Как прекрасен, роскошен летний день в Калифорнии… особенно томительны часы, когда в жарком воздухе витает аромат цветов, в знойных буднях еле слышны звуки блещущего неизмеримого океана, который будто простирается по всей земле; в толпе спешащих на работу людей едва улавливается напряжение и легкая радость от того, что летом можно взять отпуск и поехать далеко-далеко на какой-нибудь необитаемый остров, где можно завести интересные курортные романы, полежать под приятными лучами солнца, насладиться той мыслью, что ты убежал от всех проблем и они тебя не найдут, они далеко.

Именно в этот день, в этот час и в эту минуту как раз об этом думала в городском автобусе Калифорнии Джесси. Она ехала, слушая музыку группы Little Boots на своем стареньком плеере, глядя в окно транспорта на куда-то спешащую толпу. У нее были красивые блестящие каштановые волосы, которые были распущены и свисали чуть ли не до колен. Ее глаза были серо-зелеными, а ресницы от природы черные и длинные. На Джесси были белые шорты и желтая майка, на которой была написана распространенная фраза, пусть и не в Калифорнии, но в Нью-Йорке точно: «I love NY».

Шестнадцатилетняя девушка ехала в такую жару в кинотеатр, чтобы посмотреть новый фильм ужасов, но там, несмотря на обещания владельцев этого заведения, вряд ли будет прохладно от 5–6 кондиционеров. «И какого, собственно, черта я туда еду?! Не вижу ничего нормального в том, чтобы при 30 градусах такой жары туда тащиться…» И все бы ничего, если дедушка лет 60 не уронил свою не такую-то и легкую голову на плечо Джесси. Девушке пришлось вынуть наушники из ушей. «Заснул, – яростно подумала девушка. – И как я отсюда вылезу?!»

А тут еще и очередь, которая быстро нарастала каждые пять секунд и которой обязательно нужно было выйти именно на той остановке, как и Джесси.

«Я этого не выдержу», – подумала Джесси. Но, к счастью, при резкой остановке автобуса дедушка проснулся и, естественно, его голова отделилась от плеча девушки. Народ стал выходить из автобуса, и последней вышла Джесси. Буквально через три минуты она добралась до центрального кинотеатра Калифорнии, в котором проходила премьера фильма. На ступеньках здания ее поджидали несколько друзей: три парня и одна девушка. Все они были одного и того же возраста.

Наконец она приблизилась к четырем подросткам; посмотрев на свои наручные часы, она поняла, что уже опаздывает. Ее друзья, моментально повернув свои головы в ее сторону, сразу дружелюбно улыбнулись. Парни только плечами пожали: они уже поняли, что она припоздала, а девушкам, конечно, свойственно опаздывать.

– О, вот мы и дождались Джесси! – Роберт, который сказал эти слова за всех, был в потертых черных джинсовых шортах, белой футболке и ослепительно улыбался. В его руках находился пропускной билет на фильм.

Около него стоял парень, чуть ниже ростом – Фред. На нем были светло-голубые джинсы, футболка с портретом Майкла Джексона и бейсболка. Его голубые глаза, казалось, внимательно изучали современный прикид Джесси. Также он был душой компании – когда шутил, все всегда оценивали его шутку на пять баллов по пятибалльной шкале.

И последней в ряду ожидающих нашу Джесси стояла красивая девушка, имеющая русые волосы, выразительные карие глаза и румяные щеки, – Ева. Она была одета в майку, которая оголяла ее плечи, и тем самым на них были видны белые бретельки от лифа. Суженная темная джинсовая юбка подчеркивала ее стройную фигуру, а ноги, имеющие ровный загар, делали девушку еще более привлекательной. Даже можно сказать, что Ева и Джесси соперничали в красоте.

– Привет, Роберт и всем тоже, – невозмутимо откликнулась Джесси, снимая на ходу солнцезащитные очки «от Гуччи». Глядя на Роберта, Джесси, как всегда, почувствовала, как сильно забилось ее сердце. И то, что она видела его почти каждый день в течение последних пяти лет, ничего не меняло. Встречая его по утрам, она по-прежнему ощущала ком в горле, нечто среднее между болью и радостью.

Самый красивый парень в колледже Фресно, Роберт выделялся особенной красотой, ничего общего не имеющей с внешностью героев голливудских боевиков. Шелковистые каштановые волосы обрамляли мужественное лицо с правильными тонкими чертами, умные голубые глаза глядели холодно и внимательно. Но не только его бесподобная внешность притягивала и завораживала Джесси, а что-то в глубине его души, нечто таинственное и недоступное пониманию. При встрече с Робертом у нее каждый раз бешено билось сердце и горели щеки.

Многие думали, что отношения Роберта и Джесси носят дружеский характер, но все обстояло иначе. Уже много лет Джесси точно знала, что рано или поздно выйдет замуж за Роберта. Это была вторая мечта ее жизни; первая состояла в том, чтобы посмотреть мир. Просто она еще не удосужилась сообщить Роберту о своих планах, поэтому пока он пребывал в заблуждении, что ему нравятся длинноногие девушки с накладными ногтями и крепкими ягодицами.

– А ты опоздала, – просто сказала Ева. – Так что советую не тратить время и идти на фильм, чтобы не заняли наши места.

Когда Фред, Роберт, Ева, Джесси и Кевин отдали билеты проверяющему, они вошли в огромный зал, который был рассчитан на несколько тысяч мест.

– Оуу, у меня 13-й ряд и 13-е место, – весело сказала Джесси, – удачные цифры.

– Еще как сказать, – с набитым ртом попкорна проговорил Фред.

Девушки буквально половину фильма просидели с зажмуренными от страха глазами, но парни, в отличие от них, с удовольствием просматривали фильм и усмехались, что это чудеса компьютерной графики.

«Нет, с ужастиками покончено. Буду ходить только на комедии», – тревожно бормотала про себя Джесси.

После премьеры компания посидела в кафе и разбрелась по домам. А Джесси всю дорогу домой размышляла не о фильме, а о Роберте. Когда Джесси пришла домой, она вошла в свою комнату. Можно подумать, Роберт жаждет с ней встречаться и вообще относится не так, как к другу! «Если бы!» – мрачно подумала она, вытаскивая из шкафа ночную сорочку. Надевая ее, она все еще качала головой. Роберт был ее лучшим другом, но он никогда не выказывал желания «держаться к ней поближе». Подумаешь, как будто на нем весь мир клином сошелся. Иногда она спрашивала себя, помнит ли он вообще, что она уже девушка. «В один прекрасный день я открою ему глаза», – решила она и легла спать.

Утром, собравшись в колледж, Джесси вспомнила, что ей не к первой паре, а ко второй. То есть ей сидеть дома надо было еще около двух часов. «Тем лучше – можно еще лучше подготовиться или же посмотреть телевизор – зато настроение поднимется», – весело подумала Джесси. Полчаса она себя развлекала громкой музыкой, еще полчаса прихорашивалась около зеркала, а оставшийся час просто потратила на дорогу к колледжу.

Когда она пришла в колледж, ее ждал сюрприз – сегодняшние занятия полностью отменили из-за того, что в здании велся ремонт. А никто ее об этом не оповестил, хотя в колледже не было ни души, кроме спящего охранника. «Вот они, друзья», – угрюмо подумала Джесси.

Выйдя из здания, девушка решила прогуляться – сначала она просто покормила голубей, а потом присела на скамью в парке. Спустя десять минут она увидела хорошо знакомое лицо, идущее ей навстречу, – Роберт.

– Какие люди! – радостно сказал Роберт.

– А ты тут как оказался? – спросила Джесси, пытаясь скрыть свое явное удовольствие от того, что он рядом с ней. Парень сел рядом с ней, при том так близко сидит, тело к телу…

– Решил вот прогуляться с собакой, – ответил звонким голосом Роб. Джесси только сейчас заметила ярко-рыжего йоркширского терьера.

– Как его зовут? – снова спросила Джесси, и, к удивлению, на ее лице читался большой интерес к этой собачке. Да, Джесси очень хорошо умеет играть нужную роль.

– Тайсон.

– Красивое имя.

– Может, прогуляемся?

– Я не против! – весело ответила Джесси.

Любитель компьютерных игр, а именно Кевин, уже два часа играл в них. Несмотря на всяческие предупреждения отца, что он может к старости окончательно потерять зрение, парень продолжал в них играть. Ну хоть три часа в день – просто обязан.

Именно в воскресенье в полдень, Кевин все же оторвался от компьютера. Он решил позвонить Еве, пригласив ее к себе в гости. Когда он дозвонился до нее, трубку взяла ее мать.

– Слушаю вас.

– Здравствуйте, а Еву можно?

– Конечно, сейчас я ее позову, – сказала мать Евы, и скоро в телефонной трубке Кевина послышались зовущие слова.

– Алло!

– Привет, Ева, это Кевин. Я бы хотел пригласить тебя ко мне в гости – можем вкусно поесть, моя мама накроет стол, посмотрим фильмы или потом просто погуляем. Как ты на это смотришь? – с надеждой спросил Кевин, крутя в пальцах провод от трубки телефона.

– Я бы с удовольствием, со сегодня вечером собираюсь идти в гости к Фреду… да и не только я пойду к нему, – произнесла Ева, пытаясь сделать свой тон чуть более сочувственней.

– А кто пойдет кроме тебя? Могу ли я тоже прийти? Или это закрытое «пати»? – Кевин был в шоке, что никто ему не сообщил о вечеринке у Фреда. В его голосе незаметно проскользнула тень обиды.

– Пойду я, Джесси и Роберт. А это открытая вечеринка, ты тоже приходи, – Евин голос звучал так дружелюбно, что у Кевина снова поднялось настроение и прошлые обиды куда-то растворились, – Фред еще не успел тебя оповестить об этом, так как он еще не проснулся. А вчера он мне одной это сказал… так что, Кевин, будем тебя ждать!

– Спасибо. Во сколько начало?

– В 19:00. Не удивляйся, что немного поздновато, – просто он хочет на вечеринке увидеть со всеми закат, ему это очень нравится.

– Хорошо, приду. Пока!

Оказавшись на месте, пятеро друзей увидели красиво оформленный чердак. Там было все аккуратно расставлено: около окна стоял стол, на нем находились чайные принадлежности. Около него небольшой шкаф, в котором стояло много посуды, – это был, наверно, тот шкаф, из которого все доставали нужные принадлежности для еды. Посередине комнаты был расстелен белый с золотыми узорами ковер – он был очень мягким. Поскольку все были босиком, то каждый мог ощутить нежное прикосновение щетинок ковра… на стенах висело много картин: с морем, пейзажем, орешником и других. А над дверью висел портрет бабушки Фреда – внизу было подписано ее имя. В основном комната была обставлена просто, но стильно, красиво и со вкусом.

Сначала Фред подумал, что искать то самое тайное место надо где-то под ковром – может быть, что-то наподобие люка, но ошибся – там ничего не было. Потом он стал искать отверстие в стене, под картинами – вдруг сейф будет где-нибудь? Тоже ошибка.

– Слушай, Фред, – Кевин старался как можно вежливее обратиться к Фреду, но укоризненная нотка все-таки проскальзывала в его голосе, – может, все это бесполезно? Мы уже тут три часа ищем то, что даже не знаем, как выглядит…

– Кевин, еще чуть-чуть! Вдруг найдем… – Фред посмотрел на Кевина умоляющими глазами.

– Ну, я тогда пас…

– Слушай, Кевин, тогда иди домой, если тебе что-то не нравится…

– Да нет, я посмотрю, что у вас тут получится, хоть уверен, что ничего…

Когда Кевин это сказал, он обомлел. Он смотрел на окно, которое было открыто. Огромная крылатая тень пересекла окно… а за ней сразу появилась вторая.

Фред поднял глаза, пытаясь разглядеть что-то, куда смотрел Кевин. Все остальные напрягли взгляд там же. Они увидели две или три мелькнувшие в воздухе фигуры, но не поняли, кто это. Грифы? В Калифорнии такого не должно быть вообще, но эти – куда больше и не совсем походят на птиц. И откуда они взялись?! Рука Фреда скользнула к бедру, где обычно висел его телефон на поясе: он хотел позвонить в полицию. Но у него ничего не получилось – связи не было…

Несмотря на уходящие силы, Фред стал искать спасения. Если он доберется до телефона в гостиной, то он обеспечит ему хоть какую-то защиту от стервятников – приедут полицейские. Грифы-падальщики, но эта стая выглядит куда более агрессивной, и это весьма тревожило Фреда.

Тени снова нагнали дом, на этот раз они были больше и их лучше можно было разглядеть. Летучие создания спустились, чтобы познакомиться со своей добычей – Фредом, Джесси, Кевином, Евой и Робертом.

Он едва не пропустил момента, когда пернатое тело опустилось на землю около дома. Пятеро друзей выбежали из дома на улицу. Инстинкты Фреда швырнули его на землю, когда когти размером с его руку полоснули по спине, едва не вцепившись в волосы, – эти птицы залетели в дом. Закаленный боец проворчал что-то, перекатываясь, готовый встретиться лицом к лицу с хищными пташками. Наверняка он способен отпугнуть нескольких грифов, особенно если даст им понять, что не собирается просто лежать и умирать для того, чтобы они насытили свои утробы.

Но эти птицы не были грифами.

Ростом почти с человека, с крыльями и головами птиц, которых они так напоминали, четыре гротескных создания парили прямо над Фредом и Кевином, хоть и некоторые были на улице, растопырив когти на задних лапах, и их передние конечности, похожие на человеческие руки, готовы были оторвать голову Фреда от его тела. Ева и Джесси смотрели на них с большим страхом, но ничего не могли сделать. Роберт побежал в дом за ножом и спичками. Хвосты птиц оканчивались живыми хлыстами, щелкающими вокруг тщетно пытающегося отползти Кевина. Демонические птицы издавали резкие звуки, стараясь окружить будущую жертву, и от их клекота сердце Кевина уходило в пятки.

Он ждал, пока Роберт вернется. Понося грифов на чем свет стоит, Фред взял себя в руки.

Один из чудовищных грифов оказался на расстоянии вытянутой руки от Фреда. Со скоростью, которую в своем состоянии он от себя не ожидал, Фред схватил птицу за ногу и швырнул на землю. Фред, воспользовавшись своим весом, навалился всем телом, прижал верещащую тварь к земле, а потом рванул птичью голову что было сил, сворачивая ее.

Три выживших грифа-переростка яростно атаковали оторвавшегося от обмякшей птицы Фреда. И когда второй гриф нырнул к нему, он схватил горсть земли и бросил его в дикие глаза твари. Демоническая птица слепо хлестнула хвостом, дав опытному бойцу шанс поймать смертоносный отросток обеими руками. Верещащее чудовище попыталось освободиться, однако Фред принялся раскручивать птицу вокруг себя, снова и снова, отгоняя одновременно двоих оставшихся. Кровь Фреда закипала. Роберт прибежал назад уже с зажженными каминными спичками.

Напрягшийся Фред взглянул на него, потом на демонов грифов, страстно желая одного. Да, огненный ад…

Он схватил свирепую птицу за шею. Жестокий клюв попытался разодрать ему лицо, лишь усилив стремление как можно быстрее и решительнее завершить бой.

Фред метнул взгляд на монстра:

– Гори!

Хрипло завизжав, крылатая бестия запылала, мгновенно погибнув, объятая безжалостным пламенем, и полетела на землю.

Не теряя ни секунды, Фред бросил горящий труп в ближайшего из двух оставшихся стервятников, превратив и его в летучий костер. Последний гриф поспешно развернулся, улепетывая так, словно за ним гнались несколько самых страшных псов, какие только были в мире. Кевин плюнул на беглеца, твердо решив разобраться с третьим.

С опаленными, спекшимися перьями гриф пытался последовать примеру своего уцелевшего собрата, но обгорел он уже основательно. Не в силах оторвать от земли даже лапу, он не мог спастись от мстительного бойца. Фред дернул грифа за крыло.

Одним быстрым рывком парень сломал шею птице. В сущности, битва заняла всего минуту или две, но за этот короткий срок ветеран преобразился. Швыряя пернатый труп на землю, Фред чувствовал восторг. Он победил их… но откуда они взялись? Кто они?!

Друзья возвратились в дом, заперли все замки и поднялись опять на чердак – чтобы убрать лишний мусор и продолжить поиски. У всех сил уже не было, но надо было продолжить, так как осталось совсем чуть-чуть. Заснуть никто бы не смог: после этого ужаса вряд ли у кого-то это получилось бы… и к себе домой возвращаться страшно.

Ева решила позвонить домой – предупредить, что придет чуть позже. Связь снова наладилась. На часах было 22:05. Еще не так поздно… а казалось, как будто за несколько минут борьбы с грифами прошло десяток часов…

Когда Ева закончила разговаривать, она села на диван рядом с Джесси. Парни убирали следы «преступления». Пока они занимались своими делами, она думала о Фреде. Он был таким храбрым, не боялся этих чудовищ… но Кевин, Кевин… ведь он тоже хороший.

Теперь, восстановившись на все сто процентов, Ева нуждалась в работе. Лучшим предложением оказалось убирание земли из горшка с цветком с ковра. Пока она чистила тот самый мягкий и белый ковер, она снова думала о Кевине. Как раз на прошлой неделе Джесси или Роберт отправили Еве письмо по электронной почте. Суть была в том, что мы были бы с Кевином замечательной парой. Но, как всегда, не то Джесси, не то Роберт снова пошутили. Хотя шутка выдалась правдоподобной… это же правда. Они с Кевином были бы замечательной парой. И как она могла меньше чем за сутки, влюбиться в него?! Бред. Она, наверно, спит. Но проснуться не могла – да и сон был слишком страшным, продолжительным и немного реальным… но, ущипнув себя, чтобы проверить, спит она или нет, – она почувствовала боль, и на память на ее коже появился синяк.

Несмотря на случившееся в доме, она надеялась, что все уже позади… но глубоко ошиблась. Все только начинается.

Когда Ева убиралась под шкафом, она заметила в нем неестественную трещинку… не просто трещинку, а как будто специально сделанная дырочка в виде трещины, чтобы там что-то хранить. Еву разобрало любопытство… но если бы она не увидела эту дырочку, то, может, все было бы хорошо… но теперь поздно что-либо менять. Она сняла косынку с головы, чтобы было лучше видно то место, так как ткань немного прикрывала глаза, расстегнула заколку для волос и вытащила косы из-под воротника. Они упали поверх водолазки, звякнув бусинками. Затем переложила тряпку из левой руки в правую и стала внимательно вглядываться и протирать ту трещинку тряпкой: с каждым прикосновением тряпки на деревянном шкафе вырисовывался один ясеневый кол с серебряным наконечником, крошечный пистолет и крест. Ева сделала несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться и тем самым обеспечить собственную безопасность во время «исследования» шкафа. Она нервничала, а нервничать в этот момент – непростительная глупость. Потом она увидела стрелочку, которая, как полагала Ева, вела к задней стенке шкафа. Она позвала друзей к себе и все им объяснила.

– Боже… ты что-то нарыла. И опасное… блииин… – Фред тихим голосом говорил Еве.

– Может, это какая-то тайна? А может, там клад?! – Кевин со своими мыслями про деньги зашел уже нереально далеко. Когда ребята решили повернуть шкаф, им открылась странная картина: на задней стене шкафа было приделано нечто вроде «карманчика», в котором лежал какой-то старый пакет. Джесси аккуратно извлекла его, ничего не оставив в том кармане. Раскрыв его, друзья увидели сложенные книги. Они были очень старыми, пыльными, и от них пахло древностью… они несли в себе какую-то энергию, и все это ощущали. Всем было страшно.

Книг было шесть. Каждый взял по книге и начал просматривать ее. Джесси очень аккуратно переворачивала странички книги, словно боясь их порвать. Одна книга так и осталась лежать в кармане шкафа.

– Роб, посмотри на эту картинку! – Кевин позвал Роберта к себе. Тот неохотно встал с дивана.

– Что?

– Видишь? Тут нарисовано, как будто какую-то женщину казнят, что ли… может, ведьма?

– И что?

– Завораживающе…

– И что?!

– Да ну тебя, ты вообще ничего не понимаешь… – Фред ушел с ковра и сел на стул, – может, это что-то значит.

Роберт посмотрел на него оценивающим взглядом. Посмотрев в свою книгу, Роберт увидел всякого рода заклинания – о них как раз рассказывал Фред, и эти заклинания, видимо, писала его бабушка. Там были разные заговоры – на деньги, на любовь, на здоровье, на зло… зло… зло… на зло. Слово «зло» несколько раз прозвучало эхом в голове Роберта. И тут он услышал, да и не только он, а все, кто находился в комнате, что Фред вслух что-то читает, похожее на стихи. Заклинание!! «…ты приди ко мне скорей…» – слова Фреда стали до Роберта доноситься как будто издалека. «…все, кто слышит, забери к себе…», «…не щади, не упади, донеси мои слова…», «…слова мои крепки…»

Роберт и все остальные очнулись. Роберт подошел к Фреду и посмотрел в его книгу. Там было написано: «Заклинание на смерть». Вот оно что… Фред, получается, прочитал. Теперь поздно.

Джесси шла в колледж. На термометре торгового центра, мимо которого ей надо было проходить, чтобы попасть в колледж, было +27 градусов. А уже почти конец июня… с первого июля заканчиваются занятия, и в ее учебном заведении начинаются летние каникулы. Конечно, на месяц позже, чем у всех, но все равно же остается время – целых два месяца. К этому времени и море разогреется, и загорать можно…

Когда она подошла к воротам колледжа, ее ждали несколько девушек: их было трое. Все были красиво одеты, с яркими украшениями, которые переливались на солнце. На каждой была обувь с девятисантиметровым каблуком. У одной из них была откровенная блузка, которая просвечивала достояние, наверно, четвертого размера.

Джесси пыталась пройти мимо них, сделав вид, что не заметила их, так как она догадывалась, что они поджидают именно ее.

– Привет, Джесси, – к ней подошла самая высокая девушка с зелеными глазами. Видимо, она была самой главной из той троицы, – я сюда пришла не одна, а со своими подругами. Так вот. Хочу тебе сказать, чтобы ты и близко не подходила к Роберту. Уяснила? Он – мой. И ничей другой. Ты его недостойна, а если попытаешься доказать что-то, отвоевать у меня его или что-то еще, – тебе очень не поздоровится. Мы не обыкновенные девушки, как кажемся с виду. Мы про тебя знаем все и сделать с тобой тоже можем все, – Клэр говорила очень тихим, но внятным голосом, – поняла?

– Что ты можешь сделать, детка? Попытаться мне вырвать несколько волос, сочтя, что ты выдрала целый клок? Побить меня? Покрыть матом? Поверь мне, ты никто по сравнению со мной. И непонятно, чей будет Роберт. Явно не твой. Конечно, он любит девушек с пышной грудью, длинными наманикюренными когтями. Но что с тебя взять?! Конечно, по этому описанию ты ему подходишь. Но своими коготочками ты можешь случайно поцарапать его, и он точно к тебе будет относиться по-другому. Я думаю, ты поняла, о чем я тебе говорю, – Джесси попыталась добавить сталь в свой голос, и у нее это получилось.

Клэр, так звали девушку, которая к ней подошла, смотрела на нее испепеляющим взглядом.

– Ничего, увидимся позже, – Клэр посмотрела на Джесси яростными глазами. За девушкой последовали ее остальные подруги. Получается, Джесси пока победила. Но что будет дальше?

Девушка пошла в колледж, по дороге думая, что в этот день неприятности ей точно обеспечены. Она оказалась права: подойдя к своему шкафчику, она не смогла его открыть. Оказалось, что замочная скважина была забита мусором.

«Это она сделала со своими подружками. Ничего, я умею давать достойный отпор», – про себя подумала Джесси. Она была в шоке – вот так вот сразу делать гадости. Но, подумав, она решила, что, если такое повторится еще несколько раз, она либо пойдет к директору заведения, либо сама ответит тем же.

Дальше Джесси ожидали опять неприятности. Первым уроком был у девушки урок политики. Когда она села на стул, все было хорошо, стул был нормальным. Затем, когда преподаватель вызвал ее отвечать на определенный билет и когда Джесси возвратилась на место с оценкой «отлично», она упала – у стула было отломлено сидение. Стул незаметно от нее и преподавателя заменили, так как отодрать крышку беззвучно было просто нереально.

Посмотрев в сторону Клэр, она сначала удивилась: лицо Клэр выражало внимание к тому, что говорили у доски. Но когда Джесси продолжала специально смотреть в лицо неприятельницы, та посмотрела на нее, при этом подмигнув. Потом ехидно улыбнулась. Джесси была вне себя от ненависти к ней.

Когда закончился урок, Джесси нашла у себя в сумке записку:

«Это только начало. Самое главное впереди».

Джесси поняла, кто это писал. Конечно, Клэр! Это только начало… самое главное впереди… значит, над ней будут издеваться и дальше. «Ну ничего, настанет и моя очередь», – подумала Джесси.

До того момента, как Джесси вышла из колледжа по окончании уроков, с ней ничего не приключалось. Но когда ей оставалось лишь обойти дом, чтобы попасть на остановку и доехать на автобусе домой, она увидела тех, кто поджидал ее еще утром. Клэр и ее подруги.

«Боже, – с ужасом подумала Джесси. – Они меня могут наверно избить…»

В руках у одной из подруг Клэр – Кристин – была кошка. Она была вся в крови, без глаз, с большими ранами… по спине Джесси пополз холодок. Она повертела головой в поиске спасения, но не нашла его. Отойдя на несколько сантиметров от девушек, Джесси терпеливо дождалась паузы в разговоре, после чего беззаботно улыбнулась и, не подавая виду, что ее желудок сейчас вывернет наизнанку, кивнула в сторону кошки.

– Что это?

Кристин посмотрела на Джесси и изумленно приподняла брови.

– Это? Да никто. Просто такой же ты станешь тогда, когда перейдешь нам дорогу, вернее, Клэр к Роберту.

– Лузерша, – прошипела Клэр, брезгливо покосившись на Джесси.

Джесси почувствовала, что ее сейчас вырвет.

– Постойте, я не совсем поняла! То есть вы мне угрожаете?!

Кристин смерила ее надменным взглядом своих прекрасных шоколадных глаз.

– То есть нет. Мы тебя предупреждаем.

– И последний раз, – сладко проурчала Миа, которая за все время присутствия Джесси не сказала ни слова.

– Но я не… – пролепетала Джесси, но Миа ее перебила.

– Ой, да хватит! Только не надо делать вид, будто ты не знала, что, если будешь к Роберту лезть, тебе ничего не будет.

– Вот-вот! Посмотри правде в глаза, Джесси. Ведь тебе оно не понравилось. Значит, и другим ты такой тоже не очень понравишься, особенно Роберту, – усмехнулась Кристин и, приблизив свое лицо к Джесси, выразительно посмотрела на шею Джесси. – Тебе же не очень хочется попасть в такое положение?

– Мне? – словно издалека услышала Джесси свой собственный голос. В ее ушах зловещим эхом гремело слово «положение».

– Да, милая, именно такое положение, – засмеялась Кристин.

Джесси бросило в жар, и тут же обдало холодом. Она отвела глаза от торжествующих лиц девушек – и наткнулась на Клэр.

Она внезапно оказалась сзади Джесси. Поймав ее взгляд, Джесси улыбнулась медленной понимающей улыбкой, потом приподняла свои брови. Собрав все свое мужество, Джесси кое-как попрощалась с Кристин, Клэр и Мией и медленно пошла к остановке. Как только девушки отвернулись от нее, она бросилась бежать, не разбирая дороги. Все равно куда, лишь бы подальше от них.

«Они мне угрожали… и на полном серьезе… но как я обойдусь без Роберта?»

Задыхаясь от бега и отчаяния, девушка рухнула в прохладную траву под ограждавшей школу каменной стеной.

Ее безудержно рвало.

Она с трудом поднялась, вытерла рот тыльной стороной ладони и побрела прочь от собственной блевотины (не желая даже думать о том, чем ее только что вырвало и как это выглядит), пока не остановилась под исполинским дубом, росшим так близко к стене, что его ветки свешивались на другую ее сторону.

Прислонившись спиной к стволу, девушка сделала несколько глубоких вдохов, стараясь подавить новый приступ тошноты.

«Что я наделала? Что со мной произошло?»

И тут откуда-то из ветвей над головой девушки раздалось громкое мяуканье. Это было совсем не обычное, привычное кошачье мяуканье. Оно больше напоминало ворчливое пыхтение, типа «ми-ии-уф-ми-ии-уф».

Джесси подняла голову и увидела на ветке около самой стены маленькую рыжую кошку. Кошка смотрела на девушку своими огромными глазами, и Джесси готова была поклясться, что она чем-то очень рассержена.

– Как ты туда забралась?

– Ми-уф! – заявила кошка и чихнула. Затем встала и медленно пошла по ветке в сторону девушки.

– Иди сюда, кис-кис-кис, – ласково позвала Джесси.

– Ми-уф-уф! – огрызнулась кошка, продолжая неторопливо переставлять свои маленькие лапки.

– Вот умница, иди сюда, детка. Сюда, сюда, моя хорошая.

Джесси занялась спасением кошки только для того, чтобы вытеснить из головы мысли о своем безумии. Она не хотела думать о том, что произошло. Только не сейчас. Это было слишком свежо. Слишком страшно. Так что кошка подвернулась ей как раз вовремя. Кроме того, она показалась ей знакомой.

– Иди ко мне, иди сюда, маленькая…

Не переставая подзывать кошку, Джесси уперлась носком балетки в выступающий из стены кирпич, подтянулась и ухватилась рукой за ветку. Используя ветку в качестве опоры, она смогла забраться по стене еще выше. И все это время продолжала говорить с кошкой, а та все ворчала и ворчала.

Наконец, Джесси подобралась к ней совсем близко. Они долго смотрели друг на друга, и девушке стало казаться, что эта кошка знает о ней гораздо больше, чем Джесси думала.

Кошка снова принялась за свое ворчливое «ми-уф», но потом все-таки сделала шажок в сторону Джесси. Девушка протянула руку и почесала кошку между ушами, а она закрыла глаза и заурчала.

– Ты похожа на маленькую львицу, – сказала Джесси. – Смотри, какая ты милая, когда не ворчишь.

Рыжая красавица приоткрыла глаза, зевнула и громко чихнула, давая понять, что поражена недогадливостью девушки. Пыхтя от натуги, Джесси перелезла чуть выше и уселась на стену, верхняя часть которой находилась как раз под веткой, на которой сидела кошка.

Та не заставила себя долго ждать. Кошка осторожно спрыгнула с ветки, прошла по стене, изящно переставляя лапки, кончики которых были белыми, как будто на них были носочки, и забралась на колени к Джесси. Девушке ничего не оставалось, кроме как снова почесать ее между ушами. Кошка закрыла глаза и громко замурлыкала.

Неизвестно, сколько они так сидели. Джесси гладила кошку и пыталась успокоиться. В воздухе пахло приближающимся дождем.

– Деточка, вот ты и дома, а то совсем промокла! – мама Джесси озабоченно крутилась около своей промокшей дочери. – А это что такое?

– Мам, только не ругайся, я принесла с собой эту милую кошечку, – дружелюбно улыбнулась Джесси своей матери. Даже с любовью.

– Ох, ну что же с тобой поделать… насовсем?

– Думаю, да. Давай назовем ее Мэри?

– Ну хорошо, я не против, но с ней столько мороки будет… не представляю себе дальнейшую жизнь. Хотя, раз ты ее принесла, вот и держи ее в своей комнате и ухаживай за ней сама. И убирай за ней тоже сама, – мать Джесси ей подмигнула и улыбнулась еле заметной улыбкой. Эта улыбка Джесси знакома, – а теперь в свою комнату, там тебя ждут.

– Кто?

– Увидишь.

Джесси поднялась к себе в комнату и увидела там… Роберта. Ее сердце екнуло… и сразу забилось заметно чаще. – «Ах, да, какая же я дура… мне нельзя его любить, нель-зя. Иначе я превращусь в ту самую кошку, от которой меня все время рвало. Но если подумать, с другой стороны: кто они такие, чтобы мне угрожать? Я могу подать заявление в полицию, и их заберут. Но у меня нет доказательств… ну ничего, я просто так не сдамся. Увидишь, Клэр. Я сильная!»

Закрыв дверь своей комнаты, она лучезарно улыбнулась сидящему на ее кровати Роберту. Он ответил тем же – Джесси сразу почувствовала новый прилив сил лишь от одной его улыбки…

«Конечно, это любовь! Или влюбленность… но я чувствую, я влюблена… он мой, только мой!»

– Ну, как ты?

– Все так же, Роберт…

– Ты сегодня красивая, – Роберт сделал комплимент Джесси, спрятав при этом свои глаза.

– Спасибо…

– Очень.

– Спасибо.

Очень медленно, чтобы Джесси успела отстраниться, если захочет, Роберт наклонился и поцеловал ее.

Его губы были теплыми, и пахло от него замечательно. Джесси сразу захотелось, чтобы он поцеловал ее еще раз. Поцелуй закончился очень быстро, но Роберт не отстранился. Они стояли совсем близко друг к другу, и девушка вдруг заметила, что ее руки лежат у него на груди. А он обнимал ее за плечи. Джесси улыбнулась.

– Здорово, что ты есть на свете, – сказала Джесси.

– Здорово, что ты, наконец, это поняла, – прошептал он.

И тогда Роберт поцеловал девушку опять, только на этот раз ни секунды не раздумывая. Поцелуй был крепким и властным, и ее руки сами взлетели ему на плечи. Джесси скорее почувствовала, чем услышала, как он застонал и поцеловал ее так долго и так жарко, что внутри у нее будто что-то включилось, и горячее, сладкое, пронзительное желание молнией прожгло все ее тело.

Это было что-то безумное и ослепительное, никогда и ничьи поцелуи не пробуждали в Джесси ничего подобного. Джесси нравилось, как его тело прижимается к ее телу – твердое – к ее мягкому; и тогда девушка еще сильнее прильнула к Роберту, забыв об Клэр, о подругах, маме, обо всем на свете.

Время от времени они отрывались друг от друга, жадно глотали воздух, а потом начинали снова. А потом Джесси словно очнулась и поняла, что липнет к нему всем телом… а они стоят прямо перед девичьим корпусом, и Джесси вела себя, как последняя шлюха. Она вздрогнула и отстранилась.

– Что случилось? Что с тобой? – спросил Роберт, крепче прижимая девушку к себе.

– Роберт, я не такая, как Клэр, – прошипела она и дернулась с такой силой, что он выпустил ее из объятий.

– Я знаю. Иначе ты бы мне так не нравилась.

– Не в этом дело! Я хочу сказать, что… не привыкла вот так стоять и… обжиматься.

– Ладно, – он протянул руку, как будто хотел привлечь Джесси к себе, но потом передумал, и рука его упала. – Джесси, ни с кем и никогда я не испытывал того, что чувствую рядом с тобой.

Джесси вспыхнула до корней волос и не знала, от злости или от смущения.

– Не надо играть со мной, Роберт. Я видела тебя в коридоре с Клэр. Так что я знаю, что ты испытывал и не такое.

Он покачал головой, и она поняла, что сделала ему больно.

– Это другое… Клэр могла достучаться только до моего тела. Ты дотрагиваешься до моего сердца. Я знаю разницу, Джесси, и, надеюсь, ты тоже ее знаешь.

Девушка долго-долго смотрела на него – в его волшебные карие глаза, которые запали девушке в душу с первого взгляда, с первого раза, когда она их увидела.

– Прости меня, – прошептала Джесси. – Я плохо сказала. На самом деле я знаю разницу.

– Обещай, что не позволишь Клэр встать между нами.

– Я… не знаю… просто есть проблемы…

«Да какие, черт, проблемы?! Та рваная кошка в руках Клэр? Угрозы?! Она мне не помеха… ничто не помеха настоящей любви».

Джесси боялась обещать, но очень-очень хотела.

– Обещаю.

– Вот и хорошо.

Новая кошка Джесси вошла в комнату через открытую дверь и начала бегать вокруг Джесси, ворчливо жалуясь на жизнь.

«Надо впустить ее внутрь и уложить», – заботливо подумала Джесси, снова целуя Роберта в губы и краем глаза наблюдая за Мэри.

– Ладно, – он улыбнулся и поцеловал девушку. – До завтра, Джесси.

«Между прочим, всю дорогу до дверей нашей комнаты у меня сладко чесались губы…» – выходя из комнаты, подумала Джесси, испытывая при этом явное удовольствие от случившегося.

По дороге в колледж Джесси не увидела ни Клэр, ни ее подруг. Все начиналось хорошо: на светло-голубом небе были маленькие белые облачка, которые были рассеяны по всему небосводу. Посмотрев на солнце, можно было ослепнуть. Вся зелень была яркая, в томном воздухе струился стойкий аромат цветов: гераней, ромашек, гербер, роз, и даже сирени. Несмотря на то, что уже почти конец июня, сирень все равно цвела тем же ярким светло-розовым цветом и также ароматно пахла. Это лето.

При каждом шаге Джесси раздавался четкий звук шпилек от асфальта. Нет, она не носила слишком высокие – лишь 5–6 сантиметров в высоту. Не больше – потому что она не хотела быть похожей на ту самую Клэр. Не хотела.

Сегодня Джесси также оделась очень ярко: белые брюки, белая футболка и желтая жилетка. И белая сумка. Распущенные волосы, которые все время завораживающе развевались на ветру. Это по улице шла красавица. Джесси.

Когда Джесси вошла в класс, тех, кто ей показал мертвую кошку, не было.

«Странно. Куда они подевались?»

Джесси выбрала себе предпоследнее место в классе и села. Ожидая, пока прозвенит звонок на урок, она смотрела в окно, думая о том, что именно сейчас, именно этот момент она не может снова оказаться на улице. А только лишь через пять часов… она ненавидит вторник. Просто ненавидит из-за того, что этот день ограничивает ее в пребывании на улице.

Глядя в окно, Джесси думала еще о Роберте: они были близки. Клэр об этом, интересно, знает? Нет, она, наверно, догадается. Как-нибудь, но догадается. Или ей кто-то скажет… Все равно она узнает об этом.

– Да!!

– Как так?!

– А так! Шах и мат!

– А это я еще не видел, убрал ли ты одну пешку, а если убрал, то твоя победа незаслуженная.

– Что?! Это я убрал? По себе людей не судят.

– Ладно, забей. Я тебя просил давно уже научить меня играть в шахматы, а ты все откладывал. Спасибо, друг…

– Да ладно… это не главное, Фред.

– Кевин, ты уже хорошо играешь, а я нет. Для тебя, значит, не главное, а для меня главное!

Друзья долго бы еще препирались, но к ним в гостиную зашла Ева. У нее в руках был поднос, на котором стояло две чашки лимонного чая и лежал зефир.

– Расслабьтесь, ребята, – Ева им подмигнула и ослепительно улыбнулась, – отдохните пока. У нас на 14:00 есть планы.

Глядя на Еву, Кевин ее пожирал глазами, даже, можно сказать, раздевал. С того времени, как у Фреда была вечеринка, они с Евой еще не были близки. Хотя все события к этому вели… Но что-то всегда мешало, как будто назло. То упала какая-то вещь, то мать сказала сходить за продуктами, то что-то еще.

«К чему это? Или мне опять все кажется?» – Кевин задавал себе этот вопрос время от времени и находил один и тот же ответ: это просто глюки. А зачем тогда задавать тот же вопрос, если получишь такой же ответ? Ответ: вдруг ответ может измениться и что-то выяснится.

– Какие? – Фред посмотрел на Еву непонимающими глазами, будто ища там ответ на свой вопрос.

– В парк пойдем, или предложишь что-то другое?

– Нет, а зачем?

– Что зачем?

– В парк пойдем, Ева!

– Ты тут не кричи, а пойдем покататься на аттракционах, на лошадях. Сегодня вообще-то праздник.

– Какой?

– Да что ты заладил «почему?», «зачем?», «какой?»?! Я отдохнуть хочу, а мне, наверно, там было бы одной скучно, вот и решила пригласить вас. Ну а если не хотите – не надо, я вас туда не тяну. Сами решайте. А праздник, между прочим, мой день рождения…

– Ева! – Кевин вмешался в разговор, но девушка уже вышла из комнаты, где находились ребята.

– Ну зачем ты так, блин, Фред? – Кевин пристально стал смотреть на Фреда, ожидая от него ответа. Но Фред пока молчал.

– У меня сегодня голова совершенно не варит, Кевин. Ты представь, я от страха, что испытал на вечеринке от этих птичьих гигантов, всю ночь не спал! А ты меня еще разбудил своим криком, что на твоей стене возле кровати паук – и все это в семь утра! А сейчас только девять! Ты вообще, какой-то ненормальный сегодня… – Фред начал собирать шахматы в одну коробку.

– Это я ненормальный?! Да просто ты…

– … и ты все время смотришь на Еву, всегда! Влюбился что ли? Я все вижу, не слепой. Я тебя знаю не так уж и мало. Понял? Паука не мог убить… – Фред прервал Кевина, но сразу замолчал, увидев на лице Кевина ярость.

– Эй, что с тобой? – злость Фреда мгновенно улетучилась. Парень знал друга очень много лет и мог отличить его нормальное выражение лица от какого-то неестественного.

– Откуда ты узнал?

– Что?

– Ну что… я Еву люблю? Я думал, что никто этого не знает. Я, ну и Ева тоже, пытались скрыть это от всех. Ну, пока скрыть, на время. Честно, даже не подозревал, что кто-то это замечает и это вообще заметно… вроде никак не ведем себя, так сказать, крайне вызывающе, а спокойно… – Кевин откинулся на спинку кресла, крутя в руках пешку.

– Алло, Джесси!

– Эй, да это Ева?!

– Да-да, та самая. По твоему голосу я слышу, ты только что проснулась. Давай приезжай быстрее к дому Фреда, мы тебя ждем.

– Зачем?

– В парк пойдем погуляем.

– Слава Богу, а то мы, наверно, как три года не отмечали твой день рождения в парке. Одни рестораны да кафе… С днем рождения, кстати! – сонный голос Джесси превратился в радостный и слегка кричащий писк.

– Спасибо, Джесси. Хорошо, что мы помирились.

– Согласна. А что, кстати, тебе подарил Кевин?

– Пока ничего, – Ева только что вспомнила про то, что ей никто, кроме родителей, за этот день не подарил подарков.

«Ну ладно, день только начинается. Все впереди, Ева. И тебе уже семнадцать лет», – Ева пыталась себя успокоить после той мысли.

– Короче, я еду, пока.

После того как Джесси поспешно бросила трубку, Ева пошла в свою комнату и закрыла дверь комнаты на ключ. Ей надо было переодеться и привести себя в порядок, ведь это ее день. Только ее.

Примерив несколько платьев и ничего не найдя, девушка решила надеть просто шорты и какую-нибудь красивую майку. Она так и поступила: через несколько минут на ней были джинсовые короткие шорты, белая майка и такого же цвета бейсболка. Головной убор красиво сочетался с только что накрученными специальным утюжком волосами.

Ева сама себе понравилась, но не хватало лишь маленькой детали: макияжа. Усевшись перед зеркалом, она начала красить себе ресницы. Они у нее и так были длинными, но Еве почему-то в них что-то не нравилось. Затем она немного припудрила лицо и покрыла свои губы светло-розовым блеском.

«Шик», – Ева смотрела на себя в зеркало и улыбалась. После этого она надела белые босоножки на высоком каблуке и перекинула через плечо легкую спортивную сумку. Затем отправила Роберту эсэмэс с приглашением на ее праздник, после чего, спустя три минуты, пришел одобрительный ответ.

– Мне сливочное мороженое, пожалуйста, – Ева стояла около продавщицы мороженого и уже минуту держала в вытянутой руке два доллара за продукт, который никак не могла дождаться.

– Сейчас, сейчас, – женщина, а она, по-видимому, была та самая продавщица, разговаривала по телефону о способах похудения и пыталась достать одной рукой мороженое, так как другая была занята. – Вот, держите.

– Спасибо…

– Не за что, дорогая!

– Ты дождалась, а я бы не смог стоять пять минут, чтобы купить мороженое, – сказал Роберт, пытаясь догнать Еву, так как отстал от нее. – У меня бы терпение лопнуло.

– А вот у меня нет, – весело ответила Ева, облизывая свои губы от кусочка мороженого. – Пойдемте к аттракционам? Просто не целый же день ходить по парку… согласны?

– Да, согласны! – Джесси ответила за всех.

Компания сначала шла неторопливо, с удовольствием поедая то, что они купили в ларьках. Вокруг них царил приятный беспорядок: все, кто находился в парке, веселились – маленькие мальчики катались на машинках, девочки фотографировались в нарядах викторианского периода; другие люди наблюдали за тем, как множество подростков рисуют портреты, печатают различные рисунки на футболках, рисуют узоры на лицах детей. Неподалеку от них голосил молодой парень, подзывая каждого к себе для того, чтобы пострелять в игрушки, и если попадешь, то эта игрушка достанется тебе.

Также в парке росли различные кустарники, увешанные гирляндами. Когда наступала ночь, эти гирлянды включались и все, что было украшено лампочками, таинственно светилось различными цветами.

Ева, Джесси, Роберт, Фред и Кевин решили пройтись по парку, чтобы выбрать аттракционы, на которых они будут кататься. У каждого было свое название: «Пират», «Ракушка», «Ввысь», «Качели» и другие. Проходя мимо каждой карусели, они останавливались, чтобы посмотреть, что там интересного и как это интересно. Когда кто-то из пяти человек услышал возбужденный крик, все пошли к тому месту, откуда он исходил. Конечно, это был аттракцион, который вырабатывал у того человека, который находился на этом предмете, адреналин в крови. И наслаждение, которое надолго запомнится.

Калифорния славилась отличными парками, поэтому Ева и решила решить отпраздновать часть своего дня рождения именно там. После парка она хотела погулять немного по городу и устроить у себя дома вечеринку или пойти в клуб. Маленькая часть плана уже осуществилась: они еще часа два побудут в парке и пойдут гулять. Наверно, праздник все-таки удастся на славу.

Когда друзья подошли к кассе, для того чтобы купить билеты, они встали в очередь. Ева порылась в сумочке и вытащила старинную серебряную пудреницу, которую всегда носила с собой. Девушка нажала на крошечный замочек. Пудреница распахнулась, и она увидела отражение… незнакомки.

Это была не она. Зеркало направило отражение на девушку, которая стояла сбоку Евы. У нее в зеркале были огромные глаза и слишком белая кожа, но не это привлекло внимание Евы.

Огромные миндалевидные глаза незнакомки были цвета густого зеленого мха. Ее лицо имело идеальную, напоминавшую сердечко форму, а безупречная кожа была такого нежного кремового оттенка, который можно увидеть только в телевизионной рекламе. Волосы красавицы были рыжими, но не чудовищного морковно-апельсинового или линялого рыжеватого оттенка, нет, это была целая масса роскошных темно-золотистых прядей, тяжелыми волнами падавших ей на плечи. Ее фигура тоже была превосходной.

Незнакомка явно не следовала примеру безмозглых девчонок, которые изводят себя голоданием и нажираются рвотным после каждого приема пищи, надеясь стать похожими на крошку Пэрис Хилтон. (Типа: «Это круто!» Да иди ты знаешь куда, Пэрис!)

Прекрасное тело женщины было изящным и стройным с округлостями, то есть у нее был офигенный бюст.

«Надеюсь, когда-нибудь у меня тоже будет офигенный бюст», – с легкой грустью подумала Ева.

Женщина улыбнулась, показав два ряда потрясающе белых и ровных зубов.

– Могу пропустить, мне все равно за одним билетиком… – незнакомка улыбнулась всем пятерым друзьям.

– Ну, если вам не сложно, то давайте, – Ева ответила дружелюбным взглядом незнакомке.

– Проходите.

Когда незнакомка и друзья обзавелись билетами, голова и сердце Джесси вдруг бешено застучали, и девушка вспомнила…

«Клэр. Она здесь, чтобы отомстить».

Девушке пришлось все катание на аттракционах провести, притворяясь веселой и радостной. Но в душе у нее было нечто другое: страх, страх за то, что Клэр обо всем знает и пришла именно в то место, где находится Джесси, – не просто так. Не просто так, не просто взглянуть на нее сверкающими глазами, которые знают наперед, что будет что-то очень страшно интересное. Страшное и интересное. Будет.

– Ребят, а давайте на лошадях покатаемся? – Кевин ко всем обратился, глядя не на собеседников, а на тех самых коней.

– А что, предложение хорошее. Я давно не каталась на лошадях… – Ева ответила за себя, как будто не услышав, что Кевин обращается не только к ней.

– Тогда пошли.

Их взорам открылась очень красивая картина: около кареты стоял белый конь, точно вышедший из сказки о принце на белом коне. Около него стояла вороная лошадь, а ее глаза на солнце блестели, словно от слез. Джесси невольно залюбовалась ими.

– Прокатимся? – Кевин взял Еву за руку и начал ее подводить к карете.

– Давай, как раз у меня ноги немного болят от шпилек – отдохнут…

– Вот и хорошо, – с этими словами Кевин поцеловал Еву в щеку.

– А с вами можно? – Фред подошел к карете, в которую только сели Кевин и Ева.

– Да, но только когда мы совершим круг, хорошо? – за Кевина ответила Фреду Ева.

– Эм… хорошо, я все понимаю. Конечно.

Когда пара только начала отъезжать от старта, Фред повернулся к Джесси.

– Как думаешь, мы бы смогли быть такими, как Ева и Кевин?

– В каком смысле?

– В прямом… такой же парой. Красивой, любящей, нежной… ну, как они.

– Я… ну… ну просто я пока не знаю, – Джесси покраснела, но не от смущения, а от обмана. Она обманывает своего друга, а он ее любит. А она его нет. Джесси любит Роберта. И он ее…

– Ясно. Извини.

– Ничего.

Спустя несколько минут к ним подъезжала снова карета с Евой и Кевином – они уже прокатились. Когда они вылезли оттуда, Ева застонала.

– Джесси, ну это просто супер, но временами! Думаешь, дорога была такая уж ровная?! В том-то и дело, что нет. Там такая возвышенность была, что карета чуть на бок не перевернулась… но в целом ничего. Красиво, пейзаж, птички. Но было бы лучше, если нас не по парку возили, а по какой-нибудь горе, глади… вот так.

– Тогда нам не нужно на карете ехать – мы уже испытали те ощущения, ты нам все рассказала, – Джесси весело подмигнула Еве и усмехнулась.

– Езжайте давайте. Ты с Фредом. А Роберт еще раз с Кевином или Фредом сядет – там по паре только пускают.

– Эх, хорошо.

Но когда Джесси собиралась сесть следом за Фредом в карету, она увидела перед собой Клэр.

– Удачного времяпрепровождения, – Клэр посмотрела на Джесси со злой улыбкой.

Джесси стало не по себе, но виду она не подала. Что портить день Фреду, друзьям? Но приятного времяпрепровождения – этих слов Джесси пока не забудет… пока не поймет их смысл.

Девушка, наконец, села и за ней закрыли дверь. Кучер, одетый во все черное, сел за вожжи.

«Странный какой-то. Во всем черном. А Еве достался нормальный».

– Поехали. Удачи вам, – неожиданно сказал тот таинственный кучер.

– Спасибо, – за девушку ответил Фред.

Карета с пассажирами быстро рванулась с места и буквально «полетела». Невзирая на те самые камни, про которые говорила Ева, Джесси почему-то было хорошо. Наверно из-за того, что она любила быстроту, адреналин, ветер. Вот это ей и помогало. Но внезапно карета стала замедлять ход. Джесси увидела перед собой совсем не тот пейзаж, который описывала Ева, а… обрыв. В прямом смысле. Кучер быстро вылез из кареты, и Джесси не успела опомниться, как этот мужчина начал толкать карету к самой пропасти. И в тот момент Джесси неожиданно для себя как-то выскочила из кареты, и транспорт полетел вниз.

«Но – Фред! Он же там остался! Он ничего не мог сделать, и я ему не помогла! Боже!..»

– Фред!!! – девушка во все горло закричала, думая, что это вдруг чем-то поможет. Но напрасно.

Тем временем карета пролетела несколько десятков сотен метров вниз и с грохотом разбилась о камни в реке. Оттенок воды стал кровавым. «Кровь Фреда», – подумала Джесси, яростно ругая себя за то, что ничего не смогла сделать.

Когда девушка обернулась, она была одна. Все, что она в эту секунду испытала, – это был ужас. В тот момент она поняла смысл слов Клэр: «Удачного времяпрепровождения». Лошади куда-то подевались, а кучера и след простыл.

Увидев Джесси, шатающуюся на ногах, друзья сразу поспешили к ней. Когда они подошли к девушке, то еще более ясно увидели ее лицо: под глазами была размазана тушь, а щеки были еще мокры от слез.

– Джесси, что с тобой? – беря подругу за руку, Ева спросила заботливым тоном матери.

– Там… помнишь тот кучер, который с нами сел? С Фредом и со мной?

– Да, помню… кстати, а где Фред?!

– Подожди, Ева… получилось так, что я тоже могла умереть…

– Фред умер?! – Ева перебила Джесси, судорожно отпустив ее руку.

– Ева, подожди же наконец! Тот мужчина, который управлял нашими лошадьми, остановился у какого-то обрыва и попытался… сбросить карету. Она стояла совсем на краю пропасти. Но я успела выскочить за секунду до падения транспорта, а вот Фред… короче, он разбился.

– Но ты же сказала «у какого-то обрыва», как же ты сюда добралась?

– Просто я дорогу запомнила, и на дороге остались еле заметные следы от колес… мы очень быстро ехали.

– Боже. То есть получается, Фреда нет?! – Ева прокричала эти слова на всю местность, где она находилась, и окружающие люди на нее невольно обернулись.

– Да… я ничего не успела сделать.

Друзья, которые не участвовали в диалоге Евы и Джесси, поняли девушку и всю произошедшую ситуацию. Но предпринять ничего не могли – у каждого из них рука еще не могла дотянуться до телефона, чтобы позвонить родителям Фреда.

– И все это, как назло, в Евин день рождения… – Кевин сказав эти слова, отвернулся от всех и отошел на шаг назад, доставая сигарету из сумки. Его пока никто еще курящим не видел, но и он не курил. На всякий случай носил с собой: и этот случай настал. Когда Кевин зажег сигарету, он несколько минут кашлял, но потом выкинул и затоптал сигарету.

– Помните, когда мы нашли книги бабушки Фреда? – Роберт последним вторгся в разговор.

– Конечно, это забудешь, – когда Джесси сказала эти слова, она опустила голову вниз, как будто увидела там что-то интересное.

– Так вот. То заклинание прочитал именно Фред. Вот он и умер… ох, угораздило нас на этих лошадях кататься!

– Лучше давайте поедем домой к Фреду, я думаю, мы там застанем его мать.

Когда Ева, Джесси, Роберт и Кевин направились к выходу из парка, Джесси обернулась, в надежде увидеть Клэр. Но ее там не было.

Позвонив в звонок дома, ребята стали ждать ответа. Им открыла дверь мать Фреда – на ее лице была маска из огурцов и она весело напевала песню, наверное, годов 90-х. По ее виду можно было понять, что о смерти Фреда она ничего не знает.

– Ребят, привет! И девчонки тоже. А Фред-то где? Он же с вами пошел – он мне так сказал, – мать Фреда удивленно на них уставилась.

– Вашего сына больше нет, – стараясь сделать свой голос более соболезнующим, Ева смотрела на мать ее умершего друга.

Ева должна была спускаться последней, но тут случилось непредвиденное: когда она стала обвязываться поясом для спускания вниз, Ева стояла задом к обрыву. Нечаянно она сделала шаг назад и, не успев обвязаться до конца, стала падать вниз. Никто ей ничем не мог помочь – все были привязаны к поясу и отвязаться не могли, так как упадут вниз, а высота приличная…

– Ева!!! – Кевин кричал, глядя на падающую Еву.

Когда Ева упала, ее несло течение реки все дальше и дальше. Теперь она скрылась за деревьями и ее не было видно. Когда все спустились, они стали бежать туда, куда уплыла Ева. В реке были еле заметные размывы крови.

«О нет… Фред, теперь Ева. Ева, она упала, как Фред… Боже, что я теперь буду делать без нее?!» – Кевин перепрыгивал через камни, думая о потере Евы.

– Кевин, может, она где-то остановилась? И мне кажется странным то, что они упали оба в обрыв… слушай, когда мы будем возвращаться, я тебе должна кое-что сказать.

Миссис Роуз, еле успевавшая за ребятами, пыталась не упасть, прыгая через камни на реке. За ней шли Роберт и Джесси.

«А несколько минут назад я с ней разговаривала…» – Джесси думала о Еве. Теперь она потеряла двух друзей.

– Кевин, иди сюда, я нашла тут что-то… – голос Джесси Кевин услышал с большим трудом, так как весь шум и все голоса заглушала река.

– Я тут.

– Посмотри, это браслет Евы. Я когда-то ей плела его в честь нашей дружбы… но как он у нее с руки слетел. Или она его сняла перед падением?

– Джесси, это не главное. Браслет можешь мне отдать? Как на память…

– Конечно, – Джесси протянула свою руку с браслетом Кевину.

– Ребята, через двадцать минут закрываются ворота, так что мне кажется, поиски надо продолжать завтра, иначе не выберемся, а запасов нет… – до всех донесся голос Роуз, которая все ближе и ближе подходила к ребятам.

– Да, конечно.

– Джесси, ты говорила, что хотела мне что-то сказать. Важное? – Кевин крутил на пальце браслет Евы.

– Да. Смотри, Фред прочитал то заклинание, помнишь? Он первым и умер. Его не нашли пока. А мы все это слышали, и Ева в том числе. Так ты думаешь, она умерла… просто так? Не случайно? Я думаю, что кто это слышал, тот и… короче, тот и умрет, – Джесси встала из-за стола и подошла к окну.

– Нас осталось лишь трое уже. А было пятеро. Слушай, я предлагаю искать спасение… ведь мы не можем просто взять и умереть, ведь так? Когда мы с Евой ходили в торговый центр, ну тот, который недавно открыли, мы встретили гадалку. Она предсказала, что я потеряю всяких дорогих мне людей, буду горевать и так далее. Мне кажется, что все, что она сказала, сбывается. Понимаешь? Именно то, что она говорила. Я думаю, надо что-то делать. Но ведь еще Ева и Фред не нашлись, и сказать то, что они умерли, я не могу. Никаких улик! Только от Евы браслет, и все, но это же ничего не значит! – Джесси продолжила объяснять свое предположение, и ее голос стал дрожать, а из ее глаз потекли слезы. Кевин подошел к ней и положил свои руки ей на плечи.

– Я согласен. Надо что-то предпринимать. Давай так… ты, если сможешь, нарой что-нибудь в интернете, я попробую разыскать ту гадалку или найти новую, чтобы она предотвратила это или еще что-то сделала, чтобы обезопасить всех. Мне все равно, сколько на это денег уйдет, это не главное. А Роберт… пусть он тебе поможет. Скажи сама, что считаешь нужным ему делать, он согласится. Ведь он любит тебя, – Кевин убрал свои руки с плеч Джесси, взял чашку чая и тихо вышел из комнаты Джесси.

Джесси отошла от окна и села за свой рабочий стол. На часах было девять вечера.

«Подумать только: обычно в это время я с Евой каждый день разговаривала по телефону, просто по традиции… а теперь? Теперь я включаю компьютер и буду искать поиски спасения. А Ева? Что она сейчас делает? Никому не известно…» – Джесси открыла ящик, встроенный в стол, и достала оттуда блокнот и ручку.

«Начнем».

Джесси была уверена, что не сомкнет глаз всю ночь, то есть день. Будет скучать по Еве и Фреду, плакать и думать о том, как невероятно изменилась ее жизнь. Время от времени в ее сознании тревожными вспышками всплывали глаза Фреда и Евы, но она так устала, что не могла сосредоточиться.

Даже ненормальная ненависть Клэр стала представляться Джесси далекой и нестрашной.

Кажется, последнее, что тревожило Джесси перед тем, как она провалилась в забытье, был ее лоб. Правда, она не помнила, в связи с чем. То ли разболелась рана на лбу после того, как она упала у реки, когда искала Еву и Фреда, то ли просто на нем вызревал огромный прыщ… И девушка еще нервничала, как будут лежать ее волосы на следующий, школьный день…

Но стоило ей завернуться в свое одеяло после семи часов у компьютера, вдохнуть знакомый запах пуха и дома, как она сразу почувствовала себя спокойно и уютно… и мгновенно отключилась.

Нет, никакие кошмары ее не мучили. Ей снились кошки. Представляете? И что же ей приснилось? Окровавленные трупы Евы и Фреда? Нет. Страшные гадалки? Опять нет. Просто кошки. Наверное, потому, что Джесси недавно с собой притащила Мэри. Особенно хорошо девушка во сне запомнила одну – маленькую, рыженькую, с крошечными лапками и толстым животиком, делавшим ее похожей на смешного сумчатого зверька. Она ворчала на Джесси недовольным старушечьим голоском и строго спрашивала, почему Джесси так долго заставляет себя ждать. Потом ее голос превратился в противный пикающий звук, и Джесси…

– Джесси, да проснись же ты! Выруби скорее этот чертов будильник!

– Что за… Ой!

«Черт возьми. Ненавижу утро», – в порыве гнева подумала Джесси.

Джесси протянула руку, нащупывая на столике мерзкую пикалку. Нашарив на столике ботанские очочки, девушка нацепила их на нос и взглянула на циферблат. Шесть тридцать дня, а Джесси только что проснулась. Это к вопросу о невероятном.

– Пойдешь в душ первой или мне… – сонно пробормотал Роберт.

– Лучше я, если ты не против.

– Не-а… – зевнул он.

– Ладно. Только побыстрее, потому что не знаю, как ты, но я не доживу до обеда, если не позавтракаю. А хлопья у нас есть? А то я забыла… – оживилась Джесси. Дело в том, что она просто обожала хлопья, у нее есть даже футболка с надписью: «Я люблю хлопья». Кстати, больше всего на свете ей нравятся шоколадные хлопья «Граф Шокула» с вампиром на коробке. Зацените иронию, как говорится.

– Да сколько угодно! У тебя тут целая куча коробок с самыми разными хлопьями и подушечками, а еще фрукты, вареные яйца и все прочее. Моя мама сюда завезла тебе в качестве подарка неделю назад.

– Тогда я мигом! – неожиданно Джесси почувствовала просто волчий аппетит. Она собралась в два счета, хотя ужасно нервничала и с удовольствием провозилась бы несколько часов, укладывая волосы и наводя красоту.

Пока Роберт был в душе, Джесси уселась перед своим зеркалом, собрала волю в кулак и решила, что с макияжем лучше недоусердствовать, чем переусердствовать. Просто поразительно, насколько вчерашняя ночь сидения за интернетом изменила выражение ее лица.

У Джесси всегда были красивые глаза – большие, круглые и зеленые, с густыми ресницами. Помнится, бедная Ева постоянно жаловалась на несправедливость мироздания, которое отсыпало Джесси ресниц на троих, а ее наградило лишь редкими блондинистыми ресничками.

Кстати, о Еве… Джесси ужасно скучала по ней, особенно этим утром, когда ей предстояло совсем одной идти в колледж или с Робертом, в то время как она до потери Евы ездила с ней в троллейбусе и разговаривали о том о сем…

Так, о чем это Джесси думала? Девушка подвела глаза темно-серым карандашом с серебряными блестками. Разумеется, совсем чуть-чуть, поскольку она не собиралась напоминать тех дурочек, которые думают, будто толстенный слой черной подводки делает их похожими на загадочных принцесс. Ну да, как же! На самом деле он делает их похожими на перепуганных енотих!

Джесси растушевала подводку, накрасила ресницы, нанесла на лицо немного бронзовой пудры и завершила макияж блеском для губ (чтобы не было видно, как она их обкусала от волнения).

После этого взглянула на себя в зеркало. К счастью, с прической все было нормально, и даже ее ненавистный треугольный выступ волос на лбу, с противным названием «вдовий мысок», был заметен не так сильно, как обычно. В целом девушка выглядела… другой, и все-таки той же самой.

– Совсем забыл! – выходя из ванной и вытирая на ходу свои короткие волосы, Роберт порылся в кармане своих джинсов, вытащил какой-то листок и протянул Джесси: – Твое новое расписание, которое я обещал тебе распечатать. Третья и четвертая пары у нас совпадают. Определись с факультативом, он у тебя второй парой. Там есть список, – Джесси посмотрела на расписание.

– Тут нет геометрии? – поразилась Джесси. Расписание совершенно ее убило, но она старалась не подавать виду.

– К счастью, нет. Зато в следующем семестре у нас будет экономика. Надеюсь, это не так ужасно, как математика.

– Фехтование? Верховая езда? Боже, там будет эта Эмма…

– Я же говорю, они стараются держать нас в форме. Фехтование тебе понравится, хотя там приходится вкалывать, – Роберт усмехнулся. – Честно сказать, у меня не слишком получается, но зато мы фехтуем в парах с преподавателями – ну, понимаешь, они у нас вроде инструкторов. Просто отпад! А верховой ездой я в этом семестре не занимаюсь, у меня тхэквондо, и я от него просто без ума. И ты говорила, что ты Эмме понравилась? Поздравляю, она редкостная злюка.

– Знаю…

– Ну что, выбрала факультатив?

– А ты что выбрал?

– Музыку. Профессор Венто – это нечто!

– Давай будем ходить на музыку вместе?

– Было бы здорово, только я не умею петь и не играю ни на одном инструменте. Ну то есть полный ноль.

– Ну ладно. Может, в другой раз…

– Вот драматическое искусство… В старой школе я посещал драмстудию, и мне там нравилось. Что скажешь о профессоре Нолан?

– Кажется, она из Техаса и у нее жуткий акцент, но она изучала театральное искусство в Нью-Йорке, и здесь ее все любят.

– Ну что ж, значит решено. Выбираю театр.

– Тогда хватай расписание, и побежали.

Жирный черный с белым кот, переваливаясь с лапы на лапу, скатился по ступенькам и помчался в погоню за точно такой же перекормленной кошкой.

«Блин, надо кроме Мэри еще взять кота – будет ей пара», – подумала Джесси, спускаясь вслед за Робертом по лестнице.

Джесси уже начала нервничать, но тут, наконец, отыскала любимую упаковку, спрятанную за большущими коробками «Фростид флейкс» (тоже неплохой выбор, только они не шоколадные и без вкусненьких пастилок внутри).

Роберт насыпал себе целую гору «Лаки Чармс», и, обнаружив свободное местечко за кухонным столом, Джесси и Роберт торопливо принялись за еду.

– Доброе утро, Джесси!

Знакомый голос. Джесси поняла, кто это прежде, чем заметила, как Роберт втянул голову в плечи и уставился в свою тарелку.

– Привет, Клэр, – как можно спокойнее ответила Джесси, – как ты здесь оказалась?

– Меня впустила твоя мать. Как провела вчерашний день?

– Нормально.

– А я отлично!

– Кстати, Роберт, сможешь проводить меня до моего дома после колледжа? Вот и отлично!

– Я с радостью тебе помогу, – закивал Роберт, к которому уже вернулся его нормальный голос.

– Ну вот все и решилось, – сказала Джесси, ослепительно улыбаясь Клэр.

– Отлично. Замечательно. Ну ладно, Джесси, еще увидимся, – напомнила та и убралась восвояси.

– Если она при ходьбе будет так раскачивать задницей, то обязательно сломает себе шейку бедра, – философски заметила Джесси.

Роберт фыркнул так, что у него молоко брызнуло из носа. Откашлявшись, он простонал:

– Я же ем! – потом сглотнул и лукаво улыбнулся Джесси: – Ты сразу поставила ее на место.

– С твоей помощью, – кивнув, Джесси проглотила последнюю ложку хлопьев. – Готов?

– Готов! Так, дальше все просто. Первая пара у тебя рядом с моей аудиторией. У третьей ступени все занятия проходят в одном здании, это очень удобно. Побежали, я покажу дорогу, и ты уже никогда не заблудишься.

Джесси и Роберт сполоснули тарелки, погрузили их в одну из пяти посудомоечных машин и выскочили на улицу.

– Третья ступень занимается здесь, – сообщил Роберт, когда Джесси и он повернули за угол и поднялись на несколько ступенек по лестнице.

– Это туалет? – спросила Джесси, проходя мимо питьевого фонтанчика, расположенного между двух дверей.

– Ага, – бросил Роберт. – Ну вот, мне сюда, а тебе вон в ту аудиторию. Увидимся после уроков!

– Ладно, спасибо! – крикнула Джесси ему вслед.

«По крайней мере, туалет близко. Успею добежать, если меня все-таки проберет медвежья болезнь», – подумала Джесси.

– Ну как, выяснил хоть что-то насчет гадалки? Я решила поручить это дело тебе, а не Кевину. Просто не успела ему рассказать все, – Джесси и Роберт шли по улице, встретившись у столовой после уроков.

– Во-первых, ту гадалку, которую ты мне описывала, я нашел. Я половину Калифорнии объездил и только под конец поисков набрел на какой-то домик, который мне напоминал, что там проживают бомжи… ну просто в таких иногда живут и цыгане.

– Цыгане живут и в богатых домах, даже побогаче, чем наши главы города.

– Это да, но я продолжу. Когда я постучался, мне открыла женщина, одетая в лохмотья. Я ей сказал, что мне нужна ее помощь, и она впустила меня. И в ее доме я как раз увидел еще трех человек, про которых ты мне рассказывала. То есть всего их было четверо, как ты и говорила. Короче, я ей рассказал про тот случай в торговом центре и что произошло после того момента. Она выслушала и сказала, что сейчас помочь ничем не может. И еще, чтобы мы пришли спустя неделю.

– А почему через неделю?

– Потому что сразу у нее нет никаких ингредиентов и что она помогать будет постепенно, так как сразу все не решить. Ведь у нас пропало уже двое. А это… не так уж мало.

– Она так сказала? – Джесси остановилась, поправляя бантик, который отпал от ее балеток.

– Да, именно так. Джесси, давай быстрее, я не обедал, – добавил Роберт.

– Знаю, я уже иду, – Джесси догнала Роберта, так как немного отстала от него.

– Ну вот, собственно, и все, что я узнал.

– Ой, я же забыла. Я знаю, что ты знаешь Клэр. Ведь так? Так, – Джесси задала вопрос Роберту и сама же ответила на него. – Я ее впервые увидела тогда, когда она мне делала предупреждение, чтобы я… не лезла к тебе. Это было у ворот нашего колледжа.

– В каком смысле? – Роберт посмотрел на Джесси, совершенно не понимая, о чем идет речь.

– В прямом. Она хочет тебя заполучить и не хочет, чтобы кто-то ей преграждал путь. Теперь понял? А потом она встретила меня за углом колледжа с мертвой кошкой в руках, – когда Джесси вспомнила этот момент, ей снова хотелось блевать, – и пригрозилась сделать меня такой, как та кошка. Я решила не обращать на это внимания, так как я не верила, что она МНЕ что-то сделает. Но я ошиблась… когда у Евы был день рождения, помнишь, мы встретили девушку, которая нам уступила место в очереди, так как все равно надо было купить лишь один билетик?

– Такая, с формами?

– Да, это была Клэр. Даже я ее сначала не узнала. Только потом, когда я садилась с Фредом в карету, она мне сказала: «Удачного времяпрепровождения», я сумела хорошо разглядеть ее лицо и понять, кто она.

– К чему ты клонишь?

– Подожди, Роберт. И тогда, именно в тот день, именно после этой фразы и этого странноватого кучера я чуть не упала вместе с Фредом в пропасть. А вчера упала Ева. Теперь что? Сегодня она спросила, как я провела вчерашний день. Я сказала «нормально», а она «отлично». Теперь я говорю, к чему клоню. А к тому, что, по моему мнению, она причастна к падению в пропасть Фреда и Евы. И, возможно, она как-то заставила открыть Фреда ту страничку и прочитать то заклинание… ну, я так думаю. Как ты считаешь?

– Нет, конечно, все сходится, но я как-то не уверен, что это она все устроила. Слишком все хорошо идет…

– Ой, мы уже пришли. В общем, ты дома подумай над моими словами, хорошо? Пока! – Джесси поцеловала Роберта в щеку, поднялась по лестнице к себе в дом и захлопнула входную дверь.

– Опа, какие люди! – Кевин увидел Джесси, идущую из столовой с полным ртом еды.

– Да ну, Кевин, ты как всегда в неподходящее время, – Джесси была немного зла на Кевина из-за того, что он не дал ей поесть, а она с утра ничего не ела. – Каждый раз, когда я ем, ты все время мне встречаешься.

– Да ладно, забей. Я хотел сказать о том, что шестую пару отменили. У нас сегодня четыре. Да, кстати, мои родители, твои и тетя Роуз пошли сегодня утром на поиски Фреда. Они мне звонят каждые два часа, но никаких находок они не нашли. Это я, в принципе, и ожидал.

– Печально. А, хотела сказать, что Роберт вчера ту гадалку, которую я с Евой встретила, нашел. Она нам будет помогать постепенно… вот. Но начнет не ранее следующей недели. Если честно, мне как-то не верится, что нам кто-то может помочь… – Джесси посмотрела вокруг, чтобы убедиться, что ее никто не слышит.

– Ну, хоть что-то радостное произошло за эти четыре дня… – Кевин вздохнул.

– Ладно, я на испанский. Пока.

– Давай.

В кабинете испанского стоял смех и галдеж. Весь урок все учились говорить о том, что любят и чего не любят. Профессор Гарми насмешила Джесси до икоты. Она заявила, что все непременно запомнят этот урок.

Me gusta gatos. (Я люблю кошек.) Me gusta ir de compras. (Я люблю делать покупки.) No me gusta cocinar. (Я не люблю готовить.) No me gusta lavandar el gato. (Я не люблю мыть кошку.)

Профессор Гарми сказала, что это ее любимые фразы, и все целый час составляли список своих.

Джесси с трудом удержалась, чтобы не написать в тетради что-нибудь вроде Me gusta Erik или No me gusta vedma Aphrodita. Правда, она не была уверена в том, что слово «ведьма» звучит по-испански как «vedma», но это мелочи. Главное, урок был ужасно интересный и Джесси поняла почти все, о чем говорили в классе.

На фехтовании тоже было неплохо.

Потом чистка стойла позволила Джесси собраться с мыслями.

Как только прозвенел звонок, девушка отложила щетку (профессор Эмма опять разрешила Джесси вычесать Персефону и даже пообещала, что на следующей неделе позволит прокатиться на ней!) и бросилась прочь из конюшен.

Когда Джесси вышла из здания, к ней сзади подкралась Клэр.

– Я знаю, что ты задумала! Клянусь, ты пожалеешь об этом.

– Черт возьми, Клэр! Нельзя же так бесшумно подкрадываться к людям! Повесь себе колокольчик, что ли. Ты что, человек-паук? Ты меня до смерти напугала.

– Да что ты? – с деланным изумлением протянула белокурая красотка. – Честным людям нечего бояться. Комплекс вины замучил?

– Клэр, не надо усложнять. Если к человеку подкрасться незаметно, он обычно пугается. Вина здесь совершенно ни при чем.

– Значит, ты ни в чем не виновата?

– Послушай, я вообще не понимаю, о чем ты говоришь.

– Я знаю, что ты собираешься делать сегодня ночью.

– Повторяю в третий раз – я не понимаю, о чем ты.

«Вот засада. Как она могла узнать о том, что вечером я иду на свидание с Робертом, а потом к нему домой…?»

– Хватит притворяться! Все считают тебя милой наивной деточкой, все парни думают, что ты свободна и клеятся к тебе! Но меня ты не проведешь!

Клэр преградила Джесси дорогу. Ее прекрасные голубые глаза превратились в две узкие щелки, а лицо исказила бешеная злоба, так что «убийственная красотка» до жути стала похожа на настоящую ведьму.

Джесси даже успела пожалеть, что Роберт ее не видит, он бы непременно порадовался точности придуманного им прозвища.

– Забудь о той фигне, которую тебе тут порассказали, что я его разлюбила. Если ты понимаешь и ты не тупая, то я специально распустила такие слухи. Он – мой. И всегда будет моим.

Джесси невольно вытаращила глаза, а потом чуть не расхохоталась от облегчения. Значит, она говорила о Роберте, а не о том, что Джесси догадалась, что Клэр причастна к убийству.

– Впервые слышу, что у Роберта есть заботливая мамочка. Он знает, что ты хлопочешь о нем за его спиной?

– Я была похожа на его мамочку в коридоре?

Это был сильный удар. Значит, она с самого начала все знала. Что ж, так даже проще. Нам все равно пришлось бы поговорить по душам.

– Нет, ты не была похожа на его мамочку. Ты была похожа на потерявшую голову девчонку, которая продолжает навязываться парню даже после того, как он ясно сказал, что ее не хочет, – Джесси прекрасно парировала.

– Проклятая сука! Я не позволю так говорить со мной!

Клэр замахнулась на Джесси своей когтистой рукой, собираясь ударить по лицу. А дальше все произошло как в замедленной съемке.

Джесси перехватила ее руку и легко – даже слишком легко – удержала ее в воздухе. Грозная Клэр словно превратилась в маленького ребенка, обезумевшего от ярости, но слишком слабого, чтобы причинить какой-либо вред взрослому.

Продолжая держать Клэр за руку, Джесси посмотрела в ее горящие ненавистью глаза:

– Никогда не пытайся меня ударить, Клэр. Я не позволю тебе мной помыкать. Запомни это прямо сейчас, и запомни хорошенько. Я тебя не боюсь, – с этими словами Джесси небрежно отбросила ее руку и с изумлением увидела, как Клэр отлетела на несколько шагов назад.

Она злобно взглянула на меня, потирая запястье.

– Не смей появляться на празднике, который сегодня устраивают, слышишь? С сегодняшнего дня ты навсегда исключена из него. Я тебе все сказала!

– Да что ты говоришь?

Джесси почувствовала необыкновенное спокойствие. Она знала, что у нее есть козырь, и с удовольствием предъявила его Клэр:

– Надеюсь, ты сама сообщишь всем, что попыталась убить меня, а получилось Еву и Фреда.

Она побелела.

– Потому что если хоть кто-то спросит меня о них, будь уверена, я никак не смогу скрыть от того человека своего горя! – насмешливо закончила Джесси и притворно захныкала, собирая в ладошку воображаемые слезы.

– Ты еще пожалеешь об этом, – прошипела Клэр сквозь стиснутые зубы. – Подумай хорошенько, нужна ли тебе компания, в которой ты никому не нужна и где тебя никто не хочет видеть?

Это был удар ниже пояса. У Джесси похолодело в животе, и она с трудом заставила себя сохранить спокойствие, чтобы Клэр не догадалась, что попала в больное место. Зачем ей знать, что в жизни Джесси уже была одна компания, где ей никто не был рад. Правда, эта компания называлась семьей.

– Ты напрасно беспокоишься обо мне, Клэр. Ты просто забыла, что Роберт – сын нашего мэра. Как раз сегодня за обедом он сказал, что будет счастлив видеть меня членом клуба, которым владеет он и его отец.

– Хорошо, Джесси. Можешь приходить на праздник. Можешь делать вид, будто ты самая лучшая. Но запомни простую вещь. Это я самая главная и самая лучшая в колледже. Ты всегда будешь для всех чужой, ты никому не нужна, и никто тебе не рад. И еще кое-что. Между мной и Робертом существует особая связь, понять которую тебе не дано. Он никогда – ты слышишь? – никогда не будет моим бывшим. Жаль, что в тот раз ты поторопилась уйти, не досмотрев окончания нашей маленькой игры в темном коридоре. Роберт, как всегда, сделал все, что я от него хотела. Он всегда был, есть и будет таким, каким я хочу его видеть. Моим Робертом.

С этими словами она торжествующе взмахнула своими роскошными волосами и удалилась.

Джесси не успела даже дух перевести, как из-за ближайшего дерева высунулась голова Кевина.

– Она ушла?

– К счастью, – буркнула Джесси, поворачиваясь к нему. – Что ты тут делаешь?

– Смеешься, что ли? Прячусь, что же еще! Клэр меня до смерти напугала, просто ноги подкосились. Я пришел за тобой и увидел, как вы ругаетесь. Джесси, она пыталась тебя ударить! Молодец, что дала ей отпор.

– Нашей Клэр нужно срочно записаться в класс психологической разрядки. Она совершенно не умеет владеть собой.

Кевин тихонько захихикал.

– Можешь уже вылезти из-за дерева, – усмехнулась Джесси.

Все еще смеясь, он выскочил из-за ствола и взял ее под руку.

– Ты дала ей настоящий отпор!

– Я старалась.

– Но она теперь всерьез тебя возненавидит.

– Это точно.

– Ты понимаешь, что это значит?

– Да. Теперь у меня нет выбора. Я должна ее победить.

– Ну да.

Придя домой, Джесси сомневалась, идти ей на праздник или нет. Скорей на вечеринку, устроенную для старшеклассников в честь сорокалетия колледжа.

«Я должна пойти на праздник, – повторила Джесси вслух приказ, прозвучавший в ее сознании. – Я должна присутствовать на этом празднике, чтобы доказать Клэр, что я не боюсь ее».

Должна, значит, должна. Джесси встала, вытащила из шкафа черное платье, отыскала свои любимые балетки и за всеми этим хлопотами незаметно для себя успокоилась.

По дороге к колледжу Джесси старалась мыслить позитивно.

«Может, Клэр сегодня вообще не придет? Или после сегодняшних потрясений у нее не будет сил издеваться надо мной?»

– Какое миленькое платьице, Джесси! Очень похоже на мое… Ой, постой-ка! Да это же и есть мое! – Клэр рассмеялась воркующим смехом, типа «я-вся-такая-взрослая-а-ты-еще-маленькая-девочка».

Джесси ненавидела, когда так делают. Ну да, она была старше, но Джесси тоже не вчера надела бюстгальтер!

Джесси улыбнулась и нарочито наивным голоском выдала порцию чудовищной лжи, которая, надо признать, прозвучала весьма достоверно, особенно если учесть, что Джесси почти не умеет врать, а теперь она стояла посреди толпы, не сводившей с нее любопытных глаз.

– Привет, Клэр! Представляешь, профессор Неферет велела мне изучать социологию по учебнику для четвертой ступени, и как раз я сегодня ее прочла. Кстати, красивое платье. Наверно, увидела, где я его купила, и заметила, что я в нем ни разу не появилась, а потом купила там же и появилась сама? Не угадала! – протараторила Джесси, а потом шагнула к ней ближе и, понизив голос, прошептала: – Выглядишь немного получше, чем когда мы виделись в последний раз в стойле.

Клэр побледнела, и в ее глазах промелькнул ужас. Как ни странно, ее испуг не доставил Джесси особой радости. Наоборот, она вдруг почувствовала себя злобной, мелкой и гадкой. Джесси со вздохом опустила глаза и сказала:

– Прости. Я не должна была этого говорить.

– Отвали, сука, – прошипела Клэр. Потом звонко расхохоталась, словно только что очень остроумно пошутила (над Джесси, разумеется), и, взмахнув волосами, вышла на середину зала.

Ну и ладно, зато Джесси сразу перестала чувствовать себя виноватой. Злобная стерва!

Клэр подняла свою тощую руку, и все, как по команде, уставились на нее. За что им большое спасибо, честно.

В эту ночь Клэр была одета в старомодное красное шелковое платье, которое облегало ее так плотно, что казалось нарисованным на ее теле.

«Интересно, где она берет свои шмотки? Нашла магазинчик для Меченых шлюх?»

– Добро пожаловать на вечеринку!

Голос Клэр звучал громко и четко, но удивительнее всего было то, что в нем скользило сочувствие.

Клэр неожиданно улыбнулась, жестко и презрительно.

Ее голос звучал просто отвратительно, Клэр кошмарно переигрывала, и Джесси было противно ее слушать. Итак, праздник начался.

Джесси проснулась, как всегда, под пиканье будильника. Когда она выключила будильник и встала с кровати, то увидела то, что совсем не ожидала… Еву! Джесси протерла глаза в ожидании того, что ей все это показалось, но нет: Ева лежала на диване в комнате Джесси. Джесси решила себя ущипнуть, но ей стало больно.

«Не может быть. Этого просто не может быть», – Джесси была, с одной стороны, рада, что это Ева в ее комнате, но, с другой стороны, удивлена – как она оказалась здесь?

Ева была в многочисленных ранах, вероятно, от падения. Они до конца не зажили, и на них была видна засохшая кровь. Джесси решила не будить Еву, а дождаться, пока ее подруга выспится и спустится сама на кухню. В колледж сегодня все равно не надо было идти – суббота, выходной.

Джесси спустилась на кухню и налила себе апельсинового сока, затем взяла несколько конфет. Пока она готовила себе завтрак и потом ела его, она думала о возвращении Евы. Выжить, упав с такой высоты, – просто нереально!

Когда девушка позавтракала, она увидела спускающуюся на кухню Еву.

– Ева… как ты… как ты сюда попала?

– Привет, Джесси. Если честно, я думаю, ты хочешь узнать, как я выжила. Я все помню до того, как я упала, – как мы ехали в парк искать Фреда, как я не успела обвязаться поясом и полетела вниз. Я до сих пор не могу забыть то, как я летела, как в ушах оглушительно свистел ветер, – Ева прервалась, запрокинув голову вверх, чтобы не заплакать, – вот. После этого наступила темнота, как будто я заснула и не видела никаких цветных снов, а одну кромешную тьму. Потом я очнулась, лежа на какой-то деревянной кровати в избушке… передо мной сидела какая-то старушка… точно, я вспомнила! Это та гадалка, помнишь, которая тебе предсказала будущее? Вот она и сидела передо мной. Она меня спросила, как я себя чувствую. Я ответила честно: у меня ломит все тело. На моей башке лежала какая-то повязка – мокрая, от нее еще жгло весь мой лоб… затем я опять провалилась в сон. Когда я очнулась потом, тело у меня болело, и голова тоже не так, как в прошлый раз. Все стало лучше. И, короче, я так много раз просыпалась, засыпала, пока мне не стало значительно лучше. Однажды я спросила эту женщину, как я к ней попала, как я вообще выжила после такого падения, после которого вообще невозможно выжить. Она мне не сказала, как именно, а лишь ответила, что ее ко мне привел Бог. И все. Больше она мне ничего не сказала. И в итоге я даже не знаю, где я застряла в реке, была ли я под водой или на сушу попала, и как я вообще попала к этой тетке. Даже каким образом.

– А как ты ко мне в комнату попала? – Джесси прервала Еву.

– Я не знаю. Честно. Я очнулась последний раз в той избушке, и мне та женщина сказала, чтобы я была впредь осторожней, ведь она больше не сможет мне помочь. Потом я снова заснула, и вот сейчас как-то оказалась у тебя. Кстати, возможно, меня кто-то сюда притащил. Это точно. Так что проверь, ничего ли у тебя не пропало…

– О, Ева! – Джесси не смогла сдержать своих дружеских чувств и крепко обняла Еву, а та ответила взаимностью.

– Будешь хашбраун? – Джесси отлипла от Евы, ожидая ответа на свой вопрос.

– Это что за блюдо?

– Ну, его чаще всего его готовят из отварного картофеля. Готовый картофель мелко нарезают, укладывают слоем на сковородку и прожаривают с обеих сторон до образования румяной корочки. Иногда перед обжариванием одну сторону хашбрауна посыпают мелко нарезанным луком и перцем… ну а так, специи добавляют по своему вкусу.

– Да нет, тогда спасибо. Я картофель не люблю. Кстати, оповести всех, а особенно Кевина, о том, что ты нашла в своей комнате, – Ева лукаво улыбнулась. – Я уверена, все будут рады, и опять-таки особенно Кевин… – Ева встала из-за стола и достала из холодильника французские тосты, которые очень любила.

– Конечно, позвоню! Потом не против будешь, если все вместе поиграем в скрэббл?

– Не буду, – весело ответила Ева Джесси.

– А я ждал тебя, Ева… – сказал Кевин в присутствии всех, выслушав ее историю, – честно. Очень ждал, и надеялся, и еще не верил, что ты вот так вот сдашься. И я оказался прав!

– Не говори, – весело усмехнулась Ева, – я тоже о тебе думала.

– Кстати, может сегодня все пойдем в кафе? Понимаю, Фреда нет, но его тоже пока не нашли, как не находили Еву. То есть надежда есть! На мой взгляд, нам все-таки уже начинает помогать та гадалка. Я верю в нее.

Все-таки Кевин был страшно милым. Во-первых, он был неофициальным парнем Евы, а во-вторых, у него были золотые руки во всем, что касалось электроники, техники и всяких стройматериалов.

Радостно улыбаясь, Кевин подошел ближе и игриво дернул Еву за кудряшку.

– Я совсем не гадкий. Я просто реалист. Признайся, ты ведь и сама подумывала о том, как просто было бы перекусить парой-тройкой куриц на обед?

– Кевин! – с искренним возмущением воскликнула Ева. – Клянусь тебе, что я никогда не думала есть курицу! Это отвратительно! И вообще, сколько раз я тебе говорила, что ты должен стараться поменьше думать о поедании мяса! Это способствует ожирению.

– Расслабься, красотка! Я просто дразню тебя, – фыркнул Кевин.

Какое счастье, что ее мир вновь стал привычным и правильным! Ничего, очень скоро Ева поправится!

– Говоришь, ты меня знаешь? – прыснула Ева, игриво пихнув Кевина бедром.

Он крепче прижался к ней боком.

– Не так хорошо, как хотел бы узнать, крошка.

– Ладно, хватит страстей, на нас люди смотрят, – Ева весело засмеялась.

– Кстати, да! – Роберт тоже засмеялся, обнимая Джесси за плечи.

Джесси направилась к кафе в центре Калифорнии, чтобы со всеми поесть нормальной еды и поговорить. В кафе они заказали пончики и горячий шоколад.

– Итак, – начала Джесси, – Ева нам все рассказала про себя. Тебе было страшно?

– Это было так ужасно, – ответила Ева, грея ладони о бумажный стаканчик с шоколадом.

– Я знаю. – Джесси старалась говорить как можно ласковее. – Но давайте все просто поболтаем, отдохнем…

– Слушайте, я согласен, но предлагаю кое-что интересное, – Роберт прервал разговор Евы и Джесси.

– Что именно? – Джесси посмотрела на Роберта негодующим взглядом.

– В этом кафе я нахожусь не первый раз, и, как знаю, тут есть еще отделы для мужской, женской и общей половины общества. Предлагаю: Еве и Джесси идти в женскую, там они найдут много чего интересного для них, а мы – я и Кевин – в мужскую. Там мы тоже много найдем чего интересного. Согласны?

– Я согласна. Куда угодно, лишь бы ты не мешал нам разговаривать с Евой, – Джесси лукаво ухмыльнулась.

– Вот мы и нашли общий компромисс! – Роберт засмеялся, и от него исходила энергия.

– Ну наконец-то мы можем нормально поговорить, – сказала Джесси, когда они перешли в женскую половину кафе и уселись за стол, заказав каждой двойной эспрессо.

– Завтра у нас снова выходной, поэтому может сходим в музей Джилкриса? – Джесси спросила Еву, отпив при этом маленький глоток напитка, потому что он был горячим.

– Я не могу, потому что не люблю музеи… вот недавно читала книгу «Повелитель проливов», а потом и посмотрела фильм по этой книге. А написал знаешь кто? Твой любимый писатель! Пэт Конрой! Это я потом вспомнила, что ты любишь его книги. Кстати, ты читала его эту книгу?

– Эту – нет. Только фильм смотрела…

– Так советую прочитать. В фильме нет и половины того, что есть в книге, и в конце немного несовпадений есть. Завтра принесу, ок?

– Конечно! Кстати, я Роберту выдвинула гипотезу о том, что это Клэр попыталась тебя убить. Ну и Фреда.

– Каким это боком? – Ева искренне удивилась.

– Да таким. Просто она меня ненавидит за то, что я пока отбила у нее Роберта, вот она мне и пообещала мстить. Хотела меня убить – не получилось, упал Фред в пропасть… теперь она решила приняться за моих друзей. Хорошо, что ты хоть выжила. Про Фреда ничего не известно – мне Роберт сказал, что поиски Фреда его родителями и тетей Роуз ничего не дали. Скорее всего, заявят в полицию. Но и шансов даже у полиции нет найти Фреда – мало ли куда его река занесла, – Джесси наконец допила эспрессо.

– То есть остается надежда пока только на ту гадалку, так?

– Да, именно так… – разочарованно протянула Джесси.

– Кстати, в интернете просидела вчера несколько часов, но так ничего путного не нашла…

– У тебя какая поисковая система? – Ева спросила Джесси, глядя на телевизор в зале.

– Гугл. А что?

– Нормальная система. Просто удивительно, что там ничего не нашлось… – Ева оторвалась от телевизора. – Кстати, не думала, что нам надо с тобой сменить имидж?

– Зачем?

– Изменения не помешают… сходим в магазинчик?

– Только не завтра, хорошо? Кстати, когда пойдешь в колледж?

– В следующий раз. У меня не так много ран. И хорошо, что у меня на лице их нет, – вот тут-то мне повезло.

– Ладно, я предупрежу парней, что ухожу домой, у меня дел много. Не против? – спросила Джесси, вставая из-за стола.

– Нет, конечно! Пожалуй, я с тобой пойду. Я уже наелась, – улыбнулась Ева. Расплатившись и зайдя к парням, девушки поцеловали каждая своего парня и удалились из кафе.

Воскресенье все провели хорошо. В понедельник утром Джесси и Ева по обычаю вместе пошли в колледж. Когда Ева первой вошла в заведение, ей навстречу бросился парень – Джесси его знала. Его звали Джастином, и он был необычайно красив. Джастин был по уши влюблен в Еву, но та отвергала его любовь, так как она любила Кевина – а он ее.

– Ева, ты сегодня вечером свободна?

– Для чего? – Ева посмотрела на парня хмурым взглядом.

– Я бы хотел пригласить тебя в кино, – ответил Джастин, оголяя два ряда своих безупречных белых ровных зубов. Честно сказать, он гордился ими.

– Я занята, извини, – Ева отвернулась от него и пошла к расписанию. Джесси пошла за ней.

– Зря отказываешься! Потом, когда поймешь, поздно будет! На коленях ко мне приползешь! Но поезд уйдет!!! – парень прокричал эти фразы вслед Еве, но она их не услышала. Зато услышал весь коридор, где находился Джастин.

Джастин шел в столовую и думал: понимает ли Ева, что разбивает ему сердце? Нет, он совсем не хотел от нее уходить! Напротив, он хотел остаться с ней рядом и добиться ее сердца. Но вся беда в том, что Джастин не умел хотеть только для себя. Он хотел того, что хорошо для Евы. Всегда, сколько себя помнил. Даже в начальной школе.

Он помнил день, когда влюбился в нее. Ее мама тогда сошла с ума и отвезла Еву к своей подружке, которая работала в каком-то дурацком салоне красоты. Там мама с подружкой решили, что будет круто начисто отрезать длинные темные волосы Евы. И вот на следующий день Ева пришла в третий класс с суперкороткой стрижкой, причем остатки ее волос торчали вверх, как пух на голове страусенка.

Ребята за ее спиной перешептывались и смеялись. Всегда большие карие глаза Евы стали огромными и затравленными, и Джастин вдруг понял, что она самая красивая на свете. И он сказал ей, что ему нравится ее прическа – прямо за ланчем, перед всей столовой. Она выглядела так, слово вот-вот разревется, поэтому Джастин взял у нее из рук поднос, отнес за столик и сел рядом, хотя мальчики в таком возрасте не садятся вместе с девчонками.

Но в тот день Ева что-то сделала с его сердцем. И это что-то осталось с ним до сих пор.

И вот теперь он шел разыскивать парня, которому она отдала часть своего сердца, потому что так было нужно Еве.

Джастин нервно провел рукой по волосам. Ну, ничего. Рано или поздно Ева поймет, что любит его. Пусть она будет проводить большую часть времени у Кевина, но она все равно найдет для него время. Когда сможет. Они снова будут ходить в кино. И она будет приходить на его матчи, когда он будет играть за Оклахомский колледж. И все снова будет нормально – настолько, насколько это возможно.

А пока нужно потерпеть. Продержаться. Когда вся эта заваруха с Кевином и смертями закончится – а Джастин не сомневался, что Ева сумеет с этим справиться, – тогда станет полегче. И он опять будет с Евой. Настолько, насколько она позволит. И этого ему будет достаточно.

– Привет, Кевин, – Джастин взял за запястье Кевина у 215 аудитории.

– Привет. Ты что-то хотел? – Кевин вырвал свою руку у Джастина.

– Ты сильно любишь Еву?

– А тебе что? – Кевин вызывающе посмотрел на собеседника.

– Если не любишь, отдай ее мне. Если любишь… то все равно рано или поздно она будет моей.

– Парень, у тебя что-то с головой не в порядке? Если я ее люблю, то уже, кроме как моей, она ничьей не будет, заметь.

– Посмотрим, Кевин, посмотрим! У меня больше преимуществ перед тобой.

– То, что у тебя отец – друг директора нашего колледжа? Умеешь только прикрываться за спинами чужих, а самому слабо? Давай посмотрим, решишь ли ты свою проблему сам. Я не бросаю напрасных слов, как ты, а делаю дела. Этим уважение к человеку и проявляется. А дальше решай сам, – Кевин отвернулся от Джастина и прошел в свою аудиторию. Джастин ему ничего не сказал.

Когда прозвенел звонок, все ученики колледжа по обычаю пошли в столовую – кто пообедать, кто просто перекусить, купив еду в буфете. Здешняя столовая – ой, то есть «обеденная зала», как гласила серебряная табличка перед входом, – понравилась Джесси с первого взгляда. Она ничем не напоминала ее гигантскую и промозглую школьную столовку, где слышимость была такой, что Джесси приходилось наклоняться к собеседникам вплотную, чтобы разобрать их бесконечную болтовню. Но это было лишь в ее прошлой школе. А теперь колледж – вроде как приличное калифорнийское заведение.

Столовая производила впечатление теплой и уютной. Стены ее, как и всех остальных помещений, были выложены из уже знакомой Джесси смеси кирпича и черного камня. Внутри стояли тяжелые деревянные столы и такие же скамейки с мягкой обивкой на спинках и сиденьях. Столики, рассчитанные на шестерых, ровными лучами расходились от огромного центрального стола, на котором громоздились горы фруктов, овощей, сыра и мяса, а также стояли хрустальные бокалы с какой-то красной жидкостью, подозрительно напоминавшей красное вино.

«Стоп-стоп-стоп! Вино? В колледже?» – подумала Джесси.

Потолок был довольно низким, а всю заднюю стену занимали окна со стеклянной дверью посередине. Между раздвинутыми тяжелыми шторами темно-вишневого цвета был виден очаровательный дворик с каменными скамейками и садовыми дорожками, обсаженными декоративными кустами и цветами. В центре дворика возвышался мраморный фонтан – струи воды безостановочно лились из верхушки какой-то странной штуковины, больше всего напоминавшей ананас.

Честно говоря, все выглядело довольно мило.

Большая часть столиков была уже занята жующими и болтающими учениками, которые с заинтересованным видом отрывались от своих тарелок, когда в столовую приходили все новые и новые люди, в том числе и Джесси с Евой.

Ева провела Джесси в дальнюю часть зала, где самые обычные на первый взгляд официанты выдавали еду из-за самых обыкновенных стеклянных прилавков.

Большая часть учеников уже сидела за столиками, поэтому очередь оказалась короткой, хотя к тому времени, когда Джесси с Евой добрались до еды, Джесси чуть слюной не изошла от голода. Спагетти! Джесси с наслаждением потянула носом: с чесночным соусом!

Джесси молча взяла стакан с чаем и следом за Евой направилась к столику, за которым уже сидело двое ребят, весело болтавших над своими тарелками.

Разумеется, стоило Джесси подойти, как разговор мгновенно оборвался, но Еву это нисколько не обескуражило. Пока Джесси усаживалась, она затараторила, представляя Джесси компании:

– Привет всем! Познакомьтесь с моей подругой, ее зовут Джесси. Джесси, это Моника Бейтс, – она кивнула на невероятно хорошенькую блондинку, сидевшую на Джессиной стороне стола.

«Черт возьми, сколько же в этой школе хорошеньких блондинок? Я бы ввела лимит, честное слово!» – подумала Джесси, глотая воду.

Тем временем, Ева продолжала болтать, делая небольшие паузы, чтобы усилить впечатление.

– Моника у нас красотка. А еще она веселая и умная, и у нее столько туфель, сколько я за всю свою жизнь не видела!

Моника оторвалась от болтовни Евы, но только для того, чтобы сказать:

– Привет.

– А это мальчик-талисманчик нашей девичьей компании, его зовут Майкл Мэслин. Но вообще-то он гей, так что не знаю, можно ли его считать мальчиком.

Джесси ожидала, что Майкл взбесится от такой бестактности, но слова Евы ничуть не поколебали его спокойного и совершенно невозмутимого вида.

– Вообще-то, поскольку я гей, я должен считаться за двух мальчиков. То есть вы всегда можете выяснить мужскую точку зрения по любому вопросу, не опасаясь, что я залезу к вам в бюстгальтер.

У него было круглое, без единого прыщика, лицо, темные волосы и влажные, как у олененка, глаза. Честно говоря, Майкл был очень симпатичным. В нем не было ничего женоподобного, и этим он выгодно отличался от других таких же ребят, решившихся, наконец, открыто заявить всем и каждому о том, о чем все и так давно догадывались. Говоря «все», разумеется, не имеется в виду ничего не знающих или не желающих знать родителей.

Майкл нисколько не походил на девчонку, он был обычным милым парнем с лучистой улыбкой. И еще он честно старался не пялиться на грудь Джесси, что Джесси особенно оценила.

– Может быть, ты и прав. Честно сказать, я никогда не думала об этом в таком ключе, – прочавкала Ева, откусив огромный кусок чесночного хлеба.

– Не обращай на нее внимания, Джесси. Она у нас одна такая невоспитанная, – сказал Майкл. – Все мы очень рады наконец-то с тобой познакомиться. Если бы ты только знала, как Ева нас всех достала своими бесконечными разговорами о том, какая ты из себя! Не поверишь, сколько было высказано самых ужасных предположений!

– Ведь ты могла оказаться одной из тех жутких девиц, от которых все шарахаются, а сами они считают, будто став… ну, такими модными, съездив куда-то в очень классную страну, купив самый дорогой автомобиль или мобильник, перестают быть неудачницами! – улыбнулась Моника.

– Или одной из этих, – добавил Майкл, указав глазами на соседний с нами столик.

Джесси проследила за его взглядом и невольно вздрогнула.

– Ты имеешь в виду Клэр?

– Угадала, – кивнул Майкл. – Клэр и ее сателлиток.

«Кого-кого?» – молча вытаращилась Джесси. Ева громко вздохнула.

– Тебе придется привыкнуть к тому, что Майкл одержим страстью к сложным словам. К счастью, не слишком сложным, поэтому кто-нибудь из нас всегда догадывается, о чем он говорит, и нам не приходится молить его о переводе. Итак, «сателлит» означает приспешник и лизоблюд! – гордо отчеканила Ева, словно отвечая на уроке испанского языка.

– Меня от них тошнит, – сказала Моника, не поднимая глаз от своих спагетти.

– Но кто они такие? – не поняла Джесси.

– Идиотки. Просто идиотки, которые любят выпендриваться без всякой нужды. Теперь понятно? – ответила Ева, и Джесси отметила про себя, что она немного повысила голос.

– Постойте, не будем настраивать Джесси против них! Возможно, ей удастся с ними поладить.

– Да насрать! – прошипела Моника. – Они стервы – и точка.

– Не оскверняй свой рот сквернословием, Моника, – покачал головой Майкл. – Ты же им ешь!

Обрадованная тем, что никто из них не любит Клэр, Джесси уже собиралась продолжить расспросы, но тут к столику, где сидела Джесси и ее новая компания, подлетела какая-то девчонка и с раздражением шмякнула свой поднос рядом с подносом Евы.

Кожа цвета капучино (разумеется, здесь говорится о настоящем кофе в хорошей кофейне, а не о приторных помоях, которые продают в «Квик-Трип»), красиво изогнутые полные губы и высокие скулы делали ее похожей на африканскую принцессу. Роскошные черные волосы незнакомки лежали на ее плечах густыми блестящими волнами, а ее глаза были такими темными, что даже зрачков не было видно.

– Будьте так добры, ответьте мне на один вопрос. Какого черта никто, – тут она выразительно уставилась на Монику, – даже не потрудился позвать меня и сказать, что пора на обед?

– Кажется, я твоя подруга, а не мамочка, – равнодушно бросила Моника.

– Ты просто вынуждаешь меня встать среди ночи, прийти к тебе в гости и обкорнать твои мерзкие блондинистые волосенки а-ля Джессика Симпсон! – мстительно прошипела африканская принцесса.

– Позволь заметить, что корректнее было бы сказать: «Ты просто вынуждаешь меня встать среди дня и обкорнать твои мерзкие блондинистые волосенки а-ля Джессика Симпсон». Поскольку ты днем тоже спишь, – хладнокровно уточнил мальчик-талисманчик.

Чернокожая девушка недобро прищурила глаза.

– Майкл, ты хочешь окончательно меня достать своими словесными фокусами?

– Фрэй! – поторопилась вмешаться Ева. – Познакомься, это Джесси. Джесси, это Фрэй Коул, как бы так сказать, близкая подруга Моники.

– Привет! – пробормотала Джесси с полным ртом спагетти, когда африканская красотка наконец-то оторвала грозный взгляд от Моники и уставилась на Джесси.

– Эй, Джесси, я твою сумку видела в интернете и там же прочитала, что настоящая сумка такого вида есть только одна – для той, для которой она и предназначалась – королевы Великобритании? Ты ведь знаешь, что это китайская подделка, разве не так? – все сидевшие за столом замерли, шокированные ее прямотой.

Фрэй непонимающе повертела головой.

– Вы чего? Только не прикидывайтесь, будто это ну вообще некрасиво спрашивать.

– Возможно, если бы нас это интересовало даже больше, но у нас хватило бы такта не лезть с вопросами, – резко ответила Ева.

– Ой, да не выпендривайся! – сердито отмахнулась Фрэй. – Для меня это слишком важно, чтобы церемониться! К черту вежливость, когда речь идет о такой оригинальной сумке! Даже я ее хотела купить, но хорошо, что не сделала этого, – Фрэй снова повернулась к Джесси: – Так что, ты знала об этом?

Джесси быстро отпила глоток чая, чтобы смочить горло. Все четверо молча смотрели на Джесси, жадно ожидая ответа.

– Не знала. И не догадывалась, – Джесси обрадовалась, что вопрос исчерпан.

– Ну вот! – фыркнула Фрэй. – Не обижайся, но я рассчитывала на что-нибудь поинтереснее. Ну, типа что ты будешь сопротивляться и скажешь, что эта сумка настоящая и так далее.

– Извини, – пробормотала Джесси.

– Осторожнее, Близняшка! – усмехнулась Моника, кивая головой в сторону Клэр и ее подруг. – Ты говоришь так, как будто твое место во-о-он за тем столиком.

Фрэй скорчила брезгливую гримаску.

– Да я скорее сдохну, чем буду иметь дело с этими суками!

– Джесси не понимает, о чем вы говорите, – заметила Ева.

Майкл страдальчески вздохнул.

– Я поясню, и пусть это послужит лишним доказательством того, что наличие пениса не мешает мне быть самым ценным членом этой компании.

– А нельзя было обойтись без этого слова на букву «п»? – возмутилась Ева. – Между прочим, я ем!

– А мне нравится! – воскликнула Моника. – Если все будут называть вещи своими именами, мы вообще перестанем стесняться. Например, если мне приспичит пойти в туалет, я так прямо и скажу – у меня есть урина, которую пришло время вывести через уретру. Просто. Легко. Понятно.

– Грубо. Гадко. Неприятно, – парировала Ева.

– Я на твоей стороне, Близняшка! – воскликнула Фрэй. – Если мы будем откровенно говорить о таких вещах, как мочеиспускание, менструация и тому подобное, жизнь станет намного проще!

– Довольно! Не хватало только говорить о менструации за едой! – возмутился Майкл, вскидывая руку, словно собираясь остановить неприятную ему тему жестом. – Я, конечно, гей, но это уже слишком, – он наклонился к Джесси и начал объяснять.

– Начнем с начала. Фрэй и Моника называют друг друга Близняшками, хотя у них нет ничего общего. Моника, как видишь, настоящая белая девчонка из Тулсы, а у Фрэй ямайские корни, хотя родом эта красотка кофейного цвета из Коннектикута…

– Спасибо за то, что оценил цвет моей кожи, – буркнула Фрэй.

– Не за что, – кивнул Майкл и продолжил объяснения. – Итак, они не родственники по крови, но удивительно похожи по духу.

– Как близнецы, которых разлучили при рождении, – вставила Ева.

Моника и Фрэй с улыбкой переглянулись и пожали плечами. Тут Джесси впервые заметила, что они одеты совершенно одинаково – в черные джинсовые жакеты с вышитыми золотом крылышками на нагрудных кармашках, черные футболки и черные брюки с заниженной талией. У них даже сережки в ушах были одинаковые, в виде огромных золотых колец.

– У нас и размер ноги одинаковый, – похвасталась Моника, вытягивая из-под стола ногу в узконосом черном ботильоне на высоченном каблуке.

– Что значит небольшая разница в уровне меланина, когда речь идет о настоящей духовной близости на почве любви к красивой обуви? – усмехнулась Фрэй, продемонстрировав другую пару стильных ботинок – на этот раз из мягкой черной кожи и с узкими серебряными пряжками вокруг лодыжки.

– Переходим к следующему пункту, – нетерпеливо перебил Майкл. – Клэр и ее подруги. Если совсем коротко, то это небольшая группа идиоток, в основном старшеклассников, которые старше нас на два года, которые считают себя воплощением школьного духа и прочих ценностей.

– Да брось ты! Если совсем коротко, то это ведьмы из преисподней! – фыркнула Фрэй.

– Мои слова, Близняшка! – засмеялась Моника.

– Вы обе постоянно мне мешаете, – со вздохом заметил Майкл. – Итак, на чем я остановился?

– На воплощении школьного духа и прочих ценностях, – подсказала Джесси.

– Понятно. Вообще-то они, так сказать, начинающие ведьмы. Ну не такие профессиональные, а так: они могут вызвать дождь, солнце, ввести человека в заблуждение и так далее. Элементарные понятные вещи. Короче, а Клэр как заслуженная стипендиатка национального общества почета, капитанша команды болельщиков и голубая мечта любого парня – и все в одном лице.

– А разве выражение «голубая мечта» не ущемляет твоего гейского достоинства? – поинтересовалась Ева.

– Я не вкладываю в эти слова отрицательного смысла, – парировал Майкл.

– Да ну, Майкл.

– Дайте же мне договорить! Но на самом деле они – всего лишь кучка заносчивых стерв, которым доставляет наслаждение помыкать остальными. Они хотят, чтобы все внимали каждому их слову и беспрекословно исполняли их идиотские указания относительно того, как следует носить красивую одежду и аксессуары.

– Но ты не должна позволять им запугать себя, – закончил Майкл. – Просто будь начеку и…

– Привет, Джесси. Рада снова тебя видеть.

Джесси мгновенно узнала этот голос. В этот раз он был похож на мед – чересчур гладкий и сладкий. Все за столиком, включая Джесси, так и подскочили от неожиданности.

Клэр была одета в такой же пуловер, как Джесси, только на ее нагрудном кармане красовались вышитые серебром силуэты трех женщин, одна из которых держала в руках нечто напоминавшее ножницы. Еще на Клэр была очень короткая плиссированная черная юбка, черные чулки с серебряными искрами и черные сапоги до колен.

За ее спиной стояли две девочки, одетые примерно так же. Одна из них была брюнеткой с очень длинными волнистыми волосами, а вторая очередной белокурой бестией. Ева знала их: Миа и Кристин, те самые, у которых была кровавая кошка.

– Привет, Клэр, – сказала Джесси, заметив, что остальные слишком поражены, чтобы вымолвить хоть слово.

– Надеюсь, я вам не помешала, – сладко пропела «Сара Джессика Паркер».

– Нисколько. Мы как раз говорили о мусоре, который необходимо поскорее выкинуть из дома, – язвительно ответила Моника, растягивая губы в ослепительной улыбке.

– Не сомневаюсь, что вы отлично разбираетесь в этом вопросе, – с усмешкой ответила Клэр, бесцеремонно поворачиваясь к ней спиной.

Моника в бессильной злобе сжала кулаки, словно собираясь выскочить из-за стола и набить Клэр ее самодовольную физиономию.

– Джесси, совсем забыла сказать. Я приглашаю тебя присоединиться к нам и принять участие в нашем закрытом ритуале, который состоится завтра ночью. Я прекрасно понимаю, что на такие мероприятия не приглашают кого попало, но, судя по тебе, ты можешь стать одной из нас. Тогда я тебе прощу все, дорогая, – тут Клэр прямо взглянула на Еву и едва заметно сморщила свой идеальный носик. – Я уже поговорила с Сарой, и она со мной полностью согласна. Подробности я сообщу тебе позже, когда ты не будешь так занята… мусором, – Клэр одарила всех сидевших за столом надменной улыбкой, качнула длинными волосами и удалилась в сопровождении своей свиты.

– Ведьмы из преисподней, – хором прошипели Моника и Фрэй.

– Надеюсь, что хюрбис все-таки приведет Клэр к заслуженному падению, – заметил Майкл.

– Хюрбис, – мгновенно подсказала Джесси Ева, – крайняя степень самодовольства, желание сравняться с богами и даже превзойти их.

– Я знаю это слово, – пробормотала Джесси, глядя вслед удаляющейся Клэр и ее свите. – В колледже мы как раз прошли «Медею». Хюрбис погубил Ясона.

– Я бы с огромным удовольствием вышибла этот хрю-брис из ее дурацкой башки, – прошипела Моника.

– Отделаем ее вместе, Близняшка! – подхватила Фрэй.

– Даже не думайте! Мы уже сто раз это обсуждали, не начинайте сначала. Вам отлично известно, как здесь наказывают за драки. Дело того не стоит, – очень и очень строго, так что все поняли, что разговор окончен, заявил Майкл.

Джесси заметила, как Моника и Фрэй синхронно побледнели, и уже собиралась спросить, что же это за наказание такое, но тут ко ней повернулась Ева:

– Будь осторожней, Джесси. Эти ведьмы, а особенно Клэр, порой бывают очень милыми, но ты должна знать, что именно в этот момент они особенно опасны.

Джесси беспечно покачала головой.

– Да забудь ты об этом! Я не собираюсь идти на это их сборище!

– Думаю, ты должна пойти, – мягко возразил Майкл.

– Но разве я не могу сказать, что пока не готова к… ну, короче, к тому, что там от меня потребуется, и попрошу Сару… дать мне – я не знаю, как это здесь называется, – в общем, дать мне освобождение от этого мероприятия?

– Можешь, конечно, но Сара скажет об этом Клэр, Мие и Кристин, и они решат, что ты их боишься.

Джесси невольно задумалась о куче «приятных» встреч, которые произошли за такое короткое время между нею и Клэр.

– Послушай, Ева… А что, если я и в самом деле их боюсь?

– В таком случае не показывай им этого, – пробормотала Ева, опуская глаза в тарелку. – Это еще хуже, чем противостоять им в открытую.

– Детка, – вздохнул Майкл и ласково похлопал Еву по руке, – перестань казнить себя. Что было, то прошло.

Ева улыбнулась ему растроганной благодарной улыбкой. Потом перевела взгляд на Джесси и сказала:

– Сходи, Джесси. Будь сильной и иди. Эта церемония будет проходить на территории колледжа, а значит, они просто не решатся на что-нибудь ужасное или отвратительное.

– Точно, свои мерзости они обычно проделывают за стенами школы, где их сложнее схватить за руку, – закивала Фрэй. – Здесь они притворяются кроткими цыпочками, поэтому никто даже не догадывается, какие они стервы.

– Никто, кроме нас, – уточнила Моника и описала рукой широкий круг, включавший не только сидевших за нашим столиком, но и остальных присутствующих.

– Ох, не знаю, девочки… Может быть, у Джесси получится подружиться с кем-нибудь из них, – вздохнула Ева безо всякого сарказма или ревности в голосе.

Джесси решительно мотнула головой.

– Я никогда с ними не подружусь! Я таких просто не выношу! Спасибо, достаточно натерпелась от уродов, стремившихся контролировать всех и вся, которые мучили окружающих только для того, чтобы чувствовать себя на высоте! Не желаю я идти на этот их идиотский ритуал! – резко заявила Джесси, вспомнив о Фреде, который неизвестно где, и про Еву, которая еле выжила.

– Я бы пошла с тобой, если бы могла… Да мы бы все пошли, но на их ритуалах могут присутствовать только приглашенные, – грустно заметила Ева.

– Да не бери в голову! Сама справлюсь, – отмахнулась Джесси.

От всех этих разговоров у Джесси даже аппетит пропал. Она снова почувствовала себя усталой и разбитой и решила поскорее сменить тему.

– Лучше объясните мне смысл школьных эмблем. Ева рассказала мне только о лабиринте Никс. Я вижу на пиджаке Майкла такой же, значит, он тоже… – Джесси порылась в памяти, вспоминая, как Ева назвала здешние классы, – …на третьей ступени. Но у Моники и Фрэй на карманах крылышки, а у Клэр и вовсе было что-то непонятное.

– Ты имеешь в виду кукурузный початок, торчащий из ее тощей задницы? – процедила Моника.

– Она имеет в виду трех мойр, – перебил Майкл, не давая уже открывшей рот Фрэй вставить свое остроумное и дерзкое замечание. – Три мойры – это дочери Никс. Все десятиклассники носят на форме эмблему с изображением трех мойр, одна из которых, Атропос, держит в руке ножницы, символизирующие окончание школы.

– А для некоторых – конец жизни, – хмуро добавила Моника.

Все притихли. Когда молчание показалось Джесси совершенно невыносимым, Она откашлялась и спросила:

– А что насчет крылышек?

– Это крылья Эрота, сына Никс…

– Бога любви, между прочим, – ухмыльнулась Фрэй, красноречиво вильнув бедрами.

Майкл сурово зыркнул на нее и продолжил:

– Золотые крылья Эрота – это символ четвертой ступени.

– Потому что мы учимся в классе любви! – засмеялась Моника и, запрокинув руки за голову, бешено затрясла бедрами.

– Эта эмблема напоминает нам о любви Никс, а крылья символизируют наше непрестанное движение вперед.

– А у пятой ступени какая эмблема?

– Золотая колесница Никс, за которой тянется звездный след, – ответил Майкл.

– Это самая красивая эмблема в школе! – воскликнула Ева. – Ах, какие там блестящие звездочки!

– Колесница означает, что мы продолжаем путешествие Никс. А звезды символизируют магию двух прошедших лет обучения.

– Майкл, ты такой примерный ученик, – захихикала Моника. – Возьми шоколадку с полочки.

– Я же говорила, что он должен помочь нам подготовиться к тесту по мифологии! – заметила Моника.

– Стоп, Близняшка! Кажется, это я первая сказала, что нам нужна его помощь…

– Ну вот, – Майкл повысил голос, чтобы прекратить перепалку, – я рассказал тебе обо всех четырех символах нашей школы. Как видишь, все очень просто. «Клево-плево», как говорится, – он отвернулся от Джесси и строго посмотрел на притихших Близняшек. – Кстати, вы могли бы рассказать об этом не хуже меня, если бы на уроках слушали учителя, а не писали идиотские записочки и не пялились на хорошеньких мальчиков.

– Ты один у нас такой скромник, Майкл, – улыбнулась Фрэй.

– Особенно для гея, – добавила Моника.

– Кстати, Моника, твои волосы сегодня выглядят не очень. Не хочу тебя пугать, но, может, пора сменить средство по уходу? Сама знаешь, в этом вопросе осторожность никогда не бывает лишней. Ты ведь не хочешь, чтобы у тебя начали сечься кончики? – как бы между прочим заметил Майкл.

Голубые глаза Моники потемнели от страха, и она машинально дотронулась рукой до своих локонов.

– Как тебе не стыдно, Майкл? Ты ведь знаешь, что она помешана на своих волосах! – воскликнула Фрэй и возмущенно надулась, сразу став похожей на сердитого шоколадного снегиря.

Но Майкл, как ни в чем не бывало, с улыбкой принялся за свои спагетти.

– То есть у нас колледж имеет название «Колледж Никс» – это, так сказать, в честь той Никс? – спросила Джесси.

– Да, именно так, – Майкл ответил сквозь свое чавканье.

– Ладно, ребята, – быстро сказала Ева, вставая из-за стола и хватая Джесси под локоть, – Джесси очень устала. Вы же знаете, каково это столько послушать про таких гадких людей, как Клэр и ее подружки. Так что мы идем к себе. То есть домой. Мне еще нужно подготовиться к тесту по социологии, поэтому сегодня больше не увидимся. Значит, до завтра.

– До завтра, – кивнул Майкл. – Пока, Джесси. Было очень приятно познакомиться.

– Спасибо. Я в самом деле очень устала, – сказала Джесси Еве, когда они вышли в сумрачный вестибюль, в котором Джесси с радостью узнала длинный коридор, ведущий к главному входу в школьное здание.

Но не успели Джесси с Евой сделать и нескольких шагов, как были вынуждены остановиться, потому что прямо из-под их ног выскочили два кота.

Присмотревшись, Джесси заметила, что серебристо-серый котище собирается наброситься на маленькую, насмерть перепуганную кошку.

– Вельзевул! Отвяжись от Кэмми, разбойник! Майкл с тебя шкуру спустит, вот увидишь!

Ева попыталась схватить серого кота, но тот ловко увернулся. Но все-таки оставил кошку в покое и, развернувшись, бросился бежать в ту сторону, откуда Ева и Джесси только что пришли. Ева хмуро проводила его взглядом и вздохнула.

– Фрэй и Моника совершенно не воспитывают своего разбойника, он постоянно устраивает какие-нибудь пакости!

Джесси со своей подругой продолжила свой путь и вскоре вышла из здания. Тут Ева посмотрела на Джесси и пояснила:

– Хорошенькая Кэмми – это кошка Майкла. А Вельзевул живет у Фрэй и Моники, он выбрал их обеих, представляешь? Я знаю, девчонки показались тебе странными, но когда ты присмотришься к ним повнимательнее, то поймешь, что они настоящие Близняшки. Нет, правда, они действительно очень похожи!

– Они мне понравились, честно.

– Ну да, они просто классные! Правда, немного любят поскандалить, зато настоящие подруги. Можешь быть уверена, они никому не позволят говорить о тебе гадости, – Ева лукаво улыбнулась… – То есть сами они, разумеется, будут говорить все, что хотят, но это ведь другое дело, правда? Это же не за твоей спиной!

– И мне ужасно понравился Майкл.

– Правда? Он жутко милый и очень умный. Знаешь, мне иногда его так жалко!

– Почему?

– Ну, понимаешь, он очень одинокий. Полгода назад, когда он только поступил сюда, его поселили в комнате с одним парнем. Когда тот узнал, что Майкл – гей – как будто Майкл это когда-то скрывал! – то пошел к Саре и заявил, что не желает жить в одной комнате с педиком.

Джесси поморщилась. Она терпеть не могла гомофобов!

– Надеюсь, Сара вправила ему мозги?

– Не совсем. Она сказала этому парню – кстати, при поступлении он взял себе имя Тор, представляешь? – Ева покачала головой и выразительно закатила глаза. – Это о многом говорит, не правда ли? Так вот, Сара сказала, что Тор поступил отвратительно, и предложила Майклу либо перебраться в свободную комнату, либо остаться с Тором. Разумеется, Майкл предпочел переехать. Разве ты на его месте поступила бы иначе?

– Нет, конечно. Я бы ни за что не осталась в одной комнате с Тором-гомофобом.

– Мы тоже так подумали. С тех пор Майкл живет совсем один.

– А разве здесь больше нет учеников с нетрадиционной ориентацией?

Ева пожала плечами.

– Есть несколько лесбиянок, но они почти ни с кем не общаются. Правда, среди них есть парочка классных девчонок, с которыми мы дружим. Видишь ли, эти девочки привыкли держаться вместе. У них свой путь служения Богине, поэтому большую часть времени они проводят в храме Никс. Разумеется, как и везде, здесь есть и несколько чокнутых дур, которые постоянно обжимаются и целуются друг с другом, причем каждый раз на глазах у самых крутых парней.

Джесси непонимающе покачала головой.

– Послушай, но ведь это нелепо! Никогда не понимала, почему некоторые считают, будто таким образом можно завлечь парня? Какая здесь связь?

– Я тоже никогда этого не понимала! Кому нужен парень, которого заводит только то, что я целуюсь с другой девчонкой? Клиника какая-то!

– А как насчет парней-геев? – Джесси снова вздохнула.

– Тут есть еще несколько, кроме Майкла, но все они слишком жеманны и женоподобны. Я ужасно ему сочувствую, правда. Мне кажется, он очень одинок. Родители ему, кстати, вообще не пишут.

– Не могут смириться с тем, что он… гей?

– Да нет, на это им, похоже, вообще наплевать. Ты только не обсуждай это с Майклом, ладно? Мне бы не хотелось ранить его чувства, но, похоже, его родители были только рады, когда он поступил и уехал от них. До этого они просто не знали, что делать с сыном-геем.

– А зачем с ним вообще что-то делать? Он же их сын, разве нет? Какая разница, кто ему правится – парни или девчонки?

– Видишь ли, они живут в Лондоне, а его отец – какая-то шишка в местной общине «Люди Веры». Точно не знаю, кажется, он там старейшина или что-то в этом роде…

Джесси упреждающе подняла руку.

– Стоп. Ни слова больше. Я знаю, о чем ты, – это была чистая правда. Джесси на собственном опыте столкнулась с узколобостью Людей Веры, убежденных в том, что «наш путь – единственно правильный». – Не хочу даже думать об этом, иначе впаду в депрессию.

Ева кивнула и распахнула дверь в ее корпус. В холле было почти пусто, только несколько девочек смотрели повтор сериала «Шоу 90-х».

Ева небрежно помахала им и обернулась к Джесси:

– Возьмем с собой наверх газировки и чего-нибудь перекусить?

Джесси кивнула и прошла следом за ней в небольшую боковую комнатку, где было четыре холодильника, здоровенная раковина, две микроволновки, куча шкафчиков и симпатичный белый столик посередине. На первый взгляд, все это напоминало обычную кухню, разве что было холодильников многовато. Кругом было очень чисто и опрятно.

Ева распахнула один из холодильников, Джесси заглянула через ее плечо и увидела, что он сверху донизу забит всевозможными напитками: здесь были всякие газировки, соки и даже тошнотворная на вкус минералка.

– Чего хочешь?

– Колу или пепси, все равно.

– Это все для всех нас, – пояснила Ева и, протянув Джесси две банки диетической «Кока-колы», вытащила себе две «Фрески». – В тех двух холодильниках хранятся фрукты и овощи, а вон в том – нежирное мясо для сэндвичей. Холодильники всегда забиты до отказа. В нашем колледже преподы просто помешаны на нашем здоровом питании, поэтому можешь даже не искать тут чипсы или пирожные «Твинки». Это под запретом.

– И шоколадок тоже нет?

– А вот и не угадала! Шоколад как раз есть, причем очень дорогой. Считается, что в умеренных количествах шоколад исключительно полезен.

«Кто же будет есть хороший шоколад в умеренных количествах?» – скептически подумала Джесси, когда через гостиную она с Евой направилась к лестнице.

– Так ты говоришь, что преподаватели – фанаты здоровой еды?

– В целом да, но особенно они заботятся о правильном питании младше нас. Ну, четверокурсников. Во всем колледже ты не встретишь ни одного толстого взрослого, но это вовсе не значит, что преподаватели питаются одной морковкой и овощными салатами. Они обедают в нашей столовой, и говорят, что аппетит у них отменный. – Ева приблизила к Джесси лицо и понизила голос: – Я слышала, что они едят очень много красного мяса. Сырого красного мяса.

– Ой, – пролепетала Джесси, живо представив себе Эмму, жующую кровавый стейк.

Ева поежилась и добавила:

– Иногда кто-нибудь из преподавателей присаживается за стол к своим ученикам, но в таких случаях он берет себе воды или бокал вина и никогда вместе с ними не ест.

Ева распахнула дверь в свою комнату, и Джесси с облегчением бросилась на кровать Евы и скинула туфли. Боже, как же она устала!

Растирая затекшие ноги, Джесси еще какое-то время поразмышляла о том, почему преподаватели иногда не едят вместе с учениками, но потом решила не ломать себе голову. За этим непростым вопросом скрывалось слишком много других, еще более непонятных. Что вообще они едят? И что будет есть Джесси, когда (если) им станет? Нет, хватит с нее!

«Над этим я точно не буду париться!» – Джесси сделала над собой усилие и вернулась к обсуждению учительской диеты.

– Но если они не слишком озабочены собственной диетой, почему же их так волнует наше здоровое питание?

Ева подняла на Джесси глаза, и Джесси увидела в них тревогу и неподдельный страх.

– Они следят за нашим питанием потому же, почему заставляют нас каждый день заниматься спортом. Взрослые изо всех сил стараются укрепить наши тела, потому что когда ученик вдруг начинает толстеть, слабеть или чахнуть, это означает, что колледж не слишком респектабелен и, естественно, его репутация портится.

– Да, ты все знаешь, потому что учишься на четыре года больше, чем я. А я всего лишь два месяца. Обалдеть.

– Ну и что? Раньше же мы дружили несмотря на то, что я поступила сюда раньше, чем ты…

– Слушай, а ты живешь в ученическом общежитии?

– Да, а что?

– Просто сложно сказать, что это общежитие. Слишком элитно. Клево, короче. У вас тут все есть.

– Да. Если хочешь, переезжай в мою комнату, как видишь, я живу одна. У тебя же все равно родители в другом городе. Вернее, мать?

– Да, но она уехала неделю назад.

– Надолго?

– Где-то на три-четыре года. Короче, мне обеспечена свобода.

– Ну так о чем говорить? Переезжай ко мне!

– А ты ко мне не хочешь?

– Да нет, мне тут тоже клево.

– Ну ладно. Тогда, может, на выходных перееду, давай?

– Ты еще спрашиваешь! – Ева легла на соседнюю кровать в комнате и начала читать книгу.

– Извини, что прерываю, а Сара – это кто? – Джесси прервала чтение Евы.

– Эта самая, ну профессиональная ведьма. Даже Клэр ей подчиняется. Но ни один из наших преподавателей не знает, что Клэр, и ее подруги, и даже Сара – ведьмы, хотя Сара – преподаватель в нашем колледже. Но я ее редко вижу – сама удивляюсь почему. Как так можно невидимо от всех перемещаться? Ах да, я же забыла, что она ведьма, – разочарованно протянула Ева и опять принялась читать свою книгу.

– Джесси! Сюда!

Джесси чуть не разревелась от облегчения, услышав голос Майкла, приглашавшего ее на свободное место.

– Привет, – плюхнувшись на стул рядом с мальчиком-талисманчиком, она взглянула на него с благодарностью.

– Ну как, хорошо себя чувствуешь после посвящения?

– У нас его еще не было, – ответила Джесси и хотела прибавить еще что-нибудь, но тут прозвучало пять коротких звонков, и не успело эхо последнего из них стихнуть в коридоре, как в аудиторию вошла Сара.

В этот день на ней была длинная черная юбка с разрезом, открывавшим фантастические сапоги на шпильках, и темно-бордовый свитер из шелковой пряжи. Слева на свитере красовалась серебряная вышивка с изображением Богини, державшей в поднятых над головой руках полумесяц. Роскошные рыжеватые волосы Сары были заплетены в толстую косу, а обрамлявшая ее лицо изысканная татуировка придавала Саре сходство с древней жрицей-воительницей. Сара улыбнулась, и Джесси почувствовала, что весь класс, подобно Джесси, заворожен ее красотой и величием.

– Добрый день! Я уже давно с нетерпением ждала этого урока. Богатейшая история амазонок относится к моим любимым темам.

Сара перевела взгляд на Джесси и улыбнулась.

– Я очень рада, что Джесси присоединилась к нам именно на этом уроке. Джесси – наша новая ученица, которая выбрала этот предмет, так что прошу любить и жаловать. Майкл, будь добр, выдай Джесси учебник, а заодно объясни ей, как у нас организовано хранение учебных материалов. Ее шкаф как раз рядом с твоим. Остальных я попрошу взять тетради и записать все, что они знают о древних воительницах, известных в античности под именем амазонок.

Послышался привычный шелест страниц и еле слышное перешептывание. Майкл отвел Джесси в конец аудитории, где располагались ряды самых обычных шкафов. Он открыл дверцу с цифрой 12, и Джесси увидела внутри аккуратные полки, заставленные книгами, учебниками, тетрадями и канцелярскими принадлежностями.

– Тут учебные пособия хранятся не так, как в других классах. Аудитория, в которой проходит первая пара, считается классной комнатой, в ней находятся все наши шкафы. Здесь всегда открыто, так что ты можешь заходить, когда тебе потребуется. Вот твой учебник по социологии.

Майкл вручил Джесси толстенный фолиант в кожаном переплете с тиснением, изображающим силуэт богини и надписью «Социология. Начальный курс». Джесси взяла с полки чистую тетрадь и несколько ручек, закрыла дверь шкафа и застыла в нерешительности.

– Разве тут ничего не запирается?

– Нет, – шепотом ответил Майкл. – Здесь замки не нужны. Если кто-нибудь что-нибудь украдет, преподаватели мгновенно об этом узнают. Даже думать не хочу о том, что они сделают с безумцем, решившимся на такую глупость.

Вернувшись за свой стол, Джесси открыла тетрадь и принялась записывать то немногое, что ей было известно о древних воительницах, предпочитавших обходиться без мужского общества. Но мысли Джесси были далеки от выполнения задания. Она думала о том, почему Майкл, Ева и даже отчаянные Близняшки так боятся нарушить здешние правила.

Нет, не поймите Джесси неправильно! Она всегда была послушной ученицей – пусть не идеальной, но вполне смирной. За все время учебы ее наказали всего один раз, да и то несправедливо! Не верите?

Один подонок потребовал, чтобы Джесси доставила ему удовольствие. Ну, всем известным способом. И что ей оставалось? Разораться? Глупо захихикать? Обидеться? Короче, она дала ему по морде (хотя вообще-то она предпочитала убивать словом), и ее же оставили после уроков!

Ладно, дело прошлое. Тем более что наказание оказалось не слишком тяжелым. Она спокойно сделала все уроки на следующий день и принялась за очередную книжку из серии «Сплетница». Судя по всему, в колледже к нарушителям применяют какие-то иные меры. Надо будет при случае расспросить Еву…

– Закончили? Теперь давайте обсудим. Какие традиции амазонок тогда были? – спросила Сара, возвращая Джесси к действительности.

Майкл поднял руку первым.

– У амазонок был почтительный поклон с прижатым к сердцу кулаком, а также обычай пожимать друг другу локоть, а не ладонь.

– Правильно.

– А теперь давайте посмотрим, какими предварительными знаниями об амазонках вы можете похвастаться.

Блондинка, сидевшая в противоположном конце аудитории, подняла руку и ответила:

– У амазонок был матриархат.

«Похоже, она умница», – подумала Джесси.

– Верно, Элизабет. Однако люди обычно истолковывают этот аспект жизни амазонок в ином ключе. Что я имею в виду?

– Люди полагают, будто амазонки были мужененавистницами, – мгновенно ответил Майкл.

– Совершенно верно. Но мы с вами прекрасно знаем, что матриархат вовсе не обязательно предполагает мужененавистничество. Даже у Никс был возлюбленный по имени Эреб. Уникальность образа жизни амазонок заключалась в том, что эти древние женщины решили сами защищать и охранять свое сообщество. А теперь откройте в учебниках главу три и взгляните на портрет величайшей воительницы амазонок Пентесилеи. Постарайтесь не путать историю с мифом.

После этого Сара прочла всем самую захватывающую лекцию, которую Джесси когда-либо доводилось слышать. Она просто забыла о времени, поэтому звонок стал для нее полной неожиданностью.

Когда Джесси убирала учебник в свой шкаф, ее неожиданно окликнула Сара. Схватив тетрадь и ручку, Джесси со всех ног бросилась к ней.

– Как дела? – спросила Джессина будущая наставница, ласково улыбнувшись.

– Все в порядке. Даже хорошо! – быстро ответила Джесси.

Она слегка выгнула бровь.

– Ну, вообще-то… Я немного волнуюсь и теряюсь, – добавила Джесси.

– Так и должно быть. Тебе нужно время, чтобы привыкнуть. Смена школы всегда тяжелое испытание, не говоря уже о смене образа жизни, – Сара посмотрела на кого-то за Джессиной спиной и попросила: – Майкл, будь любезен, проводи Джесси в класс драматического искусства.

– С удовольствием, – кивнул Майкл.

– Увидимся на школьной церемонии Полнолуния, Джесси. Ах да, чуть не забыла! Клэр передала тебе официальное приглашение на ритуал?

– Да.

– Отлично, я просто хотела убедиться, что ты в курсе.

– Я с удовольствием пойду, – пообещала Джесси и даже постаралась изобразить на лице улыбку, чтобы не показаться невежливой. Раз Сара хочет, чтобы Джесси пошла, значит, вопрос решен. Джесси не могла ее разочаровать. Кроме того, не стоило давать Клэр повода думать, будто Джесси ее боится.

– Вот и прекрасно! – горячо воскликнула Сара. Джесси еще раз ей улыбнулась. – На случай, если я тебе понадоблюсь, мой кабинет расположен в том же крыле, что и лазарет. – Ну, бегите, а то опоздаете. Уверена, Джесси, уроки драматического искусства тебе понравятся. Профессор Дакс как раз начала работу над монологами.

Джесси рванула к двери, чтобы не отстать от Майкла.

– Привет, ребята! – бросилась к Майклу и Джесси Ева. – Ну как социология? Начали с амазонок?

– Это было круто, – ответила Джесси, радуясь тому, что можно закончить разговор о амазонском всезнании. – Я и не знала, что они отрезали себе правую грудь, чтобы не мешала стрелять из лука!

– Если бы они были такими плоскими, как я, им бы не пришлось себя калечить, – вздохнула Ева, удрученно опустив глаза на свой бюст.

– Или такими, как я, – вставил Майкл.

Джесси так и покатилась со смеху и прохохотала до самых дверей драмстудии.

В отличие от Сары, профессор Дакс совсем не излучала могущества. Зато она излучала энергию. У нее были прямые темные волосы и сильный техасский акцент, о котором Джесси предупреждала Ева.

– Добро пожаловать, Джесси! Выбирай любое место!

Джесси поздоровалась и села рядом с Элизабет, которую запомнила по уроку социологии. Она выглядела довольно милой, кроме того, Джесси успела отметить, что она умная. (Всегда полезно садиться рядом с ботанами.)

– Мы как раз приступили к выбору монологов, которые каждый из вас прочтет перед всем классом на следующей неделе. Но, полагаю, для начала вам будет полезно послушать, что означает «хорошо прочитанный монолог». Поэтому я пригласила на урок одного очень талантливого старшеклассника, который исполнит для вас знаменитый монолог из пьесы «Отелло», написанной великим драматургом Уильямом Шекспиром, – профессор Дакс помолчала и перевела взгляд на стекло двери. – Войдите.

Дверь распахнулась и – Боже милосердный! – у Джесси перестало биться сердце. Да что там сердце! Она чуть челюсть на парту не выронила, вытаращив глаза, как последняя идиотка. Это был самый классный парень, которого когда-либо она видела. Высокий, стройный, с темными и восхитительно волнистыми, как у Супермена, волосами! У него были потрясающие ослепительно-синие глаза и…

Нет, только не это! Черт возьми. Черт! Черт! Черт! Это был тот самый тип, которого она видела в коридоре.

– Входи, Эрик. Ты, как всегда, пунктуален. Мы сгораем от нетерпения, мечтая насладиться твоим исполнением.

Профессор Дакс обернулась к классу.

– Большинство из вас хорошо знакомо с нашим Эриком Найтом. Сейчас он учится на пятой ступени, а в прошлом году стал победителем проходившего в Лондоне Международного конкурса чтецов, в котором приняли участие несколько сотен городов. Кроме того, своим исполнением партии Тони в нашей постановке «Вестсайдской истории» Эрик произвел настоящий фурор в Голливуде и на Бродвее. Итак, мы тебя слушаем, Эрик! – сияя от удовольствия, закончила профессор Дакс.

Джесси будто превратилась в заводную куклу. Ее руки сами собой поднялись вверх, и она горячо захлопала вместе с остальным классом. Эрик одарил всех ослепительной улыбкой и уверенно поднялся на небольшую сцену, расположенную в центре зала.

– Привет. Как дела?

Он обращался прямо к Джесси. Врубаетесь? Именно к Джесси! Она почувствовала, как у нее вспыхнули щеки.

– На первый взгляд кажется, что читать монолог очень трудно и страшно, но я дам вам один небольшой совет. Представьте, что вы на сцене вместе с другими актерами. Обманите себя, забудьте о том, что вы совсем одни, как сейчас я…

Он начал читать монолог из «Отелло». Честно признаться, Джесси знала об этой пьесе только то, что она считается одной из величайших трагедий Шекспира.

Читал Эрик просто потрясающе. Как Джесси уже говорила, он был высоким и худощавым, под два метра ростом, но когда заговорил, вдруг стал казаться крупнее, старше и… мощнее. Голос его зазвучал на октаву ниже и приобрел какой-то незнакомый Джесси акцент. Фантастические синие глаза Эрика превратились в узкие щелки, а имя Дездемоны он произносил будто молитву. Джесси поняла, что герой любит ее всем сердцем, еще до того, как прозвучали заключительные строки:

– Я стал ей дорог тем, что жил в тревогах, А мне она – сочувствием своим.

Когда Эрик произнес эти строки, его глаза и глаза Джесси встретились, и Джесси вдруг показалось, будто они в аудитории одни, одни в целом мире.

Где-то в глубине Джессиного тела возникла дрожь, Джесси узнала ее, потому что успела уже дважды испытать с тех пор, как она влюбилась в Роберта, и второй – сейчас. Был только Эрик. А он закончил монолог, улыбнулся, прижал пальцы к губам, словно посылая Джесси воздушный поцелуй, и поклонился.

Все захлопали как сумасшедшие, и Джесси тоже. Честное слово. Она просто не могла удержаться.

– Ну вот, теперь вам понятно, что такое настоящее чтение, – сказала профессор Дакс. – Так, минуточку внимания. В красном шкафу, у задней стены аудитории, вас ждут сборники знаменитых монологов. Ваша задача – выбрать тот, что затронет вашу душу, покажется важным и интересным лично для вас. Я буду ходить между рядами и отвечать на ваши вопросы. Когда вы определитесь с монологами, мы вместе подготовимся к выступлению, – она одарила всех деловитой улыбкой, кивнула и взмахнула рукой, направляя к груде сборников.

С пылающими щеками, задыхаясь от волнения, Джесси кое-как встала и вместе с остальными побрела к шкафам, бросая через плечо косые взгляды на Эрика. Он – к сожалению! – уже уходил из класса, но перед выходом вдруг обернулся и заметил, что Джесси на него смотрит. Джесси вспыхнула до кончиков пяток (опять!).

Эрик встретился с Джесси взглядом и улыбнулся Джесси (опять!). А потом вышел.

– Он такой милый, – шепнул Джесси кто-то на ухо.

Девушка обернулась и с изумлением заметила, как Примерная Ученица Элизабет провожает Эрика тоскующим взглядом.

– У него есть подружка? – спросила Джесси, как полная дура.

– Только в моих мечтах, – ответила Элизабет. – Поговаривали, будто раньше он встречался с Клэр, но я здесь уже несколько месяцев, а между ними все закончилось еще до этого. На, держи, – она протянула Джесси кипу книг. – Кстати, меня зовут Элизабет. Просто Элизабет, без фамилии.

Джесси вопросительно уставилась на нее. Она тяжело вздохнула.

– Моя фамилия Титсворт. Можешь себе представить? Когда я сюда приехала, и моя наставница сказала, что я могу взять себе любое имя, я первым делом решила избавиться от дурацкой фамилии. Я долго ломала голову, какую же выбрать, и эти размышления совершенно меня измучили. Поэтому я оставила себе только имя, без фамилии, – «Просто Элизабет» снова вздохнула.

– Приятно познакомиться, – сказала Джесси. Что и говорить, тут попадались очень странные кадры.

– Взаимно, – ответила Элизабет, когда все вернулись за парты. – Кстати, Эрик на тебя смотрел.

– Да он на всех смотрел, – пожала Джесси плечами, чувствуя, как ее лицо снова предательски заливается краской.

– Так-то оно так, но на тебя он смотрел по-настоящему, – она усмехнулась и добавила: – Кстати, у тебя классная прическа.

– Спасибо.

«Ну да, так я ей и поверила! Представляю, как дико должны смотреться только вчера подстриженные под каре мои волосы! Особенно в сочетании с моей свекольно-красной физиономией!» – подумала Джесси.

– Какие-нибудь трудности с выбором, Джесси? – вопрос профессора Дакс заставил Джесси подскочить от неожиданности.

– Нет, профессор Дакс. В старой школе я занималась в драмкружке и уже работала с монологами.

– Прекрасно! Обязательно обратись ко мне, если понадобится помощь в проработке сцены или характера.

Она ласково потрепала Джесси по руке и проследовала дальше. Джесси открыла первую попавшуюся книгу и принялась перелистывать страницы в безуспешной попытке забыть об Эрике и сосредоточиться на монологах.

«Он действительно на меня смотрел. Но почему? Какое ему до меня дело? И вообще, разве мне самой нужен парень, занимающийся всякими гадостями с этой мерзкой Клэр? Разумеется, нет! Не собираюсь подбирать объедки этой стервы… И вообще, у меня есть мой Роберт. Мой лучший, самый прекрасный Роберт!

Нет, не похоже… Все-таки он смотрел именно на меня. И мне это понравилось», – думала Джесси, читая книгу и совершенно не понимая, что там написано.

Джесси снова рассеянно опустила глаза в книгу. Она была открыта на разделе «Женские драматические монологи». Первый же монолог был из комедии Хосе Эчегарая «Всегда смешна».

Пожалуй, это был знак.

– Короче, как я понял, мне та гадалка сказала, чтобы мы все, кроме Фреда, пришли к ней. Я дорогу могу показать, я ее знаю, – сказал Кевин Джесси.

– А Фреда не нашли? – спросила Джесси, положив ногу на ногу.

– Нет, гадалка сказала, что результатов надо ждать где-то пять дней.

– Для нас это долго, – удрученно сказала Джесси, – это просто невыносимо долго.

– По-другому нельзя! Быстрее не получится. Это сложный процесс: искать, проверять… я не знаю все эти заморочки, но, как мне сказала эта женщина, все это очень сложно, – пожал плечами Кевин.

– Ну ладно. Все ясно. Так во сколько надо идти? – спросила Джесси Кевина, вставая с кресла.

– Через час быть готовыми и встречаться около машины Роуз.

– Ладно, пойду за Евой в общежитие загляну. Ведь все-таки ее надо взять?

– Возьми, если она против не будет. Возможно, она еще тот шок не пережила.

– Хорошо, пока.

Джесси вышла из комнаты, оставив Кевина в одиночестве. Дойдя до комнаты Евы, она постучалась в дверь, прежде чем войти. Ну как все уважающие себя люди.

– О, привет! – Ева оторвалась от прослушивания музыки на своем плеере.

– Привет. Собирайся, мы идем к гадалке, она нам решила все рассказать, – сказала Джесси, садясь на стул.

– Минуточку, – Ева стала переодеваться, и через три минуты она была готова.

Подруги пошли обратно в дом Евы, где их ждал уже не только Кевин, но и Роберт.

– Короче, все в сборе, – подытожил Кевин, – Значит, поехали!

Все сели в машину отца Кевина и направились к гадалке. Когда они приехали, она уже ждала их на крыльце.

– Давайте, ребятки, быстрее, – видимо, эта женщина куда-то торопилась, – давайте, проходите.

Гадалка всех привела на кухню, но это сложно было так назвать – она была очень маленькой, и особенных принадлежностей, которые должны быть на кухне, не было – даже чайника. А дом был почти полностью увешан коврами с галактическими узорами и планетами, обои были в виде какой-то богини или жрицы. Джесси они случайно напомнили амазонок, которых она проходила у миссис Никс. Когда все сели за стол, женщина заговорила.

– Тут такое дело… я, как поняла по рассказу этого мальчика, – гадалка указала рукой на Кевина, – Фред сейчас находится в крайне тяжелом состоянии. Но, понимаете, я не могу сразу найти его. Для этого потребуется около трех дней. А хорошо то, что он сейчас не один, а ему кто-то помогает, что ли. Поэтому, я думаю, что ваш мальчик скоро найдется. Но не думайте, что все будет уже хорошо, – действие заклинания, которое прочитал тот мальчик, не закончилось. А значит, неприятности тоже. Я вечно спасать всех не могу, вследствие чего могу вас всех остальных, кто не пострадал, предупредить, чтобы вы были осторожны. Ну что, я вам все сказала, приходите через несколько дней, но раньше меня не тревожить.

– Мисс, но вы попытаетесь что-нибудь сделать для Фреда? – Роберт впервые за этот разговор подал голос.

– Не попыталась бы, не впустила вас сюда.

На следующий день в колледже у Джесси был первым уроком литература. В кабинет литературы она нашла дорогу сама. Вообще-то, эта аудитория находилась рядом с кабинетом Никс, но все равно Джесси чувствовала себя заметно увереннее и была рада, что не пришлось спрашивать дорогу, как беспомощной новенькой дурочке.

– Джесси! Иди сюда, мы заняли тебе местечко! – завопила Ева, едва Джесси переступила порог.

Она сидела рядом с Майклом и подскакивала на месте от восторга, так напоминая счастливого щенка, что Джесси невольно улыбнулась.

– Ну, рассказывай скорее! Как драмстудия? Тебе понравилось? Ты видела профессора Дакс? Правда, у нее классная татуировка? Похожа на маску, да?

Майкл терпеливо взял ее за руку:

– А теперь выдохни и позволь Джесси ответить.

– Ой, прости, – смущенно улыбнулась Ева.

– Кажется, тату у Дакс действительно крутая, – сказала Джесси.

– Кажется?

– Понимаешь, я плохо ее рассмотрела. Отвлеклась.

– На что же? – спросила Ева и тут же грозно сузила глаза. – Все ясно! Кто-то опять рассматривал твою прическу? Только что ее заметила, мне нравится. Ох, Джесси, иногда люди бывают такими придурками!

– Нет-нет, дело не в этом! Даже наоборот. Элизабет, которая Просто Элизабет, например, сказала, что ей нравится моя прическа. Я отвлеклась не из-за этого, а потому…

Джесси почувствовала, как ее щеки предательски запылали. Сначала она хотела осторожно расспросить ребят об Эрике, потом засомневалась.

Майкл мгновенно насторожился и впился в Джесси взглядом.

– Чувствую сладкий запах сплетни. Ну-ка, ну-ка, детка? Ты отвлеклась потому что что-о-о-о? – вопросительно протянул он.

– Ладно, ладно, признаюсь. Скажу всего два слова: Эрик Найт.

Ева разинула рот, а Майкл изобразил обморок, из которого его вывело появление профессора Пентесилеи.

– Потом расскажешь, – еле слышно прошептала Ева.

– Во всех подробностях! – добавил Майкл.

Джесси ответила им невинной улыбкой. Было приятно сознавать, что простое упоминание имени Эрика лишит их покоя на целый час.

Урок литературы оказался совершенно не таким, каким Джесси себе представляла. Начать с того, что она никогда в жизни не видела такой странной аудитории.

Все стены были завешаны потрясающими плакатами и картинами, подозрительно напоминавшими подлинники. С потолка свисали бесчисленные ловушки для ветра и переливающиеся хрустальные подвески. Профессор Пентесилея (чье имя, как Джесси только что узнала на социологии, восходило к знаменитой царице амазонок), которую здесь называли просто «профессор Пи», казалась сошедшей с экрана телевизора (прямиком с канала научной и околонаучной фантастики).

У нее были очень длинные светло-рыжие волосы, огромные карие глаза и роскошные формы, наверняка сводившие с ума всех здешних парней (впрочем, им не так уж много нужно, чтобы сойти с ума). Татуировка, представлявшая собой изысканное переплетение кельтских мотивов, изящно обрамляла высокие скулы профессора Пи, еще более подчеркивая их выразительность.

Преподаватель литературы была одета в стильные черные брюки и великолепный шелковый вязаный кардиган цвета зеленого мха с вышитой на нем эмблемой, которую Джесси уже видела на груди Никс. Джесси задумалась (на этот раз не об Эрике) и вспомнила, что точно такая же эмблема была и на блузке профессора Дакс. Характерно, что Джесси этого даже не заметила…

– Я родилась в апреле 1902 года, – начала профессор Пентисилея, и все вылупились на нее во все глаза. Честное слово, этой роскошной женщине никак нельзя было дать больше тридцати! – В апреле 1912 мне было ровно десять, и я отлично помню случившуюся тогда трагедию. О чем именно я говорю? Какие есть идеи?

Джесси сразу догадалась, что она имеет в виду. Не поймите ее неправильно, она вовсе не законченная ботанша и не особая любительница истории.

Дело в том, что в детстве Джесси была до жути влюблена в Леонардо Ди Каприо, и на двенадцатилетие мама подарила ей полную коллекцию его фильмов на DVD. Этот фильм Джесси знала от корки до корки, то есть от тиров до титров, и некоторые сцены до сих пор помнила наизусть. (Стыдно признаться, сколько раз она обливалась слезами, глядя, как он соскальзывал с плота и, как божественное эскимо, медленно-медленно уходил на дно!)

Джесси огляделась по сторонам. Кажется, никто и не догадывался, о чем идет речь, поэтому, вздохнув, подняла руку.

Профессор Пи с улыбкой кивнула Джесси.

– Слушаем тебя, Джесси.

– В апреле 1912 года погиб «Титаник». Поздним вечером, 14 апреля, он столкнулся с айсбергом и через несколько часов затонул.

Джесси слышала, как за ее спиной восхищенно цокнул языком Майкл, а Ева тихонько ахнула. Черт побери, неужели до этого Джесси выглядела настолько дурой, что ее правильный ответ смог поразить их как гром среди ясного неба?

– Всегда рада, когда в класс приходят умные новички, – сказала профессор Пентесилея. – Совершенно верно, Джесси. Когда произошло это событие, я жила в Чикаго и навсегда запомнила истошные вопли разносчиков газет, выкрикивавших страшные заголовки на всех улицах города. Это было ужасно, особенно если учесть, что трагедии легко можно было избежать. Гибель «Титаника» ознаменовала собой конец целой эпохи и способствовала принятию давно назревших изменений в законодательстве о судоходстве. Обо всем этом, а также о многих других событиях, имевших непосредственное отношение к страшной апрельской ночи 1912 года, мы с вами будем говорить, читая книгу Уолтера Лорда «Незабываемая ночь». Несмотря на то, что Лорд не был вампиром, – что само по себе просто возмутительно! – еле слышно добавила профессор, – его подход к изложению событий представляется мне исключительно глубоким, интересным и достоверным. Книга написана прекрасным языком и очень легко читается. А теперь – за работу! Сидящие на задних партах – возьмите экземпляры из большого шкафа и раздайте по своему ряду.

Супер! Это обещало быть намного интереснее тоскливых «Больших надежд», над которыми все столько мучились в школе! (Пип, Эстела – да кому вообще интересна эта тягомотина?) Джесси открыла «Незабываемую ночь» и приготовила тетрадь на случай, если потребуется что-нибудь записать.

Профессор Пи начала читать первую главу вслух, и, поверьте Джесси на слово, читала офигительно.

Итак, Джесси побывала уже на трех уроках, и ото всех просто обалдела. Разве такое бывает? Разве могла она подумать, что страшный колледж окажется гораздо интереснее унылого места, куда ей мне приходилось ходить каждый день только потому, что так было нужно, и потому, что там были ее друзья?

Нет, Джесси не хотела сказать, что все уроки в старой школе были такими уж тягомотными, но ведь там они никогда не говорили об амазонках и не читали о гибели «Титаника», да еще под руководством современницы событий!

Джесси обвела глазами класс. Всего было человек пятнадцать, примерно столько же, сколько в старой школе. Все внимательно слушали профессора Пи, следя за текстом по открытым книгам.

И тут Джесси заметила нечто рыжее и лохматое. Похоже, девушка поторопилась с выводом – профессора слушали далеко не все! В самом дальнем конце аудитории, уронив голову на руки, крепко спал парень. Его щекастое, очень бледное, усыпанное веснушками лицо было повернуто как раз в ее сторону, так что она отлично видела его широко разинутый рот. Кажется, он даже пускал слюни.

Джесси осторожно взглянула на профессора Пентесилею. Интересно, что она сделает? С виду профессор Пи не походила на тех безвольных учителей, которые позволяют ученикам безнаказанно дрыхнуть на своих уроках, однако она невозмутимо продолжала читать книгу, полную интереснейших фактов о жизни Америки начала XX столетия. (Джесси особенно понравился отрывок про девушек-флапперов. Если бы Джесси жила в 20-х годах прошлого века, то непременно была бы флаппером!)

Только перед самым звонком, когда профессор Пентесилея, закончив чтение, задала всем к следующему уроку самостоятельно прочесть вторую главу и разрешила негромко переговариваться, она снизошла до нарушителя. К этому времени спящий лениво зашевелился, приподнял голову с отпечатавшимся на щеке красным следом руки и вяло огляделся по сторонам. Этот парень казался в классе пришельцем из другого мира.

– Элиот, подойди ко мне, – приказала профессор Пентесилея.

Элиот нехотя выбрался из-за парты и поплелся к учительскому столу, громко шаркая ногами в незашнурованных кроссовках.

– А?

– Элиот, ты напрасно убиваешь время на уроках литературы. Но гораздо хуже то, что ты напрасно убиваешь свою жизнь. Мужчины должны быть сильными, достойными и талантливыми. С давних пор они являются нашими воинами и надежными защитниками. Настоящий мужчина – это прежде всего воитель, а уж потом мужчина. И как ты планируешь превратиться в такого воина, если не можешь заставить себя бодрствовать во время занятий?

Элиот вяло пожал мешковатыми плечами. Лицо профессора Пентесилеи посуровело:

– Даю тебе возможность исправить ноль, который поставила тебе за сегодняшнюю работу в классе. К завтрашнему дню ты должен написать краткое эссе о наиболее характерных чертах жизни Америки начала XX столетия.

Элиот молча вздохнул и развернулся, чтобы отправиться на свое место.

– Элиот! – низкий голос профессора Пи, в котором ясно слышалось раздражение, звучал почти угрожающе. Даже не верилось, что это она только что читала всем книгу и объясняла прочитанное! От профессора исходила такая мощная сила, что казалось совершенно непонятным, зачем ей может когда-нибудь понадобиться защита мужчины. Кто-кто, а Пентесилея сумеет за себя постоять!

Элиот остановился и хмуро обернулся. – Я тебя не отпускала. Что ты решил? Готов исправить сегодняшний ноль?

Парень молча стоял, опустив голову.

– Я жду ответа, Элиот. Ну? – воздух вокруг профессора начал потрескивать от напряжения, у Джесси даже волоски на коже рук встали дыбом.

Но Элиот, похоже, ничего такого не почувствовал. Он еще раз вяло повел плечами и пробормотал:

– Наверное, нет.

– Это говорит о твоем характере, Элиот, но, к сожалению, не говорит о нем ничего хорошего. Не забывай, что ты не только вредишь себе, но и подводишь своего учителя!

Парень снова пожал плечами и равнодушно почесал нос.

– Все и так знают, какой я.

В этот момент прозвенел звонок, и профессор Пи, брезгливо поморщившись, указала Элиоту на дверь.

Майкл, Ева и Джесси поднялись с мест и направились к выходу, но вдруг прямо перед их носом с прытью, которой никак нельзя было ожидать от такого тюфяка, прошмыгнул Элиот. Он так торопился, что врезался в Майкла, шедшего впереди. От неожиданности тот охнул и слегка замешкался.

– Прочь с дороги, педик вонючий, – прошипел рыжий уродец и, с силой отпихнув Майкла плечом, первым выскочил из аудитории.

– С каким удовольствием я бы вышибла мозги у этого придурка! – возмущенно воскликнула Ева, бросаясь к Майклу.

Но тот лишь невозмутимо покачал головой.

– Не трать попусту силы. У малютки Элиота с этим большие проблемы.

– Еще бы! Ведь не у каждого в башке вместо мозгов дерьмо! – громко сказала Джесси, глядя в спину удаляющемуся лодырю. Волосы у него торчали во все стороны, и весь вид Элиота был ужасно неприятным.

– Дерьмо вместо мозгов? – захохотал Майкл, подхватил Джесси с Евой под руки, и все вместе зашагали по коридору, словно герои «Волшебника страны Оз». – Что мне нравится в нашей Джесси, так это ее любовь к скабрезным выражениям.

– Дерьмо – это не скабрезность! – обиделась Джесси.

– У Майкла может быть свой взгляд на вещи, дорогая, – рассмеялась Ева.

Джесси расхохоталась в ответ. Ей ужасно, просто ужасно понравилось, как Майкл сказал – «наша Джесси»… Как будто Джесси стала здесь своей… Как будто прижилась.

Когда Джесси пришла из школы, ее на кухне ждал Роберт. Дело в том, что у него было в этот день лишь четыре пары, а у Джесси – шесть, поэтому он пришел раньше ее почти на два часа. Когда он ее увидел, невольно улыбнулся.

– О, Джесси, привет! – Роберт встал со стула и обнял Джесси. – Я сегодня с Кевином собираюсь пойти на футбольный матч, ты не против? – парень отстранился от девушки.

– Конечно, нет! Я бы тоже пошла, люблю футбол, но уроки. Надо делать эти чертовы уроки! А ты сделал? – Джесси посмотрела на Роберта умоляющими глазами.

– Сделал. А, хочешь списать? – Роберт широко улыбнулся.

– Хочу! – Джесси его поцеловала в щеку и навсегда поняла, что никакой Эрик не заменит ей его любимого Роберта. Только он так умеет целовать, обнимать, разговаривать…

– Ну ладно, у меня в сумке найдешь. Короче, я пошел!

Роберт вышел из дома, направившись в сторону, где жил Кевин. А Джесси помыла руки и поднялась к себе в комнату, найдя в ней ту самую сумку, про которую говорил Роберт. Оттуда она вытащила его тетради, которые ей были нужны. Усевшись удобно за стол, она начала спокойно списывать. Нет, она не была заядлой списывальщицей – просто когда она уставала, ей приходилось это делать.

Покончив с уроками, девушка спустилась на кухню и стала звонить Еве.

– Ева, ты?

– Да, это я. Кевин ушел на футбол, поэтому я тут сижу, скучаю, – голос у Евы был грустным.

– Давай ко мне придешь? Роберт тоже ушел.

– Да, хорошо. Минут через десять буду у тебя!

Когда пришла Ева, она с Джесси начала готовить еду, а потом смотреть телевизор.

Фред знал, что умрет, и на этот раз навсегда. Спрашиваете, боялся ли он? Ужасно боялся.

Голова раскалывалась от боли. Фред с трудом поднял руку и ощупал свой затылок. Ладонь стала мокрой и красной от крови. Мысли путались. Что произошло?

Фред попытался сесть, но в глазах у него потемнело, и его вырвало. Боль усилилась настолько, что он невольно заплакал. Потом повалился на бок и кое-как откатился от лужицы собственной рвоты. Затуманенный слезами взгляд уперся в прутья металлической клетки, за которыми виднелось небо – грозное, на глазах голубеющее небо.

Воспоминания обрушились на Фреда, а вместе с ними нахлынула паника, и он часто-часто задышал. Он упал с обрыва, потом кто-то заманил его сюда, запер, и никого нет поблизости. Никто ему не может помочь! Но даже теперь, когда он ясно видел над головой железные прутья и восстановил в памяти все обстоятельства падения, он все равно отказывался этому верить.

Этого просто не могло быть!

Новый приступ тошноты скрутил его, и Фред закрыл глаза, пытаясь справиться с головокружением. И вот пока он лежал так, крепко зажмурившись и борясь с мучительной дурнотой, мысли его начали постепенно проясняться.

Это сделал Джастин. Он хотел убрать с пути Фреда, у которого была симпатия к Еве, а теперь Кевину грозит опасность.

– Эй, Фред! Ты меня слышишь?

При звуке ее голоса глаза Фреда распахнулись.

– Нет! – простонал он, пытаясь сесть. – Уходи отсюда. Джастин хочет тебя поймать…

В тот же миг ему на голову обрушился чудовищный удар, и Фред провалился в черноту.

Через неделю после того, как Кевин и Роберт попали в аварию, у Джесси был день рождения.

– Ну, вот и наступил мой дерьмовый день рождения, – сказала Джесси своей кошке Мэри.

«Строго говоря, это не она моя кошка, а я ее недолетка. Вы же знаете кошек – хозяев у них не бывает, только слуги. Впрочем, будем считать, что я не в курсе», – подумала Джесси.

Мэри речи Джесси были, конечно, по барабану, но девушка обращалась с ней так, будто она внимала каждому ее слову.

– Вот уже в семнадцатый раз ровно двадцать четвертого июня наступает мой чертов день рождения. И каждый год все семнадцать лет происходит одно и то же. Впрочем, ладно, плевать. Я уже привыкла.

В первую очередь Джесси пыталась убедить в этом себя. Мэри ворчливо мяукнула и принялась вылизывать хвост, демонстрируя свое истинное отношение к Джессиным заморочкам.

– Сделаем так, – сказала Джесси, слегка подводя глаза. Действительно слегка, подводка а-ля «озабоченная енотиха» Джесси не идет. Она вообще никому не идет. Когда Джесси от чистого сердца будут дарить всякие отстойные деньрождественские подарки, потому что всем почему-то хочется объединить ее день рождения и Рождество, а получается ни то, ни другое… – через зеркало Джесси уставилась в большие зеленые глаза Мэри.

– Мы с тобой будем улыбаться, прикидываясь, что так и надо. Что ж поделаешь, если не каждый способен понять, что эти события ни в коем случае нельзя смешивать.

Мэри чихнула.

– Полностью с тобой согласна. Выступать не имеет смысла, лишь усугубим проблему. Мало того, что надарят всякой муры, так еще придется что-то делать с толпой обиженных и недовольных.

Не сумев убедить даже Мэри, Джесси сосредоточилась на своем отражении. На миг ей показалось, что с подводкой она переборщила, однако при близком рассмотрении стало ясно: ее глаза выглядят такими большими и темными вовсе не из-за нее.

Пробежав кончиком пальцев по лазурной спирали, Джесси бессознательно оттянула вниз и без того широкий ворот черного свитера, оголив левое плечо, и резким движением головы отбросила назад свои, теперь короткие черные волосы.

– Ты ни на кого не похожа, – прошептала Джесси своему отражению. И, прочистив горло, нарочито бойко произнесла привычную мантру: – Здорово быть не такой, как все! – и зажмурилась: – Плевать.

Подняв глаза к потолку, Джесси даже удивилась, ничего не обнаружив над своей головой. Последний месяц ее не отпускало чувство, будто над ней зависла гигантская хмурая туча.

– Странно, что даже не каплет. Говорят, от дождя волосы лучше растут, – язвительно заявила Джесси своему отражению. Потом с тяжким вздохом подняла брошенный на стол конверт. Над сверкающим обратным адресом блестело золотое тиснение «СЕМЬЯ ХЕФФЕР».

– К слову о грустном…

Мэри снова чихнула.

– Опять соглашусь. Не будем тянуть резину, – нехотя открыв конверт, Джесси вытащила открытку. – Черт. Не ожидала, что все так плохо.

На открытке красовался здоровенный деревянный крест. Прямо в его центре был приколочен (окровавленным гвоздем, разумеется) свиток под старину, на котором (естественно, кровью) было начертано: «Христов праздник».

Красные буквы на внутренней стороне открытки гласили: «СЧАСТЛИВОГО ДНЯ РОЖДЕНИЯ». А ниже мама приписала от руки: «Надеюсь, в эти благословенные дни ты вспоминаешь о своей семье. Поздравляем с днем рождения! С любовью. Мама».

– О чем речь, – заявила девушка кошке. У Джесси даже живот разболелся от обиды. – И вообще, никакая она мне не мама, – девушка порвала открытку на клочки и швырнула обрывки в корзину для бумаг, уставилась на них долгим взглядом. – Она обо мне вспомнила только затем, чтобы унизить. Лучше бы уж совсем забыли.

Стук в дверь заставил Джесси подскочить от неожиданности.

– Джесси, все хотят знать, где ты застряла! – голосу Майкла, как известно, не могла помешать никакая дверь.

– Погоди, я почти готова! – заорала Джесси. Потом мысленно встряхнулась, бросила последний взгляд в зеркало и решила, назло всему миру, оставить плечо открытым.

– Джесси? Ты жива? – снова закричал из-за двери Майкл, оборвав Джессин внутренний монолог. Девушка подхватила ноющую Мэри, повернулась спиной к обрывкам поганой деньрождественской открытки от предков и выскочила за дверь, чуть не сбив с ног начавшего нервничать Майкла.

– Извини, не хотела, – пробормотала Джесси. Майкл пошел рядом, украдкой бросая на девушку встревоженные взгляды.

– Никогда не видел, чтобы кто-нибудь был настолько равнодушен к собственному дню рождения! – заметил он.

Джесси спустила с рук извивающуюся Мэри, пожала плечами и выдавила из себя беспечную улыбочку.

– Нужно заранее подготовиться к тем временам, когда я превращусь в старую развалину – лет в тридцать! – и придется скрывать свой возраст.

Майкл даже остановился и повернулся к Джесси.

– Постой-посто-ооооой, – протянул он. – Всем известно, что тридцатилетним девушкам на вид не дашь двадцати и выглядят они чертовски сексуально. Больше скажу, даже к ста тридцати ровным счетом ничего не меняется… Так что хватит заливать про возраст. Давай признавайся, что с тобой творится?

Пока Джесси мялась, соображая, что можно, а чего нельзя ему сказать, Майкл приподнял аккуратно выщипанную бровь и отчеканил самым занудным менторским тоном:

– Насколько тебе известно, представители нашего меньшинства отличаются исключительной чувствительностью и способностью к сопереживанию. Это я клоню к тому, что ты можешь смело выложить мне всю правду.

Джесси снова вздохнула.

– Ну да. Вы, геи, известные интуиты.

– Вот такие мы, гомики – немногочисленны, горды и гиперчувствительны.

– А разве «гомик» – это не оскорбление?

– Нет, если слово используется самим гомиком. И не заговаривай мне зубы, все равно не поможет, – он решительно подбоченился и топнул ногой.

Девушка выдавила жалкое подобие улыбки. Внезапно ей до смерти захотелось немедленно признаться ему во всем.

– Мне очень плохо без мамы, – не задумываясь, выпалила Джесси.

Майкл не колебался ни секунды.

– Я понимаю, – ответил он, и глаза его подозрительно увлажнились.

После этого Джесси уже не могла остановиться. Слова хлынули из нее, как вода из прорванной дамбы.

– Она должна быть здесь! Она бы сейчас носилась, как маленький оклахомский смерч, развешивала деньрождественские украшения, а может быть, даже пирог испекла бы!

– Абсолютно несъедобный, – закивал Майкл, шмыгая носом.

– Ну да, зато по знаменитому «мамочкиному рецепту», – Джесси так похоже изобразила смешной калифорнийский деревенский говорок мамы, что сама улыбнулась сквозь слезы.

Самое смешное, что только сейчас, когда она призналась Майклу в своих терзаниях, ей впервые удалось по-настоящему улыбнуться.

– Тебе-то еще хорошо, а нас с Близняшками она довела бы до белого каления, заставив нацепить чудовищные бумажные колпаки с тугой резинкой, которая больно впивается в подбородок, – вставил Майкл и даже слегка поежился от не вполне наигранного ужаса. – Боже мой, как это вульгарно!

Джесси расхохоталась и с изумлением поняла, что тяжесть в груди стала гораздо легче.

– Да уж, мама кого хочешь развеселит!

Джесси просто схватила своего встревоженного друга за руку и потащила его к лестнице, спускавшейся в общий холл девичьего корпуса, где ее уже заждались друзья (со своими дурацкими подарками, разумеется).

– Бежим скорее! Мне не терпится развернуть подарочки! – вдохновенно соврала Джесси.

– О, да! – простонал Майкл. – Просто не могу дождаться, когда ты увидишь мой! Если бы ты только знала, сколько я за ним охотился!

Джесси осталось только улыбаться и одобрительно кивать, выслушивая эпическую сагу Майкла о «Великом Поиске Идеального Подарка».

Вообще-то он не всегда такой мегаголубой. То есть он, конечно, голубой, с этим не поспоришь. Но при этом он высокий, темноволосый, большеглазый очаровашка, ни дать ни взять – идеальный кавалер (так оно и есть, но только если вы симпатичный парнишка).

В жизни Майкл совершенно не похож на жеманных голубых мальчиков, но как только речь заходит о покупках, как в нем просыпается внутренняя женщина. Кстати, Джесси это нравится. Он совершенно очарователен, когда рассуждает о важности приобретения реально классной обуви, а сейчас его болтовня как нельзя лучше успокоила девушку и помогла морально подготовиться к предстоящей церемонии вручения отстойных (к ее величайшему сожалению) подарков.

Жаль, что нельзя так же просто набраться сил для борьбы с настоящими проблемами!

Ни на секунду не прекращая захватывающего рассказа о перипетиях своего «Великого Поиска», Майкл провел Джесси через холл. По дороге она помахала девочкам, кучковавшимся вокруг плоских телевизионных панелей, и Джесси с Майклом прошли в небольшую боковую комнату, выполнявшую функции библиотеки и компьютерной.

Майкл распахнул двери, и Джессины друзья вразнобой грянули «С днем рожденья тебя»! Мэри возмущенно зашипела, попятилась к выходу и потрусила обратно по коридору.

«Трусиха!» – тоскливо подумала Джесси, подавив предательское желание смыться за ней следом.

Песня закончилась (спасибо Небесам!), и вся шайка набросилась на девушку.

– С днем рождения! – хором выдали Близняшки.

Вы ведь уже знаете, что они никакие не близнецы и даже не сестры? По жизни Моника Бейтс – ослепительная блондинка из Тулсы, а Фрэй Коул – очаровательная карамельная красотка ямайско-американского происхождения, родом из Коннектикута, но во всем остальном девчонки так похожи, что цвет кожи и место рождения отступают на второй план. Что значит скучная генетика по сравнению с подлинным родством душ?

– С днем рождения, Джесси, – произнес до ужаса знакомый глубокий сексуальный голос.

Джесси вырвалась из двойных объятий Близняшек и шагнула в руки своего парня Роберта. Да, несмотря на то, что раны у него были серьезные после аварии, но он быстро выздоровел. Наверное, с помощью гадалки.

– Спасибо, – пошептала Джесси и, подняв голову, как всегда, утонула в его фантастических глазах.

Роберт высокий и красивый, у него темные, как у Супермена, волосы и ослепительные глаза, каких нет больше ни у кого на свете. Джесси совершенно забылась в его объятиях (за последний месяц она нечасто баловала себя этим лакомством), наслаждаясь его чудесным запахом и чувством безопасности, которое всегда испытывала рядом с ним. Похоже, за этот месяц ее парень уже успел отвыкнуть от такой роскоши, потому что улыбка его вдруг стала неуверенной и слегка удивленной.

– Роберт, дружок, как насчет того, чтобы поделиться счастьем с друзьями? – спросила Фрэй, стрельнув глазами на Джессиного довольно ухмыляющегося парня.

– Да-да, мы тоже в очереди! – подхватила Моника и, как истинная Близняшка, в точности повторила взгляд Фрэй. – Целуй и нас, праздник есть праздник!

Джесси с наигранным возмущением посмотрела на Близняшек.

– Вообще-то, это не его день рождения! Целовать положено только именинников.

– Вот гадство! – надулась Фрэй. – Ничего личного, Джесси, я тебя, конечно, люблю и все такое, но целоваться с тобой не буду!

– Никаких гомосексуальных поцелуев, – решительно подтвердила Моника и подмигнула Майклу (который откровенно любовался Джессиным Робертом). – Это лакомство для Майкла.

– Что? – рассеянно переспросил Майкл. Бедняжка был настолько ослеплен красотой Роберта, что совершенно не обращал внимания на Близняшек.

– Сколько можно повторять… – начала Фрэй.

– Этот красавчик играет за другую команду! – со смехом закончила Моника.

Роберт добродушно рассмеялся, от души хлопнул Майкла по руке и сказал:

– Клянусь, приятель, что если когда-нибудь решу сменить команду, ты узнаешь об этом первым!

«Вот за это я его просто обожаю. Мой Роберт – самый классный и популярный парень в колледже, но при этом он умеет принимать других людей такими, какие они есть, и никогда ни с кем не разговаривает через губу», – добродушно подумала Джесси.

– Эй, полегче на поворотах! – засмеялась Джесси. – Вообще-то я надеялась, что о таком событии первой узнаю я!

Роберт расхохотался, подхватил Джесси на руки и шепнул на ухо:

– Клянусь, об этом тебе точно не придется беспокоиться!

Джесси уже почти решила наградить его за стойкость еще одним поцелуем, но тут в комнату ворвался мини-торнадо в образе Джека Твиста, очень-очень близкого дружка Майкла.

– Ой, кажется, успел! Она еще ничего не открывала? С днем рождения, Джесси! – выпалил он и, раскинув руки, заключил всех в свои крепкие объятия. Да-да, Роберта и Джесси.

– Я же предупреждал тебя, чтобы ты пошевеливался! – укорил его Майкл, когда все снова очутились на свободе.

– Да я торопился, но ты же знаешь, как важна правильная упаковка! – умоляюще воскликнул Джек. Затем с манерностью истинного гея он сунул руку в изящный мужской клатч, висевший у него на плече, и вытащил оттуда небольшую коробочку, завернутую в ослепительно-красную фольгу. Сверток был перевязан блестящим зеленым бантом размером с хороший кочан капусты. – Бантик я сам завязал, – смущенно потупился Джек.

– Джек у нас настоящий рукодельник, – заметил Роберт. – Одна беда – его руки никак не доходят до уборки.

– Извини, – добродушно улыбнулся Джек. – Я все уберу сразу после праздника, честное слово!

Роберт учится на пятой ступени (то есть, по обычному раскладу, он старшеклассник), и он самый популярный парень во всей школе. Что касается Джека, то он всего лишь на третьей ступени (малышня зеленая) и новичок в придачу. Вообще-то он славный, но слегка странноватый и до синевы голубой.

– Стоп-стоп! К слову о подарках! – подпрыгнула Фрэй.

– Джек, клади свой мегабантик на стол к другим подаркам, и пусть Джесси начнет открывать! – скомандовала Моника.

Джесси услышала, как Джек жалобно шепнул Майклу: «Мегабантик?» – и поймала панический взгляд Майкла, который тут же бросился утешать своего дружка: «Ну что ты, он просто великолепен!»

– Пожалуй, эту красоту я развяжу первой! – поспешно сказала Джесси и взяла у Джека коробочку. Потом подошла к столу, заваленному остальными подарками, и принялась аккуратно откреплять гигантский капустный бант от красной фольги, приговаривая: – А бантик оставлю себе на память, уж больно он хорош!

Майкл с благодарностью подмигнул Джесси. Роберт и Фрэй предательски захихикали у Джесси за спиной, но ей удалось незаметно лягнуть кого-то из них, и обе сразу примолкли. Наконец, Джесси справилась с бантом и отложила его в сторону. Потом развернула и открыла коробочку и достала из нее…

Мама дорогая.

– Снежный шарик! – с натужной радостью выкрикнула Джесси. – Ой, а внутри-то снеговик! Вот чудо!

Послушайте, ну разве трудно понять, что снежный шарик со снеговиком – это не деньрожденьевый подарок? Это рождественское украшение. Кстати, ужасно пошлое, хотя Джесси своего мнения никому не навязывала.

– Да! Да! – в полном восторге закричал Джек. – Послушай только, что он играет!

Подпрыгивая от нетерпения, он выхватил у Джесси шарик, повернул рычажок на подставке, и этот проклятый Снеговичок Фрости, дико фальшивя, забренчал свой заезженный рождественский мотивчик.

– Спасибо, Джек! Это просто прелесть! – мужественно соврала Джесси.

– Я так рад, что тебе понравилось! – в упоении ответил Джек. Джесси честно натянула на лицо дежурную улыбку.

– Да… Здорово, честное слово. А теперь перейдем к следующему подарочку!

– Следующий мой! – выскочил вперед Майкл и протянул Джесси длинную мягкую коробку.

Джесси вернула на место улыбку и принялась за очередную обертку. Но на самом деле ей больше всего хотелось превратиться в кошку, зашипеть на всех и с достоинством удалиться.

– Ооооо, это круто!

Джесси восхищенно провела рукой по мягчайшему сложенному в коробке шарфу. Неужели она не спит и ей, в самом деле, подарили что-то стоящее?

– Чистый кашемир, – самодовольно ухмыльнулся Майкл.

Джесси вытащила шарф из коробки, любуясь его роскошным, слегка поблескивающим кремовым цветом. Поневоле обалдеешь, если тебе вот уже целых семнадцать лет дарят только зеленое и красное! В следующий миг у девушки едва не опустились руки.

Ну вот, разбежалась радоваться!

– Видишь, какие очаровательные цветочки вышиты по краям? – воскликнул Майкл. – Прелесть, правда?

– Ага, прелесть, – буркнула Джесси. Вообще-то, они и в самом деле были прелестные – для масленицы, наверное. Но у нее-то сегодня день рождения!

– Ладно, хватит квохтать над своими цветочками! – отрезала Фрэй и вручила Джесси огромную коробку, кое-как замотанную в пошлейшую бумагу с узорами. – Мы следующие!

– Только мы обошлись без цветков, – добавила Моника, бросив мрачный взгляд на Майкла.

– Вообще-то нам никто и слова о них не сказал, – подбоченилась Фрэй, повторив ее взгляд.

– И не надо! – чересчур быстро и чересчур радостно воскликнула Джесси, разрывая бумагу. Внутри лежала пара черных кожаных сапожек на умопомрачительных шпильках. Все это было бы офигительно круто, стильно, роскошно и сногсшибательно… если бы не вышитые по краю розы. Это. Можно. Носить. Только. В деревне. Точка. Совершенно бессмысленный и никчемный подарок.

– Ну… спасибо, – промямлила Джесси. – Мегакрутые сапожки!

– Мы чуть не сдохли, пока отыскали их, – поделилась Моника.

– Ну! – воскликнула Фрэй. – Мы сразу поняли, что простые черные сапожки не годятся нашей Мисс Джесси!

– Разумеется, – дрожащими губами выдавила Джесси. Еще чуть-чуть, и она разревется в три ручья, как последняя дура. – Простые, без вывертов, черные кожаные сапожки на шпильке – это, разумеется, не для нее.

– Эй, девочки, у нас остался еще один подарок!

Голос Роберта вытащил Джесси из черной дыры ее обычной деньрожденьевой депрессии.

– Неужели это еще не все?

Джесси искреннее надеялась, что никто, кроме нее, не услышал в этом вопросе совершенно отчетливый подтекст: «Неужели меня ждет еще один оскорбительный неподарочный подарок?»

– Ну да, тут вот еще кое-что, – смущенно пробормотал Роберт, протягивая Джесси маленький прямоугольный сверточек. – Надеюсь, тебе понравится.

Джесси взглянула на коробочку и чуть не завизжала от восторга. На серебряной с золотом подарочной упаковке гордо красовался логотип ювелирного магазина «Мудис».

– Это же от «Мудис»! – пролепетала Джесси, когда к ней вернулся голос.

– Надеюсь, тебе понравится, – повторил Роберт, а потом поднял руку и торжественно подал Джесси сверкающую серебром и золотом драгоценность.

Дрожащими пальцами девушка сорвала очаровательную обертку и увидела черную бархатную коробочку. Бархат! Не сойти ей с этого места – настоящий бархат! Она прикусила губу, чтобы не захихикать, затаила дыхание и открыла крышку.

Сначала она увидела сверкающую платиновую цепочку. Совершенно онемев от счастья, девушка скользнула по ней взглядом и остановилась на прекрасных жемчужинах, покоившихся в бархатном гнездышке. Бархат! Платина! Жемчуг! Джесси с шумом втянула в себя воздух, чтобы заорать во всю глотку: О-Боже-спасибо-тебе-Роберт-ты-самый-самый-милый и прекрасный парень на свете… как вдруг обратила внимание на странную форму жемчужин.

Почему это они такие? Неужели дефектные? Но разве мог пафосный и дико дорогой ювелирный салон «Мудис Файн Джевелри Стор» обмануть парня Джесси?

И тут девушка все поняла.

Жемчужины были в форме цветков.

– Тебе нравится? – спросил Роберт. – Я как увидел их на витрине, так сразу понял, что они просто созданы для твоего дня рождения!

– Ну да… Нравятся, конечно. Они такие… необычные, – выдавила Джесси.

– Это Роберт придумал тему с цветами! – радостно закричал Джек.

– Ну, не то чтобы тему, – засмущался Роберт, и щеки его слегка порозовели. – Я просто подумал, что это будет необычно и совсем не похоже на сердечки и прочую дребедень, которую всем дарят. Мне хотелось найти для тебя что-то особенное.

– Ага… Сердечки и все такое, это ведь так похоже на обычный день рождения, – чуть не плача, пролепетала Джесси. – Кому это надо?

– Позволь, я надену, – попросил Роберт.

Что ей оставалось делать? Она убрала с шеи волосы, чтобы Роберту было удобнее застегнуть изящную цепочку. Дебильный цветок тяжкой гирей повис у Джесси на груди.

– Прелесть! – оценила Фрэй.

– Причем очень дорогая, – поддержала Моника, и Близняшки одобрительно закивали.

– Зацените, как она подходит к моему шарфику! – воскликнул Майкл.

– И к моему снежному шарику! – добавил Джек.

– Что и говорить, наша тема отработана на все сто! – подытожил Роберт и робко посмотрел на Близняшек. Они немного похмурились для приличия, а потом снисходительно улыбнулись.

– Вот именно! Настоящий день рождения! – сказала Джесси, теребя жемчужный цветок. Потом собралась с силами и одарила всех сногсшибательной фальшивой улыбкой. – Спасибо, друзья! Честное слово, я очень ценю время и силы, которые вы потратили на поиски таких необычных подарков!

Вообще-то, Джесси ни словечком не соврала. Пусть ее тошнит от самих подарков, но она умеет ценить добрые чувства, которые за ними стоят.

Ее доверчивые и ничего не подозревающие друзья всей гурьбой бросились к Джесси, все начали неловко обниматься, и все закончилось смехом.

Внезапно дверь широко распахнулась, и яркий свет гостиной картинно подсветил чьи-то очень-очень длинные и очень-очень белокурые локоны.

– Держи!

К счастью, у всех была отличная реакция, поэтому ловко пущенная коробочка приземлилась Джесси прямо в руки, а не угодила в глаз.

– Пока ты тут развлекалась со своей дебильной группой поддержки, тебе пришла посылка, – процедила Клэр.

– Пошла вон, ведьма, – рявкнула Фрэй.

– А то обольем тебя водой, и ты растаешь, – добавила Моника.

– Дико испугалась! – презрительно повела плечами Клэр. Потом повернулась к выходу, но на пороге повернулась к Джесси и с ослепительной улыбкой пропела: – Милый цветочек!

Джесси уставилась на нее и – честное слово – она ей подмигнула! В следующий миг Клэр взмахнула своими роскошными волосами и исчезла за дверью, оставив после себя лишь серебристый отголосок своего смеха.

– Жуткая стерва, – первым вынес вердикт Майкл.

– Не позволяй ей испортить тебе праздник, Джесси! – решительно заявила Фрэй.

– Не обращай внимания на эту стерву. Бери пример с нас, – посоветовала Моника.

Моника была права.

– Эй, ну что там в посылке? – нетерпеливо спросил Джек.

Ну что ж, покинем на время свой умственный кошмар и окунемся в реальный. Джессин несчастливый День Рождения еще не закончился!

Все уставились на сверток в коричневой оберточной бумаге.

– Понятия не имею, – честно ответила Джесси.

– Я знаю, знаю! – закудахтал Джек. – Это еще один подарок! Открывай же скорее!

– Ну ладно, – без особого энтузиазма вздохнула Джесси, но, поймав озадаченные взгляды друзей, принялась покорно разворачивать бумагу. «Какой идиот намотал столько слоев?»

Наконец, из-под груды бумаги показалась изящная коробочка, завернутая в тонкую папиросную бумагу цвета лаванды.

– Я угадал! Это еще один подарок! – захлопал в ладоши Джек.

– От кого, интересно? – спросил Майкл.

Еще бы не интересно! При виде прелестной фиолетовой бумаги девушка сразу подумала о своей бабушке, жившей на очаровательной лавандовой ферме. Но с какой стати бабушке посылать ей подарок почтой?

Джесси разорвала обертку, достала простую белую коробочку и открыла ее. Что за фокус? Внутри оказалась еще одна, на этот раз совсем крошечная, покоившаяся в гнездышке из тончайшей бумажной стружки все того же милого лавандового цвета.

Сгорая от любопытства, Джесси вытащила коробку и смахнула приставшие к ее дну обрывки лавандовой бумаги. Кружась в воздухе, они бабочками полетели на стол, а девушка торопливо откинула крышку и ахнула от восторга.

На белой хлопковой подушечке лежал великолепный серебряный браслет. Просто чудо, красивее не бывает! Джесси вытащила его и принялась ахать и охать, восторгаясь чудесными серебряными брелоками: морскими звездами, раковинами и морскими коньками, между которыми поблескивали миленькие крошечные сердечки.

– Прелесть! Сказка! – восклицала Джесси, застегивая браслет на запястье. – Интересно, кто его прислал? – Джесси залилась счастливым смехом и принялась крутить рукой во все стороны, чтобы мягкий газовый свет, щадящий наши чувствительные глазки, заиграл на полированном серебре, словно на гранях драгоценного камня. – Наверное, бабушка…

Только тут она поняла, что в комнате стало тихо, как в гробу. Джесси непонимающе обвела глазами своих друзей. Лица их выражали всю гамму самых неприятных чувств – потрясение (Клэр), досаду (Близняшки) и злобу (это уже Роберт).

– Вы чего?

– Вот, – сказал Роберт, протягивая Джесси открытку, которая, наверное, выпала из коробки вместе с бумажной стружкой.

– Ох, – выдохнула Джесси, мгновенно узнав корявый почерк. Черт, черт, черт! Подарок был от Хита. Ее бывшего парня. Стоило ей начать читать открытку, как щеки мои предательски вспыхнули, и она с отчаянием почувствовала, что багровеет на глазах, как помидор.

С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, Джесси!!! Я знаю, как ты бесишься, когда тебе дарят тупые цветочные подарки и пытаются поздравить с наступающим праздником цветов, вместо дня рождения, поэтому выбрал тебе настоящий подарок. Уверен, он тебе понравится. Честно, в нем нет ничего цветочного. Меня дико достали эти дебильные Каймановы острова и занудные каникулы с предками, и я считаю дни до встречи с тобой. 26-го увидимся! Я тебя люблю, Джесси! Твой Хит.

Джесси собиралась ехать на поезде к своей бабушке в другой город, так как не видела ее более года. Она была ей родной, как мама, хоть настоящая мама ее не любила. Но все же! Джесси собрала вещи, которых хватило бы на неделю, так как именно на этот срок она туда и ехала. Дойдя до железнодорожной кассы, девушка обнаружила, что поезд будет только через двадцать минут. Джесси решила прогуляться около рельс. Спустившись с платформы, она вытащила из сумки телефон и наушники и стала слушать музыку. Если у Джесси слишком плохое (а у нее оно сейчас такое и было) настроение и слишком хорошее, то она всегда слушает музыку, соответствующую ее настроению. Когда она выбрала альбом, который будет слушать, девушка положила телефон в задний карман ее джинсов.

Тем временем в микрофоны на станции сказали, что поезд, который должен прийти через двадцать минут, придет раньше, но Джесси этого не слышала. Она продолжала ходить по рельсам, мечтая еще сделать фото около рельс – ну, бывает, делают фото, которые очень похожи на фантастические, – девушка лежит на рельсах, ожидая смерти и так далее. Но кто знал, что Джесси будет ждать такое не на фото, а в реальности?

Когда прошло около десяти минут, к ней осторожно прокрался парень. Джесси не слышала ни звука, так как ее уши была заткнуты наушниками. Этот человек быстро связал Джесси веревкой и заткнул рот кляпом. Джесси не могла ничто поделать – она была застигнута врасплох. Когда парень повернул ее к себе, она узнала в нем… Джастина. Того Джастина, что любил Еву. Но зачем Джесси-то ему сдалась?

Потом девушка была положена поперек рельсов. Музыка из ее ушей пропала, потому что Джастин вытащил телефон и наушники у нее. Затем он сказал:

– Я Джастин, и ты знаешь это. Пользуясь тем, что нас пока никто не видит, так как камеры отключены, я тебе говорю следующее: ты сейчас умрешь, когда поезд будет приближаться к тебе. Избежать смерти ты не сможешь, потому что если машинист и увидит тебя, вовремя остановиться он не сможет – поезд останавливается, при этом проехав еще несколько десятков метров. А чтобы перед твоей кончиной не стояла загадка, почему я тебя решил убить, я тебе говорю. Начиная с того момента, как ты со своими друзьями обнаружила, что Фред читает заклинание. Фред читал это сам нехотя, а в транс его ввела Клэр. Ты тоже знаешь, что она известная ведьма нашего колледжа. И зря ты не пошла той ночью на Ритуал – возможно, если бы ты стала ведьмой, такой же, как и Клэр, она бы простила тебя и мне не пришлось убивать твою душу. Я продолжу. Вы услышали то заклинание, и оно с того момента уже начало работать. Думаешь, Фред просто так упал в обрыв? Нет, это сработало, с одной стороны, заклинание, а с другой – и Клэр устроила это. Потом Ева – это уже заклинание пошло, а Клэр тут ни при чем. Далее Роберт и Кевин – это уже снова я. Я был на той машине, которая сбила их. Потом идешь ты – это снова я. Получается, я и есть то заклинание, вернее, ее помощник. Так что, попрощайся с жизнью. И знаешь, почему я тебе это сказал? – Джастин наклонился над Джесси и плюнул ей в лицо, а девушка замычала, пытаясь что-то сказать сквозь кляп, – потому что ты узнаешь это первой и последней из своих друзей. И никому не скажешь, так как скоро умрешь. Ева и Фред уже готовы к смерти, а Кевин сегодня будет готов – я ему в больнице отключу капельницу, и он умрет. Просто вырубится. А Роберта отравлю. Так что, прощай, дорогая. Жаль, что Ева так и не поняла, что я ее единственная любовь. Ну ладно, она умрет, так и не испытав того удовольствия, что я ей бы дал. Ненавижу вас всех, вас закадычных друзей! – проорал парень.

Парень отошел от Джесси и стал удаляться от девушки. Наконец, он окончательно ушел. Но с правой стороны Джесси услышала звук… это поезд! Этот смертельный транспорт неумолимо мчался на нее, готовясь задавить ее своим грузом раз и навсегда…

Но в этот момент кто-то откатил Джесси от рельсов, и в ту секунду поезд промчался около Джесси и ее спасителя, оставляя после себя сильные порывы ветра. Девушка обернулась и увидела Роберта.

– Это мой второй день рождения, любимый… спасибо тебе, – сказала Джесси, едва освободив свой рот от кляпа.

– Прости меня за все, Джесси. Я люблю тебя.

И вместо ответа, который должны была дать, по идее, девушка, Роберт вскочил и легко подбросил смеющуюся девушку. Она вскинула руки навстречу небесам и солнцу, навстречу радуге. И они слились в страстном поцелуе.

Когда Роберт спас Джесси от смерти, они направились сразу в полицию и рассказали все о Джастине. Вскоре его, Клэр и ее подруг задержали, выяснив, что они были одной бандой. День рождения Джесси провела хорошо, при этом остались живы ее близкие друзья. Кевин вскоре выздоровел и подарил свой подарок Джесси, который не подарил ей на день ее рождения. Ева и Кевин через пару лет обручились, а за ними и Роберт с Джесси. Фред нашел себе новую девушку в колледже и встречается с ней. Потом Джесси помирилась со своей матерью, а та стала хорошей тещей Роберту.

Итак, как всегда, все закончилось хорошо. Но так ли хорошо, как мы думаем? Вс еще впереди.