Боли почти не чувствовалось, холод настолько сковал тело, что ощущение было будто под наркозом. Вокруг тишина, изредка слышалось странное шуршание, но гул в голове все перекрывал, можно было ощутить только собственное хрипловатое дыхание, слабо прорывавшееся из холодных сухих губ. Веки еле разодрались – перед глазами, как и в самой голове, все мутно. Очнувшись, несколько минут девушка лежала словно мертвая, уставившись на тусклый блик света, видневшийся на ветхом деревянном полу. То ли от холода, то ли от боли – разум был одурманенный – мысли то пропадали, то вновь неслись, невнятным потоком обрываясь на середине. Невозможно было точно определить, сколько времени она пролежала в таком состоянии – час, два, десять минут, – время для нее остановилось, хотя сознание понемногу начало возвращаться, а вместе с ним и страх. «Где она, что с ней?» – наконец зашевелились в голове вопросы. Попытка сдвинуться с места окончилась неудачей – ноги не поддавались, но от движений послышался отчетливый звон цепи или чего-то на нее похожего. В голову полезли самые мрачные мысли. На этот раз паника зажала ее в тиски, и в первые секунды хотелось замереть, чтобы никто ее не услышал, но несколько минут спустя, все так же вслушиваясь в тишину, она решила повторить попытку, потянув ноги сильнее, но более осторожно. Результат был тот же – одна из ее щиколоток была чем-то скована и соединена с цепью. Дыхание сбивалось, холод становился все более жгучим и невыносимым, все больше хотелось разрыдаться. Руки были свободны, но подняться не было никакой возможности – спину сильно ломило, а тело больше напоминало камень, нежели нечто подвижное. Волосы сбились в колтун, и, касаясь шеи, чувствовалась их влага. Ей все еще казалась нереальность происходящего.

В чувство девушку привел чуть слышный скрип двери и резкий хлопок. Через мгновение послышались шаги. Шаги, словно вытаптывающие приговор.

Она замерла, боясь даже дышать, и закрыла глаза от страха. Шаги замерли буквально в трех метрах от нее, вновь послышалось непонятное шебуршение. Паника накатывала с новой силой, хотелось разрыдаться, но вряд ли это бы у нее получилось – в горле настолько пересохло и тело абсолютно ослабло, что даже морозный воздух с трудом пробирался сквозь пересохшие губы. Снова открыть глаза она не решалась до того момента, пока сама не почувствовала, как свет озаряет некое подобие комнаты.

Мужчина сидел на корточках возле огня, разгоняя кочергой угли в печи, и не обращал на нее никакого внимания, словно ее не существует.

Девушка отвернула голову, уставившись в угол между стенкой и потолком, когда небольшие блики света начали расползаться по комнате, но различить по-прежнему ничего не удавалось – в глазах постоянно мутнело. Единственное, что хоть как-то можно было уловить, – это запах чего-то старого и ветхого, повсюду ощущалась сырость и холод, чувствуя который, она снова была готова погрузиться в небытие.

Наконец он обернулся. Сначала мельком, невзначай, но что-то привлекло его внимание – то, чего он никак не ожидал увидеть, – слегка уловимое движение где-то у стены, ближе к углу комнаты, там… где он ее и оставил. Незнакомец снова отвернулся к костру – медленно, будто над чем-то раздумывая, на губах проскользнула легкая улыбка, больше напоминающая оскал. Мужчина продолжил мешать раскаленные угли, пока огонь не разгорелся сильнее и не осветил дом полностью, затем повернул голову в том же направлении и, поднявшись, скрипя половицами, подошел ближе, молча вглядываясь в ее бледное лицо, словно изучая. Все оставалось так, как когда он уходил, только вот ее неостывшее тело оказалось для него полной неожиданностью. Казалось, еще секунда – и вздох ее будет последним, но, почувствовав его присутствие, девушка слегка приоткрыла веки.

Такого еще не случалось, это все его поспешные действия. Ему не в новинку было смотреть на полумертвое тело, но он привык все доводить до конца. «Нельзя больше такого допускать», – пронеслось в голове. Ее шансы выбраться были равны нулю, но такие оплошности приводят к неизгладимым последствиям. Хотя раз уж так вышло… ухмылка коснулась кончиков его губ, в глазах мелькнул блеск. Для него это было нечто новое, необычное, как игрушка для ребенка. Это была его новая игра.

Немного помешкав, он все же решился. Сняв цепь с ее ноги, мужчина мельком осмотрел тело девушки и удостоверился в том, что видимых повреждений нет, по крайней мере, тех, которые могли бы вывести ее из строя. Разве что голова – волосы слиплись, вымазавшись в крови, но раз уж она пролежала живая здесь столько времени и очнулась, скорее всего, это не смертельно.

Сбросив с полуразвалившейся кровати старый матрац и пододвинув его поближе к огню, он вновь подошел к ее телу – дыхание все еще слышалось, признаки жизни были. Он взял ее на руки и, пройдя несколько шагов, легонько опустил на кровать, укрыв своей объемной зимней курткой. На улице было холодно, но все же не мороз, так что обморожение должно быть несильное. Пролежала она здесь недолго и через несколько часов должна была прийти в себя.

Дом, в котором они находились, был старый и полузаброшенный, он совсем забыл про него, наткнулся лишь лет десять назад, бесцельно блуждая по лесу. С тех пор начал приходить сюда гораздо чаще, имея на то собственные причины. Для него он стал своего рода убежищем от всего окружающего и местом для успокоения. Ни здесь, ни вблизи этого леса давно никто не бывал, казалось, сюда и вовсе не ступала нога человека.

Прошло несколько часов, и близился уже одиннадцатый. Никакого желания оставаться у него не возникало, так что, без особых эмоций взглянув еще раз на чуть ожившее тело, мужчина начал собираться уходить, накинув на нее еще что-то сверху и вернув оковы ей на ногу.

– Завтра увидимся, милая, – раздалось в тишине, под звук похрустывающих поленьев.

Когда мужчина вернулся в лесную хижину, было ближе к полудню. Всю ночь мела метель, снега навалило столько, что к дому было сложно подобраться. Пришлось оставить машину подальше и отправиться пешком. Времени сейчас у него было немного, но интерес его переборол и он ненадолго ушел с работы. Вчерашняя идея не вызывала столько восторга, и скорее всего, она не дотянет и до вечера, но применять к ней физическую силу уже не было никакого желания, во всяком случае, в ближайшее время. С минуту назад здесь все казалось мертвым, но хруст снега под его ногами разрушил мирное спокойствие тишины, казалось, даже деревья стали мрачно завывать в порывах ветра. Немного ускорив шаг и вбежав по лестнице, заставляя ее содрогнуться, быстрой, но тяжелой поступью он двинулся прямиком в дом, в нетерпении застать удовлетворительную для него картину и успокоиться. Дверь скрипнула, и он на секунду замер, будто чего-то ожидая, затем перешагнул порог и, взглянув на нее, приблизился, встав за ее спиной. Ему не хотелось, чтобы она его видела, хотя он прекрасно понимал, что живой девушка отсюда уже не выйдет.

Она укуталась с головой, ночью, видимо, все же двигаясь. Ее почти не было видно, так что невозможно было определить, жива она была или мертва, и мужчина решил чуть спустить куртку с ее головы. На ее лоб спадали грязные скомканные волосы, пропитавшиеся кровью, лицо испачканное, пыльное, бровь и губа разбитые. Она выглядела как маленькая, забитая, брошенная замарашка, лежавшая перед ним, свернувшись калачиком под одеялом, – от той девочки, которую он видел на улице, не осталось и следа, но ожидания его не оправдались – грудь девушки все еще находилась в движении, а лицо постепенно приобретало живой оттенок. Вчера мало что можно было различить, но часов двенадцать назад она явно больше напоминала мертвеца, нежели живого человека. «На черта все это было нужно. Сумасшедший!» – вертелось в голове. Ярость вновь начала подступать, и злился он на самого себя, а крушить хотелось все вокруг… но ничто не нарушило тишину, за последние годы он научился себя сдерживать, контроль стал неотъемлемой частью его жизни, впрочем, как и многое другое… хотя бы то, что лежало сейчас рядом с ним, и дышало. «Мать вашу, дышало! Хотя и не должно было этого делать. Ничего, очень скоро я это исправлю», – размышлял мужчина про себя, но, отвлекшись от мыслей, бушующих в его голове, он посмотрел на часы – времени оставалось совсем немного, пора было отправляться обратно.

С трудом пробираясь сквозь сугробы, навалившие по колено, он все же добрался до машины, которая не захотела заводиться с первого раза, но, ударив с силой по рулю, он все же услышал звук заработавшего мотора. Вернуться на работу он планировал только часа через два, раньше в любом случае не получалось, нужно было кое-что доделать и снова возвращаться сюда. Сегодня он решил покончить со сложившейся ситуацией.

Он работал в небольшом автосервисе, точнее, был его совладельцем, почти все обязанности были возложены на него, так как второй владелец большую часть времени был в разъездах, да и доля того была невелика, так что мужчина не испытывал от этого дискомфорта, скорее наоборот, было спокойнее чувствовать все под своим контролем. Располагался сервис не так далеко от его дома, добираться было очень удобно, в той части города практически никогда не было пробок, за исключением выходных и некоторых праздников. Город вообще был тихим, мирным и спокойным, если не брать в расчет мелких несущественных преступлений. Жил мужчина там с самого рождения, лишь однажды он его покинул, в то время находиться ему здесь было невыносимо, лишь по прошествии почти пары лет он все же решил вернуться в родную гавань, превозмогая боль собственной утраты. В то время он уже более четко понимал, сколько ужасного натворил, но остановиться ему было не под силу. Сложно было узнать в себе того прежнего человека, которым он когда-то являлся. Сейчас он больше напоминал раненого зверя, превозмогающего боль и ищущего себе новую добычу.

Вернувшись, он часто вспоминал свое прошлое – сейчас оно казалось совсем не про него, но иногда, закрывая глаза, ему все же удавалось почувствовать в себе часть прежнего беззаботного счастья, когда-то так мирно бившегося в его груди и озарявшего все вокруг. Были мгновения, когда он останавливался, чтобы просто насладиться дождем, запахом мокрой травы и асфальта, все это так навевало воспоминания и уносило его от реального мира. В эти секунды ему хотелось остановить время навечно… Когда же все переменилось? Он задавался этим вопросом нечасто, просто не хотелось думать об этом. Когда он стал таким? Перед глазами снова мелькнул домик из детства, тот самый, находящийся в лесной глуши, – такой уютный, словно окутанный теплой незримой пеленой. Повсюду возвышались ветвистые кроны деревьев, покрытые густой зеленой листвой, и узкие тропинки, обрамленные яркими цветами, чуть дальше слышались потоки реки с ее порывистым течением и звонкое щебетание птиц, напоминавшее, что ты там не один. Впервые мальчика привел туда его дед, они часто проводили там время, особенно летом – место казалось сказочным… Пролетела всего секунда… и теперь перед глазами, будто двадцать пятый кадр, уже не тот дом, что виделся солнечным ясным днем, а облезлая старая хижина, завьюженная метелью… и ее еле дышащее тело, лежащее на потрепанном матраце. Его охватило желание развернуться и завершить начатое, но, тем не менее, он поехал дальше. До вечера оставалось совсем немного, и мужчина решил посмотреть, что же будет дальше.

На улицах никого не было, снег крупными хлопьями медленно падал на землю. Везде тишина, словно весь город вымер, и спустя пару минут его машина уже подъехала к автосервису. Первым его заметил его Хосе. Он был его подчиненным, но, несмотря на это, у них сложились весьма теплые приятельские отношения, можно сказать, он был его правой рукой – на него всегда можно было положиться. Помимо него, в сервисе работали еще несколько человек, но с ними он общался только лишь по работе. Парочка из них довольно плохо знала английский, так что в разговоре с ними ему часто приходилось полагаться на Хосе. В общем-то, по его просьбе их и взяли на роль разнорабочих, обязанности свои они выполняли замечательно, и вопросов к ним не возникало.

– Я думал, тебя сегодня не будет. Недавно приезжал твой компаньон, спрашивал о тебе, – эти слова Хосе сказал с нескрываемым смешком. Действительно, это определение тому парню вряд ли подходило, скорее он напоминал занозу в заднице, которая по приезде тормозит всю работу.

– Он еще здесь? – без особого энтузиазма поинтересовался мужчина, захлопывая за собой дверь машины.

– Нет, уже уехал. Не знаю, может, еще объявится, он у нас особа непредсказуемая, – снова заулыбался собеседник.

– Ничего, я ему позвоню.

Они зашли в сервис, и мужчина остановился у неприметной двери, где находилось что-то вроде комнаты отдыха и кабинета одновременно. Очень небольшое помещение – только стол, пара стульев, крохотный диванчик, телевизор и телефон, который, собственно говоря, сейчас ему и был нужен. Входя в комнату, он чуть прикрыл за собой дверь, и через несколько секунд послышался негромкий разговор. Общение не было продолжительным, и вскоре телефонная трубка вернулась на свое место, а мужчина вышел из помещения. Хосе все еще стоял неподалеку.

– Ну как? – бодренько спросил он.

– Так, ничего особенного. Все отлично. Рабочие вопросы, – мужчина выглядел каким-то отстраненным, задумчивым, и от внимания Хосе это не ускользнуло.

– Ты последнее время какой-то встревоженный. Что-то случилось?

– Да нет, нет. Все в порядке. С чего ты взял? – ответил он уже более оживленно.

Хосе пожал плечами.

– Показалось, наверное. Не знаю, может, это я уже спать начинаю на этой чертовой работе.

Дальше он начал что-то говорить по-испански двум стоявшим в стороне парням, резко повышая голос и прихлопывая в ладоши, видимо, для быстроты эффекта, чтобы те вернулись на свои рабочие места. Они тоже из тех же мест, что и Хосе, поэтому отлично понимали друг друга, остальным же иногда приходилось общаться с ними жестами, хотя и это проблем не вызывало. Неплохие ребята – Энрике и Серхео, с ними бывало даже проще, чем с остальными, – главное, без лишних слов.

Стрелки часов приближались к шести, работа была почти закончена, многие уже разошлись, но управляющий все же решил задержаться и кое-что обдумать, ему нужно было время побыть одному – все взвесить. В голове все превратилось в бардак, желанию навечно убрать ее с глаз долой что-то мешало. Некоторое время он мешкал, но наконец все же решил отправиться в магазин и сделать несколько покупок, примерно через полчаса уже стоя у его дверей. Для начала он посетил продуктовый магазин, а за тем отправился прикупить кое-какую одежду. В женский отдел заходить ему не стоило, не хотелось привлекать к себе внимание, поэтому он попросту купил все мужское, стараясь подобрать вещи потеплее, сам в тот момент не понимая, зачем ему нужны все эти проблемы.

Ближе к восьми вечера он уже мчался по автостраде и преодолел примерно четверть пути. Снег прекратил идти, поэтому движение ничего не затрудняло. На темном небесном своде можно было отчетливо увидеть огромную желтую луну, освещавшую вечернее шоссе, лишь звезды казались не такими яркими под легкой туманной дымкой, местами застилавшей их и без того блеклый свет. Время за рулем пролетело быстро, и вскоре он был на месте.

Человеку, не знавшему этой территории, в лесу сориентироваться было практически невозможно, а тем более в ночное время суток. Но он с детства помнил здесь каждый куст, каждую тропку, все до мельчайших деталей, казалось, он может ходить даже на ощупь, если потребуется, но сейчас, выходя из машины, мужчина все же прихватил с собой карманный фонарик – идти с ним гораздо быстрее и удобнее. Промежутками лес был настолько густ, что свет луны не дотягивался до земли, останавливаясь на верхушках деревьев.

В доме стояла тишина, впрочем, как и всегда, ничего другого он не ожидал услышать, хотя сейчас это молчание было каким-то по-особенному мрачным. Как и в прошлый раз, в день своего возвращения мужчина не торопился подходить к девушке, а по обыкновению, направился к печи и принялся разводить огонь, но на этот раз более осторожно и медленно, словно пытаясь растянуть момент. Пламя начало вовсю разгораться, освещая дом изнутри, и сидевший у огня невольно повернулся к девушке. Лицо ее озарялось мягким светом, исходящим от разгоревшегося очага. Глаза по-прежнему были закрыты, но положение поменялось, значит, она снова приходила в сознание. «Может быть, она притворяется, не спит», – пронеслось в голове и тут же прервалось. Он подошел ближе проверить кандалы на ее ноге – все на месте, небольшие царапины, да и только. «Да, девочка, ты действительно легко отделалась, даже представить себе не можешь, как тебе повезло… хотя… как знать, может быть, первый вариант был бы для тебя и лучше, в конце концов итог все равно будет один». Мужчина слегка потормошил девушку, подставив бутылку с водой к ее пересохшим бледным губам. «Только бы не кричала, ненавижу, когда орут», – приговаривал он про себя и скривил лицо при мысли об этом. Глаза ее чуть приоткрылись, совсем немного, будто смотря в пустоту, хотя взгляд был направлен на пламя. Чувствовалось, с каким трудом ей дается каждое движение, даже просто поводить глазами из стороны в сторону было сложно. Она лежала перед ним совершенно обессиленная – ни живая и ни мертвая. Нужно было от нее избавиться, а потом избавиться от тела, как он проделывал это неоднократно. Именно об этом он сейчас думал, но мысли его почему-то не состыковывались с действиями. «Может, оставить ее на какое-то время, была не такая уж плохая идея. Пока я не решу, как действовать дальше. Поиграем немного, если, конечно, от нее будет хоть какой-то толк. Конец будет тот же, но зато какая прелюдия!»

Глаза девушки, уставшие и почти безжизненные, медленно наполнялись слезами. Теперь ее взгляд был более осмысленным. То ли от страха, то ли от безысходности одна за другой слезы скатывались по ее щекам, теряясь где-то на шее. Было видно, как ее мучила жажда, поэтому воду она все же попила. Тело девушки пронзала дрожь, даже ресницы подрагивали в такт. Она собралась с последними силами и посмотрела на него. Наверное, в первый раз они встретились взглядами, губы еле заметно зашевелились, но от холода пропал голос, и мужчина не стал дожидаться, когда он прорежется снова, сейчас он не хотел, чтобы даже ее шепот доносился до его ушей.

– Замолчи, если хочешь жить.

Губы сомкнулись, девушка так и не смогла вымолвить ни звука, зато дрожь заметно усилилась, но мужчина не обратил на это никакого внимания. Он лишь продолжал:

– Будешь слушаться, все будет в порядке.

Она смотрела на него, не отводя глаз, которые заново наполнялись слезами – их уже нельзя было сдержать. Его это начало раздражать.

– Я не вижу ответа, – словно отчеканив каждую букву, повторил незнакомец.

С трудом в ее движении можно было уловить кивок, но он все же удовлетворился таким ответом.

– Отлично. Значит, мы подружимся, – уже в более спокойной форме продолжил он. – Будешь хорошо себя вести, я не причиню тебе никакого вреда.

Девушка немного дернулась.

– Не бойся. Ты не должна меня бояться. Здесь ты в полной безопасности, – лукаво протянул он напоследок и вышел за дверь, вернувшись уже с пакетом. – Хочешь есть? Мне кажется, ты должна была проголодаться. Не знал, что ты любишь, поэтому взял на свой вкус, если ты, конечно, не против.

У него резко переменилось настроение, он начал так свободно разговаривать, словно играя уже прописанную роль. Говоривший вопросительно посмотрел на нее, узница слегка мотнула головой, все еще пребывая в ступоре, и он все так же беззаботно продолжил:

– Я скоро должен буду уехать, думаю, ты и сама все прекрасно понимаешь. Сегодня я не мог выбраться пораньше, но если ты не заметила, днем я уже приходил.

С этими словами он помог ей приподняться и предложил принесенную им еду. Глаза девушка на него больше не поднимала, сидела как немая и съела совсем немного.

– Ах да, совсем забыл. – Он пододвинул поближе пакет и достал оттуда что-то темное. – Тебе следует переодеться, в этом будет удобнее. – И через секунду добавил, прекрасно понимая, что самостоятельно она даже подняться не сможет: – Я тебе помогу, если ты не против. Только без глупостей.

Она не ответила, но это ему и не требовалось, молчание мужчина принял за согласие.

– Хорошо, я так и думал.

Незнакомец скинул с нее куртку, отчетливо почувствовался запах мочи, который до этого был ощутим лишь слегка, но сейчас он стал гораздо резче. Впрочем, другого и не следовало ожидать. В конце концов, она пока еще живой человек.

– …и чем скорее мы это сделаем, тем лучше.

Расстегнув на ноге кандалы, он поднял ее, сразу поняв, что сопротивления точно ждать не стоит. На чердаке были какие-то тряпки и покрывала, так что от матраца он сразу решил избавиться. Запах в помещении был однозначно отталкивающим – помесь сырости, запекшейся крови и мочи, у впечатлительного человека мог легко вызвать приступ рвоты, которая, не исключено, что здесь тоже присутствовала. Через две-три минуты девушка, уже полностью обнаженная, предстала перед его взором, но сейчас его это мало привлекало.

– Встань на матрац, – скомандовал мужчина.

Девушка подчинилась и, еле стоя, на ногах, опираясь о стену, сделала пару шагов в его направлении, через мгновение ощутив на своей коже струи ледяной воды. От холода ее зубы заклацали. Затем он ее немного обтер, и она попыталась нагнуться, чтобы поскорее одеться, но не в состоянии больше держаться на ногах, рухнула на деревянный пол. Раздался сдавленный стон. Мужчина в негодовании закатил глаза, но все же помог ей встать и, не теряя больше времени, сам переодел, усадив на старое потрепанное кресло и вернув на место кандалы. Он ненадолго оставил ее и, пройдя несколько шагов, словно пропал из вида. Тот угол, куда мужчина направился, плохо освещался – там находился вход на чердак, и вскоре над ее головой послышались шаги. Через некоторое время незнакомец вернулся с охапкой какого-то тряпья. Он бросил все на пол рядом со стеной, потом выбрал из этой кучи нечто похожее на матрац и бросил на низкую кровать, которая стояла немного выше пола, напоминая некое подобие лежанки.

– Ты сможешь передвигаться по дому, все не нужные предметы я сейчас уберу, так что вред ни себе, ни мне ты причинить не сможешь. Надеюсь, я понятно выражаюсь? – Это был скорее риторический вопрос, и ответ был вполне понятен. – Выбраться тебе отсюда не удастся, об этом я тоже позабочусь. Пока ты еще слишком слаба, но уверен, вскоре будешь чувствовать себя гораздо лучше и вести себя при этом как послушная девочка, – он наигранно и натянуто улыбнулся, еще раз взглянув на нее, жестом указывая на кровать. – Не приляжешь?.. Ах да, тебе следует немного помочь.

Уложив ее, незнакомец снова ненадолго вышел за дверь, а вернулся с ведром в руках, которое поставил рядом с кроватью.

– Это тебе понадобится. Не хотелось бы, чтоб данная неприятность повторилась снова. Кажется, мы друг друга поняли, и если захочешь… В общем, я оставлю здесь воду и немного еды… Да-а, – задумчиво протянул он, глядя на свою «гостью». – Я думал, ты будешь более живенькой, ну ничего, подождем. Мы же никуда не торопимся, правда?

Мужчина бросил на нее что-то из ветоши, остальное ногой отшвырнул в угол. Скатал в рулон мокрый влажный матрац и хлопнул дверью. В тот день он больше не возвращался.

Близился первый час ночи, когда он покинул свою хижину в лесу. Домой ехать совершенно не хотелось. Голова гудела, усталость валила с ног, но изнутри что-то выкручивало его, и это «что-то» необходимо было заглушить. Ничего, лучше бара, на ум не приходило. До ближайшей забегаловки ехать минут сорок пять – не так уж и долго, учитывая, что путь домой гораздо длиннее. Однажды он уже бывал в том заведении, ничего особенного – одно из многих, но для того, чтобы скоротать часок-другой, вполне подходило, к тому же завтра выходные, так что можно никуда не торопиться. Он включил музыку погромче и прибавил скорость, наслаждаясь видом тихой зимней девственной природы здешних мест.

Наконец показался поворот. «Кажется там», – вспомнил мужчина и, завернув, проехал еще метров семьдесят, наконец заглушив мотор. Погода была безветренной, на улице все будто замерло, но мелькавшие фигуры за залитым светом окном бара напоминали о бурлящей рядом ночной жизни. Подходя ближе, отчетливо можно было услышать музыку, доносившуюся изнутри, а несколько пошатывающихся парней около входа разбавляли ее пьяными разговорами слегка заплетающимся языком. Дверь распахнулась, вышла еще парочка – девушка и молодой человек, плотно прижавшись друг к другу, направились на стоянку. Мужчина зашел внутрь и сел за свободный столик рядом с окном, заказав две бутылки пива. Здесь неподалеку был расположен мотель, так что можно было не волноваться и, оставив машину рядом с баром, провести в нем время до утра, немного проспавшись. Громкая музыка начинала раздражать, но, по крайней мере, она заглушала дикий гул в ушах. Достав из кармана сигареты, он глубоко затянулся, мельком озираясь на толпу, скопившуюся у барной стойки. Кто-то из них хватил лишнего и каждую секунду норовил нарваться на неприятности, и что-то внутри подсказывало, что, вероятнее всего, у него это получится. Ему приходилось неоднократно наблюдать за разного рода перепалками, так что определить исход большого труда не составляло, а этот паренек уж очень явно хотел получить по морде.

Несмотря на довольно обширную клиентуру в сегодняшний вечер, обслужили его достаточно быстро. Бутылка уже была в руке, оставалось лишь сделать глоток и немного расслабиться.

Смотря в окно и неспешно потягивая пиво, думая о чем-то своем, он отвлекся и не сразу обратил внимание, как, отодвинув стул за его столиком, напротив присела молодая симпатичная девушка. На вид ей было примерно около двадцати трех, блондинка среднего роста. Мужчина сделал вид, что не заметил, продолжая смотреть в сторону.

– Не помешаю? – раздался голос.

Он обернулся, не выражая никаких эмоций.

– Я бы хотел побыть один.

– Так ты здесь один? – воодушевившись, спросила блондинка.

Выражение на его лице не сменилось, только чуть приподнялись брови и негромкий вздох разомкнул его губы. Маска безразличия, что так часто хранила под собой целую бурю эмоций, так и не спала, но девушка не унялась, проигнорировав его бесконтактность.

– Здесь громко, да?

Сидевший напротив лишь кивнул головой.

– Я вас тут раньше не видела… – она осеклась и добавила, боясь показаться девушкой легкого поведения: – Нет, я не часто бываю в таких местах и не подсаживаюсь к незнакомым мужчинам, просто вы мне показались таким печальным… и очень симпатичным, – договорила девушка предложение, слегка пожимая плечами и отводя взгляд чуть в сторону. – У меня здесь подруга работает, – пояснила она и протянула ему руку, представляясь: – Меня зовут Эмили.

Легкий смешок коснулся его губ. Он еле заметно привстал, оперевшись о стол локтями, и, нагибаясь поближе к ней, сказал как бы на ухо:

– Послушай, Эмили, а ты знаешь, что знакомиться ночью в баре с мужчинами небезопасно и может привести к очень дурным последствиям?

Было заметно, как в ее глазах проскочила искра, и, кажется, ей понравилась эта игра. Легкая нерешительность исчезла, и девушка, следуя его примеру, приподнялась, склонившись так, что ее губы почти соприкасались с его, и негромко прошептала:

– Может быть, я сюда и подошла, для того чтобы узнать эти последствия, – при этих словах она едва заметно прикусила нижнюю губу.

Он сел обратно с таким же невозмутимым видом, словно говоря себе: «Я сделал все что мог», а девушка продолжила ждать дальнейшего развития событий. Мужчина взглянул на нее, словно оценивая. Нет, сегодня он точно не собирался с ней делать ничего, что могло бы назавтра вызвать шумиху, – не было ни желания, ни сил. «Милашке улыбнулась удача, она себе и представить не может, как близко стояла на краю, но почему бы с ней не позабавиться, раз уж руки у меня развязаны… главное – себя контролировать», – снова пронеслось в голове, и он наконец ответил:

– Посидим еще немного. Сегодня тебе повезло – я буду хорошим мальчиком. – Мужчина ей подмигнул, откидываясь на спинку стула уже в более расслабленном состоянии. – Хочешь чего-нибудь выпить?

– Может, ты со мной поделишься. – Девушка, коснувшись второй бутылки, пододвинула ее к себе. Мужчина жестом выразил свое согласие.

Долго ждать не пришлось, не прошло и пятнадцати минут, как он поднялся и взял ее за руку.

– Пойдем?

Взяв ее за руку, он направился к выходу. Девушка плелась за ним, как собачонка, то и дело натыкаясь на посетителей. Повсюду сгущался сигаретный дым, словно смог, спускавшийся на город и заслонявший перед глазами все происходящее. Стоящие по краям дороги фонари тускло светили, освещая лишь небольшую территорию вокруг. На улице было прохладно, и свежий воздух быстро рассеял запах алкоголя и табака.

Свободные номера в мотеле были, мужчина не стал долго церемониться и, оплатив одну ночь, взял ключи. Поднимаясь вверх по лестнице, он все так же держал свою спутницу за руку, но она на полпути замедлила шаг, пытаясь, кажется, и вовсе остановиться. Он это почувствовал.

– Передумала? – поинтересовался он невозмутимо. – Можешь вернуться, я тебя не держу. – Он казался абсолютно безэмоциональным, но внутри у него все кипело. Ему было прекрасно известно – никогда не следует давать волю своим инстинктам… до определенного момента.

Девушка присмотрелась к нему внимательней, пытаясь в нем что-то разгадать – то, что ее насторожило в те незначительные доли секунды, когда они поднимались вверх по лестнице, но так ничего не найдя, ответила:

– Нет, не передумала, просто… – Их взгляды на секунду столкнулись, и этого хватило, чтобы она снова двинулась вперед. – Просто не очень люблю такие места.

– Зачем же ты со мной пошла, приключений захотелось? – Он поднял ее на одну ступеньку выше, призывая к себе, и прошептал еле слышно: – Не волнуйся, сегодня они тебе понравятся.

Мужчина, подойдя к двери, повернул ключ в замке и спокойно ее открыл, приглашая свою даму войти. Дверь захлопнулась. Не прошло и нескольких секунд, как он рывком поднял ее и плотно прижал спиной к стене. Спокойствие и самообладание растворились и остались по ту сторону двери. Раздел он ее довольно грубо, скорее просто сорвал одежду, не прекращая с напором целовать, словно просто затыкая ей рот. Сейчас отказа он уже не потерпит. Девушка пыталась немного усмирить его пыл, но это его только позабавило, и она быстро оставила свои попытки, боясь сделать только хуже. В его глазах вспыхнуло то, что очень напоминало бешенство. Внутри зародился страх, но страх такой трепетный и возбуждающий… Мужчина схватил ее за горло, немного придушив, и швырнул на кровать, так же грубо сорвав с ее тела последнее, что там осталось. Лег сверху и… неожиданно его движения и действия стали более нежными. Он, закрыв глаза, начал ласково целовать ее губы, шею, спускаясь все ниже, а затем поднимаясь обратно. Он делал это медленно, не торопясь, пока снова в нем что-то не взыграло. Мужчина стал еще более грубым, движения становились резкими, быстрыми. Он снова сдавил ей горло, и она почти не могла дышать. Было чувство, что это длится целую вечность и никогда не закончится. Ей было больно, но даже боль бывает сладкой. Сама того не ожидая, в ту ночь она получила настоящее удовольствие и удовлетворение.

Мужчине самому казалось, что он ее сейчас задушит, – с каждой минутой, с каждым движением было все сложнее себя контролировать. «Не сегодня, не сейчас, только не сейчас», – все громче раздавалось в его голове. Ему хотелось причинить ей боль, он чувствовал, что ей это нравится, только бы не зайти еще дальше. Ее стон и крик заглушали его быстрое сбившееся дыхание, еще пару секунд и… все закончилось. Он перевернулся и лег на спину. Злость улетучилась, ярость прошла, теперь в этой комнате царило тихое умиротворение. Ему хотелось слушать только тишину, хотелось, чтобы она ушла, не говоря ни слова, оставив его одного наедине с самим собой, но она все еще лежала рядом. Сейчас в этом номере можно было расслышать лишь тихое дыхание и чуть слышное биение сердца, которое всего секунду назад ему хотелось остановить навсегда.

Он обернулся к ней и все таким же тоном, с какого и начиналось их знакомство, тихо произнес, будто ничего не произошло: «Надеюсь, тебе понравилось», повернулся к ней спиной и быстро заснул.

Ей казалось, время остановилось. Минута, час, день как две капли воды походили на предыдущие. Девушка, заключенная в четырех стенах, не помнила, какое сегодня число, и только погода за окном напоминала, что по-прежнему идет зима. Когда она пришла в сознание в первый раз? Сколько дней или, может быть, недель прошло с того момента? Время совсем не ощущалось, и от холода ей постоянно хотелось спать. Голова уже не так болела, но все же неоднократно напоминала о себе. Все тело ныло и чуть поламывало, хотя силы понемногу начали возвращаться. Дикий страх, засевший внутри, подавлял все остальные чувства, хотелось кричать от безысходности, забиться в истерике как сумасшедшая, но мысль о том, что будет, если он услышит ее первым, чем кто-либо, приводила ее в ужас, и она снова затихала. Девушка не знала, как здесь оказалась, почему и кто этот человек. Эти вопросы душили ее. Она пыталась рыться в воспоминаниях, восстанавливая последний запомнившийся ей день и найти хоть какую-нибудь зацепку, но все впустую – все, что происходило в последние дни, было как в тумане, лишь изредка проскакивало в голове нечто быстрое и размытое, но соединить все воедино никак не получалось.

Единственное, что ей припомнилось, – это окно, когда она очнулась в первый раз, окно было чуть прикрыто занавеской или тряпкой, но она точно помнила блики на полу от света луны. Сейчас оно было заколочено. «Кто же это, зачем он меня здесь держит?» – девушка перебрала уже все в своей голове, но к ответу это ее не приблизило.

От железного браслета ногу обжигало холодом, и кожа под ним слегка посинела. Взяв небольшую тряпку, валявшуюся рядом на кровати, и сложив пополам, она попыталась протиснуть ее под браслет, чтоб хоть как-то сбить боль. Ей это удалось, стало полегче, но надолго этого не хватило.

Насколько девушка могла заметить, почти всегда незнакомец приходил вечером. После его ухода она чувствовала себя гораздо спокойнее, зная, что в ближайшие часы он больше не вернется. Она неоднократно предпринимала попытки снять оковы со своей ноги, но ни цепь, ни браслет не поддавались. За все время, проведенное в этом доме, она не слышала рядом ни единого человеческого звука или, по крайней мере, доказательства присутствия здесь кого-либо, кроме нее самой. Только птицы изредка долбили клювами в крышу или стены, пугая ее до чертиков резкими стуками. Она шарахалась от каждого звука, все ожидая, когда он вновь появится. Сейчас девушка сидела, забившись в самый темный угол и обняв с силой коленки руками, уставилась на дверь, боявшись даже моргнуть. Сколько узница так просидела – неизвестно, но сон все же взял свое, и через некоторое время она уснула. Бессвязные картинки мелькали во сне – то его лицо с холодными голубыми глазами, то… Что, что же там еще было?! К утру, после пробуждения, сновидения забывались, так и не складываясь в логическую цепочку.

Тепло остывающей печи почти улетучилось, повеяло холодом, и ее снова пробил озноб. Она проснулась непроизвольно постукивая зубами и озираясь по сторонам. Сердце замерло в ожидании чего-то страшного, но вокруг царила лишь тишина, ни единого звука, кроме поскрипывания половиц под ее собственным телом. Девушка нашла в себе силы подняться и решила снова лечь на кровать, накрыв себя старыми ветхими покрывалами и его курткой, которую он здесь оставил в первые дни своего присутствия. Так ей стало теплее, но ненамного, пар еле заметной дымкой все еще выходил из ее рта. Она сунулась под одеяло с головой, прислоняя к губам руки и согревая их чуть теплым дыханием и опять окунаясь в сновидения.

На улице день выдался мерзким, противным и на редкость пакостным. Было теплее, чем обычно, и снег начал подтаивать, превращаясь в непроходимую кашу. В городе это было терпимо, но вот за чертой… Въезд в лес размыло, с легкостью можно было застрять, а спуск к дому казался тем еще приключением. На кой черт его сюда понесло – задавался он вопросом. Сегодня мужчина был совсем не в настроении. Удивительно, но машина не подвела и, с трудом преодолевая овраги с лужами, понемногу двигалась дальше. Чтобы не рисковать, он оставил ее на более безопасном участке земли и, захватив необходимое, двинулся все по той же до боли знакомой дороге. По пути мужчина несколько раз чуть не упал плашмя, в последний момент опираясь то на руки, то на колено, чертыхаясь, поднимался и шел дальше. Наконец цели он достиг, но внутрь его по какой-то причине не слишком тянуло, дверь открывать он не спешил, сел на крылечке и закурил. Он и сам не смог бы сказать, сколько времени провел на улице. В его душе поселилось какое-то безразличие – убить ее уже не было большого стремления. Все это он делал в порыве злобы и гнева, но сейчас это отсутствовало, перегорело, по крайней мере, на какое-то время. Отпустить мужчина девушку тоже не мог, вряд ли это могло бы остаться тайной. Хотя, если это сделать в какой-нибудь морозный денек, да еще и ночью, вероятность того, что она выберется отсюда, равна нулю… Нет, эта идея ему мало понравилась. Пока что пускай остается все так, как есть, разбираться он решил по обстоятельствам. Игра продолжается, как говорится, «аппетит приходит во время еды».

Через некоторое время мужчина пересилил себя и засунул ключ в тяжелый ржавый замок, который давно уже нужно было поменять. Дверь, как всегда, со скрипом отворилась, он открыл ее настороженно, но, войдя в дом, понял, что ничего не поменялось. Мужчина подошел к кровати и резко скинул одеяло. Девушка от этого съежилась и зажмурила глаза.

– Жива? – небрежным тоном произнес подошедший и, видя подтверждение своих слов, бросил одеяло обратно. – Сегодня я не в настроении, так что тебе, как и раньше, лучше быть не слишком многословной и не задавать лишних вопросов – все в свое время. – Произнеся эти слова, он подошел ближе к печи и принялся разводить огонь, закидывая в нее принесенные им дрова.

Девушка чувствовала, как голос к ней возвращается. Было страшно, очень страшно, но все же она решилась:

– Отпустите меня, – еле слышно донеслось с кровати. Она долго не разговаривала, и, сейчас, проведя много времени на холоде, ее слова скорее были похожи на обрывочное лепетание, но он все-таки их расслышал. Узница смотрела на него искоса сквозь железное изголовье кровати, боясь даже шевельнуться. Слезы подступали все ближе. Ей было сложно сдерживаться, и с каждой секундой всхлипы, вырывавшиеся из ее сухих губ, становились отчетливей и громче. Девушка понимала, что сейчас разрыдается, больше не в силах сдерживать все это в себе. – Пожалуйста… – все так же сбивчиво прохрипела она.

Было видно, как нарастает его злость. Услышав ее голос, он сильнее сжал кочергу и, отвлекшись от костра, сидел молча, плотно сомкнув челюсть, казалось, был даже слышен скрип его зубов. Из последних сил контролируя себя, мужчина процедил:

– Заткнись, я же предупреждал тебя… – Но вперемешку с его словами тишину прорывали ее жалобные всхлипы, перераставшие в истерику. – Закрой свой рот! – Незнакомец пытался заглушить ее повышенным тоном, но это не помогало. Он несколько раз со всей силы ударил кочергой по печке, так, что от той посыпалась штукатурка, ссыпаясь к его ногам. Ему ничего не мешало сделать несколько шагов в сторону девушки и просто ее придушить или забить насмерть этой же кочергой, но он не ступил и шага в том направлении. Тем временем рыдания все нарастали, становясь похожими на крик сумасшедшей. Это было невыносимо, мужчина резко кинул кочергу в печь и бросился прочь из дома, пнув ногой дверь, которая с грохотом захлопнулась.

Ему хотелось бежать, закрыв уши, чтобы больше никогда этого не слышать. Это было так громко, так надрывно, казалось, все его жертвы одновременно стонали и орали у него в голове. Несколько раз он упал, пытаясь скрыться как можно дальше. Весь сырой то ли в грязи, то ли в снегу, он и сам не понимал, куда несется. Чувство, которое он сейчас испытывал, было ему незнакомо, но паника, на время овладевшая им, казалось, и его затягивает в безумие. Мужчина пробирался по сугробам, сбившись с ног. Ее голос становился все отдаленней, еще немного, и расстояние его совсем заглушит. Бежавший резко остановился, приходя в себя. Что это было? Ему стала непонятна своя реакция, последние несколько минут были словно в бреду, и это начинало его злить. Первое попавшееся дерево на своем пути он встретил кулаком, вновь и вновь нанося удары по стволу, пока не сбил в кровь все костяшки на своей руке и не вымотался. Мужчина огляделся. Отбежал он не так уж и далеко, но возвращаться обратно в дом сегодня ему больше не хотелось. Недолго думая, он решил пойти в обход, чтобы больше не нарываться на этот адский рев.

Он вернулся домой сам себя не помня, весь мокрый, грязный, руки запачканы кровью, лицо в ссадинах. На работе мужчина планировал появиться через день, так что было немного времени привести себя в порядок. «Чокнутая», – подумал он и со смешком вспомнил свой бег по лесу. Спокойствие к нему вернулось, смотря в зеркало, он видел лишь самого себя, а не того испуганного мальчишку, что без оглядки несся по сугробам, не выдержав женской истерики.

Центр города озарился блеском новогодних гирлянд, изо всех уголков доносились веселые мотивы рождественских мелодий, по улицам разгуливали переодетые в Санта-Клаусов мужчины, а из кафе и пекарен разносился запах свежеиспеченного печенья и какао, так привлекавших детские носики. У детишек разбегались глаза, и они тянули своих родителей в разные стороны, не в силах определиться, чего им больше хочется.

День был замечательный, погода выдалась на редкость хорошей. Обычно в это время года то жуткий мороз, то противная оттепель, раздражающая своей внезапностью, но сегодня все по-другому. Легкий приятный морозец пощипывал щеки, солнце дарило веселое настроение, а поблескивающий под ногами, словно серебро, снег радовал глаз, впрочем, как и все остальное окружение. Повсюду суетились люди, стараясь успеть сделать как можно больше к рождеству и, конечно же, купить подарки.

– А какой подарок подаришь мне ты? – скромно, но по-детски игриво спросила маленькая девочка, держа за руку темноволосого мужчину.

– Ну, это уже перестанет быть сюрпризом, если я тебе скажу! – ответил он, весело всплеснув свободной рукой, прежде засунутой в карман своей легкой куртки. – А какой бы ты хотела? – поинтересовался он с милой улыбкой на лице, чуть склонив голову в ее сторону.

– Ну-у… – протянула она в раздумье. – Мне бы хотелось… куклу… большую. Мы с папой видели недавно такую в магазине, но он сказал, что она очень дорогая, а я слишком маленькая и разобью ее – она фарфоровая. Он говорит, что я слишком непоседлива. – Неожиданно девочка дернула его за руку и потащила в сторону: – Пойдем, я тебе ее покажу!

– Стой, стой, не так быстро. Твой папа сказал мне присматривать за тобой, а ты того и гляди на проезжую часть выскочишь. Все же в чем-то я вынужден с ним согласиться, ты действительно очень неугомонный ребенок, несешься, сшибая народ. Не спеши, она никуда не убежит.

– Я уже почти взрослая, мне почти четыре, – сгримасничав умное выражение лица, продекларировала девочка. – И знаю, как вести себя в приличном обществе… да-да. – Она снова улыбнулась, подняв нос кверху.

– Боже мой, я совсем и не заметил, как маленькая леди превращается в юную красавицу.

– Тебе стоило бы быть повнимательней, – все тем же тоном прокомментировала маленькая собеседница, отворачивая голову в сторону, пытаясь скрыть свое детское хихиканье. Мужчина рассмеялся в ответ. – Скорее, мы почти уже пришли. – Она указала на небольшой магазинчик, находившийся через дорогу на углу улицы, метрах в сорока от них. – Вон, вон она, – радостно воскликнула девочка, подтягивая мужчину поближе к себе и указывая пальцем на куклу. Солнечные лучи немного отсвечивали на стеклянной витрине, отбрасывая блики по всей ее поверхности. Он нагнулся ниже, чтобы поравняться с девочкой и получше рассмотреть игрушку, прикрывая руками стекло от солнечного света. Блики рассеялись, и, застыв на мгновение перед витриной, мужчина смог ее рассмотреть. Присмотревшись, он чуть отшатнулся – что-то его в ней оттолкнуло. Сложно было определить, что конкретно, но… сердце забилось быстрее, чем обычно. Кукла действительно была красивой – темные волосы с каштановым отливом, карие глаза с черным ободком, платье в стиле восемнадцатого века нежно-голубого цвета, белое фарфоровое личико с чуть розоватыми щеками, все смотрелось очень натурально, совсем как живая, но его что-то отталкивало, накатило какое-то неприятное чувство.

– Да, она и впрямь хорошенькая, – выдавливая из себя улыбку, негромко произнес мужчина и через секунду, преодолевая внутреннюю тяжесть, все так же весело и беззаботно продолжил общение. – Но думаю, твой папа прав, этот магазин антикварный – тебе следует еще немного подрасти.

– Вот вы так всегда, – скрестив руки на груди и раздув маленькие губки, с обидой шмыгнула девочка, отвернувшись от него в сторону.

Он присел на корточки рядом с ней, с теплотой взглянув на нее своими голубыми глазами, и легонько обнял за плечи:

– Но обещаю, мы найдем тебе лучше.

– Правда? – она взглянула на него с наивностью маленького ребенка, расширив глаза.

– Конечно, правда, но это я уже присмотрю без тебя.

– Обещаешь?

– Обещаю, – в ответ он улыбнулся и, отводя ее от витрины, снова взял за руку, и девочка начала с интересом рассматривать огоньки, развешенные вдоль магазинных лавок. Мужчина оглянулся на куклу, и вновь на его лице появилась серьезность с оттенком еле заметной и непонятной тревоги. Еще несколько секунд он не отводил взгляда от нее, но потом все же отвернулся, стараясь вернуть свои мысли в естественное русло.

– Скоро начнет темнеть, нам лучше отправиться ближе к дому. Твой папа, наверное, уже вернулся.

В этот же момент в кармане зазвонил телефон.

– О, это как раз он!

Перекинувшись парой фраз по мобильному, сказав, что скоро будут, они направились к стоянке, где их дожидалась его машина. Девочка прыгнула на заднее сиденье, а мужчина, закинув покупки в багажник, сел за руль, развернул автомобиль и выехал на шоссе. Пробок на дороге почти не было, и минут через пятнадцать они уже подъезжали к дому. У гаража сидел мужчина, старательно перебирая что-то в коробках, стоявших рядом с ним. Малышка придвинулась поближе к двери и начала дергать ручку, чтобы скорее выйти.

– Подожди, подожди. Не так быстро, она немного заедает. Папа никуда не денется. Сейчас я тебе помогу. – Выйдя из машины и обогнув ее возле капота, он уже стоял у двери девочки. Дернув ручку, не прилагая никаких усилий, он с легкостью открыл дверь, и девочка с радостной улыбкой побежала навстречу к отцу, в то же мгновение оказавшись у него на руках.

– Ну как прогулялись? Надеюсь, ты не слишком замерзла? – поинтересовался отец у девочки.

– Нет, было весело. Жаль, что ты с нами не поехал.

– Солнышко, ты же знаешь, у папы были дела, я сам недавно вернулся.

– А куда ты ездил?

– Потом расскажу, а сейчас беги в дом, там на кухне тебя ждет кое-что вкусненькое. Я сейчас подойду. – Малютка спрыгнула с рук и, перескакивая с ноги на ногу, направилась в дом. Мужчины остались у входа.

– Спасибо, что присмотрел за ней. Нужно было отлучиться кое-что уладить.

– Да ничего страшного, она у тебя замечательная… очень на нее похожа.

– Да, – с грустной улыбкой подтвердил мужчина. – Это трудно не заметить… Я как раз начал разбирать тут некоторые вещи, – он махнул рукой в сторону гаража, глаза блеснули от подступивших к ним слез. – В основном ее вещи. Сегодня вряд ли уже закончу, можно сказать, я только начал, просто смотрел, перебирая воспоминания. Постараюсь все сделать завтра с утра, пока Лили спит. Она, наверное, ее почти не помнит, не хочу, чтобы малышка начала грустить.

Немного помолчав, он попытался сменить тему разговора.

– Не посидишь с нами? Время пока еще не позднее, ты вроде никуда не торопился, да и с Лиллиан вы замечательно ладите.

– М-м-м… почему бы нет? А уж если у тебя окажется пара баночек пива для старого приятеля, я точно не откажусь.

– Ну ты прямо как в воду глядел. – Мужчина отвлекся от печальных мыслей и чуть повеселел. – Есть и даже кое-что покрепче, если хочешь, оставайся – посидим, поболтаем, я как раз уложу Лили спать. А завтра с утра поедешь, в любом случае тебе здесь и до дома, и до работы недалеко.

На улице было еще светло, так что свет в доме он включать не стал, но уже с порога было видно, как по дому были развешаны яркие цветные гирлянды, а в углу гостиной стояла живая ель с пушистыми игольчатыми ветвями, увешанная всевозможными игрушками – шариками, ангелочками, фонариками и прочими рождественскими атрибутами. Подарков под ней еще не было, так как до праздников оставалось достаточно времени, к тому же под носом у Лиллиан они бы долго не пролежали, единственное, что от них осталось бы, – это яркие упаковки и обертки на полу. До рождественского утра они бы точно не дотянули. «Он для нее очень старается», – с сочувствием проскользнуло в мыслях.

Они прошли на кухню, где за столом сидела Лили с огромной кружкой горячего шоколада, еле помещавшейся в ее маленьких ручонках, и с еще большей тарелкой печенья перед ее маленьким носиком, уплетая все это с огромным удовольствием и рассыпая крошки по всему столу.

– Ах ты, маленький поросенок. Вкусно? Это тебе передала твоя крестная.

– Очень! – весело отозвалась девочка, довольно подчавкивая. – А она приедет к нам на праздники? Я ее давно не видела.

– О да, это точно, почти две недели! – с доброй усмешкой заметил отец. – Нет, детка, она не приедет – уезжает в другой город, но обязательно позвонит, чтобы тебя поздравить.

Девочка все никак не отрывалась от тарелки.

– Ты что, собираешься одна все это съесть? Мне кажется, в тебя не влезет, – раздался голос второго мужчины.

– Можешь мне помочь, – она пододвинула тарелку на другой край стола, где расположился ее собеседник. – А ты к нам приедешь? – спросила у него девочка.

– Ну, мы с твоим папой еще не говорили на эту тему, но ничего нельзя исключать.

– Поначалу мы хотели поехать к родне, но, скорее всего, все же останемся дома, так что, если вдруг у тебя нет никаких планов, можешь смело присоединяться, – снова влился в разговор отец девочки. – Помимо нас, будет еще несколько человек. Приходи, может, мы тебе там подружку подберем, – подметил он. – Или у тебя уже кто-то имеется на примете? Если так, то можете прийти вместе.

– Да нет… я не… Не знаю, подумаю. – Его накрыло необъяснимое волнение, такое же, как пару часов назад, когда увидел куклу. – Еще нужно кое-что успеть, так что… в общем, я дам знать, но спасибо за приглашение.

– Хорошо, как знаешь, – пожал плечами отец девочки и снова обратил свое внимание на дочь. – Так, а тебе не пора спать?

– Нет, еще мало времени… А почему ты не идешь спать? Я тоже не хочу.

– Вот подрастешь и будешь не хотеть, а сейчас быстро в кровать! – Малышка со смехом пыталась убежать, но попытка была безуспешной, отец очень быстро ее настиг и, взяв на руки, понес наверх в ее комнату.

– Я сейчас вернусь, только уложу ее. – Девочка все так же вертелась и смеялась, стараясь вырваться. – По крайней мере, попытаюсь это сделать… ах ты, маленькая непоседа!

Мужчина наблюдал за происходящим с улыбкой, успев на прощание сказать лишь пару слов.

– Спокойной ночи, принцесса.

– Спокойной ночи, Джаред, – немного успокоившись, ответила она.

Ожидая прихода друга, он прогуливался по гостиной. Начало темнеть, и он включил свет. Взгляд почти сразу наткнулся на фотографию, висевшую на стене над диваном: мама, папа, дочка – счастливая семья… все улыбаются. Девчушка еще не умела стоять, и мама ее поддерживала. На заднем плане ясное солнечное небо… все так безоблачно, кто бы мог предположить, что до конца идиллии оставалось всего пару месяцев. Он помнил этот день. В городе его тогда не было, и около шести вечера его практически оглушил звонок друга. Джаред застыл, смотря на фотографию, будто снова проматывая этот день, как кинопленку, у себя в голове. Вспомнился последний с ней разговор, это было буквально за несколько минут до аварии, от этого становилось еще тяжелее… он так и не сказал, что любит ее, и больше никогда не сможет этого сделать… Хотя, может, оно и к лучшему. Воспоминания заглушали все вокруг, ему было не слышно шагов, и он вздрогнул, когда его окликнул друг, спускавшийся по лестнице.

– Джаред! – Послышался голос уже совсем близко. – Я ее уложил. Пойдем на кухню.

– Да, сейчас, иду.

Спускавшийся подошел ближе к Джареду, смотревшему на фотографию.

– Я решил ее не снимать, руки не поднимаются. Последнее время Лили все чаще спрашивает о маме, смотря на фотографию. Наверное, это единственное, что осталось из ее воспоминаний о ней.

– Сколько уже прошло? Три? – Он прекрасно помнил, сколько прошло времени, но почему-то все же задавал этот вопрос.

– Три года и два месяца. – Почти одновременно с его мыслями была произнесена фраза. – Слушай, давай не будем сегодня предаваться грустным воспоминаниям, праздники же, – вспомнил он, отводя глаза в сторону и скрывая все тот же поблескивающий налет на них. – Зря я эти коробки достал, нужно было разобраться в них, когда Лили отправится к дедушке с бабушкой. Давай поговорим о другом. – И слегка помедлив, добавил: – О тебе, например. Ты уже месяца-полтора где-то пропадаешь – все дела, дела у него.

– Да так, на работе завал, с утра до ночи торчу там, ничего интересного, а как твой магазинчик поживает?

– Потихоньку. Люди стали меньше читать, это заметно. Особенно классика, бывает, задерживается на полках месяцами. В основном берут романы да бульварные детективы, ну и детская литература идет в ход. Я постоянно таскаю домой Лили что-то новое. Читать она, конечно, пока не очень умеет, но от картинок ее не оторвать. Когда заходит со мной в магазин, все сметает с полок. Она меня скоро разорит! – он рассмеялся. – Ребенок, что поделаешь. Недавно наткнулся на магазинчик, не для ее возраста, в большинстве своем коллекционные вещи, мелочи разные, так она там увидела куклу, не из дешевых, я тебе скажу. Все уговаривала меня ее купить. Не думаю, что в таком возрасте из нее выйдет ценитель прекрасного. Разобьет в первый же день и сама же потом слезы лить будет. Маловата она пока еще.

– Да, я видел. Она мне ее сегодня показывала.

– Не вздумай покупать! Я серьезно. Она еще со своими плюшевыми не наигралась. Не знаю, может, ей щенка подарить. А что? Пусть приучается к ответственности, будет за ним присматривать, и повеселее им будет вдвоем. Детей здесь в округе немного, да и постарше они ее… Последнее время я все больше думаю, не переехать ли нам, но, с другой стороны, это место нас словно держит. Черт его знает, наверное, воспоминания, которые я и сам не могу отпустить.

– Понимаю, – покачав головой, ответил собеседник.

Отец Лили открыл ящик над головой и достал оттуда бутылку коньяка.

– Я же тебе обещал кое-что покрепче. – С широкой улыбкой, протягивая Джареду стакан, он продолжил: – Надеюсь, ты не откажешься? Одному пить не очень охота, а расслабляться иногда следует.

– Полностью с тобой согласен. Не откажусь, последнее время столько всего навалилось.

– Вот-вот… Да, кстати, насчет мыслей о переезде. Знаешь, меня несколько беспокоит наш сосед, не то чтобы слишком, но все же. – Мысль немного сбилась, и он, поставив стакан, чуть шепотом сказал: – Сейчас, подожди, пойду проверю, заснула ли Лиллиан, а то она, бывает, любит подкрадываться, когда я не сплю, шарахаюсь здесь ночью. Мне показалось, что я что-то слышал. – С этими словами он вновь поднялся наверх, чуть приоткрыв дверь дочки, затем спустился. – Нет, показалось, спит как младенец, хотя что я говорю – она он и есть. Так, о чем это я. Ах да! Знаешь, последнее время меня не слишком радует соседство с одним старичком. Не, он всегда, конечно, был с прибабахом – не заметить это было сложно, но мне казалось, у каждого свои тараканы в голове. Раньше он был приветлив и дружелюбен, а сейчас и вовсе нелюдим стал – ходит, шепчет что-то себе под нос, никого не замечая. У него, по всей видимости, совсем крышу снесло, бывают просветы иногда – снова улыбается, конфеты Лили предлагает, но меня эти приступы щедрости от городского сумасшедшего вовсе не радуют. Я запрещаю ей к нему приближаться. Жалко, конечно, дедулю, наверное, это просто старческий маразм, но мало ли что там у него в голове творится, сколько его помню, он всегда жил один, вряд ли за ним кто-то присматривает. В общем, от нашего соседства у меня мало восторга, если не сказать больше.

Так мужчины просидели еще пару часов, болтая о всяких мелочах, ничего особенного, просто разговор двух старых друзей. Затем решили расходиться. Отец Лили проверил ее еще раз – заглянул, поцеловал и ушел в свою комнату. Немного захмелев от выпитого коньяка, он сразу уснул, как только прилег на кровать и закрыл глаза. Вернувшегося домой Джареда тоже быстро сморил сон, но все же несколько минут он пролежал, смотря в темный пустой потолок. Перед глазами стоял образ Камилы, той, что так недавно видел на фотографии в доме своего лучшего друга. С этим образом он и погрузился в сновидения.

Зимой рассвет достаточно поздний. Часов у нее не было, но она уже интуитивно могла примерно определять время. Было часов пять или шесть, когда она проснулась. Девушка уже не ежилась от холода и не была голодна, он ей самой позволял растапливать огонь, но сам, разумеется, не забывал о предосторожностях. Еду и воду незнакомец приносил достаточно часто, чтобы пленница не страдала от голода в его отсутствие. Они так до сих пор практически и не разговаривали с того раза, как она забилась в истерике, а он просто выбежал из дома и не возвращался туда несколько дней, как ей показалось, дня три-четыре. В тот день она и сама подумала, что сходит с ума, теряя рассудок. Даже некоторое время спустя, вспоминая тот вечер, девушка как будто видела и слышала себя со стороны – крики и всхлипы сумасшедшей, казалось, даже произносимые не ее голосом. Часто становилось жутко от этих воспоминаний, поэтому девушка старалась как можно меньше думать о тех часах, проведенных словно в забвении. Хотя после той истерики в ней будто что-то прорвалось, лопнуло, так мешавшее ей все это время. Да, она все так же чувствовала и ощущала происходящее, но уже словно издали, не так восприимчиво, по крайней мере, моментами. В ней проснулось нечто похожее на смирение. Больше не хотелось кричать – не было сил, и в дни его присутствия было уже не так страшно. Единственное, что ей оставалось, – это ждать, просто ждать прихода следующего дня, и так каждое пробуждение.

Она не слышала, как он подъехал к дому, слишком глубоко была погружена в свои мысли, но звук глушащегося мотора вернул ее в реальность. «Это он», – почти без эмоций подумала девушка, продолжая сидеть около заколоченного окна, сквозь щели вглядываясь в темноту леса, освещенную еле заметным светом восходящего солнца, отраженного на снежном серебристом покрывале зимы.

Девушка не вздрогнула и не обернулась, когда он вошел, как это происходило раньше. Глаза ее были пустыми, ничего не выражающими. Окно, перед которым она сидела, находилось прямо напротив входной двери, поэтому он сразу ее увидел, но так же, как и в предыдущие дни, не сказав ни слова, начал распаковывать принесенные им вещи. Девушка сидела неподвижно, не подавая ни единого признака жизни, словно манекен. В доме было тепло. Она поддерживала огонь в печи с того самого дня, а он лишь заново его разжигал, когда совсем все прогорало. Дрова лежали в комнате, так что она периодически просто подбрасывала их в топку. После тех сцен мужчина, заходя в дом, чувствовал себя неуверенно. Странное переменчивое ощущение переходило от растерянности до желания ударить ее, но он сдерживал себя, боясь, что не в силах будет остановиться. Многие убийцы получают удовольствие, причиняя боль другим людям, желая почувствовать себя на вершине, словно наделенными только им данной властью, – это похоже на самоутверждение за счет другого человека. Но этот был не такой – нет… Скорее, убивая, он чувствовал что-то вроде собственного разрушения, ненависти к себе, тем самым одновременно на некоторое время освобождаясь и снова ныряя все дальше и дальше в глубину своего больного сознания. Да, он это прекрасно осознавал, волоча за собой чувство вины и наказания за счет своей собственной и чужой боли. Это было замкнутым кругом, из которого невозможно вырваться. Он пытался вспомнить и осознать, когда все это началось, но чем ближе ответ к нему приближался, тем скорее он хотел отогнать его как можно дальше, так и не сумев заглянуть внутрь.

В голове будто тикали секундные стрелки часов, разрывая так плотно окутавшую этот дом тишину. Девушка так и сидела неподвижно, изредка поворачивая голову на треск дров в печи.

«Нужно снова вернуться к началу. Это он здесь хозяин», – вертелось у него в голове.

– Я смотрю, ты стала совсем самостоятельная. – Она никак не отреагировала, лишь слегка вздрогнула, не ожидавшая после долгих дней молчания снова услышать его голос. Для него и самого эти слова разразились громом в ушах, оглушая его на долю секунды.

Он подошел к ней, дотронувшись до ее головы, и собрал за плечи ее грязные, сбившиеся в колтун волосы. Запекшаяся кровь окрашивала пару прядей в какой-то коричневый цвет. Мужчина наклонился, чуть коснувшись холодными кончиками пальцев ее шеи, и тихо, почти ласково проговорил, обращаясь как к ребенку.

– Думаю, нам сегодня нужно привести тебя в порядок. Сделаем из тебя красивую девочку.

Он отошел и начал заниматься приготовлениями – внес достаточно объемных размеров таз, напоминавший небольшую ванну, приобретенный незадолго до приезда сюда, и наполнил пару ведер водой, поставив их нагреваться. Прошло не больше получаса, прежде чем он взял их и вылил теплую воду в таз. Мужчина успокоился, злость растворилась, и появилась возможность вполне спокойно разговаривать, разыгрывая нежность. Подойдя к ней, он присел рядом на корточки. Она не оборачивалась, но глаза ее заметно забегали, ища выход из ситуации. Незнакомец приподнял свою руку и ладонью осторожно развернул ее лицо в свою сторону. Девушка не почувствовала в нем никакой агрессии, несколько секунд они непрерывно смотрели друг на друга, потом ее передернуло, иона машинально пыталась спрятать взгляд. Дыхание перехватило, ей хотелось стать невидимой, не привлекать к себе никакого внимания. Сидевший рядом и сам опустил глаза, но снова их поднял на мгновение.

– Надеюсь, получится не так, как в прошлый раз? Ты же понимаешь, о чем я? – Он коснулся рукой ее подбородка, вопросительно взглянув. По-прежнему чувствуя на себе его взгляд, девушка кивнула. – Вот и отлично. Предварительно закрыв дверь, мужчина принялся снимать оковы с ее ноги, затем кофту, оставляя ее полуобнаженной.

– Может быть, ты мне поможешь?

Она привстала, пытаясь прикрыться одной рукой и продолжая раздеваться второй, подходя к воде. Девушка смущалась, но старалась, чтобы много времени это у нее не заняло, прекрасно понимая, что деваться некуда, да и тело все зудело от жесткой колючей кофты. Полностью раздевшись и встав в импровизированную ванну, тут же получила указание сесть в нее. Она так и сделала, стараясь не смотреть в его сторону.

Закатав рукава своей рубашки, мужчина начал водить губкой по ее телу – не спеша, нежно, но ей было неприятно от этих прикосновений. Он это заметил и протянул губку ей.

– Хочешь сама?

– Да, я сама, – донеслось в ответ из чуть приоткрытых дрожащих губ.

Девушка привела себя в порядок минут за десять, только с волосами возникли проблемы, они никак не хотели распутываться, и она в бессилии оставила их в покое, просто сполоснув как могла, и быстро встала из ванны, пытаясь как можно скорее отделаться от его пристального взгляда, который прожигал ее все это время. Он поспешил остановить ее, чтобы та оставалась на месте.

– Стой, стой, стой, – быстро проговорил он. Подожди, я тебе помогу.

Девушка стояла, уже дрожа, было прохладно. Он подошел, вылил на нее еще немного воды, чтобы ополоснуть, и протер мягкой губкой – так медленно, еле прикасаясь, стирая капли с тела девушки. Его это так возбудило, что он и сам этого не ожидал. Не ожидал того, что не сможет справиться со своим желанием. Мужчина никогда не насиловал девушек, у него не возникало такой потребности, если они изначально были против близости, и как бы это нелепо ни звучало в его ситуации – он этого совсем не уважает. Да, он убийца – он убивает, но он не насильник. У него не было желания брать ее силой, ему внезапно захотелось, чтобы она тоже этого хотела, чтобы не сопротивлялась, наоборот, он хотел ее ласки. Некоторое время он стоял рядом, промакивая ее влажное тело полотенцем, чувствуя, как желание возрастает. Больше не было сил сдерживаться. Она вышла из воды, встав на небольшой, постеленный им коврик, но мужчина не спешил укутывать ее в полотенце, погруженный в собственные мысли и словно не видя ничего вокруг, начал скользить пальцами по ее животу, опускаясь все ниже. Пленница сжала ноги как можно плотнее, чувствуя, чем это может закончиться. Заметив это, он вернулся снова к бедрам. Ему не хотелось, чтобы она кричала и пыталась выбраться, он желал, чтобы они оба получали удовольствие.

– Пожалуйста… – вырвалось из ее губ. – Не надо.

– Что не надо? Я же ничего не делаю. Если ты не захочешь, ничего не будет.

Он стоял близко, вплотную прижавшись к ней, и девушка очень хорошо чувствовала его желание и дыхание, так тепло ложившееся на ее плечо. Незнакомец не прекращал ласкать ее тело, целовать ее шею, плавно опускаясь к груди. Она и сама не заметила, как ее ноги расслабились и по телу пробежала дрожь, но уже не от холода. Ей стало не по себе от этого ощущения, противно от самой себя, и в тоже время не в силах больше сопротивляться, она была готова сдаться. Его рука снова сделала попытку оказаться между ее ног, и в этот раз она не наткнулась на препятствие, а скользнув чуть дальше, он почувствовал и ее желание. Они не говорили ни слова. Мужчина чуть приподнял девушку и отнес на кровать, не прерывая свои ласки. Они старались не сталкиваться лицом к лицу, старались не смотреть в глаза. Как же ей было стыдно, что творилось в ее мозге, пока она стояла там, рядом с ванной, но сейчас это все заглушилось, она стала будто опоенной. Все было как в тумане, единственное, что она ощущала в данный момент, – это желание.

Девушка не знала, сколько это длилось, но когда все закончилось, она чувствовала себя совершенно потерянной, раздавленной, словно по ней потоптались грязными ботинками, но еще больше она ненавидела себя за то, что он довел ее до конца. В ушах стоял ее собственный крик, и от этого становилось еще хуже и противнее. Хотелось еще раз вымыться, месяц не выходить из воды, смывая с себя всю эту грязь. Как только он закончил, даже не взглянув на нее, мужчина встал, оделся, не говоря ни слова и не оборачиваясь, подошел к углу, где стоял принесенный им пакет, достал что-то оттуда и положил ей на край кровати.

– Оденься, когда будешь готова. – В голосе вновь проскальзывали невыразительные нотки, в которых совсем не чувствовалось эмоций.

Девушка отвернулась к стенке, не в силах выдавить из себя даже звук. Ей казалось, что в данный момент она не почувствовала бы разницу, если б он ее просто убил, хотя… там бы осталось хоть какое-то достоинство с ее стороны – проносилось у нее в мыслях. В эти минуты ей правда хотелось умереть, стереть себя с лица земли. Сейчас она ненавидела себя гораздо больше, чем его.

Мужчина доделал все свои дела, оставил все необходимое и вышел из дома, не нарушив тишины.

В момент, когда он выходил из этой старой хижины, у него особо не возникало никаких чувств, мучивших его, но, сев в машину и проехав пару миль, его начало грызть чувство вины, которое он старательно пытался от себя отогнать. Ему снова захотелось выпить, скорее даже напиться. Он еще с большей силой надавил на газ, помчавшись по ледяному шоссе к дому. Он не желал ни компании, ни дружеского разговора, нет, совсем не этого – просто нужно было побыть одному. Мысли, будто навязчивые жуки, жужжали и возились у него в мозгах, все они были неуправляемые, и ни одной целостной. Сердце колотилось, машина ехала все быстрее. Он просто тупо уставился на дорогу и жал на газ, пробудившись лишь от громкого протяжного гудка. Взгляд прояснился, мужчина на бешеной скорости мчался по встречной полосе, а перед ним ехал грузовик. Еще бы пара секунд, и они бы столкнулись. Он резко вывернул в сторону, несколько метров пролетев по заснеженному полю, услышав позади постепенно удаляющийся шквал отборного мата, адресованный ему от водителя грузовика. Мужчина чуть не перевернулся, виляя из стороны в сторону, пытаясь затормозить, но все же остановился, задев днищем огромный булыжник, торчащий из снега. Водитель грузовика не притормозил и помчался дальше, а тот сидел в машине неподвижно, лишь слыша свое сбивчивое дыхание и чувствуя что-то влажное на уровне виска. Дотронувшись до своего лица, он сразу понял, что это кровь. Посмотрел в зеркало – бровь была рассечена от удара об руль, когда машина съехала в небольшой кювет, за которым находилось поле. Он просидел в салоне несколько минут, приводя себя в порядок. Рана была неглубокая, но кровь сочилась прямо в глаз – ничего не было видно. Мужчина достал из аптечки бинт и, приложив к брови, вышел из машины. Сам о себе сейчас он мало беспокоился, его больше волновала машина, не хотелось бы остаться здесь надолго. Обойдя ее с обеих сторон, никаких особых повреждений он не заметил, только царапины и небольшая вмятина на боку. Переведя дух, он забрался в автомобиль с одной только мыслью – лишь бы завелась. Закрыв глаза, предвкушая неудачу, он сделал попытку и открыл их снова, с облегчением вздохнув, – она заработала. «Это хорошо, очень хорошо, теперь надо подумать, как отсюда выбираться». К чужой помощи прибегать ему явно не хотелось, не следовало ему светиться. Въезд на шоссе был невысокий, но лучше не рисковать, если он застрянет, второй такой попытки у него не будет. Неожиданно в мыслях пробежала картинка – где-то неподалеку шоссе равняется с полем, это пришло ему как воспоминание. Он точно это видел, осталось только вспомнить где. Наугад мужчина не спеша поехал вперед, не отъезжая далеко от дороги. Снега было немного, так что путь был относительно легким. Проехав полторы сотни метров, он сразу его заметил и без особых усилий выбрался обратно на шоссе, поехав своей дорогой. Теперь нужно было быть аккуратнее, стараться не попадать полиции на глаза – начнут задавать ненужные вопросы, глядя на его потрепанный вид.

Спустя часа полтора спокойного пути он уже загонял свою машину в гараж. Усталой походкой мужчина поднялся по ступенькам крыльца и, засунув руку в карман, вытащил ключ. Войдя в дверь, он чуть облокотился на нее, и она сама захлопнулась, а он стал медленно по ней сползать, пока не оказался на полу, согнув одну ногу в колене и запрокинув голову кверху, уставившись на лестницу. Зазвонил телефон, мужчина резко обернулся на него, но, снова расслабившись, встал и, так и не подняв трубку, вальяжно направился наверх, прихватив с собой бутылку виски. Телефон трезвонил довольно долго, но ему было на это плевать, кто бы это ни был. Он никого не ждал, так что… единственное, что сегодня коснется его руки, – это бутылка и сигарета. На ближайшие часы это его лучшие друзья. Зайдя к себе в комнату, он врубил музыку, откинулся в кресле и, закурив сигарету, отпил залпом почти полбутылки и закрыл глаза, наслаждаясь мгновением. Невольно в его мыслях пробежались картинки тех нескольких минут… или часа, проведенных с той девчонкой. Это было… По его губам проскользнула улыбка.

Он курил одну сигарету за другой, запивая их горячительным напитком, прожигающим его кровь. Девушка из мыслей уже испарилась, на смену ей пришли другие. Одурманенный алкоголем, он все пил и пил, и по мере выпитого он все ярче, в подробностях вспоминал почти поминутно те дни, когда другим не так повезло. В сознании пронеслось знакомое лицо, одна из многих, но все же ту он запомнил хорошо – как же ее звали, как же?.. Он пытался вспомнить, имя вертелось на языке, но все тщетно. Да, неважно. В затуманенной голове все ярко вспыхивало, но так же быстро пропадало. Сейчас ему отчетливо слышался ее крик, как он пытался ее заткнуть и… удар. Нет, нет – он не собирался ее убивать, в ту ночь само так получилось. Все эти смазанные следы крови на полу, она еще была жива, смотрела на него, словно моля о пощаде, а он просто сидел и смотрел, держа ее на руках. Перед его глазами лежала уже не она, а та, которую он так сильно любил. Он застыл перед ней, не в силах шевельнуться, так и сидел до ее последнего вздоха, испытывая и любовь, и одновременно ненависть к ней… или к себе, в тот момент все перемешалось в голове. Да, это было всего лишь видение, но такое отчетливое, ясное… живое, в отличие от той, что, как ему казалось, находится перед ним, лежа у него на коленях… В те несколько секунд он будто оказался там, на месте аварии, хотя несколько лет назад в тот день он находился далеко, но столько раз прокручивал это в голове, что все происходящее казалось явью, всего на миг, но этого вполне хватило. Возможно, ту девушку, что показалась его любимой, еще можно было спасти, но он плотно зажал ее шею рукой, забирая у нее жизнь, как его любовь забрала жизнь у него. Ему было так больно. В эту секунду слезы брызнули у него из глаз. Ему вспомнилось, с чего все началось, хотя он и так знал, но из последних сил отгонял от себя эти мысли, виня только себя, стараясь не запачкать ее чистый образ в своих воспоминаниях. Нет, разумеется, она ни в чем не виновата, но он словно убивал ее и себя вместе с ней, терзая других девушек от своей неразделенной любви к ней.

Он пил глоток за глотком. Пепельницу переполняли окурки, сваливаясь через край, рассыпая вокруг сотлевший темный пепел. Мужчина уже не знал, что с собой делать, куда себя деть. Он вставал и снова садился, ходил по дому, изрядно пошатываясь и придерживаясь за стены, в конце концов присел в гостиной, прихватив с собой еще одну бутылку, но, отпив всего один глоток, шарахнул со всей дури ее о стену. Осколки разлетелись по всему полу вместе с содержимым, а он направился в комнату. Перед глазами все плыло, босые ноги то и дело натыкались на осколки, без разбора наступая на них и оставляя за собой кровавые следы. Но он уже не чувствовал боли, в нем было достаточно алкоголя, чтобы ее заглушить, по крайней мере, физическую.

Ему очень хотелось курить, но в комнате сигарет обнаружено не было. Он еще раз засунул руку в карман в надежде найти пачку и наткнулся лишь на ключи от машины, которые забыл выложить. Обычно мужчина не ездил в таком состоянии, но сейчас эта мысль казалась не так уж и плоха. Вся осторожность и здравый смысл, так недавно присутствующие в его голове, растворились вместе с алкоголем в его крови. Он прихватил бумажник и пошатываясь направился в гараж. Его уже не смущало побитое лицо и истыканные осколками окровавленные ступни, которые с небольшим усилием, но без особой боли он все же засунул в ботинки. До круглосуточного магазина ехать было не слишком далеко, и вряд ли он мог наткнуться на кого-то ночью. Сев за руль и не спеша выехав из гаража, он завернул на шоссе, пытаясь все же не отходить от принятых норм и ехать по правилам. Перед глазами все двоилось, как и стрелка спидометра, на которую он посматривал довольно часто. Отъехав от частных жилых домов и свернув на другую дорогу, решив немного развеяться, он заехал в тускло освещенный квартал – там на углу стоял небольшой магазинчик. Бывал мужчина здесь довольно редко, но место это запомнил. Ему оставалось всего пару сотен метров, когда его взгляд наткнулся на фигуру, медленно прогуливающуюся по обочине взад-вперед. Он немного сбавил скорость, и девушка сама, подойдя к его машине, наклонившись, постучала в окно. Ему несложно было догадаться, кем является эта незнакомка. Мужчина опустил стекло, и та без лишней скромности просто назвала сумму, за которую они могли бы неплохо развлечься, и, смерив его взглядом, добавила:

– Хотя, наверное, ты сегодня уже хорошо повеселился, но я могла бы помочь тебе расслабиться.

По девушке бродил его пьяный затуманенный взгляд, в нем снова вспыхнуло желание, и он открыл дверь.

– Садись.

– Отлично. Здесь проведем время или куда поедем? – девушка в привычной ей манере разговаривала довольно беззаботно. Она была молода – лет восемнадцать-девятнадцать, но, по всей видимости, пребывала в этой профессии достаточно давно. Выглядела привлекательно, но все же несколько потерто для своих лет. Выходя из дома, он не планировал на сегодня больше никаких приключений, но, посадив ее в машину, он уже был уверен, что для девушки эта встреча окажется фатальной. Незнакомка продолжила:

– Здесь неподалеку есть одно заброшенное местечко, полуразрушенный дом. Если не хочешь светиться, можем отправиться туда, в любом случае это не займет много времени. – Он искоса посмотрел на нее, девушка слегка рассмеялась.

– Нет-нет, я не то имела в виду. Этого будет ровно столько, на сколько у тебя хватит денег. Кстати, деньги вперед.

Она его даже развеселила, мужчина в ответ усмехнулся.

– Договорились. Показывай дорогу, я здесь не местный.

Девушка начала тыкать своим маленьким пальчиком в нужном направлении, указывая дорогу, постоянно что-то щебеча. Он сразу заметил, что девчонка была не из молчаливых.

– И часто там кто-то бывает? – перебил он ее, совершенно не слушая ее предыдущую речь.

– Да нет! Раньше там было ограждение, но сейчас его почти сломали. Днем там бегают местные мальчишки, они, наверное, все и растащили. А из наших… нет, я что-то не припомню, чтобы кто-нибудь туда ездил, по крайней мере, не слышала. В основном боятся, разные клиенты попадаются, мало ли, денег не заплатят, или еще что. Здание это находится дальше от жилых домов, ближе к пустырю, кому захочется бегать потом по пустынному шоссе в поисках обратной дороги. А ты вроде кажешься милашкой, хоть и побитый… Ты что, боишься кого-то встретить?

– Я? Нет, я не боюсь. Хотелось бы побыть с тобой наедине. – Его рука скользнула по ее коленке и направилась вверх, зажимая купюру большего номинала, чем они договаривались. Немного приподняв ей юбку, он засунул деньги в ее чулок. – А ты, как я посмотрю, бесстрашная. Сама-то не боишься туда ехать?

– Нет, а разве стоит?

– Да нет, – ответил мужчина, беззаботно и слегка похлопал ее по коленке.

Уже через несколько секунд, захлопнув двери, они зашли в полуразрушенное, чуть обгорелое помещение, словно здесь когда-то был пожар. Девушка повернулась к нему, снимая трусики.

– Как ты хочешь это сделать?

Он подошел, развернув ее лицом к стене, слегка нагнув. Внутри у него все полыхало, он расстегнул ремень на джинсах, придерживая ее за талию и не говоря ни слова, приступил к делу, сильнее прижав ее к себе. С каждым движением мужчина сжимал ее бедра все крепче, оставляя на них красноватые следы от пальцев. Движения становились все резче и грубее. Девушка старалась сдерживать себя, но через силу чуть слышно проговорила:

– Полегче. – В ответ донеслось лишь короткое «молчи».

Темп все нарастал, он стал намного жестче, девушка пыталась ослабить его хватку, что-то говоря, но он ее совсем не слышал, и ее вертлявость стала его напрягать. Мужчина заломал ей руки за спину и придерживал одной рукой, второй прикрывая ей рот. Пьяный угар из него почти выветрился, он стал чувствовать себя намного лучше, чем когда выходил из дома. Ноги не заплетались, в глазах не двоилось, а в нем самом закипала жажда крови. Закончив, мужчина остановился, выйдя из нее. Девушка была без сил и лишь молча уперлась руками о стену, пытаясь отдышаться. Незнакомец застегнул ремень, спокойно подошел к ней сзади, приобняв за талию, чтобы та поднялась, и, чуть прикасаясь небритой щекой к ее лицу, прошептал, едва заметно обвив рукой ее шею.

– Спасибо, было хорошо.

В правой руке что-то блеснуло. Девушка ничего не успела понять, когда ее горла коснулось лезвие ножа, проникая все глубже в плоть и теряясь в хлынувшей из раны крови. Слышалось только ее хрипение, но он держал ее рот закрытым до тех пор, пока она не прекратила подавать признаки жизни. Долго ждать не пришлось, вскоре он уже выходил из здания, бросив ее тело в луже крови. Действия его были ясными и вполне скоординированными. Он не собирался тратить время для того, чтобы спрятать или закопать тело, мужчина просто подошел к машине, вытащил из багажника канистру с бензином и зашел обратно внутрь заброшенного строения. Кровь разбрызгалась по стене, девушка лежала на полу с закатанными вверх глазами, руки разбросаны в стороны, голова вывернута набок, а из шеи быстро сочилась кровь, заполняя собой все пространство вокруг. Он облил ее тело бензином, расплескав остальное по стенам, и, уже выходя, бросил спичку. Пламя разгорелось молниеносно, оно находилось на отшибе, так что пожар должны обнаружить не сразу. Если там найдут ее останки, его следов на ней уже не будет – все поглотит пламя, так что в данный момент единственной задачей было добраться до дома незамеченным. Он сильно запачкался в крови, особенно его куртка, от нее нужно было избавиться в первую очередь. Найдя в машине полиэтиленовый пакет, он засунул ее туда и кинул в багажник. На заднем сиденье лежала бутылка воды – ей он вымыл руки и протер лицо, затем сел в машину и надавил на газ.

Мужчина лежал на кровати в своей комнате, когда солнце проникло в его окно. Несколько минут он совсем не двигался, затем чуть приоткрыл глаза, щурясь от слепящих его лучей. Голова раскалывалась, тело нестерпимо болело. Мужчина попытался подняться, несмотря на то что тяжеленная голова постоянно тянула его вниз. Он присел на кровати, полуосмысленным взглядом осматривая комнату, и единственное, что ему попадалось на глаза, – это абсолютный бардак. Стол весь в окурках, свалившихся из пепельницы, в пятнах от бутылок и стаканов, на полу примерно та же картина – разбросанные вещи, кровавые следы, в которые он невольно уткнулся взглядом, пытаясь вспомнить, откуда они здесь появились. Из вчерашнего вечера практически ничего не вспоминалось. Последнее, что он мог вполне отчетливо восстановить в памяти, – это как он сидел в своей комнате с бутылкой, выкуривая сигареты одну за другой… и больше ни черта. Сейчас его череп просто раскалывался на части, но рано или поздно вставать все равно пришлось бы, и он решил это сделать сейчас, не в силах больше страдать от жажды. Пытаясь подняться, мужчина опустил одну ногу на пол, и тут же из его губ вырвался приглушенный стон. Было чувство, словно в его стопу со всего размаху вбили гвоздь, и он снова приподнял ее в надежде обнаружить причину. Картина начала проясняться, и он уже мог объяснить кровавые следы у себя в комнате. Ступня его ноги была вся красная от запекшейся крови, на ней красовались мелкие, но достаточно глубокие порезы от битого стекла. Понемногу его память начала восстанавливаться. Оглядев вторую ногу, он обнаружил на ней то же самое. Превозмогая боль, мужчина встал и, прихрамывая, переваливаясь с одной ноги на другую, побрел к выходу. Приоткрыв дверь и подойдя к лестнице, его взору открылась картина, царившая внизу, – разбитая бутылка, кровь, пятно от пролитого алкоголя, но остальное вроде бы цело. Опираясь на лестничные перила, он спустился и, подойдя к крану, припал к нему губами, включив холодную воду. Утолив жажду и осмотревшись еще раз, чувствуя неприятный запах отвратительной смеси сладковатой крови, перегара и сигарет, он решил, что срочно нужно хоть немного прибраться и принять душ.

Вскоре, приведя себя и дом в порядок, мужчина сидел на первом этаже в кресле перед телевизором, щелкая по каналам в поисках того, что привлечет его внимание, и это произошло достаточно быстро. Его рука застыла, перестав давить на кнопки, когда он увидел на экране пламя горящего дома, который он отчетливо вспомнил. Случившееся этой ночью шквалом ударило в его голову. Ничего не помнивший до этой минуты, он совершенно спокойно расхаживал по дому, ни о чем не беспокоясь, кроме собственной головы, но сейчас смутные навязчивые обрывки воспоминаний лезли ему в голову, и он с усилием пытался восстановить подробности ночного происшествия, вслушиваясь в то, что говорил репортер. Как он понял, это был повтор, на улице было светло, часы показывали два часа дня, там же было сказано, что пожар обнаружили около восьми утра. Репортеры приехали туда практически сразу после пожарных, так что на камеру удалось запечатлеть еще вовсю полыхавшее пламя. Помимо обгоревших каменных стен, от дома мало что осталось. Кто-то из очевидцев сказал, что пожар там уже случался, но его удалось сразу затушить. В любом случае у жителей ближайших домов это событие не вызвало удивления.

Мужчина досмотрел репортаж до конца, параллельно вспоминая свое ночное приключение. Он прекрасно помнил, что на месте преступления не оставил следов и обо всем позаботился. Могли остаться следы его шин, но зная, что тем путем проехало несколько пожарных машин, он был вполне спокоен. Спустившись в гараж, он присел рядом со своим автомобилем, тщательно его осматривая, главным образом салон. Ничего, кроме нескольких пятен крови, он там не обнаружил, но полностью промыть все изнутри и подремонтировать кузов все же следовало – это он мог сделать и в своем автосервисе без лишнего внимания. Уже завтра нужно было выходить на работу, но мужчина заранее позвонил и предупредил, что его не будет несколько дней – следовало привести свой внешний облик в порядок. С этими мыслями он сел обратно в кресло, дожидаясь очередных новостей по этому делу. Если ее кости или обгоревшее тело еще не были обнаружены, то вскоре они должны были всплыть. Мужчина просидел так весь день, пока снова в раздумьях не отправился в свою комнату. Его мысли уже были далеко от той проститутки, он вновь вспомнил о своей пленнице, ему отчего-то становилось так тепло, когда он вспоминал о ней. В ближайшие несколько дней он постарается туда отправиться, если ничто не нарушит его планы.

Девушка пролежала до самого утра, так и не сомкнув глаз, уперевшись носом в стену и скорчившись в позе эмбриона, словно желая защитить себя. Ее все еще мучило, терзало случившееся – как она могла позволить сделать с собой такое, почему не сопротивлялась. Ей было противно от самой себя и, если бы в эти мгновения она наткнулась хоть на что-нибудь, что помогло бы ей покончить жизнь самоубийством, она бы это сделала не задумываясь, но вокруг не было ничего, не стоило даже оборачиваться, она уже прекрасно изучила здесь каждый сантиметр. Все, что возможно, девушка уже обшарила в поисках выхода, так и не обнаружив ни единого пути ни на белый свет дня, ни на тот свет.

К утру начало холодать, ей хотелось замерзнуть, но она прекрасно знала, что он придет и начнется все по новой. Он снова ее воскресит, морально убивая. Пересилив внутренние противоречия, девушка заставила себя подняться и подбросить еще дров в печь и, сев на угол кровати, разрыдалась. Ей так не хотелось, чтобы он возвращался, она не могла себе представить, что снова встретится с ним взглядом. С каждым днем пленница становилась все тише, будто теряя себя. Мучаясь внутренними терзаниями, она поклялась себе во что бы то ни стало не позволить ему приближаться к себе. Лучше уж принять смерть от его руки, чем его ласки. Она знала, что в ближайшие дни он должен был приехать, надолго он ее одну не оставлял. Еда, которую он принес, так и оставалась нетронутой, кусок в горло не лез, ей совсем ничего не хотелось, хотя уже приближался вечер.

За окном тихо падал снег, медленно кружась под темным небом и так же неспешно ложась на землю большими белыми хлопьями. Она подошла к нему и заглянула в щелку – все блестело, переливаясь под светом луны, которая сегодня была просто огромная. Редко такую встретишь на небе, но даже она была не одна, рядом с ней вспыхнули две яркие звезды и несколько поменьше, еле заметных, словно подмигивающих девушке с безоблачного, ясного вечернего неба. На некоторое время она забылась, и ей вспомнилось детство. Девушке всегда нравилась зима, особенно рождественские праздники. Игры в снежки, катание на коньках, теплое какао на ночь. Приятные моменты так и лезли в голову. Невольно ее губ коснулась улыбка. Она еще немного посидела, предаваясь воспоминаниям счастливого детства, глубоко вздохнула и вновь легла на кровать. Девушка лежала на спине, посматривая на огонь в печи, и листала в памяти все то, что могла вспомнить, и конечно же, своих близких, большинства из которых уже нет в живых. У нее была лишь сестра, с которой она почти не общалась. После смерти родителей они так и не могли найти общий язык. Перезванивались редко, слишком редко, для того чтобы начать беспокоиться, если кто-то не ответит. Девушка переехала сюда в начале октября, сразу после учебы в колледже. Хотела пожить здесь несколько месяцев, найдя подработку, а затем на праздники навестить сестру, ей все же хотелось быть к ней немного ближе, хоть у них и разные характеры. Праздники… уже совсем скоро – пронеслось в ее голове, и она медленно погрузилась в сон.

Полдень. На улице прекрасная погода, светит солнце, легкий морозец рисует ледяные паутинки на оконном стекле. Они сидели за столом, который он недавно сюда принес, в том самом маленьком ветхом домишке. Мужчина иногда приносил сюда и другие вещи для удобства – зачем? – она не понимала. Он был по-прежнему молчалив, редко смотрел в ее сторону, но она понемногу начала осмеливаться поднимать на него глаза. При дневном свете, который теперь ярко бил из окна, с которого он сегодня снял доски, можно было лучше рассмотреть незнакомца. Девушка все еще его боялась, особенно когда он приближался к ней. Внутри все сжималось, и движения застывали, словно в воздухе, она даже переставала дышать. Ей иногда хотелось бы прочитать его мысли, заглянуть в его душу, узнать хотя бы что-то о ее дальнейшей участи, но заговорить сама с ним она не решалась, только изредка отвечая на его вопросы. К тому же в последнее время он и сам не предрасположен был к беседе. Насколько она могла вспомнить, поначалу он был более общителен. Девушка не понимала, что с ним происходит и чего ждать от него в следующую минуту, от этого становилось еще более жутко. Сегодня он казался особенно странным. Мужчина сел за стол рядом с ней, положив им обоим еды. Вел себя спокойно, но напряжение в нем чувствовалось. Его начала раздражать тишина, царившая вокруг, и, не сводя глаз с тарелки, неохотно ковыряя в ней вилкой, спросил:

– Как прошел твой день?

Вопрос был неожиданным, учитывая обстоятельства. Он будто пребывал в другом пространстве, не отдавая себе отчета, что происходит здесь и сейчас. Девушка не хотела его злить, поэтому сразу ответила.

– Хорошо.

Он продолжил:

– Прошло уже достаточно много времени, а мы так и не познакомились.

В ее голове мелькнули картинки, напомнившие ей о том вечере, за который она себя так ненавидела. Девушка сжала одну руку в кулак, впиваясь ногтями в ладонь, чтоб хоть как-то заглушить воспоминания физической болью, и ей это удалось. Образы начали растворяться, а он, помолчав несколько секунд, договорил:

– Может быть, ты скажешь мне свое имя?

Она еле заметно покачала головой и так же тихо произнесла:

– Катрин.

– Катрин, – повторил мужчина. – Красивое имя. Тебе подходит. Он приподнял ее подбородок и взглянул на нее. – Ты меня боишься?

Девушка отвела взгляд в сторону и почти шепотом ответила:

– Да.

Его это не удивило, это был скорее риторический вопрос. Он посмотрел на нее еще раз и, немного поводя большим пальцем по ее щеке, сказал, будто выражая мысли вслух:

– Ты красивая. Если будешь делать то, что я тебе скажу, все будет хорошо, договорились? – Казалось, он снова вернулся в свое обычное спокойном состояние. – Я жду ответа.

– Договорились, – наконец выдавила она из себя.

– Как-то нехорошо получается – я твое имя знаю, а ты мое нет. Какое имя тебе нравится?

Девушка промолчала.

– Что-то не клеится у нас разговор. Ну да ладно, надеюсь, в скором времени я тебя разговорю… Можешь называть меня Джон, – мужчина сказал первое, что пришло на ум, просто взяв наиболее распространенное имя, которым он иногда пользовался. – Доедай, мне бы хотелось, чтобы ты кое-что примерила. Он поднялся и, вытащив из пакета небольшой сверток, бросил его на кровать.

– Помогать не буду, можешь не волноваться. Ты уже взрослая девочка, думаю, ты и сама справишься. Я выйду ненадолго, но когда я вернусь, я хочу, чтобы это было на тебе. Ты меня слышишь?

Мужчина удостоверился, что его услышали, вышел из дома, остановясь покурить на крыльце, и, глубоко вдохнув свежий морозный воздух, расслабился, выпуская клубы дыма. Он прогулялся вокруг дома, осмотрелся, наслаждаясь природой, взглянул на свою машину, которая сейчас находилась довольно в приличном состоянии и не вызывала никаких подозрений, а затем примерно через четверть часа вернулся обратно к своей пленнице. Она стояла перед ним, как всегда, немного склонив голову вниз, приподняв ее, лишь когда он вошел. В свертке, который он оставил ей, лежало платье. Ему захотелось ее принарядить. Как и предполагалось, размер подошел и небесно-голубой цвет был ей очень к лицу, контрастируя с ее русыми волосами и карими глазами, от этого они становились еще темнее, а милые черты лица становились еще более нежными. Ему понравилось. Он подошел ближе и помог застегнуть ей молнию на спине, до которой она не дотянулась. В тот момент платье словно слилось с ее телом. В памяти мелькнул образ куклы, которую совсем недавно он видел за зеркальной витриной, и осознал, почему в тот момент ему стало не по себе. Они были очень похожи, но тогда он это еще не успел понять. Сейчас девушка стояла перед ним как та куколка, только вот платье было короче, и ее бледный, изможденный вид отличал их друг от друга. Мужчина некоторое время полюбовался ей и опять присел за стол.

– Расскажи мне немного о себе, хотелось бы узнать тебя получше.

– Мне нечего рассказывать, – донеслось в ответ. Ей снова стало как-то неприятно – то ли от подаренного платья, то ли от его разговоров. Хотелось скинуть с себя все принесенное им, забиться подальше в угол и не слышать его голоса.

– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. – В его голосе послышалось раздражение, но быстро исчезло. – Ничего, еще успеешь ко мне привыкнуть, у тебя для этого достаточно времени. Надеюсь, ты будешь не против, если я сегодня здесь останусь. – И спустя секунду добавил: – Можешь не отвечать. – С его губ слетел легкий смешок.

Он правда собирался остаться на ночь, но близости с ней не планировал, решив переночевать на чердаке. Отчего-то ему самому захотелось, что бы она привыкла к нему. День близился к завершению, мужчина почти все время провел на улице, лишь к вечеру зайдя в дом. Девушка лежала на кровати, уткнувшись в стену и немного съежившись. Он ничего не стал ей говорить, только подошел, чуть укрыв ее одеялом, и поднялся на чердак.

Той ночью Катрин снова не сомкнула глаз, было жутко. Она прислушивалась к каждому шороху, в особенности к тем, которые доносились сверху. Ей было трудно понять, что у него на уме, от неизвестности у девушки пробегал холодок по коже, а от волнения опять вернулась мелкая дрожь. Она подождала некоторое время и, убедившись, что он уже лег, перевернулась на другой бок – лицом к лестнице, что вела на чердак. Ей так было спокойнее. Всю ночь Катрин лежала, вглядываясь в темноту, лишь при первых лучах восходящего солнца, успокоившись, дала себе немного расслабиться и задремала.

Когда девушка проснулась, его уже не было в доме, но она точно знала, что он рядом – с улицы доносились звуки колющихся дров. Катрин посмотрела в окно и увидела его, стоящего на углу дома с топором, стало как-то не по себе, но девушка поспешила отогнать от себя дурные мысли. Смотря на него со стороны, она никак не могла понять, что с ним не так. Мужчина стоял спиной – высокий, стройный, темноволосый. Она попыталась вспомнить его лицо, на секунду прикрыв глаза, но одно она точно могла сказать сразу – у него голубые глаза… притягательные и выразительные голубые глаза. Девушка подняла веки и отшатнулась от окна, с обратной стороны стекла именно они на нее и смотрели, но увидев ее испуг и то, как она отпрыгнула к стенке, мужчина снова отвернулся и продолжил свои дела. Больше она не решалась выглянуть в окно и старательно его обходила. «Господи, зачем же я здесь?» – проносилось в голове.

Лили сидела в центре гостиной, разбросав по ковру игрушки и весело напевая песенку из мультфильма.

– Солнышко, нам пора. Я же сказал тебе собираться быстрее.

– Я же уже оделась, разве не видно?

– Это не повод снова разбрасывать игрушки. Господи, неужели так сложно посидеть пару минут спокойно. – Мужчина был немного на взводе, торопясь на встречу. У девочки блеснули слезы на глазах, но так и не успели скатиться по ее маленьким румяными щечкам. Увидев это, отец сразу подошел к ней, поднял на руки, поцеловал в макушку и уже извиняющимся тоном продолжил: – Ну прости, не обижайся на меня. Я немного нервничаю. Эта встреча очень важна для меня, так что нам обоим стоит поторопиться. Летти обещала посидеть с тобой, сейчас я тебя к ней отвезу. Надеюсь, ты ее еще не забыла, а?

Девочка говорила слегка обиженно, ей не слишком понравилась эта затея.

– Почему я не могу посидеть с Джаредом? Он бы был не против, я точно знаю.

– Не стоит постоянно беспокоить его по пустякам, у него и других дел хватает. К тому же я не смог до него дозвониться: либо он уехал, либо очень занят, так что без капризов, пожалуйста.

– Позвони еще раз! – упорствовала девочка.

– Ну хватит, перестань! Я, конечно, рад, что вы такие закадычные друзья, но нянькой, насколько я знаю, он не нанимался. К тому же скоро Рождество, уверен, он к нам заглянет, так что марш в машину – Летти нас уже заждалась.

– А ты куда поедешь, когда вернешься?

Отец немного замялся, но все же ответил:

– Нужно кое с кем повидаться. – Он вздохнул. – Милая, это ненадолго, к вечеру я тебя заберу.

Все местные новости уже трубили о найденных останках в сгоревшем здании. Тело прогорело почти дотла, поэтому сразу идентифицировать жертву не удалось, но по первоначальным признакам можно было говорить об убийстве, голова была частично отделена от тела, что могло свидетельствовать о насильственном воздействии и присутствии третьих лиц на месте преступления. В конце концов через некоторое время личность жертвы все же удалось установить по стоматологической карте. Ею оказалась девятнадцатилетняя Эрика Ростер, проживавшая в том же районе, где и произошла трагедия. По слухам, данный район был не особо благополучный, в нем обитал достаточно специфический контингент. Девушка жила не одна, снимала квартиру с двумя подругами, которые изначально не проявляли желания сотрудничать со следствием, но в итоге некоторую информацию они все же сообщили. Эрика была не местной, как, впрочем, и они сами. Из некоторых свидетельств соседей и знакомых девушки было понятно, что официально она нигде не работала, а перебивалась случайными заработками, и полиции было известно, чем именно занималась девушка. Несколько раз ее задерживали за проституцию, та же, постоянно отделывающаяся штрафами, снова бралась за старое, что в данной ситуации и привело к логическому завершению. В этом, по крайней мере, была убеждена полиция. Именно в сфере ее деятельности и стоило искать разгадку. В том, что это убийство, никто не сомневался, криминалисты, работавшие на месте преступления, с уверенностью могли это утверждать, с ними согласился и патологоанатом, обследовавший тело, но улики были лишь косвенные, ничего существенно важного для следствия обнаружено так и не было. Оставалось заниматься лишь опросом населения и тех, кто мог ее знать, исследуя обстоятельства ее жизни.

В ходе расследования удалось выяснить имя одного из последних клиентов девушки, им являлся некий Джонатан Харисон. За день до убийства они встречались у нее на квартире. Мужчина приходил не в первый раз, поэтому следовало его тщательно допросить. По большому счету никаких особых подозрений он не вызывал, но данную процедуру пройти ему было необходимо.

– Вам знакома эта девушка? – задал вопрос полицейский, указывая на фотографию.

Мужчина нервничал и слегка замялся, отвечая на вопрос.

– Да мы виделись пару раз… точнее, несколько раз.

– Вы хорошо были с ней знакомы?

– Нет, я бы так не сказал. Мы почти не знали друг друга.

– Тело этой девушки было найдено неподалеку от района ее проживания, в заброшенном здании, прогоревшем дотла. Свидетели утверждают, что одним из последних, кто мог ее видеть, были именно вы. Думаю, вы не станете отрицать, что накануне ее убийства она с вами встречалась.

– Да, я зашел к ней ненадолго. Мы договорились увидеться у нее. Она была… она оказывала некоторые услуги, – мужчина, смутившись, отвел глаза.

– Нам известно, чем она занималась. Вы были у нее постоянным клиентом?

– Мы виделись всего несколько раз. Последние два раза у нее на квартире, я пробыл там около часа, а затем, расплатившись, сразу ушел.

– Ничего подозрительного в ее поведении не заметили?

Мужчина ненадолго задумался, пытаясь припомнить тот день, затем ответил:

– Нет, все было как обычно. Мы особо не разговаривали, но мне показалось, она была в приподнятом настроении, довольно жизнерадостная девушка, несмотря на… ее профессию, ну вы сами понимаете, о чем я.

– Ей кто-нибудь звонил в тот день, может, кто приходил?

– Я не знаю, мы провели вместе всего час. При мне она ни с кем не общалась.

– Куда вы направились после того, как вышли от нее?

– Домой, я сразу поехал домой.

– Той ночью вы больше никуда не отлучались из дома?

– Нет, весь оставшийся вечер и ночь я провел у себя.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

– Дочка, мы живем вдвоем, но она еще совсем маленькая, мне бы не хотелось, чтобы вы ее беспокоили.

В тот момент мужчину осенило, и он аж подпрыгнул на стуле.

– Я делал несколько звонков из дома, вечером, последний около часа или двух ночи, точно, к сожалению, не могу вспомнить, но это же можно проверить?

– Кому вы звонили?

– Другу. Я понимаю, было уже очень поздно, но мне необходимо было с ним поговорить.

– Поговорили?

– Нет, он не поднял трубку, но это неудивительно в такое время. Потом проснулась Лили – моя дочь, пришлось ее снова укладывать, а затем я и сам отправился спать.

По большому счету у них на него ничего не было, да и мотив отсутствовал. Ни малейших подозрений он не вызывал, можно было его отпускать. Показания его, разумеется, проверят, но сейчас лучше заострить внимание на более подозрительных личностях в ее окружении, а таких было немало, один ее сутенер чего стоит. Многие говорили о том, что девочки от него часто уходили побитыми, обращался он с ними грубо, порой даже жестоко. По слухам, некоторым из своих «подопечных» нередко угрожал расправой, так что приглядеться к нему стоило более пристально.

– Хорошо, мы вам зададим еще несколько вопросов, много времени это не займет, а затем можете быть свободны. Если вы понадобитесь, с вами свяжутся.

Мужчина с облегчением вздохнул, немного успокоившись, и спустя несколько минут уже выходил на улицу. Пришлось поймать такси, со своей машиной у него возникли небольшие проблемы – мотор барахлил, мог заглохнуть в любую секунду, так что на такси было практичней, и, сев в первое попавшееся, он направился к дому Летти– бывшей подруги его жены. После ее смерти они продолжали поддерживать отношения, стараясь помогать друг другу. Его все еще потрясывало от допроса, больше всего он боялся за свою девочку, лишь бы ее это не коснулось. Джонатан немного задумался, когда машина подъехала к дому Летти, и просидел там еще около минуты, пока водитель не начал на него коситься. Тут же опомнившись, он вышел из машины и попросил подождать его, пока тот забирает дочку.

Подходя к двери, он старался не показывать своего волнения, подавляя его в себе. Летти встретила его милой улыбкой и проводила в комнату, где маленькая Лиллиан смотрела мультфильмы. Он подошел и хотел прикрыть ей ладошкой глаза, но та уже успела услышать его шаги и обернуться с радостным возгласом. Он присел, посадив ее на колени.

– Я думала ты придешь позднее, – начала девочка.

– Не дождешься. – Мужчина слегка пощекотал девочку, и та рассмеялась. – Я выполнил свое обещание. А ты? Ты хорошо себя вела?

Тут уже откликнулась Летти:

– Просто отлично. Замечательный ребенок. Можешь ее приводить в любое время.

– О-о-о, тебя еще успеет замучить эта непоседа. Спасибо, что посидела с ней. А сейчас нам пора. – Он взял ребенка за руку и пошел к выходу. У дверей Лиллиан остановилась, обернувшись, помахала женщине рукой и выбежала из дома.

– Еще раз спасибо, ты меня очень выручила.

Летти махнула рукой.

– Пустяки. Обращайся, буду только рада.

Он поцеловал ее в щеку и вместе с девочкой направился к такси. Они сели на заднее сиденье, и, получив адрес, машина тронулась с места. Почти всю дорогу он ехал молча, изредка отвечая короткими репликами на расспросы дочери. Мужчина все еще слишком тревожился за девочку. В его голове промелькнула мысль: «А вдруг это еще не конец?» Джонатан нервно пытался вспомнить тот день поминутно, проматывая его в голове, стараясь вспомнить еще хоть что-то, что раз и навсегда отведет от него подозрения.

Они встречались всего несколько раз. Он помнил и как они познакомились – это было всего лишь временное помутнение, попытка сбросить стресс и отвлечься хоть ненадолго. Мужчина никогда не пользовался услугами проституток, он всегда любил свою жену и любит ее до сих пор, лелея в своем сердце каждое воспоминание о ней. Встреча с Эрикой произошла несколько месяцев назад, когда он, изрядно выпив, возвращался домой. Девушка тормознула его, чуть приобняв. В тот момент мысли Джонатана были несколько заторможены, так что он и сам не понял, как оказался в чужой квартире, а дальше дело техники – она все сделала сама, он даже не помнил, как оплатил ее услуги. Руки она, видимо, засунула ему не только в штаны, но и в его бумажник. Проснувшись наутро практически в бессознательном состоянии, в кармане своего плаща он обнаружил номер телефона, написанный на клочке бумаги. Память начала проясняться, и он вспомнил ту девушку, что увела его за собой. На обрывке был номер и ее имя, он вытащил его из кармана и небрежно бросил в ящик письменного стола, сам не зная зачем. Поначалу он не собирался звонить ей, даже вспоминать не хотелось. Было как-то мерзко на душе, он ощущал, словно изменил своей любимой жене, хотя ее уже давно не было рядом, но в сердце она была у него всегда. Лиллиан в то время не было дома, девочка гостила у родственников. Он бы ни за что не позволил себе прийти домой в таком состоянии при ней. Он любил ее больше жизни и старался дать ей все самое лучшее, это был его лучик света, оставшийся от его потерянной любви.

Прошло около месяца, прежде чем он, разбираясь в столе, снова наткнулся на этот клочок бумаги. Мужчина с трудом мог объяснить, что его сподвигло позвонить ей. Никаких чувств девушка в нем не пробудила, это была физика, просто физическое влечение. Хотелось лишь сбить боль, мучившую его тело и душу, и с последней у него был особо долгий разговор, прежде чем неуверенной рукой он набрал на телефоне цифры, написанные на листке. Ничего лишнего – просто секс, по большому счету он с ней даже не разговаривал – стандартные вопросы, стандартные ответы. Девушка все время пыталась его разговорить, но безуспешно, единственное, что она от него узнала, – это его имя. Джонатан с ней был немногословен, зато по ней сразу было видно, как она любила поговорить. В общем-то, милая девушка, временами ему ее было даже жалко, в эти моменты у него перед глазами часто вставал образ Камилы с ее вопросительным взглядом и нравоучительным тоном. Так было всегда, когда он то дворнягу, промокшую под дождем, домой притаскивал, то бездомному отдавал последние деньги, жена вздыхала и приобнимала его понимающе, не в силах ничего с этим поделать. Несмотря на всю свою стойкость и волевой характер, Джонатан был добрым и отзывчивым человеком. В тот день, когда ее убили, все было как обычно, ничего такого, чем бы он мог помочь следствию. Из слов девушки он запомнил лишь пару незначительных фактов ее биографии, которые уловил сквозь ее щебетания, но это никак не относилось к делу, и все, что мог, мужчина уже рассказал, очень надеясь на то, что больше никогда не вернется к этой истории, впрочем, как и к проституткам… одной ему вполне хватило.

Приехав домой, мужчина еще пребывал в раздумьях, пытаясь скрыть их от Лиллиан и приготовить ей ужин. Когда все было сделано, он решил позвонить своему другу, хотелось излить кому-то душу, и Джаред был единственным вариантом, его лучшим другом с давних времен. Джонатан взял телефон и набрал номер, послышались гудки, но трубку вновь никто не брал. Он оставил сообщение, чтобы тот перезвонил, налил себе кофе и подошел к окну, чтобы отвлечься и насладиться спокойным зимним пейзажем – это немного успокаивало. От летевшего с небес огромного количества снега видимость на улице была плохая, словно дымкой все заволокло, почти ничего не удавалось разглядеть, особенно издали, но все же в поле зрения Джонатана попал его сосед. «Опять этот сумасшедший», – подумал он и невольно окликнул Лили, игравшую в соседней комнате, что бы убедиться, что девочка дома. Она не стала кричать из комнаты, а распахнув дверь, подбежала к отцу. Он взял ее на руки и показал пальцем в окно.

– Смотри, какая замечательная погода на улице, давненько у нас такого не было. Хорошо бы она до Рождества продержалась.

Девочка спрыгнула с папиных рук и потянула его за руку.

– Пойдем, поиграем на улице. Давай слепим снеговика.

– Нет, Лили, там уже темно, к тому же скоро пора ложиться спать, а мне еще нужно поработать. Пойдем лучше вниз, подумаем насчет праздников.

– А вдруг завтра все растает? – не унимался ребенок.

– Не растает. Завтра я тебя разбужу в пять утра, будешь мне помогать лопатой снег разгребать, – пошутил Джонатан, потрепав девочку слегка по волосам. – Проснешься?

Та немного задумалась, но с абсолютно серьезным видом ответила утвердительно:

– Да. – И чуть погодя добавила: – Только не забудь.

Сказано – сделано. Разумеется, Джонатан не стал будить дочку ранним утром, но обещание выполнил. Мужчина встал пораньше, когда на улице было еще не слишком светло, утренний рассвет только начал пробиваться из-за горизонта, и, накинув куртку, пошел расчищать подъездную дорожку – за ночь снега навалило еще больше, он буквально проваливался в сугробы, пробираясь через них. Все это заняло у него некоторое время, и по возвращении домой было заметно, что солнце на небе уже подает признаки жизни. На улице немного подморозило, но погода оставалась замечательной. Раздевшись и приведя себя в порядок, он проведал еще спящую Лили и отправился готовить завтрак. Кухню наполнил аромат свежеприготовленной яичницы с беконом и утреннего кофе. К тому времени, когда все было готово, Лиллиан потягиваясь уже встала с кровати и сонная спускалась по лестнице, словно на запах приготовленного завтрака. Она всегда просыпалась практически в одно и то же время, так что Джонатан знал, во сколько ждать ее прихода. С завтраком они управились достаточно быстро. Девочка за это время успела взбодриться и выйти из сонного состояния, с готовностью ожидая похода на улицу. Это время не заставило себя ждать, и вскоре они весело лепили снеговика у себя во дворе. Вчерашнее происшествие все еще тревожило мужчину, но уже отошло на второй план, сейчас он полностью погрузился в игру со своей маленькой дочуркой. Они провели на улице часа полтора, вернувшись все облепленные снегом с головы до ног, но довольные, особенно Лили.

В комнате зазвонил телефон, Джонатан уже было подумал, что Джаред решил перезвонить, но это оказалась его знакомая, спрашивала насчет праздников, хотела узнать, не прийти ли пораньше, чтобы помочь с приготовлениями. Джонатан вежливо отказался, зная о ее неравнодушном отношении к нему, сказав, что все под контролем и не стоит беспокоиться, ответных чувств он к ней не испытывал. Разумеется, мужчина понимал, что Лиллиан требуется мама и нечто подобное должно было произойти, но ему требовалось еще хоть какое-то время, чтобы и себя, и ее подготовить к этому морально. К тому же в той женщине маму Лиллиан он точно не видел, его отталкивала ее навязчивость. Если бы не старания жены его приятеля с работы, которая считала своим долгом, а по совместительству и смыслом жизни наладить его личную жизнь, он бы никогда не пригласил к себе эту женщину. Хотя скорее его просто поставили перед фактом ее присутствия на празднике, утверждая, что «будете у нее как у Христа за пазухой». Джонатан не стал долго выяснять, что значат эти слова, но она с таким вдохновением описывала все достоинства своей, как она неоднократно подмечала, незамужней подруги, что даже проповедник бы на службе смутился, посчитав свои рьяные возгласы тихим бубнежем, так что Джонатану пришлось сдаться и согласиться с ее присутствием в надежде затащить туда еще и Джареда. Спустя минут двадцать ее непрерывного словесного потока в телефонную трубку мужчина уже начал утомляться, но в конце концов ему все же удалось пробиться сквозь ее речь и, объяснив, что ему необходимо срочно отлучиться, повесил трубку, с облегчением вздохнув. Он еще раз набрал Джареда, но уже на сотовый. Послышались гудки, но связь резко оборвалась.

Телефон находился у Джареда в заднем кармане, он совсем о нем позабыл. Мужчина стоял, повернувшись к Катрин спиной. Она находилась совсем близко, так что могла с легкостью вытащить его оттуда. Его внимание не сразу привлек звонок, он привык оставлять этот телефон дома, а сюда для собственной безопасности брал с собой другой. Джаред стоял, копавшись в петлях входной двери, и только спустя пару секунд до него дошло, что происходит. Он резко обернулся, схватясь за свой задний карман, а девушка все так же сидела позади, не пытаясь даже дотянуться до него. Она молчала и смотрела на него в растерянности. Тем временем мужчина быстро вышел из дома, доставая на ходу мобильный. Посмотрев на экран, он обнаружил, что вызов был сброшен. Видимо, когда он схватился за карман, случайно нажал на кнопку. Руки его немного подрагивали от неожиданности и всплывших воспоминаний о его недавнем деянии, но, заглянув во входящие вызовы, он увидел, что звонил Джонатан. Чуть поколебавшись, закуривая сигарету и нервно дыша, он подождал пару минут, приводя свой голос в порядок, и нажал кнопку вызова.

– Ало… да, привет. Нечаянно сбросил. Что-то срочное? – В голове у Джареда вертелись неразборчивые картинки и мысли.

– Да нет. – И, немного помешкав, Джонатан добавил: – Не слишком. Ты сейчас где?

– А что? – быстро выпалил Джаред, ища подвох в его вопросе.

– Ничего, я звонил тебе домой несколько раз, ты не отвечал, куда-то уехал? Мне бы хотелось с тобой поговорить.

– Я сейчас немного занят. – С каждой секундой он все больше напрягался, сердце колотилось так, будто сейчас выпрыгнет из груди. Говорил Джаред все быстрее, готовясь в любую секунду нажать на кнопку сброса, если Катрин закричит.

– Ты сегодня вечером будешь дома? – Голос Джонатана казался спокойным, но слегка странным, будто он что-то недоговаривает.

Джаред еще раз попытался успокоиться и побыстрее закончить разговор.

– Да, как приеду, я тебе позвоню. Сразу позвоню. Пока.

Джаред подошел к машине и бросил телефон на переднее сиденье, затем сразу направился в дом. Зайдя на порог, нервно осмотрелся, обшарив взглядом всю комнату, словно потерявшись. За несколько дней девушка успела немного привыкнуть к нему и не бояться, во всяком случае, не так сильно, но сейчас ею вновь овладела паника, появился страх неизвестности. Смотря на него, метавшегося по комнате, она не понимала, что происходит.

Мужчина не представлял, что ему сейчас делать. Промелькнула мысль даже отпустить пленницу, но он сразу ее отверг. Голос Джонатана в трубке звучал вполне обычно, значит, их разговор не должен иметь к нему никакого отношения. Джаред опять вышел из дома и закурил, глубоко затягиваясь и успокаивая себя. Он утешался тем, что о Катрин никто ничего не знает, и тем, что в пожаре не осталось ни единого следа его пребывания там. Мужчина старался мыслить более рационально, но не успел опомниться, как закурил уже четвертую сигарету. Голова начала побаливать и, докурив сигарету до середины, мужчина бросил окурок на промерзлую землю, а потом спокойно вошел в дом, забрал свои вещи и, бросив один короткий взгляд на девушку, снова вышел, заперев за собой дверь. Был примерно час дня, значит, к четырем он точно должен был добраться до дома. Мужчина прибавил скорость и через два с половиной часа уже приближался к городу. Остановившись подальше, он вышел из машины и как можно незаметнее попытался приблизиться на безопасное расстояние к дому, откуда можно было рассмотреть все, что происходит в его дворе. Джаред расслабился, не увидя там ничего необычного, будь то полиция или собравшаяся вокруг толпа зевак. На улице никого не было, лишь сосед, прогуливающийся с собакой, поздоровался, проходя мимо него, и, перекинувшись с ним парой фраз, Джаред окончательно успокоился, вернувшись обратно к машине, и не спеша, насвистывая себе под нос, поставил ее в гараж. Настроение становилось более приподнятым. Заходя в гостиную, он включил телевизор, чтоб хоть как-то разбавить тишину, позвонил на работу, принял душ и залез в интернет, решив просмотреть новости и удостовериться, что ему по-прежнему ничего не угрожает. Его интересовали два направления – дело о пожаре и пропавшие без вести, где он хотел найти информацию о Катрин, но ни по одному из интересующих его дел ничего нового обнаружить не удалось. Через некоторое время он сидел в кресле, набирая номер своего друга Джонатана, который сразу взял трубку, и они договорились о встрече.

– По телефону ты мне показался немного взволнованным. Тебя что-то беспокоит?

– Совсем недавно произошла одна история… Знаешь, может, видел в новостях – пожар на… не могу вспомнить название улицы, сгорело старое здание. – Джонатан немного замялся и, посмотрев на друга, снова спросил: – Слышал?

Джаред заметно напрягся, холодок пробежал по спине, он был уверен в том, что его лицо в эту секунду стало белее мела. Джонатан это заметил.

– Тебе нехорошо?

– Нет, все нормально. – с трудом он выдавил из себя и тихо продолжил: – Слышал. Почему ты спрашиваешь? – с подозрением поинтересовался Джаред, наблюдая за реакцией друга, но никакой опасности для себя не увидел, каким бы странным ни казалось совпадение.

– Я раньше никому об этом не говорил… и тебе тоже. Не думаю, что это тема для обсуждения, но сейчас мне нужно просто выговориться. Вчера меня вызывали в полицию… Я знал девушку, которую там обнаружили.

Джаред был шокирован таким заявлением, и единственное, что он смог выдать в ответ, – это:

– В смысле? – И немного погодя добавил: – Она же была проституткой. – Тут он и сам опешил от того, что сказал, – точно не помня, говорили ли данную подробность по телевидению или в средствах массовой информации. Если нет, то откуда ему это было известно. Но почти сразу ему удалось поправиться: – Я точно не знаю, но, по-моему, я где-то это слышал, может, в интернете прочитал, знаешь, там разного могут понаписать…

– Нет, нет, все верно. Вот об этом я и хотел бы с тобой поговорить. Скорее выговориться.

Джонатан вкрадчиво рассказал историю, которая с ним приключилась. Рассказал все, в том числе описывая и муки совести, которые сопровождали его после каждой их встречи.

– Я звонил тебе в тот день. Ты не брал трубку.

С одной стороны, у Джареда камень с души свалился, но с другой – в некоторой степени это осложняло ситуацию. Ему и в голову не приходило, что все может так закрутиться. Он хотел оградить близких от своей двойственной натуры, которую он и сам ненавидел, но поделать с этим ничего не мог. Его голову пронзило смутное воспоминание о терзавшем в тот день его слух телефонном звонке, на который он так и не ответил.

– Во сколько это было? Я, наверное, уже спал. В тот день я лег пораньше, весь вымотался на работе. – С его губ слетел нервный смешок, но Джонатан не обратил на это внимание. Джаред сидел молча и понимающе кивал головой, в которой в тот момент проносилось: «Какого… именно она?!» Он искренне раскаивался, что впутал друга в эту передрягу, но отступать было некуда.

– Ты сегодня довольно-таки сильно меня испугал, когда позвонил. Я думал… – он запнулся, но продолжил: – Главное, что сейчас все хорошо. Я уверен, вас это никак не коснется.

– Надеюсь. – Джонатан вздохнул, словно скидывая навалившийся на него груз. – Наверное, я просто переволновался. Сейчас стало полегче. А с тобой что? – он показал пальцем в сторону его брови. Джаред только отмахнулся.

– Ничего страшного, небольшая авария. Со мной все в порядке.

– Может, по баночке пива?

– Я не возражаю.

– Мы, кстати, все еще ждем тебя на Рождество. Оно уже через пару дней, ты не забыл?

– Помню, конечно же, в планах особо ничего не намечается, так что, скорее всего, я к вам загляну. К тому же я уже купил подарок для Лиллиан.

– Надеюсь, не тот, о котором она просила.

– Нет. Разве мы можем тебя ослушаться, – со смехом заметил Джаред. – Но этот будет ничуть не хуже, уверен, ей понравится.

– Ну а я остановил свой выбор на щенке, с ним ей будет не так скучно.

– Да, пожалуй, она будет в восторге.

За разговорами они не заметили, как быстро пролетело время – стрелки часов уже клонились к одиннадцати. Джаред начал собираться домой и, попрощавшись с другом и с его дочкой, направился к своей машине. Мужчина решил, что завтра с утра снова поедет к своей пленнице. Она была просто его игрушкой, но что-то в его отношении к ней постепенно менялось.

Ранним утром Джаред снова начал собираться в лесную глушь. Он точно не смотрел на часы, но где-то в районе десяти его ноги переступали порог хижины. Мужчина зашел в дом, когда она еще спала. Дверные петли уже не так сильно скрипели, так что они не потревожили ее сна. Он сел рядом с девушкой и начал просто смотреть на нее, она была и красива, и мила одновременно, какая-то особая нежность таилась в ее лице, раньше он этого не замечал. Сам не осознавая того, он начал к ней привязываться. Иногда ему хотелось чего-то совсем невозможного – взаимности. Были моменты, когда мужчина был не в силах совладать с собой, тогда он мог забрать ее волю вопреки ее желанию, ощущая полный контроль над ней. Ему хотелось почувствовать себя частью семьи, которой у него никогда не было. Захотелось чего-то настоящего, даже если это будет просто разыграно, даже если она под натиском страха будет исполнять его желания. Главное, чтобы он поверил ей.

Девушка проснулась и вздрогнула, не ожидая его столь раннего прихода. Мужчина стоял у стола и готовил завтрак для двоих. Почувствовав, что девушка проснулась, он обернулся к ней и дружелюбно произнес.

– Доброе утро, ты как раз вовремя. У меня почти все готово.

Катрин приподнялась с кровати, спуская ноги на пол, и в нерешительности попыталась встать. Мужчина это заметил.

– Не стесняйся, смелее. Я тебя не укушу.

Девушка неловко подошла к столу и присела. Джаред пододвинул ей тарелку и, закончив все приготовления, присел рядом.

– Тебе не было скучно?

Девушка слегка качнула головой, ответив «нет».

Трапеза была недолгой, и вскоре, убрав тарелки, он отодвинул от стола свою табуретку и жестом подозвал Катрин к себе. Она подошла, и он ее притянул, заставив сесть к себе на колени. Девушка сразу почувствовала что-то твердое и смутилась, но мужчина сделал вид, что не заметил этого, и приобнял ее за талию, скрестив пальцы рук у нее на бедре.

– Послушай, у нас так ничего не получится. Мне бы хотелось, чтобы ты была более общительной. У друзей ведь нет секретов друг от друга, правда? Ты бы ведь хотела, чтоб я стал твоим другом?

Катрин молчала, боясь дать ответ. Какой из них ей принесет меньше страданий – «да» или «нет»? Джаред, повысив голос, повторил последний вопрос. Девушка все еще металась в раздумьях. Тогда он прижал ее к себе сильнее и уже приглушенным тоном, с опасными и пронзительными нотками в голосе произнес:

– А может, ты хочешь, чтобы я стал для тебя чем-то большим?

Он не ждал ответа, сжимая и душа ее в своих объятиях. Он начал целовать ее шею, лаская языком. По телу девушки пробежала дрожь, из ее памяти все еще не выветрились прошлые воспоминания – ощущение полной потерянности и отвращения к себе. Не прошло и минуты, как она расплакалась. Хныкала на его руках она недолго. Как только тоненькие ручейки ее слез коснулись его руки, он с силой оттолкнул ее в сторону. Девушка ударилась, но старалась приглушить свой сдавленный стон. Она присела рядом с кроватью, чувствуя, что если будет подниматься, то точно закричит от боли, которая пронзала ее насквозь. Мужчина закурил сигарету, не обращая на нее внимания. Сложно было сказать, что творилось у него в сознании в тот момент. Поначалу лицо его было напряженным, чувствовалось, что он тратит немалые усилия, чтобы сдерживать себя в руках, но вскоре выражение сменилось на спокойное. Джаред не спеша докурил сигарету и подошел к девушке, пытавшейся сдержать слезы. Он провел своей прохладной ладонью по ее мокрой щеке, и прежний тон, с нотками нежности, к нему снова вернулся.

– Не обижайся на меня, я же стараюсь. Вот и ты постарайся. У нас все получится. Ты же мне поможешь? – Он вопросительно заглянул в ее глаза.

Все еще давясь слезами, она все же дала утвердительный ответ, и он продолжил свою игру, с заботой обняв ее и прижав ее голову к своему плечу.

– Ну вот и договорились. Больше не будем ругаться.

Он покачивал ее из стороны в сторону, словно маленького ребенка, и, к удивлению самой Катрин, ей это помогло. Всхлипы понемногу стихли, и девушка успокоилась, почувствовав тепло внизу живота, а заодно и ненависть к себе за это. Она застыла, стараясь ничего не показывать и отвести мысли в другом направлении. Первое, что пришло ей в голову, – это воспоминания о ледяном морозе, который она почувствовала, впервые очнувшись здесь, вспомнила и вечный страх, который испытывала от каждого шороха, и собственное унижение после того вечера. Тепло отступило, и ей стало легче. Джаред ее отпустил, и они оказались друг перед другом, лицом к лицу. Она ему казалась такой беззащитной, совсем как ребенок. Глаза Катрин все еще поблескивали от слез, а щеки слегка покраснели, в ней было нечто чистое и невинное. Мужчина не хотел этого делать, но, не ожидая от самого себя, когда их взгляды встретились, он резко к ней приблизился и поцеловал в губы. От внезапности Катрин не успела среагировать. Он не стал продолжать и, отвернувшись, встал, отправившись на чердак. Спустился он, держа в руках небольшую старую деревянную коробку темно-коричневого цвета, и, положив ее перед входом, начал одеваться, все так же смотря на девушку с невинной улыбкой своими небесно-голубыми глазами, словно здесь ничего плохого не происходит.

– Я вернусь через несколько дней. Все, что нужно, я тебе оставил. – Затем он подошел, наклонился и, поцеловав ее в щеку, исчез в дверном проеме.

Катрин стало не по себе, ей были непонятны свои чувства, после того как он уходил, ей становилось одиноко.

Джареду вспомнилось, как Лиллиан всегда с любопытством рассматривала разнообразные резные шкатулки, попадавшие ей в руки, они ей очень нравились, и ему пришла в голову идея самому сделать коробочку для куклы, которую он подарит ей на Рождество. Для этого он и забрал деревянную коробку с чердака. По размеру она как раз подходила. Мужчина иногда любил что-нибудь вырезать из дерева для разнообразия, от нечего делать, но всем, кто это видел, очень нравилось. Максимум на это уйдет день-полтора, а девочке будет приятно. Она должна ей понравиться, так же как и сама кукла – большие серо-голубые глаза и вьющиеся белокурые локоны, спадавшие на ее маленькие плечики, а длинное пышное платье было обшито затейливыми кружевами. До праздников он должен все успеть. На чердаке, где провела эта коробка последние несколько лет, было влажно, воздух немного отдавал сыростью, что и передалось древесине, но в целом она прекрасно сохранилась. Работы здесь было не так уж и много, до утра он вполне мог управиться. Налив себе чашечку крепкого кофе и поставив ее перед собой на стол, рядом с коробкой, начал раздумывать, что бы такого на ней изобразить. Думал он недолго, образы сами приходили в голову – мягкие изгибы витиеватых линий, переплетение цветов. Он закрыл глаза, наслаждаясь ароматом древесины и кофе, проматывая в голове картинки, которые приходили сами собой, постоянно дополняясь какими-то деталями, – оставалось только нанести их на лист бумаги, делая эскиз, а потом уже и на саму коробку. Через некоторое время задумка была успешно завершена и карандашом перенесена на дерево. Он словно вернулся в юность, его охватил такой творческий порыв, что последние годы будто стерлись из его жизни, не оставив на нем никакого отпечатка. Он был так увлечен, что не замечал, как летело время, погружая его все больше в работу. Только лишь спустя несколько часов Джаред смог оторваться и взглянуть на получившееся творение со стороны. Она была еще не завершена до конца, но уже можно было увидеть то, к чему он стремился. Мужчина решил, что двух незатейливых, но изящных, чередующихся между собой узоров будет вполне достаточно для четырех сторон. Одна из картинок – это переплетенные лилии, Камила очень любила эти цветы, особенно белые лилии, даже дочку назвала как этот прекрасный цветок. Маленькой Лили они тоже очень нравились, так что фактически он сделал гравировку ее имени. Вторая картинка была похожа на некое подобие ветвей или стеблей, которые сходились только с двух сторон, но своими переплетами охватывали всю коробку. Все получилось очень живо, осталось только пройтись шкуркой и покрыть слоем лака, оставив сохнуть на несколько часов. Джаред всю ночь не сомкнул глаз, но спать ему и не хотелось, хотя он прекрасно понимал, что нужно прилечь на пару часов, чтобы вечером чувствовать себя в форме. О проведенной здесь ночи свидетельствовали лишь недопитая чашка кофе и переполненная окурками пепельница. Взглянув на свое творение еще раз, он со спокойной душой отправился к себе в комнату, быстро разделся и залез под одеяло. За последние несколько недель это, наверное, было его первое спокойное утро.

На следующий день планировался праздничный ужин у Джонатана. Особо Джаред к нему не готовился, но в магазин зайти планировал, хотел прикупить кое-что из одежды. Проснувшись, как и ожидал, через два с половиной часа, он перекусил и, быстро собравшись, отправился за покупками. Он несильно любил долго шататься по магазинам, да и привлекать к себе внимание было ему не по душе, но сегодня ему почему-то захотелось немного прогуляться, подышать свежим воздухом и развеяться. Сделав небольшой крюк по шоссе, желая насладиться погодой и сегодняшним днем, он припарковал автомобиль и зашел в первый попавшийся магазин одежды, на который наткнулся. Мужчина подошел к вешалкам с одеждой, словно страницы, перелистывая их одну за другой, и почти сразу услышал за своей спиной приятный женский голос:

– Может быть, я могу вам чем-нибудь помочь?

Он повернулся к девушке, совершенно не ожидая увидеть знакомое лицо, но тем не менее он его все же встретил. Перед ним стояла та самая девушка из бара, с которой он провел достаточно бурную ночь. Она тоже его узнала, но вида подавать не хотела, заметно смутившись. Девушка покраснела и, отводя глаза в сторону, добавила:

– Если что-то заинтересует, обращайтесь, – сказав эти слова, она быстро растворилась в проходах между вешалками и стеллажами, направляясь к кассе. Ей не хотелось показывать волнения, но у нее это плохо получалось. Из рук начало все валиться, а мысли разбегались. «Да, в тот день она выглядела более уверенной», – усмехнулся мужчина про себя. Джареду тоже хотелось быстрее со всем этим покончить, так что он сразу выбрал то, что ему приглянулось, и отправился на кассу. Девушка стояла все там же, скромно опустив глаза, что-то просматривая или подсчитывая. Когда он подошел, она даже не подняла головы, лишь суетливо начала упаковывать вещи. Эта встреча для него была, конечно, нежелательной, но ему показалось забавным ее поведение. Его губ чуть коснулась улыбка, и, забирая покупки, он прочитал имя на ее бейдже, поскольку давно его позабыл. «Эмили, ах да, точно», – освежилась его память. Он расплатился, забрал покупки и еще с большей улыбкой попрощался.

– Спасибо, Эмили. Прекрасное обслуживание. Обязательно постараюсь еще как-нибудь заглянуть.

Он заметил, как девушка еще больше покраснела, но взгляда не подняла, с головой уйдя в работу, лишь тихо сказала: «Спасибо за покупку». Мужчина с легкостью развернулся и пошел к выходу, оставив девушку наедине со своими мыслями.

Лиллиан проснулась в отличном настроении и, лишь только открыв глаза, поспешила спрыгнуть с кровати и побежала будить отца. Он еще не проснулся, было очень рано, когда маленькая Лили вбежала в его комнату и забралась на постель, начав с энтузиазмом по ней прыгать, приговаривая, чтобы он скорее просыпался. Разумеется, после такого напора у него просто не оставалось выбора, и они вместе спустились вниз, чтобы приготовить завтрак. Гости должны были прийти только к вечеру, лишь Летти хотела зайти пораньше, чтобы помочь с приготовлением ужина, но до ее прихода времени оставалось тоже вполне достаточно. Пока Джонатан стоял у плиты, Лиллиан прыгала около него, напевая мотивы рождественских песен. Она была в предвкушении сегодняшнего вечера. Девочка любила принимать гостей и всегда была очень общительной. Пока Джонатан занимался своими делами, Лиллиан с интересом и любопытством крутилась у елки, под которой были аккуратно сложены подарки, запечатанные в яркие упаковки. Ей не терпелось в спешке разорвать всю эту блестящую мишуру и посмотреть, что же там внутри. Она с какой только стороны ни заходила – и к уху подарки подносила, и потрясывала, но эффекта было мало, и, шмыгнув носом, она снова продолжила вертеться под ногами у отца. Время подходило к двенадцати часам, раздался звонок в дверь. Джонатан нисколько не сомневался в том, что это Летти. Подготовка понеслась с новой силой, и уже через несколько часов все было готово к приему гостей. Еще через некоторое время Летти отправилась с Лиллиан помочь ей переодеться, а у Джонатана оставалось несколько мгновений, чтобы просто расслабиться и перевести дух. Он решил позвонить Джареду, но как только он дотронулся до телефонной трубки, в дверь снова позвонили.

Джареда он так рано не ждал, так что был уверен в том, что просто пораньше пришли остальные гости, но он все же ошибся. Заглянув в глазок, Джонатан увидел, что на пороге стоит его друг с подарком в руках. Не успел мужчина пройти и половины гостиной, как сверху, распахнув дверь, из комнаты выбежала нарядная Лиллиан и бросилась ему на шею. Они отлично ладили, и Лили всегда считала его своим хорошим другом.

– Боже мой, я тебя совсем не узнал. Где та маленькая девочка, которую я недавно видел?

Лили рассмеялась и, спустившись обратно на пол, покрутилась перед ним и папой в новом платье.

– Я похожа на принцессу?

Джонатан легонько коснулся пальцем ее носа, нажав на него как на кнопку.

– На самую красивую принцессу. Ты сегодня точно покоришь всех своей красотой.

Джаред присел рядом с Лиллиан и протянул ей подарок.

– Как и обещал. Надеюсь, тебе понравится.

Девочка поблагодарила Джареда и поцеловала его в щеку. Взгляд ее снова загорелся, и ее цепкие пальчики приступили к распаковыванию подарка, но Джонатан ее остановил.

– Все подарки завтра с утра. Если не будешь слушаться, Санта к нам больше не придет. Ты же не хочешь его расстраивать?

Девочка уже собиралась обидеться, но Летти вовремя подсунула ей вазу с конфетами, с которой впоследствии она не расставалась до прихода гостей, сколько бы от нее ни требовали не перебивать аппетит.

Наконец стрелки часов показали шесть вечера, и через несколько минут гостиная наполнилась новыми людьми, все пришли как раз вовремя. Тут Джонатан неожиданно выбежал из дома, вспомнив о чем-то важном, но буквально через несколько секунд вернулся с коробкой в руках, перевязанной большим красным бантом, и подозвал Лили к себе, аккуратно протягивая ей подарок.

– Смотри не урони. Ее можно открыть прямо сейчас, – обрадовал ее отец. – Только осторожней.

Лиллиан почувствовала, как внутри что-то шевелится, слегка перевешивая коробку на один бок. Она чуть приостановилась в ожидании, что же последует дальше, и, осторожно положив подарок на пол, застыла, но всего на секунду, затем ее маленькие ручонки с быстротой и легкостью сняли праздничный бант и открыли крышку. Девочка замерла в изумлении и восторге – из коробки на нее смотрел маленький пушистый комочек светло-бежевого, практически белого цвета и жалобно поскуливал, пытаясь выбраться из заточения. Лиллиан сразу подняла его на руки и прижала к себе, осыпая отца словами благодарности. Все были в полном восторге от такой милой сцены. Дочка никак не могла нарадоваться и насмотреться на щенка – это был маленький лабрадор, очень дружелюбная порода собак, для дома самая подходящая, особенно для ребенка. В этот вечер Лили от щенка почти не отходила и везде таскала его за собой. Через некоторое время Джонатан уже успел рассмотреть свою «будущую благоверную». В общем-то, все было именно так, как он себе ее и представлял, но, по крайней мере, одно в ней ему понравилось точно – это то, что она положила глаз на Джареда, который не особо стремился вливаться в их веселую компанию и спокойно стоял у окна, смотря на темное небо. По мере того как она сверлила его взглядом, Джонатан ощущал себя гораздо спокойнее. Сегодня он мог расслабиться и не беспокоиться по поводу ее назойливого внимания, но через секунду он уже подумал, что рано отпраздновал победу, – к нему приближалась эта женщина, но, к счастью, разговор пошел не о нем.

– А что это ваш друг не присоединяется к нам? Он кого-то ждет, еще кто-нибудь должен прийти?

– Нет, – с улыбкой отозвался Джонатан. – На сегодня больше приглашенных нет. Не обращайте внимание, он просто скромничает. Вообще Джаред очень милый и дружелюбный парень, мы с ним сто лет уже знакомы. Хотите, я вас получше представлю друг другу? – В душе у него ликовала радость избавления и одновременно присутствовало солидарное сочувствие к Джареду, но, в конце концов, они с ней видятся в первый и последний раз, так что терять ему все равно нечего, а вот спасти друга он вполне может.

Они не спеша подались вперед по направлению к Джареду, и, пройдя несколько шагов, Джонатан начал.

– Джаред, я знаю, вы уже успели познакомиться, но, побеседовав немного с Летти, я сразу понял, что вам следует узнать друг друга немного получше. – Джаред в недоумении посмотрел на друга, но сразу догадался, в чем тут дело, ему оставалось лишь только вздохнуть, наблюдая, как Джонатан удаляется со словами: «Пойду принесу шампанского».

Джаред не пытался воспринять ни слова из того, что она говорила. Нет, он не злился, не считал секунды, он просто думал о своем. Его сознание снова ненадолго погрузилось в далекий снежный лес, туда, где в маленьком домике тихо потрескивали дрова в печи… Ему захотелось оказаться там. С этими мыслями его окутало такое теплое спокойствие и умиротворение, но вскоре стоящая рядом собеседница вывела его из этих мыслей, взяв под руку и предлагая подойти ближе к столу. Вернувшись в реальность, Джаред не стал сопротивляться и двинулся в предложенном ему направлении, наткнувшись по дороге на щенка. Заботливо подняв его на руки, он стал глазами искать Лиллиан, но не прошло и секунды, как она сама со скоростью врезалась в его ногу.

– Эй, ты знаешь, что за маленькими нужно присматривать, а он, между прочим, меньше тебя, – со слегка наигранным укором обратился Джаред к Лили, указывая на щенка в своих руках.

– О, вот ты где! Спасибо, что нашел! – обратилась она к нему, будто не слыша его слова. – Я тебя уже везде обыскалась! – Лили забрала щенка у мужчины и скрылась за елкой.

Все веселились, смеялись, время бежало быстро, не успели заметить, как оно подошло к позднему вечеру. Народ стал расходиться, первой ушла Летти, затем друзья с работы со своей подругой, которая все никак не могла отвязаться от Джареда. К окончанию вечера женщина явно пыталась намекнуть, чтобы тот проводил ее, но Джаред культурно попрощался и сделал вид, что не заметил, как она подмигивала ему на прощание – пара последних бокалов для нее были точно лишними. Лили совершенно вымоталась и уснула в кресле, свернувшись калачиком, а рядом с ней в ногах мирно спал щенок, так же выбившийся из сил. Джонатан попросил подождать Джареда несколько минут, пока тот отнесет Лиллиан в ее комнату, и, осторожно подняв девочку, отправился с ней наверх. Вскоре он спустился, они недолго поболтали, посмеялись и оба отправились восвояси в прекрасном настроении.

Его не было уже несколько дней. Первый день его отсутствия ничем не отличался от остальных, время шло по-прежнему медленно, но спокойно. На второй день она начала слышать какое-то позвякивание – тихое, нечеткое, что-то в кандалах, но поначалу не придала этому значения. Девушка была слишком усталой и вымотанной, в ней поселилась апатия. На третий день звук стал более четким, с каждым движением при ходьбе он будто отдавал в голову. Катрин присела на кровать, подняла ногу и положила щиколотку на колено второй ноги. Теперь ей было отчетливо видно, что с замком что-то не так – внутри все вихлялось. Девушка буквально подскочила, в ее теле появился неожиданный прилив сил. Сама себя не помня, она дотянулась до кочерги, села на пол и вытянула ногу перед собой. Руки немного дрожали, но она не боялась промахнуться – страх отступил на второй план. Катрин несколько секунд смотрела на оковы, подняв вверх кочергу, и через несколько секунд ударила со всей силы. Она попала с первого раза, но на этом не остановилась, нанося еще множество ударов, один из которых попал по ее щиколотке – было больно, но недостаточно для того, чтобы она прекратила. Удар, еще удар и… железный браслет сам спал с ее ноги. Девушка вздрогнула и прислушалась к посторонним звукам – все было спокойно. Она и сама не знала и не помнила, что ею овладело – страх, паника, или ей просто хотелось убежать как можно дальше. Катрин не задумывалась, сможет ли она выбраться отсюда, не имея ни малейшего понятия, где находится. В ее сознание ворвалось первичное ощущение нахождения здесь – ужас, страх неопределенности собственной участи и единственное желание – бежать. Быстро надев первое, что попалось ей под руку, – старую потрепанную куртку и его ботинки, которые больше походили на невысокие сапоги. Раздумывать ей было некогда, с каждой секундой паника охватывала все сильнее. Дверь была закрыта, пришлось выбираться через окно. Под курткой на ней было лишь тонкое платье, но, выбравшись на улицу в таком состоянии, девушка практически не чувствовала холода. На улице было темно, она постоянно спотыкалась и бежала куда глаза глядят, натыкаясь на голые ветви деревьев, которые царапали ее кожу. Катрин бежала, словно с помутненным рассудком, все дальше и дальше в глушь, не видя ничего перед собой. Ботинки были значительно большего размера и постоянно слетали, приходилось иногда замедляться, но, в очередной раз потеряв один из них, девушка не стала останавливаться, а лишь прибавила скорости, задыхаясь от волнения и ледяного воздуха. Это последнее, что она помнила. За бегом последовал практически мгновенный провал в памяти. Она резко свалилась вниз, скатываясь по ледяной земле и сугробам. Когда же ее тело наконец остановилось, глаза девушки были уже закрыты. Рассвет не заставил себя долго ждать, примерно через час появились его первые блики на снегу, лес уже казался не таким темным, как это было мгновение назад. Катрин лежала на холодной земле, и с каждой минутой дыхание ее становилось все менее заметным.

Утро выдалось пасмурным. С самого рассвета мучило странное неприятное состояние. Нет, это было не похмелье, вчера он почти не пил, это было что-то другое, что-то тревожное. Открыл глаза Джаред часов в шесть утра, резко и быстро – было еще темно. Казалось, он и вовсе не спал, а прикрыл глаза лишь на секунду. Он просто лежал, ни о чем не думая, таращась в темный пустой потолок, но неожиданно его словно накрыло, сердце забилось быстрее, на душе стало неспокойно. Некоторое время мужчина пытался отделаться от этого чувства, но безуспешно. Оно накатывало волнами, то приходя, то резко покидая, но только на мгновение. Джаред начал ворочаться, закрывая глаза в надежде еще немного подремать и отогнать от себя это дурное ощущение, но ему не удалось с ним справиться. Он встал с кровати, сходил в душ, быстро выпил кофе, чтобы полностью привести себя в порядок. Оделся и, закинув в машину необходимые вещи, направился к ней. Сегодня был особенный день, он решил преподнести ей подарок – ее маленькую копию, которую приобрел в том антикварном магазине.

Дороги были покрыты льдом, освещение плохое, так что пришлось замедлить ход и включить фары. Он ехал по пустынным улицам. Все еще спали, а те, кто проснулись, встречали со своими семьями Рождество, открывая подарки, но горящих окон было совсем немного.

Беспокойство отступило, и он решил, что оно было просто надуманным, скорее всего, что-то приснилось, но это уже неважно. Джаред включил негромкую музыку в машине, закурил сигарету и просто ехал дальше в хорошо знакомом ему направлении. Дорога выдалась легкой, время пролетело незаметно, и вскоре он был на месте. Остановившись неподалеку от дома, мужчина с вещами отправился к его дверям. За несколько шагов от дома его снова охватила тревога, кровь отлила от головы, и ноги будто стали ватными. Джаред присмотрелся к дому – ничего необычного. Огляделся вокруг – все тихо, ни шороха, ни легкого дуновения ветра, но лишь тусклые лучи рассвета начали освещать округу, как он застыл на месте – мертвую тишину разрушил звук бьющегося стекла. Он стоял в нескольких метрах от дома, сердце на несколько секунд остановилось, замерло вместе с его дыханием, все внутри оборвалось. Казалось, в этот миг весь мир застыл. Дальше он помнил только свой бег к месту, откуда все это послышалось. Приблизившись, он увидел источник звука. Перед ним предстало разбитое окно, но в доме никого не было видно, видимо, последний осколок просто упал вниз. Джаред забежал в дом и увидел перед собой на полу лишь открытые кандалы, снятые с ее ноги. Мысли в голове разбежались, но заставить себя думать было необходимо. В доме было еще тепло, значит, сбежала она не так давно. Мозг выдал единственное решение – нужно идти искать, вряд ли она могла далеко уйти. К тому же, вероятнее всего, она заблудилась, так что либо он найдет ее живую сейчас, либо… О последнем варианте думать совсем не хотелось. Мужчина еще раз полностью осмотрел дом, но, как и следовало ожидать, никого, кроме него, там не было. Выйдя на улицу, Джаред пару раз выкрикнул ее имя, но никто не отозвался. В голову пришла мысль – снег не сошел, так что ее следы должны были остаться. В кармане куртки он нащупал фонарик и быстрыми суетливыми движениями пытался охватить его светом как можно больше территории. Наконец в нескольких метрах от него его взору предстали какие-то темные пятна на снегу. Он подошел ближе – это были ее следы. Джаред пошел в том же направлении, сначала медленно, словно чего-то опасаясь, затем все быстрее и быстрее. Его шаг превращался в бег, насколько это было возможно при таких сугробах. Он запинался, спотыкался, падал, но, не теряя следа, все настырнее искал ее. Следы вели к обрыву, обратных следов не было… Джаред сбавил шаг, будто желая замедлить время, но до обрыва оставалось всего несколько метров, а в поле его зрения девушка до сих пор не попалась. Он ступал осторожно, зная, что земля под его ногами в любой момент может закончиться. Мужчина подошел как можно ближе, и вдруг в его поле зрения попалось нечто похожее на человеческое тело, лежащее внизу. У него не оставалось сомнений, он точно знал – это она. Спуск был крутой, девушка оступилась и покатилась по склону, но по счастливому стечению обстоятельств миновав крутой обрыв, до которого оставалось всего около метра, еще немного, и она бы упала в ледяную реку. Девушка лежала без сознания. Джаред не знал, жива она или мертва, но не задумываясь бросился вниз. Пробираясь сквозь ветви деревьев, проваливаясь в снег и падая, скользя по склону, вскоре он был уже рядом. Она лежала неподвижно, с закрытыми глазами, ноги ее были слегка согнуты в коленях, а руки разбросаны в стороны, голова лежала слегка повернута. Он присел и прикоснулся к ее телу – оно было холодным, но если она пролежала здесь больше нескольких минут, это было неудивительно при такой температуре. Потом Джаред попробовал послушать ее пульс, но ощутить его оказалось проблематично. Тело было гибким, легко поддавалось манипуляциям, значит, пролежала она здесь не слишком долго и могла быть еще жива. Он попытался привести ее в сознание, но все безуспешно, тогда мужчина решил отнести ее обратно в дом. Сняв с себя куртку, он заботливо окутал ее тело и поднял на руки. Ему пришлось поменять направление, чтобы обойти склон и не подниматься обратно в гору. Джаред запыхался, но не устал, в крови бурлил адреналин, силы в нем словно возрастали, а души коснулось легкое успокоение. Он отказывался это принимать, но был счастлив, оттого что ее нашел. Пробираясь по рыхлым сугробам, ему пришлось пройти немалое расстояние, чтобы вернуться обратно к дому. Солнце почти взошло и озаряло верхушки деревьев, чуть касаясь земли. Подходя к хижине, мужчина снова взглянул на Катрин – лицо было спокойным и безмятежным, будто она просто спит. Он был уверен, что в ее теле еще теплится жизнь, словно тоненькая нить, которую так легко оборвать. Джаред зашел в дом и аккуратно положил ее на кровать, быстро накидал дров в печь и разжег огонь. После этого мужчина всеми подручными средствами попытался заделать окно, и вскоре ему это удалось – холод в дом уже не проникал. Он осмотрел ее тело, все оказалось в порядке, за исключением небольших ранок и ссадин. На ней было только легкое платье, которое он ей принес не так давно, старая потертая куртка и поношенные зимние ботинки, точнее, один ботинок. Ноги ее были абсолютно голыми, от холода они покраснели и на некоторое время вовсе потеряли чувствительность, как и кисти рук, но вскоре все начало отходить. Тело начало обретать тепло, и начал прощупываться пульс. Она так сладко спала, но сейчас при взгляде на нее у него не возникало желания овладеть ей, ему хотелось только позаботиться о девушке. Джаред одел ее теплее и оставил в покое, присев в стороне и наблюдая за ней. Внезапно в его память врезался тот первый день, когда он обнаружил ее здесь еще живой. Тот день очень напоминал сегодняшний, только вот он на себя похож не был. Мужчина не хотел копаться в себе и выяснять, что случилось, он просто вспомнил ее безмятежное лицо на снегу. В тот момент мужчина почувствовал, как капля за каплей жизнь потихоньку оставляет ее. До полного прекращения ее дыхания оставалось совсем немного, но у него даже мысли не возникло оставить ее там. Хотелось укрыть, защитить ее. Он даже не злился. Он будто вернулся в прошлое, туда, где был обычным человеком – нормальным человеком. Джаред старался не зацикливаться на этих мыслях – сейчас ему было хорошо, даже хоть всего несколько мгновений. Он мог видеть, как приподнимается ее грудь при вздохе, и ему становилось спокойнее. Его взгляд опустился на кандалы – они почти все разлетелись. «Придется над ними поработать», – промелькнуло в голове, не хотелось бы, чтоб она сделала вторую попытку. Приди он на пару часов позже, ее побег закончился бы совсем по-другому. Ему пригрезилась картина, как он берет лопату и пытается пробить промерзлую землю, а рядом лежит бездыханное тело Катрин. Джаред встряхнул головой, отгоняя от себя эти мысли, и, поднявшись со стула, вышел покурить.

Джаред простоял так примерно час, несколько сигарет сотлели в его руке, так и не дождавшись затяжки, он закуривал и снова в раздумье опускал руку. На дворе был морозный ясный день, было приятно побыть на улице и подышать свежим воздухом, при вдохе которого мысли прояснялись, а состояние снова становилось спокойным. Мужчина зашел в дом убедиться, все ли в порядке, и взглянуть на девушку – на щеках у нее был легкий румянец, она начала согреваться. Джаред не думал, что Катрин долго будет лежать без сознания, – легкое охлаждение, обморожение и ушиб головы, на первый взгляд ничего серьезного, но ночь он все же решил провести в этом доме и присмотреть за ней. Он поднял оковы, присмотрелся внимательней, сейчас они вызывали у него некое подобие отвращения, но восстановить их было необходимо, по крайней мере, другого выхода он не видел. Полдня Джаред проковырялся с ними, но результата достиг – больше они не должны сломаться.

К позднему вечеру в доме стало совсем темно, лишь растопленный огонь блекло озарял комнату. Джаред совершенно не желал идти спать на чердак, ему хотелось лечь рядом с ней и заснуть, просто заснуть, ощущая ее тепло. Он снял с себя верхнюю одежду и оказался рядом, достаточно близко для того, чтобы касаться ее тела и слышать ее тихое дыхание.

Катрин проснулась на рассвете, но вначале этого не осознала – в доме было темно. Тело подвывало, в особенности лодыжка, которую она задела кочергой. Последние события напрочь выбило у нее из головы, но через несколько минут, немного придя в себя, начала припоминать, что произошло. Девушка старалась дышать как можно тише, не понимая, где сейчас находится. «Может, меня спасли?» – промелькнула мысль. Ноги были свободны, одна рука тоже была полностью в ее распоряжении, она попыталась подвигать второй, на которой чувствовалась некоторая скованность, но холода стали уже не было. Мужчина лежал за ее спиной и молчал. Спал он чутко, поэтому открыл глаза, как только девушка начала шевелиться. К ее руке он привязал веревку, а другим ее концом обмотал собственную руку, чтобы сразу проснуться, если Катрин начнет вставать. Джаред не шевелился и просто наблюдал за ее манипуляциями. Спустя минуту он не выдержал и нежно, но крепко взял ее за талию. Девушка вскрикнула, а позади нее послышался негромкий смех. Она застыла, не зная, как реагировать. Его это возбудило, он стал обнимать и целовать ее, нашептывая на ушко:

– Страшно? Мне вчера тоже было не до смеха.

В прошлый раз она дала себе слово сопротивляться, но силы ее оставили, и девушка ничего не могла поделать. Она была напугана, хотя и чувствовала некое облегчение и благодарность ему. Он взял ее быстро и ласково, девушка даже не успела ничего понять. Было приятно. Она чувствовала на себе его теплое дыхание и не стремилась отвернуться от него. В темноте мелькали лишь силуэты и изредка чуть заметные огоньки поблескивающих глаз. На этот раз Джаред ушел не сразу, он лежал рядом, и девушка чувствовала его взгляд на своем обнаженном теле, которое он нежно поглаживал.

– Тебе хорошо? – чуть хрипловатым голосом спросил мужчина.

Да, ей было хорошо и уже не так стыдно и отвратительно, после того как все закончилось. Она ответила правду.

– Да.

Вскоре мужчина поднялся и сел рядом с печью, наблюдая и слушая, как похрустывают дрова.

– А мне казалось, тебе нравилось смотреть в окно.

Девушка не придумала ничего лучше, чем выдавить из себя:

– Мне очень жаль.

Он посмотрел на нее.

– Мы перешли с тобой на ты. Помнишь? Тебя зовут Катрин, а меня?..

– Джон. Да, я помню.

Мужчина слегка опешил. Он не знал, что вырвавшееся из ее уст чужое имя произведет на него такое впечатление. Как оказалось, его это задело. Ему хотелось назвать свое настоящее имя, но Джаред прекрасно понимал, что это не лучший вариант. Он помолчал пару секунд и отвернулся обратно к огню.

– Да, Джон… верно. – Улыбка спала с его лица. Он больше не хотел возвращаться к этому разговору.

– Джонатан, привет. Я снова уехал ненадолго. Как у вас там дела?

Джаред позвонил ему на домашний предупредить об отъезде, чтобы не возникало никаких подозрений. Разговор был недолгим, но оставил неприятный осадок. Его друг сообщил, что снова звонила полиция задать еще несколько вопросов.

– Они что-нибудь узнали? Может, были свидетели?

– Ах да! Думаю, я уже вне подозрения. Спросили, какая у меня машина. По их словам, кто-то видел из окна автомобиль, примерно в том же месте, где она частенько работала.

Сердце снова забилось сильнее, словно пытаясь пробить грудь.

– И… что? Есть подозреваемый?

– Не знаю, ничего конкретного они не сказали. Просто попросили на всякий случай никуда не выезжать из города некоторое время. Господи, Джаред, скорей бы уже это все закончилось, как же я устал.

«Да, я тебя понимаю, ты даже не представляешь насколько», – пронеслось в голове, но в трубку он лишь тяжело вздохнул и произнес:

– Не переживай, уверен, скоро они со всем разберутся.

– Да, кстати, – опомнился Джонатан. – В соседнем пригороде несколько месяцев назад было что-то подобное, по крайней мере, по их словам, машина вроде бы совпадает. Не знаю, получится ли у них объединить эти два случая, но мне показалось, они хотят опросить свидетеля, который проходил по тому делу. Я где-то слышал об этом краем уха, там пропала девушка, тело ее так и не нашли.

При этих словах Джаред начал теряться в своих мыслях. Голос друга стал доноситься в трубке как будто издалека – размыто и прерывисто, Джаред практически его не слушал… Да, он и сам помнил этот случай, очень хорошо помнил – девушка-блондинка, волосы почти пепельного цвета, обрезанные под каре, и зеленые глаза. Она выходила из клуба, он предложил ее подвезти – тело выбросил в воду, привязав к нему здоровенный булыжник, вряд ли когда-либо оно всплывет. В голове как сумасшедшие крутились образы того дня: «Не было там никаких свидетелей, все было пусто, ни единой живой души». Он начал с силой потирать висок, пытаясь выгрести из головы наружу все имеющиеся воспоминания, но ничего не приходило на ум, кроме… Его словно озарило. Джаред поднял голову и спросил твердым и уверенным тоном.

– Что за свидетель?

Джонатан слегка растерялся, но не от вопроса, а от тона своего друга, он снова почувствовал себя как на допросе.

– Я толком и не помню. Мальчишка какой-то, у него вроде проблемы то ли со слухом, то ли с голосом, может, и вовсе с головой. Не знаю, может, это просто слухи, да и незачем мне это знать. А что?

– Ничего, просто интересно, – быстро ответил Джаред.

Он вспомнил. Тем расследованием он не слишком интересовался и был уверен, что все сделал тихо и без следов, впрочем, как и при пожаре, если бы не… «Господи, Джонатан, ну что ты туда поперся!» Но сейчас перед его глазами стояла единственная картина – они не спеша ехали по улице, было около двенадцати ночи, потом он остановился на светофоре, по которому дорогу переходил подросток лет пятнадцати-шестнадцати.

Джаред непроизвольно положил руку на глаза, и она медленно скатилась ко рту, прикрывая его. Он не хотел верить в происходящее, возвращаясь к воспоминаниям того дня. Когда машина остановилась, мужчина посмотрел лишь мельком на подростка, затем пригнулся, как будто что-то уронил, но тех нескольких секунд наблюдения ему хватило, чтобы понять – мальчик не совсем здоров. Движения его были неуклюжими, он немного прихрамывал, и с лица его не спадала странная улыбка. В тот момент ему стало его жалко. Джаред на несколько мгновений даже переоценил всю происходящую ситуацию, захотелось довезти девушку до дома, высадить и сразу уехать… но это были лишь секунды, вскоре наваждение развеялось, и от планов он не отказался.

Сейчас он пытался утешить себя тем, что свидетель из парня не вполне подходящий, но это всего лишь догадки. Видимо, переходя дорогу, он успел запомнить девушку и машину, но сидевшего за рулем он видеть не мог. К тому же таких машин миллион, да и освещение там слишком тусклое. Джаред продолжал успокаивать себя, но тревога так и не спадала. Он еще немного постоял на улице, смотря вдаль ясного голубого неба, и, развернувшись, не спеша направился обратно в дом, в котором стало темно и мрачно, после того как мужчина снова забил окно. Пришлось подвесить к потолку фонарь из машины, стало чуть светлее. Когда Джаред вошел, девушка еле слышно напевала какую-то мелодию.

– Что ты поешь? У тебя красивый голос, – он старался, чтобы его тон звучал как можно мягче.

Пение прекратилось. Она подняла на него глаза.

– Зачем я здесь? – она спросила искренне и серьезно. В голосе ее звучала безысходность.

Он промолчал.

– Я хочу домой.

Мужчина подошел к ней, присел рядом и приобнял за плечи.

– Ты дома. Разве тебе плохо со мной?

Он не хотел услышать в ответ «нет», чувствуя, что разозлиться, и не желал слышать ни криков, ни истерик. В тот момент он бы этого не вынес и сорвался бы, поэтому, не дожидаясь ответа, продолжил:

– Я же помню – тебе было хорошо, и мне с тобой тоже… совсем недавно. Разве ты забыла? – Потом немного погодя добавил: – Ты ведь не будешь больше убегать, правда?

Девушка согласно кивнула.

– Ну вот и умница. Ты же понимаешь, что могла навредить себе. – Он положил свои ладони на ее щеки и повернул лицом к себе. Он смотрел в ее темные глаза и будто внушал. – Вокруг никого нет… Только ты и я… Это понятно?

Он встал и подошел к коробке, которая лежала у входа.

– Я тебе кое-что принес. Когда я ее увидел, то сразу вспомнил о тебе. Думаю… вы похожи. Знаю, ты уже взрослая и не играешь в игрушки, но может, тебе с ней будет не так одиноко.

Он протянул ей коробку. Девушка немного замешкалась в нерешимости, но вскоре открыла ее. Там была кукла. В голове мелькнуло воспоминание из детства, когда-то у нее была такая же, во всяком случае, похожая.

– Что это? – робко спросила Катрин.

– Ты разве не видишь? Это кукла. Тебе не понравилось? – серьезно спросил он. Джаред уже хотел выбросить ее в огонь, но это быстро прошло, как только девушка вновь заговорила.

– Нет, очень красивая, просто…

– Недавно были праздники, так что это просто небольшой подарок. Тебе нравится Рождество?

– Да, когда-то я его любила.

– Оно уже прошло, но это не так важно. Хочешь, мы отпразднуем его с тобой еще раз?

– Это вовсе не обязательно.

– Мне бы хотелось. Надеюсь, ты не будешь сильно сопротивляться, – он положил свою ладонь на ее руку и убрал куклу к сторону.

Катрин начала привыкать к нему, он ей переставал казаться воплощением зла, но все же она его боялась, иногда даже панически.

– И?.. – он приподнял брови вверх с вопросительным выражением.

– Хорошо, – ее губ коснулась легкая улыбка, совсем заметная, но все же это была она, и он ее тоже увидел.

– Ты в первый раз улыбнулась. Мне приятно.

Мужчина встал, осматриваясь по сторонам, думая, с чего бы начать, и его внимание снова вернулось к девушке. Он взял ее за руки, призывая встать.

– Можешь пока переодеться, – продолжил Джаред, указывая на лежащее рядом новое платье.

Девушка неловко отвернулась, поворачиваясь к нему спиной, пытаясь оградить себя от его непрерывного взгляда.

– Можешь не стесняться, я отвернусь.

Вскоре девушка закончила и повернулась к нему.

– Тебе очень идет. Произнес он тихо и жестом пригласил ее присесть на стул. Мужчина взял расческу и аккуратно начал причесывать ее волосы. Ей было приятно, он так бережно ее касался, что глаза начали потихоньку закрываться, и Катрин оказалась где-то между сном и реальностью. Вскоре послышался его голос.

– Теперь другое дело. Можешь вернуться на кровать. Некоторое время тебе лучше побыть там, пока я занимаюсь всем остальным.

Он прошел вместе с ней и привязал ее руку к спинке кровати. Девушка в недоумении на него посмотрела, и он решил пояснить.

– Знаешь, здесь некоторое время будет нож. Не то чтобы я тебе не доверяю, – усмехнулся Джаред. – У нас был сложный день, так что отдохни еще немного… я быстро. Он снова подошел к столу, но уже один.

Сейчас она смотрела на него так же пристально, как и в прошлый раз через окно. Он ей казался таким… В голове проскользнула мысль – а смогла бы она это сделать, если бы ей в руку положили нож, если бы у нее была такая возможность. Девушка пыталась представить эту ситуацию, но у нее так и не получилось. После этих мыслей неожиданно для самой себя она спросила:

– Много было таких же, как я? – она продолжала смотреть на него не отрывая глаз.

Джаред что-то резал и остановился всего на секунду, но быстро продолжил, уже с более серьезным видом.

– В смысле?

– Я имею в виду здесь. Здесь были еще девушки? Где они сейчас?

Он помолчал, но вскоре ответил:

– Здесь никого не было.

Катрин отвела взгляд в сторону, не решаясь продолжить разговор, но все же спросила:

– Почему я?

– Скажем так – тебе повезло.

– Я не помню, как я сюда попала. Все… Все как в тумане.

– Я тебя сюда привез.

Пересилив себя, она задала еще вопрос:

– Джон?

Он снова поймал себя на мысли, что ему неприятно, когда она называет его этим именем.

– М-м? – Джаред лишь звуком дал ей понять, что слушает.

– Ты меня убьешь?

– Что ты хочешь от меня услышать?

– Правду.

Он лишь нервно усмехнулся, в тот момент и сам не зная правильного ответа.

– Почти все готово. Ты пьешь вино? Не знал, какое тебе больше нравится, поэтому снова взял на свой вкус. С чего начнем? – он разговаривал так, будто и не было предыдущего разговора. Джаред напоминал ей непробиваемую стену – никогда не угадаешь, что за ней находится, но девушка не унималась – запинаясь и подбирая слова, она задала последний вопрос.

– Долго… сколько я здесь буду? Сколько мне еще жи…

Он с силой ударил еще не открытой бутылкой по столу, тот пошатнулся, и с него упал нож, лежавший на краю.

– Если ты не закроешь рот… – Мужчина резко стал грубым. – Если… – Он так и не закончил фразу, отвернулся и с силой ударил ногой по стене. – Ты можешь помолчать хоть немного! Мы сейчас закроем эту тему и сядем за стол так, как будто этого разговора вообще не было. Тебе ясно? – последние слова он сказал особенно громко.

На глаза девушки опять наворачивались слезы. Джаред не обращал внимания, но было заметно, как это его бесило. Недавно царившие здесь спокойствие и нежность быстро испарились, словно их вышибли за дверь. Мужчина поднял ее с кровати и, схватив за плечо, быстро подвел к столу.

– Садись, – скомандовал он в приказном тоне.

Девушка вздрогнула от испуга, когда он поднял с пола нож, и всхлипы стихли, увидев это, мужчина выбросил его за дверь и сел напротив нее. Джаред был сильно напряжен, внутри все кипело, и не говоря ни слова, он осушил свой бокал, наполнив его снова.

– Может, ты все же сделаешь глоток или хочешь, чтобы я один все выпил? Не терпится посмотреть на меня пьяного? – он ехидно усмехнулся.

Катрин показалось, что в словах послышалась угроза, и дрожащей рукой она подняла бокал. Вино в нем заколыхалось в такт ее дрожи. Девушка поднесла его к губам, сделала два небольших глотка и поставила обратно рядом с собой. Тем временем Джаред начал приходить в норму и через несколько минут уже в более спокойной обстановке он поднялся и, обойдя стол, подошел к ней сзади. Катрин закрыла глаза и старалась не двигаться, но он только дотронулся до ее плеч, пытаясь успокоить.

– Расслабься, я не хочу, чтобы ты меня боялась. Я же с тобою нежен, и мне не нравится, когда в твою голову лезут нехорошие мысли. Хочешь, мы выйдем на улицу чуть позже. Этой зимой такое звездное небо.

Ей стало страшно.

– Зачем? – выдавила она из себя.

Он прекрасно понял ее вопрос, но сдержался из последних сил. Сегодня ему просто хотелось провести с ней вечер.

– Как зачем? Тебе, наверное, надоело сидеть взаперти. Хотя ты недавно прогулялась… Ну если не хочешь, не пойдем. Ты мне просто скажи. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя рабыней… хоть это и непросто.

– Мне было бы легче, если бы ты снова открыл окно. Робко пробормотала девушка.

– Я что-нибудь придумаю.

Доброе выражение вернулось на его лицо, будто и не исчезало.

– Выпей еще, – указал он на вино. – Тебе нужно расслабиться. Джаред протянул руку и легонько коснулся ее щеки, вытирая следы от недавних слез.

– Хорошо, – девушка согласно кивнула. Ей тоже больше не хотелось заводить эту тему.

Она допила бокал, мужчина подлил еще, но уже не настаивал на том, чтобы она пила. Они просидели так пару часов, особо ни о чем не разговаривая. Иногда он задавал ей вопросы, на которые она отвечала, из этого и состояла их беседа. Ужин подходил к концу, огонь в печи догорал, и свет становился все более блеклым. Джаред встал и подкинул еще немного дров.

– Ну что, так и не надумала прогуляться?

Катрин была в сомнениях, ей было уже не так страшно, но после недавнего происшествия на улицу хотелось не так сильно, как раньше.

– Как знаешь. – Он начал одеваться. – Я скоро вернусь. Веди себя хорошо. Я тебя не буду привязывать, не забывай – я рядом. Будь напротив двери, когда я приду.

Он вышел на улицу, закурил и снова взглянул в небо, так же как и сегодня днем. Звезд на нем и вправду не счесть, словно бриллиантами осыпано. «Нужно будет как-нибудь вытащить ее из дома», – пронеслось в мыслях. Он все реже задумывался о том, что будет дальше, совершенно не хотелось забивать себе голову.

Ночь Джаред и Катрин провели вместе, но в этот раз ничего не было – они просто лежали рядом. Катрин заснула под утро, хотя всю ночь делала вид, что спит, реснички ее дергались, но девушка надеялась, что он не заметит. Ей не хотелось ни близости, ни его объятий, слишком высока была плата его нежности. У девушки никак не выходили мысли из головы о тех, кому повезло меньше, – сколько их было, кто они, и наконец, главный вопрос, долго ли ей самой оставалось ждать завершения этой игры. Она прекрасно понимала – ее жизнь зависит лишь от его прихоти. Зубы периодически стискивались от таких мыслей, сейчас ей и вправду захотелось, чтобы в руках у нее оказался нож. От переживаний девушка резко открыла глаза и повернулась к нему – он спал, его лицо было таким спокойным, излучало незримую мягкость, в эти секунды невозможно было поверить, кто на самом деле находится перед ее глазами, но дьявол ведь тоже когда-то был ангелом… Катрин смотрела на него несколько минут, надеясь, что он не проснется и не встретится с ней взглядом, ей не хотелось рушить и без того хрупкую картину спокойствия. Девушка вернулась в прежнее положение и вскоре уснула.

Офицер долго сидел за своим столом, разложив на нем оба дела. Он не питал надежды связать их воедино, в них не было очевидных совпадений, помимо темного времени суток и машины, точнее, ее силуэта, похожего в обоих случаях, но тем не менее проверить стоило. В ближайшие его планы входило: провести повторный опрос свидетеля по предыдущему делу и сделать запрос по делам, в которых могла фигурировать похожая машина. Начать он решил с первого. Свидетелем являлся некий Эдвин Горс – подросток шестнадцати лет, с некоторыми дефектами. Данный факт опечалил полицейских, но, тем не менее, они надеялись получить от него хоть какую-то ценную информацию. Прошло уже около семи месяцев, не слишком много, но вполне достаточно для того, чтобы воспоминания в голове могли исказиться.

Утром следующего дня следователь позвонил по номеру, находящемуся в деле – это был телефон квартиры Эдвина Горса. Трубку подняла женщина и довольно учтивым и спокойным тоном представилась матерью подростка. Согласие на разговор с сыном она дала не сразу, сославшись на то, что не хотела бы тревожить его воспоминания и травмировать психику. По ее словам, он достаточно измучился в прошлый раз – мальчик он излишне чувствительный, все принимает слишком близко к сердцу. После предыдущих допросов он долгое время находился в депрессии. Однако после нескольких минут убеждений и уговоров женщина все же сдалась и дала согласие, но лишь при условии ее присутствия.

Примерно через полчаса офицер поднимался по лестнице к квартире номер тридцать восемь. Дверь открыли почти сразу после нажатия на звонок. Перед ним стояла невысокая женщина с аккуратно уложенными в пучок волосами. Она показалась весьма милой, но в то же время в ее взгляде чувствовалась твердость. Женщина вежливо поздоровалась с полицейским и пригласила его пройти в комнату, где находился ее сын, затем вошла вслед за ним сама. Мальчик сидел за столом, что-то читая. При появлении офицера он отвлекся и поднял на них светло-серые глаза – такие большие и чистые. По телосложению можно было определить, что подросток достаточно высок, но заметно худощав, волосы, как и глаза, были светлыми, кожа вполне здорового оттенка, возможно, если окинуть его секундным взглядом и отвернуться, он может показаться обычным подростком, но это было не так. Зафиксировав на нем внимание всего на несколько секунд и заговорив с ним, офицер сразу заметил отклонения. Он начал как можно дружелюбнее, стараясь не давить на молодого человека.

– Привет, Эдвин. – Мужчина присел рядом на стул. – Меня зовут офицер Лэмберт, можно просто Рэй. Я бы хотел с тобой немного поговорить.

Подросток с доверием кивнул.

– Мне бы не хотелось тебя беспокоить, но сейчас нам необходима твоя помощь. – Полицейский выдержал небольшую паузу и продолжил: – Несколько месяцев назад с тобой уже разговаривали на эту тему, и нам бы хотелось, чтобы ты снова как можно тщательней припомнил все обстоятельства того дня. Я говорю о машине, которую ты видел поздно вечером летом, в середине июня. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Да, мама меня предупредила, что вы придете, сказала, о чем будете спрашивать. – Речь его была немного замедленна и корява, некоторые буквы с трудом проговаривались, а его лицо иногда искажалось от усилий, которые он прилагал для разговора, но понять его было совсем не сложно.

– Отлично. Это не должно занять много времени. Ты хорошо помнишь тот день?

Юноша внимательно рассматривал мужчину, но от темы не отходил.

– Да, хорошо. У меня нет проблем с памятью, – с губ Эдвина слетел короткий смешок, он прекрасно понимал, к чему может клонить офицер.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, поэтому и прошу припомнить события. Расскажи мне все, о чем рассказывал раньше, может, ты что-нибудь еще вспомнил?

Эдвин тихонько вздохнул и на несколько секунд затих, всматриваясь в точку на полу перед его глазами, начиная заново прокручивать тот день в своей памяти.

– У меня достаточно проблем со здоровьем, но я не идиот, – начал мальчик. – Я в состоянии сам, без посторонней помощи выходить на улицу. Мама постоянно беспокоится, она привыкла присматривать за мной, но мне нравится быть самостоятельным. В тот вечер она была на работе в ночную смену, магазин находится недалеко от дома, так что я решил зайти к ней. Не знаю зачем, меня что-то встревожило, что-то нехорошее, я волновался за нее. Район у нас спокойный, но я впервые вышел в это время. Было примерно без пяти – без десяти двенадцать, когда я подходил обратно к дому, переходя дорогу.

Внимание полицейского заметно усилилось, когда подросток подошел именно к этому моменту, но не стал торопить его, боясь сбить. Эдвин продолжил:

– Освещение было довольно тусклое, так что машину я разглядел не очень отчетливо. Она была темного цвета, могу лишь приблизительно ее описать, но марку я не запомнил, таких машин огромное количество. В ней сидела девушка – симпатичная. В прошлый раз мне показали фотографию – на ней была именно она.

Эдвин прервался, завершая свой рассказ, и в разговор снова вступил полицейский:

– Ты видел водителя? Можешь его описать?

– Нет, описать я его не могу. Он нагнулся, так что лица его не было видно, но я могу точно сказать – это был мужчина, обернувшись на секунду, я разглядел край его плеча и затылок.

По взгляду офицера можно было понять, что последний лучик надежды, недавно маячивший перед его носом, медленно исчезает. Он устало вздохнул и уже без особого интереса продолжил разговор.

– А девушка, она была напугана, растеряна? Ты заметил что-нибудь подозрительное? Припомни хорошенько. Ты достаточно близко был к машине, может, слышал обрывки разговора?

– Девушка была веселой, даже счастливой. Это я помню точно. Мне… – подросток продолжил слегка смущенно: – Я даже ему позавидовал. Мне такое вряд ли посчастливится. Ей с ним было хорошо. Это было заметно.

– Могу тебя уверить, завидовать ему не стоит. Больше ничего в памяти не всплывает? Это все? – спросил полицейский.

– Вроде бы все… Я вам помог?

– Да, конечно, Эдвин. Спасибо большое, что откликнулся, – Лэмберт встал со стула и уже собирался уходить, но неожиданно юноша его остановил.

– Подождите. Я этого никогда не говорил и вспомнил гораздо позже. Мне кажется, это не относится к делу, – продолжил подросток в нерешительности.

Офицер быстро вернулся на прежнее место, внимательно слушая и убеждая подростка продолжить.

– Сейчас нам важна любая деталь, все что угодно.

– Я сомневаюсь, скорее всего, мне просто показалось, но почему-то это до сих пор в моей памяти. Я могу ошибаться, но возможно, в тот день я видел эту машину еще днем.

– Почему тебе так показалось?

– У автомобиля, который я встретил ночью, одна фара горела блекло…

– Продолжай, – полицейский старался как можно осторожнее вытащить из воспоминаний мальчика еще хоть что-то. Ему казалось, появляется зацепка.

– А днем я видел машину с трещиной на той же фаре. Она была темно-синего цвета и внешне походила на тот автомобиль. Это было примерно в километре отсюда, на заправке. Я ехал на автобусе, там была остановка, и я просто смотрел в окно. Не знаю, почему мне это запомнилось. Скорее всего, это лишь совпадение.

– Ты видел человека, который был в машине?

– Да, было светло. Я его разглядел, когда он вышел с заправки и начал отъезжать. Думаю, я бы смог его узнать.

– Можешь дать его описание?

– Он был достаточно высокий, волосы темные, одет неброско. Не знаю, могу ли я вам дать его точное описание на словах, но если я его увижу, то обязательно узнаю. – Спустя секунду Эдвин добавил: – Думаю, это не тот, кого вы ищете. Он производил приятное впечатление, – абсолютно искренне выразил свое мнение подросток.

– Ты смог бы воссоздать лицо того человека, если наши сотрудники тебе помогут?

– Я постараюсь, если это поможет.

– Я сейчас ненадолго отойду и скоро вернусь, хорошо? Мне нужно поговорить с твоей мамой.

Полицейский вышел из комнаты вместе с матерью Эдвина.

– Я понимаю, что вы волнуетесь за своего сына, но вы должны осознавать – он может оказаться важным свидетелем. Мы ни в коем случае не будем на него давить и принуждать к чему-либо, но в данный момент он очень нужен следствию, и я прошу вас помочь нам. Единственное, что от вас требуется, – это дать разрешение на дальнейшую работу с ним. Сейчас необходимо, чтобы наш специалист помог ему вспомнить лицо одного человека.

Миссис Горс заметно обеспокоилась, но в итоге вошла в положение.

– Это точно ему не повредит?

– Нет-нет, совершенно безобидная процедура. Он сам, разумеется, в вашем сопровождении, хоть сейчас может проехать с нами в участок.

Мужчина не успел договорить, как она резко пошла на попятную.

– В участок он не поедет, это исключено, нам прошлого раза хватило.

– Хорошо, мы, разумеется, пойдем вам навстречу. Наш сотрудник приедет к вам, вы не будете против? Обычно это не занимает много времени.

– Ну хорошо, – после некоторых колебаний женщина согласилась. – Только будьте как можно деликатнее.

– Разумеется. Спасибо за сотрудничество. Сегодня или завтра мы пришлем кого-нибудь, постараемся как можно скорее. Мы с вами свяжемся.

Полицейский вновь заглянул в комнату, чтобы попрощаться с Эдвином.

– Уверен, ты нам очень помог. Вскоре к тебе еще кое-кто зайдет из нашего отдела. Можешь не волноваться, многого от тебя не потребуется. Был рад знакомству.

После этих слов он все же прошел в комнату и протянул подростку руку, тот ответил ему тем же, еще шире улыбнувшись в ответ.

– До встречи, из тебя вырастет настоящий мужчина. Ты отличный парень.

– Спасибо.

Было заметно, что Эдвин устал к концу их разговора. Полицейский не стал больше его беспокоить и удалился. Мама юноши аккуратно вошла в комнату и подошла к сыну.

– Ка ты себя чувствуешь? – спросила она, заботливо поглаживая его по спине.

– Нормально. Кто-то еще должен прийти? У меня немного болит голова.

– Я думаю, завтра, скорее всего, но если ты не хочешь, мы можем все отменить.

– Не нужно, все в порядке.

– Иди отдохни, я пока тебе что-нибудь приготовлю, – с этими словами миссис Горс исчезла в дверном проеме, чуть прикрыв за собой дверь.

Эдвин всегда мечтал быть обычным мальчишкой, он замечал, как на него смотрят другие подростки, дети, взрослые, но старался не обращать на это внимание. Его всегда окружала материнская любовь и забота, которая поддерживала его на протяжении всей жизни, но иногда она становилась слишком чрезмерной, от этого ему все чаще хотелось выбраться из родительской квартиры, со временем все больше напоминавшей кокон, который было так сложно пробить. Он был таким от рождения, в роддоме его мать предупреждали, что мальчик особенный, с ним может возникнуть множество проблем, так что следует хорошенько подумать, прежде чем принять решение забирать его оттуда или отказаться и оставить. Ей это сказали как можно корректней, но за спиной она часто слышала разговоры о том, что, скорее всего, мальчик вырастет либо идиотом, либо овощем, если вообще протянет до определенного возраста. Но с того момента, как она взяла этот маленький комочек на руки, женщина поняла, что больше не в силах его отпустить. Это был долгожданный ребенок. Много времени она не могла забеременеть, и вот оно, счастье, какое бы ни было. После рождения, взяв его на руки, она расплакалась, но это были слезы счастья, женщина, ни секунды не раздумывая, укутала мальчика в свои нежные материнские объятия. Она прекрасно понимала, что будет сложно, но все же не отступилась.

Все свое время миссис Горс посвящала своему сыну, упорно с ним занимаясь. Вскоре, когда ребенок уже подрастал, она видела в нем очень смышленого мальчика, немного неуклюжего, но очень упорного. Вопреки всем пересудам он все же встал на ноги и начал говорить. Для нее он ничем не отличался от других детей, она ему всегда говорила, чтобы он ни на кого не обращал внимания – многие дети бывают жестокими и не отдают отчета своим словам. Из маленького доброго мальчика он вырос в такого же доброго и умного подростка. В округе его почти все знали, и никто не обижал, многие по-прежнему смотрели с сочувствием, но Эдвин научился к этому относиться с легкой иронией, принимая себя таким, какой он есть, хотя иногда ночью миссис Горс все же слышала тихие всхлипы из соседней комнаты, а наутро все становилось как и прежде. На ее вопрос «Что случилось?» он всегда отвечал «Все хорошо». Женщина знала, что он заслуживает большего и лучшего, но ее любовь – это все, что она могла ему дать.

Последние несколько лет он все чаще без предупреждения выходил на улицу и просто гулял, ходил, смотря на прохожих, иногда встречал знакомых и разговаривал с ними.

За последние полгода у него чаще начали болеть ноги. Поначалу он пытался это скрыть, но при ходьбе хромота стала заметна. Вместе с матерью они ходили в больницу – положительного диагноза никто дать не мог, все только опускали глаза, пытаясь подобрать слова. К тому же участились мигрени, женщина места себе не находила, но при сыне старалась держаться. Однажды они сильно поссорились, казалось, не из-за чего – он просто хотел выйти прогуляться. В тот момент у нее внутри словно что-то оборвалось, резко женщина дала ему понять, чтобы тот сидел дома, ей показалось, что однажды она может его больше не увидеть, ее мальчик больше может не вернуться домой. Она заперла его в комнате и разрыдалась. После этого Эдвин молчал несколько дней. Женщина чувствовала свою вину и впредь как могла сдерживала свои эмоции, окружая его заботой. Понимая, как ей трудно, он старался не провоцировать конфликты, но часто, не в силах овладеть собой и желанием жить обычной жизнью, все так же рвался на улицу.

День выдался солнечным. Ближе к обеду в квартиру Эдвина и его матери вновь позвонили полицейские. По обыкновению дверь открыла миссис Горс, женщина была довольно в хорошем расположении духа и вежливо провела их в гостиную. В отличие от вчерашнего дня, сегодня пришли двое – мужчина и женщина. Первым оказался Рэй Лэмберт, который недавно опрашивал подростка, вторая была девушка Рита. Офицер представил ее неофициально, пытаясь как можно больше расположить к ней подростка. Сам же полицейский вместе с матерью Эдвина удалился на кухню в ожидании завершения работы.

– Привет, как ты себя чувствуешь? Мне сказали, вчера ты немного устал. Будем надеяться, сейчас это не займет много времени. Ты готов? – с милой и дружелюбной улыбкой начала девушка, доставая все необходимые принадлежности.

– Да, я готов, – ответил юноша, смотря на девушку невинными глазами.

С этими словами они приступили к работе. Он был уверен, что говорит все точно – глаза, форма лица, прическа, но в итоге в самом конце получалось что-то не то, девушка показывала ему результат – подросток отрицательно качал головой, его постоянно что-то смущало, портрет за портретом. Определенно, в них сохранялись общие черты, но с этих рисунков смотрел не один и тот же человек, они все же отличались. Так прошло около двух с половиной часов. Подросток выглядел растерянно, на его глаза наворачивались слезы. Несколько раз заглядывала миссис Горс, и вид у нее был недовольный. Они попробовали еще раз, но результат оказался тот же. Рита и сама видела сходства и то, как Эдвин старается помочь, но к единому мнению прийти они так и не могли.

– Я его помню, помню, – отчаявшись, проговорил подросток. – Я смогу его узнать, если увижу.

– Я верю, просто сейчас тебе следует немного отдохнуть. Прошло несколько месяцев, воспоминания могли смешаться. Мы придем в следующий раз, хорошо?

– Хорошо. Согласился подросток и тихо, почти бормоча, еще раз прошептал: —…Я его помню.

Поблагодарив Эдвина, девушка вышла, подозвав к себе коллегу. Они что-то тихонько обсудили, и Лэмберт вновь обратился к миссис Горс.

– Мы получили некоторые результаты, но, возможно, нам придется еще встретиться.

– Вы совсем измучаете мальчика. Надеюсь, следующий раз будет последним, – выпалила женщина и с хлопком закрыла за ними дверь.

Джаред сидел в машине уже несколько часов, сам не зная, зачем сюда приехал. Ему просто хотелось посмотреть на него, вспомнить. Он арендовал самую неприметную машину и вначале, не решаясь подъехать к тому месту, где видел подростка, сделал пару кругов, но затем все же припарковался неподалеку, смешавшись с другими автомобилями. Мужчина даже не надеялся снова его здесь встретить – он не знал, куда шел подросток и откуда, к тому же прошло уже немало времени, но что-то звало его именно сюда. Джаред вспоминал его лицо, походку – не раз у него возникало желание надавить на газ и уехать с этого проклятого места, внутри что-то щемило, он почувствовал тошноту. Часа через три безрезультатных ожиданий он хотел выехать со стоянки и направиться домой, но громкий звонкий голос его остановил – около его машины проходила женщина, разговаривая с кем-то по телефону, она то прикрикивала, то понижала голос, будто о чем-то слезно умоляя собеседника. Вскоре разговор прервался, и женщина, не успев договорить, спешно направилась к тому самому светофору, где он когда-то остановился. Сердце Джареда начинало биться сильнее с каждым ее шагом, он приблизился к лобовому стеклу и внимательно стал наблюдать за ней. Неожиданно на противоположной стороне дороги появился парень – тот самый, он его узнал издалека. Джаред смотрел на эту картину словно завороженный, не двигаясь и не дыша, боясь разрушить это хрупкое видение.

Женщина подбежала к подростку и, взяв его за руку, пыталась увести за собой, но он этого явно не желал и продолжал сопротивляться, чуть ли не падая, пятясь назад. Тогда она в бессилии опустила руки, и молодой человек, прихрамывая, пошел в изначально выбранном им направлении. Через некоторое время он скрылся из поля зрения, и женщина, немного постояв, провожая его взглядом, тоже ушла. Джаред продолжал сидеть в машине, надвинув на лоб козырек кепки, его словно кипятком окатили, в салоне стало нечем дышать, и он приоткрыл окно – повеяло прохладой, стало немного легче. Мужчина просидел так еще около сорока минут, не решаясь сдвинуться с места и не сводя глаз с того направления, куда отправился подросток. Как оказалось, не зря – вдалеке снова замелькал силуэт, неуклюжая тень начала приближаться – подросток шел обратно, в тот момент Джаред понял, что, вероятнее всего, мальчишка здесь живет. Закурив сигарету и выехав на шоссе, он решил вернуться сюда еще раз, ему необходимо было встретиться с подростком лицом к лицу, чтобы быть абсолютно уверенным в том, что он не представляет для него никакой опасности, о противоположном мужчина и думать не хотел.

Было около десяти вечера, когда Джаред вернулся домой, там его встретили тишина и темнота, на секунду он почувствовал, что находится там, в лесу, в маленьком домишке, но эта мысль его быстро оставила, когда он вспомнил о машине, от которой, возможно, ему следовало бы избавиться. За последние несколько месяцев в ней многое изменилось, но оставлять ее себе, зная о том, что в ней происходило, было не очень разумно. Во всяком случае, следовало немного подождать, пока все утихнет, и хорошенько подумать о своих дальнейших действиях.

Около четырех дня Джаред подъехал на то же место, что и вчера, и дожидался встречи с подростком. Наверняка он не знал, появится ли юноша или нет, но в любом случае мужчина приезжал бы сюда до тех пор, пока встреча не состоится. Сегодня ему повезло, не прошло и двадцати минут, как он увидел знакомую фигуру, которая двинулась в сторону остановки. Вскоре подошел автобус, и подросток неспешно поднялся по ступенькам, придерживаясь за поручни. Джаред быстро завел мотор и отправился вслед за ними. Ехал автобус медленно, и мужчине удалось подобраться достаточно близко, чтобы он мог рассмотреть худенький силуэт около задней входной двери. В транспорте было немало свободных мест, но молодой человек не проявил желания присесть, вместо этого он вышел через пару остановок и пошел вперед. Джаред тоже припарковался и последовал за ним, соблюдая некоторую дистанцию. Впереди их ждал парк. Народу в нем было очень мало, почти вся территория оказалась пуста, лишь несколько человек прогуливались по дорожкам недалеко от входа. Юноша же отправился дальше, он походил по пустынным тропкам, посидел на лавочке, а затем встал и двинулся в сторону озера. Лед на его поверхности присутствовал, но толщину определить было невозможно – где-то толстый и прочный, где-то тонкий и надломленный, раньше здесь катались и резвились дети, хотя это и было запрещено, но многих это не останавливало. Лишь после того, как в этом месте утонули один или два ребенка, вокруг водоема начали ставить ограждения, которые время от времени также подвергались вандализму. Вот и сегодня одна из его сторон была частично открыта. Джаред не все время ходил за подростком по парку, это могло бы вызвать у него подозрения, так что он просто старался не терять его из вида, но когда молодой человек отправился к озеру, находящемуся в самой чаще, среди деревьев, ему пришлось последовать за ним. Внезапно начался ветер, снег летел прямо в лицо, но подросток старался не сбавлять шаг. Через несколько минут он все же остановился, и Джаред вместе с ним увидел ледяную гладь озера. Юноша немного постоял, а затем, сделав еще несколько шагов в сторону водоема, присел на заснеженный берег. Мужчина остался стоять позади, зайдя за массивный ствол дерева. Ему было жалко мальчишку – такой одинокий. «Зачем он сюда пришел, о чем думает, видимо, с этим местом у него что-то связанно», – проносились мысли в голове. Поначалу Джаред сомневался, стоит ли его беспокоить, но решив, что лучшего момента не представится, спустился с небольшого склона и подошел к нему, но тот даже не обернулся. Тогда мужчина попытался заговорить с ним.

– Холодно здесь. В такую погоду это не лучшее место для посещения его в одиночку. У тебя все в порядке? – искренне поинтересовался мужчина.

– Да, все хорошо, – снова с усилием проговорил подросток.

Джареду и самому стало как-то тоскливо на душе.

– Не против, если я составлю тебе компанию? – с этими словами он присел рядом.

Сейчас он не прятался, не надевал кепки, не отводил голову в сторону, ему хотелось предстать перед ним таким, каким его можно было увидеть и семь месяцев назад, но юноша продолжал смотреть куда-то вдаль, так и не поворачивая головы в сторону собеседника. Было заметно, что он хотел побыть один и не нуждался в компании, но Джаред продолжал болтать – так, ни о чем, что-то рассказывая, пытаясь отвлечь парня и даже немного развеселить. Наконец ему это удалось – молодой человек широко улыбнулся и посмотрел на него. Они встретились глазами. Радость мгновенно испарилась, словно ее и не бывало. Подросток начал напоминать каменного истукана. Джареду сразу все стало ясно – он его узнал. Парень нервно попятился назад и через несколько метров уже оказался на льду. Мужчина и сам сидел в растерянности, не предполагая, что делать дальше, эту версию развития событий он не обдумывал, стараясь даже не подпускать ее к своей голове. Вдруг мальчишка встал, не сводя глаз с незнакомца, резко развернулся и побежал что было сил в его больных ногах. Он помчался по озеру не оглядываясь, разламывая лед и периодически проваливаясь под него ботинками. Подросток был в панике. Если бы он когда-нибудь просто встретил этого мужчину на улице, то, скорее всего, не придал бы этому особого значения, но допросы для него, по всей видимости, не прошли даром. Перед ним постоянно крутилось одно и то же лицо – размытое, не всегда разборчивое, но вот сейчас, в эти секунды части пазла собрались в единую мозаику лица убийцы, как его в этом убедили многочисленные сомнения и расспросы полицейских об этом мужчине. Между ними было расстояние около трех десятков метров, когда лед под ногами бежавшего со звуком проломился и тот оказался под водой. С Джареда словно пелена спала, он быстро встал и подбежал к озеру, затем сбавив шаг, аккуратно ступил на ледяную поверхность. Вокруг никого не было, никто их не видел и не слышал, там были лишь они – подросток, бултыхавшийся в воде, и незнакомец, который осторожно ступал навстречу первому, вопреки своему здравому смыслу. Наконец мужчине удалось добраться до тонувшего, который все еще боролся за свою жизнь. Он лег на живот и подполз к юноше, протягивая ему руку, но подросток, все так же бившийся в панике, не позволял до себя дотронуться. Вскоре, обессиленный, он погрузился под воду, а Джаред, успев схватить его за воротник куртки, через секунду вернул тонувшего в прежнее положение. Захлебнувшись водой, мальчик уже не сопротивлялся, и, приложив некоторое усилие, его можно было вытащить на поверхность, но так недавно протягивавший ему руку помощи незнакомец сделал другой выбор. У Джареда снова возник страх – что будет, если мальчик выживет, куда это все приведет. Мысли путались и сбивались, все случилось само собой – рука разжалась и выпустила воротник. Он не помнил, сколько времени там еще пробыл и как выбрался оттуда, все было как в тумане, ему не верилось, что это произошло на самом деле. Когда Джаред вернулся домой, на нем не было ни крови, ни следов от сопротивления, но ощущение убийства не оставляло его, мучило и терзало. Это было совершенно другое чувство, не как обычно. В глазах потемнело, ему казалось, что он сейчас упадет, ужасно тошнило, мужчина был абсолютно обессилен как морально, так и физически. В ту ночь он снова напился и, не помня себя, провалился в сон. Ему снилась вся его жизнь – до и после, снился тонущий подросток и его улыбка, когда он встретил его впервые, снилась та девушка-блондинка и с всплеском упавшее ее тело в воду. Он задыхался и несколько раз вскрикивал во сне, но наутро этого уже не помнил. В тот день в нем снова что-то надломилось – возродилось или умерло, он не понимал. Ему не хотелось возвращаться обратно в прошлое и не хотелось оставаться здесь, проснувшись, он просто лежал, смотря в потолок, потом собрался и пошел на работу. На некоторое время в нем поселилась какая-то апатия, ощущение абсолютной безразличности.

Прошло уже четыре часа с того момента, как Эдвин вышел из дома. Он никогда так сильно не задерживался. Его телефон молчал, а время подходило к девяти вечера. Миссис Горс вся извелась, названивая ему каждую минуту, но в телефонной трубке слышались лишь гудки. В груди сильно защемило, женщина опустилась в кресло, схватившись за сердце, но вскоре все отступило. Не в силах больше ждать, она взяла телефон и позвонила в полицию. На том конце провода раздался женский голос.

– …Слушаю вас.

– Здравствуйте, пропал человек, подросток шестнадцати лет. Я не могу до него дозвониться, – сбивающимся тоном проговорила женщина, на другом конце было слышно, как она рыдает.

– Успокойтесь, пожалуйста. Назовите свое имя. Что конкретно произошло?

Некоторые слова звонившей с трудом можно было разобрать, ее вовсю разрывала истерика.

– Я не могу дозвониться своему сыну. Его нет уже пятый час. Помогите, пожалуйста, – умоляюще просила она. – Он особенный…

– Повторите ваше имя.

– Дона Горс.

– Хорошо, миссис Горс, не волнуйтесь. Подростки часто задерживаются допоздна, особенно в таком возрасте.

– Да вы не понимаете! – Яростно раздалось в трубке. – Он не мог уйти так надолго, у него проблемы с ногами. Он болен. С ним что-то случилось! – И снова тихим и молящим голосом женщина добавила: – Помогите…

В трубке послышалось какое-то шуршание. Через секунду миссис Горс взяла себя в руки и заговорила более твердым тоном:

– Я хочу поговорить с офицером Лэмбертом из отдела убийств. Два дня назад он приходил к нам домой и разговаривал с моим сыном. Свяжитесь с ним, я уверена, он нас помнит.

Женщине показалось, что лучше поговорить с ним, он должен ее понять. Плохое предчувствие не оставляло ее, она винила весь белый свет в случившемся.

– Он не расследует пропажи людей… – Девушка не успела договорить, как женщина вновь ее прервала.

– Соедините меня с ним! Моего сына допрашивали как свидетеля! Мне необходимо с ним связаться.

На другом конце провода снова послышалось шипение, затем раздался мужской голос.

– Да, миссис Горс. Это детектив Лэмберт. Я вас слушаю.

– Мой сын пропал. Вы же видели его, помните. Необходимо срочно его искать, он не мог просто так уйти. Это все после ваших допросов!

– Постарайтесь успокоиться, мы сейчас приедем. На душе у полицейского тоже стало неспокойно, ему сейчас никак нельзя было потерять единственного свидетеля, так что он решил поприсутствовать там лично и поторопить поисковые мероприятия.

Когда они приехали, шел уже десятый час. Миссис Горс ходила из угла в угол, не находя себе места, ее снова попросили успокоиться и рассказать все по порядку. Из рассказа женщины стало ясно, что подросток вышел прогуляться ненадолго и до сих пор не вернулся. Она начала нервничать буквально сразу после его ухода, словно материнское сердце ей что-то подсказывало, но тогда ей удалось себя успокоить. В обычном случае о пропаже человека было рано объявлять, но в данной ситуации предчувствие подсказывало, что действовать нужно как можно быстрее. На улице начало заметно холодать, а при здоровье и доверчивости мальчика с ним могло случиться все что угодно.

Прошел день – Эдвин так и не объявился, прошел второй – результат тот же. Была пара прохожих, которые видели его, но ничего существенного следствию они не предоставили, единственное, что могли сообщить, – это то, в каком направлении двигался подросток, – результатов это дало мало. Все так и стояло на месте, пока однажды с телефона Эдвина не поступил звонок его матери. Счастья миссис Горс не было предела, когда она увидела высветившийся на экране номер ее сына, но радость быстро оборвалась – в трубке она услышала совершенно незнакомый голос. Это был обычный прохожий, нашедший телефон возле реки и решивший позвонить по имеющемуся там номеру. Хорошего в этом было мало, но в глубине души женщина была благодарна любой зацепке, касающейся ее любимого сына. Не медля ни секунды, она позвонила Рэю Лэмберту и все рассказала, тот в свою очередь быстро связался с тем прохожим, позвонив на телефон ее сына, попросил встретиться с ним и показать, где он обнаружил телефон. Мужчина не раздумывая согласился, и через час они уже стояли на том месте, вместе с сопутствующей офицеру разыскной группой. Оказавшись у озера, детектив обследовал обстановку и ему не составило труда догадаться, что здесь произошло. Он еще не был уверен наверняка, но уже закрыл глаза в отчаянии, не зная, как сообщить матери Эдвина о случившимся. Вероятнее всего – несчастный случай. Ночью была метель, снегом многое замело, но все же можно было рассмотреть небольшие выемки от следов – они вели к реке, а на ее поверхности просматривался недавний разлом, видимо от падения. Что тогда происходило в голове подростка, неизвестно, но в воспоминаниях офицера сейчас отчетливо звучали слова миссис Горс о том, что не стоило беспокоить мальчика. Рэй Лэмберт был уверен в том, что все сделал правильно, но чувствовал он себя ужасно.

Водолазов вызвали почти сразу, они погрузились под воду, и вскоре подо льдом было обнаружено тело подростка, всего в нескольких метрах от того места, где он ушел под воду. Полицейские тщательно обыскали берег, но, помимо телефона Эдвина и признаков его собственного присутствия, больше ничего не нашли. У следствия не возникало сомнений в том, что это произошло по случайности. Присутствия других лиц обнаружить не удалось, не считая следов мужчины, который нашел телефон. Самоубийством это тоже сложно было назвать, хотя, по словам матери, в последнее время у ее сына иногда случались небольшие нервные срывы в связи с ухудшением здоровья, но вряд ли он мог избрать такой способ для ухода из жизни. Лэмберта не смутило то, что он находился здесь один, миссис Горс говорила – мальчик часто любил прогуливаться в одиночестве, хотя она и была против. «Все же материнское сердце сложно обмануть», – пронеслось в голове офицера, и он вновь вернулся к работе. Его смущало только одно в этих обстоятельствах – зачем подросток так несся, были видны проломы на льду от его бега, непонятно, что могло заставить его себя так вести. Хотя… в такую погоду он мог просто дезориентироваться и впасть в панику, которая и привела его к данным действиям. В ближайшее время полицейские собирались провести еще некоторые следственные мероприятия, но в целом картина была ясна.

Когда подростка вытащили на поверхность, тело его было полностью заморожено. Лицо выражало спокойствие, глаза были закрыты, от прежней улыбки не осталось и следа, его уже ничто не беспокоило. Детектив видел достаточно покойников – ничего особенного, такая уж работа, и к ней он научился относиться как можно хладнокровней, но сейчас ему было действительно тяжело. Только недавно он видел его и разговаривал с ним, это был замечательный светлый человек, но, видимо, Господь решил, что на небесах ему будет лучше. Внутренние терзания офицера прервал мужчина, легонько тронув его за локоть, поинтересовавшись, нужен ли он еще. Лэмберт ответил, что тот может быть свободен, но на всякий случай попросил оставить свои координаты. Соблюдая формальность, мужчина согласился и, оставив необходимую информацию, вышел с территории парка.

Стоит ли говорить о том, что было с миссис Горс, когда она узнала о гибели своего сына. Рэй Лэмберт решил не звонить ей по телефону, а посетить лично, считая это своим долгом. Прежде чем начать, офицер прошел вместе с ней в комнату и попросил женщину присесть. Бледная, с опухшими от слез глазами и чуть подрагивающая, словно от озноба, она послушно согласилась. Было заметно, как за последние пару дней миссис Горс измучалась, из стойкой и твердой женщины превратилась в трепещущую старушку. Полицейский как мог пытался ее подготовить к известию, но вряд ли кому-то в этой ситуации удалось бы смягчить удар. Она смотрела на него глазами, полными слез и надежды. Вероятно, в ту секунду женщина предпочла бы оставаться в неведении, но вскоре Лэмберт ей рассказал, что произошло в тот вечер. Раздались громогласные рыдания, сам он был не в силах привести ее в чувства, поэтому потребовалось осмотреться в поисках каких-либо успокоительных. Он открывал шкафчик за шкафчиком, почти каждый из них был нагроможден лекарствами, которые каждый день непрерывно, фактически на протяжении всей своей жизни принимал Эдвин, а с годами их количество лишь увеличивалось. При взгляде на все это хороших мыслей не возникало, от одной из них ему стало неприятно, но не прийти в голову она не могла. «Может, для мальчика оно и к лучшему…» – пронеслось в сознании, но, отогнав от себя все лишнее, детектив принялся искать дальше и наконец наткнулся на один из пузырьков – это было то, что требовалось миссис Горс. Женщина по-прежнему безутешно рыдала на диване, в тот момент полицейский не стал заставлять ее пить лекарство, а просто поставил все рядом на столик в ожидании, когда она хоть немного придет в себя. Затем ее поведение резко переменилось. Не в силах поверить в произошедшее, она начала убеждать его в том, что они могли ошибиться и это вовсе не ее мальчик. «Эдвин жив, жив», – словно в бреду повторяла мать умершего подростка. Офицеру было искренне жаль ее, смерть собственного ребенка – это самое большое горе, которое может произойти, а для Доны Горс Эдвин был абсолютно всем, она посвятила ему всю свою жизнь, начиная с момента его рождения, а сейчас вынуждена идти в морг на его опознание. Спустя некоторое время офицеру все же удалось убедить ее выпить пилюли, и, высказав слова соболезнования, он покинул квартиру.

Говорят, многие убийцы возвращаются на место своего преступления. В тот день можно было наблюдать такую же картину, только вот причина была другая. Да, он был убийцей и давно это уже признал, но так он никогда не убивал и никогда не хотел этого. По факту преступления не было, но… смог ли бы он вообще оставить его в живых, если бы не эта роковая случайность. Джаред ненавидел себя еще больше, чем раньше, – за это и за то, что могло произойти. Последнее время ему все чаще представлялось, как он может покончить со всем этим одним выстрелом, но это были лишь мысли. Вчера, смотря в зеркало, он его разбил, бил до тех пор, пока от него не остались лишь мелкие осколки. Его терзало жгучее чувство вины, и мужчина решил вернуться к тому озеру, хотелось быть чуть ближе, словно это могло хоть ненадолго оживить подростка, пусть даже в мыслях. Джаред медленно шел по берегу, пока не добрался до места, где все это произошло. Немного постояв, он огляделся вокруг – метель все замела, остались только маленькие ямки от следов парня… и от его следов тоже. Он не стал заострять сейчас на этом свое внимание, а устремил свой взор туда, куда они вместе смотрели пару дней назад, но ледяная гладь была уже не та, через несколько метров хорошо было заметно место, где провалился подросток. «Он до сих пор где-то там под водой», – мурашки пробежали по спине, ему не хотелось бы, чтоб он здесь оставался, мужчина надеялся, что вскоре его найдут. Джаред вспомнил ту женщину, которая прошла около него, а затем подбежала к юноше. Все больше и больше воспоминаний лезло в голову, лучше бы вообще не было ни той девушки, ни того дня. Он опустил глаза вниз и увидел, как из-под снега выглядывает что-то черное, мужчина не спеша нагнулся, рассматривая, что же это такое, и вытащил из небольшого сугроба телефон. Почти наверняка он был уверен в том, что предмет принадлежал тому парню, так что, находясь в перчатках и не боясь оставить на нем свои отпечатки, он решил заглянуть в вызовы и обнаружил там очень небольшой список номеров, один из которых использовался гораздо чаще других. Некоторое время он стоял в раздумье, но вскоре простые человеческие чувства пересилили, и мужчина решился набрать его, но перед этим нужно было кое-что исправить. Джаред еще раз прошелся по своим прошлым следам, чтобы они не вызывали подозрения у полиции, с которой ему наверняка придется беседовать, и создал видимость того, что в прошлый раз подросток здесь был один, а его следы появились лишь сегодня. Было не по себе, но скорее это даже к лучшему: лучший способ спрятать вещь – положить ее на самое видное место. Он набрал номер, немного отойдя от места, и услышал в трубке женский голос. Голос был беспокойным и одновременно радостным, но ровно до того момента, как она поняла, что разговаривает не со своим сыном. Вскоре, как мужчина и предполагал, подтянулась полиция. В их присутствии было не слишком комфортно и хотелось поскорее уйти. Когда он побеседовал некоторое время с одним из них, ему стало спокойнее, он словно сделал глоток свежего воздуха, вырвавшись из огненной бездны своего личного ада.

В коридорах веяло холодом, с каждым шагом она становилась все неуверенней – хотелось сбежать и вечно жить с верой в то, что сын вернется. Не желая приближаться к неизбежному, она ступала как можно медленнее, опираясь на руку сопровождающего ее полицейского. Но как женщина ни старалась отсрочить этот момент, вскоре они подошли к нужной двери и вошли внутрь. Патологоанатом открыл лицо подростка, и женщина подошла к его телу, накрытому простыней. Взглянув на него, женщина прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать вскрик, и отшатнулась назад, но лишь на секунду, потом она бросилась на тело своего сына, обнимая его и рыдая навзрыд. Окружающим снова пришлось приводить ее в чувство, а она все твердила: «Мой сыночек, мой сыночек». Вопросов ей задавать не пришлось, все и так было понятно, в утонувшем она признала Эдвина.

Похороны юноши прошли в ясный солнечный день, было достаточно народу, многие его знали, многие просто видели, но все равно пришли посочувствовать. Лицо миссис Горс было бледным, очень бледным, отчетливо выделялись огромные синяки под глазами. Последнее время она совсем не спала, из нее словно высосали жизнь. Единственное, что держало ее на этом свете, уходит сейчас под землю.

Джаред не собирался идти на похороны, ему достаточно было того, что они состоялись, но к кладбищу он подъехал. Было видно, как несли гроб, сколько народу шло за ним. Он долго думал над тем, что случилось. Может, все так и должно было произойти. Ему было жаль подростка, было видно, как он одинок и чем-то напоминал ему самого себя, не внешне, скорее что-то внутреннее. «Интересно, стало бы мне легче, случись нечто подобное со мной», – задавался он вопросом, с губ сорвался легкий смешок – вряд ли бы он попал на небеса, скорее в кипящий котел, варился бы в обнимку с чертями и со своими внутренними демонами.

Процессия закончилась, все начали расходиться. У могилы осталась лишь бледная старушка с заплаканными глазами. Джаред нажал на газ и двинулся вперед по шоссе. Сейчас ему не хотелось находиться в одиночестве, он чувствовал себя словно побитая собака, ему стало бы легче, если б его пристрелили, чтоб он не мучился.

К дому в лесу он подъехал, когда солнце уже садилось. Мужчина заглушил мотор и минут двадцать просто сидел в машине. Потом вышел и подошел к хижине со стороны окон. Всего их было три, все были забиты, но открыть он хотел только одно, то, что и раньше, находящееся ближе к ней. Джаред давно собирался поменять стекло, но постоянно что-то отвлекало, так что сейчас самое время. С хрустом он начал вырывать доски, а когда все было готово, мужчина через окно заглянул внутрь дома. Испуганная девушка сидела на кровати, забившись в угол, и не знала, что делать.

– Не бойся, я просто поменяю стекло.

Катрин немного расслабилась, услышав его голос. Лицо его она увидела лишь мельком – яркий уличный свет слишком слепил глаза, девушка постоянно щурилась и прикрывала их, за последние дни снова привыкнув к тусклому освещению дома. Через минуту Джаред вошел уже через дверь и принялся за работу, все это заняло небольшое количество времени, и вскоре окно было готово.

– Я испугалась, – раздался голос девушки.

Он прошел рядом и поцеловал ее в голову, сказав только лишь одно слово: «извини», и поднялся на чердак. За последние несколько суток он и сам почти не сомкнул глаз, а если и засыпал – просыпался в холодном поту от мучивших его кошмаров. Здесь ему было гораздо спокойнее. Поднявшись, он сразу устроился на сооруженной им кровати и на удивление быстро погрузился в сон, но проспал недолго – часа три, не больше. Проснулся с мыслью о том, как ему все это осточертело. Спустился вниз – девушка не спала, она слишком соскучилась по дневному свету и, понемногу привыкнув к нему, села у окна, наслаждаясь видом знакомого зимнего пейзажа. Катрин поймала себя на мысли, что скучала по незнакомцу. Последнее время она все чаще стала это замечать, но боялась себе признаться. Она и боялась, и влюблялась в него одновременно – это ее сильно мучило, девушка хотела избавиться от этого чувства, но при воспоминаниях о нем почему-то становилось теплее внизу живота.

Когда Джаред спускался, склонив голову вниз, она почувствовала, что сейчас он подойдет к ней. Ей этого хотелось, ей захотелось самой его обнять, но вместо объятий он с измученным лицом сел рядом с ней на корточки, даже не прикоснувшись и не взглянув в ее сторону, лишь расстегнув, снял оковы с ее ноги и закурил сигарету, присев на пол. Девушка не понимала, что происходит – это освобождение или… что?

Мужчина опустил голову на колени, прикрыв ее руками и… Ей хотелось его пожалеть и совсем не хотелось бежать. Она встала со стула и присела рядом с ним, выкинув в огонь упавшую из его рук сигарету. Девушка обняла Джареда и заботливо, но осторожно начала поглаживать его по волосам, спустя мгновение мужчина ответил ей тем же. Он не знал, что сейчас чувствует Катрин и чего хочет, воткнет ли она ему нож в спину, или обойдется, но в эти секунды ему было хорошо. Он крепко прижал ее к себе, и девушка почувствовала, как он в ней нуждается, хотя и сам не осознает этого. Катрин первая начала целовать его, а затем и он с жадностью начал ее ласкать. Сегодня они оба хотели этого с самого начала и спустя мгновение начали раздевать друг друга. И она, и он – оба забыли, кем друг для друга являлись, в ту ночь они были просто любовниками. Эта ночь была полная страсти, они отдавались друг другу без остатка, он не просто владел ей – он ее любил, в те часы они забыли обо всем на свете, вернувшись в сознание лишь ближе к утру. С наступлением рассвета Катрин и Джаред мирно спали, девушка была полностью свободна, но по-прежнему никуда не спешила и, положив свою руку ему на грудь, а голову на плечо, она тихонько дремала.

Там, на свободе, ей всегда приходилось справляться со всем одной. Родители у нее давно умерли, с сестрой почти не общалась, и от личной жизни тоже было мало прока. Часто в глубине души она чувствовала себя просто ненужной этому миру, хотя у нее были и друзья, и знакомые, но она всегда хотела уехать от всех подальше, оказаться там, где она действительно необходима. Иногда желания имеют свойство сбываться, только совсем не так, как люди того хотят, видимо, у Катрин сейчас именно так и получилось. Первые недели, проведенные здесь, казались ей похожими на ад, ей хотелось умереть, она ненавидела каждый уголок в этом доме, каждую пылинку и постоянно ощущала леденящий душу ужас, который поначалу не отступал ни на секунду. Ей было больно, холодно, и ненависть с обидой бурлили в ней, словно лава в вулкане, хотя внешне для него это было незаметно, все подавлялось страхом перед ним. В нем было что-то очень двойственное, словно ангел и демон, живущие в одном теле. Девушка почти не помнила, как начала привыкать к нему, ждать его прихода, прислушиваться к звукам, чтобы услышать звук мотора его машины, но все же часто, когда он приходил, внутри что-то сжималось от неизвестности того, что можно ожидать от него сегодня. Катрин гораздо реже вспоминала свой первый день в этом доме, день, когда она очнулась с разбитой головой и почти полностью окоченевшая от холода. Этот мужчина оказался для нее и убийцей, и спасителем. Раньше она не чувствовала ничего подобного. Девушка знала, что нужна ему, что-то было в нем такое, что невозможно описать словами. Она уже не ощущала, что ею пользуются, хотя, может, она просто не хотела это осознавать. Катрин смотрела на куклу, стоящую у ее окна, и понимала, что они действительно похожи не только внешностью, но еще и функцией – он тоже ею играл, но последнее время ей это начинало нравиться. Катрин старалась не думать о тех, кому не повезло, и с ним она больше не разговаривала об этом, хотя иногда всякие мысли лезли в голову, от этого ей снились кошмары, от которых она еще долго не могла сомкнуть глаза.

Взошло солнце, в окно скользнули первые утренние лучи, озарившие дом и их лица. Девушка открыла глаза, но положение свое не поменяла, все так же обнимая Джареда. Через несколько секунд она услышала его голос.

– Почему ты не сбежала?

Катрин промолчала, не поднимая головы.

– У тебя было куда больше шансов, чем в прошлый раз. Выпадет ли тебе еще такая возможность? Мне снова придется надеть их на тебя. – Девушка продолжала молчать, и вскоре он добавил: – Ты бы пошла в полицию? – Он понимал всю глупость своего вопроса, но ему хотелось хоть что-нибудь услышать от нее в ответ. И ответ оказался неожиданным.

– Нет, – ответила девушка.

– Не нужно врать. Можешь не говорить, ответ я знаю, – усмехнулся мужчина.

Но девушка сейчас и вправду не думала идти в полицию, она вообще не представляла, что будет за пределами этих стен. В эту же секунду ей вспомнилось, как он предлагал выйти с ним на улицу, и вот теперь ей туда захотелось, хотя бы ненадолго.

– Я бы хотела прогуляться, – осмелилась Катрин.

– Куда? Домой? – шутя отозвался Джаред.

– Джон… – снова она произнесла это имя.

Он глубоко вздохнул в некотором недовольстве и ответил:

– Что?

Девушка заметила, как он реагирует, когда она произносит имя Джон, обращаясь к нему, и почувствовала, что здесь что-то не так.

– Это твое настоящее имя?

Секунда молчания и…

– На улицу? Ты просто хотела бы выйти на улицу? – он не знал, что ей ответить. Иногда ему очень хотелось, чтобы она называла его по имени, но понимал, что говорить его не стоит. Если она когда-нибудь станет свободной, а в его голову постепенно закрадывалась такая мысль, то… Он все больше привыкал к ней, начинал что-то чувствовать. Нечто подобное слишком давно касалось его сердца, а с ней он не мог себе этого позволить, всю жизнь держать ее под замком не лучший вариант.

– Да, мне хотелось бы немного прогуляться, – девушка решила стараться больше не произносить этого имени, вряд ли оно его.

Они встали, но он по-прежнему не надевал на нее оковы. Девушка вдруг почувствовала себя такой свободной и… счастливой, в ее глазах заплясали огоньки. Она неожиданно подошла к нему сзади и прильнула к его спине, положив руки ему на плечи. Джаред слегка напрягся, но вида не подал, продолжая заниматься своими делами. Они пообедали, и он помог ей одеться, прежде чем выйти на улицу. Вскоре девушка вновь щурила глаза от яркого солнца, а мужчина, держа ее за руку, вел за собой. Он обернулся, чуть улыбнувшись ей, и предложил:

– Хочешь прогуляться по лесу? – Раньше это предложение выглядело бы зловеще, но в этот момент он говорил искренне.

– Да, было бы неплохо.

После этих слов они направились по узкой тропинке куда-то в чащу. Девушка почти не смотрела вокруг, когда ее глаза привыкли к солнечному свету, все ее взоры были устремлены на небо. Оно было таким голубым и чистым, раньше, ходя по улицам и устремив свой взгляд перед собой, изредка поглядывая на прохожих, как и многие другие, она этого не замечала. Теперь все было по-другому, и воздух казался удивительно свежим. Идя следом за ним, она часто спотыкалась, не смотря под ноги, но он постоянно ее придерживал и вытягивал из сугробов. Джаред и сам будто забыл с ней обо всем плохом.

– Если честно, сегодня не лучший день для прогулок: дороги замело, по сугробам прыгать не очень охота.

– Мне все равно. Я могу просто стоять на месте. – Девушка нагнулась и взяла в руку снег, слепив из него небольшой комок. Она была рада прикасаться к чему-то, находящемуся вне дома. Джаред видел это и не хотел ее прерывать, на долю секунды девушка напомнила ему Камилу, но видел перед собой он по-прежнему Катрин и думал о ней, чего не бывало раньше.

– Мы будем выходить чаще, если тебе захочется, – Сказал Джаред и, развернувшись, повел ее обратно к дому. – Нам лучше вернуться, здесь бывают дикие звери, так что постоим у дома. Девушка послушно побрела за ним, но на сегодня ей и этого было достаточно. Внизу живота снова стало тепло, ей не хотелось, чтобы он сегодня уезжал.

– Ты сегодня останешься? – скромно поинтересовалась девушка.

Джаред не ожидал такого вопроса и пожал плечами.

– Не знаю. Может быть. – И чуть погодя добавил: – А ты бы хотела?

Катрин чуть крепче сжала его руку, привлекая внимание, и одновременно ответила на вопрос:

– Я была бы не против.

Мужчина не понимал, что творится у него внутри, все чувства перемешались, и он ощущал себя словно зверь, попавший в капкан. Девушка ушла домой, а Джаред решил побыть еще немного снаружи. Он подогнал машину ближе и сел в салон, раздумывая над ее словами. День по обыкновению близился к концу, и мужчина все больше склонялся к решению остаться, ему показалось, что они оба этого хотят. В бардачке Джаред обнаружил бутылку виски и отпил из нее несколько глотков, чтобы согреться, затем откинулся в сиденье назад и закрыл глаза, прокручивая в голове события последних месяцев. Под эти неразборчивые виденья он задремал на несколько минут, но вскоре пробудившись, отправился вслед за девушкой в дом.

По коридорам ходили врачи в белых халатах, и часто веяло запахом лекарств. Лиллиан всегда не нравилось это место, а уж тем более поход к стоматологу, но отец ей сказал, что в этот раз без него не обойтись. Он долго ее уговаривал, и в итоге они все же пришли к согласию, взамен которого она попросила огромное ведерко мороженого. У кабинета девочка просидела около пяти минут, пока, наконец, не открылась дверь и доктор не пригласил ее войти. Девочка посмотрела на отца большими круглыми глазами от страха и, чувствуя неизбежность, прошла в просторное светлое помещение.

– Не волнуйся, солнышко, я рядом, – раздался позади голос Джонатана.

Лили села в кресло, со всей силы сжав бант на пояснице своего платьица. Зуб болел уже неделю, девочка не могла уснуть по ночам, так что другого выхода не было. По просьбе врача она открыла рот, и тот заглянул внутрь.

– Ничего страшного – небольшое воспаление. Зубки давно болят?

– Несколько дней, неделю, наверное, – ответила малышка.

– Почему сразу не пришли к нам?

– А я не говорила ничего папе.

– Бояться здесь нечего. Ты же уже большая девочка и должна понимать, что за зубами нужно следить. Это займет немного времени, зато потом будешь спокойно спать. Открой еще раз ротик.

Он действительно быстро сделал все необходимые процедуры, но за это время Лиллиан все же умудрилась оторвать бантик от своего платья, сжимая его то и дело в своих маленьких ручонках. Было не больно, но волнение не отступало. Девочка очень надеялась, что больше никогда в жизни не появится в кабинете стоматолога, даже после того, как по окончании работы доктор вручил ей леденец. Он выдернул ей зуб и рекомендовал некоторое время не беспокоить это место, но язык сам собой целенаправленно лез именно туда.

– Ну что, пойдем за мороженым, – шепеляво обратилась Лиллиан к отцу, ожидавшему ее на диване.

Джонатану стало смешно над тем, как она говорит. Звучало очень забавно.

– Ничего смешного… – она не успела закончить.

– Хорошо, хорошо. Купим мы его сейчас, но съесть ты его сможешь только через пару часов. Даже не думай спорить, так сказал доктор. Сначала зайдем в магазин, а потом заедем на работу к Джареду, мне нужно забрать у него машину.

Автомобиль Джонатана давненько начал барахлить, но без машины он был как без рук, так что решился отдать ее в ремонт только недавно. Джаред осмотрел ее еще у Джонатана, сказал, что ремонт займет всего пару часов, но лучше с этим не затягивать, пока она вообще заводится. Мужчина прислушался к совету друга и отвез ее к нему в сервис.

Джареда они увидели сразу, подходя к его месту работы, тот мгновенно предупредил Лиллиан, что лучше к нему близко не подходить, чтоб не запачкаться – все его руки были в масле и еще в чем-то очень напоминающем мазут. Девчушка послушалась и сразу приступила к демонстрации удаленного зуба, шепеляво что-то приговаривая.

– Ты боялась? – спросил мужчина.

– Не-а, – ответила девочка радостно, но, заметив на себе насмешливый взгляд отца, немного перефразировала: – Ну, совсем чуть-чуть.

Через несколько минут машина Джонатана уже выезжала из сервиса. Лиллиан, помахав рукой Джареду, быстро в нее запрыгнула, а ее отец еще немного постоял снаружи, разговаривая с ним.

– Слушай, я сегодня собираюсь отвезти Лили к моей сестре на пару дней. Ты вечером не занят? Кажется, все это закончилось. Пойдем развеемся, выпьем чего-нибудь.

– Тебе повезло, сегодня я совершенно свободен, – весело откликнулся на просьбу Джаред. – Ты мне позвони, когда приедешь. И… что, в полиции тебя больше не беспокоили?

– Нет, в прошлый раз был последний звонок. Мне кажется, либо они кого-то нашли, либо зашли в тупик.

– Да, наверное… Помнишь, ты говорил о подростке, – Джаред посчитал, что последнюю часть истории его друг должен знать.

– Каком подростке? – Джонатан в ожидании посмотрел на него, но тот отмахнулся.

– Потом. Давай вечером. Я скоро закончу, так что… ну, в общем, позвонишь.

Завершив разговор, мужчины разошлись, Джонатан сел в машину, а Джаред направился обратно в автосервис. С работы он мог уйти в любое время, выполнив свои обязанности, но иногда просто для удовольствия он и сам копался в машинах, его это успокаивало, помогало сосредоточиться и ненадолго отстраняло от внешнего мира.

Вскоре приблизился вечер, и оба друга, как и договаривались, сидели в баре за бутылочкой пива. Первые полчаса они беззаботно болтали, но затем перешли на более серьезные и последнее время так беспокоившие их темы.

– Ты вроде бы мне что-то хотел сказать сегодня днем? – спросил Джонатан.

– Ах да. Все газеты об этом трубят – погиб единственный свидетель.

– Да, я об этом слышал. Печально.

Джаред на миг стал очень серьезным, перед его глазами снова проскочила картина, как он отпускает его воротник и подросток медленно погружается в ледяную воду, но с усилием ему удалось отвести эти мысли в сторону и вернуть себе прежнее выражение лица.

– Да, но тут другое. Я как-то проходил через парк и… в общем, это я обнаружил его телефон на берегу.

Джонатан мысленно представил, где находится озеро, и с удивлением спросил:

– Да? Как ты там оказался?

Для Джареда этот вопрос был не в новинку. Он уже рассказывал полицейским эту историю. Хотя в тот период времени мужчина был словно в беспамятстве, но об этом он позаботился.

– Я ездил туда по работе, – мужчина не соврал, он и впрямь специально подобрал для этого место рядом с парком, чтобы все выглядело не слишком подозрительно, он и так слишком рисковал. – Договорился с одним предприятием, хотел выкупить небольшую территорию под бизнес, решил прогуляться, осмотреть окрестности, у пруда наткнулся на телефон. Вот такая вот история. Неожиданный поворот, правда? В тот самый день подростка и вытащили, но при этом я уже не присутствовал.

Джонатан задумался.

– Мне кажется, это не очень хорошо.

– Что именно?

– Да сама ситуация какая-то… хреновая. Я, наверное, просто надумываю, но если они все это свяжут… Как мы умудрились оба оказаться в ненужное время в ненужном месте.

Джаред понимал, о чем говорит Джонатан, он и сам об этом задумывался неоднократно, но был уверен, что ничего подобного не произойдет.

– Нет, Джонатан. Ни твоя, ни моя личность полицию больше не интересует. Тебя они уже отработали, а я простой прохожий. Это обычное совпадение, о котором к тому же они никогда так и не узнают. Можешь даже не задумываться об этом.

– Да, наверное, ты прав. Все, давай забудем об этом. Я больше не хочу к этому возвращаться.

Джаред поднял бутылку вверх, как бы в знак согласия, и они продолжили разговаривать на более отстраненные темы, старательно обходя предыдущую. За соседним столиком сидели две симпатичные брюнетки, бросая взгляды в сторону мужчин. Джаред указал головой Джонатану в их сторону, но тот запротестовал.

– Нет, спасибо. С мимолетными связями я завязал, а для долгосрочных сейчас не самое лучшее время. – Джаред не унимался и в шутку таким же движением указал на противоположный столик с парнями, Джонатан рассмеялся и «вежливо» послал его подальше. Сегодня они оба были в неплохом настроении, просидели почти до закрытия, к тому времени Джонатан уже немного пошатывался. Вскоре они разошлись. Джаред посадил друга в такси, а сам решил прогуляться пешком. Ни у кого бы не возникло и мысли, что на счету этого мужчины около десятка чужих жизней. Он всегда вызывал хорошее впечатление и обладал какой-то притягательностью. Его не слишком сложно было запомнить, поэтому, выходя на охоту, он старался не светиться и не показывать своего лица, никому, кроме своих жертв. Но последнее время его тянуло только в одно место, он старался проводить там как можно больше времени. Ему было жаль, что он не может оставить Катрин телефон, иногда на ночь ему хотелось слышать ее голос. Эти мысли приходили все чаще, но он старался не зацикливаться на них. Кажется, Джаред вообще не хотел думать о том, что будет дальше, и просто плыл по течению.

На столе у офицера Лэмберта лежала куча неразобранных папок с самым различным содержимым. Дела о пропавших людях, убийствах, фотороботы и тому подобное – все, что могло помочь раскрытию интересующих его преступлений. В голове сосредоточилось огромное количество информации, которое постепенно превращалось в кашу по мере поступления новых фактов. Полицейский не спал почти несколько суток, сердце от кофе колотилось так, что казалось, выпрыгнет из груди, и, судя по пустым стаканчикам в мусорном ведре, его он выпил пару литров. Целыми днями мужчина находился на работе, лишь изредка засыпая ненадолго в своем кресле, но так ничего существенного и не обнаружил, ни единой зацепки. Он был уверен, что эти два дела как-то связаны между собой, а если это действительно так, значит, вероятнее всего, есть и другие. Нужно было найти хоть что-то. Было уже за полночь, когда как ему показалось, он наткнулся на нечто похожее, что стоило проверить. Молодая девушка пропала около года назад, примерно при таких же обстоятельствах, тело найдено не было, последний раз ее видели выходящей с работы после ночной смены. Немного успокоившись, что нашел нечто подходящее, он наконец решил отправиться домой, а завтра с утра снова приступить к работе.

Рэй Лэмберт не торопясь ехал по пустынным улицам, на которых изредка попадались лишь запоздалые прохожие и лица неопределенного вида деятельности. Полицейский старался поставить себя на место преступника. То, что он сажает своих жертв в машину, – это почти наверняка. Знакомых, по всей видимости, среди них у него не было, значит, садясь в машину, девушка могла ему довериться. Эдвин как-то уже упоминал, что сидевшая в машине девушка казалась счастливой и веселой… Возможно, ему приблизительно от тридцати до сорока. Слишком молодой вряд ли может быть, да и в возрасте тоже наверняка нет – соответственно, это молодой, привлекательный мужчина, умеющий располагать к себе людей. Последняя жертва – проститутка – была убита на достаточно большом расстоянии от того места, где в последний раз Эдвин видел блондинку, сумочку которой нашли в нескольких метрах от дороги, соответственно, если это делал один и тот же человек, вряд ли он убивает в своем районе, скорее всего, там он мусорить не станет… Но все это лишь предположения. Офицер вел машину медленно, будто патрулируя район, и сам не заметил, как подобрался к своему дому. В одном из окон все еще горел свет.

Последние месяцы его жена все больше кричала, недовольная тем, что ее муж целые дни проводит на работе, но он ничего не мог с этим поделать и лишь разводил руками. Подойдя к двери, мужчина не стал звонить в звонок, не желая беспокоить домашних, и воспользовался собственным ключом. Он тихонько разделся и прошел в комнату, где был включен свет. Все было тихо, лишь негромко работал телевизор, жена уснула на диване, выронив из рук книгу. Она каждый день ждала его прихода и нередко засыпала в таком положении, так и не дойдя до спальни. Уложив ребенка – Кэвина шести лет, которому тоже недоставало внимания отца, женщина спускалась вниз и смотрела в окно в ожидании прихода своего мужа, потом, устроившись на диване, включала телевизор или читала книгу, очень часто засыпая, так его и не дождавшись его прихода. Рэй не стал ее беспокоить и направился в комнату к сыну, тот тоже мирно спал в своей кровати. Мужчина немного постоял, смотря на него, чуть коснулся его головы, желая спокойной ночи, и вышел за дверь, снова направляясь к своей жене. Он выключил телевизор и присел с ней рядом, слегка потормошив ее за плечо – женщина сразу проснулась. Стефани всегда спала чутко, иногда даже просыпалась от щелчка ключа в замке входной двери. Она открыла глаза и спокойно, без слов просто смотрела на него, он ей улыбнулся в ответ.

– Я же тебя просил не ждать меня допоздна. Ты же понимаешь, сейчас очень много работы. Тихонько произнес он. – Иди спать, я сейчас тоже присоединюсь, только перекушу немного.

Во взгляде женщины не было укора, и хотя иногда она на него и покрикивала, сама прекрасно понимала, что давно уже смирилась с его круглосуточным графиком работы.

– Тебе приготовить?

– Нет, не беспокойся, иди в спальню.

Она не торопясь встала и побрела, сонно зевая. Мужчина заглянул в холодильник, сделал себе пару сэндвичей и, прихватив с собой чашечку кофе, уже по привычке направился в комнату, где только что находилась Стефани. Он прихватил с собой запись с последнего места преступления и решил ее еще раз посмотреть. Рэй старался быть как можно внимательней, но уже через секунду понял, что выучил запись наизусть и ничего нового извлечь из нее не получится. Он сделал вывод, что лучше завтра побольше поработать над делами, пусть это и займет много времени, а сейчас пора отправляться спать. Закрыв ноутбук и доев сэндвичи, офицер с чистой совестью и мутной головой так и поступил.

С утра пораньше придя на работу, Рэй Лэмберт сразу сел на свое рабочее место и уткнулся в дело Сиены Корсар, которое еще вчера привлекло его внимание. Он вчитывался в каждую строчку, но, смотря на ее фотографию, не видел ничего общего с другими девушками, хотя, возможно, это только на первый взгляд. Сиена и ее семья были эмигрантами, проживающими здесь около семи лет. Вели тихий образ жизни, девушка работала на фабрике – жалоб и нареканий не было, подозрительных связей не имела. Был молодой человек, к которому возникало довольно много вопросов, но у него на тот период времени было алиби. Обычно после смены девушка сразу шла на остановку и дожидалась автобуса, последний раз ее видели именно там. Почти наверняка пешком отправиться домой она не могла – была зима, темно, а в то утро еще и ужасно холодно, следовательно, могла поймать попутку. Офицер просматривал все материалы от и до, и вдруг ему показалось, что он увидел знакомое лицо, оно мельком попало лишь на одну фотографию из дела. Как потом выяснилось, это был друг парня Сиены Корсар, который даже не фигурировал в расследовании. Всматриваясь в его лицо, он пытался вспомнить, где же он мог его видеть, и тут его осенило – он очень похож на один из фотороботов, который разрабатывали со слов Эдвина Горса. Полицейский покопался в бумагах и нашел те три листа портретов. Нельзя было сказать, что все были идентичны, но на одном из них изображение очень походило на мужчину с фото. Лэмберт прекрасно понимал, что это крайне тонкая и хрупкая ниточка, но ничего другого у него все равно не было.

Все материалы проверить не представлялось возможности, времени не было, а поторопиться стоило, так что в основном он выделил для себя преступления, которые происходили на определенном территориальном расстоянии. Больше всего к рассмотрению подходили три дела – Сиены Корсар, Энн Рисби и Рокси Миллер. Из последнего дела офицера привлекло только то, где девушка пропала территориально, об остальном ничего не известно. Второе же, наоборот, изобилует фактами, но убийца так и не был найден. Ее звали Энн Рисби, произошло данное происшествие несколько лет назад, в деле есть множество фотографий кровавой расправы. Это случилось осенью, неподалеку от небольшого городка. Около лесного массива стояли домики для отдыха, которые некоторое время по причине ремонта были закрыты, но Энн Рисби все равно достаточно часто их посещала, несмотря на то что это была закрытая зона. Девушка там подрабатывала, и ключи у нее всегда были при себе. Наступили праздники, и ремонт прервался на несколько дней. Многие ее знакомые разъехались по своим семьям, но только не Энн. Она давно ушла из дома, и, по словам ее друзей, желания туда возвращаться у нее не возникало. Девушка снимала комнату у знакомой, но постоянные скандалы, которые устраивал парень той самой подруги, сильно ее напрягали, и она часто уходила пожить или просто переночевать в свободный домик на место подработки. Там ее и нашли рабочие, вернувшиеся после праздников. Всех их тщательно проверили – ни один из них не был причастен к произошедшему. Картина была жуткая. Видимо, убийство произошло почти сразу после того, как все разъехались. Запах разлагающейся плоти разносился по округе. Сначала подумали, что поблизости сдохло какое-то крупное животное, но, осмотрев территорию, на улице так ничего и не нашли, но в конце концов источник все же был обнаружен. Этим источником являлся один из домов зоны отдыха. Ключей у рабочих не было, но они и не требовались, дверь была приоткрыта, и, распахнув ее чуть шире, внутрь вошли двое мужчин. То, что они там увидели, действительно могло шокировать. Тело девушки лежало на полу в неестественной позе, одна из кроватей почти полностью окровавлена, часть белья с нее свалена на пол. Это место напоминало побоище, следы крови были повсюду, но больший ужас вызывал вид девушки. Тело ее давно окоченело и всюду было покрыто трупными пятнами, на теле хорошо были видны и побои, которые наносились еще при жизни, одна из рук сломана в двух местах – локоть и кисть, лодыжка на ноге вывернута, горло перерезано, на самом теле тоже присутствовали порезы, но не такие глубокие, видимо, девушка пыталась защищаться. Запах крови и разложения привлек в дом диких животных, в результате чего лицо жертвы и часть туловища были обглоданы, а одна из ее кистей лежала около входа.

Знакомые Энн говорили, что незадолго до произошедшего у нее появился близкий знакомый, но она особо не распространялась по этому поводу, и никто его не видел, но многие заметили, как девушка переменилась: она стала больше следить за собой и глаза ее начали блестеть. Знакомая, у которой она снимала комнату, обмолвилась, что в тот день Энн уходила в хорошем настроении, сказав, что идет навстречу своему счастью. Что это за неизвестный знакомый, впоследствии так никто и не узнал, словно это был призрак. Они познакомились примерно за месяц до случившегося, по крайней мере, именно тогда ее поведение изменилось. Виделись они всего несколько раз, но из головы девушки он никак не выходил. Единственное, что могли сказать ее друзья, – так это то, что зовут его Джон – несколько раз она называла его имя. Когда полицейские проверяли ее телефон, они обнаружили несколько звонков от данного абонента, но определить личность владельца этого номера так и не удалось, номер был не зарегистрирован.

В доме был такой бардак, что из всего находившегося в нем выделить что-то определенное просто не представлялось возможности, все было вперемешку. Как криминологи ни старались, следы убийцы найдены не были.

Трупный запах на территории стоял еще несколько дней, в итоге этот дом решили снести.

«Да, это определенно напоминает последнее убийство… и снова ни единого свидетеля», – подумал офицер Лэмберт и с яростью ударил кулаком по папке.

Некоторое время спустя он все же решил побольше узнать о том парне на снимке. Лэмберт позвонил по некоторым номерам и узнал, где его можно найти. Выяснилось, что он работает в автосервисе.

Когда Джаред встретил у входа полицейского, с которым он не так давно общался на берегу у озера, у него на несколько секунд замерло сердце. Офицер тоже был удивлен.

– Не ожидал вас здесь встретить. Машина сломалась?

Он не имел ни малейшего понятия, зачем сюда явился полицейский, но на задержание это похоже не было, так что Джаред применил все свои усилия, чтобы казаться как можно естественней.

– Здравствуйте. У меня? Нет. Я здесь работаю, а вы какими судьбами? – с опаской поинтересовался собеседник и затем добавил: – Как продвигается дело, я слышал, мальчика нашли.

– Да-да, с этим мы разобрались. А вы долго здесь работаете?

– С момента основания. Я ее совладелец. А что? Я чем-то могу вам помочь? – Спокойствие давалось ему все тяжелее.

– Думаю, да. Я могу увидеть этого человека? – Он вытащил из внутреннего кармана фотографию и показал ее Джареду. – Мне сказали, я могу его здесь найти.

У Джареда от сердца отлегло, на фотографии был изображен один из его разнорабочих – Серхео Орандо. Он устроился в сервис чуть больше года назад – тихий, спокойный, отзывчивый, работает хорошо, никаких претензий к нему не возникало.

– Да, конечно. Он сейчас здесь. Я могу его позвать, но он практически не говорит по-английски. – И спустя секунду добавил: – Я могу узнать, что случилось?

– Ничего особенного, просто хочу поговорить. Так вы его позовете?

– Подождите секунду, сейчас я его поищу. – С этими словами Джаред затерялся в глубине сервиса и через несколько минут вернулся сразу с двумя мужчинами, пояснив полицейскому, указывая на одного из них.

– Это Хосе. Думаю, он может вам пригодиться на случай разговора с Орандо. Могу я еще чем-нибудь помочь?

В ответ полицейский чуть приподнял уголок губ.

– За последнее время вы сделали достаточно. Можете вернуться к своим делам. – Он пожал ему руку, и мужчина ушел.

Джаред понял, что он его не интересует, но зачем ему Орандо? На душе по-прежнему было неспокойно. Вот уж никак он не был готов к этой встрече… по крайней мере, так скоро. Ему быстрее хотелось дождаться Хосе и узнать, в чем дело.

Мужчины втроем отошли на несколько шагов от сервиса, и Лэмберт задал Серхео несколько вопросов. Ничего особенного, но было заметно, как тот напрягся и занервничал. Полицейскому сразу стало ясно, что он что-то скрывает или недоговаривает. Он постоянно ссылался на то, что прошел уже год и он фактически ничего не помнит, да и видел он эту девушку всего несколько раз, они даже не разговаривали. Что-то подсказывало детективу, что это дело следует покопать тщательней. Хосе тоже посмотрел на фото девушки и что-то сказал Серхео по-испански. Полицейский ничего не понял, и его это обеспокоило, так как после этого у Хосе стало озадаченное выражение лицо. Лэмберт расспрашивал его только по одному делу, в котором и обнаружил его фотографию, он не задавал лишних вопросов, боясь его спугнуть.

– Меня в чем-то подозревают? – нервно спросил Серхео. Хосе перевел.

– Пока нет. – Офицер записал его координаты и направился обратно к машине.

После разговора с полицейским Хосе снова попытался что-то спросить у Орандо, но тот лишь отмахнулся и вернулся к работе. Остаток дня Серхео провел в полном молчании, настроение у него заметно испортилось. Вечером, когда почти все разошлись, Джаред подошел к Хосе с целью расспросить, чем интересовался полицейский. Тот немного помешкал, не зная, как быть, но потом все же решился. С Джаредом они всегда были в хороших отношениях, можно сказать – друзья, так что в итоге он с ним поделился информацией, полученной днем.

– Он его расспрашивал о какой-то девушке – когда последний раз видел, какие были отношения и тому подобное. Серхео ответил, что видел ее всего несколько раз и, можно сказать, они вообще не были знакомы, но когда я присмотрелся к фотографии, я кое-что вспомнил. Полицейскому я ничего не сказал, но… я как-то видел ее у нас около сервиса, она как раз разговаривала с Серхео, и, если честно, спокойным этот разговор назвать было сложно. Я слышал обрывки некоторых фраз. В общем, как я понял, смысл был такой – он по ней с ума сходил, а она его на смех подняла. В тот день он чуть ли не плакал, состояние у него было так себе. Я, конечно, ничего не хочу сказать, но, по словам того мужика из полиции, пропала она примерно в тот период, когда и произошла ссора.

– Ты что-нибудь говорил ему по этому поводу?

– Он лишь отмахнулся, сказал, что мне показалось, но я хорошо ее запомнил – девушка, которую я видел в тот день, и девушка на фотографии – один и тот же человек. Хотя, знаешь, я в любом случае не собираюсь ни во что лезть, и вообще я не в восторге от общения с полицией.

– Да ладно, успокойся ты. Сегодня вспомнил, завтра забудешь. Ладно, давай, до завтра.

Джареда тоже, мягко говоря, мало радовало присутствие полицейского у него под боком, и возникало стойкое ощущение, что это еще не последняя встреча.

При встрече с Джаредом у Лэмберта не возникло ни малейшего подозрения – честный, доброжелательный мужчина. Возможно, у него было что-то общее с фотороботом, но достаточно отдаленное, в отличие от Орандо. Он только хмыкнул – «бывают же совпадения». Мальчик сказал, что при встрече обязательно его узнает – такое бывает, можно фактически не помнить лица, оно является обрывистыми образами из подсознания, словно кусками, которые могут перемешаться, но если в действительности встретишь того человека – сразу вспомнишь…Но к Эдвину обратиться уже не получится.

Лэмберт сидел в машине около полицейского участка и думал, с чего начать, как прижать этого Орандо. Вскоре он поднялся к себе наверх, еще раз пролистал материалы дела и решил, что нужно вывести парня хоть на какие-то эмоции, чтобы понаблюдать за ним немного.

Катрин чувствовала себя уже более свободно в этом доме, периодами ей становилось даже уютно. Все чаще она ждала его прихода. В последний раз, когда они занимались любовью… да, они занимались именно любовью, в момент, когда он довел ее до конца, она чуть не выкрикнула, что любит его. Он был таким ласковым и нежным, она еще никогда не испытывала ничего подобного. В тот день он ушел, пока она спала, а на ее ногу вновь были надеты оковы, но девушка уже не ощущала себя такой скованной, скорее к ней потихоньку приходило другое чувство, которое называлось зависимостью. Рядом с ним она начала ощущать какую-то моральную удовлетворенность, ей хотелось подчиниться ему, любить его, хотя иногда на нее снова что-то накатывало, и она впадала в истерику, но уже наедине с собой. Ей все еще хотелось выбраться, но уже к нему. Девушка закрывала глаза и представляла его рядом – так она засыпала почти каждую ночь, когда он не приезжал. Иногда ей самой было сложно определиться в своих чувствах, хотелось разрыдаться от всего этого и бить кулаками о стену. Катрин уже не ждала спасения, по всей видимости, спасать ее было уже поздно. Нередко она проклинала тот день, когда он приехал раньше, чем следовало, и нашел ее лежащей у обрыва.

Серхео как под гипнозом брел домой, он будто ничего перед собой не видел. Ему казалось, он сможет это забыть, хотя для него это было невозможно. Он влюбился в нее с первого взгляда, когда только увидел, но девушка так ни разу и не посмотрела в его сторону. Он часто ходил рядом с местом ее работы, но так и не смел показаться на глаза. Вскоре она познакомилась с его другом, который всегда нравился девушкам, ему не стоило больших усилий завоевать ее сердце, так они и начали встречаться. Серхео знал о том, что его друг был неверен Сиене, он все ему рассказывал, часто до мельчайших подробностей. От этого ему становилось противно, хотелось наброситься на него и отметелить как следует, чтобы вправить ему мозги, но когда точка кипения доходила до предела, он всегда останавливался, понимая, что потеряет и друга, и любимую. Ему было достаточно просто смотреть на нее, казалось, он никогда бы не смог решиться коснуться Сиены. Рядом с этой девушкой он не мог вымолвить ни слова, а она постоянно забывала его имя. В то время он только начинал работать в сервисе, и они встретились там случайно – ее подруга пригнала туда машину на осмотр. Тот день ему хорошо запомнился, Серхео увидел ее с небольшим синяком на лице. Кровь в нем взбурлила, он отвел ее в сторону и начал говорить ей все, что так долго хранил в своей душе, но девушка только лишь посмеялась над его чувствами и сказала, чтоб он больше не лез в их отношения. Примерно через час они с подругой уехали, а Серхео остался наедине со своим разбитым сердцем, но ни на секунду его любовь не утихла. Прошло примерно около месяца с момента той встречи, они больше не виделись до того дня, после которого она пропала. Отработав ночную смену, девушка, как всегда, стояла на остановке, Серхео знал об этом и приехал туда с целью еще раз попытаться поговорить с ней, объяснить как можно спокойнее, что для его друга она лишь одна из многих. Серхео подъехал к остановке и, извинившись за недавнюю сцену, предложил подвезти ее в знак примирения. Сиена без колебаний согласилась, а дальше… Он снова заговорил на больную тему, ей было неприятно, и она попросила остановить машину, но он все же собирался договорить и хотел, чтобы она его выслушала. Трасса была пуста, и парень прибавил скорость. Они быстро отъехали на приличное расстояние от фабрики, когда девушка хотела вырвать у него руль – автомобиль завихлял, но вовремя успел выправиться, тогда она со злости на полном ходу попыталась открыть свою дверь. Вначале он подумал, что она шутит, но вскоре услышал знакомый щелчок. Серхео не успел притормозить – девушка уже выпала из машины. Когда он к ней подбежал, Сиена еще находилась в сознании, но изо рта сочилась тонкая струйка крови. Девушка не могла говорить, видимо, сильно ударившись. Он не понимал, как такое могло случиться, пока не увидел в паре метров от них, там, где она пролетела, здоровенный булыжник с заостренным краем. На камне осталась ее кровь, а из-под головы Сиены растекалось кровавое пятно, увеличиваясь с каждой секундой, оставляя яркий след на белом снегу. Серхео ее немного приподнял и держал на руках, не зная, что делать дальше. Он вертел головой по сторонам в поисках проезжавших машин, но вокруг было пусто. Молодой человек не сразу заметил, как она перестала дышать, а когда увидел это, обнял ее изо всех сил и разрыдался, осознав произошедшее. Когда он немного пришел в себя, то вновь посмотрел на Сиену – ее прекрасные черные глаза по-прежнему были открыты, он взглянул в них последний раз и прикрыл своей ладонью.

Сейчас он бы все сделал по-другому, он бы сразу обратился в полицию, но в тот момент им овладела паника. Серхео положил девушку на заднее сиденье своего автомобиля и поехал на пустырь. Земля там была песочная, легко поддавалась лопате. Он аккуратно положил ее безжизненное тело в вырытую им могилу, поцеловав в губы на прощание, и еще долго не мог с ней расстаться. Потом он ее закопал и уехал оттуда, как в дурмане, лишь поздней ночью.

В первый раз его не допрашивали – все знали, что они, по большому счету, даже не общались. О его симпатиях догадывался только его друг, тот самый, с кем встречалась Сиена, но он промолчал, считая это личным, а ту девушку, с которой она приходила в сервис, никто не знал. К тому же Серхео за несколько дней до ее исчезновения уехал к родителям и вернулся только спустя пару недель, так что все думали, что его здесь вообще не было, да и не вызывал он никаких подозрений.

Прошел уже год, но для него все это было словно вчера. Серхео ни на минуту не забывал о случившемся, навещал ее как можно чаще, приходя на пустырь, и часами с ней разговаривал. Вместо памятника он посадил там дерево, чтобы всегда знать, где она находится. Ему так и не хватило сил признаться в произошедшем. Парень знал, что родители Сиены все еще верят в ее возвращение, моля Бога о том, чтобы она была жива. В ее комнате все оставили по-прежнему, будто она никуда и не уходила. Время не могло его вылечить, и чем больше его проходило, тем сильнее ему хотелось оказаться там, с ней, под толщей холодной земли. Когда пришел полицейский, Серхео ничего не сказал ему, но отчетливо увидел в этом знак – пора.

Офицер Лэмберт немного последил за Серхео, и тот казался обычным парнем, ничего подозрительного в нем не прослеживалось, но по какой причине прошлый разговор так его взволновал, было неясно. Тогда полицейский еще раз решил попытать счастье и навестить его, прихватив с собой сотрудника, говорящего по-испански. Подойдя к его дому, полицейские постучались и подождали, пока дверь откроется, но Серхео среагировал только со второго раза. Орандо распахнул дверь, и по его виду сразу стало ясно, что он пьян – мутные глаза поблескивали, от него разило алкоголем, а в руке красовалась бутылка.

– О, знакомые лица, проходите раз уж пришли. Я был почти уверен, что вы вернетесь снова, – иронически поприветствовал их мужчина.

– С чего бы это? Что-нибудь вспомнили?

Серхео устало рассмеялся и ответил:

– Да, офицер, вспомнил! Я все вспомнил!

На столе лежала фотография той самой девушки, которую он так недавно сам ему показывал, – она была немного потерта, помята, видимо, он с ней не расставался. Лэмберт сразу обратил на это внимание и, видя его нетрезвое состояние, постарался его как можно больше разговорить, но много усилий от него не потребовалось, вскоре Орандо сам выложил все как на ладони, больше не в силах нести эту ношу, и напоследок сказал:

– Знаете, офицер, сегодня вы пришли как раз вовремя, завтра вы бы вряд ли застали меня в живых.

Понимая, что сейчас ему придется отправиться с полицейскими, он совершенно не сопротивлялся, у него была лишь единственная просьба. Он указал на фотографию и спросил.

– Можно я возьму ее с собой?

Несколько минут спустя они вышли из дома. В ходе допроса Лэмберт пытался задавать еще кое-какие вопросы, касаемые других дел, но это было бессмысленно, он твердил лишь о своей Сиене, да и собственное чутье подсказывало, что к остальным жертвам он не имеет никакого отношения. Они сели в машину и поехали в участок. До утра Орандо больше не произнес ни слова, но с наступлением следующего дня он подтвердил каждое сказанное им слово, даже не думая отпираться.

С того дня Серхео на работу так и не явился, и у Хосе появилось какое-то нехорошее предчувствие. Однажды он решил зайти к нему домой, но дверь так никто и не открыл. Все разрешилось, когда в сервис вновь явился полицейский, он задал несколько вопросов, в том числе и о том дне, когда девушка явилась в сервис. Попросил охарактеризовать подсудимого и все в таком роде. По окончании расспросов он попросил Хосе и Джареда прийти в полицию и дать там необходимые показания, а затем, если потребуется, выступить в суде. Джаред был совершенно не в восторге от данной перспективы, он чувствовал, как ступает по острому раскаленному лезвию и вот-вот сорвется, но отказываться ему было нельзя, хорошо было уже то, что не он оказался на скамье подсудимых. Это было просто какое-то невероятное совпадение, которое невозможно себе представить. Вообще, все, что происходило в последнее время, было довольно-таки странным, будто сама судьба вступила с ним в игру.

Катрин лежала на кровати, отвернувшись лицом к стене. В последнее время к ней снова вернулись кошмары, она чаще начала просыпаться по ночам и оглядываться, чувствуя перемены в его поведении. Ее беспокоило то, что мужчина стал более замкнутым и задумчивым, будто в предвестии чего-то неизбежного.

Девушка услышала звук мотора и немного поутихла, увидев мужчину не в очень хорошем настроении. Он выглядел очень угнетенно. Подойдя ближе, Джаред присел напротив нее, чуть склонив голову вниз, словно что-то обдумывая, затем поднял на нее глаза и спросил:

– Помнишь, ты говорила, что не пошла бы в полицию?

– Да, помню, – помотала девушка головой.

– Почему?

Она не знала, как об этом сказать, да и не видела в этом смысла, поэтому ответила как можно нейтральней:

– Просто не пошла бы, и все… мне это не нужно.

Понимая, как это рискованно, мужчина все же решился отпустить Катрин, убить он ее не мог, с каждым днем все больше привязываясь к девушке. Обстоятельства складывались таким образом, что однажды он мог просто не вернуться в тот дом, а она из него не выбраться. Джаред пребывал в постоянных сомнениях, но от своего решения отступаться не стал. Выйдя из комнаты, обратно он вернулся уже с сумкой в руках – с ее сумкой, которая была при девушке в день ее похищения.

– Я не совсем понимаю, что это значит, – начала Катрин.

Он и сам не верил в то, что делает. Девушка целыми днями и ночами не выходила из его мыслей, от этого иногда он снова начал проявлять к ней агрессию, ненавидя себя за свои чувства и ее за то, что она появилась в его жизни, за то, что она просто есть.

– Я тебя сегодня отпущу… сейчас. – Катрин хотела что-то сказать в ответ, но он ее остановил, не дав даже начать. – Помолчи! – Он на секунду повысил голос и снова продолжил как можно более безэмоционально. – Ты сейчас оденешься, возьмешь сумку, потом я завяжу тебе глаза и выведу из дома. Ты сядешь в машину на заднее сиденье и будешь ехать молча ровно столько, сколько потребуется. Ясно?

Она смотрела на него, не зная, что ответить, и ему снова пришлось повысить голос:

– Я задал вопрос. Тебе все ясно?!

– Да.

– Я ненадолго выйду, а когда вернусь, будь готова. Мужчина встал, снял с ее ноги кандалы, развернулся и вышел, даже не взглянув на девушку.

Катрин стояла растерянная посреди комнаты и не знала, за что взяться, но вскоре исполнила требование, в спешке прихватив с собой и голубое платье – первое, что он приобрел специально для нее. Собравшись, она села на кровать в ожидании его прихода, до сих пор до конца не понимая, что происходит. Он вернулся.

– Готова? – Мужчина подошел к девушке и завязал ей глаза, затем взял за руку и повел за собой к выходу.

Автомобиль стоял почти у самого дома, так что долго добираться до него не пришлось. Открыв заднюю дверь, Джаред посадил туда Катрин и велел ей лечь на сиденье, чтобы ту не было видно. Трасса, по которой он собирался поехать, по некоторым причинам часто была не востребована автомобилистами, а полицейские на ней вообще огромная редкость. Дорога им предстояла долгая, ехали они молча, лишь однажды девушка попыталась что-то спросить, но мужчина вновь ей напомнил о молчании.

Как Джаред и предполагал, по пути им попалось всего несколько машин, девяносто процентов пути оказались безопасными. Через несколько часов они заехали в город, из которого и пропала Катрин. Он постарался выбрать наиболее пустынное место, где можно было высадить девушку, и по стечению обстоятельств это место оказалось всего в сотне метров от того, с которого она и исчезла. Когда девушка вышла, мужчина сказал, чтобы она села на стоящую рядом скамейку и сняла с глаз повязку только после того, как он отъедет. Катрин его послушалась, и через некоторое время, когда глаза ее стали свободны, она осмотрелась вокруг. Все оказалось таким знакомым, и невольно ей вспомнился тот самый день, точнее, то, что от него осталось, – настроение было хорошее, погода замечательная, солнце светило в глаза, и казалось, что новая жизнь только начинается. Она шла неподалеку отсюда и… все. Больше Катрин ничего не могла вспомнить, очнулась девушка уже в той самой хижине и только сейчас вернулась обратно, но в тот день для нее действительно началась новая жизнь, которая вряд ли уже станет прежней. Она сидела на скамейке и не знала, что делать и куда идти. Открыв еще раз сумку, Катрин достала кошелек и заглянула в него – денег там было немного, но на некоторое время должно хватить, пока она не решит, что делать дальше. Мозг был все еще немного затуманен, и происходящее казалось нереальным.

Начало холодать, а она все так же сидела на скамейке. Мимо проходила женщина средних лет, и ее встревожили вид и состояние девушки, она чуть наклонилась и коснулась ее плеча, поинтересовавшись самочувствием сидящей. Катрин словно вышла из транса и, уставившись на прохожую, ответила, вставая со скамейки:

– Да, спасибо, все хорошо.

Женщина еще немного посмотрела ей вслед и отправилась своей дорогой. Катрин медленно, но верно двигалась вперед, осматривая территорию и пытаясь вспомнить, где она могла бы снять номер, и по счастливой случайности вскоре девушка наткнулась на одну из вывесок мотеля. Она чувствовала себя очень уставшей и, зайдя в номер, почти сразу упала на кровать, которая показалась ей огромной по сравнению с той, на которой она спала последние несколько месяцев. Перед этим девушка успела принять лишь долгожданный душ. Резко в воспоминаниях всплыло лицо мужчины, который проводил с ней ночи и который… ее похитил. Ей не верилось, что она снова свободна, казалось, она находится в какой-то прострации, словно между двумя мирами. Ложась спать, Катрин все смотрела на дверь, ожидая, что он войдет, но та так и оставалась запертой, никто ее не распахнул, никто не постучал. Странно, но именно сейчас Катрин почувствовала себя одинокой. Свет на ночь девушка решила не выключать, слишком надоела ей темнота, так что ночник она оставила и, повернувшись на бок, спустя буквально минуту погрузилась в сон. В ту ночь ей не снились сновидения, Катрин просто провалилась в пустоту и пробыла там до самого утра.

Джаред и сам не заметил, как несется по трассе со скоростью под двести километров в час. Его привел в чувства олененок, выскочивший на дорогу и лишь чудом не попавший под колеса его машины. Мужчина остановился, протер глаза, будто только что проснувшись, закурил сигарету и доехал до дома оставшиеся шесть миль.

Преодолев это расстояние без происшествий, мужчина подъехал к своему гаражу и, загнав в него машину, ровной и неспешной походкой побрел к себе домой. Он чувствовал внутри опустошение, мыслей в голове совсем не осталось, лишь моральная усталость валила его с ног. По пути домой Джаред был уверен, что напьется и в беспамятстве уснет, но когда он вошел в дом, эти мысли его оставили. Он поднялся по лестнице в спальню и опустился на кровать, затем снова встал, разделся и лег под одеяло – его движения и действия очень напоминали механические. Через некоторое время он уснул. Завтра нужно было идти на работу и нужно постараться вернуться туда как ни в чем не бывало.

Он почти никогда не заводил будильник, всегда вставал сам. Так случилось и сегодня, когда он открыл глаза, на горизонте появились первые лучи рассвета, и, немного полежав под одеялом, мужчина решил, что пора подниматься. Вчерашний день был для него словно сон, все воспоминания казались очень туманными, от него у Джареда до сих пор осталась только усталость. Ему было все равно, что случится сегодня или завтра, он прекрасно понимал, что за последнее время слишком много рисковал и полиция может заявиться к нему в любой момент, но мужчина был эмоционально истощен и спокоен, как-то не по-нормальному спокоен, будто потерял инстинкт самосохранения.

Спустившись вниз, он налил себе чашечку кофе и посмотрел на часы – время до выхода еще оставалось, и мужчина без особого интереса взглянул на обстановку за окном – все было спокойно, тогда он снова присел на высокий стул и продолжил пить кофе полустоя, затем взял ключи от машины и, выйдя из дома, отправился на работу.

Признание в убийстве от Серхео Орандо было получено, но офицер Лэмберт нашел еще кое-что. В результате проверки была получена информация, что несколько лет назад Орандо проживал неподалеку от еще одной жертвы – Рокси Миллер, чье кровавое убийство потрясло весь город. Либо Серхео скрывает что-то еще, либо парню и вправду не везет, в любом случае полицейским больше ничего не удалось обнаружить, и прояснить все это мог лишь сам подсудимый, из которого с каждым днем было все сложнее вытащить хоть слово, он все больше замыкался в себе, терзаясь собственной болью и страхами.

В это время пресса все больше подливала масла в огонь. Каким-то образом догадки о причастности Серхео Орандо к другим преступлениям просочились, и вперемешку со слухами начали появляться кричащие заголовки статей, обвиняющие Серхео во всех грехах. Большая часть написанного являлась чистым вымыслом, но толпа пошла на поводу у желтых газетенок, и очень многие всерьез стали считать Орандо серийным убийцей, что немало отразилось и на самом состоянии сидящего за решеткой парня. Казалось, понемногу он начинает трогаться умом.

Для Серхео время в заключении, в ожидании суда тянулось бесконечно. Ему не хотелось ни есть, ни спать, он понимал всю тяжесть преступления, содеянного им, но повернуть время обратно было невозможно. Он неоднократно жалел о том, что не признался во всем раньше, до того как в его дверь постучал полицейский, и сейчас ему было невыносимо тягостно от этого. Серхео с ужасом ждал суда, но не потому, что боялся приговора, он не мог себе представить, как будет смотреть в глаза людям, которым причинил столько страданий, в глаза ее и своих родных. Он оплакивал ее так же, как и все остальные, разговаривал с ними, поддерживал, зная, что она давно лежит на пустыре и никогда больше к ним не вернется. За время, проведенное за решеткой, он очень сильно похудел, осунулся и совсем перестал походить на себя, в его темных глазах уже не поблескивал прежний живой огонек. Он и сам себе казался уже мертвым.

После заключения под стражу к нему еще не раз заходил детектив Лэмберт, расспрашивая о том дне, но к предыдущим вопросам прибавились и другие. Серхео не понимал, к чему он ведет, и поначалу искренне старался отвечать на все вопросы, но со временем начал отстраняться, понимая, насколько для него это становится бессмысленным.

Сидя в камере, дожидаясь назначенного дня суда, он заранее написал несколько писем, в которых просил прощения и винил во всем лишь самого себя. Первое он отправил родителям Сиены, остальные своим родным и друзьям, зная, что вряд ли еще когда-нибудь сможет заговорить с ними.

После своего освобождения Катрин уже несколько дней жила в недорогом мотеле. Вначале она находилась в состоянии шока, больше похожего на транс, она почти не выходила на улицу, ощущая себя более спокойно и привычно в четырех стенах. Все произошедшее казалось сном, непонятным и мутным, словно вода в болотах, но на следующий день после пребывания в мотеле она обнаружила в своей сумке небольшой конверт – в нем были деньги и записка, в которой было написано всего несколько слов: «Надеюсь мы больше никогда не встретимся» – и подпись «Джон».

По прошествии некоторого времени прошлое состояние начало к ней возвращаться, девушка стала ощущать страх от произошедшего, она боялась выйти из номера, но вечно находиться в нем Катрин не могла, и, пересилив себя, она все же решилась. Девушка даже не думала идти в полицию, ей хотелось просто уехать, сбежать от всего подальше, и она направилась к сестре. После всего пережитого разногласия с ней казались всего лишь надуманными глупостями, которым не стоило уделять внимание. Днем она собрала вещи и вышла на улицу, направившись на вокзал. Выйдя из номера, Катрин почувствовала, как внутри нее все сжимается, ком подступил к горлу, а сердце заколотилось в бешеном темпе. Ей хотелось снова забежать в мотель, в номер и спрятаться там. Позади послышались шаги, она застыла и уже была готова упасть в обморок, когда кто-то, подбежав сзади, дернул ее за плечо, но это оказался всего лишь паренек из мотеля, которого она видела там несколько раз. Он стоял в холле, когда она расплачивалась, у нее выпала купюра и упала на пол, а он всего лишь решил вернуть ее понравившейся девушке и предложил подвезти, если потребуется, но Катрин наотрез отказалась, попятившись от него назад на безопасное расстояние. Парень не стал настаивать и просто проводил ее взглядом, пока та шла к остановке, на которой было достаточно много народу. Попав в толпу, Катрин то и дело нервно оглядывалась, прижимая сумку к груди, и создавала впечатление человека несколько не в себе. Когда автобус подъехал, она быстро зашла в открывшуюся дверь, сев на переднее сиденье рядом с окном, у нее снова начиналась паника, но мысленно она пыталась успокоиться и вести себя как можно более естественно. Чуть облокотившись лбом на окошко, девушка всматривалась во все, что проезжает, многое ей было знакомо, и от этого она понемногу начинала успокаиваться, но незаметно для самой себя все же так же цепко и крепко сжимала сумку, лежавшую на ее коленях.

Через несколько минут она оказалась на вокзале и, купив в железнодорожной кассе билет до дома сестры, отправилась в дорогу. Катрин очень ждала этой встречи и надеялась, что это будет взаимно.

Путь был неблизкий, особенно неуютно стало, когда наступила темнота. Катрин ехала не одна, по соседству с ней сидела девушка, соседка по купе, от этого она чувствовала себя немного безопасней, но вздремнуть в дороге так и не решилась, все смотрела через окно на сгущающиеся сумерки и еле заметный месяц, отражающийся светом на белом, еще не сошедшем снегу. Ей это напоминало ту самую картину, которую она наблюдала почти каждый вечер, сидя у окна той самой хижины в лесу. От этого становилось немного жутко. Перед ее глазами стояло его лицо, она чуть мотнула головой, чтобы все это рассеялось, но чувство, что она находится в двух реальностях одновременно, так и не оставляло ее. Сидевшая рядом девушка беззаботно читала прессу и тоже не собиралась погружаться в сон, она махнула перед носом Катрин газетой, словно указывая на написанное.

– Ты видела? Читала что творится? – За время поездки они успели немного познакомиться, так что соседка вела себя довольно непринужденно. – Мне не слишком хотелось отсюда уезжать, но сейчас я даже рада.

– Что случилось? – с тревожным сомнением поинтересовалась Катрин у новой знакомой.

– Ужас! На, посмотри. По всей видимости, по улицам ходит маньяк. Девушка протянула ей развернутую на нужной странице газету.

Катрин с осторожностью взяла ее. Она боялась увидеть там его фотографию, боялась снова встретиться с ним лицом к лицу и… У нее были смешанные чувства, несмотря на страх, что-то теплилось в ее сердце, то, что зарождалось так медленно и мучительно, то, что сейчас ей хотелось скрыть от самой себя. Ей бы не хотелось видеть его там. Она набралась смелости и заглянула в газету, там было сказано о жестоких убийствах девушек и признании от некого Серхео Орандо, ниже была и его фотография – симпатичный, милый молодой человек. В статье неоднократно проскальзывали слова «кто бы мог подумать». Когда она взглянула на фото, у нее словно камень с души свалился. «Нет, это не он», – пронеслось в голове.

– А ведь одну из них он хорошо знал! Чего же ожидать от незнакомцев! Не повезло беднягам, – с сочувствием произнесла соседка Катрин.

В голове Катрин отчетливо послышался его голос и слова, которые он когда-то произнес: «Тебе повезло». Она содрогнулась, было такое чувство, словно он только что их сказал, громко произнеся у ее уха. Вспомнив снова их разговор, она неуверенно произнесла:

– Может быть, они ошиблись?

– Жалеть людей – это, конечно, хорошо, но не таких, как он. Здесь же черным по белому написано!

Катрин сомневалась, но верить во все это не хотелось, и она согласилась.

– Наверное, ты права, – тихим шелестом слетело с ее губ.

До станции Катрин оставалось совсем немного, и девушка, попрощавшись со своей спутницей, вышла в тамбур, а через несколько минут уже сходила с перрона и направлялась по знакомому ей адресу.

Подойдя к двери, она позвонила, но ей никто не открыл. Девушка не стала отчаиваться, решив, что сестра еще на работе, и, сев на ступеньки рядом с дверью, начала просто ждать. По дорожке около дома неспешно передвигался пожилой мужчина, чуть прихрамывая, его силуэт показался Катрин знакомым, и при ближайшем рассмотрении она его вспомнила – это был их сосед, он всегда был добр и приветлив, жил со своей женой, а дети и внуки их довольно часто навещали. Он тоже обратил на нее внимание и, чуть прищурившись, разглядывал сидящую на пороге особу. Девушка решила не терять времени и поспешила подойти к нему, слегка помахав рукой, приветствуя его. Зрение у мужчины было довольно плохое, но очки он не спешил надевать, носил их редко, и Катрин он узнал только тогда, когда она приблизилась к нему на достаточно близкое расстояние. Встретил он ее с удивлением и радостной улыбкой.

– Господи, Катрин! А я тебя сначала и не узнал, думаю, что за девчонка там сидит.

– Я приехала навестить сестру. Вы не знаете, она здесь? Я ведь даже ее не предупредила, – с сожалением произнесла Катрин.

– Здесь, здесь! А куда ей еще деться. На работе она, наверное.

– Да, я так сразу и подумала. Ну ничего, я ее подожду, торопиться мне все равно некуда.

– Ну уж нет! На улице не лето, да и мы с Делией тебя давно не видели. Пойдем к нам, отогреешься, отдохнешь с дороги. – На улице действительно было нежарко, и девушка не стала долго препираться. На душе стало теплее, здесь все было таким знакомым, словно вернулась в детство, страх исчез, и девушка снова стала спокойна.

Соседи очень радушно приняли ее, и она просидела у них до возвращения сестры, рассказывала о себе, о том, что произошло в ее жизни за последнее время… но только до прихода зимы, девушка старательно обходила этот промежуток времени. В свою очередь они тоже делились с ней историями из своей жизни, говорили что Мэри, ее сестра, переживала, когда Катрин уехала, но чувство гордости не давало позвонить ей первой, хотя она неоднократно бралась за телефонную трубку, но тут же клала ее обратно. Катрин прекрасно ее понимала, у нее было примерно то же самое, и сейчас ей было приятно это слышать, приятно от осознания, что Мэри все же будет рада их встрече. Предположив, что сестра уже вернулась с работы, девушка взглянула на часы и решила, что ей пора. На улице стало еще темнее, от холода и мрака ее тело начало колотить. До дома была всего пара десятков метров, но это расстояние она пыталась преодолеть как можно быстрее и обрадовалась, когда через несколько шагов увидела горящий в окне их дома свет. Катрин волновалась перед встречей, но долго стоять в темноте, решаясь позвонить в звонок, она не могла, ей всюду мерещились какие-то тени и звуки, надуманные собственным воображением. Мэри открыла дверь почти сразу и очень удивилась, увидев на пороге свою младшую сестру. До этого момента Катрин вела себя достаточно стойко и спокойно, но, когда она встретилась с сестрой, на глазах у нее появились слезы, она практически разрыдалась, обняв ее. Они зашли в дом, но Катрин все никак не могла успокоиться. Мэри и сама разволновалась, пытаясь расспросить ее, что случилось, но та лишь мотала головой и говорила, что все хорошо, что просто рада их встрече.

Так пронесся еще один день. Наутро она проснулась в своей постели, поймав себя на мысли, что слишком долго так сладко не спала, она снова могла вздохнуть полной грудью. Выйдя из своей комнаты, девушка спустилась вниз, где уже приятно веяло ароматом кофе, и почти сразу наткнулась на вопрос сестры.

– Кто такой Джон? – осторожно и ненавязчиво поинтересовалась Мэри, вынимая записку из кармана, тут же поясняя: – Она выпала вчера из твоей сумки. Это из-за него ты плакала?

Катрин уткнулась взглядом в до боли знакомую ей записку, лежавшую перед ней на столе, и через мгновение, скомкав и выбросив ее в ведро, коротко ответила:

– Нет. Забудь о ней.

Сестра не стала ей перечить и докучать расспросами, видя, что эту тему ей не слишком хотелось бы обсуждать, и перевела разговор в другое направление.

– Ты надолго? Можешь оставаться здесь сколько захочешь, если, конечно, есть желание. Я буду только рада. Мы не слишком много общались за последнее время, но я… скучала.

– Я тоже, – отозвалась Катрин, все еще пребывая в задумчивости. – Не знаю, просто захотелось увидеться с тобой.

Они еще немного поговорили, и вскоре Мэри вновь отправилась на работу, оставив Катрин наедине со своими мыслями. Девушка, осматриваясь, бродила по дому, с которым так много связанно. Она достала с полки альбом и, присев на кушетку в холле, начала листать его, просматривая старые фотографии. Катрин смотрела на них с чуть грустной улыбкой, многого уже не вернуть, хотя так хотелось бы хоть на денек очутиться в далеком прошлом, все это было так давно. Через некоторое время она отложила альбом в сторону и лишь вздохнула, предаваясь теплым воспоминаниям.

Было около двух дня, когда в дверь постучали. Девушка предварительно посмотрела в глазок и распахнула дверь – это был ее давний друг Кристиан. Визит был неожиданным, но удивление было приятным. Он объяснил, что проезжал вчера мимо и видел, как она заходила в дом, а сегодня решил развеять свои сомнения в том, что это действительно была Катрин. Она пригласила его войти, но рефлекторно старалась держать его всегда на расстоянии и в поле зрения, ей было слишком неуютно, когда кто-то стоял позади. Молодой человек предложил ей встретиться вечером, но девушка отказалась, ей требовалось время, чтобы снова привыкнуть к обществу, а тем более к мужскому, сейчас она опасалась почти всего, что движется. После нескольких минут разговора Кристиан удалился, пообещав позвонить ей в ближайшее время. Катрин чувствовала себя немного напряженно и взволнованно, когда он находился рядом, приятное удивление сменилось настороженностью, она пока еще не могла привыкнуть к своему окружению и испытала явное облегчение после его ухода. Когда вернулась Мэри, Катрин рассказала ей о его визите, и та не увидела в этом ничего удивительного.

– Он тоже расстроился, когда ты решила уехать. Думаю, он всегда рассчитывал на что-то большее, чем просто дружба. Я бы на твоем месте присмотрелась к нему, – с игривыми нотками в голосе выразила свое мнение Мэри. – Он хороший парень.

После длительного ожидания Серхео Орандо предстал перед судом. По его внешнему виду сразу можно было понять, насколько он был измотан и изможден, просидев в камере несколько недель. Взгляд его отчужденный и пустой устремился куда-то в пол, лишь изредка он поднимал глаза на присутствующих в зале и снова виновато опускал их обратно. Мужчина прекрасно понимал, что может не свидетельствовать против самого себя, но этим правом он не воспользовался и наконец пролил свет на тот злополучный день, когда пропала Сиена Корсар.

На первом заседании в зале присутствовал и Джаред, который был вызван лишь из формальности, и ему задали всего пару вопросов, касающихся подсудимого, но все это время он чувствовал себя словно в аду, нависшим над кипящим котлом. Хосе же, в свою очередь, тоже давал показания, но уже более существенные, относящиеся к встрече Сиены и Серхео в сервисе, что полностью подтверждало их общение в тот период. По большому счету обвинение было построено лишь на признании самого подсудимого, и доказательства существовали только конкретно по данному делу, но прокурор в самом разгаре процесса начал подливать масла и в без того пылающий огонь и задавал немало каверзных вопросов, пытаясь склонить жюри присяжных к вынесению более сурового приговора. Он давил на подсудимого, неоднократно спрашивая, совершал ли он когда-либо подобные преступления и был ли знаком с Рокси Миллер, которая, как выяснило следствие, проживала и была убита в том же районе, где на тот период времени снимал квартиру Серхео Орандо. Тут же он напомнил всем присутствующим и о деталях самой расправы над невинной девушкой, показывая залу ужасающие фотографии с места преступления. Подсудимый все отрицал и клялся, что не был с ней знаком и никогда ее не видел, но прокурор не унимался, утверждая, что о Сиене поначалу он говорил фактически то же самое.

В тот момент, слушая материалы дела шестилетней давности и смотря на предоставленные фотографии, Джаред и сам стал белее мела. Ему хотелось выбежать из зала и скрыться как можно дальше, казалось, что все косят взгляды на него и вот-вот поднимутся и укажут пальцем на истинного виновника произошедшего. Его странное состояние заметил и сидящий рядом Хосе.

– С тобой все в порядке? – поинтересовался он.

Джаред не сразу расслышал его вопрос, в ушах стоял лишь крик той девушки, что смотрела на него с фотографий. Он все еще помнил тот день, не было ни единой возможности его забыть – это была его первая жертва. В голове помутнело, но события того дня вновь вспыхнули яркими красками. С Рокси они познакомились примерно за два с небольшим или три месяца до ее убийства. Ничего особенного, обычная встреча – перекинулись парой фраз, обменялись телефонами, и только. Он никогда не показывался ни ее друзьям, ни знакомым, не хотел, чтобы их видели вместе, для него это была всего лишь небольшая интрижка. Все это время он любил только Камилу и не желал, чтобы кто-то знал о существовании Рокси, которая должна была задержаться в его жизни совсем ненадолго. При знакомстве с девушками он часто называл себя чужим именем и использовал другой номер телефона, который был даже не зарегистрирован, пребывая в уверенности, что с большинством из них он больше никогда не встретится. Именно в то время у него и началась двойная жизнь. С Рокси их встречи несколько затянулись, и в последнее время она стала слишком навязчива, это его совсем не радовало, но у него никогда не было в мыслях убивать ее, все произошло само собой. В тот вечер она слишком многого стала требовать, возомнив, что имеет на него право. Джаред хотел окончательно с ней расстаться, но девушка восприняла все в штыки, заявив, что не даст ему уйти так просто и не оставит его в покое. Вначале он старался ее успокоить, но она начала истерить, и хотя ее крики никто не слышал, он все равно пытался заткнуть ей рот. Она начала кусаться и прокусила его палец до крови. Потом все было как в тумане, он просто взял первое, что попалось ему под руку – это оказался нож, которым он ударил ее несколько раз. Никогда еще в нем не вспыхивала такая ярость, он был вне себя, и все это, прорвавшись, выплеснулось на беззащитную девушку. Она все еще кричала и сопротивлялась, тогда он окончательно потерял свой внешний облик и, превратившись в зверя, перерезал ей горло. Последнее что он запомнил, – это тихие хрипы, доносившиеся из ее окровавленного горла. Только через несколько мгновений он огляделся вокруг и осознал, что произошло. Джаред не мог поверить в то, что это случилось именно с ним, в то, что он вообще способен на такое. Гнев утих, а паника все нарастала, и голова совсем перестала соображать. Он просто выбежал из дома, сел в машину и сам не помнил, как добрался до дома, только там он избавился от одежды и смыл с себя следы крови. Это убийство невероятно его шокировало, несколько месяцев он не мог спокойно жить и показываться людям на глаза, но потом… потом все вернулось на круги своя, и он сам не заметил, как превратился в того, кем сейчас являлся.

Сидя в зале суда, он очень хорошо вспомнил тот день, словно вновь очутился на том самом месте, где все и произошло. Из воспоминаний ему помог выйти лишь тыкающий его в плечо Хосе.

– Что с тобой? – повторил он свой вопрос.

– Все нормально, – откликнулся наконец Джаред и чуть погодя добавил: – Невозможно себе представить, чтобы человек, находящийся рядом, мог сотворить такое… правда?

Прошло несколько недель с момента начала судебного процесса над Серхео Орандо, и наконец приговор был вынесен – пожизненное заключение с правом обжалования через двадцать пять лет. Суд учел его сотрудничество со следствием, но прокурору все же удалось убедить присяжных в его причастности к остальным преступлениям, вновь и вновь связывая его с делом Рокси Миллер. К концу судебного разбирательства Серхео напоминал безликого призрака, его присутствие в зале было почти незаметно.

После вынесения приговора у здания суда скопилась огромная толпа народа, убежденная прессой в том, что сегодня осудили реального серийного убийцу. Когда Серхео вывели и повели к патрульной машине, многие были готовы разорвать его в клочья, выкрикивая ему вслед проклятья и провожая осуждающими взглядами, но, пробираясь в сопровождении охраны сквозь эту разъяренную толпу, казалось, он вовсе их не слышал и продолжал идти словно под гипнозом, погруженный в свою собственную реальность.

Джаред присутствовал лишь на первом заседании суда, но за всем последующим процессом внимательно следил по новостям. В этот период времени он совсем расклеился и последние несколько месяцев медленно, но верно начинал вариться в собственном соку. Предыдущие события на него сильно повлияли, он словно отошел от сна и, очнувшись, наконец стал осознавать все совершенное за многие годы. Он вспоминал все свои убийства, несчастного подростка-калеку, погибшего по его вине, его безутешную мать, потерявшую единственное, что было у нее в этом мире, Серхео, получившего клеймо серийного убийцы и ненависть бушующей толпы, которая должна была обрушиться лишь на него – Джареда. С каждым днем груз ответственности за произошедшее все больше тянул его вниз, разрушая изнутри. Ему хотелось бежать от самого себя, но, как известно, от себя не убежишь. Только одно воспоминание пробуждало в нем теплые чувства – воспоминание о Катрин. Сейчас он был уверен, что принял единственное верное решение и отпустил ее, только вот она его все никак не отпускала, день ото дня мысли о ней посещали его все чаще, как бы он ни старался их отогнать, она все лезла и лезла в его голову, превращаясь в навязчивую идею.

Последние две недели Джаред не желал никого видеть и практически не выходил из своего дома, который превратился в склад пустых бутылок из-под алкоголя. За это время Джонатан несколько раз пытался с ним связаться, но это было практически бесполезно, лишь изредка он поднимал трубку и пьяным голосом говорил, что у него все порядке. Прошло не так уж много времени, но ему казалось, будто он растворился в бесконечности, практически потеряв связь с внешним миром. Весь его с ним контакт ограничивался лишь тем, чтобы приобрести очередную порцию алкоголя или сигарет, но бывали и проблески в его состоянии, когда он выезжал немного развеяться подальше от знакомых мест. В один из таких дней абсолютно случайно и неожиданно и произошла эта встреча. С того момента, как он видел ее в последний раз, прошло уже достаточно много времени, но он ни на секунду о ней не забывал и жил воспоминаниями, которые постепенно вытеснили из его сердца Камилу, оставляя о ней лишь светлую память.

Домашние стены начали давить на него все сильнее, он сел в машину со страшного похмелья и просто поехал куда глаза глядят. Дорога завела его в небольшой городок, в нескольких десятках километров от родного дома. Остановившись у первого попавшегося магазина, он вышел, чтобы купить сигарет, и уже собирался садиться обратно в машину, но от палящего солнца и похмелья подступающий приступ тошноты на несколько секунд задержал его снаружи. Он, чуть согнувшись, облокотился о крышу машины, чтобы еще немного побыть на свежем воздухе, как вдруг, приподняв голову, Джаред увидел ее. Он не мог поверить своим глазам, ему казалось это невозможным, и, зажмурившись, отгоняя от себя навязчивое видение, он взглянул еще раз – это точно была она, его маленькая Катрин. Девушка выходила из торгового центра, мило разговаривая с рядом идущим парнем, и выглядела так, словно в ее жизни вовсе не было тех нескольких месяцев, проведенных рядом с ним. Порой он и сам задавался вопросом – не бредит ли, не сошел ли с ума, может, она являлась лишь плодом его больного воображения, нарисованным в его мыслях, чтобы подальше скрыться от самого себя и окружающей его реальности, но эта встреча развеяла сомнения.

Парень увлеченно ей что-то рассказывал, а она внимательно его слушала, они прошли совсем близко, в нескольких метрах от Джареда, но Катрин его не заметила, пройдя мимо, даже не взглянув в его сторону. Это было неудивительно, в последнее время он совсем перестал походить на себя – отросшая щетина наполовину скрывала его лицо, одет он был небрежно, и за версту от него несло перегаром, в таком виде он больше напоминал бездомного, бесцельно слоняющегося по округе. Джаред тоже постарался отвернуться, прекрасно понимая, что не может к ней приблизиться и показаться на глаза, лишь в своих фантазиях он мог грезить о том, что она засыпает рядом с ним. Не представляя, что будет дальше, жить, как прежде, мужчина уже не мог, в его жизни все перемешалось и пошло кувырком, а сейчас эта встреча лишь подбросила дровишек в костер, который, все больше разгораясь, сжигал его изнутри, разъедая жгучими языками его душу. Сам не зная зачем, он сел за руль и поехал вслед за ними. Пару часов он наблюдал за их передвижениями, пока к концу вечера они не привели его к дому Катрин. Джаред остановился неподалеку и мог видеть все, что происходит в ее гостиной. В нем бушевала настоящая ревность, ему хотелось ворваться и превратить этого парня в кровавое месиво, но он все же смог себя обуздать и почувствовал немалое облегчение, когда тот наконец покинул ее дом.

Прошло уже несколько месяцев, и Катрин все реже начинала оглядываться по сторонам, проводя все больше времени с Кристианом. Он был очень мил и внимателен к ней, но близко она все равно его не подпускала. Казалось, жизнь входит в свое обычное русло, но что-то все равно было не так, что-то в ней самой, в ее душе. После нескольких месяцев заточения, когда она впервые оказалась на свободе, с нее словно спала пелена, под которой она так долго пребывала и не могла понять, как столько времени могла находиться под влиянием человека, который ее похитил и держал в плену. Девушка убеждала себя в том, что все эти чувства, которые пробудились в ней к тому мужчине, были всего лишь надуманны и не имели никакого права на существование. Она почти поверила в это и по приезде домой испытывала только страх и вздрагивала от каждого шороха, боясь, что нечто подобное снова может произойти, но по прошествии еще некоторого времени боль от произошедшего притупилась, с ней начало твориться нечто непонятное для нее самой, она чаще стала вспоминать о нем, скучать, часто всматривалась в прохожих, пытаясь разглядеть в них его черты. Все так же со страхом и опаской она начала желать с ним встречи. Когда Кристиан пытался обнять ее, девушка отстранялась, испытывая неприятное ощущение, у нее до сих пор было чувство, что она принадлежит только ему, тому, кому беспрекословно подчинялась несколько месяцев. Ложась в постель с приходом темноты, она снова желала ощутить его касания. Катрин ни с кем не делилась произошедшим и не собиралась этого делать, было и страшно, и стыдно, но… это был только ее секрет, пусть даже такой болезненный и ненормальный. Иногда ночами она долго не могла уснуть, все тело тосковало по его прикосновениям. Ей казалось, что она никогда не сможет забыть этого мужчину, и от этого хотелось снова возненавидеть его за то, что он появился в ее жизни и так внезапно из нее исчез… навсегда. С сестрой и остальными она старалась вести себя как обычно, но сама прекрасно понимала, что прежней ей уже никогда не стать и та девушка, которая стояла перед ней в отражении зеркала, была совсем другой.

Сегодня Катрин снова встретилась с Кристианом, они пробыли вместе почти весь день, а вечером он, как всегда, предложил проводить ее домой, но когда они подошли к двери, он уже не слишком торопился уходить. Девушка почувствовала себя неудобно, и пришлось пригласить его войти. Наступил вечер, а Мэри все еще не было дома, и Катрин захотелось, чтобы молодой человек поскорее ушел, прекрасно понимая, что он к ней испытывает, но он будто игнорировал ее намеки. Он был вежлив и обходителен, поначалу они просто разговаривали, а через секунду он притянул ее к себе и поцеловал. Девушка совершенно не ожидала этого поцелуя, но, закрыв глаза и прикоснувшись к его губам, она ему ответила открыто и чувственно, а спустя мгновение отшатнулась от него, сказав, что ему пора. В тот момент он и не подозревал о том, что во время поцелуя она представляла перед собой совсем другое лицо и отвечала тому, кого действительно хотела, но что-то сбилось в ее фантазиях, и, отстранив от себя Кристиана, она снова вернулась в реальность.

– Ты хочешь, чтобы я ушел?

– Уже поздно, и скоро вернется моя сестра, так что…

Она не успела договорить, как он ее прервал.

– Я тебе нравлюсь?

– Да, конечно, ты замечательный парень и… друг.

– Просто друг?

– Слушай, за последнее время так много произошло, – Катрин не могла подобрать слова.

– Так расскажи! Я же вижу, что тебя что-то тревожит. Что случилось? Когда ты вернулась, ты была совсем не своя. Что произошло? Ты можешь мне довериться. Я же тебе… друг, – смягчившись, добавил Кристиан.

Девушка заглянула в его глаза, пристально посмотрела в них несколько секунд и все так же произнесла.

– Ничего… Тебе пора, уже поздно.

Он всплеснул руками.

– Я хочу, чтобы ты мне верила и доверяла. Подумай об этом. Я тебе позвоню.

Он встал и ушел, а она снова осталась наедине с собственными мыслями, даже не подозревая о том, что тот, о ком она так часто думает, сейчас на нее смотрит…

Вернувшись домой после внезапной встречи с Катрин, Джаред раз за разом проматывал у себя в голове то недолгое время, когда он снова мог ее видеть. После этого дня он прекратил пить, а с наступлением темноты просто лег на кровать, разведя руки в стороны, и предался воспоминаниям, постепенно погружаясь в сон. Утром, открыв глаза, он не понимал, явь это была или всего лишь ночное видение, но через некоторое время, придя в себя, осознал, что это все же была реальность. Он огляделся вокруг, прошелся по дому и увидел, насколько все запустил. Наткнувшись на зеркало и заглянув в него, Джаред видел перед собой незнакомого мужика с перепоя, не имеющего с ним практически ничего общего. Он коснулся своего небритого лица, словно желая удостовериться в том, что это действительно его отражение, и через секунду опустил голову вниз, не желая больше на себя смотреть.

Все утро мужчина провел в раздумьях, пытаясь собрать свои мысли в единое целое, а к вечеру постарался привести себя в порядок, но его внешний вид по-прежнему оставлял желать лучшего, и потребовалось несколько дней для того, чтобы полностью прийти в норму. Вскоре Джаред пересилил себя и отправился в свой дом в лесу – единственное, что когда-либо связывало его с Катрин. Наступил поздний вечер, когда его машина остановилась на том же месте, что и раньше, но он не торопился заходить в дом, прекрасно понимая, что, когда он войдет внутрь, ее там уже не будет. На него нахлынула непреодолимая тоска, хотелось волком выть, но он все же решился и вышел из машины. В тишине Джаред открыл дверь, которая легко поддалась и, чуть поскрипывая, отворилась. «Нужно смазать петли», – пронеслось в голове и тут же вспомнилось, как он стоял на том же самом месте, пытаясь сделать хижину уютней для нее. В доме его встретила кромешная тьма, в нем больше не чувствовалось тепла – ни от огня, который он разводил, ни от нее, и на душе стало совсем пусто. Проходя вглубь комнаты, Джаред наткнулся на кандалы, которые когда-то сковывали ее хрупкую щиколотку своей стальной хваткой, и лишь отпихнул их подальше. Мужчина глубоко вздохнул и присел на кровать, легонько проводя рукой по ее поверхности, представляя, что Катрин все еще рядом. Он неспешно прилег и в лунном свете наткнулся взглядом на куклу, стоящую на окне, которую однажды он сам сюда принес. Она было так на нее похожа, что Джаред дотянулся и коснулся рукой ее фарфоровой щеки, чувствуя безысходность одиночества.

Утром дом озарили лучи восходящего солнца, но все остальное оставалось по-прежнему – пустота и в душе, и в доме, которую он не в силах был заполнить. Когда умерла Камила, он чувствовал нечто похожее, но эта девушка была жива, казалось, стоило только руку протянуть, и вот она уже может быть рядом… но только не с ним. При этой мысли его снова обуяла дикая ревность, которую он с усилием пытался обуздать.

В хижине Джаред провел несколько дней, все чаще смотря на куклу, стоящую на окне, перед которым когда-то сидела и Катрин, разглядывая сквозь него снежные пейзажи, и, собравшись, принял решение вернуться в город, но к прежней жизни вернуться он уже не мог. Не в силах сдерживать себя, Джаред на протяжении нескольких месяцев срывался, приезжая к дому Катрин, и просто наблюдал за ней, стараясь не показываться на глаза, прекрасно осознавая, что ничего хорошего из этого не получится. Тягость и боль с каждым днем становились все невыносимей, желание жить оказывалось на волоске, и однажды он твердо решил с этим покончить.

Ни с кем из живых он не мог поделиться тем, о чем промолчали бы мертвые, они никогда не осудят и не прогонят – Камила была единственной, кому он мог излить свою потрепанную душу. В тот день утро выдалось теплое и немного ветреное, проходя между надгробий, Джаред издалека увидел ее памятник и, подойдя ближе, прочел знакомую надпись – «навеки в наших сердцах». Здесь ничего не изменилось с момента его последнего посещения – тишина, покой и заботливо ухоженная могила всегда со свежими цветами, которые она так любила. Он стоял с поблескивающими от слез глазами и просто молчал, не зная, как начать, словно перед ним и вправду был живой человек, но в конце концов Джаред нашел в себе силы и рассказал ей о многом, но не обо всем, некоторое он просто не мог произнести вслух даже перед самим собой.

После посещения кладбища Джаред позвонил Джонатану и попросил его о встрече, зная о том, что она будет для него последней. Они долго разговаривали, и его друг был заметно рад тому, что Джаред снова вернулся к жизни.

– Что с тобой происходит? После суда ты был сам не свой. Неужели это на тебя так повлияло? Первое время мне тоже было не по себе – все они были чьими-то детьми, дочерьми – такие молодые… Думаю, от Лили я теперь вообще не смогу отойти ни на шаг, по улицам ходит столько ублюдков…

– Все, перестань, хватит! – Джонатан не успел закончить, как Джаред его перебил, но тут же придя в себя, извинился. – Я тебя понимаю, просто не хочу об этом разговаривать… Ты правда думаешь, что он и есть серийный убийца?

– Наверное. Хочется в это верить. Зная, что этот выродок находится в тюрьме, люди смогут спать спокойней.

Джаред в задумчивости отвел взгляд в сторону и с согласием кивнул.

– Да… точно. Теперь все будет хорошо. – И через секунду добавил: – Как ты думаешь, что сделало его таким?

– Черт его знает. Думаю, некоторые такими рождаются, никогда не знаешь, что может послужить отправной точкой.

Разговор с Джонатаном лишь добавил ему решимости, и тем же вечером он отправился к дому Катрин. Ему хотелось взглянуть на нее в последний раз и вернуть единственное напоминание о нем – ту самую куклу, которую он однажды ей подарил. Когда на улице полностью стемнело, он вышел из машины и направился к дверям ее дома, прихватив с собой ее маленькую копию и оставив ее у порога, не оборачиваясь, вернулся в машину и надавил на газ.

Искупление не заставило себя ждать, и он сам вынес себе приговор. Ему не было страшно, скорее он предчувствовал избавление от всего, что так долго мучило и терзало его. Войдя в свой дом, Джаред поднялся наверх и сел в кресло за большим письменным столом, прихватив с собой револьвер. Он не стал выжидать и метаться в сомнениях. Для него все было предопределено с самого начала, и спустя несколько секунд, приложив дуло пистолета к виску, он нажал на курок. Раздался выстрел, за которым последовал лишь глухой удар револьвера о пол, а затем кромешная тишина…

Его тело обнаружил Джонатан, приехав к нему на следующее утро после их разговора. Дверь была открыта, он вошел внутрь и окликнул его, но ответа не последовало. Через несколько минут он поднялся на второй этаж, и вскоре перед ним предстала вся ужасающая картина произошедшей трагедии. Джонатан еще долгое время не мог поверить в случившееся и не говорил об этом маленькой Лили, которая была слишком привязана к Джареду. Он не знал, что ей ответить, когда она спрашивала, почему он больше не приходит, но сказать правду отец ей не мог.

После своей смерти Джаред не оставил ни единой записки, ничего, что могло бы указать на причину его самоубийства, его так никто и никогда не связал с исчезновениями и убийствами девушек. Для всех он по-прежнему оставался добропорядочным гражданином и замечательным другом, который без видимых причин покинул эту бренную землю. Его смерть казалась абсолютно бессмысленна.

Выйдя с утра из дома, Катрин вздрогнула, наткнувшись на куклу, лежавшую на пороге. Сердце забилось быстрее, и она, оглядевшись, поспешила вернуться обратно, захлопнув за собой дверь. Девушка желала их встречи, но от неожиданности ее охватила паника, и мурашки пробежали по телу. Ей стало не по себе, казалось, это просто нелепая шутка. Было невозможно представить, что оставил ее там именно он, и сейчас, в эту самую секунду, она как никогда чувствовала его присутствие. Набравшись храбрости, Катрин снова вышла за порог. Волнение нарастало, но частичка счастья, закравшаяся в ее сердце, дарила надежду на то, что их встреча еще возможна. Девушка даже не подозревала о том, что в это самое мгновение его бездыханное тело уже выносят из дома. Проходили секунды, минуты, а затем и часы, но ничего не происходило. Она сидела на ступеньках перед домом и просто ждала…

О его смерти Катрин узнала из небольшого некролога, на который случайно наткнулась, листая газету. Сердце екнуло, и внутри все похолодело. Не веря своим глазам, девушка вновь и вновь всматривалась в его фотографию и вчитывалась в каждое написанное слово. Спустя столько времени она наконец узнала его настоящее имя – Джаред Хьюз. Она узнала его имя и кем он являлся для окружающих, но девушке была известна и обратная сторона его жизни – тайна, которую он унес с собой в могилу.

За всю свою жизнь она так ни с кем и не обмолвилась о случившемся. После этой новости девушка впала в затяжную депрессию, выбравшись из нее лишь спустя год. Жизнь продолжала идти своим чередом, но забыть она его так и не смогла, проведя большую часть своей жизни в одиночестве, храня в небольшом ящике ту самую статью, которая со временем почти выцвела, унося с собой часть ее воспоминаний. Подаренная им кукла все так же продолжала стоять у ее окна, смотря в бесконечную даль голубого неба…