствовала в этом необходимость. «По крайней мере, я в некотором роде удовлетворю свое любопытство: во-первых, посмотрю, как живут хорошо обеспеченные люди; во-вторых, действительно взгляну на гардероб Веры; в-третьих, могут попасться на глаза какие-то мелочи, которые, возможно, намекнут на ее местонахождение», – размышляла про себя Алька. – «Кстати, если Вероника уехала в отпуск, то, наверняка, прихватила с собой целую кучу вещей, а Вячеслав даже ничего не сказал мне о том, что эта затея пока может не осуществиться в связи с отсутствием «реквизита». Хотя у его жены, возможно, такой обширный гардероб, что ему не страшен никакой отпуск, даже самый продолжительный». «Надо обязательно будет зайти в магазин и взять огромную шоколадку, чтобы отметить свою маленькую победу. А может лучше набрать фруктов и начать интенсивно поглощать их с завтрашнего дня? Ладно, посмотрим. Сегодня же я имею право немножко себя побаловать», – разговаривала сама с собой девушка.

До дому она почти «долетела». Но перед этим, как и запланировала, повернула в универмаг. Ей повезло, – народу оказалось немного. На входе Алька взяла металлическую корзинку и принялась рассматривать витрины. Иногда ей нравилось ходить по магазину, пусть даже продуктовому, особенно, если не было толкотни. В такие моменты приятно подумать о своем, о, женском. Вот и теперь у нее был такой настрой. Сейчас она думала только о встрече с Вячеславом. Больше всего ей было стыдно за свою минутную слабость. «С чего, вдруг, она разревелась?», – на этот вопрос Аля и сама не знала ответа. «Но, возможно, так оно и к лучшему: мужчина увидел ее слезы, в нем сработал комплекс вины, и ему не оставалось ничего другого, как помочь ей в ее просьбе», – размышляла девушка. Она несколько раз вспоминала его черные глаза, которые смотрели насквозь, как рентген, отлично сложенную фигуру. «И почему одним достается максимум, а другим – жалкий минимум?» – задавала Алька сама себе риторический вопрос. «У Вероники есть все, о чем только может мечтать женщина: красота, ум, шикарный дом, интересная работа, любящий и любимый муж…; а, если Вера не любит его и действительно уехала отдыхать с другим мужчиной? Нет, это вряд ли: Валентина Петровна и Вячеслав не раз говорили о том, что Вероника – очень ответственный руководитель, поэтому она не оставила бы фирму по такой причине в столь сложный момент.

Ведь Марина ясно сказала тогда, что им нужно закрывать год, что у них целая куча бумажной волокиты. Да, и, как можно не любить такого красавца? В принципе, дело даже не в красоте: он надежный, сильный, уверенный. Хотя, когда рядом с тобой, ко всему прочему, еще и очень симпатичный мужчина, то это, наверное, замечательно. Женщина рядом с ним и себя чувствует королевой. Правда Вероника сполна заплатила за свое счастье, за свой достаток еще в детстве, когда рано лишилась родительской ласки и любви. Просто кто-то сначала страдает, а потом живет в полной гармонии с собой, а кто-то рассчитывается потом, да так, что после целой полосы везения как в семье, так и в бизнесе, может за один день всего этого лишиться и оказаться на помойке…». Алька слегка отстранилась от своих мыслей и бросила в корзинку двухсотграммовую плитку молочного шоколада с цельным фундуком. За ней туда же последовала парочка шоколадных батончиков, а затем, – и ароматный чай со вкусом абрикоса и персика. Дальше девушка направилась к витрине с фруктами. С полок на нее смотрели сочные апельсины, медовые яблоки, спелые бананы. Покрутившись возле них, Алька все-таки поняла, что не слишком жаждет их отведать. А завтра будет новый день, когда она проснется и решит, настроена ли на другой, более здоровый, образ жизни или нет.

В принципе, она не пила, не курила, но хотелось еще привести в порядок и свой рацион питания, – покончить со всякими перекусами и шоколадками. Но как она распрощается со сладким, девушка и представить себе не могла. Ведь так иногда хочется съесть пироженку со взбитым кремом, поджаренный беляшик с мясом! Дома Алька позволила себе расслабиться по полной программе: включила любимую музыку и налопалась шоколада. Теперь надо было определиться с планами на завтрашний день. Естественно, что в дом Вячеслава она решила ехать к обеду субботы, а не во вторник. Ей хотелось как можно скорее выяснить что-нибудь о Веронике и сообщить о результатах проделанной ею работы Валентине Петровне.

Вечером девушке позвонила знакомая и предложила сходить куда-нибудь вместе. Алька сначала «помялась», а потом все-таки согласилась. «Надо же хоть иногда выбираться в места для молодежи», – подумала она. Девушка снова приняла роскошную ванну с ароматной пенкой и солью, подняла вверх прическу, подкрасилась. Но, глядя на себя в зеркало, в тысячный раз пожалела о том, что так и не решилась сесть на диету. Ирка ждала ее возле бара, к десяти часам вечера. Аля подошла вовремя, но бывшая одноклассница уже стояла на обусловленном месте.

«Да…, в школу бы она приходила с такой пунктуальностью», – подумала про себя Алька и улыбнулась. Ирка в шестом классе приехала издалека со своими родителями, и их посадили вместе, за одну парту. Пришлось общаться. Сначала девушка вела себя довольно просто, видимо, смущалась пока еще незнакомых одноклассников. Зато с Алькой сразу как-то нашла общий язык, наверное, потому что та не зазнавалась, понимала, – человек новенький, и надо помочь. Но, спустя некоторое время, Ирка смотрела на нее свысока, хотя общаться не перестала. Разница только в том, что для Альки она была подругой, а Ира перевела ее в разряд знакомых. Она быстренько обзавелась узким кругом более симпатичных и менее сообразительных подруг, с которыми курила, выпивала и знакомилась с мальчиками. «Мальчики» обычно были старше лет на десять.

Алька ничего не высказывала, только тихо расстраивалась. Она понимала, что они разные, но успела уже прикипеть к подруге всей душой. А та просто разменивалась ее чувствами. Иногда все-таки они виделись, когда Ирке надо было выговориться, поплакать «в жилетку». Новым подругам не все можно и нужно было докладывать. А, вот, Алька как раз подходила на роль «жилетки», – все стерпит, выслушает и никому не расскажет. Еще и добрый совет даст. Сначала Аля комплексовала, переживала и считала себя слишком скромной и «серой». Она ненавидела себя за неяркость. Особенно больно было, когда сама же Ирка рассказала ей о том, что их общий одноклассник спросил: «Ирих, зачем ты общаешься с этой Алькой, она же пухлая»? И засмеялась. Тогда Аля окончательно поняла, что они разные. Ирка меняла парней, как перчатки, а Алька толком ни с кем и не знакомилась. Уже потом, со временем, она осознала, что Ирка – не идеал, что таких, как она, очень много. Пусть Алька и не красавица, но она намного чище, душевнее…, но иногда так хотелось быть принцессой! И вот, теперь Ирка предстала перед ней. Они не виделись с девятого класса, так как Аля решила учиться дальше, а Ирка не захотела идти в десятый. За неимением общих интересов их пути разошлись.

Как и тогда, Ира выглядела хорошо, правда, казалась старше своих лет. У нее по-прежнему были обесцвеченные локоны до плеч, сильно набрызганные лаком, худощавое лицо, с умело подобранным макияжем, стройная фигура и довольно модная одежда. На ее фоне Алька снова почувствовала себя простушкой. Они спокойно поздоровались, рассматривая друг друга, и Аля уловила в глазах бывшей подруги победный огонек. «Видимо, сильно переживала, что я стала выглядеть лучше», – пронеслось в Алькиной голове.

Решили посидеть в баре. В это время там еще не очень много народу: несколько парней щеголяли между столов в поисках подружки на вечер. Они по одному проходили мимо их столика и заглядывали на Ирку. Дальше взгляд переходил на Алю, но, видимо, они никак не могли решить для себя, стоит ли ради знакомства с симпатичной блондинкой тратить время и на ее «мрачную» собеседницу. – Ну, как живешь, что новенького? – спросила Ирка, улыбаясь и глядя мимо Альки.

– Да, не знаю. Учусь на дизайнера.

– И это все, чем ты занимаешься? Что так скучно?

– Ну, почему? Периодически встречаюсь со знакомыми, когда есть свободное время.

– А-а, – процедила белокурая девица, поджигая сигарету.

– Ну, а ты, как? – поинтересовалась Аля, хотя, в принципе, сама все видела по лицу бывшей подруги. – Сейчас месяц живу у парня. Здесь, недалеко. – Довольно объявила девушка, зная, что та не может похвастать тем же.

– Нравится?

– Не знаю. Вроде, «бабло» дает, «шмотки» покупает. Но требует, чтобы я прибиралась и хотя бы иногда готовила. Прикинь?! Делать мне нечего! Еще бы я ногти свои не ломала об его сковородки! – Что думаешь делать? Уходить? – без интереса поддерживала беседу Алька.

– Наверно, поживу, пока лучше вариант не найдется, – ответила Ира, поглядывая на собеседницу и выпуская дым. – К «предкам» возвращаться не хочется. Мой ревнует меня ко всем подряд. От него жена ушла год назад к другому, так он теперь бесится. Мол, если что замечу, – прибью! – захихикала Ирка. – А мне еще, как назло, его друг нравится. Такой симпотный, высокий, накачанный. Он тоже на меня все посматривает. Живет, правда, с какой-то бабенкой, ребенку три года, но не расписаны. – Так может не стоит туда влезать, – пусть живет с семьей? – воспротивилась Алька.

– Я тебя умоляю…, ты как с другой планеты…, я же не собралась за него замуж, так…, – тут Аля невольно вспомнила модель Людмилу из агентства Вероники, которая тоже посчитала девушку «инопланетянкой». – Андрюха, наверное, уже домой пришел. Я специально ушла пораньше, чтобы не ворчал, что жрать не приготовила. Девкам своим звонила, – они все заняты, – вот, потом набрала тебя. От этих слов Альке снова стало неприятно. Она чувствовала, что ей нагло воспользовались, в очередной раз. Но Ирке ничего не сказала, – все равно не поймет. – Ну, а ты с кем-нибудь встречаешься? – вдруг спросила Ирка. Алька уже давно ждала от нее этого вопроса, на который ей так не хотелось отвечать отрицательно. – Вот, только недавно познакомилась с парнем, – соврала Алька, что, однако, почти доставило ей удовольствие.

– Да-ну?! – Откровенно не поверила девушка. – И кто? Какой он? – с загоревшимися глазами придвинулась она поближе к Альке.

– Станислав. Высокий брюнет с голубыми глазами, – «посмаковав», с грустной улыбкой, ответила девушка.

– Сколько ему лет? Чем занимается? Как зарабатывает? – засыпала вопросами Ира.

– Мы только начали встречаться, поэтому пока ничего не буду говорить…, лучше потом. – Ну-у, – надула губы Ирка и снова полезла за сигаретой. Несмотря на то, что дома ее ждал мужчина, она только и успевала стрелять своими подведенными глазищами направо и налево. Алька еще раз отметила про себя, что они слишком разные. Даже с течением времени пропасть между ними не стала меньше. – Ходят тут всякие малолетки, пялятся, – завозмущалась оскорбленная до глубины души Ира. Насколько поняла Аля, она как раз имела в виду тех молодых людей, которые «проплывали» мимо их столика в надежде познакомиться с симпатичной блондинкой. Да, Ирка не на каждого желающего тратила свое драгоценное время, ведь на горизонте в этот момент мог возникнуть кто-нибудь, более «достойный». Выпить коктейль из водки, ликера и томатного сока Алька так и не решилась, – не особо она этим увлекалась, да и побоялась, что завтрашний день, такой важный для нее, мог просто пойти на смарку. Ирку все тянуло на разговоры и какие-то странные откровения, иногда интимного характера. Аля совершенно не собиралась открывать душу человеку, который захотел увидеться с ней лишь потому, что все остальные были заняты. И, соответственно, никак не могла понять, для чего девушка делится с ней этим. Она, конечно, не жалела, что пошла на эту встречу, но, в противном случае, много бы не потеряла. Через пару часов общество друг друга поднадоело. Аля предпочла исчезнуть, сославшись на важные дела, а Ирка осталась сидеть в баре, пригласив за столик какую-то знакомую, тоже пришедшую в одиночестве.

Легкий морозец упрямо щипал за нос, но Аля боялась прибавить шаг, так как под ногами хрустели застывшие комочки льда. Этот вечер не принес ей каких-то положительных эмоций и незабываемых впечатлений, скорее, наоборот. Конечно, девушка не ждала от Ирки кардинальных изменений в ее поведении, но надеялась, что она немного пересмотрела свое отношение к давней знакомой. «Ну, вот, Ирка тоже живет с парнем, причем за ней ухаживают и другие мужчины. Мужчины довольно достойные, скорее всего, так как с кем попало она водиться не будет, уж тем более, жить. А кому-то не везет встретить одного, единственного, с которым будет тепло и уютно в любую погоду, с которым и горе будет ощущаться менее болезненно, и радость чувствоваться острее», – сейчас Алька снова думала о себе, а потом вспомнила и продавщицу из отдела косметики. На утро она чувствовала себя бодрее. Временная хандра отступила, но обещала вернуться. Девушка уже готова была ее встретить через недельку-другую. Алька одевалась и думала, будет ли Вячеслав дома, ведь сегодня в их с Вероникой дом должна была прийти Тамара Владимировна, чтобы навести порядок. Аля снова вспомнила черные глаза Вячеслава, с длинными, густыми ресницами, его милую улыбку. Это сначала он показался ей каким-то напыщенным и искусственным, но потом, когда девушка расплакалась, он был очень внимателен, хотя видел ее впервые. Алька немного подкрасила глаза и губы, подкрутила плойкой волосы и надела на себя удобную одежду. В двенадцать часов дня она уже вышла на остановку, так, чтобы к часу оказаться на месте. Солнышко снова почти не грело, но сегодня оно казалось каким-то более ярким. Даже глаза невольно прищуривались от его света. Дорогой Алька вспоминала вчерашний вечер. Ей все не давал покоя разговор с бывшей подругой. Она неоднократно задавала себе вопрос о несправедливости: «Почему одним – все, а другим, – ничего?».

Ирка была шикарной на внешность, папа смог пристроить ее в университет на довольно престижную специальность. Она, конечно, вряд ли училась, но, тем не менее, ни у кого не возникало сомнения в том, получит ли она диплом по окончании пятого курса. Самое обидное, – к Ирке выстраивалась очередь из парней, которыми она управляла, как могла. Они покупали ей дорогие вещи, косметику, украшения, казалось, что смотрят они на нее, как на тотем, как на непонятный идеал. А что она могла дать этим мужчинам, кроме своего изящного тела? Уборка дома, готовка, – все это не про нее. Неужели, все эти вещи совсем неважны? А зачем же тогда большинство других русских женщин убиваются ежедневно, стараясь угодить придирчивым мужьям, торопятся убраться и приготовить вкусный ужин к определенному времени? А может, если женщина обладает прекрасной внешностью, то ей прощается неумение или нехотение «вести домашнее хозяйство», а менее красивая, в оплату за свое несовершенство, обязана выполнять все пункты, попадающие под это определение?

Но ведь есть же пары, которые не заморачиваются по этому вопросу: и муж, и жена способны, в силу своей занятости, прибраться и приготовить поесть. Все это решается обоюдно и молча, то есть никто не оговаривает те моменты, кто из супругов и когда именно пойдет выносить мусор, стирать пыль с полок или разделывать курицу. Хотя больше всего в подруге ее «убил» тот момент, когда она сказала, что ей нравится друг ее парня. Понятно, что она могла и не любить Андрея, у которого сейчас жила, но то, что она не побрезговала бы разрушить семью, в которой растет маленький ребенок, – это не укладывалось в голове у Альки. Так, и ради чего, ведь замуж за него она не собиралась, так, чтобы поразвлечься? Девушке вдруг пришла странная мысль в голову, что Ирка использует в своих взаимоотношениях с молодыми людьми мужскую стратегию. «Ведь, обычно парни рассматривают женщину, как сексуальный объект, восхищаются ею до поры, до времени, а потом, получив свое, теряют к ней всякий интерес. Конечно, не все мужчины такие, хотя…, наверное, все. Просто не с каждой могут себя так повести. Если молодой человек искренне хочет быть с ней, то он не заинтересован в том, чтобы скоро ее потерять, ну, а, если она ему не нужна для серьезных отношений, тогда он и ведет себя с ней подобающим образом. Но неужели Ирка была идеалом для многих мужчин? Она любила выпить, курила, дом и будущие дети никогда ее не интересовали. Какой же жизни с ней хотели эти парни? Наверное, все это временно, пока не возникнет необходимость жениться и обзаводиться маленькими ребятишками». Алька и сама не заметила, как за всеми этими мыслями, незаметно пролетело время в дороге. Вот она снова очутилась перед восхитительным домом из красного кирпича, от которого, как от Вячеслава, веяло надежностью и силой. Девушка поднялась по знакомым ступенькам и позвонила в дверь. Почти сразу раздались шаги, и ей открыла женщина, лет пятидесяти пяти. Ее осветленные перекисью волосы были слегка подкручены и лежали аккуратной «копной» на голове. Приветливые глаза скрывались под массивными очками квадратной формы. Подкрашенные губы еле заметно улыбались.

– Добрый день. Чем могу помочь? – поздоровалась женщина.

– Здравствуйте. Меня зовут Аля. Мы с Вячеславом договаривались, что я сегодня подойду. – Да, он меня обо всем предупредил и сказал, чтобы я проводила Вас в гардеробную Вероники. Альке всегда было интересно посмотреть на настоящую домработницу. Ей казалось, что она своим внешним видом обязательно должна как-то выбиваться из толпы. Но пока Тамара Владимировна выглядела, как обычная женщина. Она пропустила девушку в дом и закрыла за ней дверь. Внутри царила тишина, повсюду горел свет. Электричество в этом доме, явно, не экономили. – А Вас, кажется, зовут Тамара Владимировна? – поинтересовалась Алька.

– Да, я убираю здесь два раза в неделю.

– Тамара Владимировна, а Вам Вероника не звонила? Может, говорила о дате своего приезда? А-то мы ее здесь немного потеряли, – в надежде на положительный ответ, спросила девушка. – Нет, мне она не звонила. О том, что Вероника уехала, узнала только во вторник, когда пришла убирать, от Вячеслава. Я еще удивилась таким скоропостижным решением уехать в отпуск. Обычно Вероника всегда мне давала несколько поручений, – сдать какие-то вещи в химчистку, что-то выкинуть, отдать в ремонт. А тут – ничего. Наверное, на работе не сложилось. – Понятно. А куда я могу пройти? – поинтересовалась Алька, которой совсем ничего не было «понятно». «Вот и еще пара несостыковок, – конечно, она должна была сказать о своем отъезде домработнице…, ну, или хотя бы передать свои поручения через Вячеслава». – Простите, а мужа она не просила Вам что-нибудь передать по поводу уборки?

– Нет. На мой вопрос об этом Вячеслав отмахнулся, со словами «делайте, что хотите». Так, я его больше не дергала по этой причине. Тамара Владимировна проводила Альку по извилистой стальной лестнице в комнату Вероники. Девушка не совсем понимала странности богатых людей, когда, например, помимо общей спальни, у мужа и жены были еще и отдельные комнаты. С какой целью они ими обзаводились? Чтобы было, где поспать на случай ссоры? Так, общая спальня, наоборот, способствует примирению. Так или иначе, придется, где-то прилечь до утра. Комнатка была небольшой. Во всей ее обстановке присутствовали яркие, насыщенные цвета: лиловый, персиковый, желтый. Посреди помещения стояла огромная кровать, на которой легко бы уместились и четверо человек. У окна располагался небольшой столик, а остальное пространство в комнате занимали шкафы. Аля нерешительно подошла к ним, так как копаться в чужих вещах, тем более, без разрешения владельца, было неприятно и мерзко. Но другого выхода у нее сейчас не оставалось. Тамара Владимировна вышла, захлопнув за собой дверь. Алька открыла первый шкаф, который ее мало интересовал, так как он полностью был забит теплыми вещами: шубами, куртками с мехом, зимними сапогами. Девушка впервые видела такое количество одежды. Причем, удивляло не только число вещей, но и их цветовая гамма: от черного, до бежевого и даже абрикосового. Дальше был шкаф со всевозможными костюмами, вечерними платьями, юбками, – что, скорее всего, надевалось осенью или весной. Третий шкаф, который, в принципе, и искала Алька, был забит летними вещами. Здесь висели шляпки, яркие летние сумочки из кожи и ткани, цветные платья, сарафанчики. Внизу отводился целый отдел под летнюю обувь. «Хорошо, что я спокойно отношусь к одежде и параметрами больше, чем Вероника, иначе, точно бы не удержалась и бросилась все здесь примерять», – пронеслось в голове у Альки. К своему удивлению, девушка нашла здесь не только уйму летних вещиц и босоножек. Почти на самом видном месте висели два купальника, открытый и закрытый, зонтик от солнца. А, рядом лежало несколько солнечных очков и крем для загара. В этот момент, Аля почти готова была поклясться, что ни в какой отпуск Вероника не поехала. Но потом решила, что она могла взять с собой одну пару очков, третий купальник, который вполне мог быть у Вероники, и минимум одежды. К тому же, Вера не испытывала нужды в деньгах и могла позволить себе купить тот же купальник и на месте. Девушка решила еще раз осмотреть комнату. Что-то должно было броситься в глаза…, что-то…; и в этот момент она увидела маленький столик, который аккуратно стоял у окна. Ящички оказались не заперты. Под кучей бумаг и документов, которые касались, главным образом, оплаты счетов, Аля разглядела завещание. Оно было составлено отцом Вероники и подписано 22 января, в понедельник. Рядом лежал блокнотик, с какими-то адресами и телефонами, с планами на день. Аля нашла нужную дату и, по записи, поняла, что завещание Вера должна была подписать 22 января, в 20.00 часов вечера, так как это последний раз, когда она встречалась с отцом. Дальше записей никаких не содержалось. «Выходит, что Вероника, на самом деле, виделась с отцом. Скорее всего, он болен, так как составил на нее завещание, и после 20.00 часов вечера Вера еще появилась дома. Но ведь Вячеслав сказал Валентине Петровне, что 22 числа она позвонила ему с работы и сказала, что уезжает в тот же вечер. Получается, что ехать Вера надумала моментально, с ходу. Если завещание подписано в 20.00 часов, 22 января, и оно лежит дома, то Вероника была здесь», – снова прокручивала в голове девушка, – неужели они не столкнулись с Вячеславом? А с утра, в понедельник, до работы? Значит, она еще не знала, что уезжает в тот же день? Как же она тогда могла собрать вещи?»

Сейчас Аля абсолютно ничего не понимала. В голове творился какой-то хаос. «Может, Вячеслав работал до поздна и поэтому не смог застать жену вечером, перед ее отъездом?» – Аля судорожно достала телеграммы, которые отправляла Вероника Валентине Петровне. Первая была отправлена 19 января, и в этот же день ее получили. Вторая телеграмма была отправлена тоже в день ее получения, то есть 23 января. – «Но, если Вера уехала 22 января, вечером, то как она могла отправить этот текст на следующий день? Неужели, из отпуска?», – Аля снова посмотрела на телеграфную печать и обнаружила, что обе телеграммы отправлены с одного и того же адреса, это, примерно, в двадцати минутах ходьбы от дома Вероники. – «Либо Вера не уехала 22 января, либо вторую телеграмму отправляла действительно не она. Так, кто же врет: Вероника обманула Вячеслава и, якобы, уехав в понедельник, ушла на ночь из дому, а утром отправила тете этот текст и уже потом поехала отдыхать; или же Вячеслав чего-то не договаривает?» – теперь Алька совсем сбилась с толку. «Господи, что же произошло? Какие обстоятельства могли заставить женщину так скоропостижно уехать?» – на эти вопросы Аля пока не знала ответов, но очень хотела их найти.

– Тамара Владимировна! – крикнула Алька и «галопом» выбежала из комнаты.

– Что случилось? – встревожилась женщина, убиравшаяся внизу.

– Тамара Владимировна, мне только что позвонили из дому, – там что-то произошло. Что именно, я не поняла, так как связь плохая. Мне срочно нужно уехать. Но я практически ничего не успела сделать, – и, как быть теперь, – не знаю, – с расстроенным видом, объявила девушка. – Я не в курсе планов Вячеслава, когда именно ему будет удобно Вас принять. Ну, приходите тогда во вторник, в это же время. Я уже буду здесь. – Пошла на встречу озадаченная дама. – А когда Вячеслав бывает дома?

– Работает он обычно до шести-семи часов вечера. Если же у него какие-то переговоры с клиентами, то может задержаться часиков до восьми. Очень редко приходит позже, – только в случае банкета, но на них бывает исключительно с Вероникой. Хотя Вы же понимаете, бизнес предполагает ненормированный рабочий день.

– Понятно, Тамара Владимировна. Да, наверное, мне лучше подойти во вторник, когда Вы будете здесь. А-то приеду и простою под дверьми.

– Думаю, Вячеслав не будет против Вашего визита. В крайнем случае, объясним ему, что сегодня Вам срочно пришлось уехать, и Вы ничего не успели сделать, – добродушно отметила женщина. – Огромное Вам спасибо, Тамара Владимировна, за понимание. Ну, я побежала, – отпарировала Алька и кинулась к двери. Оказавшись на улице, она первым же делом набрала номер Валентины Петровны, которая ответила на звонок почти сразу.

– Валентина Петровна! Добрый день! Это Аля, – завопила в трубку девушка.

– Здравствуй, Алечка! Что случилось? – взволнованно ответила дама.

– Пока ничего не случилось…, надеюсь. Дело в том, что у меня появились кое-какие новости о Веронике, но, к сожалению, я по-прежнему не могу ответить Вам, где она находится и когда именно вернется.

– Ты узнала что-то важное, Аля? – снова спросила женщина.

– Думаю, что да. Но я немножко запуталась. У меня ощущение, что Вячеслав чего-то не договаривает, или же, наоборот, Вероника что-то скрывает от него.

– Аля, наверное, не очень удобно разговаривать по телефону, – это, все-таки деликатная тема. Я сейчас отправляюсь на вокзал и через три часа уже смогу с тобой переговорить. Хорошо? – Валентина Петровна, но это же так трудно, – ехать три с половиной часа для того, чтобы встретиться со мной.

– Моя дорогая, а что делать, если надо? К тому же, когда дело касается единственной племянницы, раздумывать не приходится, – улыбнувшись, ответила дама.

– Ну, хорошо. Так, мы встречаемся, примерно, часам к пяти вечера? – Уточнила девушка. – Да. Можно там же, – в кафе «Улыбка».

– Замечательно, я буду там, в семь часов. До свидания.

– Увидимся, Аля.

До встречи с Валентиной Петровной у Али оставалось более пяти часов. Девушка остановилась: «Что делать? Где-нибудь побродить четыре часа или же наведаться домой?». Этот вопрос не был самым сложным из тех, что копошились у нее в голове, однако, заставил задуматься на некоторое время. Девушка решила пройтись пока в сторону остановки, а там уже посмотрит, что делать дальше. Дорога была скользкой, с подтаявшими льдинками. Народу на улице почти не было, по крайней мере, за двадцать минут пути Альке попалась только одна женщина. Дама шла с противоположной стороны, стремительно надвигаясь на девушку. На голове у нее был необычной формы берет, напоминающий крендель. Черное пальто разлеталось в стороны, приобнажая массивную фигуру, глаза скрывались под толстыми темными очками, но даже сквозь них Аля поймала на себе подозрительный взгляд. «Наверное, я не вписываюсь в общую картину, – с обеих сторон разрослись дивные домики, с резными крылечками и вычурными заборами. Обычно здесь не ходят пешком, – слишком престижный райончик, где принято только ездить», – подумала про себя Алька. За поворотом показалась остановка, к которой приближалась маршрутка. «Ну, что ж, значит, – домой», – с этими мыслями девушка прибавила шаг и вскоре оказалась в транспорте. Поворачивая к дому, Алька услышала за спиной знакомый голос. Машинально повернулась, и увидела в стороне Ирку, с которой встречалась в баре. Девушка снова была на высоте в плане внешнего вида: стройную фигурку обтягивала меховая курточка, длинные ноги казались еще тоньше от лакированных сапог на шпильке. Белые локоны спадали на плечи и слегка развевались на ветру. Ирка мило улыбалась и хитро заглядывала в глаза молодому мужчине, которого держала под руку. Он с нежностью посматривал на собеседницу, пряча от ветра бардовую розу. Парочка выглядела довольно счастливой. Парень был старше девушки лет на семь. Он обладал хорошей фигурой и на лицо казался очень симпатичным, можно сказать, даже красивым. Алька поняла, что это и есть сожитель ее бывшей подруги. Это мог быть, конечно, и другой ее воздыхатель, но обычно Ирка показывалась на улице только со своими «легальными» парнями, а со всеми остальными «зажигала» в клубах и на дискотеках. Аля снова стала себе противна, причем, вдвойне: во-первых, за то, что она не такая, как Ирка; во-вторых, за то, что испытывала очередной приступ непонятной зависти. Она всегда желала другим только добра, что же сейчас с ней происходит? – Этот вопрос не давал Альке покоя. «Наверное, я просто устала наблюдать за тем, что у остальных все хорошо, а у меня, – как всегда, ничего нового и интересного. Разве это жизнь? Разве я живу, радуюсь чему-то? Моя жизнь – сплошная скука, и Валентине Петровне я кинулась помогать только из-за того, что мне скучно, – что уж скрывать-то от самой себя…, любимой? Мне даже цветов никогда никто не дарил. Только однажды, когда мне исполнилось четырнадцать, на мой День рождения, пришел папин друг и протянул мне три розочки. После этого я одна забилась в комнате и проревела там с полчаса, потому что всегда представляла, как любимый парень дарит мне первые цветы…, а тут, – лысый дядька, вечно обещающий жениться на мне, «когда я вырасту», приходящий в гости со своей женой и двумя детьми». Алька черепашьими шагами поднялась по ступенькам и вползла в квартиру. Дома никого не оказалось, – только тишина. Девушка сбросила с себя ботинки и куртку, зашвырнув их в дальний угол, и плюхнулась на диван. "Депрессия" вернулась. Девушка понимала, что надо жить дальше, жить, по-другому. Надо радоваться каждому денечку, каждой птичке, каждому цветку. Но ничего не хотелось. Казалось, что она одна, и больше рядом нет никого. «Все, надо завязывать с этим. Надо что-то менять в жизни. Надо полюбить себя, иначе меня так никто никогда не полюбит», – думала Аля. «Вот, сейчас найдем Веронику, и, кто знает, вдруг она устроит меня на работу. Учиться можно и заочно. Зато передо мной откроются новые перспективы, новые горизонты. Я смогу преподносить себя по-новому…, приоденусь, приведу себя в полный порядок…», – мечтала девушка, понимая при этом, что слишком увлеклась фантазиями. Через несколько минут в рот отправился новый кусочек ароматного шоколада с привкусом ванили. Алька пила чай и почему-то вспоминала, как недавно смотрела по телевизору фильм «Сладкая женщина». В нем главной героине тоже не везло с мужчинами, но больше это происходило по ее вине, – слишком многого требовала она от них. Алька даже требовать-то ничего не хотела, – просто, пусть кто-нибудь полюбит. А потом на память пришел еще один фильм, – «Одиноким предоставляется общежитие». Там почти всем девушкам повезло, и каждая встретила свою судьбу. Алька понимала, что жизнь – это не кино, здесь все гораздо сложнее и не так красиво. Но очень хотелось верить, что иногда и в реальности находится место для романтики.

«Ведь нет ничего сложного в том, чтобы вместе с любимым человеком отправиться вечером на берег какой-нибудь тихой реки. Лучше, чтобы это было летом. Взять с собой минимум еды, например, шампанского и шоколада…, сидеть, обнявшись, шептаться, как заговорщики, слушать пение птиц, стрекотание кузнечиков и смотреть друг другу в глаза, пытаясь найти в них свое отражение. Ветер нежно роется в волосах, завывает у висков, но тебя согревают нежные, родные, самые теплые руки. Есть только вы и целый мир, но он где-то там, далеко-далеко…», – Алька порхала в своих мыслях, и в этот момент на ее лице красовалась улыбка. Она и сама не могла представить себе, насколько была неотразима в такие минуты, минуты, когда рисовала в своих мечтах образ высокого брюнета с голубыми глазами. Полнейшее разочарование в жизни сменилось блаженной внутренней идиллией, гармонией с самой собой. «Ведь, я же одна такая, в единственном экземпляре…, больше такой нет, – уже за это я должна не только любить себя, но и боготворить», – пыталась приободрить и вразумить себя Алька. Влажная от слез подушка, кружка с недопитым чаем и кусочек недоеденного шоколада были сейчас главными ее друзьями, помощниками и свидетелями начавшегося перерождения. Девушка понимала, что "депрессия" ушла только на время, но главное, она ушла, и теперь важно как можно дольше не подпускать ее к себе близко. Алька посмотрела на часы и поняла, что нужно выходить, – неудобно заставлять Валентину Петровну ждать. Она, нехотя, посмотрела на себя в зеркало, вытерла припухшие веки, расчесалась и набросила куртку. Во всем теле ощущалась лень. Хотелось укутаться с головой в теплое одеяло, дремать, видя сладкий сон, и ни с кем не разговаривать до самого вечера. На улице моросил влажный снежок. Сначала Алька даже не могла разобрать, что это, – снег или дождь. Прохладные резные звездочки покрывали лицо, тая на щеках, тонким слоем ложились на ресницы, отблескивая на них серебром. Легкие сумерки опускались на город. В это время народу на улице прибавлялось: кто-то шел с работы, кто-то возвращался из гостей или, наоборот, туда отправлялся. Женщины почти все несли тяжелые пакеты, явно, с продуктами, торопились домой, чтобы успеть приготовить к приходу мужа с дачи или гаража, к возвращению детей с улицы вкусный и сытный ужин. Каждая была погружена в свои мысли, в свои проблемы. У большинства они были похожи. Какой-то непонятный шум и слова брани слева заставили девушку приостановиться. То, что она увидела, было не самой живописной картиной в ее жизни: пьяный мужлан, в глазах которого читался только похмельный синдром, пытался ударить женщину. Сначала она намеревалась «вправить мужу мозги», а потом всерьез испугалась за свою безопасность. Разразившаяся посреди улицы ссора привлекла всеобщее внимание, но ни один человек даже не остановился, когда поддатый бросился на жену с кулаками. Аля уже готова была кинуться даме на помощь, но ее опередили два молодых человека. Внутри затеплилось приятное чувство, что среди мужчин все же встречаются герои.

На город медленно опускался вечер. Это время суток Алька не очень любила, – в такие часы на улицу выбирались компании, где были молодые и красивые пары. Аля ощущала себя еще более одинокой. Казалось, что весь мир сговорился против нее. Навстречу дул неприятный ветерок, от которого хотелось скрыться. Она с удовольствием бы сейчас все-таки закуталась в одеяло, выпила чаю с шоколадкой! Но нельзя расслабляться! К тому же, такая страсть к сладкому уже просто пугает. До кафе «Улыбка» девушка добралась быстро. Но Валентина Петровна уже ждала ее у входа. – Ой, здравствуйте! Я, наверное, опоздала? – запричитала Алька, бросив взгляд на часы. – Здравствуй, Аля. Нет, это я приехала раньше, – успокоила девушку дама. Женщина снова выглядела довольно ухоженной. Аля опять удивилась про себя этому замечательному качеству быть опрятной и привлекательной, даже в экстренных ситуациях. Ведь Валентина Петровна явно спешила с ней переговорить.

Собеседницы прошли в освещенное, уютное и уже знакомое помещение. Внутри ничего не изменилось. Скорее, тревога от предстоящего разговора о Веронике давала о себе знать, – теперь кафе казалось даме менее дружелюбным. И даже официант виделся каким-то подозрительным. На этот раз попутчицы заказали себе по вишневому десерту, обсыпанному миндалем. Все выглядело очень аппетитно. И Аля снова поругала себя в душе, что не смогла отказаться от сладкого. «А, вдруг, это будет смотреться как-то некультурно с моей стороны. Надо поддержать компанию», – подумала Алька и отправила в рот воздушный бисквит.

– Ну, что, Аля, там стряслось? Что тебе удалось выяснить? – с нетерпением в голосе спросила дама. – Начну по порядку. Итак, после нашего разговора я отправилась на работу к Веронике. Там мне удалось переговорить с ее заместителем, Мариной, которая, однако, ничего путного не поведала. Она заявила, что сейчас у них очень сложный период и что Вероника ни в какой отпуск не собиралась. Далее я посплетничала с одной из моделей, – Людмилой, – девочкой, довольно наивной и болтливой. Она поведала о том, что между Вероникой и Мариной довольно накаленные отношения из-за денежных вопросов. Поэтому я подумала, что заместитель Веры могла что-то от меня скрыть, в отместку начальнице. Людмила также сказала, что в последний раз Вероника появилась на работе 22 января, в понедельник, примерно в обеденное время. Она была взволнованной. На следующий день я снова пришла в фирму. Никаких новостей о Веронике не поступило. Однако Марина рассказала, что в последнее время отношения между ними наладились, и она также заинтересована в том, чтобы Вера поскорее вернулась, так как ни в понедельник, ни во вторник она не присутствовала на переговорах с поставщиками и даже не отзвонилась. Еще Марина намекнула, что Вероника могла уехать только, если ее поездка была связана с болезнью отца, либо с семейными проблемами. Вам известно о том, что у них с Вячеславом, возможно, какие-то неурядицы?

– Нет. Я впервые слышу, – несколько растерянно, хлебнув чаю, объявила женщина. В каждой семье, конечно, бывают непонятки, но чтобы у них произошло что-то серьезное, – не думаю. Девушка сделала небольшой перерыв, который наполнила замечательным вкусом ароматного бисквита с кусочками вишни, но, увидев с нетерпением выпученные на нее глаза Валентины Петровны, продолжила.

– Потом я переговорила с Вячеславом, который не сказал мне ничего нового и полезного, однако позволил прийти к ним домой еще раз. Когда я появилась там опять, то познакомилась с женщиной, что убирает дом Веры и ее мужа. Вот тут-то и началось самое интересное и непонятное. Алька ближе придвинулась к пожилой даме и заговорила почти шепотом, с таинственной хрипотцой в голосе, словно озвучивала сейчас остросюжетный триллер или детектив. – Во-первых, я только сегодня заметила, что обе телеграммы были отправлены Вам с одного и того же телеграфа, который находится недалеко от дома Вероники. Но если Вера уехала 22 января, как утверждает Вячеслав, как она могла оказаться рядом с домом 23 января, с утра и отправить второй текст? – Девушка вопросительно впялилась глазами в собеседницу, в надежде, что та, как мисс Марпл, сию же минуту состряпает гениальный ответ и вмиг решит замысловатый ребус. – Значит, Вероника не уехала вечером 22 числа? Нет…, вторую телеграмму писала не она. Тогда, – кто? Кому нужно вводить меня в заблуждение?

– В гардеробе Веры я обнаружила солнечные очки, купальники, крем для загара, кучу летних вещей и босоножек. Мне показалось это несколько странным, ведь человек, наверняка, ехал в лето…; хотя у Вероники есть возможность приобрести все это по приезду, чтобы не тащить с собой лишнее. К тому же, на сборы у нее совсем не оставалось времени. Поэтому я не придаю этому обстоятельству слишком большое значение.

– Да, моя девочка любит приодеться, – скупает вещи буквально на каждом шагу, – улыбаясь, ответила дама.

– Самое интересное, что в столе Вероники я нашла завещание, составленное ее отцом. Там же лежал блокнот, в который Вера записывала свои планы на каждый день. Изучив все это, я пришла к тому, что 22 января, примерно в восемь часов вечера, Вероника встречалась с отцом, который отдал ей копию своего завещания. После этого девушка, явно, должна была побывать дома, так как положить документ в ее стол больше некому, – Вячеслав уверяет, что не видел жену вечером. Правда, Тамара Владимировна, гувернантка, поведала, что он редко задерживается на работе и, в основном, приезжает с работы в шесть-семь часов вечера.

– Да, Аля, чем дальше в лес, – тем больше дров. Я что-то и сама пока не могу разобраться. Какая-то путаница выходит. И на работе ничего не знают. Вероника не могла просто так взять и уехать, никого не предупредив. – Женщина нервно отхлебнула из чашки подстывший зеленый напиток, с кусочком лимона, и дрогнувшей рукой отодвинула от себя еще не опустевшую тарелку с половиной вишневого бисквита. – Валентина Петровна, не расстраивайтесь Вы так, – мы обязательно все выясним, или Вероника сама объявится, – не может же она долго молчать о своем местонахождении.

– Ой, Алечка, чувствую, не зря меня тянуло приехать к ней в последнее время, – что-то стряслось с Никой…, – у меня сердце не на месте.

– Вероника – женщина приметная, – не могла потеряться и просто так исчезнуть, – вокруг люди, которые, явно, ее замечали.

– Аля, может, лучше обратиться в полицию? – с мольбой в глазах, спросила Валентина Петровна, словно боясь обидеть девушку.

– Можно. Но следствие будет вестись долго. За это время Вероника уже сама позвонит или приедет. К тому же, она поехала за границу, а это значительно затрудняет поиски и замедляет процесс. И, я думаю, что Вячеслав, пусть и не говорит об этом, почти точно обратился к услугам частного детектива. – Так, что же делать? Я теперь и спать-то спокойно не смогу.

– Валентина Петровна, мы сегодня устали, перенервничали, особенно Вы. Я предлагаю следующее: как Вы посмотрите на то, чтобы сегодня переночевать в доме Вероники, а заодно еще раз переговорить с Вячеславом? Я взяла с собой копию завещания и блокнот. Сегодня я все просмотрю, а завтра мы созвонимся и договоримся, как действовать дальше, – девушка надеялась, что дама пожалеет ее сегодня и не вынудит отправляться еще куда-нибудь, так как сил у Альки уже не оставалось. А надо было еще добраться до дома.

В воздухе повисла пауза. Но в итоге Валентина Петровна сдалась.

– Хорошо, Алечка. Ты и так проделала огромную работу. А о чем мне расспросить Вячеслава? – Просто узнайте, есть ли у него какие-то новости о жене. Вообще, исходя из всего, что мы имеем, получается: либо Вероника что-то скрыла от Вячеслава и уехала позже, чем сказала, либо он не обо всем говорит. Возможно, в разговоре с ним Вы обратите внимание на какие-то детали. Аля с удовольствием, устало отправила в рот последний кусочек воздушного бисквита, который таял во рту и напоминал по вкусу вишневый джем. Пожилая дама, не смотря на все уговоры девушки перекусить, отказалась доедать свою порцию. Они дружно покинули приятное местечко, в котором удалось вкусно перекусить и согреться. На улице уже совсем стемнело, и женщины решили, что пора расходиться по домам.

– Валентина Петровна, будьте, пожалуйста, на связи. Хорошо? И сразу сообщайте мне о каких-либо новостях. Если вдруг Вы приедете к Вячеславу, а Вероника уже нашлась и вернулась домой, на радостях, тоже не забудьте меня предупредить, – улыбнувшись, попросила Алька, на что пожилая женщина почти обиделась и заверила, что обязательно введёт ее в курс дела. – Ой, еще чуть не забыла! – закричала Алька, удалившись от собеседницы уже на несколько метров. – Валентина Петровна! Если Вам удастся пройти в комнату Вероники, то постарайтесь там найти что-то нужное. Может быть, какие-то фотографии, на которых она изображена с друзьями и подругами. Чтобы мы с Вами побольше смогли узнать о ее ближайшем окружении. К тому же, это в любом случае пригодится, если Вы решите, всё-таки, обратиться в полицию. – Аля, как ты думаешь, это стоит сделать? – посоветовалась с девушкой обеспокоенная дама. – Пока не знаю. Видите ли…, не хочу Вас расстраивать и пугать заранее, но, возможно, здесь имеет место похищение. Вы же понимаете, что Вячеслав и Вероника довольно обеспеченные люди, и не всем это может нравиться. Кто-то мог позавидовать и захотеть обогатиться за счёт Ваших родственников. Если это так, то похитители со дня на день должны объявиться и озвучить свои требования. Обычно они настаивают на том, чтобы потерпевшие не обращались в полицию, иначе, жертве «конец». – Может, подождём еще капельку? – робко предложила Алька, так как сама боялась совершить какой-то опрометчивый шаг.

– Да, хорошо, как скажешь, Аля, – добродушно согласилась женщина, поправив на голове изящную шляпку. – Но, как ты сама думаешь, Вероника в опасности? – Переживала тётушка. – Если честно, то теперь мне вся эта история нравится гораздо меньше, чем когда Вы только поведали мне о ней. Здесь очень много несостыковок, непоняток. Возможно, Вероника жива и здорова, но тогда в ее семейной жизни творятся какие-то странные вещи, – она уезжает одна в отпуск, толком не сообщив об этом мужу, а он особо не переживает, что не может дозвониться до своей жены вот уже несколько дней.

Валентина Петровна внимательно выслушала Альку, тревожно покачала головой и, тихо попрощавшись со своей попутчицей, отправилась ловить машину, которая домчала бы ее до дома племянницы и ее мужа. Девушка побрела в противоположном направлении. Пожилая дама медленно шла по морозной тихой улочке, любуясь пёстрой красотой новогодних украшений, которые всё еще висели на витринах магазинов и столбах. Под ногами хитро притаился ледяной налёт, словно ждавший подходящего момента, чтобы обезоружить свою жертву и перевернуть ее с ног на голову. Мелкие снежинки хаотично кружились в воздухе и лениво опускались на ее вялые щёки. Уже почти промёрзнув до самых костей, женщина, наконец, заметила всё ту же «Волгу», что подвозила ее к Вячеславу в прошлый раз.

– Добрый день, Вы свободны? – произнесла замёрзшими губами дама, приотворив дверцу, за которой прятался водитель.

– Да, куда Вам? По прошлому адресу? – недовольно отозвался водитель, явно узнавший свою пассажирку.

– Да, – коротко согласилась Валентина Петровна и поторопилась закрыться в чуть прогретом автомобиле. Мужчина небрежно плюхнулся на водительское сидение и завёл машину. Тронулись. Мимо проплывали голые деревья, некоторые из них были щедро увешаны разноцветными бусами из гирлянд. – Всё, приехали, – сообщил мужчина, засопев носом и подпрыгнув на сидении, освобождая место у руля под выпирающий живот.

– Спасибо, – поблагодарила дама, рассчиталась и вышла на улицу. Она неспеша подошла к высокому забору и, приподнявшись на носочки, заглянула внутрь двора.

"Свет горит, значит, Вячеслав уже дома", – тихо сказала она сама себе и поднесла холодную руку к звонку. Через некоторое время подошёл хозяин. Засов заскрипел и послушно отворился. Несколько секунд мужчина смотрел на тётушку своей жены и, кажется, совсем не узнавал ее. – Валентина Петровна? – спросил он, даже не скрывая своего удивления. – Что-то стряслось? – Добрый вечер, Вячеслав. Нет, у меня ничего не стряслось. Просто мне пришлось снова приехать сюда по делам…, – замялась женщина, ощущая крайнее беспокойство за свой неожиданный визит. – Вот, пока общалась со знакомой, наступил вечер…, а у нее остаться на ночь не совсем удобно…, можно у вас переночевать? Я извиняюсь дико за свою бесцеремонность, что снова злоупотребляю Вашим гостеприимством, – просила прощения женщина, крайне смущённая своим поступком и реакцией на него Вячеслава.

– А…, ну, конечно, проходите, – растерянно предложил Вячеслав, пропуская даму в дом. Валентина Петровна, несмотря на мороз, ощутила, как кровь хлынула к ее щекам, согревая лицо и указывая на ее смущение. Вячеслав закрыл тяжёлую дверь, оборонившись от зимней непогоды, и помог даме снять пальто. – Вы уж извините меня, Валентина Петровна, за мою реакцию. Просто я не ожидал увидеть Вас так скоро…, то есть…, ну, не потому, что я не рад Вам…, а сидел по уши в работе, вдруг, звонок…, и вот… – спутано оправдывался мужчина, тоже смущённый своим поведением. Но, спустя некоторое время, они уже простили друг другу слабости и, улыбаясь, пили горячий чай. – Вячеслав, ну, появились какие-то новости о Веронике? – поинтересовалась женщина, хотя уже знала наперед его ответ.

– Пока нет, – ответил мужчина и перевёл глаза на картину с натюрмортом, которая висела над самым столом.

– Может, стоит обратиться в полицию? – спросила женщина и «просверлила» Вячеслава взглядом, больше напоминающим рентген.

– Зачем? – недовольно и слегка удивившись, уточнил мужчина. – С ней всё в порядке. То, что она давно не отвечает на звонки, – еще не показатель, – телефон мог сломаться, сесть, его могли украсть. Это обычное дело в отпуске. Если Вероника выбирается в тёплые места зимой, то в номере она практически не появляется, – всё время торчит на пляже и старается как можно больше загореть, чтобы здесь не посещать солярии еще хотя бы в течение месяца. А по приезду домой с головой уходит в работу. – Ну, не знаю. Мне всё равно неспокойно, – ответила женщина и сомневающимся взглядом посмотрела на собеседника.

– Я Вас умоляю, Валентина Петровна! Даже в голову не берите! Уж я то знаю свою жену! В отпуске ей ни до чего нет дела. Она все планы и переживания оставляет дома, если едет отдыхать. – Но обычно она сообщает мне заранее, что уезжает…, а, тут…, какая-то странная ситуация с телеграммами…, – проговорила дама и решила замолчать, чтобы не открыть своего знакомства с девушкой, которая, якобы, была принята на работу Вероникой и приходила в дом Вячеслава. Раздался телефонный звонок. Вячеслав растерянно пошарил по своим карманам, пытаясь нащупать в них мобильник, потом внимательно огляделся вокруг, но так ничего не нашёл. Извинившись перед родственницей жены, он быстрым шагом направился в одну из комнат и плотно закрыл за собой дверь. Валентина Петровна, испытывая некоторое волнение, подкралась к секретной комнате и постаралась прислушаться. Мужчина явно говорил с какой-то женщиной.

– Да, ты вернулась? Безумно рад…, хотела бы увидеться? Ну, я тоже был бы не против. Уже успел соскучиться по твоим горячим рукам…, – отвечал мужчина. – И что, надолго приехала? На совсем? Чем тебе так во Франции не понравилось, – Эйфелева башня, Елисейские поля? – мурлыкал Вячеслав, и Валентина Петровна ощутила неприятный комок, который подступил к самому горлу. «Значит, права была Алька, что не всё в их семье гладко», – подумала она и отошла от двери, за которой скрывался мужчина. Ей не хотелось больше вникать в подробности его отношений с другими женщинами. Спустя пару минут Вячеслав вышел, и Валентина Петровна заметила, что его лицо стало выглядеть довольным, а на щеках появился здоровый румянец.

– Ну, так на чём мы с Вами закончили? – уточнил мужчина, подсаживаясь за стол напротив пожилой дамы.

– На полиции, – коротко напомнила Валентина Петровна и уловила растерянный взгляд собеседника.

– На какой полиции? – спросил Вячеслав, явно потеряв нить их разговора.

– Я предложила Вам обратиться туда по поводу Ники, – напомнила дама и поймала себя на мысли, что сейчас ей не очень приятно общаться с этим мужчиной.

– Да, господи, о чём Вы говорите? Какая полиция?! Меня на смех поднимут, когда выяснится, что Вероника отдыхает в одном из шикарных номеров самого крутого отеля, где-нибудь в Майами, – странно возмутился Вячеслав, что женщина сама засомневалась в адекватности своих переживаний за племянницу. – Вера оставила мне записку, где указала, что уезжает в отпуск, – раздражаясь, добавил Вячеслав, – кстати, да вот же она, – проговорил он и вытащил белый лист откуда-то из ящика стола в гостиной. Валентина Петровна взглянула на него и удивилась, что племянница, уезжая в отпуск, даже не удосужилась написать записку мужу от руки, – текст был набран на компьютере. В письме говорилось следующее: «Слава, у меня появилась возможность съездить отдохнуть. Извини, что заранее не сообщила, сама узнала только что. Тороплюсь, позвоню по приезду. Думаю, что еду надолго, так что не переживай за меня. Целую, Вера». Женщина пробежалась глазами по напечатанному тексту несколько раз и вздохнула, так как в очередной раз поняла, что, наверное, слишком идеализировала племянницу. Почему-то ей она казалась такой милой, любящей, нежной девочкой, а в жизни получалось, что это не совсем так. И опять это пустое «Вера».

– Ну, теперь Вы, наконец, успокоились? – несколько ядовито поинтересовался Вячеслав, и Валентина Петровна удивилась, как это им удалось в прошлый раз так душевно провести время. Если бы не поздний час, то она, наверное, забрала свой клетчатый саквояжик и унесла тело на морозную улицу, чтобы поскорее уехать на вокзал, а оттуда и в родной Петербург, – «Ленинград», – как она его любила называть. Но сейчас она постаралась сконцентрироваться не на своих обидах и внутренних предрассудках, тем более, что всё равно была благодарна этому человеку за приют и какую-никакую заботу о ней, посторонней для него женщине, а на том, что еще следует ей сделать, чтобы как можно больше информации выяснить о местонахождении Вероники.

– Да, Вячеслав, наверное, Вы правы, и я слишком дотошна в плане опеки над своей девочкой. Постараюсь держать себя в руках, – соврала Валентина Петровна, покосившись на молодого человека, который, кажется, тут же смягчился и одарил ее улыбкой.

– Ну, я рад, что Вы теперь не переживаете. Смысл рвать себе душу за взрослого человека, который, увы, не всегда это ценит и периодически ведёт себя необдуманно? – Вдруг спросил Вячеслав, покосившись на собеседницу, и, кажется, сам пожалел, что произнёс это. – В каком смысле «необдуманно?» – поинтересовалась Валентина Петровна, глядя прямо на мужа племянницы.

– Ну…, – помялся он, – в общем, Вера поступает иногда более легкомысленно, чем Вы, наверное, думаете о ней. Не всё гладко в нашей с ней семейной жизни. Происходили всякие неурядицы, виновницей которых выступала именно она. Но всё это не важно. Главное, ведь, что мы по-прежнему вместе и стараемся учитывать свои ошибки. Женщина внимательно выслушала Вячеслава, правда, не совсем поняла, зачем он вдруг поведал ей об этом. Сама же вспомнила его телефонный разговор с посторонней женщиной, который состоялся буквально с минуты на минуту, и еле удержалась, чтобы не заступиться за Веронику и не ляпнуть лишнего, обвиняя в семейных проблемах мужчину.

– Ладно, Вячеслав, я, пожалуй, пойду, прилягу, если Вы не против? – спросила Валентина Петровна, уверенная, что молодой человек как раз не будет против того, чтобы она удалилась от него подальше. – Конечно, идите отдыхать. Вы, наверное, устали с дороги? – улыбнувшись, ответил Вячеслав, словно и не состоялось между ними никакого недопонимания. Дама встала со стула и направилась к изящной лестнице, которая, наверняка, была выполнена на заказ. Хоть она и не видела еще основной части помещений в этом доме, уже наперёд была уверена, что это место самое красивое в нём. Мужчина проводил гостью внимательным взглядом и, дождавшись, когда она скроется за дверью, быстрым шагом направился в одну из комнат. Валентина Петровна, не успев еще отойти от двери, услышала это и несколько удивилась, так как в прошлый раз молодой человек показался ей чересчур чистоплотным и поспешил сразу же после ужина перемыть всю посуду. Она приоткрыла дверь, образовав небольшую щель, и постаралась проследить за действиями мужчины. В течение нескольких минут он скрывался в той самой комнате, в которой происходил его телефонный разговор с дамой. Потом он вышел, стараясь ступать как можно тише, видимо, чтобы не потревожить гостью своим шумом. В руках его были два фужера на изящных длинных ножках, из которых чаще всего пьют шампанское или вино. Сбегав в кухню и оставив предметы посуды там, Вячеслав снова направился в комнату, откуда вскоре вынес пару грязных тарелок и бутылку распечатанного белого вина. Валентина Петровна крайне огорчилась, решив, что муж ее племянницы недавно проводил время с какой-то женщиной, причём, в доме, в котором проживает со своей женой. И, судя по телефонному разговору, который ей удалось подслушать, она понимала, что разговаривал он с другой дамой. «Значит, – подумала она, – у Вячеслава даже не одна любовница, а как минимум две?" и закрыла за собой дверь, не желая влезать в личную жизнь своей племянницы и ее мужа еще глубже, чем ей это уже удалось. Теперь она, кажется, и сама уже не была рада тем открытиям, которые совершили она и Алька, ведь каждую ночь, ложась спать, она благодарила Бога за то, что он послал ее девочке такого замечательного и любящего человека, с которым Вероника чувствует себя, как за каменной стеной. А что теперь? Теперь, оказывается, что это просто-напросто иллюзия, которую выдумала она сама, наслушавшись красочных рассказов Вероники об идеальном мужчине, «понимающем ее с полуслова и усыпающем ее драгоценными камнями». Пожилая дама устало опустилась на кровать, не в силах думать дальше над сложившимся в ее жизни ребусом. Она снова вспомнила Альку и улыбнулась, так как образ, который она достала сейчас из своей памяти, согревал какой-то добротой, порядочностью и детской непосредственностью.

«Ой! Аля же просила поискать в комнате Вероники фотографии и еще что-то, способное помочь в ее поисках», – вдруг вспомнила она и направилась к тумбочке, в которой, как ей казалось, можно было отыскать что-то полезное. И Валентина Петровна не ошиблась. Практически сразу в ее руках оказались фотокарточки, на которых была изображена Вера с какими-то людьми. Никого из них женщина не припоминала. Только один снимок натолкнул ее на воспоминания. На фотографии была запечатлена стройная черноволосая девушка, примерно того же возраста, что и Ника. Она выглядела довольно ухоженной, симпатичной. В ее ушах красовались длинные и тяжёлые серьги с дорогими камнями. Глаза были слегка прищурены, а рот скривился в коварной улыбке. Девушка напомнила Валентине Петровне лису и, несмотря на ее красоту, показалась женщине весьма неприятной особой. И тут ее осенило! «Ну, конечно! – подумала она. – Это ведь Наташа. «Натали», – как она лично мне представилась на свадьбе Вероники и Вячеслава. Вот ведь хитрющая особа! Вероника назначила ее свидетельницей, значит, считала на тот момент своей лучшей подругой. Но та не побрезговала ни дружбой, ни доверием к ней со стороны невесты и, улучив момент, бросилась на шею к Вячеславу. Он был изрядно выпивший и, кажется, сразу даже не смог осознать, кто находится рядом с ним и что происходит. Но в этот самый момент в комнату вошла Ника и застала своего мужа в объятиях подруги. Вероника не стала устраивать скандала, так как понимала, что из этого получится грандиозное шоу для журналистов, поэтому почти шёпотом выставила экс-свидетельницу за дверь своего роскошного дома, а на Вячеслава бросила неодобрительный взгляд, от которого он, кажется, протрезвел в минуту». Валентина Петровна взяла несколько снимков, включая этот, почему-то посчитав, что он может ей пригодиться, и положила их в потайной карман своей клетчатой сумки. – «Интересно, а был ли у Вероники еще после этого разговор с Наташей или они так и расстались на этом? И что Ника сказала потом Вячеславу, когда гости разошлись, а мужчина до конца протрезвел?» – думала Валентина Петровна, вспоминая Веронику, какой она увидела ее на свадьбе. Девушка казалась ей тогда особо привлекательной и обворожительной. Про таких говорят: «без изъяна». И, действительно, подкопаться было не к чему: шикарное белоснежное платье струилось по утончённой фигурке, напоминающей статуэтку, гладкие локоны ухоженных волос спадали на оголённые плечи, глаза смотрелись как два больших горных озера. Сама того не заметив, Валентина Петровна всплакнула, ощутив, как сильно соскучилась по племяннице, которая смогла заменить ей и детей, и внуков. Какой-то непонятный шорох отвлёк ее от мыслей о Веронике и заставил снова подойти к двери. Сквозь маленькую щелку она заметила, как Вячеслав в спешке, но по-прежнему стараясь не шуметь, вышел на улицу. Тёплой одежды на нём не было. И это весьма удивило пожилую даму, которая, укутанная в зимнее пальто, умудрилась сегодня промёрзнуть практически до самых костей. «Неужели он осмелится уйти из дома сейчас, на ночь глядя, и прийти только к утру, проведя всё это время в объятиях какой-то дамы? Интересно, а Вероника вообще в курсе всего этого или для нее это тоже было бы полной неожиданностью?» – думала женщина и ощущала, что мозги ее начинают плавиться от переизбытка неприятной информации, засорившей сегодня голову. Предсказав у себя начавшийся приступ мигрени, Валентина Петровна мысленно поспешила успокоиться и отправилась спать, даже толком не умывшись на ночь. Она больно зажмурила глаза, стараясь не думать о фигуре, которая виделась ей в прошлый раз, и практически провалилась в сон. Вскоре уши ее уловили шорох, который раздался снизу и, видимо, принадлежал Вячеславу, вернувшемуся с вечерней прогулки. Женщина вздохнула с некоторым облегчением, и на ее губах обозначилась еле заметная улыбка.

Аля после встречи с Валентиной Петровной прямиком направилась домой. В ее душе творился настоящий сумбур, похожий на сгусток многочисленных эмоций. Они касались и ее новой знакомой с пропавшей племянницей, и ее настроя на правильный образ жизни, которого она никак не могла добиться, и ее личной жизни, практически отсутствовавшей на сегодняшний день. Девушка подумала о том, что родители уже, наверняка, освободились от всех своих дел и теперь спокойно сидят перед телевизором, за чашкой горячего чая. Она любила заставать их именно в этот момент, особенно, если сегодня мама расщедрилась и напекла с утра вкусных пирожков с повидлом. Она открыла дверь своим ключом и удивилась тому, что на пороге никто не встретил. Дома было тихо и почти темно. Небольшой свет падал из родительской комнаты, благодаря чему Аля поняла, что дома всё-таки кто-то есть. Она тихо сняла с себя куртку, быстро ополоснула руки и подошла к приоткрытой двери, откуда доносилось мерцание. Постучалась. Из-за двери раздался еле заметный шорох. – Мам, ты здесь? – робко спросила она и сделала шаг в маленькое помещение.

– Угу, – тихо произнесла мама, не поворачивая головы от стены и не глядя на дочь.

– Мам, что-то случилось? – встревожилась Алька, всем своим нутром чувствуя приближающуюся беду.

– Папа ушёл, – коротко ответила женщина, и ее плечи сотряслись в тихом плаче.

– Мам, что значит «ушёл»? Куда? Зачем? – не понимала Алька, вытаращивая на мать обезумевшие глаза.

– Сказал, что… у него появилась другая женщина…, что так он больше жить со мной не может и не хочет, – ответил голос, слабо напоминающий сейчас голос мамы.

– Мам, но всё ведь было хорошо! Вы вместе встречали Новый год…, – пыталась успокоить Аля, но понимала, что из-за своей учёбы, видимо, что-то упустила.

– Нет, «хорошо» уже давно не было. Просто отец из-за тебя держался, – не хотел расстраивать, ждал, что приедешь. А сейчас почему-то не выдержал и… ушёл, – ответила женщина, положив голову на согнутую руку и стараясь сдержать нахлынувшие слёзы инородным комком в горле. Аля вздохнула, ощущая невыносимую боль в области грудины, потом подошла и крепко обняла маму за плечи. Та почти не отреагировала, словно боясь озадачить своими проблемами повзрослевшую дочь. – Я сама во всём виновата, – давно уже перестала следить за собой, ходить в салон, покупать красивую одежду. Всё старалась навести порядок в доме и создать уют, чтобы и ему было приятно возвращаться домой, и тебе приезжать к нам после сессии, – вздохнула мама, кажется, собрав всю свою волю в кулак. – Голодная? – спросила она, видимо, вспомнив, что у нее есть дочь, тоже нуждающаяся в заботе и ласке.

– Угу, – ответила Алька, даже не потому, что была голодная, а потому, что хотела таким образом растормошить маму и отвлечь ее от неприятных мыслей. Женщина тяжело поднялась с дивана и направилась в сторону кухни, управляемая, видимо, исключительно материнским инстинктом, а не внутренними силами, которые явно покинули ее на сегодня. Аля чувствовала это и, усадив маму на стул, стала сама хозяйничать в квартире. Она вскипятила чай, разлила его по кружкам и заставила маму хоть немного поесть. Та отказывалась, но ела, так как настырная дочь не отставала. Глаза женщины смотрели в одну точку, движения периодически застывали, и только Алькины слова возвращали ее тело к жизни. – Мам, ну, не переживай так…, вот увидишь, он обязательно вернётся. Вы ведь столько лет вместе. Ну, куда он без тебя? – уговаривала Алька, стараясь придать голосу уверенности. – Не вернётся. У него там всё серьёзно. И она молодая, – упрямо ответила мама, всё также глядя в точку, расположенную над Алькиной головой. Девушка вздохнула и замолчала, так как знала, что сейчас бесполезно переубеждать маму, решившую, что с ее семейной жизнью всё покончено. Ей нужно время, чтобы всё осознать и переоценить.

Они еще немного посидели на кухне, практически в полумраке, а потом, молча, разбрелись по комнатам. Обе знали, что будут переживать и не сомкнут глаз до самого утра. Алька сделала над собой усилие, чтобы не разреветься, с ногами залезла на диван и, укрывшись до самой головы тёплым пледом, принялась читать завещание, которое составил отец Вероники перед самым ее исчезновением. Сначала слова и предложения никак не доходили до ее мозгов, поэтому она вынуждена была снова и снова перечитывать набранный текст. Но, поняв, что ей всё-таки придётся сконцентрироваться на информации, постаралась «отключить» одно полушарие мозга, которое полностью было занято перевариванием последней информации из жизни родителей. Алька обнаружила, наконец, что завещание, составленное отцом Вероники, практически превращало его дочь из человека, довольно обеспеченного, в человека, очень и очень состоятельного. Так же ей удалось выяснить, что сын Никиного отца от второго брака, Андрей, в случае смерти своего родителя, получал совсем ничтожную часть. И эта информация не только заинтересовала ее, но и насторожила. «Странно, – подумала она, – почему он так разделил своё состояние? Муки совести не дали поделить все деньги пополам между своими детьми? Чувствовал свою вину за то, что оставил дочь практически без средств к существованию с матерью-алкоголичкой? А Андрей, появившийся вскоре после ухода отца Ники от первой жены, получал за двоих? Интересно, а как сам Андрей отреагировал на такое решение отца? И, вообще, знал ли он о наличии у него сестры?» – все эти вопросы, как настырные пчёлы, роем крутились в ее распухшей голове, и на них Алька не могла пока найти ответов. Но она чётко поняла, что обязательно должна это сделать. «Всё сходится! – почти вскрикнула она в полудрёме, – Вероника пропала именно после того, как отец сообщил ей о завещании, составленном в ее пользу! Значит, девушка не уехала в отпуск и не пропала просто так, – ее могли убить! Из-за наследства! И сделал это Андрей. Своими или чужими руками, – неважно…», – думала Алька и ощущала, как ее тело начинает бросать в липкий пот, то ли от страха, то ли от потрясения, то ли от слабости, связанной с сегодняшним днём. Она решила успокоиться до утра и почти мгновенно провалилась в сон.

Солнце, «включенное» только на четверть, всё же осветило кругом комнату, в которой спала Валентина Петровна, и заставило женщину разомкнуть усталые веки. Чувствовала она себя совсем неважно, и на лицо были все признаки начавшегося простудного заболевания: нос сильно заложило, горло хрипело, а голова, казалось, существовала где-то отдельно от ее тела. Она, пересилив свой организм, поднялась с постели и направилась в душ. Ванная была украшена всевозможными морскими штучками: ракушками, звёздами, разноцветными камнями, которые нашли своё место не только на стенах и потолке этого вытянутого помещения, но и частично на полу и даже дверцах туалетного шкафчика. Что-то подсказывало даме, что вся эта работа была выполнена вручную, под пристальным наблюдением ее любимой племянницы, которая просто обожала все эти милые сердцу и глазу вещицы.

Валентина Петровна быстро приняла душ, так как не хотела слишком напрягать Вячеслава своим присутствием в его доме. Набросила мягкий халат и подошла к шкафчику, который почему-то привлёк ее внимание. Она взглянула на себя в зеркало и еще раз отметила, что выглядит сегодня совсем неважно, даже для своего возраста. Она снова попыталась разглядеть всю эту «мелочь», которая искусно покрывала дверцы туалетного шкафчика, и, не заметив под своими ногами воды, поскользнулась, успев схватиться за белоснежную раковину, что и спасло ее от падения.

Однако жгучая боль пронзила ее в области виска. Она даже сама не заметила, как сильно ударилась головой о дверцу уже обожаемого ею шкафчика. Потерев лоб пальцами, дама скорчилась от боли и, стиснув зубы, заметила, что ее ладонь окрасилась в алый цвет. Она бросила взгляд на зеркальную дверцу с всевозможными ракушками и камнями и увидела на них капли крови, которые уже стали загустевать, полосами растекаясь по начищенному до блеска зеркалу. Валентина Петровна, безобидно выругавшись, начала шарить глазами по продолговатому помещению в поисках чего-то, что могло бы помочь ей убрать эти кровавые следы.

В ту самую минуту в дверь постучали. «Это Вячеслав», – быстро подумала она и направилась на стук, решив убрать за собой в ванной позже.

– Валентина Петровна! Вы проснулись? Извините, ради Бога, если разбудил. Завтрак на столе и уже давно стынет. Да и мне нужно отлучиться по делам, – крикнул через дверь мужчина, ожидавший, что ему откроют или хотя бы ответят.

– Доброе утро, Вячеслав, – тихо сказала женщина, приоткрыв дверцу и спрятав рану под седыми волосами.

– Как Вам спалось? Что-то Вы неважно выглядите, – отметил молодой человек и обеспокоенно посмотрел на ее ладонь, которая приобрела красноватый оттенок.

– Что у Вас с рукой? – быстро спросил он и уставился на родственницу жены пожирающим взглядом.

– Да…, это в ванной…, – начала, было, оправдываться дама, которая не хотела беспокоить хозяина дома по таким пустякам. Но, не успев даже сказать чего-то, более вразумительного, она уже наблюдала за его спиной, которая быстро скрылась за дверью ванной комнаты. Валентина Петровна робко последовала за молодым человеком, ощущая, то ли чувство стыда за причинённые ему неудобства, то ли боязни, что мужчина как-то грубо отреагирует на ее нерасторопность. – Не может быть…, – прошептал Вячеслав, уставившись на алые следы, оставленные дамой на дверце туалетного шкафчика. Его взгляд показался ей каким-то блуждающим и совсем растерянным. И женщина поспешила извиниться перед молодым человеком.

– Вячеслав, – почти прошептала она, словно боясь, что ее заругают, как провинившегося ребёнка, – я тут случайно поскользнулась и ударилась о шкафчик…, но не волнуйтесь, я сейчас всё непременно уберу. – Что? Вы ударились? – спросил мужчина, посмотрев на нее потусторонним взглядом, – где? – Да, пустяки, вот, лбом, – ответила дама, оголив рукой всё еще кровоточащую рану. – О, господи! Что же Вы молчали?! Вам же помощь нужна! – заволновался Вячеслав, рванув с места, видимо, отправившись куда-то вниз, в поисках домашней аптечки.

– Вячеслав! – попыталась остановить его пожилая гостья, испытывая очередную волну недовольства своим поведением. Ей хотелось вести себя в доме племянницы так тихо и незаметно, чтобы хозяин временами забывал, что кто-то, кроме него, в доме есть еще. Через пару минут мужчина вернулся, сжимая в руках бинт, вату и перекись. Женщина попыталась заверить его, что с ней всё в порядке, и никакая помощь ей уже не требуется, но, взглянув на мужчину, лицо которого оказалось с ней очень близко, а нахмуренные брови придали ему грозный вид, решила тут же замолчать.

– Валентина Петровна, ну, что за безрассудство и пренебрежение к самой себе? Ну, ведь должны же понимать, что не девочка уже и как-то более внимательно относиться к своему здоровью, – пристыдил Вячеслав родственницу жены, обтирая ее лоб ватой, смоченной в перекиси. – Больно? – недовольно спросил он, закончив производить «операцию».

– Нет. Благодарю Вас, – тихо ответила дама, всё еще испытывая противный стыд и стеснение. – Ну, тогда, прошу Вас к столу, – завтрак уже, наверное, совсем остыл, – предложил молодой человек и вышел в приоткрытую дверь из комнаты. Валентина Петровна, молча, послушалась и последовала за ним. На кухне им удалось немного скрасить накалённую обстановку и разговориться. – А я с детства боюсь вида крови, – просто немею, если рядом со мной кто-то ранится, – улыбаясь, констатировал Вячеслав.

– А, так вот почему Вы так растерялись и долго смотрели на шкаф с кровоподтёками? – тоже улыбаясь, спросила Валентина Петровна, вспоминая испуганный вид молодого человека, который стоял недавно в ванной комнате в оцепенении.

– Ну, да, – смущённо согласился он и снова улыбнулся, оголив свои безупречные жемчужные зубы. – Я вроде вчера слышала, когда легла спать, что Вы закрывали входную дверь, – Вы куда-то уходили или, наоборот, Вас кто-то навещал? – не удержалась от провокационного вопроса дама и в ту же секунду, кажется, пожалела о том, что он слетел с ее уст. Муж ее племянницы нервно проглотил чай, который только что успел отхлебнуть из своей чашки, нерешительно посмотрел на собеседницу и выдавил, что, мол, после того, как гостья отправилась спать, он тоже проследовал в свою комнату и, насколько ему помнится, не покидал ее до самого утра.

Дама сделала вид, что поверила хозяину дома, так как не видела ни малейшей возможности сейчас уличить его во лжи, но его поведение добавило еще один вопрос в ее «копилку» по поводу взаимоотношений Вероники с ее мужем. Женщина уже стала подозревать, что в их семье происходит настоящий раздор, который они тщательно пытаются скрыть от общественности, включая своё ближайшее окружение. И, возможно, Ника именно из-за этого решила так скоропостижно уехать, толком не объяснив никаких причин.

Они плотно позавтракали поджаренными тостами с маслом, мёдом и абрикосовым джемом, свежими фруктами и чаем. Валентина Петровна в очередной раз поблагодарила Вячеслава за великолепное гостеприимство и поспешила удалиться, так как видела, что молодой человек торопится по своим делам. Она, пребывая в смешанных чувствах от проведённого времени в доме племянницы и ее мужа, отправилась на улицу, где, как и вчера, было свежо и морозно. Порывистый ветер, завывая в ушах, пытался сорвать с ее головы шляпку и унести ее далеко-далеко. Она стремилась придержать ее рукой, но от этого кожа обветривалась и высыхала. Дама прятала в карман руки попеременке, чуточку согревая их внутри пальто. На лицо попадали всё те же мелкие некрасивые снежинки, которые напоминали больше очень миниатюрный град. Валентина Петровна жмурилась, то от ветра, то от снежинок, то от неприятных мыслей, дурманивших ее голову вот уже который день. Сначала она решила отправиться прямиком на вокзал, но потом остановилась посреди дороги, раздумывая о том, куда лучше податься. «А, вдруг, Але понадобится моя помощь? Тогда мне снова придётся ехать сюда? Может, лучше позвонить ей сейчас и уточнить о ее планах на ближайшие дни?» – промелькнуло в ее голове как раз в тот момент, когда она уже приметила на горизонте знакомую «Волгу».

Валентина Петровна, поддавшись здравому смыслу, дрожащими от холода руками достала телефон и принялась звонить девушке, переживая, что разбудит ее. Но Аля быстро ответила на звонок. Голос ее был слегка охрипшим и грустным.

– Аля, доброе утро. Надеюсь, не разбудила тебя? Извини за столь ранний звонок, – начала Валентина Петровна, но собеседница тут же заверила ее, что встала уже очень давно. – Алечка, я уже вышла из дома Вячеслава. Вот, не знаю, куда податься? Нужна ли я тебе буду сегодня? Или мне можно сразу же ехать домой?

– Валентина Петровна, у меня появились некоторые соображения по поводу Вероники, только боюсь, что… они Вам не понравятся, – осторожно ответила Алька, переживая за моральное и физическое состояние пожилой дамы.

– Аля, тебе что-то удалось выяснить? Говори, как есть, не молчи…, я всё выдержу, – заверила та, но девушка почувствовала, что голос женщины дрогнул в самом конце фразы. – В общем, я вчера прочла завещание отца Вероники. В случае своей смерти он передаёт ей огромное состояние. Но меня насторожило другое. У мужчины есть еще сын от второго брака, Андрей, который младше Вашей племянницы примерно на два года. Так вот, ему отец отписал только десять процентов своих богатств. Завещание было составлено, судя по дате на нём, 22 января, и вскоре Ника пропадает. Может быть, ее исчезновение и эта бумага как-то связаны? – Спросила Алька у женщины, которая до сих пор слушала ее очень внимательно и, кажется, даже забыла о холоде.

– Ты думаешь, что… моя девочка в опасности…, и к этому причастен ее брат по отцу? – Взволнованным голосом озвучила Алькины мысли Валентина Петровна.

– Возможно…, но это только моё предположение, – поспешила успокоить собеседницу Алька. С пару секунд женщина колебалась, а потом решительно заявила, что сама хочет отправиться на переговоры с этим самым Андреем. «Вот, только бы узнать его координаты», – задумчиво произнесла дама, которая, кажется, прокручивала наперёд все слова, что должна будет произнести ему. – Валентина Петровна, не беспокойтесь, – в комнате Вероники я нашла блокнотик с записями. Там очень много адресов и телефонов. Правда, координат самого Андрея мне обнаружить не удалось, но есть телефон отца Ники. Я думаю, что он нам не откажет и поможет связаться со своим сыном. – Очень хорошо, Алечка. Давай я сама созвонюсь с ним, – всё же мы, пусть дальние, но родственники. Возможно, со мной он будет посговорчивее? – Предположила Валентина Петровна, и Аля тут же продиктовала ей заветный телефон. Через минуту женщина уже слушала в трубке телефонные гудки, параллельно обдумывая тему их разговора. Она понимала, что не стоит сразу пугать Владимира, – отца Ники, своими предположениями относительно виновности его сына в исчезновении сестры. Но, как вырулить разговор в нужное русло, она пока еще не совсем продумала.

– Алло, – послышался, наконец, в трубке приятный голос с хрипотцой.

– Добрый день, Владимир? – взволнованно уточнила дама, хотя и так знала, что это он.

– Да, – отозвался мужчина, кажется, обдумывавший сейчас, кто мог беспокоить его в такую рань и с неизвестного номера.

– Извиняюсь за столь ранний звонок, – словно прочитав его мысли, произнесла дама. – Я – Валентина Петровна, двоюродная тётя Вероники, – пояснила она и выдержала паузу, чтобы Владимир смог осознать, кто же всё-таки ему звонит.

– О, Господи! Валентина Петровна! Какими судьбами?! Вам Вероника, наверное, дала мой номер? – спросил мужчина, явно удивлённый и обрадованный таким неожиданным появлением пожилой дамы в его жизни.

– Не совсем, – замялась тётушка, предпочитавшая никогда не обманывать. – Владимир, мне бы очень хотелось встретиться с Вами и переговорить. Это возможно? – Прямо спросила дама, чем, наверное, удивила не только саму себя, но и своего собеседника.

– Да, конечно. И я был бы рад нашей встрече, – отозвался мужчина и с лёгкостью продиктовал свой адрес. Валентина Петровна, спустя пару секунд после разговора с Владимиром, перезвонила Але, которая ждала от нее последних новостей.

– Алечка, я позвонила ему…, в общем, он готов со мной поговорить сегодня, в любое время. Сказал, что целый день будет находиться дома, так как неважно себя чувствует.

– Хорошо, Валентина Петровна. Можно, мне с Вами? – робко уточнила девушка, обеспокоенная тем, что пожилая дама теперь и без ее помощи легко сможет довести начатое дело до конца. – Конечно! – обрадовалась женщина Алькиной инициативе, – с тобой мне будет гораздо проще вести разговор в нужном направлении. Валентина Петровна продиктовала девушке адрес, по которому им предстояло встретиться с отцом Вероники и получить ответы на наболевшие вопросы. Почему-то им обеим казалось сейчас, что разгадка уже близка, и что именно Владимир поможет одолеть им этот непонятный ребус.

Алька, пообещавшая замёрзшей попутчице собраться за три минуты и через полчаса уже быть на месте, то есть, у дома Владимира, начала скакать по квартире и набегу напяливать на себя одежду, что попадалась под руку. Толком даже не посмотрев на себя в зеркало, она вылетела на лестничную площадку, где нос к носу столкнулась с незнакомым молодым человеком. Не ожидав, что под ее дверью кто-то может караулить и наблюдать, Алька вскрикнула и уставилась на парня, который, кажется, испугался не меньше её.

– Господи! Кто Вы? Что Вам надо от меня?! – затороторила девушка, которая мысленно уже видела себя рядом с Валентиной Петровной, в доме отца Вероники. Сейчас она была просто уверена, что человек, на которого она налетела у собственной двери, не кто иначе, как подосланный Андреем, братом Ники, чтобы напугать ее и убедить в необходимости прекратить поиски пропавшей женщины. – Извините, что напугал…, я, правда, не хотел…, – попытался заговорить с «фурией» молодой человек, смотревший на нее голубыми глазами, в которых читались сожаление и искорки насмешек, то ли над ней, то ли над ситуацией в целом.

– То есть, Вас не Андрей подослал? – удивилась Алька, готовая уже закричать о помощи на весь подъезд.

– Андрей? Нет, меня никто не подсылал. Я сам пришёл, – мялся молодой человек. – Видите ли, я три дня назад познакомился в клубе с девушкой. Её Ирина зовут. Я пытался взять ее номер телефона, но ей кто-то позвонил, и она просто убежала от меня, не оставив ни номера, ни адреса…, – оправдывался брюнет с голубыми глазами, который буквально возвышался над Алькой на целую голову…, или даже две. – Подождите…, а я здесь причём? – действительно не понимала девушка. – Почему Вы стоите и шпионите под моей дверью?

– Видите ли…, когда Ирина побежала от меня, я последовал за ней и успел разглядеть, в какой подъезд она вошла. Но этаж и квартиру не заметил. Вернее, не успел…, ну, а теперь своими силами пытаюсь найти эту девушку, – оправдывался брюнет, вытирая с волос растаявшие снежинки. Его чёлка смешным ёжиком торчала на голове, а глаза показались Альке то ли замученными от постоянных поисков, то ли просящими о помощи. И, несмотря на то, что девушка действительно очень торопилась, так как не хотела заставлять Валентину Петровну ждать, которая и без того сильно замёрзла, всё же не смогла удержаться, чтобы не поговорить с молодым человеком и не успокоить его. – Хорошо. Вы уверены, что эта девушка забежала именно в этот дом и именно в этот подъезд? – немного успокоившись, уточнила Алька, пытаясь настроиться на новую волну, так как перед ее глазами по-прежнему маячила пожилая дама.

– Темно было уже, но мне кажется, что она зашла именно сюда, – отозвался брюнет, в глазах которого читался явный мыслительный процесс.

– Вы уже побывали во всех остальных квартирах? – снова спросила Алька, серьёзно уставившись на собеседника.

– Да, я прошёл по всем квартирам. Остался только ваш, последний, этаж, – так же серьёзно ответил брюнет.

– Вот это рвение! – вслух удивилась Алька, которой, кажется, самой стало неудобно от того, что она не удержалась от своих высказываний. Молодой человек смущённо улыбнулся, потом застенчиво поднял на нее свои небесные глаза и заверил, что нечасто влюбляется, несмотря на свой уже довольно зрелый возраст, «и пора уже подумать о женитьбе…, да и мама давно намекает на внуков». – Понятно, – улыбнулась Алька и искренне позавидовала «счастливице», которую парень ищет вот уже два дня. И только сейчас она обратила внимание на слегка потрёпанные и пожухшие розы, которые незнакомец держал в руках. «Видно, что еще недавно этот букет был очень красивым. Наверное, парень купил его еще вчера или сегодня с самого утра, запланировав встречу со своей дамой сердца», – пробежало в Алькиной голове. – На моём этаже никакие Ирины не проживают, значит, Вам и смысла нет искать ее здесь дальше. Есть несколько вариантов: либо Вы ошиблись подъездом или домом, либо Ирина здесь и не проживала никогда, а пришла в гости к кому-то из своих знакомых, либо она просто специально забежала сюда, чтобы Вы от нее отстали, – констатировала Алька.

– А, зачем, чтобы я от нее отстал? Она ведь не против была сама со мной познакомиться? – недоумевал парень.

– Ну, может быть, внешне Вы ей и понравились, а потом при разговоре она могла разочароваться в Вас и не захотеть продолжать ваше общение, – откровенно предположила Алька. – Да, нечем было мне ее разочаровывать, вроде, – сомневался молодой человек, хлопая на девушку своими огромными глазищами, с длинными ресницами. Аля улыбнулась и вспомнила, вдруг, свою давнюю знакомую Ирку, с которой, кстати, она встречалась совсем недавно. – А не подскажете, как выглядела эта Ваша девушка? – с интересом спросила Алька, которой хотелось, то ли выпытать о предпочтениях парня, то ли убедиться в том, что «Ирина», о которой он ей говорил, и есть та самая Ирка, – ее одноклассница. Брюнет поднял глаза к потолку и постарался нарисовать в своей памяти чёткий образ возлюбленной. – У нее светлые волосы, примерно до плеч, большие глаза. Одета она была в яркое красное платье, выше колен…, – вспоминал парень, смешно приседая и показывая на свои коленки. Алька усмехнулась. – Я что-то не то сказал? – вдруг спросил он, переместив свой взгляд на девушку.

– Нет, извините меня…, просто мне кажется, что я знаю, о ком идёт речь…, – ответила Аля, которой несколько было жаль этого молодого человека.

– Правда?! Вы знаете, где мне найти Ирину?! – обрадовался брюнет и бросился Альке навстречу. – Понимаете…, – помялась Аля, – как Вас зовут?

– Ой, прошу прощения, – Константин…, Костя…, и можно на «ты».

– А меня Алевтина зовут, Аля…, – робко представилась девушка, словно молодой человек пришёл с цветами именно к ней.

– Очень приятно, – отозвался он и внимательно посмотрел в ее лицо.

– Костя…, мне кажется, что Вы говорите о моей знакомой. Ее зовут Ирина, и по описанию она очень подходит. Живёт она в соседнем подъезде. Я могу Вам дать ее адрес, чтобы Вы проверили, она ли это была, и знали уже наверняка, стоит ли искать свою девушку дальше…, – подготавливала Алька своего нового знакомого.

– Аля, дайте…, дай, пожалуйста, ее адрес, я буду крайне признателен! – просил молодой человек, не желающий, кажется, больше ничего слушать из ее уст. Аля замолчала и с полминуты думала, как ей стоит себя повести: то ли рассказать Константину о том, что Ирка живёт сейчас с мужчиной и меняет их как перчатки, то ли просто дать ему Иркин адрес, ведь та самая Ирина, которую он ищет, может оказаться и не Иркой вовсе.

– Да, конечно, – покорилась Аля, – квартира 64, думаю, теперь не заблудитесь, – улыбнулась она и подняла свои глаза на брюнета.

– Спасибо огромное, Аля! Вы – моя спасительница! – прокричал молодой человек, быстро поцеловал девушку в щёчку, сунул ей в руки потрёпанный букет и молниеносно бросился вниз по ступенькам. Растерянная «спасительница» внимательно проводила его взглядом и мысленно пожелала ему удачи и того, чтобы Ирина не оказалась Иркой. К тому же, насколько Алька смогла вспомнить, одноклассница говорила, что живёт сейчас не в своей квартире, а у мужчины, с которым та сама видела ее совсем недавно. Поэтому, возможно, что Аля ошиблась, и девушка, которую искал симпатичный брюнет, абсолютно другой человек, а не Ирка вовсе. «Это было бы хорошо», – подумала Аля, – «так как, если это Ирка, то Костю ждёт серьёзное разочарование, а, может, даже, и кулак в лицо от Иркиного сожителя». Но на самом деле, как Алька ни старалась думать о хорошем будущем Кости и Ирины, она не могла скрыть от себя, что какая-то долька грусти проползла сейчас в ее душу. И связано это было с тем, что никогда она больше не увидит этого смешного и высокого парня, с ёжиком вместо чёлки, никогда больше не заговорит с ним и никогда больше он не подарит ей цветов. Образ Валентины Петровны, всплывший в ее голове, вдруг заставил Альку вернуться в себя и адекватно оценить ситуацию. Она бешено посмотрела на часы и поняла, что катастрофически опаздывает. Девушка сунула букет под дверь, надеясь, что он не завянет совсем до ее прихода, и бросилась вниз, перепрыгивая через ступеньки. На улице она увидела «такси», медленно отъезжавшее от соседнего подъезда, и побежала вслед за машиной.

– Подождите! – прокричала она и замахала руками из стороны в сторону. Водитель бросил на нее взгляд, притормозил и, приоткрыв окно, посмотрел на нее как на умалишенную. – Что случилось? – сердито спросил он, сдвинув брови к самой переносице.

– Простите…, – Вы по вызову? Подвезите меня, пожалуйста, это очень важно…, – произнесла запыхавшаяся Алька. Мужчина, с пухленькими щеками, усами и упитанным животом, посмотрел на нее, как на еще более странную, потом, молча, приоткрыл дверь, и впустил девушку внутрь автомобиля. Она быстро назвала адрес, по которому ее ожидала Валентина Петровна, и машина тронулась с места. Девушка нервничала и переживала, что слишком долго заставила себя ждать, и ненавидела себя в эту самую минуту за слабость поговорить с молодым человеком, который, в принципе, никем ей не являлся, и с которым они вряд ли еще когда-либо встретятся. За окном проплывали невысокие дома, чаще всего из красного кирпича. Выглядели они очень богато, а некоторые из них напоминали живописные дворцы, состоящие из нескольких этажей. На один из таких творений человеческой мысли и руки Алька засмотрелась и никак не могла отвести глаз, пока они не развернулись и не умчались прочь по скользкой дороге. О таком доме страшно было даже и мечтать! Казалось, что его вытащили из какой-то волшебной книги, которую обычно читают на ночь маленьким девочкам, что представляют себя принцессами, влюблёнными в красивого принца, живущего именно в таком замке. Алька улыбнулась, осознав, наконец, что же напоминал ей этот чудо-дом своим внешним видом. Ей показалось, что перед ней вырос огромный трехъярусный торт, со всевозможными загогулинками и закорючками. Несмотря на то, что жилище со всех сторон было обнесено высоким забором, Альке удалось его хорошенько рассмотреть. Но еще больше ее удивил вид всего двора. Почти у самого входа в дом красовалась высоченная живая ель, украшенная всевозможными позолоченными шарами и иными игрушками, переливающимися от весёлого мигания гирлянды. Причудливые окна, сказочная резная крыша и входная дверь тоже блестели и искрились разноцветными огоньками. Алька открыла рот от удивления и не могла избавиться от этой чудесной картинки даже после того, как они добрались до указанного ею адреса.

– Приехали, – спокойно сообщил водитель, которого Алька практически вынудила поработать сверхурочно. Девушка встрепенулась, не ожидав, что так скоро они окажутся у дома отца Вероники. Она рассчиталась и вышла на улицу, плотно закутавшись в расстёгнутую куртку. Алька внимательно посмотрела на забор и дверь, на которой располагался звонок, и уже, было, поднесла свою руку к нему, как услышала где-то со стороны знакомый голос.

– Аля! – позвала ее Валентина Петровна, и девушка обернулась к ней.

– Валентина Петровна, извините, ради Бога, что заставила Вас так долго ждать! – переживала Алька. Но дама сообщила ей, что сама только что приехала, так как водитель не знал точно, как ему лучше проехать, поэтому они долго куролесили по дорогам. Алька облегчённо вздохнула и мысленно поблагодарила Бога и водителя, что позволили ей сделать два важных дела сразу: и переговорить с Костей, и встретиться с Валентиной Петровной. Женщины переглянулись, как две заговорщицы, и отправились выполнять свою общую миссию. Пожилая дама нажала на звонок, и оттуда раздался громкий, но вполне приятный для слуха, звук. Примерно через минуту дверь отворилась, и перед ними оказался среднего роста, худощавый мужчина, с усами и посеребрёнными сединой волосами. Глаза его улыбались, хотя и выглядели довольно грустными. – Валентина Петровна? – уточнил он, скорее из вежливости, нежели от сомнения, что перед ним стоит именно та гостья, которую он ожидал.

– Да. Владимир? – тоже спросила дама, хотя и она, наверняка, узнала хозяина этого богатого особняка. Он приветливо качнул головой, в знак согласия, и пропустил женщин внутрь своего жилища, плотно закрыв за ними дверь.

– Ой, прошу прощения, – вспомнила Валентина Петровна, когда они уже перешагнули порог дома Владимира, – это Аля, она в некотором роде моя помощница, – представила тётушка Вероники девушку, надеясь, что Владимир не устроит ей допроса и не пожелает, чтобы она пояснила конкретно, кем же ей всё-таки приходится эта молодая особа.

– Очень приятно, Аля. Я – Владимир, – дружелюбно улыбнувшись, ответил мужчина, который показался ей при ярком освещении еще более худым и измученным, нежели раньше. Они оказались в огромном помещении какой-то неправильной формы, напоминающей шестигранник. Зала густо была залита светом, падающим на них из массивной и дорогой люстры, весившей, как подумалось Альке, не менее полутоны. Начищенные до блеска бусины и стёклышки, украшавшие люстру, переливались бриллиантами и красиво играли на лицах прибывших гостей. Алька вытаращилась, приоткрыв рот, на всю эту необыкновенную красоту, что даже, кажется, забыла о цели своего визита. Её голова кружилась от всей роскоши и помпезности не столько потому, что ей этого хотелось, а потому, что ей никогда не представлялось возможности познакомиться с таким богатством раньше. Странная зала, залитая блеском, делилась на несколько коридорчиков, которые вели в разные комнаты. Почти в самом центре её украшали две массивные лестницы, наверное, из тёмного дуба, которые полукругом смыкались на втором этаже, где тоже было несколько спален. Всё это помещение казалось просто необычайно огромным, существовавшим абсолютно отдельно от остальных домов и построек, находящихся рядом. Алька обратила внимание на Валентину Петровну и заметила, как та, приобнявшись с Владимиром, прошла с ним в кабинет. Девушка последовала за ними.

– Я действительно безумно рад Вас видеть у себя. Боялся, что не успею этого сделать…, не смогу поблагодарить Вас за всё, что Вы сделали для моей дочери, – несколько грустно начал Владимир. – Не стоит меня благодарить. Я понимаю, что Татьяна была не лучшей женой…, рядом с ней не смог бы находиться ни один нормальный мужчина, – вежливо ответила Валентина Петровна. – И всё же…, Ника не виновата в том, что ее родила такая женщина…, я должен был отсудить дочь, сделать всё возможное для того, чтобы она жила достойно. Но…, сначала хотел просто избавиться от жены-алкоголички…, а потом моя вторая супруга была против дочери…, позже появился Андрей, и моя жизнь, казалось, началась заново…, – грустно проговорил Владимир, и Алька заметила, как в его глазах блеснули слёзы.

– Но, несмотря ни на что, Ника жила достойно. По крайней мере, настолько, насколько я смогла ее обеспечить. И, если бы не Ваш проступок в молодости…, возможно, я была бы самым несчастным человеком на земле. В какой-то мере я даже благодарна Вам за то, что Вы оставили Нику с Татьяной…, ведь у меня нет своих детей, и Вероника стала для меня и ребёнком, и племянницей, и внучкой…., и вообще заменила мне всех…, – так же грустно отметила дама, и Альке на секунду показалось, что она тоже сейчас расплачется.

– Может, чаю? – тяжело вздохнув, предложил Владимир, которому, наверное, хотелось поскорее закрыть эту тяжёлую для них тему.

– Можно, – с облегчением согласилась Валентина Петровна и, улыбнувшись, смахнула слезу со своей щеки так, чтобы никто этого не заметил. Седоволосый мужчина вышел из своего кабинета на пару минут, а потом вернулся с необыкновенной красоты подносом в руках. На нём изящно стояли небольшие чашки, с резными ручками, из которых, наверное, пили раньше графы или князья. Он сам вежливо раздал гостьям чашки, предложил сахар, аппетитные круассаны и дольку лимона. Алька, наконец, осмотревшись и немного насытившись роскошью вокруг, принялась пить чай и внимательно слушать беседу, которую вели Валентина Петровна и Владимир. Сейчас они вспоминали молодость, обсуждали свои ошибки, делились тем, что у каждого накопилось на душе за то время, пока они не виделись. Дальше, в течение примерно пятнадцати минут, они смеялись, вытаскивая из своей памяти все слова и выходки, которые выделывала маленькая Вероника. Алька явно почувствовала, как женщина любит ее всей душой, как тоскует по Нике и с нетерпением ждёт новой встречи с ней. Отец, кажется, тоже признал все свои просчёты и осознал, что очень много потерял, находясь вдали от дочери, которая росла, взрослела без него и каждый год на день своего рождения ждала папу. – Я очень рад, что мне удалось увидеться с Вами, Валентина Петровна, – снова повторил Владимир, – что… я успел это сделать. Видите ли…, я болен…, мне недолго осталось. К сожалению, даже большие деньги не всегда решают всё и не всегда могут подарить жизнь…, – тихо произнёс мужчина, опустив глаза. Валентина Петровна встрепенулась и уставилась на него, словно надеясь на то, что сейчас он посмотрит на нее, улыбнётся и скажет, что пошутил.

– Что случилось, Владимир? – наконец, выдавила она.

– Рак…, последняя стадия, – спокойно произнёс он, всё так же глядя куда-то в пол. – Не может быть, – тихо произнесла она, не желая верить в услышанное. Алька смотрела на этих давным-давно знакомых друг другу людей, слушала и боялась влезть в их разговор, чтобы не спугнуть той чистоты общения, которая возникает только между самыми близкими и родными. – Возможно, стоит обратиться к другим специалистам, например, в Германии? – Беспокоилась Валентина Петровна, которой не хотелось отпускать от себя человека, ставшего ей родственником буквально за последние несколько минут.

– Всё бесполезно. Куда мы только не обращались, – снова улыбнулся мужчина и одарил собеседницу вымученным взглядом.

– Кстати…, Валентина Петровна, Вы, когда звонили мне, вроде бы говорили о каком-то деле? Что-то случилось? Вам нужна моя помощь? – вдруг спросил Владимир, который, кажется, с удовольствием зацепился за пришедшую ему в голову мысль.

– Да…, – замялась женщина, которой не совсем удобно было сейчас начинать неприятный для отца Вероники разговор. – Я хотела уточнить, как давно Вы общались с Никой? – Всё же спросила она, так как ясно поняла, что мужчина больше не настроен обсуждать вопрос о своём самочувствии. – С Никой мы встречались здесь, у меня дома, вечером 22 января. Я пригласил ее для того, чтобы ознакомить со своим завещанием. Ника была в курсе моего состояния… здоровья. Об этом я рассказал ей чуть раньше. Конечно, она отказывалась сначала от доли, которую я ей решил отписать, но, думаю, что мне удалось убедить ее в обратном.

– Ясно, – тихо произнесла пожилая дама, прокручивая в голове вопросы, которые еще хотела задать своему собеседнику. – А после этого Вы с ней общались? – уставившись на мужчину во все глаза, снова спросила Валентина Петровна.

– Ника позвонила мне часов в девять вечера, в тот же день, и сообщила, что благополучно добралась до дома. Я ее просил об этом, так как на улице было уже поздно, и я боялся отпускать ее одну, несмотря на то, что она и была на машине, – почти не задумываясь, ответил Владимир. – После этого я несколько раз пытался дозвониться до нее, но то ли что-то со связью, то ли с ее телефоном, – в общем, связаться с ней пока мне больше не удалось. – А что, что-то случилось? – Вдруг, заподозрил неладное отец Вероники. – Дело в том…, – осторожно начала Валентина Петровна, поглядывая на Альку, словно ожидая от нее поддержки, – дело в том, что 19 января я получила от Ники телеграмму, в которой говорилось, что она виделась с Вами и что Вы больны. Она знала, как я хотела, чтобы ваша встреча когда-нибудь состоялась, и, видимо, решила сообщить мне об этом. Произнеся несколько предложений, пожилая дама перевела взгляд на Владимира и, оценив его состояние, продолжила свою речь.

Этот ее поступок не зародил бы во мне абсолютно никаких подозрений, если бы не произошло следующее. Примерно в обед 23 января мне принесли еще одну телеграмму от Вероники. Текст ее серьёзно отличался от того, что содержался в первой телеграмме. Теперь она сообщала, что собирается в отпуск, причём, надолго. Просила не переживать за нее. Именно это обстоятельство натолкнуло меня на переживания и сомнения относительно ее безопасности. Валентина Петровна снова внимательно посмотрела на собеседника, но тот держался очень стойко и, кажется, даже не сводил глаз с пожилой дамы.

– Во-первых, Ника никогда бы не позволила себе отправиться отдыхать в тот момент, когда ее отец… болен. Во-вторых, каждый раз, когда она планировала длительный отпуск, она либо звонила мне, либо на пару дней приезжала погостить в Питер, так как очень скучала и по мне, и по городу. В-третьих, вторая телеграмма показалась мне абсолютно сухой, сжатой…, и подписана была «Верой», хотя я всегда называла ее «Никой», ну, в крайнем случае, «Вероникой». «Верой» она была только для некоторых людей, совсем далёких от нее, например, для деловых партнёров, коллег, сомнительных знакомых, – Валентина Петровна, кажется, произнесла свою речь на одном дыхании и, решив снова собраться с мыслями и отдышаться, замолчала на несколько секунд. – Странно…, – задумчиво произнёс Владимир, – мне она тоже не говорила ни о каком отпуске. Правда, она уже довольно взрослая девочка…, я бы сказал, даже женщина, и вправе сама планировать свою жизнь, когда ей ехать отдыхать, когда работать…, – заметил мужчина, но Альке показалось, что он тоже засомневался в том, что с Вероникой всё в порядке.

– Я пыталась дозвониться до нее в течение нескольких дней, но всё безрезультатно, – отчаянно произнесла Валентина Петровна. – Вячеслав, ее муж, уверяет, что Ника действительно уехала отдыхать, показал мне записку, которую она оставила ему накануне, но что-то не срастается…, что-то меня беспокоит и гложет…, – поделилась тётушка.

– Ну, раз муж говорит, что Ника и правда отправилась в отпуск, значит, наверняка, это так и есть. Думаю, нет смысла ему обманывать Вас, – предположил Владимир и подпёр ладонью своё лицо, словно боясь, что последние силы вот-вот покинут его.

– Она не появилась на работе. Там тоже ничего не слышали о ее отпуске, причём, ясно дали понять, что сейчас у Вероники очень много дел, что уехать отдыхать она просто не могла, – не успокаивалась пожилая дама, пытавшаяся найти в глазах Владимира своего союзника. – Валентина Петровна, я даже не знаю, что Вам на это сказать. У вас самой есть какие-то предположения? – Напрямую поинтересовался мужчина, который был озадачен, но чувствовал себя явно более спокойным за жизнь и здоровье дочери, чем её пожилая тётушка.

– Я переживаю за Нику, у меня сердце не на месте вот уже который день. Я чувствую, что случилось что-то непоправимое, но никак не могу докопаться до истины…, – дрогнувшим голосом произнесла дама, готовая вот-вот расплакаться, но мужественно сдерживавшая свои эмоции. – Больше всего меня мучает вопрос о том, что ее могли похитить. Её муж Вячеслав – довольно обеспеченный человек. У него целая сеть ресторанов или баров, в общем, неважно. Так вот, может…, Нику держат где-то в закрытом помещении и требуют выкупа за нее? – Округлив от испуга глаза, тихо спросила Валентина Петровна.

– А что Вячеслав? Вы спрашивали его об этом? – приподнявшись на стуле, встревоженно произнес мужчина.

– Так прямо я его не спрашивала…, но сказала, что хочу обратиться в полицию. Он посмотрел на меня, как на сумасшедшую, улыбнулся и ответил, что его на смех поднимут, когда выяснится, что Ника спокойно отдыхает в отеле, купается и загорает где-нибудь на пляже за границей, – ответила Валентина Петровна, и в ее речи можно было уловить слабые нотки обиды на мужа племянницы. – Ну, вот, видите, значит, действительно, всё хорошо, и Вы зря так переживаете, – поспешил успокоить пожилую даму Владимир.

– Нет, что-то здесь не так…, – твердила Валентина Петровна, которую многие, наверняка, бы сейчас тоже приняли за человека, что немножко не в себе.

– Ну, смотрите…, – продолжил Владимир, – если бы Нику похитили, то сделали бы это явно не просто так, а ради денег. Правильно? – спросил он у собеседницы и замолчал, пока та не кивнула ему в знак согласия. – Прошло уже достаточно времени для того, чтобы похитители дали о себе знать. Обычно они объявляются уже на следующий день. Ну, максимум ждут еще пару суток. Им ведь тоже ни к чему лишние проблемы. Несмотря на то, что похитители – это мерзавцы и подонки, чаще всего, они довольно умные люди и понимают, что обеспокоенные пропажей родственники первым же делом побегут в полицию. Поэтому они и стараются сообщить о своих требованиях как можно скорее. Если такого не произошло, значит, скорее всего, Веронику никто не похищал.

– А вдруг Вячеслав просто не захотел мне об этом говорить? Вдруг он побоялся, что я запереживаю за свою девочку и, сломя голову, брошусь в полицию? – Снова спросила Валентина Петровна, обращаясь сразу и к Владимиру, и к Альке, словно прося о помощи, чтобы те переубедили ее и выгнали из ее головы неприятные мысли.

– Ну, я думаю, что Вячеслав не стал бы делать подобных вещей, – спокойно объявил отец Вероники. – Конечно, я лично с ним пока не знаком, но Ника много рассказывала мне о нём, и у меня сложилось о ее муже замечательное впечатление. Валентина Петровна снова посмотрела на Владимира, и ей показалось, что мужчина посерел еще больше буквально на ее глазах. Секунду назад она еще поспорила бы с ним о том, какой на самом деле «неоднозначный», по ее мнению, Вячеслав, но сейчас она передумала нагружать его уставший мозг своими отчасти беспочвенными подозрениями.

– Надеюсь, что Вы правы, Владимир, и наша девочка сейчас в полной безопасности, а всё остальное – всего лишь мои дурацкие домыслы, которые, с Вашего позволения, мы спишем на мою старость, – Валентина Петровна улыбнулась, стараясь как можно скорее закончить и без того затянувшийся диалог. – А, кстати…, – снова начала дама, будто вспомнив о чём-то, – как Ваш сын, Андрей, отреагировал на появление Вероники в Вашей жизни? – Подошла, наконец, она к самой главной части своей встречи с Владимиром. – Ну, Андрей всегда знал, что у него есть сестра, хоть и не видел ее никогда. Вот буквально на днях я планировал организовать им встречу. С сыном уже договорился, и он был в настоящем восторге от моей задумки. Дело осталось за малым, – предупредить обо всём Веронику и подстроить это мероприятие под ее рабочий график. Но, как понимаете, до дочери мне дозвониться так и не удалось, – вздохнул мужчина и посмотрел на пожилую даму каким-то печальным и растерянным взглядом.

– Да, жаль, что всё так не вовремя случилось…, но, думаю, у Вас будет еще возможность исправить эту несостыковку, – сгладила возникшую паузу Валентина Петровна и поспешила перейти к еще одному, не менее важному вопросу.

– А как Андрей отреагировал на то, что Вы составили завещание в пользу…, – тут женщина остановилась, буквально уловив затылком испепеляющий взгляд Альки, испугавшейся, что дама сообщит сейчас Владимиру о тонкостях написанного им завещания, о которых должно было быть известно только Веронике. – … Что Вы указали в завещании не только его имя, но и свою дочь? Ведь, если Вероника приезжала к Вам ознакомиться с этой бумагой, значит, насколько я понимаю, Вы не забыли и про нее? – выкрутилась Валентина Петровна и ощутила, как струйка липкого пота пробежала по ее спине. – Естественно, сыну я сообщил об этом, но он толком даже и не вникал во все эти моменты относительно составленной мною бумаги. Я предупредил его, что основную часть денег оставлю за Вероникой, так как слишком многого лишил ее в детстве в силу своей трусливости и эгоизма. Теперь же хочу дать ей то, что в состоянии оставить после себя.

Андрей спокойно выслушал меня, тем более, что еще до составления завещания я переписал свою фирму на него, и теперь именно он числится в ней директором. Эта фирма довольно крупная, она приносит постоянный доход, и все мои средства, которыми я располагаю на данный момент, практически были получены благодаря ей.

Так что, Андрею абсолютно не на что обижаться, и фактически я поделил всё между детьми пополам, – спокойно сообщил Владимир, и Валентина Петровна снова засомневалась в той версии, которая возникла у них с Алькой до прихода в дом этого больного мужчины. Но на всякий случай она решила всё-таки обзавестись координатами Андрея, которые отец Вероники даже без тени сомнения сообщил ей. Теперь она располагала и телефоном, и домашним адресом, и адресом места работы молодого человека. Дамы поблагодарили Владимира за блестящее гостеприимство, пожелали ему скорейшего выздоровления, несмотря на все прогнозы врачей, откланялись и покинули это приятное и роскошное жилище. Они вышли на всё ту же морозную улицу, где, однако, уже стало темнеть. Вечерняя дымка обняла город, стараясь нежно утянуть его в свою ночную обитель. Алька вздохнула, выпустив изо рта клубок белого пара, и посмотрела на попутчицу.

– Валентина Петровна, что Вы теперь думаете по поводу брата Вероники? – спросила Алька, боявшаяся первой признать свою очередную ошибку.

– Сейчас я очень сильно сомневаюсь в его виновности…, в том, что он может быть как-то причастен к исчезновению Ники…, но, думаю, прежде чем делать окончательные выводы, нужно с ним переговорить. А ты как считаешь, Алечка? – Тоже поинтересовалась пожилая дама, по-доброму взглянув на свою помощницу.

– Да, я полностью с Вами согласна в этом вопросе…, и ещё… мне очень жаль Владимира. Ему в его возрасте только жить да жить…, – тихо произнесла Алька, в голосе которой действительно пробежали нотки скорби и сожаления.

– Владимир…, даже не верится, что ему осталось совсем недолго…, но будем надеяться на чудо. Ведь оно иногда случается в нашей жизни…, – снова улыбнулась Валентина Петровна и с грустью посмотрела на девушку. Та молча кивнула ей в знак согласия, и они дружно отправились по скользкой дороге, обдумывая свои следующие шаги по нахождению Вероники. Расстроенная очередной неудачей этого дня, пожилая дама решила, что остановится переночевать не в доме своей племянницы и ее мужа, как обычно, а в одной из недорогих гостиниц. Так ей будет гораздо спокойнее, особенно после не совсем приятного общения с Вячеславом в последний раз. Она снова вышла на дорогу, где чаще всего ей попадались «таксишники», огляделась по сторонам и, кажется, приметила подходящую машину. Уточнив стоимость своей «транспортировки» до ближайшего «эконом-отеля», Валентина Петровна согласилась на цену, которую установил ей молодой «щипач», с удовольствием плюхнулась на заднее сиденье и только сейчас поняла, как сильно она устала. Казалось, еще пара минут, и она заснёт непробудным сном прямо в сидячем положении и прямо в этом кресле. Добравшись, наконец, до места своей ночлежки, дама рассчиталась и, поблагодарив водителя за хорошую работу, направилась в гостиницу. Здание оказалось небольшим и еще снаружи намекало на невысокую цену своих услуг. Девушка, сидевшая на «ресепшене», вежливо поздоровалась с Валентиной Петровной, хотя по ее взгляду легко было понять, что она удивилась такой «возрастной» клиентке, которая обратилась в их заведение в столь поздний час, одна и практически без вещей. Наверняка, она подумала, что с дамой приключилась какая-то беда или непредвиденная ситуация. Но Валентину Петровну сейчас мало волновало мнение о ней со стороны окружающих, тем более, что этих людей она видела впервые в жизни, и даст Бог, не столкнётся с ними больше никогда. Помимо огромной усталости она чувствовала некоторое раздражение по поводу того, что ситуация с Вероникой сегодня снова никак не разрешилась. Казалось, что, чем больше она пытается узнать о своей пропавшей племяннице, тем больше запутывается в каких-то непонятных хитросплетениях, которые пребывали в жизни Ники.

Валентина Петровна оформила свой заезд до завтрашнего обеда, наивно посчитав, что новый день принесёт ей, наконец, разгадки на все возникшие в ее голове вопросы. Получив ключи от номера и поднявшись на второй этаж, она без усилий нашла нужную комнату, отворила замок и почти без сил ввалилась внутрь. Несмотря на все переживания, которые были связаны у неё с исчезновением Вероники, она впервые, кажется, за последние несколько дней заснула сном младенца до самого утра, пока солнце откровенно не потревожило ее своим морозным, но уже почти ярким сиянием. Алька же, придя домой, тихо отворила входную дверь, надеясь, что сегодня застанет дома не только плачущую маму, но и провинившегося отца, который всё же осознал свои ошибки и вернулся домой, в семью. В квартире снова царил полумрак, и, еще даже не перешагнув через порог, девушка с грустью поняла, что счастливого возвращения семьянина не состоялось. Небольшой ночник горел только в комнате родителей. Дверь оказалась приоткрытой, и Алька осторожно отворила ее, заглянув внутрь. Мама спала, отвернувшись лицом к стене, а ее коленки были подогнуты так, словно дремала не женщина, а маленький, беззащитный ребёнок.

Девушка тихо прошла в комнату и нажала рукой на кнопку, которая выключала свет в ночнике. Комната провалилась в темноту, а Алька поторопилась покинуть ее, боясь разбудить маму своим присутствием. Она осторожно, на цыпочках, проследовала на кухню, налила себе в кружку холодного чаю и уселась за стол. Отхлёбывая из чашки почти безвкусную жидкость, она вспоминала все события сегодняшнего дня, которые картинками возникали перед ее глазами. Сначала припомнился Костя, высокий, смешной, с «ёжиком» на голове.

«Ой!» – Вспомнила Алька, – «а, где же цветы, которые он сунул мне перед уходом?», – подумала девушка, обшаривая кухню своим пытливым взглядом, так как у порога, там, где она их оставила перед тем, как отправиться на встречу с Валентиной Петровной, она их не обнаружила. Значит, цветы либо кто-то выбросил, либо мама увидела их и принесла домой. И, действительно, потрёпанный и несколько измученный букет спокойно дремал в Алькиной вазе, прямо на столе перед ее носом. Девушка улыбнулась, снова достав из своей памяти смешной образ Константина, а затем подумала о том, как прошла его встреча с Ириной. «Интересно, увиделись ли они? Что сказала Ирка влюблённому парню?» – Пронеслось в ее голове, но она постаралась отмахнуться от этих мыслей, так как не хотела привыкать к идее, что этот молодой человек возник в ее жизни, чтобы сыграть какую-то важную роль. Потом она увидела сказочный дом, похожий на огромный торт, встревоженную Валентину Петровну…, седого Владимира, окружённого роскошными вещами, но, тем не менее, несчастного и совсем больного. – «Вот я сейчас сижу и жду возвращения своего отца домой, несмотря на то, что буквально вчера он так сильно обидел маму…, ну, не могла Вероника, какой бы эгоистичной особой она ни была, бросить больного отца в такую минуту и спокойно поехать отдыхать…, отца, о встрече с которым давно мечтала», – возникло вдруг в ее голове и затикало болезненным пульсом. Именно в эту секунду Алька отчётливо поняла, что с Вероникой случилась беда, что ее срочно нужно искать. Полночи она провалялась без сна, пытаясь отогнать от своих глаз расплывчатые образы Валентины Петровны, Владимира, Константина, одноклассницы Ирки, роскошной блондинки с голубыми глазами…, и ей безумно хотелось помочь каждому из них! Сон пришёл только под утро, причём внезапно, и накрыл ее пеленой, как торнадо полностью и с самой головой. Алька даже не услышала будильник, который трезвонил довольно громко в течение двух минут. Ее разбудила мама, которая отправилась на работу и подумала, что, возможно, у дочери есть какие-то важные дела, ведь она каждый день уходит куда-то надолго и толком ничего не рассказывает. Аля, одурманенная недосыпом и кучей событий, что произошли с ней накануне, пыталась взять себя в руки, чтобы сориентироваться в обстановке и сосредоточиться на своих планах. Она дрогнувшей рукой налила себя крепкий кофе, быстро соорудила тощий бутерброд из чёрного хлеба с сыром, мгновенно проглотила его и, чуть отхлебнув горячий напиток, снова отправилась на поиски Вероники. На сегодня она запланировала два визита, – в фирму исчезнувшей блондинки и на работу к Андрею, ее брату по отцу.

Алька уже без особого труда и в довольно короткий период времени нашла знакомое здание с вывеской «Никаllection». Она спокойно и уверенно отворила дверь, отогнав от себя все неприятные мысли, которые были связаны с ее предыдущим общением с Мариной.

– Добрый день, – недовольно поприветствовала ее «замша» Вероники, по взгляду которой Алька вычислила, что здесь ей снова совсем не рады.

– Здравствуйте, Марина, – спокойно ответила девушка и посмотрела на собеседницу. Сегодня Марина была еще более рыжей, чем раньше. Ее волосы буквально отдавали жгучим оттенком коварства и хитрости. «Наверное, покрасилась», – подумала Алька и продолжила свои наблюдения. Точёная фигура дамы, каковой могли похвастаться совсем немногие даже Алькины ровесницы, на этот раз была упакована в стильный удлинённый пиджак кораллового цвета и в узкую чёрную юбку, чуть выше колен.

– Вы еще о чём-то хотели меня расспросить? – прервала наблюдения гостьи Марина, устремив на нее внимательный и прожигающий взгляд. – Мне казалось, что в прошлый раз мы всё с Вами подробно обсудили? – Издевалась она, чувствуя своё превосходство над Алькой. – Вам правильно показалось…, сегодня я зашла узнать, не появились ли какие-то новости о Веронике? Может, она звонила или заезжала? – не растерялась девушка.

– Нет…, Вероника не звонила и не приезжала на работу, – недовольно констатировала Марина и отрицательно помахала головой из стороны в сторону.

– Понятно, – ответила Алька, – надеюсь, могу Вам всецело доверять, не обращаясь к помощи моделей? – уточнила девушка, наверное, сама удивлённая своим раскованным, даже несколько развязным, поведением.

– Вполне, – сквозь зубы процедила Марина и нервно схватила трубку с дребезжащего телефона. – Что за чёрт! – вполголоса выругалась она после того, как ответила на звонок, адресованный, видимо, Веронике. – Спасибо. Всего доброго, – тихо попрощалась Алька и поспешила удалиться из фирмы, где, кажется, всё пропиталось негативом с того самого момента, как исчезла ее владелица. Девушка снова оказалась на улице и решила прямо сейчас же отправиться на знакомство с братом Вероники, Андреем. Это было особенное мероприятие, которое она запланировала на сегодня. Добиралась она на маршрутке до нужного места примерно минут сорок. Но дорога ей показалась абсолютно непродолжительной, а даже очень короткой, так как всё время в пути она размышляла о том, как стоит себя вести с Андреем, как представиться, чтобы узнать от него побольше информации, и вообще, о чём стоит расспрашивать молодого человека. «Главное, чтобы он сейчас был на месте и не отказался принять меня», – подумала девушка, выходя из маршрутки прямо у солидного здания, в котором, судя по адресу, и находилась строительная фирма Андрея. Строение было огромным и, оказавшись прямо у его ступенек, Алька вдруг почувствовала себя никчёмным муравьём, который стремится взобраться на высокую гору. Внутри также было всё солидно, шикарно и оригинально. Массивные люстры украшали необычные потолки, и девушка тотчас же провела некую параллель с блестящей красавицей, что наблюдала накануне в доме Владимира. «Наверное, он сам всё подбирал здесь под свой вкус», – подумала Алька и в очередной раз поразилась столь безграничной роскоши, которой, если бы не знакомство с Валентиной Петровной ей, возможно, никогда не пришлось бы любоваться. В центре залы Алька без труда заметила несколько стоек, за которыми стояли молодые и ухоженные девушки, похожие больше на моделей, нежели на «ресепшенионисток». Те, кажется, тоже сразу обратили на нее своё внимание, видимо, Алька бросалась в глаза своей непосредственностью и простотой, что было нехарактерно для основной массы посетителей. – Добрый день! Чем могу Вам помочь? – любезно спросила одна из «моделек», посматривая на Альку почти с неба, так как рост девушки явно выходил за пределы ста восьмидесяти сантиметров. Алька улыбнулась в ответ и наивно сообщила, что ей срочно необходимо поговорить с Андреем Владимировичем.

На это глаза труженицы «ресепшена» странно распахнулись, потом также быстро сузились, одарив Альку каким-то недобрым взглядом, словно в гости к Андрею пришла не девушка, а мерзкая ящерица или жаба.

– Извините, но… ничем помочь не могу. К Андрею Владимировичу необходимо записываться заранее, по телефону, что Вы видите за моей спиной…, примерно с восьми до девяти утра, по средам. Запись идёт на две недели вперёд, а так просто людей с улицы он не принимает, – с удовольствием сообщила искусственная блондинка, на макушке которой уже значительно виднелись «родные» тёмно-русые корни, сделав особый акцент на выражении «людей с улицы», к которым она явно приобщила и Альку.

– Ну, я бы не сказала, что я совсем человек «с улицы», – примерно тем же тоном произнесла Аля, рисовано похлопав своими ресницами, как это проделывали все сотрудницы-ресепшенионистки. – Мне необходимо переговорить с ним по личному вопросу, – добавила девушка и с интересом ждала, что ей на эту поправку скажет собеседница.

– По личному вопросу? – переспросила она и, кажется, еле сдержалась, чтобы не рассмеяться Альке прямо в лицо. Но та не растерялась и, всё также глядя в глаза невоспитанной девице, сообщила, что под «личным вопросом» не всегда следует понимать лишь интимные отношения, о которых, видимо, подумала «блондинка». Щёки девушки вспыхнули от переполнившей ее ненависти практически к незнакомому человеку, а глаза стали посматривать еще настороженнее и злее.

– Итак, Аврора…, – начала Алька, прочитав инициалы собеседницы на ее бейджике, и поразившись редкости ее имени, которое, впрочем, могло быть и псевдонимом, – я советую Вам сообщить Андрею Владимировичу о моём приходе, иначе Вас ждёт строгий выговор, возможно, даже с серьёзным штрафом и последующим увольнением. Вам это надо? Скажите, что я знакомая его отца и что он тоже крайне заинтересован в беседе со мной, – деловито произнесла Алька и с удовольствием заметила, как глазки девушки нервно забегали, а в голове, видимо, заработали извилины. Аврора нервно сняла телефонную трубку и, быстро представившись, связалась с секретаршей Андрея Владимировича, которая в свою очередь тоже, по-видимому, не захотела пропускать к нему «человека с улицы» и без предварительной записи. На долю секунды Альке показалось, что она находится в тайной канцелярии какого-то секретного агента, к которому просто так не попасть, с которым не переговорить и не увидеться только потому, что он очень и очень секретный. Но Аврора, похоже, не собиралась сдаваться и стала приводить различные доводы в пользу того, чтобы посетительницу всё же пропустили к «хозяину». В ход пошли и аргументы, которыми апеллировала сама Алька, убеждая девушку в необходимости своей встречи с Андреем.

Примерно через пять минут боя война была выиграна, и победа досталась, слава Богу, Альке и Авроре, которая изначально была в лагере противника. Девушка подробно объяснила, как «шантажистке» стоит пройти в логово самого важного человека в этом здании и, проводив ее взглядом, принялась нервно копошиться в компьютере, наверное, обдумывая правильность своего поступка. Алька сначала проехалась до четвёртого этажа на широком стеклянном лифте, с зеркалом и позолоченными кнопками, потом, оказавшись в длинном коридоре, принялась просматривать надписи на кабинетах. Последняя дверь, к которой она подошла, и скрывала, по-видимому, за собой агента ноль-ноль-семь по имени Андрей. Она распахнула дверь и, проходя в кабинет, снова поймала на себе взгляд «двойника» Авроры, что посматривала на нее так же злобно и оценивающе. «Да что же это такое?!» – Промелькнуло в ее голове, и Алька почувствовала, что уже начинает уставать от этого пристального внимания к своей персоне со стороны рабочего персонала брата Вероники.

– Добрый день. Вы записаны? – заученно поинтересовалась секретарша, видимо, уже готовившаяся дать Альке «от ворот поворот».

– Вы же знаете, что нет, – Вам Аврора только что снизу звонила. Я по личному вопросу, – раздражаясь, ответила Алька.

– По личному вопросу? – фальшиво переспросила она, выигрывая время, чтобы продумать свой окончательный вердикт. Алька промолчала, так как не хотела снова грубить, но вместо этого уцепилась своим взглядом прямо в лицо непонятливой девушки. В этот момент еще одна дверь, скрывающая за собой директора, распахнулась, и на встречу посетительнице нечаянно бросился сам хозяин этого «заведения», видимо, торопившийся озвучить свои требования секретарю лично. – Простите…, а Вы кто? – нахмурив брови, с явной ноткой недовольства спросил он у девушки, которая почти тайком проникла в его кабинет, нагло обрулив все правила приёма хозяином простых граждан.

– Добрый день…, Андрей Владимирович, насколько я понимаю? – устало улыбнувшись, уточнила Алька, даже боясь представить, как поведёт свой разговор с этим напыщенным типом. – Да, – отозвался молодой человек, внешне очень похожий на своего отца, словно его вытащили из прошлого и поставили сюда, в этот кабинет. – А – Вы?

– Меня зовут Алевтина. Но моё имя Вам пока ничего не говорит…, в общем, Ваши координаты я получила от Вашего отца, Владимира Анатольевича, и мне очень нужно с Вами переговорить…, и желательно без посторонних, – уточнила Алька, кивнув головой на секретаршу, которая явно расстроилась такому повороту событий, ведь ей, как и большинству сотрудников фирмы, было дико интересно узнать, какие же тайны скрывает этот молодой пижон, владеющий не только солидной фирмой, но и огромными состояниями, насколько смогла понять Алька, взглянув лишь на его деловой костюм и кабинет. Молодой человек помялся еще с пару секунд, а потом нерешительно пригласил Альку проследовать с ним в его кабинет, одарив секретаршу неодобрительным взглядом, который скрывал в себе угрозу последующего выговора и, возможно, штрафа за не столь блестящее исполнение своей работы и пропуск в кабинет постороннего человека, без предварительной записи. Андрей прошёл первым, а Алька послушно повиновалась ему, проделав то же самое и плотно закрыв за собой дверь. Пристально глядя на девушку, «хозяин» расправил свои плечи и жестом руки предложил ее присесть в кожаное кресло, плотно придвинутое к широкому столу. Алька, молча, опустилась в него, посмотрела на Андрея и поняла, что тот ждёт от нее серьёзных и подробных объяснений. Отступать было некуда.

– Андрей Владимирович, я пришла к Вам по поводу сестры, Вероники, – начала Алька и снова посмотрела на молодого человека, который явно удивился такому повороту их разговора, еще более внимательно посмотрел в лицо посетительницы и придвинулся ближе к ней, уложив локти на дубовом столе.

– Откуда Вам известно о… бурной молодости моего отца? – небрежно кинул сын Владимира. – Я думаю, что это не имеет огромного значения…, но чуть позже я обязательно расскажу Вам об этом, если возникнет необходимость, – дерзко установила свои правила их беседы Алька, которую, кажется, Андрей сначала недооценил. – Я пришла к Вам, чтобы выяснить всё, что касается Вашей сестры Вероники, – снова пояснила Алька, чувствуя на себе прожигающий взгляд этого обеспеченного сыночка, который, кажется, уже начинал ее презирать только потому, что она без спроса проникла в его жизнь и осмелилась говорить с ним без преукрас, как это делали почти все его знакомые, включая родителей. – Что конкретно Вас интересует? – спросил молодой человек, подёргивая дорогие запонки на белоснежных рукавах. – Да…, и хочу сразу сообщить, что о сестре я знаю очень и очень мало, – практически ничего…, даже удивлён, что Вы пришли ко мне за информацией, – усмехнулся Андрей Владимирович.

– Я прошу Вас выслушать меня спокойно и внимательно, и тогда Вы обязательно поймёте, почему я пришла именно к Вам, – то ли посоветовала, то ли откровенно приказала Алька мужчине, который не привык к столь дерзкому обращению к нему со стороны «человека с улицы». Но, несмотря на это, он старался максимально трезво и спокойно ее слушать, иногда отвечая на вопросы и смелые предположения девушки своими ироничными и колкими репликами. – На самом деле, я хорошая знакомая тёти Вероники, – Валентины Петровны. Точнее, она ее двоюродная тётя, которая практически одна вырастила и воспитала Вашу сестру, – начала Алька. Сделав небольшую паузу и убедившись в том, что молодой человек слушает ее достаточно внимательно, Алька решила продолжить свою речь, хотя её несколько удивил совершенно спокойный вид Андрея, если не учитывать его несколько напыщенный и надменный взгляд. – Валентина Петровна обратилась ко мне за помощью по поводу исчезновения своей племянницы. Сначала она получила от нее одну телеграмму, через пару дней другую, но дело в том, что вторую телеграмму девушка отправить не могла, так как на тот момент, по заверению ее мужа, уже отправилась в отпуск, о чём, собственно, и сообщила своей тётушке. – Но загвоздка здесь во времени, понимаете? – спросила взволнованная Алька, чувствуя, что не совсем чётко излагает свои мысли, и собеседник, вероятно, не в состоянии вникнуть в ее ребус…, если, конечно, это не он развернул всю эту суету вокруг телеграмм. «Детективша» посмотрела на Андрея Владимировича внимательно, прямо в глаза, и поймала явную насмешку во всём его облике. Он, кажется, слушал ее, молча, но при этом не переставал издеваться! «Как же можно быть таким циником?! Неужели ему абсолютно всё равно, что происходит с его родной сестрой?! А, может, это, действительно, он причастен к ее исчезновению?» – крутилось в затуманенных мозгах девушки, и если бы не необходимость продолжить этот неприятный разговор с еще более неприятным ей человеком, Алька бы с удовольствием покинула этот кабинет как можно скорее. – Я побывала на работе Вероники, в ее доме, мы несколько раз пытались дозвониться до нее, но ничего конкретного нам так и не удалось выяснить. Вот я и пришла к Вам за помощью. Возможно, Вы способны разгадать эту тайну, – выдавила Алька почти из последних сил. – Каким образом?! – захохотал Андрей. – И с чего Вы вообще взяли, что мне это будет интересно? Я даже не видел ни разу Веронику и даже понятия не имею, как она выглядит. А Вы приходите тут ко мне и задаёте массу ненужных вопросов! И вообще, почему эта чокнутая бабуля не обратилась до сих пор в полицию, если она так переживает за свою племянницу? – Спросил, вдруг, молодой человек, приподнявшись и наклонившись над девушкой так, что она стала ощущать себя в его власти. – Ну, во-первых, мы побоялись, что Веронику могли похитить и держать где-то закрытой с целью получения выкупа, так как живут они с мужем достаточно обеспеченно. Поэтому и не обратились в полицию. Во-вторых, завещание Вашего отца заставило меня прийти к Вам, – выговорила, наконец, Алька и поняла, что сейчас должна последовать, видимо, какая-то жуткая реакция со стороны Андрея. – Я не совсем понял, причём тут завещание отца? Мне кажется, что оно касается только его, меня и Вероники. Кто Вам дал право совать свой нос в частную жизнь? – Прошипел молодой человек, всё также нависая над своей «жертвой».

– Я видела копию этого документа. И, согласно ему, отец отписал Веронике основную часть денежных средств, Вам же достанется в случае… его, извините, смерти, совсем немного, – около десяти процентов, – парировала Алька и ждала новой вспышки гнева со стороны собеседника. Но спустя минуту, видимо, сообразив, наконец, что же хотела донести до него Алька своими доводами, Андрей выпрямился и изо всех сил рассмеялся ей прямо в лицо. Девушка, не ожидавшая такой неадекватной реакции, вздрогнула и ощутила, как по ее спине и рукам пробежало целое стадо мурашек. – То есть Вы со своей ненормальной тёткой решили, что я похитил сестру, закрыл ее в каком-то подвале и хочу шантажировать ее мужа? – Смеялся Андрей, расхаживая по своему кабинету, в котором чувствовал себя уже полноправным хозяином, несмотря на то, что отец его еще был жив. – Да, – откровенно призналась Алька, – ну, или убили ее, чтобы всё состояние отца досталось только Вам, – закончила она, понимая, что терять ей уже нечего.

– Вы в своём уме?! Вы, надеюсь, шутите?! Вы, вообще, понимаете, в чём сейчас обвиняете меня? – не находил себе места обезумевший молодой человек.

– Понимаю, – спокойно отвечала Алька, – ну, тогда, если Вы здесь ни при чём, поделитесь своими мыслями, помогите нам, в конце концов, найти Вашу же родную сестру! – Она заметила, как Андрей, по-прежнему негодовавший из-за ее глупых высказываний и подозрений, несколько смягчился, выдохнул и снова принял сидячее положение.

– Итак, по поводу завещания, – почти спокойным тоном начал он, – отец поставил меня в известность, что основную часть отписал своей дочери, а не мне, но я даже не стал вникать в эти цифры, проценты. Почему? Потому что все деньги, которыми сейчас владеет отец, были получены, благодаря этой самой фирме. Проработав здесь буквально пять-шесть лет, я получу ту сумму, которую мне недодал отец по завещанию. Это строительное предприятие приносит колоссальные прибыли, поэтому я даже не хочу заморачиваться по поводу того, что мне отписал или не отписал отец. – Ну, и, естественно, заниматься шантажом мужа Вероники мне тоже нет никакого резона. Еще неизвестно, кто из нас живёт более состоятельно, – я или они, – кажется, вполне откровенно поделился с Алькой своими соображениями молодой человек, и девушка остро ощутила, что снова ошиблась. Ключ к разгадке нужно искать в другом месте. – Надеюсь, убедил Вас? – поинтересовался Андрей, почти сняв с себя маску неприятного циника. – Да, кстати, не тянули бы Вы с тёткой и обращались поскорее в полицию, – посоветовал он, давая понять, что занят и больше не намерен ни о чём подобном разговаривать. Ни сейчас, ни потом. Алька молча поднялась, сухо поблагодарила собеседника за помощь и, пребывая в своих мыслях, вышла из кабинета.

Она с лёгкостью покинула это роскошное здание, в котором ощущала себя лишней, и, взглянув на часы, удивилась, что времени уже достаточно много, чтобы двигаться еще куда-нибудь. Достала из кармана свой старенький и потрёпанный телефон, который, однако, служил ей до сих пор верой и правдой, и позвонила Валентине Петровне. Пожилая дама, видимо, давно ожидавшая от нее новостей, сразу же ответила на звонок.

– Алло, Аля? – обеспокоенно спросила она, нутром ощущая, что девушка беспокоит ее не с добрыми новостями.

– Да, Валентина Петровна. Это я, – устало произнесла собеседница. – На работе о Веронике по-прежнему никаких новостей. Она не появлялась и не звонила. Я сейчас только что вышла из здания, в котором работает Андрей, ее брат…, в общем, это не он. Не знаю, расстраиваться или радоваться этому…, но мне кажется, что молодой человек здесь ни при чём. Он достаточно обеспечен и без завещания отца. – Я поняла тебя, Алечка. Ты уверена, что он не виноват? – всё же поинтересовалась дама. – Да, – коротко ответила девушка, – к тому же он посоветовал нам обратиться в полицию. Может, не стоит больше тянуть? Итак, уже достаточно много времени прошло, – советовалась Алька, ожидая, что же скажет ей на это тётушка Вероники.

– Алечка, я тоже уже думала об этом…, но Вячеслав…, он ведь сказал, что с Никой всё в порядке…, если что-то, то он, наверное, тоже запереживал бы за нее? – Сомневалась Валентина Петровна, действительно, метавшаяся сейчас в принятии важного решения, которое могло стоить жизни самого дорогого ей человека.

– Думаю, что нужно обратиться за помощью в компетентные органы, Валентина Петровна. Надеюсь, что пока не поздно. Если с Вероникой всё в порядке, то это вскоре выяснится, если же нет, – то виновного найдут и накажут. Но в этой истории очень много непонятного, странного, что, боюсь, самим нам с этим не справиться, – ответила Алька, хотя внутренне совсем не желала признавать своего поражения. – Я поняла тебя, Алечка, – дрогнувшим голосом сообщила дама и, тихо попрощавшись, положила трубку, видимо, не пожелав, чтобы девушка слышала ее рыдания. Алька чувствовала состояние Валентины Петровны, знала, что сейчас ей очень тяжело и одиноко, но не знала, как еще помочь в этой ситуации. В ее голове возилась целая куча вопросов, ответы на которые ускользали каждый раз, как она пыталась их разгадать. Девушка неспеша поплелась к остановке, кутаясь в свою куртку и пряча руки от холода в тесные карманы. Спустя несколько минут, маршрутка подъехала к ней, и, забравшись внутрь, Алька направилась в сторону дома, где тоже было полно всяких неприятностей, связанных, в первую очередь, с уходом отца из семьи. Ей так хотелось помочь и Валентине Петровне, и родителям в их непростых, как оказалось, отношениях, но, ни сил, ни времени на всё это сразу не хватало. Она вышла из транспорта чуть раньше, чтобы пройтись немного пешком и подумать еще о ситуации, которая сложилась вокруг молодой женщины, красивой, успешной, любимой…, ну, что же могло с ней произойти? Алька, практически не чувствуя от холода своих пальцев на руках и ногах, с трудом смогла отворить ключом дверь и попасть в квартиру, где в последние дни проживала только с мамой. Ее мучил еще вопрос, который касался ее отца, – почему, уйдя от матери, он даже ни разу не заговорил со своей дочерью? Может, ему просто неудобно перед ней за свой поступок, и нужно время, чтобы всё улеглось? Или, полюбив другую женщину, он забыл не только о своей бывшей жене, но и о дочке, решив начать абсолютно новую жизнь? Квартира пустовала и, кажется, гнала из себя своих постояльцев. С разладом в семье Альке всё меньше и меньше времени хотелось находиться дома. А как она стремилась сюда после сессии! Как жаждала увидеть родителей, обнять их и расцеловать! Они были для нее настоящим эталоном людей, любящих и уважающих друг друга на протяжении долгих лет семейной жизни. А теперь всё это рухнуло, как карточный домик, и как к этому привыкнуть, Алька пока не понимала. Весь оставшийся день она провела дома одна, мама позвонила и сказала, что после работы зайдёт к подруге, чтобы поздравить ту с Днём рождения. Этот факт, хоть и насторожил, но обрадовал Альку, так как она поняла, что мама, видимо, стала приходить в себя после ухода отца к другой женщине. Вечером она еще раз постаралась проанализировать данные, которыми владела о Веронике, отмела ряд людей, которые, по ее мнению, теперь уже вряд ли подходили под лица, виновные в исчезновении этой молодой женщины. Алька понимала, что сбрасывать со счетов ни одного из них всё же не стоит, но… по поводу Марины и Андрея она теперь почти не переживала. Что касается Вячеслава, то его спокойствие наталкивало ее на некоторые мысли, но скорее они были связаны с особенностями отношений в этой молодой семье, которые казались ей непонятными и странными. Но, возможно, Вероника и Вячеслав изначально, вступая в брак, договорились о том, что будут полностью доверять друг другу и что одной лишь записки будет достаточно, чтобы поверить своей половинке и не паниковать по поводу отключенного в течение нескольких дней телефона. Могло быть и такое, что Вячеслав просто уже привык к подобным выходкам своей жены, поэтому и на этот раз совсем не переживал, даже несмотря на то, что долго не мог ей дозвониться. Тем более, что даже Валентина Петровна, любившая свою племянницу до безумия, огласила тот факт, что Вероника была избалованной, а это вряд ли прошло бесследно.

«Вот знать бы хоть точно, что с ней всё в порядке или что-то случилось, – прокручивала в своей голове Алька. Валентина Петровна завтра обратится в полицию, и Веронику начнут искать. Первым же делом расспросят мужа, Вячеслава. Он, наверняка, расскажет им то же самое, что и нам: жена уехала в отпуск, оставила ему записку, дозвониться до нее он не может, но не паникует, потому что это очень похоже на поведение его жены. И если Валентине Петровне попадётся не совсем опытный следователь, то, наверняка, дело не сдвинется с места еще в течение нескольких дней, – решит, что здесь нет состава преступления», – думала Алька, настраивая себя тем самым всё же отправиться завтра в дом Вячеслава, как и пообещала его горничной.

Утро наступило как-то совсем неожиданно для Альки. Ей показалось, что она прилегла всего на час, но когда открыла глаза, солнце уже вовсю сигналило о наступлении нового дня. Она поднялась и обнаружила, что мама уже ушла на работу, а вчера вечером они так даже и не пообщались. Девушка приготовила себе крепкий кофе, чтобы вернуть голове бодрость, привела себя в порядок и, попивая чёрный напиток из нехарактерной для него большой кружки, стала обдумывать детали, на которые важно было обратить внимание в доме Вячеслава и Вероники. Сегодня она особо не спешила, так как знала, что Тамара Владимировна подойдёт лишь к обеду, а Вячеслава, наверняка, ей застать не удастся, так как он довольно занятой и в это время практически всегда на работе. Алька, тесно закутавшись всё в ту же простенькую куртку, вышла на улицу и с удовольствием обнаружила, что сегодня гораздо теплее, хотя неприятный ветерок всё же старался проникнуть под ее одежду со всех сторон. Дорога до богатого дома молодого семейства заняла у нее примерно около часа. Девушка расплатилась с упитанным и молчаливым водителем «Волги», который недовольно покряхтывал всякий раз, когда машина подскакивала на неровной дороге, и направилась к дому. Практически уже достав рукой до звонка, она краем глаза заметила сбоку какое-то движение. Повернула голову и поняла, что к ней подходит Тамара Владимировна. Женщина дружелюбно улыбнулась, подав знак, что узнала гостью с первой же секунды.

– Добрый день, Тамара Владимировна, – поприветствовала ее Алька.

– Добрый день, Алевтина, – спокойно ответила женщина, не прекращая улыбаться. Она выглядела довольно ухоженной и аккуратной. На ней было серо-бежевое пальто с красивыми пуговицами, шляпка, перчатки и сумочка подобраны точно в тон, словно их покупали в одном месте. Дамы, справившись с замком, молча, прошли в дом, окутанный странностями и тайной исчезновения своей хозяйки. Алька, оказавшись на пороге, почувствовала, как по телу пробежала мелкая дрожь, и решила, что это не к добру. – Тамара Владимировна, могу я сразу приступить к своим делам и пройти в гардеробную Вероники? – деликатно поинтересовалась Алька, которой хотелось поскорее всё посмотреть и уйти из этого дома, который еще в прошлый раз показался ей весьма милым и гостеприимным. – Да, конечно, – отозвалась женщина и, не обращая никакого внимания на почти постороннюю девушку, отправилась заниматься своими обязанностями. Алька снова поднялась по извилистой стальной лестнице, которая выделялась особой красотой и привлекательностью, и вошла в комнату хозяйки. Всё здесь выглядело точно так же, как и в прошлый раз, в помещении царил порядок и какая-то мёртвая тишина, от которой становилось не по себе. Алька обратила внимание на одну из дверок шкафа, что была приоткрыта. Отворив ее полностью, девушка обнаружила, что на плечиках не совсем ровно и аккуратно висит несколько платьев. Это ей показалось странным, так как все наряды были летними, очень лёгкими, и Вероника вряд ли могла их надевать накануне или незадолго до своего исчезновения. Её взгляд привлекло белоснежное платье, почти как свадебное, сшитое строго по фигуре и украшенное большим количеством дорогих камней. Алька взяла его в руки и замерла, – в области груди на белоснежной ткани рделось бардовое пятно, похожее на то, что остаётся после красного вина. Девушка остановилась в недоумении, так как не понимала, откуда это пятно могло взяться, ведь в прошлый раз при просмотре одежды Вероники, она его не обнаружила. «Странно, – вряд ли я бы его не заметила тогда…, – крутилось в ее голове. – Значит, либо Вероника приходила домой и надевала это платье, либо кто-то другой носил его…, ну уж точно не Вячеслав и не Тамара Владимировна, которая отличается от хозяйки и возрастом, и комплекцией. Может, у Вячеслава есть другая женщина?» – подумала Алька, и от этой мысли ее бросило в жар, словно кто-то вдруг окатил ее кипятком. о не успела девушка еще толком выполнить всё то, что запланировала на сегодня в доме молодой пары, как услышала снизу какой-то шум и мужской голос, который звучал недовольно и требовательно. Она поспешила вернуть платье на то место, где оно висело, и подошла к двери, стараясь прислушаться. Поняв, что голос приближается к ней, Алька, не раздумывая, отворила дверь и вышла ему навстречу. – Добрый день, – кинул ей в лицо Вячеслав, который был явно не в духе.

– Добрый день, – тихо ответила девушка и застыла в ожидании его распоряжений, так как чувствовала, что они сейчас последуют.

– Тамара Владимировна, я бы попросил Вас сегодня не убираться, так как мне нужно побыть одному. Я даю Вам выходной и готов оплатить Вам его в двойном размере. Пожалуйста, – заявил хозяин и повернулся к Альке, когда домработница уже стала второпях собираться. – Вы…эээ, – начал Вячеслав, уставившись на девушку, имя которой, видимо, забыл.

– Алевтина, – подсказала та, уже догадавшись, что ее ждёт сейчас та же участь.

– Алевтина, – повторил мужчина, выглядевший сегодня каким-то потрёпанным и замученным, – будьте добры, придите в другой раз, в субботу или во вторник. Сейчас я абсолютно занят, извините…, и мне не до чего, – устало закончил он, не оставив девушке никакого выбора действий. Алька молча проследовала вниз, сняла с вешалки свою одежду, быстро набросила на себя куртку и вышла из дома. Тамары Владимировны уже даже и не было видно. «Странно, что это с ним такое сегодня? – удивилась Алька и поняла, что ей совсем не хочется сейчас отсюда уходить. Если он захотел остаться один, значит, скорее всего, будет кого-то ожидать», – подумала девушка и, вдохновлённая надеждой разглядеть, наконец, что-то необычное, притаилась за раскидистым деревом. Оно росло недалеко от дома Вероники и, несмотря на голые ветви, скрывало Альку от посторонних глаз. Минуты тянулись мучительно долго, но радовало уже то, что сегодня было гораздо теплее, чем вчера. Спустя примерно полчаса, где-то неподалёку Алька услышала лёгкий свист, издаваемый останавливающейся машиной. Она пригнулась посильнее и постаралась тщательно рассмотреть человека, что направился к дому из красного кирпича. К воротам подъехал дорогой автомобиль ярко-алого цвета, за рулём которого явно сидела женщина. Это Алька поняла, еще даже не увидев водителя. Дверь мягко распахнулась, и из нее показалась эффектная брюнетка, с длинными ухоженными волосами, в чёрной шляпке, перчатках и на высоченных каблуках.

Еще не успев дотянуться до звонка, девушка огляделась по сторонам и, видимо, не обнаружив ничего подозрительного, нажала на кнопку. Через несколько секунд дверь отворил улыбающийся Вячеслав, усталость которого, кажется, как рукой сняло. Он сдавил гостью в крепких объятиях и, если бы Алька не знала, как выглядит Вероника, то решила бы, что домой вернулась его жена. Далее последовал весьма страстный, долгий и откровенный поцелуй, который натолкнул Альку на мысль, что у Вячеслава и этой брюнетки есть явная связь, причём, скорее всего, давняя. Потом дверь закрылась, и парочка уединилась в доме, который поглотил еще одну тайну. Алька подождала еще немного, но потом поняла, что на сегодня приключений хватит, ведь девушка может остаться у Вячеслава и до следующего утра. «Да…, он явно знает, что жена не скоро вернётся домой, иначе вряд ли привёл бы в дом любовницу», – подумала Алька и побрела в сторону, где обычно стояли таксисты в ожидании своих клиентов.

До дома она добралась быстро, обдумывая поведение Вячеслава с брюнеткой и решая, стоит ли об увиденном ею говорить Валентине Петровне. Альке казалось, что пожилая дама идеализировала не только саму Веронику, но и всё, что крутилось возле неё, всё, на чём эта молодая женщина смогла оставить отпечаток своей руки, идеи, души. Она не хотела нарушить эту идиллию мыслей в голове Валентины Петровны, связанную с воспоминаниями о любимой племяннице, поэтому не стала ни о чём ей докладывать. Тем более, что сегодня женщина как раз собиралась обратиться в полицию по поводу исчезновения Вероники.

По возвращении домой Алька обнаружила необычный и почти уже позабытый «сюрприз» под дверью. Он мило улыбался, переминаясь с ноги на ногу и посматривая на девушку откуда-то с высоты. Алька сначала встрепенулась от неожиданности, но потом, заглянув в небесные глаза этого взъерошенного брюнета, тоже ответила ему улыбкой.

– Аля, привет…, я к тебе на минутку…, ты не против? – стеснялся Константин.

– Привет. Совсем не против, хоть и весьма удивлена твоим появлением, – снова улыбнулась Алька. – Так ты нашёл Ирину? Или не удалось с ней увидеться? – интересовалась девушка, полагая, что молодой человек снова пришёл к ней за помощью.

– Нашёл, – хмыкнул Костя и как-то криво улыбнулся, от чего его лицо приняло брезгливое выражение. – Увидел сразу и ее, и мужчину, с которым она встречается или даже проживает. Он оказался вполне адекватным и не стал чистить мне физиономию.

– Правда и я не стал выдавать Ирину, что познакомился с ней в клубе, что она сама была не против пообщаться со мной. Просто я посмотрел на нёё и, встретившись с ней взглядом, понял, что она дико испугалась моего появления. В общем, я чего-то там наплёл, что раньше учился с ней вместе, что просто решил зайти в гости к однокласснице, и удалился. – Сильно разочарован? – участливо спросила Алька и внимательно посмотрела на горе-ухажёра. – Уже нет. Теперь даже и не понимаю, как мог так ошибиться в человеке, – снова улыбнулся молодой человек, от чего стал еще красивее, и честными, открытыми глазами посмотрел на собеседницу, которая, кажется, совсем растерялась и не понимала, что же тогда понадобилось от нее этому голубоглазому брюнету. – Аля, я тут… это…, в общем, хотел тебя пригласить куда-нибудь…, ну, в кафе или кинотеатр, если ты, конечно, не очень занята, – смущённо выдавил Костя и опустил глаза, видимо, боясь еще одного разочарования.

Девушка почувствовала, как щёки её вспыхнули, ладошки вспотели, а где-то под коленкой стала пульсировать нервная дрожь. «Странно…, человек, которому внешне понравилась Ирка, никак не может обратить на меня внимания. Просто потому, что мы совершенно разные, – раздумывала Алька в то время, как молодой человек взволнованно отсчитывал секунды в ожидании ее ответа. – Наверное, ему грустно, одиноко, поэтому хочется побыть в обществе какой-нибудь девушки». – Хорошо, я согласна, – постаралась спокойно ответить на его предложение Алька, хотя в голосе всё же промелькнули нотки тревожности.

– А когда, – сегодня или завтра? – обрадовался Константин, поправляя рукой свою бесформенную шевелюру.

– Не знаю, как тебе удобнее, – улыбнувшись, ответила Алька, готовая отправиться с ним на свидание прямо сейчас.

– Давай тогда я вечером зайду? – предложил молодой человек, и в его глазах заискрился огонёк. – Давай, – согласилась Алька, уже собравшаяся «провалиться сквозь землю».

– Ну, всё, договорились, часиков в семь жди меня у своей двери, – сообщил Костя и поспешил удалиться, снова перепрыгивая через ступеньки. Проводив его взглядом до третьего этажа, девушка, не переставая улыбаться и краснеть, ввалилась в квартиру и бросилась в кресло, прямо в обуви и верхней одежде.

Внутри всё ликовало, плясало и суетилось в неописуемой радости, словно ей только что сделали предложение руки и сердца и она его с удовольствием приняла. «Так, минуточку, – успокаивала она саму себя, – тебя просто позвали провести вечер, посидеть в кафе или посмотреть фильм. И в этом нет ничего сверхъестественного. Миллионы людей так делают со своими знакомыми и друзьями. И это абсолютно не означает, что я ему понравилась. Где я и где Ирка…, так что спустись, Алька, на землю, ты еще здесь можешь пригодиться», – подумала она и снова вспомнила Валентину Петровну.

Прошло не менее двадцати минут с того момента, как девушка вошла в квартиру и уселась в кресло. Она всё вспоминала Костины необыкновенные глаза, его «ёжик» на голове, улыбку, слова…, боясь признаться самой себе, что откровенно влюбилась. – С ума сойти! Ведь я сама накаркала себе этого брюнета! Буквально недавно я встречалась с той самой Иркой, а она спрашивала у меня про личную жизнь, на что я рассказала ей, как несколько дней назад познакомилась с голубоглазым брюнетом, – вслух произнесла Алька собственные сокровенные мысли.

Лениво потянувшись и бросив взгляд на часы, Алька отметила, что пора начинать приводить себя в порядок перед будущей встречей, так как времени осталось совсем немного. Несмотря на то, что ей слабо верилось в искреннюю симпатию к ней со стороны Константина, она решила для себя, что сделает всё возможное, чтобы выглядеть сегодня как можно лучше. И не для того, чтобы на самом деле понравиться ему, а чтобы самой было комфортнее находиться в обществе этого молодого красавца. Более сорока минут Алька просматривала свой гардероб, который, к ее большому сейчас сожалению, она не обновляла уже очень давно. Всякий раз, когда мама говорила ей о том, что стоит пройтись по магазинам и приобрести какое-нибудь симпатичное платьице, Алька останавливала себя, убеждая, что скоро эта обновка будет ей мала, так как она планирует сесть на "жёсткую" диету. Но эти планы постоянно срывались, так как девушка находила тысячу оправданий и причин для их переноса на неопределённый период. «Может, уже стоит смириться и полюбить себя такой, в этом самом весе, а не испытывать каждый день неприятное ощущение недовольства своим собственным телом и внешностью в целом?» – спросила себя Алька и почувствовала некоторую лёгкость в сознании от того, что у нее есть выбор и различные пути, которые в любом случае приведут ее к более счастливой жизни. – «Вот мамочка у меня всю жизнь следила за своей фигурой, каждый день укладывала причёску сама или в салоне, накладывала макияж, но это не спасло ее от краха семейной жизни. Правда, благодаря всем этим действиям, она выглядит гораздо моложе большинства своих сверстниц, но…», – крутилось в Алькиной голове в тот момент, как в замке повернулся ключ, и дверь отворилась. Вошла мама. – Аля, привет. Ты уже дома сегодня? – удивилась моложавая женщина, уже привыкшая, видимо, к тому, что у дочери постоянно находятся какие-то дела, и она не может провести спокойно и полдня в квартире.

– Привет, мам, – улыбнулась Алька и одарила её поцелуем в щёчку. От мамы веяло каким-то приятным и свежим ароматом, напомнившим девушке о ее детстве. Перед глазами пронеслись картинки, когда мама приходила за ней в детский сад, Алька от радости бросалась к ней на шею, крепко обнимала и целовала. А в нос просился тот самый запах, лёгкий, неповторимый, завораживающий. – Ты куда-то опять собираешься? – поинтересовалась мама, обратив внимание на то, что дочка как-то нехарактерно долго и тщательно для нее выбирает наряд, то и дело бросаясь к зеркалу. – Да…, меня сегодня позвали в кинотеатр или в кафе…, в общем, пока еще не знаю точно куда, – созналась Алька, ощущая, как ее лицо предательски расползается в довольной улыбке. – А у тебя как дела? Что на работе? – Спросила девушка, примеряя очередное платье, которое раньше было одним из ее любимых. Раньше, когда она весила меньше килограмм на десять. – У меня всё хорошо, – ответила женщина, и Альке показалось, что она чего-то недоговаривает. – А что с папой? Он не появлялся? – осторожно спросила Алька, боясь снова причинить маме боль, вернув ее в воспоминания об отце.

– Сегодня приходил на работу. Сказал, что хотел заявиться прямо домой, но постеснялся твоей реакции, – спокойно ответила мама и одарила дочку своей загадочной улыбкой. – Да ну?! – не поверила Алька своим глазам и ушам, – он хочет вернуться домой?!

– Видимо, хочет. Сообщил, что ошибся, оступился, что та молодая дама, к которой он ушёл, ждала от него денег, квартиры, полагая, что он выбросит нас на улицу, оставив себе всё. Но не тут-то было. Он оказался ей не нужен со своей средней зарплатой, без собственного жилья, акций и сбережений. – Извинялся? – ещё больше повеселев, спросила Алька, отложив в сторону найденные в шкафу наряды и забравшись с ногами в кресло.

– Да, просил прощения, даже на колени хотел встать, но я сказала, что это ни к чему.

– А ты что думаешь? Примешь его обратно? – сбавив громкость в голосе, поинтересовалась Аля. – Конечно приму, – улыбнулась мама, – нам, может, скоро нужно будет единственную дочь замуж выдавать, а потом и внуков нянчить…, но об этом папе знать пока не обязательно. Пусть подумает над своим поведением, погорюет, осознает, чего сам себя лишил, а там можно будет и вернуться. – Мамочка, ты у меня самая лучшая! Самая красивая и умная! – заверила Алька, бросившись к ней на шею и стиснув в крепких объятиях. Время стремительно летело, приближаясь к семи часам вечера, и Алька нервно пыталась закончить сегодняшнее преображение. Нанеся на своё лицо немного румян и подкрасив губы, Алька взглянула на себя в зеркало и впервые за долгие несколько лет осталась довольна своим отражением. Сегодня был ее день! «Вот еще Валентине Петровне помочь, и тогда вообще было бы всё замечательно!» – подумала она и, попрощавшись с мамой, направилась к двери. Сердце гулко заколотилось, коленки снова затряслись, как у двоечницы, которую вот-вот пригласят к доске, чтобы проверить невыполненное ею домашнее задание. Она тихонько отворила дверь и, еще даже не увидев молодого человека, почувствовала, что он уже здесь. Дожидается ее. – Привет! – скромно поприветствовал ее Константин, окинув взглядом с ног до головы, – потрясно выглядишь, – улыбнулся он и подал ей руку, чтобы придержать на ступеньках. – Спасибо, – ответила Алька, смущённая его комплиментом, – вот, пришлось привести себя в порядок, а то вдруг не пустят в кинотеатр или кафе, – пошутила она, стараясь несколько разрядить обстановку. Костя мило засмеялся и сказал, что скорее его оставят на входе, нежели ее, так как таких необыкновенных красавиц нужно еще поискать. Алька появилась дома примерно в одиннадцать. Время пролетело незаметно, и ей абсолютно не хотелось расставаться со своим новым знакомым. Он казался ей сейчас самым красивым, самым обаятельным, добрым и отзывчивым. Смыв с лица всю косметику, Алька плюхнулась на расправленную заранее мамой постель, уставилась в потолок и снова вспомнила его глаза. Сначала они просидели около двух часов в кафе, потом отправились посмотреть фильм. Всё время без умолку болтали, шутили, смеялись, а в кинотеатре по-детски объедались поп-корном. Алька валялась на подушке и, не переставая улыбаться, вспоминала его голос, жесты, голубые до неприличия глаза. Проводив ее до самой двери, он молча потянулся к ней и нежно поцеловал в щеку. Его губы показались ей горячими и очень нежными. На прощание он взял ее за руку, провёл по волосам, поблагодарил за приятный вечер и сказал, что завтра обязательно позвонит. «Только бы это «завтра» наступило как можно скорее!» – думала Алька, проваливаясь в безмятежный сон. Проснулась девушка раньше обычного, уверенная, что на часах время стремительно приближается к обеду. Ей казалось, что она почти счастлива, ее фейерверки радости в душе омрачались только грустными мыслями о Валентине Петровне и ее племяннице. Внутри что-то мучило и не давало покоя. Алька знала, что это неспроста, так как с самого детства обладала хорошей интуицией, которая ни разу еще ее не подводила.

Умывшись и позавтракав, перекинувшись с мамой парой фраз по поводу вчерашнего вечера, девушка стала ощущать всё большую и большую необходимость предпринять какие-либо действия. Валентине Петровне она позвонить так рано постеснялась. Сначала решила подождать с пару часов, а потом вдруг резко засобиралась. Она быстро накинула на себя первые попавшиеся под руку брюки, свитер, куртку и выбежала на улицу.

Навстречу ей шли люди, видимо, торопившиеся на работу, но их было еще мало, по сравнению с тем количеством, которое обычно бежит на остановку. На улице было еще темно, морозно, изо рта клубами валил дымок, и кончик носа замерзал почти молниеносно. Недалеко от ее дома Альке попалась машина с «шашечками». Увидев, что пассажиры только что покинули салон, девушка бросилась к автомобилю и попросила водителя подбросить ее как можно скорее по названному адресу. Тот, нехотя, согласился. До знакомого дома девушка домчалась примерно за двадцать минут. К этому времени потихоньку стало светать, и люди, словно договорившись друг с другом, активно зашагали по улицам, кто медленно, кто очень быстро, почти бегом. Алька остановилась на том самом месте, откуда выглядывала вчера, подсматривая за Вячеславом и его гостьей. Сейчас же она надеялась на то, что брюнетка осталась у него до утра, и мужчина еще не успел уехать на работу. По крайней мере, все детали указывали именно на это: машина девушки стояла на том самом месте, где она ее и оставила, в одном из окон дома горел свет. «Наверное, встал и собирается на работу, – подумала Алька, – значит, мне недолго осталось их ждать». Что конкретно теперь хотела увидеть или услышать Алька, она даже и не знала, но сердце подсказывало ей, что не зря она заявилась сюда в такую рань, прихватив с собой фотоаппарат. Действительно, шестое чувство и сейчас ее не обмануло. Спустя примерно минут пятнадцать, дверь отворилась, и из-за нее показалась сначала мужественная и спортивная фигура Вячеслава, а затем и миниатюрная брюнетка, на шпильках и в чёрной шляпке. Девушка что-то говорила молодому человеку, а он слушал ее, прикрывая за ними дверь, и улыбался. Со стороны казалось, что у пары настоящая идиллия, они счастливы, и никакая жена, уехавшая в отпуск на неопределённый срок, не помеха для их отношений. Алька достала из кармана куртки фотоаппарат и, немного высунувшись из-за широкого дерева, стала снимать молодых людей. Некоторые кадры получались расплывчатыми, но что-то ей всё-таки удалось запечатлеть. Пока она не знала, пригодится ли ей это, но подумала, что в полиции может быть весьма полезным, так как Вячеслав вряд ли захочет афишировать свои отношения на стороне перед чужими людьми.

Парочка приобнялась, поцеловалась прямо у машины брюнетки, затем девушка села за руль красного красавца, а Вячеслав направился к своему авто. Алька поняла, что сейчас они распрощались, чтобы каждый смог ехать по своим делам. Первой выехала девушка, а за ней последовал и муж Вероники. «Да-а, ну и причуды у этих обеспеченных людей: не понятно, зачем они женятся. Без проблем могут привести в свой дом любовницу на целую ночь, даже не переживая, что туда может заявиться вторая половина. Или Вячеслав всё-таки знает дату возвращения Вероники, но только почему-то скрывает ее? Ничего не понимаю!» – думала Алька, направляясь к машине, за рулём которой сидел водитель, уже как-то подвозивший ее к этому дому.

Вернувшись в квартиру родителей и не застав там уже мамы, которая, видимо, убежала на работу, Алька всё же решила позвонить Валентине Петровне. Та ответила на звонок со второго гудка, словно всё время держала телефон у своего уха.

– Валентина Петровна, доброе утро. Как Вы? – поприветствовала девушка, которая уже действительно переживала за нее, как за родную.

– Здравствуй, Алечка, нормально. Как ты? – ответила дама.

– Я тоже хорошо. Только вот вернулась от Вячеслава…, вернее, с улицы возле их дома. Скажите, пожалуйста, когда Вы в прошлый раз остались там ночевать, Вам не показалось поведение мужа племянницы странным? – начала Алька издалека, надеясь, что пожилая дама сможет сообщить ей какие-то интересные подробности.

– Ну…, даже не знаю…, – замялась женщина, не решаясь обнажить семейные тайны Вероники и ее мужа.

– Валентина Петровна…, мне не очень удобно об этом говорить, но…, по-моему, у Вячеслава есть любовница, – выдавила Алька, ожидая реакции на эту новость тётушки Вероники. – То есть, я в этом уверена…, я видела их. К нему приезжала вчера брюнетка, а уехали они только сегодня утром. В воздухе повисла пауза, но Алька слышала, что Валентина Петровна до сих пор на связи, просто обдумывает полученную только что новость, либо находит необходимые слова для продолжения разговора. – Да, Аля…, я тебя поняла, – смутно ответила дама, – у меня тоже были некоторые догадки по этому поводу. Вот ты их и подтвердила. Я понимаю, конечно, что это не совсем нормально, но, может, теперь так и живут многие молодые семьи, и измены являются нормальным составляющим их семейного счастья? Я уж и не знаю. Но мне казалось всегда, что Вячеслав очень любит Веронику. Пожалуй, даже больше, чем она его.

– Нет, Вы не подумайте, что я хочу как-то влезть в их жизнь, – пояснила Алька, – просто, понимаете, меня удивил тот факт, что женатый мужчина привёл любовницу в свой дом на всю ночь…, то есть он не побоялся, что туда может вернуться Вероника. Значит, либо он уверен, что она приедет нескоро, либо знает действительную дату ее возвращения. Только, почему он Вам об этом не сообщил до сих пор? Вот это странно.

– Да, я согласна с тобой, Аля. Ведёт он себя не совсем нормально, но это его право. Я вчера обратилась в полицию, написала заявление, рассказала обо всём подробно. Заявление моё, конечно, приняли неохотно, учитывая тот факт, что есть и телеграмма от пропавшей, и записка, оставленная ею мужу…, но всё-таки взяли и обещали во всём разобраться.

– Хорошо, Валентина Петровна, я думаю, что Вы правильно поступили. По крайней мере, они найдут Веронику гораздо быстрее, чем она сама вернётся, если она всё-таки уехала отдыхать. И уже в скором времени Вы сможете с ней обо всём поговорить и разобраться в сложившейся ситуации. А так жить в полном неведении просто уже невозможно, – ответила Алька, стараясь успокоить пожилую даму. – Кстати, я смогла сфотографировать Вячеслава и эту брюнетку возле дома. Ну, на тот случай, если это пригодится в полиции. Ой! Валентина Петровна, а у Вас нет старых фотографий Вероники и Вячеслава? Может, эта девушка какая-то их общая знакомая? Потому что вели они себя очень смело, и мне показалось, что общаются давно, – поинтересовалась Алька, осенённая резко возникшей в ее голове мыслью.

– Я взяла из комнаты Вероники несколько снимков, не знаю, помогут ли они чем-то, – спокойно ответила дама.

– Не могли бы Вы сейчас их сфотографировать на телефон и переслать мне, ну, или, давайте я подъеду к Вам и посмотрю на них? Кстати, а где Вы сейчас проживаете, в той же гостинице? – Засыпала Алька вопросами Валентину Петровну.

– Да, давай я попробую сейчас разобраться со своим телефоном и переслать тебе несколько снимков. А там, если что-то тебя заинтересует, то можно будет и встретиться. Живу я пока в той же самой гостинице. Жду, может, у полиции появятся какие-то новости о Веронике, поэтому и не уезжаю, – пояснила Валентина Петровна, потом попрощалась с девушкой и принялась разбираться с камерой в телефоне. Через несколько минут Алька уже держала в руках свой мобильник и рассматривала мелкие изображения, которые прислала ей пожилая дама. Некоторые снимки были покрупнее, и лица на них были видны достаточно чётко. Больше всего ее внимание привлекла симпатичная и ухоженная брюнетка, стоявшая рядом с Вероникой. Девушка быстро набрала номер Валентины Петровны, в надежде получить от нее хоть какие-то подробности. – Да, Аля, что-то удалось рассмотреть? – спросила дама у встревоженной девушки. – Валентина Петровна, скажите, пожалуйста, а что это за брюнетка, которая на снимке стоит возле Вероники? – Спросила Алька, проигнорировав вопрос, что задала ей собеседница. – Это Наташа. Бывшая подруга Ники. Она еще была свидетельницей на ее свадьбе. Правда потом моя племянница заметила ее странную заинтересованность в женихе и попросила удалиться. Не знаю, общались ли они после этого. Может, помирились, может, нет, – ответила Валентина Петровна на странный вопрос Альки.

– С Вероникой они, может, больше и не общались, а вот с Вячеславом их общение продолжается до сих пор, – таинственно заявила Алька.

– Аля, подожди…, ты хочешь сказать, что девушка, которую ты видела сегодня с Вячеславом, это и есть Наташа? – не верила своим догадкам Валентина Петровна.

– Да, это она, – подтвердила Алька ее подозрения. В воздухе снова повисло молчание, потом собеседницы распрощались на некоторое время, чтобы хорошенько подумать о том, какие действия стоит предпринять и обращаться ли по поводу последних новостей в полицию. На следующий день Алька, проснувшаяся снова раньше обычного, даже не приступив к завтраку, который приготовила для нее заботливая мама, умылась и отправилась к дому Вячеслава. Эта брюнетка, гостившая у мужчины без ведома Вероники, не выходила из ее головы. Ей не хотелось тревожить по пустякам Валентину Петровну, тем более, что уже несколько раз она ошиблась в своих подозрениях, поэтому решила пока оставить свои мысли при себе. На самом же деле, Алька стала подозревать в организации исчезновения Вероники брюнетку Наташу. «Что, если девушка давно любит Вячеслава, не смогла смириться с его женитьбой на своей лучшей подруге, решила заодно отомстить сопернице и обратить симпатию любимого мужчины в свою сторону?» – крутились в ее голове очередные догадки, которые время от времени казались ей абсолютно безумными. Алька нарисовалась у дома Вячеслава в удивительно подходящий для этого момент. Она только-только успела занять выжидательно-наблюдательную позицию, снова за широким деревом, как заметила знакомую красную машину с брюнеткой за рулём. Медлить больше было нельзя и в ту самую секунду, когда соблазнительная гостья поднесла свою руку к звонку, выскочила из укромного места и позвала брюнетку по имени.

– Наташа! – крикнула Алька, надеясь, что та обернётся, и Вячеслав не заметит появления Альки у собственного дома. Девушка быстро развернулась, и в ее глазах «детективша» прочла неподдельный испуг и удивление.

– Вы – мне? – уточнила миниатюрная брюнетка, понимая, что девушку, окликнувшую ее, видит впервые.

– Да. Мне нужно с Вами поговорить, желательно без свидетеля в лице Вячеслава. Кстати, Вы в этом тоже крайне заинтересованы, – коротко сообщила Алька, переживая за то, что сейчас на улицу может выйти хозяин дома. Брюнетка быстро обернулась в сторону дома и пригласила странную собеседницу пройти к своей машине. Алька повиновалась, плюхнулась на переднее сидение, рядом с водительским креслом, и они вместе умчались подальше от дома Вячеслава. Завернули за угол, остановились и потушили фары. – Так, в чём же дело? – бархатным голосом, содержащим в себе нотку стервозности, спросила Наташа.

– Я хотела поговорить с Вами о Веронике. Вы не против? – напрямую сообщила девушка. – О Веронике? – уточнила брюнетка, блеснув дорогим кольцом на пальце.

– Да, о Вашей подруге, с мужем которой Вы встречаетесь в то самое время, пока она находится непонятно где, – пояснила Алька, зная, что эта фраза заставит собеседницу заговорить. – С Вероникой мы уже давно не подруги…, а находится она сейчас в отпуске…, и вообще, с чего ради, я должна отчитываться перед посторонним человеком? Кто Вы такая? – Закапризничала Наташа, надеясь прекратить неприятный для нее разговор.

– Знакомая Вероники. И я сильно сомневаюсь, что она сейчас в отпуске. Я полагаю, что она пропала. Возможно, закрыта в помещении или убита, – ответила Алька, заметив, как вздрогнула девушка в тот момент, когда она произнесла это страшное слово «убита».

– Не может быть…, глупости…, Слава…, Вячеслав сказал мне, что она сейчас отдыхает где-то на берегу океана. Где именно, я не расспрашивала. Да мне это, если честно, и не интересно. А почему Вы сами к нему не обратитесь со своими вопросами, почему решили выйти на меня? И как-то не очень Вы похожи на знакомую Веры, – засомневалась Наташа. – С Вячеславом я уже разговаривала, и ничего вразумительного он мне не ответил, – сообщила Алька, – похоже, что пропадать надолго и почти без предупреждения – это в порядке вещей для их семейных отношений, а вот Вы, Наташа, вполне можете быть заинтересованы в исчезновении или смерти Вероники. Верно?

– Что? Что Вы несёте?! – завозмущалась брюнетка, взглянув на Альку и искусно изогнув своё гибкое тело.

– Полиция уже в курсе, что Вероника пропала и, думаю, им будет интересно узнать, что у Вас есть замечательный мотив убить ее. Так что, лучше уж Вам сознаться сразу, чем потом, когда Вам впаяют срок по полной.

– Я действительно не пойму, о чём речь…, я ни в чём не виновата, – расплакалась Наташа, и из ее рта посыпались сплошные откровения. – Да, я люблю Вячеслава, уже давно. Еще до того, как они с Вероникой расписались. Я до последнего надеялась, что он передумает жениться на ней, так как, несмотря на его чувства к ней, она вышла за него из расчёта. А я люблю его! – Рыдала девушка, стараясь то ли высказать то, что накипело на душе, то ли отвести от себя подозрения. – На свадьбе у нас состоялся неприятный разговор с Верой, и мне пришлось уйти. После этого мы перестали общаться. С Вячеславом периодически виделись, в основном, когда он замечал, что его жена крутит шуры-муры с посторонними мужиками, а на него не особо-то обращает внимание. – Подождите, Вы хотите сказать, что Ника изменяла ему? – не понимала Алька.

– Изменяла и даже не стыдилась этого. Особенно после того, как он подарил ей фирму. Она стала более самостоятельной и в его деньгах не чувствовала острой необходимости. Я же после инцидента на свадьбе вскоре уехала в Европу. Некоторое время жила там с состоятельным мужчиной. Но он оказался скупердяем, считавшим каждую копейку. В общем, я решила вернуться в Россию. Потом позвонила Вячеславу, и мы встретились. Он сказал, что Вера уехала в отпуск, скорее всего, с одним из своих хахалей. Предложил встретиться и вспомнить прошлое…, ну, и я согласилась…, – закончила Наташа.

– Как же я сразу не догадалась?! Вероника могла просто уехать в отпуск с другим мужчиной! И вторую телеграмму отправить сама, не улетев сразу же вечером, а переночевав недалеко от дома, – соображала Алька, пытаясь соединить все пазлы в одну картинку.

– Так что, я теперь вне подозрений? – уточнила брюнетка, поправив выбившийся из причёски блестящий локон и снова нацепив на себя маску капризной обольстительницы.

– Да, наверное, я больше не имею права Вас задерживать, – выдохнула Алька и поспешила покинуть машину девушки. Она заметила, как Наташа еще с пару минут постояла на том же самом месте, видимо, раздумывая, стоит ли сейчас направляться к Вячеславу, но потом всё же поехала в противоположном направлении. Алька тоже была растеряна и пыталась сообразить, как же лучше поступить в данной ситуации, и, кажется, сама от себя того не ожидая, направилась прямиком к дому Вячеслава, чтобы закончить, наконец, эту непонятную игру в прятки. Она сейчас точно поняла, что мужчина знает о том, где конкретно находится его жена и когда она планирует вернуться домой. Ей было жаль Валентину Петровну, которая вот уже несколько долгих и мучительных для нее дней находилась в полном неведении по поводу местонахождения любимой племянницы и абсолютно не понимала, как она могла бросить ее и особенно отца в такой непростой момент, когда каждый час его жизни был на счету. В течение нескольких секунд Алька стояла перед дверью Вячеслава, поднеся руку к самому звонку, а потом всё же решилась и нажала на него. Мужчина открыл почти сразу. В его глазах, чёрных как уголь, девушка прочла искреннее удивление ее неожиданным визитом, но в них она не нашла тех неприятных ноток раздражения и злости, к которым уже практически была готова. – Алевтина? – спросил он, глядя куда-то сквозь неё и рыская глазами в поисках какого-то иного объекта. Аля поняла, что он ждал Наташу, которая, видимо, так и не сообщила ему о том, что ее визит на сегодня откладывается.

– Да. Здравствуйте, Вячеслав. Извините, что заявилась без предупреждения. Но у меня есть к Вам серьёзный разговор, – начала девушка, сообразив, что мужчина снова может сослаться на дикую занятость и попросить ее удалиться. Но к ее удивлению, он спокойно пригласил ее в дом, еще раз огляделся вокруг и закрыл за гостьей дверь.

– Я хотел бы извиниться перед Вами, Аля, что так и не предоставил возможности завершить начатое Вами дело до конца, – глядя на девушку, сообщил красивый брюнет, который сейчас казался еще привлекательнее. От него пахло дорогими духами, серая рубаха, с голубоватым оттенком и расстёгнутым воротом, подчёркивала его спортивную фигуру, розоватая кожа на лице выглядела гладкой, словно ее обладатель побрился совсем недавно.

– Простите…, какое дело? – не поняла Алька, мысли которой были заняты сейчас вопросами, что она планировала задать Вячеславу.

– Ну…, Вы же собирались просмотреть вещи моей жены, составить какие-то комплекты. Разве нет? – Удивился мужчина и снова уставился на собеседницу.

– Ах, да, конечно, – улыбнулась Алька и опустила глаза, ощутив, как чёрные «угольки» принялись рыться в ее голове и мыслях, пытаясь прочитать их и понять истинную цель ее визита. – Может, чаю? Вы присаживайтесь, – предложил хозяин дома и, не дождавшись ответа, уже направился в сторону кухни. Алька с облегчением выдохнула, так как поняла, что разговор, к которому она внутренне пыталась подготовиться, перенёсся еще на несколько минут.

Только сейчас, оказавшись наедине с собой, девушка смогла оглядеться вокруг. Она находилась в просторной комнате, с объёмной кожаной мебелью, камином, телевизором внушительных размеров. Повсюду был хрусталь, фарфор и, казалось, что всё пространство пропитано этой роскошью и изяществом, придававшими гостиной какой-то музейный шарм. Вячеслав вернулся довольно быстро. В руках он держал красивый небольшой поднос, который тоже поблёскивал на свету, играя каждой виноградинкой, выбитой на нём искусным мастером. Он пододвинул к Альке столик и умеючи расставил на нём принесённые с кухни чашки, заварной чайник и вазу на изящной хрустальной ножке. На вазе были разложены шоколадные конфеты, печенье и мармелад.

Девушке на мгновение показалось, что такие обеспеченные люди, как Вячеслав, даже продукты предпочитают из дорогих и элитных магазинов, потому что она, истинный знаток и любитель сладостей, не видела еще таких необычных вкусностей в форме снеговичков, зайчиков, автомобилей, густо покрытых белым и тёмным шоколадом. Она тихо поблагодарила Вячеслава за гостеприимство, но несмотря на свою любовь и страсть к сладким угощениям, только отпила из чашки ароматный фруктовый напиток, издалека напоминавший чай.

– Так, о чём же Вы хотели еще со мной поговорить, Аля? – уточнил Вячеслав, любопытно посмотрев на юную гостью, которая казалась ему совсем девчонкой, не представляющей собой никакой опасности. – У меня к Вам несколько вопросов. Скажу сразу, что разговор может оказаться не очень приятным для Вас, но иначе я поступить не могу, – опустив глаза, начала Алька, стараясь подобрать максимально мягкие слова, чтобы не разозлить хозяина своей наглостью и назойливостью. – Я весь во внимании, – ответил Вячеслав, развалившись в кресле и скрестив на груди свои мужественные руки.

– Я подошла к Вашему дому в тот самый момент, когда сюда направлялась некая девушка. Уже издалека было видно, что это не Вероника…, – Алька только набрала в рот побольше воздуха, как изо рта Вячеслава раздался неимоверной силы хохот, перепутавший не только ее слова, но и мысли. – Вы хотите, чтобы я отчитывался перед Вами за свою личную жизнь?! – смеялся мужчина, и его глаза показались ей сейчас еще чернее. – Простите, но у меня на это есть жена. – Нет. Вы не совсем правильно меня поняли…, – оправдывалась Алька, пытаясь нащупать ускользнувшую ниточку разговора. – То, что Вы пригласили в дом другую женщину в отсутствие жены, – это Ваше личное дело…, но этот факт натолкнул меня на мысль, что Вы знаете, где именно сейчас находится Вероника и когда она вернётся домой. Понимаете, для меня это крайне важно…, для меня и моей будущей работы.

– Хорошо, – странно согласился мужчина, устроившись в кресле поудобнее, – я бы мог, конечно, наговорить Вам, что девушка, которую Вы встретили на улице, ошиблась адресом, но я этого делать не буду, так как скрывать мне абсолютно нечего. Это моя давняя знакомая, вернее, подруга моей жены. Ее долго не было в России, а на днях она вернулась из Европы и пришла к нам в гости. – Что же касается возвращения моей жены, то я понятия не имею, когда она соизволит приехать домой. Я уже привык к ее разного рода выходкам и терплю их исключительно из-за того, что слишком ее люблю. Не исключаю даже, что на этот раз она отправилась отдыхать с одним из своих многочисленных ухажёров. И их я тоже вынужден терпеть, так как понимаю, что женился на самой красивой и интересной женщине, привлекательность которой заметна не мне одному.

– То есть, Вы думаете, что Вероника уехала в отпуск с другим мужчиной и когда она вернётся Вы точно не знаете? – неуверенно уточнила Алька.

– Я лишь предположил, что она уехала не одна и не с подругой. У такой женщины, как Вероника, не может быть подруг, – они не выдержат конкуренции красотой и деньгами. Одна она тоже бы не отправилась на море так неожиданно, значит, дело здесь в ком-то еще, – поделился своими мыслями молодой человек, и Альке показалось, что он сейчас говорит абсолютную правду. Девушка задумчиво посмотрела на него и одним движением пододвинулась к столику, на котором были расставлены всевозможные лакомства и чай. В ту же самую секунду она поёжилась от пронзившей ее в области ноги боли. Алька наклонилась, пытаясь разглядеть злосчастный предмет, а потом подняла с пола блестящую ниточку, которая оказалась у нее под самой ступнёй. Алька повертела ее в руках и поняла, что держит сейчас не что иное, как настоящий бриллиантовый браслетик, переливающийся на свету невероятными лучами и красками. Она с удивлением уставилась на молодого человека, который тоже не сводил глаз с неожиданной находки. – Да…, это моей сестры…, она вечно всё теряет, – странно произнёс он, быстро выхватил из рук Альки браслет, будто она покушалась на него, и убрал его в один из ящичков стола, который красовался в той же комнате, в самом углу. Потом он снова приоткрыл ящичек с заветным браслетом, достал оттуда несколько белых листов, быстро пробежался глазами по тексту, набранному на них, изорвал и выбросил в ведро, которое находилось под столиком и было предусмотрено, по-видимому, для ненужных бумаг. Чуть замешкавшись у стола, Вячеслав посмотрел на Альку и вынул из кармана брюк телефон, издававший еле слышный сигнал. Прочитав на экране имя звонившего, он быстрым шагом направился в сторону кухни, ничего не сказав при этом гостье. Алька потихоньку проследовала за ним и нашла хозяина дома в одной из комнат, дверь которой была приоткрытой. – Ну…, я понял, что ты сейчас уже не придёшь. А, когда ты хочешь? В восемь вечера? Сегодня? Ладно, давай, постараюсь освободиться, – говорил Вячеслав, и Аля поняла, что ему позвонила Наташа. Девушка бросилась в гостиную, боясь, что Вячеслав обнаружит ее подслушивающей его разговор, но до ее ушей издалека донёсся его голос. Она бросилась к ящичку, в котором мужчина спрятал браслетик, но кроме странной дорогой находки больше ничего там не нашла. Тогда она наклонилась над ведром, собрала с самого верха несколько искомканных клочков бумаги и сунула их в карман. Через секунду в комнату вошёл Вячеслав, и Алька сделала вид, что заинтересовалась камином, в котором трепетали язычки оранжевого пламени. – Ну что, Аля, я удовлетворил Ваше любопытство? – улыбаясь глазами, спросил молодой человек и подошёл к камину. Девушка посмотрела на него и заметила, как в его зрачках запрыгали смешинки, словно чёртики, отражавшиеся в жарком огне. – Теперь можете пройти в комнату Вероники и закончить там свои дела. Прошу, – предложил Вячеслав, улыбнувшись и пропустив Альку вперёд. – Сами дорогу найдёте? – Уточнил он и, получив от девушки положительный кивок головой, принялся убирать посуду со стола. Алька быстро проследовала по изогнутой лестнице в уже знакомую ей комнату, где всё по-прежнему лежало на своих местах. Она решила сделать вид, что занимается своей работой, чтобы Вячеслав не заподозрил ничего лишнего. Ей сейчас совсем не хотелось афишировать, что она лично знакома с Валентиной Петровной и действует по ее просьбе. Хотя Алька понимала, что вскоре это обнаружится, и муж Вероники обо всём узнает, – либо от следователя, либо от Наташи, с которой он запланировал на сегодняшний вечер встречу.

Алька первым же делом, оказавшись в спальне Вероники, отыскала белое платье, на котором в прошлый раз заметила бардовые пятна, похожие на следы от вина. Она быстро скомкала его, чтобы платье заняло как можно меньше места, и сунула его в свою сумочку, совсем не предназначенную для такого размера вещей. Девушке пришлось вытащить из ридикюля все свои предметы и рассовать по карманам. Таким образом, ей удалось покинуть комнату Вероники с заветной ношей. Спускаясь по ступенькам, Алька старалась идти неслышно, чтобы не тревожить хозяина, которому и без того доставила сегодня немало хлопот. И это даже если не брать во внимание тот факт, что она помешала его встрече с очаровательной брюнеткой, которую Альке почему-то искренне было жаль. Не успела девушка сойти с лестницы и немного оглядеться вокруг себя, как перед ней неожиданно вырос Вячеслав, несколько испугав Альку своим появлением. Девушка встрепенулась, и хозяин, кажется, легко это заметил.

– Что ж Вы так пугаетесь, Алевтина? Или задумали что-то нехорошее? – пошутил Вячеслав, но девушке показалось, что он, несмотря на улыбку, спросил ее об этом вполне серьёзно. – Надеюсь, сумочку Вашу не нужно проверять? – Снова подцепил он, и Альке на секунду померещилось, что он всё время, пока она была в комнате его жены, следил за ней. В принципе, это было его право, – он не обязан пускать в свой дом практически незнакомого человека и всецело доверять ему. Она ведь и на самом деле могла оказаться воровкой и обчистить его тут же, прикрывшись своей сомнительной работой «на дому».

– Можете проверить, – тихо предложила Алька, внутренне трясясь от страха, что он и на самом деле сделает это. И ощутила, как на ее щёки мгновенно накатился румянец, выдавая с потрохами истинную причину ее нахождения здесь.

– Да нет, я пошутил. Не обращайте внимания, – словно перевоплотившись в иного человека, сказал Вячеслав вполне спокойным тоном и направился к двери, чтобы проводить гостью. Девушка попрощалась и ватными ногами ступила на снег после того, как хозяин приоткрыл для нее дверцу. Оказавшись на улице и почувствовав, что дверь за ее спиной затворилась, она с облегчением выдохнула, ощутив себя в безопасности, и плотно прижав к телу маленькую сумочку с платьем Вероники, поспешила к машине с заветными «шашечками». Всю дорогу до дома она пыталась разобраться в собственных чувствах. Она не могла объяснить, почему вдруг сегодня этот симпатичный брюнет, с угольными глазами и блестящими волосами, вызвал у неё неподдельный страх. Он то вёл себя вполне раскованно и спокойно, то подшучивал над ней, как кот над мышкой, оказавшейся в мышеловке, то был несколько агрессивным, отчего его поведение становилось пугающим.

Вернувшись домой, Алька прямиком направилась на кухню, вытряхнула из карманов брюк скомканные листки бумаги, которые Вячеслав порвал и выбросил в ведро. В течение нескольких минут она собирала кусочки в единый паззл и, несмотря на то, что ей не хватило пары деталей, она смогла почти без затруднения прочесть набранный кем-то на компьютере текст. В записке содержались следующие строки: «Слава, у меня появилась возможность съездить отдохнуть. Извини, что заранее не сообщила, сама узнала только что. Тороплюсь, позвоню по приезду. Думаю, что еду надолго, так что не переживай за меня. Целую, Вера». Алька сначала не поверила своим глазам, потом вздохнула и задумалась над новой головоломкой: «Откуда у Вячеслава несколько таких писем? Вряд ли Вероника распечатала столько экземпляров. Значит…, это сделал он сам»? Девушка быстро набрала номер Валентины Петровны и дождалась, когда та ей ответит. – Да, Аля, добрый день! – поприветствовала её пожилая женщина приятным голосом в трубке. – Здравствуйте, Валентина Петровна, подскажите, пожалуйста, есть ли у мужа Вероники какая-нибудь сестра? – запыхавшись от волнения, спросила Алька.

– Сестра? – удивилась Валентина Петровна. – Сестры точно нет. Есть брат, но он давно живёт где-то за границей, кажется, в Швейцарии. А что такое, Алечка? – Запереживала дама. – Пока ничего, Валентина Петровна. Просто мне хотелось перепроверить кое-какую информацию. У меня еще есть парочка невыясненных вопросов. Сегодня я постараюсь ответить на них и потом обо всём Вам расскажу. Хорошо? – пообещала Алька, не желая сейчас делать каких бы то ни было выводов. Тем более, что она уже ошибалась несколько раз, проводя своё тайное расследование. На вечер она запланировала очередную встречу с Наташей на том же месте, где она и состоялась в прошлый раз. Теперь Алька хотела выяснить, принадлежал ли бриллиантовый браслетик, который она нашла в гостиной Вячеслава, Наташе и надевала ли та когда-нибудь белое платье Вероники. Остаток дня до самого вечера Алька провела в странных сомнениях. Перед глазами возникала то Наташа в своей привлекательной шляпке и на высоченных шпильках, которые дополнительно удлиняли и без того ее стройные ноги, то Вячеслав, слабо походивший на мужчину, которого бросила жена, уехав отдыхать на море с любовником. Перед самым ее выходом из квартиры, когда Алька уже настроилась на нужную волну, чтобы снова бросить себя целиком на разгадывание зловещей тайны, до ее ушей донёсся еле слышный шорох из замочной скважины.

Девушка машинально повернула голову на звук, и сердце ее стало биться чаще от того, что дверь со скрипом отворилась. К ее глубокой радости, вошла мама, которая, кажется, тоже не ожидала застать свою дочь в это время дома.

– Аля, ты чего стоишь здесь такая загадочная и перепуганная? Случилось что? – взволнованно спросила мама, заметив, как изменилось лицо девушки в ту секунду, когда она появилась в квартире. – Ой! Это ты, мам? Нет, всё хорошо. Просто померещилось, что кто-то посторонний…, – смутно ответила Алька, уловив недоверие в глазах матери.

– Странная ты какая-то…, точно всё хорошо? – разуваясь, уточнила она, включая свет в прихожей. – Конечно, ходишь здесь в потёмках, так кто угодно может померещиться, – добавила мама и направилась на кухню, чтобы поставить в вазу симпатичный букет, гревшийся в ее руках. – Папа подарил? – улыбнулась девушка и заметила, как лицо мамы засияло.

– Да, папа. Кто же еще? Ты же знаешь, что я всю жизнь люблю только его, – тихо ответила та, не переставая сверкать изнутри.

– Знаю, – произнесла дочь и приблизилась к женщине, чтобы нежно обнять ее за шею, как обожала это делать в детстве. – Вот бы и мне так, – полюбить и чтобы на всю жизнь…, – мечтала Алька, вдыхая приятный аромат маминых духов.

– И у тебя это будет. Обязательно. Главное только, – полюбить нужного человека…, чтобы не страдать и не мучиться от этой любви…, – загадочно произнесла мама, которая, видимо, за свою семейную жизнь повидала не только радость, но и горечь разочарований. С пару минут они еще постояли, обнявшись и прижавшись друг к другу, потом Алька вспомнила, что пора идти, быстро поцеловала маму в щёчку, набросила на плечи куртку и выбежала в коридор. Несмотря на то, что она вызвала таксиста заранее, машины у подъезда до сих пор не было. Алька запереживала, что может опоздать, ведь Наташа вполне могла подъехать к дому Вячеслава чуть раньше назначенного времени.

Через пять минут подъехало «такси», хотя девушке показалось, что прошёл уже целый час. Всю дорогу она нервничала и не находила себе места. В принципе, кажется, ничего страшного бы и не произошло, если бы сегодня ее встреча с Натальей не состоялась, но Алька чувствовала, что их разговор непременно должен произойти именно сейчас. Выйдя из машины и рассчитавшись с водителем, к своему глубокому разочарованию Алька обнаружила, что красный автомобиль уже стоит у дома Вероники и Вячеслава. Наташи за рулём не оказалось, а это означало только одно, – Алька опоздала, и Наташа вряд ли сегодня уже покинет дом гостеприимного хозяина, который к тому же являлся ее любимым мужчиной. Она уже было направилась в противоположную сторону, туда, откуда только что приехала, как услышала непонятный шорох и раздражённый голос, похожий на Вячеслава. Алька остановилась. Через секунду дверь распахнулась и оттуда выбежала расстроенная девушка, на высоких каблуках, в облегающем платье и красной шляпке. В ней Алька узнала Наташу. Убедившись в том, что Вячеслав не последовал за гостьей и девушка торопится к своему автомобилю, Алька бросилась за ней.

– Наташа! – окликнула она, и соблазнительная брюнетка обернулась на ее голос.

– Да? – переспросила та, пытаясь спрятать заплаканные глаза под чёлкой.

– Что-то случилось? С Вами всё в порядке? – участливо поинтересовалась Алька, которой снова стало жаль эту девушку, возможно, безответно любившую женатого человека уже в течение долгих лет. И в эту секунду она вспомнила о своем разговоре с мамой, который состоялся перед ее выходом из дома. – Давайте отойдём подальше, – странно сказала Наташа, словно торопясь поскорее покинуть дом, в котором совершила какое-то преступление. Алька повиновалась и последовала за ней. Отойдя на достаточное расстояние, когда уже хозяин злополучного дома вряд ли бы различил их в темноте, брюнетка остановилась и нервно достала из кармана миниатюрную пачку женских сигарет. Закурила. Огонёк сигареты слегка осветил ее лицо, и Алька в очередной раз убедилась, что Наташа действительно плакала. Лицо ее казалось красноватым, а длинные ресницы, накрашенные дорогой тушью, слиплись неравномерными пучками.

– Вот, что я ему сделала? В чём я виновата?! – сотрясалась девушка, еле удерживая в своей руке сигарету. – В том, что люблю его? А он просто пользуется мной! С утра я ему, значит, была нужна, – сам пригласил меня к восьми часам…, приехала, как дурочка, а теперь он, видите ли, занят, он не ждал меня! – лилось из уст Наташи сплошное разочарование.

– Наташа, он что, прогнал Вас? – поинтересовалась Алька, ставшая случайным выслушивателем и утешителем любовницы мужа девушки, которую пыталась найти.

– Сказал, чтобы я пошла вон, – всхлипнула брюнетка, изо всех сил сдерживая себя, чтобы снова не расплакаться.

– А почему? Он на что-то разозлился? – не отставала Алька.

– Не знаю, может, на то, что с утра меня ждал, а я не приехала…, но мог бы по телефону сказать, чтобы я не появлялась. Зачем же тогда было звать меня вечером? – тихо возмущалась девушка, чуть заметно сотрясая плечи, то ли от холода, то ли от плача. Её стройная фигурка казалась сейчас еще тоньше и изящнее, несколько детское лицо выглядело незащищённым и требующим справедливости. – Ладно…, извините, что я тут разоткровенничалась…, Вам это совершенно ни к чему, – вспомнила Наташа, бросила на снег остаток сигареты и снова направилась в сторону своего красного автомобиля. – Да…, ничего страшного, – удивилась Алька, которая уже и не надеялась услышать от этой заносчивой особы вежливых слов. Но, как оказалось, она всё же ими владела. – Наташа…, а можно Вас спросить кое о чём? – уточнила девушка, еле поспевая за обиженной брюнеткой, которая торопилась сесть за руль. Та положительно кивнула, и Алька решила воспользоваться этим моментом. – Скажите, пожалуйста, Вы не оставляли в доме Вячеслава браслет?

– Браслет? – уточнила Наташа и обернулась к собеседнице, которая казалась ей человеком с другой планеты. С планеты, где нет модных вещей, дорогих украшений, косметики и многих других прелестей, без которых ее жизнь стала бы тусклой и никчёмной. – Нет, не оставляла. Это Вероники, наверное, – заверила она уже более спокойным тоном.

– А платье…, платье, белое такое, Вы не надевали? – вдогонку спросила Алька. Наташа посмотрела на нее еще более странно, вздохнула и со словами, что белое она вообще не носит, так как боится показаться полноватой, села на водительское сидение. Алька поняла, что девушка не намерена дальше продолжать этот непонятный для нее разговор и, тихо попрощавшись с собеседницей, направилась к дому Вячеслава, где в нескольких окнах горел свет. Красный автомобиль элегантно унёс свою хозяйку в темноту, оставив Альку наедине со своими мыслями. Поравнявшись с дверью дома Вячеслава, девушка заметила, что она по-прежнему не заперта. Видимо, Наташа, оскорблённая его поведением, второпях покинула негостеприимное жилище, а хозяин не удосужился даже проводить ее. Она слегка приоткрыла дверь, увеличив входное пространство и частично погрузив своё тело в тёмную пустоту. Остановилась. Замерла. Прислушалась. Ничего. Но что-то манило ее пойти дальше, словно невидимые руки подталкивали в спину и переставляли за нее ноги, заставляя шагнуть внутрь дома.

Сердце гулко застучало так, что она смогла услышать его бултыхания собственными ушами. Проделав несколько тяжёлых шагов, словно она передвигалась на травмированных ногах, Алька очутилась в большой зале, откуда могла проникнуть в любую из комнат этого дома. Вокруг было темно и тихо. Неровный свет и слабые вибрации одинокого мужского голоса доносились лишь со стороны гостиной, где, видимо, и находился Вячеслав. Одна Алькина половина торопилась выбежать из дома, побаиваясь реакции этого не всегда адекватного молодого человека, а другая уже медленно скреблась по направлению к заветной комнате. Несколько мучительных шагов, проделанные девушкой, вознаградили ее за старания, и голос Вячеслава зазвучал более чётко. Она поравнялась с дверью, из щели которой струился приглушённый свет, и затаив дыхание, постаралась уловить нить разговора.

– Вера, давай я тебе еще вина подолью? Красное, полусухое, – специально для тебя купил, как ты любишь…, – тихо проговорил Вячеслав, и за дверью послышалось, как из бутылки по бокалам разлилось одурманивающее зелье. Алька взглотнула, не веря своим ушам. Но Вероника вела себя очень тихо, настолько, что девушке на мгновение показалось, что Вячеслав разговаривает сам с собой. – Милая, а помнишь день нашей свадьбы? Как мы накануне прогуливались по Старому Арбату, как заходили в различные кафешки и целовались…, только к утру добрались до постели, а потом боялись проспать собственную свадьбу, – говорил Вячеслав, и в ответ на его голос снова звучала пугающая тишина. Альке стало не по себе, и она решила, что мужчина бредит, представляя, будто находится рядом со своей женой. – Всё было, как в сказке. Мы любили друг друга. Ведь ты же любила меня, Вера, ну хоть немножко? Любила? Я тебя просто обожал…, дышать без тебя не мог. А потом вдруг появился этот Михаил…, охапками присылающий тебе домой цветы. Вер, зачем он тебе нужен был, а? Что, я мало цветов тебе дарил? – Спрашивал Вячеслав, но жена по-прежнему отвечала ему гулким молчанием. Говори! – Вдруг заорал он, и Алька ощутила, что от испуга вот-вот потеряет сознание. – А Макс, мой друг…, думаешь, я ничего не знал и ни о чём не догадывался? Думаешь, я не ощущал, что моя собственная жена наставляет мне рога с лучшим другом?! Знал! Макс зависел от меня деньгами! Стоило мне немножко припугнуть его долгом, как он тут же раскололся! Рассказал о том, что, где и когда у вас было, причём в мельчайших подробностях и в самых ярких красках! Молчишь?! – Снова заорал Вячеслав, и теперь в его голосе послышались нотки остервенения и презрения ко всей этой ситуации. Алька слушала, боясь пошевелиться, и никак не могла понять, зачем Вячеслав скрывал ото всех супругу, и почему она ведёт себя так неестественно тихо.

– Да, я виноват перед тобой за эту дешёвую интрижку с Натальей. Но всё это было после твоих шашней с Максом. А мне и усилий-то никаких не пришлось прилагать, – эта дурочка, оказывается, давно была в меня влюблена и только ждала, что я ее поманю. Но сегодня я прогнал ее, прогнал, чтобы насладиться последним вечером с тобой…, – поубавив тон, продолжил Вячеслав. – Давай выпьем еще немного, – проговорил он, и Алька услышала, как за дверью раздалось еле уловимое позвякивание бокалов.

– Ну, а про отца почему ты мне ничего не рассказала? Думаешь, я бросил бы, узнав, что мать-алкоголичка растила тебя сама? Три вечера подряд ты возвращалась поздно, вела себя как-то растерянно, толком не разговаривала со мной, – что я должен был подумать? Естественно, я решил, что у тебя появился новый мужик. Ну, не мог же я предположить, что ты ездишь к отцу, который, с твоих слов, уже давным-давно в ином мире. – Вот и вспылил, наорал на тебя, потом ударил. Дурак! Верочка, прости меня, я не хотел, я не хотел…, правда! – плакал Вячеслав, но жена по-прежнему молчала, от чего Альке становилось всё страшнее и страшнее. – Вера, я не хотел причинить тебе боль…, и тем более потерять тебя. Ты же видела, что я слегка шлёпнул тебя по лицу, а ты сама ударилась виском об эту злосчастную дверцу шкафа в ванной! Я даже не сразу понял, что ты не дышишь…, и крови было совсем немного, – только на шкафчике, на раковине и на полу две капли.

– А знаешь, как я испугался, когда приехала твоя тётка из Питера, ударилась об этот же шкаф, и на нём появились кровоподтёки…, но ты не думай, я не за себя испугался, а за то, что мне не дадут даже нормально попрощаться с тобой, что заберут тебя от меня так скоро, и мы больше никогда не увидимся. Была бы моя воля, так я бы вообще никогда с тобой не расставался. Ни на минуту. Алька взглотнула, снова ощутив сердце возле своих ушей, отказываясь верить в то, что она сошла с ума. Но разговор, который происходил за дверью, доказывал обратное.

– Я даже и не знал, что ты уже отправила тётке телеграмму…, поэтому с утра, после того, как отнёс тебя в подвал и засыпал снегом и кусками льда, отправил ей вторую телеграмму, что ты в отпуске и приедешь нескоро. Так нет же! Она всё равно припёрлась сюда! – продолжал Вячеслав, и в его голосе опять появились нотки раздражения.

– А эта странная и нелепая девчонка?! Когда она обнаружила браслет на полу, видимо, соскользнувший на днях с твоей руки, я уж, было, заподозрил, что ей всё известно о твоём местонахождении. – Милая, я, как мог, ухаживал за тобой, чтобы ты подольше была красивой, но…, видимо, дальше тянуть нельзя. Да, и тётка твоя скоро поднимет всех на уши…, так что, я завтра сам пойду в полицию и во всём признаюсь. И будь, что будет! Я не боюсь наказания…, боюсь только разлуки с тобой. – Для меня главное, – чтобы ты поверила мне, что я не собирался тебя убивать. Я действительно не хотел. Помнишь, как я лёг рядом с тобой на пол в ванной, понимая, что тебя уже нет со мной? Сначала я хотел позвонить в «Скорую», но потом испугался, что тебя тут же заберут от меня…, вот и держал тебя в подвале, подкладывая снег и лёд.

Но такой, какой была, ты уже не станешь. Твоё свадебное платье, на которое мы нечаянно в прошлый раз пролили вино, я специально сохранил в таком виде, чтобы вспоминать потом не только нашу свадьбу, но и последние дни, когда мы были вместе, – голос Вячеслава становился всё тише, и Альке казалось, что он сейчас либо заснёт, либо окончательно сойдёт с ума. Она сделала над собой еще одно усилие и рискнула заглянуть в щелку приоткрытой двери. Сердце сжималось в комок, руки дрожали, перед глазами плясали чёрные кружки, отчего ей казалось, что всё это происходит сейчас не с ней, а с каким-то другим человеком. Комната была слабо освещена потрескивающим пламенем из камина. На столе красовались две высокие свечи в позолоченных подсвечниках, бутылка красного вина, два бокала и вазочка с фруктами. На диване сидел взъерошенный Вячеслав, болезненные глаза которого были устремлены на странный силуэт возле него. Руки придерживали за талию то, что, видимо, недавно было женским телом. От ужаса захотелось закричать, но в горле пересохло. Непонятно откуда взявшееся чувство самосохранения заставило Альку плавно и быстро перенести свой организм в залу, через которую она проникла к двери гостиной. В голове тикало и болело. Спина покрывалась мурашками от страха, что кто-то сейчас схватит ее за плечо. Затылок ломило, а в ушах слышался шорох приближающихся мужских ног. Она, не помня себя, выскочила на улицу и побежала по дороге, в надежде поймать хоть какую-то машину. Мимо медленно проползло «такси», унося в себе одного пассажира. Алька попыталась закричать, но поняла, что связки ее не слушаются. Тогда она беспомощно замахала руками, отчего водителю, наверное, показалось, что она немного сумасшедшая. Но, в принципе, таковой она себя сейчас и ощущала. Пассажир и водитель переглянулись, о чём-то шепнулись, и через несколько секунд машинка с «шашечками» уже стояла у Алькиных ног. Не веря собственному счастью, девушка плюхнулась на заднее сидение, где уже находилась дама лет сорока пяти. Она показалась Альке несколько полноватой, но довольно ухоженной: волосы были красиво уложены, насколько это позволяла короткая стрижка, одежда была классического бело-чёрного цвета, лицо приведено в порядок с помощью профессионального макияжа. Женщина внимательно смотрела на Альку, молчала и улыбалась.

– Ой, извините, пожалуйста, что помешала Вам…, – начала Алька, не в состоянии еще прийти в себя. – Да нет, всё в порядке…, – снова улыбнулась дама и проговорила таким голосом, что Алька сделала следующее заключение, – попутчице не больше тридцати пяти. – Вы только не сказали, куда Вас подвезти. – А я и не знаю…, домой, наверное, – объявила девушка, пытаясь вспомнить свой адрес, – хотя…, нет, мне до гостиницы «Советская». Невысокий, упитанный водитель, в тоненьких очках и с пушистыми усами, сначала подвёз даму по указанному ею адресу, а потом доставил и Альку к отелю, где должна была находиться Валентина Петровна.

Девушка еще даже не думала, как сможет сообщить обо всём пожилой даме, но точно ощутила, что без разговора с ней не сможет сегодня сомкнуть глаз, ожидая в гости сумасшедшего Вячеслава, мужа ее убитой племянницы. Через пять минут перепуганная Алька уже стояла на пороге номера Валентины Петровны, а та смотрела на нее подавленными глазами, пытаясь услышать хоть какое-то объяснение. Ощутив, что пожилая дама не даст ее в обиду неожиданному убийце, девушка ввалилась внутрь, бросилась на стоявший в коридорчике стул и принялась бесшумно рыдать. Валентина Петровна кинула на Альку растерянный взгляд, тревожно вздохнула, а потом спросила с придыханием: «Вероника?». Алька, содрогаясь от плача, кивнула, благодарная женщине за понимание. Два часа прошли в тишине и рыданиях, словно в забытьи.

– Мам, ты уверена, что мне стоит надевать эту фату? Может, просто цветком обойдёмся? – нервничала Алька, критично разглядывая себя в зеркало с ног до головы. Её волосы были красиво уложены в высокую причёску, каких раньше девушке ещё не приходилось делать, белоснежное платье, затягивающее талию в расшитый жемчугом корсет, облегало заметно постройневшую фигурку и демонстрировало приоткрытые плечики. Профессионально выполненный макияж выделял ее широко распахнутые глаза, оттенял остатки небольших щёчек, которые Алька так мечтала спрятать в день своей свадьбы, и придавал нежным губам блестящий коралловый оттенок.

– Аля, тебе, конечно, решать, но в наше время было принято обязательно надевать фату. Я думаю, что и Косте это бы понравилось, – советовала мама, параллельно наводящая красоту на собственном лице. Женщина выглядела сегодня еще моложавее, чем обычно. На ней было бледно-сиреневое платье, чуть расклешённое книзу, сидевшее идеально на её подтянутой фигуре. Подкрученные локоны слегка выбивались из висков и аккуратными прядками спадали на лицо, придавая ему капельку юношеской романтичности.

Сегодня она чувствовала себя особенно ответственно и старалась не подавать вида, что переживает и нервничает за будущее дочери, так как прекрасно понимала, каково сейчас самой Альке, то и дело подбегавшей к окну и высматривающей машину с женихом, свидетелем и родителями Кости, которые должны были уже прибыть с минуты на минуту. Целые сутки до запланированного события она практически не спала, – переживала, как всё пройдёт, понравится ли их торжество всем гостям, которых, в принципе, приглашено было немного. Но за то, что она, возможно, ошиблась в выборе жениха, как это бывает у большинства современных невест, Алька совсем не беспокоилась. Девушка чувствовала, что дождалась, наконец, именно того человека, с которым проживёт в любви и согласии всю свою долгую и счастливую жизнь. Это был именно тот брюнет с голубыми глазами, о котором она грезила еще в детских мечтах и который иногда являлся ей во сне. – Дорогая, какой галстук мне лучше надеть? – спросил лысоватый высокий мужчина, подойдя к жене и протянув ей два галстука на выбор. Алькина мама внимательно посмотрела на элементы мужского гардероба, потом мысленно представила своего любимого человека в обоих из них и, улыбнувшись, кивнула в сторону правой его руки.

– Спасибо! Мне без тебя никак! – поблагодарил он жену и тоже улыбнулся ей в ответ. Алька взглянула на родителей и с облегчением выдохнула, вспомнив, как всего лишь полгода назад их семья чуть не развалилась. Она очень надеялась, что в дальнейшем отец не станет вести себя столь легкомысленно и прежде, чем совершить что-то серьёзное, он всё тщательно обдумает и взвесит. Неожиданно раздался звонок в дверь. Невеста, ее родители и ближайшие родственники, подумав, что подъехал жених, забегали из комнаты в комнату в поисках идеального места, куда можно было припрятать Альку на время выкупа. Мама открыла дверь, но на пороге увидела пожилую даму, одетую со вкусом в светло-серый костюм, состоящий из блузы, жакета и длинной юбки. На голове у нее была небольшая и аккуратная шляпка, которая придавала всему ее одеянию некую нотку пикантности, отчего складывалось впечатление, что дама немножко иностранка. – Добрый день! – поприветствовала гостья, протягивая женщине симпатичный букет, напоминавший почему-то о весне. Алькина мама растерянно улыбнулась гостье и приняла из ее рук приятный подарок, отметив, что дама выглядит очень элегантно, а коротенькие полупрозрачные перчатки под цвет костюма просто идеально подходят к торжеству.

– Добрый день…, Вы, наверное, Валентина Петровна? – уточнила хозяйка квартиры и, получив положительный ответ, пригласила пожилую гостью пройти в комнату, где сейчас находилась невеста. – Валентина Петровна! – восхищённо воскликнула Алька, завидев гостью в дверях комнаты, которая была выбрана местом ее временного убежища от жениха. – Какая же Вы красавица! А еще больше, – молодчина, что всё-таки решились и приехали ко мне на свадьбу. Я Вас очень ждала! И Косте все уши прожужжала. Очень переживала, что Вы не придёте, а он сказал, что в этом случае мы сами приедем к Вам в Петербург! – тараторила Алька, взволнованная и появлением Валентины Петровны, и сегодняшним важным в ее жизни событием. Пожилая дама улыбнулась и подошла к ней поближе. Потом она заглянула в Алькины глаза, взяла ее за обе руки, от чего девушка почувствовала, как по ее телу пронеслось приятное тепло и стало спокойнее на сердце.

– Алечка, девочка моя…, будь счастлива, – тихо произнесла Валентина Петровна, и невеста заметила, как прозрачные солёные капли скатились по ее щекам. Дама тут же смахнула их рукой, улыбнулась и сказала, что это слёзы радости, так как Алька стала ей родной после того, как помогла пережить самое большое в ее жизни горе, – потерю Вероники. Алька тоже улыбнулась и с благодарностью обняла пожилую даму, которую тоже стала воспринимать уже как члена своей семьи.

– Хорошо, Валентина Петровна, обещаю…, – шепнула она и испугалась, что тоже сейчас расчувствуется до слёз, от чего тушь может побежать, и все получасовые старания визажиста пойдут насмарку. – У Вас появились какие-то новости о…, ну,…, – попыталась спросить Алька, но никак не могла подобрать нужных слов, чтобы корректно задать вопрос и не слишком ранить дорогую гостью воспоминаниями.

– О Вячеславе? – помогла Валентина Петровна, стараясь держать себя в рамках торжества, – на днях он прошёл через еще одну экспертизу. Сейчас дожидается ее результатов, но, вероятнее всего, его признают невменяемым, и ему понадобится лечение.

– Подумать только…, – задумчиво произнесла Алька, – а выглядел сначала вполне здоровым человеком.

– Да уж…, – вздохнула Валентина Петровна и попыталась отогнать от себя грустные мысли, комом накатывающие на неё каждый день в течение последних шести месяцев.

– Я вчера разговаривала с Костей, – повеселев, продолжила Алька, – и мы решили, что, если первой у нас родится девочка, то обязательно назовём её Вероничкой, а Вас попросим стать её крёстной. Вы же нам не откажете? – с мольбой в глазах произнесла Алька, и Валентина Петровна снова расчувствовалась. – Так, значит, у вас уже идут разговоры о детях? А как же карьера выдающегося дизайнера одежды и частного детектива? – улыбнувшись, пошутила дама.

– Ну, дизайнером одежды я никогда стать не мечтала. Решила, что переквалифицируюсь лучше в дизайнера интерьеров. Что касается частного детектива, то, наверное, мне хватило этого опыта на всю оставшуюся жизнь, – ответила Алька, перед глазами которой снова всплыла пугающая картинка того вечера, когда она в последний раз видела Вячеслава. – Хотя…, если на горизонте вдруг замаячит поистине увлекательное дело…, не факт, что я найду в себе силы, чтобы отказаться, – добавила девушка, и Валентина Петровна взглянула на нее с обожанием.

– Значит…, если у кого-то из моих знакомых (тьфу-тьфу, не дай бог, конечно), возникнут какие-то опасения по поводу безопасности их близких, то я снова смогу рассчитывать на твою помощь? – уточнила женщина, и в ее глазах заискрился коварный огонёк. – Думаю, что да, – ответила Алька, как-то по-особенному просмаковав свой ответ. Обе дамы улыбнулись и снова приобнялись, морально настраиваясь на сложный и длинный день, какими обычно бывают дни бракосочетания. Через пару минут под окнами дома громко загудели машины, сообщая всем, что приближается жених. В квартире снова забегали. Гостьи зашуршали пышными юбками, по очереди бросаясь то в комнату Альки, то к зеркалу, чтобы убедиться, что их внешний вид в полном порядке. Валентина Петровна покинула девушку, еще раз пожелав ей семейного счастья и здоровых деток, и присоединилась к остальным гостям. Внизу, у входа в подъезд, развернулась настоящая борьба жениха и свидетеля со свидетельницей, которая требовала большого выкупа за невесту. Потом она заставила Костю громко прокричать слова любви, адресованные Альке. Девушка краем глаза выглядывала в окно, пытаясь рассмотреть своего жениха, которого не видела уже целые сутки и по которому дико соскучилась. – Аля! Я люблю тебя, милая! – снова раздалось с улицы, – обещаю любить тебя всю жизнь! – И из глаз девушки всё-таки брызнули две слезинки, но ей было уже не важно размазалась ли её тушь, – она услышала сейчас главные слова от своего любимого брюнета с голубыми глазами!