© Сергей Бакшеев, 2023

Служебное время давно закончилось, но для оперуполномоченного полиции майора Валеева ненормированный рабочий день являлся нормой. Измотанный бесплодными поисками Марат Валеев вернулся в отдел, сжимая в руке пакет для улик с пустыми баллончиками из-под краски.

Под вывеской «Дежурная часть» за толстым стеклом с выдвижным ящиком, как у кассира в банке, приподнялась фуражка толстощекого капитана Гаврикова. Тусклый взгляд дежурного оживился:

– Ты где пропадал, Валеев?

– А ты чего при параде, Гавриков? – Марат обратил внимание на застегнутый мундир, чистую рубашку и туго затянутый галстук дежурного.

– Так думали, будет повод. – Капитан с намеком щелкнул пальцем по толстой шее и перешел на шепот: – А нашего Петрова в главке прокатили.

– Куда? – туго соображал уставший Валеев.

– С полковничьем званием.

Начальник отдела полиции подполковник Андрей Андреевич Петров по выслуге лет и занимаемой должности соответствовал трехзвездным полковничьим погонам. Более того, в Главном управлении МВД по Москве подписали представление на очередное звание, но в министерстве приказ неожиданно завернули.

– Показатели нашего отдела ниже среднего. Петров вернулся чернее тучи, – продолжал делиться новостями дежурный. – Пропесочил всех и в пых, и в дых! Тебя особо к себе требовал. Ты лучше ему на глаза не попадайся, Валеев.

Гавриков скосил взор, мгновенно осунулся, сумев стать вдвое меньше, сгорбился за столом и уткнулся в бумаги.

– Накаркал, – процедил Марат.

Из-за поворота коридора тяжелой поступью надвигался несостоявшийся полковник полиции. Двоих патрульных, балагуривших за спиной Валеева, как ветром сдуло. Оперативнику было не привыкать к разносам начальника. Справедливые упреки он проглатывал безмолвно, но сейчас внутренне ощетинился: тебя наверху прокатили, а я тут с какого боку?

Подполковник с заплывшей талией поравнялся с поджарым майором, смерил сотрудника хмурым взглядом, будто только что признал, и потребовал отчета:

– Чем порадуешь, Валеев?

Майор, одетый в поношенную гражданскую куртку, вытянулся в струнку перед начальником в парадной форме и отрапортовал:

– Во вверенном вам районе убийств и изнасилований не зафиксировано! Сотрудники отработали на отлично и заслужили благодарность начальства!

Униженный в главке начальник не оценил браваду и повысил голос:

– Умничаешь, Валеев? На благодарность напрашиваешься… Что у тебя по ночным художникам?

– Так уж сразу и художникам. Букву Z на машине каждый может нарисовать.

Петров побагровел:

– На тридцати двух автомобилях! У меня коллективное заявление! Ты опрос свидетелей провел?

– Опросил прохожих. Многие считают акцию не хулиганством, а украшением в духе времени.

– Это статья, повреждение чужого имущества! Нет свидетелей – займись поквартирным обходом.

– Там более трехсот квартир.

– И что, ножки отвалятся? Из-за таких как ты преступники творят, что хотят.

– Вы патриотов с преступниками не путайте, товарищ подполковник, – из духа противоречия возразил Марат и сразу понял, что звание «подполковника» он упомянул не кстати.

Начальник сузил глаза, втянул носом воздух, шумно выдохнул и рявкнул:

– Патриот?! Вот я тебя на Донбасс и командирую. Там патриотсвуй!

Приказ о формировании сводных отрядов полиции в зоне проведения СВО был самой обсуждаемой новостью среди сотрудников полиции. Добровольцев в отделе не нашлось, все ждали решения начальника.

Марат потупил взор, не зная, как отреагировать на вызов. Петров продолжал давить:

– Ты хоть что-нибудь по заявлению сделал, патриот?

И на этот раз слово «патриот» было произнесено так, будто начальник высморкался.

Валеев набычился:

– Установил, что символикой Z окрашены только западные иномарки. Наш отечественный «УАЗ Патриот» хозяин сам ранее украсил.

– Еще один патриот. Вот с него и начни. И поквартирный обход чтоб сегодня же!

– Я майор! Пусть участковый по квартирам ходит.

Петров осклабился и ткнул пальцем подчиненному в грудь.

– Ты майор благодаря своей Петелиной. Она тянет тебя за уши, подкидывает раскрытые эпизоды, а ты даже их оформить не в состоянии. Показатели хуже некуда!

В отделе все знали, что Марат Валеев живет в гражданском браке со старшим следователем Следственного комитета Еленой Петелиной, известной среди коллег по уважительному прозвищу Петля. Авторитетный следователь могла посодействовать продвижению мужа. Да что там могла – в нужный момент она замолвила словечко, кому надо.

Валеев потупил взор. Возражать бесполезно – нарвешься на ехидные ухмылки коллег. Всем наплевать, что он много лет проходил в капитанах и заслужил майорское звание. Им скандал подавай. Вон высунулись в коридор и с любопытством прислушиваются, чем закончится головомойка.

– С отчетностью не успеваю, потому что без напарника работаю, – нашел оправдание Валеев.

– Сам виноват! С тобой никто не уживается.

– После Вани Майорова у меня не было толкового напарника. Сперва дали чокнутую Токареву, а сейчас я вообще один! – Марат раздраженно махнул рукой.

Петров хорошо помнил, что исполнительного сотрудника Ивана Майорова у него из-под носа переманили в главк, а бедовую Токареву он сам привел в отдел, однако признавать ошибок не собирался.

– Валеев, а я тебе в напарники подойду? Возьмешь к себе на побегушки?

Марат представил трясущийся на бегу животик Петрова, подавил улыбку и проворчал:

– Лучше застрелиться.

– Что ты сказал? Застрелить? – взъелся начальник.

– Тупой да еще глухой, – процедил Марат в сторону.

Но Петров расслышал и побагровел:

– Вон! С глаз долой!

Коллеги, которым досталось от начальника ранее, наблюдали за ссорой без сочувствия. Лишь на лице Гаврикова застыло горькое изумление. Будь его воля, он бы всех помирил. Однако нервы оперативных сотрудников были расшатаны вечными стрессами.

Валеев, полдня собиравший использованные баллончики под машинами, крикнул:

– Да пошли вы все! – и грохнул баллончики с красками о стену.

Пакет разорвался, мятые баллончики разлетелись и капли белой краски угодили на лацкан мундира Петрова.

– Завтра же сошлю тебя в Донбасс! – рявкнул начальник в спину уходящему Валееву. – Ноги твоей здесь больше не будет!

– И твоего пуза! – в сердцах огрызнулся Марат.

Ударом ноги он распахнул железную входную дверь, ругнулся на шарахнувшихся патрульных, прыгнул в свою машину и рванул со служебной парковки.

Елена Петелина с дочкой Настей покинули душную секцию магазина одежды и вышли под купол атриума торгового центра. Дышалось здесь легче, но ноги у женщины уже гудели. Одно успокаивало: утомительные поиски и бесконечные примерки закончились. Рассчитывали управиться за час, а потратили четыре. У Насти на этой неделе день рождения, по этому случаю выбирали подарок – первое в жизни вечернее платье. Елена поддержала желание дочери – бывают случаи, когда девушка должна выглядеть обворожительно.

Выбор платья дался нелегко, мнения женщины за сорок и двадцатилетней студентки разнились. Елена считала, что платье должно быть длинным, облегающим, но не вульгарным, а также удобным и обязательно из натуральных материалов.

Настя фыркала на длинные платья с декольте:

– Тебе, мама, есть что показать, а мне пуш-ап демонстрировать? Уж лучше я покажу ноги.

И правда, длинный подол предполагал открытую грудь или спину, а платья до колен как правило имели целомудренный лиф. В конце концов купили то, что понравилось Насте. Получив на кассе длинный пакет на вешалке, дочь оставалась счастливой не более пяти минут.

У эскалаторов Настя встала, как вкопанная, и забегала взглядом по указателям:

– К новому платью мне нужны туфли. Старые не подойдут.

«Старые» мысленно отметила Елена. Техника допросов приучила следователя цепляться к словам собеседника. Для Насти «старые» туфли означали прошлогодние. Что тогда сказать о ее ботинках на шнуровке? Хорошо, что пальто-халат модели оверсайз остается в тренде. И цвет, насыщенный зеленый, ей подходит.

Елена завязала широкий ремень на пальто и покачала головой:

– Не сегодня, Настя. Я на службу опаздываю.

Старшему следователю Елене Павловне Петелиной предстояло ночное дежурство в Следственном комитете. После похода по магазинам она рассчитывала заехать домой поужинать и проведать двухлетнего сына Сашеньку, которого оставила на попечение бабушки. Теперь придется обойтись перекусом в кабинете и видеозвонком перед сном малыша.

Настя не спорила, а всполошилась:

– Меня же Никита ждет!

Друг Насти Никита Березин учился на одном с ней факультете, но уже заканчивал университет. Трагические обстоятельства в семье Никиты сблизили их. Потеряв родителей, Никита охотно бывал в семье Насти.

– Вот с Никитой и выберешь туфли под платье.

– Еще чего! Это сюрприз. Без прически и макияжа вечернее платье не носят.

Пока спускались в подземный паркинг торгового центра Настя отправила сообщение Никите: «жди, скоро буду». В маминой «тойоте» дочь расстелила платье на заднем сиденье, а сама плюхнулась в пассажирское кресло и скорчила просительную гримасу:

– Мам, подбросишь? Не хочу в метро толкаться.

– Вот тебе и «на часик всего», – вздохнула Елена и смилостивилась: – Куда?

– Мы клуб присматриваем, чтобы на ДР оторваться. – Настя нашла в навигаторе адрес ночного клуба и включила маршрут.

– Сначала с семьей в ресторане, – напомнила об уговоре Елена.

– Семья – это святое. Оба папы будут? – хитро улыбнулась дочь.

После развода с бизнесменом Сергеем Петелиным, отцом Насти, Елена сошлась с оперативником Маратом Валеевым и от него родила сына Сашу. Елена, Сергей и Марат были знакомы еще со школы и волей-неволей поддерживали отношения.

«Тойота» выехала из паркинга на улицу. У Елены не только ноги, но и голова после душных магазинов была тяжелой, и она охотно подчинилась указаниям умного устройства. Навигатор вывел на широкую эстакаду, где была возможность разогнаться.

В пути Настя просматривала свои фотографии из примерочных кабин и морщила лобик: может, нужно было выбрать другое платье?

Перед съездом с эстакады Елена опустила взгляд на навигатор. Предстояло не запутаться в лабиринте улиц с односторонним движением. Она не заметила, как белый автомобиль обогнал ее на длинной дуге, перестроился в правый ряд и неожиданно затормозил. В последний момент Петелина ударила по тормозам, но было поздно. Впившийся в грудь ремень безопасности, хруст бамперов и включившаяся аварийная сигнализация подтверждали досадное столкновение.

После первого шока Елена заметила скособочившуюся побледневшую дочь.

– Настя, ты как?

– Телефон выпал. – Настя с трудом подцепила упавший смартфон и выпрямилась. – Блин, стекло треснуло!

Неожиданной преградой на дороге оказался белый представительский «мерседес» S-класса. Из машины вышел водитель в темном костюме, белой рубашке и черном галстуке. Он оценил разбитый бампер своего автомобиля, вздыбившуюся крышку багажника, треснутую фару и метнул суровый взгляд на пассажирок старой «тойоты».

– На дорогу надо смотреть, а не в телефон тыкать.

– Это вы резко перестроились! – возмутилась Елена, выходя из машины.

Из задней дверцы «мерседеса» появился импозантный пассажир с седой щетиной в стиле Джорджа Клуни. Укороченное пальто, похожее на сюртук, жилетка с кармашком для платка и небрежно расстегнутая белая рубашка выдавали в нем настоящего хозяина дорогого «мерседеса».

Водитель вытянулся перед хозяином и пожаловался:

– Денис Валентинович, баба водить не умеет.

– Да вы сами… – начала оправдываться Петелина, но ее жестом остановил владелец «мерседеса», склонившийся к номерному знаку.

– Придется менять, – констатировал он.

Помятый знак с номером «666» болтался на одном креплении. Денис Валентинович обернулся к Петелиной и заговорил сухо и бесстрастно:

– Напомню правила. При столкновении с попутным транспортом виноват тот, кто едет сзади. Вы обязаны соблюдать безопасную дистанцию.

Водитель охотно кивнул и принялся фиксировать на видео результаты столкновения.

Денис Валентинович прищурился, разглядывая Петелину, и не сдержал удивления:

– Елена Павловна? Вот так встреча!

– Гомельский, – выдохнула следователь.

Она тоже его узнала, отчего настроение только ухудшилось.

Когда-то давно после развода с Сергеем Петелиным следователь приняла ухаживание успешного адвоката Дениса Гомельского, с которым их свело общее уголовное дело. Брошенная неверным мужем Елена хотела быть любимой и желанной. Три недели безумной близости с адвокатом подарили ей яркие эмоции, но лишили самоконтроля. И расплата не заставила себя ждать. Расчетливый адвокат использовал следователя, чтобы уничтожить важнейшую улику и развалить уголовное дело. Как только он выиграл процесс, их отношения прекратились.

Петелина вычеркнула Гомельского из своей жизни, но не тут-то было. Оказалось, он тайно записал интимные сцены и, спустя несколько лет, шантажировал ее компрометирующей видеозаписью. Елена пошла на смертельный риск и вышла победителем в новой схватке[1]. Она даже выманила у тщеславного Гомельского признание в убийстве его родителей из-за редких марок. Но по причине большого срока давности и юридических ухищрений адвокат в колонии пробыл недолго. Теперь он на свободе и выглядит вполне успешным.

Как бы в доказательство новых достижений непотопляемого адвоката из «мерседеса» появилась стройная эффектная девушка в эластичных штанах для фитнеса. Она стрельнула глазками на Петелину как на досадную помеху и прижалась к Гомельскому.

Адвокат чмокнул девушку в щеку, обнял за плечи и продолжил изучать Елену:

– Сколько лет прошло, сразу не узнал… А у тебя автомобиль всё тот же?

Елена оценила изощренные «комплименты». Хотелось ответить так же дерзко, но молодая подружка Гомельского сбивала на другие мысли. Лет на пятнадцать моложе, спутанные черные волосы до плеч, кожаная куртка из бутика, спортивный топ и мечта любой женщины – плоский живот. А у этой еще и рельеф мышц проглядывает Она спортсменка или фанатка фитнес-клуба?

Недовольный голос подала подружка Гомельского:

– Денис, это надолго? Мне после фитнеса надо переодеться.

«С фитнесом угадала», – похвалила свои профессиональные навыки следователь.

– Кира, вызывай такси. А следователю Петелиной вместе с моим водителем придется ждать сотрудников ДПС. Оформить европротокол не вариант – ущерб солидный.

Настя топталась рядом и нервничала отнюдь не из-за поврежденного автомобиля:

– Мама, у меня телефон не реагирует. Давлю – и ничего! Что делать?

Обида захлестнула Елену. Швырнуть бы этот телефон в самодовольную физиономию Гомельского. Если его девицу заденет – еще лучше.

Она с трудом сдержалась и сквозь зубы отчитала дочь:

– Настя, хотя бы ты помолчи.

Обиженная дочь отошла к обочине, продолжила тыкать в треснутый дисплей и ныла:

– Я уже на час опаздываю и не могу позвонить Никите.

Подъехало такси. Гомельский распахнул дверцу, усадил Киру и позвал Настю:

– Анастасия, прошу к нам. Мы тебя подвезем.

– Она сама вызовет такси, – спохватилась Елена.

– Анастасия, мы с твоей мамой старые знакомые, – настаивал адвокат. – Садись сзади с Кирой. А я спереди. Хотя бы до метро подбросим.

Настя зыркнула на маму, улыбнулась вежливому мужчине и села в такси. Гомельский любезно захлопнул дверцу. Такси укатило.

Водитель «мерседеса» подошел к Петелиной:

– Я позвонил в «112». Велели ждать. У вас знак аварийной остановки имеется?

– В багажнике посмотрите.

Пока водитель выставлял знак на дорогу, расстроенная Елена вернулась за руль и скрестила руки. Если в торговом центре ей было душно, то теперь показалось зябко. Встреча с прежним противником выбила женщину из равновесия. Она завела двигатель, чтобы согреться. Да и мысли лезли невеселые.

Когда адвокат Гомельский потерпел фиаско с шантажом, Петелину попытался убить его сумасшедший доверитель. У нападавшего были серьезные проблемы с психикой и, хотя он упоминал адвоката, доказать вину Гомельского не удалось.

А теперь уже она несет ответственность за автоаварию. Ей предстоит чинить импортные автомобили, которые из-за западных санкций не поставляются в Россию. Хватит ли для компенсации полиса ОСАГО? Вряд ли.

Следователь вспомнила, что обещала зайти к полковнику Харченко перед началом дежурства. Непосредственный начальник хотел с ней встретиться не на глазах подчиненных. Обещал дождаться ее после работы. К чему такая секретность?

Елена позвонила Харченко:

– Юрий Григорьевич, я задерживаюсь. В ДТП попала, не знаю, когда освобожусь.

– Что-нибудь серьезное?

– Никто не пострадал, – заверила Петелина

Она хотела рассказать о неожиданной встрече с подлецом Гомельским, но промолчала. Начальник тоже что-то темнит.

– Юрий Григорьевич, вы о чем хотели поговорить?

– Потом. Время терпит. Да и домой мне пора, – засуетился Харченко, но в его голосе чувствовалось сожаление.

Водитель «мерседеса» столбом стоял на обочине и бросал осуждающие взгляды на виновницу аварии.

«Да не убегу я!» – хотелось крикнуть Елене.

Она почувствовала себя беззащитной одинокой женщиной. Захотелось услышать голос близкого человека, сильного мужчины, на которого можно опереться в трудную минуту. Позвонила Марату. Валеев не ответил. Через несколько минут набрала его снова. Тот же результат.

Вот так всегда – когда он нужен, его нет! Понятно, что Валеев опер и в данный момент может быть на задании. Но он также ее гражданский муж, отец ребенка, ее защитник, черт возьми! Как на такого рассчитывать?

Хорошо, что у нее подрастает другой защитник – Александр, сын Сашенька. Мальчик сейчас дома под присмотром заботливой бабушки. Хотя бы за ребенка можно не беспокоиться.

Как только об этом подумала, сразу заволновалась и позвонила маме, Ольге Ивановне. «Ну, давай же, мама, хотя бы ты возьми трубку!»

После ссоры с начальником Марат Валеев далеко от отдела полиции не отъехал. Заметив неоновые огни рюмочной «ДК», он остановился у знакомого заведения. Внутреннюю злость требовалось потушить встречным валом огненного зелья.

В рюмочной, название которой завсегдатаи расшифровывали как «Дом культуры», пили культурно. К рюмке водки предлагались бутерброды из бородинского хлеба с салом, шпротами, колбасой, селедкой или плавленым сыром. Фирменным блюдом считались жаренные пельмени в граненом стакане. Стульев в заведении не было, посетители пили и закусывали стоя вокруг барных столиков на высокой ножке. Вертикальное положение клиента являлось самым точным индикатором, что ему еще можно наливать.

Марат заказал водки с обязательным бутербродом и сгорбился над столиком в углу. На душе было гадко, но прямолинейный опер ни о чем не жалел.

Ссора с подполковником Петровым получилась глупой, но не спонтанной. Их конфликт тлел с тех пор, как Валеев остался без напарника. Нового оперативника начальник отдела найти не смог. И дело не только в колючем характере Марата. Специальная военная операция на Украине, как смерч, затягивала сотрудников из всех силовых структур, а на напарницу-женщину майор больше не соглашался. Еще свежа была душевная рана от ненормальной Токаревой по прозвищу ТТ. Она напросилась к нему в пару для того чтобы втереться в доверие к следователю Петелиной и отомстить ей[2]. После неоднозначной гибели напарницы Валееву пришлось объясняться в управлении собственной безопасности, а вдобавок пройти курс у штатного психолога.

Впрочем, претензии начальника к оперативнику тоже были обоснованными. Оформление отчетности Валеев вечно откладывал на потом. Поначалу он оправдывался неисправностью компьютера или принтера. Когда уловки не проходили, заявлял прямо:

– Моя работа – преступников ловить, а не над бумажками горбатиться.

На стол начальника летели скудные отчеты. Петров злился:

– И это ты называешь работой? Что я покажу в управлении!

В этот раз конфликт вышел за стены кабинета и получил огласку. Марат попытался вспомнить, не погорячился ли он с излишней грубостью, но плюнул. Ему об этом коллеги напомнят, в деталях и красках. Да, с краской в баллончиках он перегнул. Петров надолго запомнит испорченный мундир. Но это будет завтра, а сегодня он заглянул в рюмочную, чтобы забыть о текущих проблемах.

Аудиоколонки «ДК» подбадривали посетителей жизнерадостными советскими песнями, добрыми и без пошлости. Таких теперь не писали, а слушать их хотелось. Марат несколько раз повторил заказ, дополнил водку фирменной закуской и с удовольствием похрустел корочкой поджаренных пельменей. На душе полегчало.

Телефонный звонок в кармане курки он расслышал благодаря паузе между песнями. Номер на дисплее был незнакомым, но скользкий голос и имя звонившего Валеев узнал:

– Здравствуй, начальник. Это Беспалый.

В первое мгновение Валеев опешил. Пару лет назад негласный информатор Беспалый помог ему разоблачить банду Седого, занимавшегося всеми видами криминального бизнеса, связанными с автомобилями. В угонах и грабежах Беспалый не участвовал, но соблазнился на легкий заработок через махинации с выплатами по ОСАГО. Когда банду Седого взяли, Беспалого тоже осудили. Дали минимальный срок по статье за мошенничество и поместили в отдельную колонию. Об этом позаботился Валеев. Только Седой все-равно узнал о доносчике, и оперативник мысленно попрощался с ценным агентом. В колонии от расправы не уберечь.

Марат вышел на воздух, чтобы не мешала музыка, и не смог скрыть удивления:

– Откуда звонишь? Ты освободился?

– Не следишь за судьбой ценного информатора, – упрекнул Беспалый. – А я-то рассчитывал.

Панибратство с негласными агентами недопустимо. Об этом опытный опер прекрасно знал и осадил уголовника:

– Что тебе надо, Беспалый?

– Не кипишуй, начальник. Я вышел по УДО.

– С цветами встречать не собираюсь.

– Ха! Я уже в Москве. И… есть информация.

– Говори.

– Так не пойдет. Нужно встретиться.

– Сведения ценные?

– А насколько ценна жизнь ментовского начальника? – с вызовом ответил Беспалый.

Отвечать вопросом на вопрос – это хамство. В обычных обстоятельствах оперативнику следовало повысить голос и напомнить, кто есть кто. Однако прижать Беспалого сейчас нечем. Он только что освободился и наверняка хочет получить деньги за информацию. В местах лишения свободы достаточно болтливых хвастунов, и Беспалый вполне мог узнать детали какого-нибудь нераскрытого преступления.

– Не будешь борзеть, встретимся. Завтра утром на старом месте, – решил Валеев.

– Нет, дело срочное! – всполошился информатор и выпалил: – Через полчаса в Школьном сквере.

Беспалый волновался. Оперативник прикинул: Школьный сквер располагается неподалеку, время у него есть, да и агент сам вышел на контакт, такого отталкивать не стоит.

– Туфту не потерплю! – предупредил опер.

– Дело серьезное. Сам увидишь.

– Жди. Буду, – пообещал Марат.

Он оставил автомобиль у рюмочной и к месту встречи пошел пешком, чтобы выветрился алкоголь. За полчаса как раз управился.

Школьный сквер для оперативника был знаком. Неподалеку жил подполковник Петров. И как-то раз Валеев пересекался здесь со своим начальником, когда тот выгуливал собаку.

Войдя в плохо освещенный сквер, оперативник осмотрелся. Прямо вела извилистая пешеходная дорожка, по бокам темнели кусты, над ними возвышались деревья. Беспалого нигде не было. Мимо Валеева прошла женщина. Торопливо обошла его стороной, опасаясь темной фигуры в пустом сквере.

Минуты тикали, агент не появлялся. Ожидание стало напрягать оперативника, и Марат расстегнул темно-зеленую куртку, чтобы при необходимости выдернуть пистолет из наплечной кобуры.

А вот кто-то идет навстречу. Солидная фигура. Неужели Беспалый располнел в колонии? Нет, это не Беспалый, а подполковник Петров с собачкой! Как обычно вывел на вечернюю прогулку немецкого шпица. Вот же черт! Подумает, что караулю. Не хватало с начальником встретиться.

Марат развернулся, чтобы выйти из сквера, но услышал тихий голос Беспалого:

– Я здесь, начальник.

Из-за кустов мягкой походкой выскользнул агент. Оперативник шикнул на него:

– Чего крадешься? Отойдем. Не хочу с ним встречаться. – Валеев кивнул в сторону человека с собакой.

– Так о нем и речь, – вкрадчиво ответил Беспалый.

– В смысле?

– Твоего начальника хотят грохнуть.

– Кто? Где?

– Ему лично скажу. А ты меня представишь.

Валеев на секунду растерялся: кому помешал Петров? Вгляделся в агента. Беспалый выглядел трезвым и собранным. Если агент не врет, предупредить начальника об угрозе – лучший способ с ним помириться.

В последние недели руководитель следственного отдела полковник юстиции Харченко предпочитал задерживаться на службе. И не всегда это было вызвано служебной необходимостью.

Юрий Григорьевич Харченко был родом из Харькова. Он поступил на юридический факультет Московского университета на закате эпохи СССР, а закончил, когда властолюбивые политики прочертили между Харьковом и Москвой невидимую границу. С годами условная граница обрастала реальными барьерами, а в последнее время превратилась в напичканный минами бастион между двумя враждующими государствами.

Юрия Григорьевича новая реальность отнюдь не радовала. Его престарелые родители проживали в Харькове. После начала специальной военной операции на Украине они переехали в Польшу, но участь второсортных беженцев им не понравилась, и месяц назад родители перебрались к сыну в Москву. На этом спокойная жизнь Юрия Григорьевича закончилась.

Вместо ностальгических воспоминаний детства родители привезли с собой злободневные русско-украинские споры. Отец, Григорий Александрович, убеждал, что Донбасс еще в 2014-м нужно было с миром отпустить, да и Харьков с Одессой русские города. На что мама, Анна Николаевна, сменившая в паспорте имя на Ганну Миколаевну, с жаром тараторила о великой незалежной Украине, которую тысячу лет угнетали москали. И каждый из спорящих требовал поддержки у сына.

Юрий Григорьевич прятался за психологической «ширмой»:

– Что бы мы тут не говорили, люди наверху без на решат.

– С таким настроем, Юрко, ты всегда будешь внизу! – отчитывала сына энергичная мать. – Вот наш Виталик…

И далее шло восхваление младшего сына.

Виталий Харченко, младший брат Юрия Григорьевича, проживал в Киеве и служил в ГУР, Главном управлении разведки минобороны Украины. Виталий был в звании подполковника, но мать была уверена, что младший сын превзойдет старшего и станет генералом. В прежние годы братья созванивались, поздравляли друг друга с праздниками, и никого не волновали такие родственные связи.

С началом военных действий отношение руководства Следственного комитета изменилось. Вышестоящий генерал Мотыгин прямо указал Юрию Григорьевичу, что контакты с братом нужно прекратить! ГУР, где служит Виталий Харченко, ведет активную подрывную деятельность против России. Вражеская разведка используют самые изощренные методы, в том числе родственные связи. Поэтому, если брат обратится с просьбой, надлежит немедленно об этом доложить.

Юрий Григорьевич с докладами не спешил. На прямые вопросы генерала отвечал, что не общается с братом. Мотыгин кивал, но смотрел косо.

А недавно вызвал к себе и спросил, как о деле решенном:

– Ты думал о приемнике? Кого рекомендуешь на свое место?

– На мое? – растерялся полковник.

Генерал пошелестел страницами личного дела Харченко и посмотрел, как педагог на бестолкового ученика.

– Ты пойми, Юра, с выслугой у тебя полный порядок, награды имеются. Самое время оформить пенсию. А то с твоими родственными связями мало ли что да как.

– Я подумаю. О приемнике, – выдавил Харченко.

Об этом Юрий Григорьевич и собирался поговорить с Петелиной. Уж если кому и доверить дело всей жизни, то только ей. Карьеристов в отделе хватает, а толковых следователей еще поискать. Петелина хоть и женщина, но ее знают, уважают и побаиваются. Петля одним словом. Правда, она еще майор, но очередное звание заслужила. Можно готовить приказ. Пока назначение Петелиной согласуют, он научит ее дипломатии в высоких кабинетах.

Жаль, что сегодня поговорить им не удалось. Поделишься проблемами – и вроде как легче на душе. А так приходится таскать всё в себе.

Юрий Григорьевич, озабоченный нерадостными перспективами, пришел домой поздно. Домашние уже поужинали. Жена Люба отвлеклась от сериала и поднялась с дивана, готовая идти на кухню.

Но ее отстранила Ганна Миколаевна:

– Котлетки по-киевски, я готовила. А ты почивай, Люба, мне с сынком погутарить потребно.

Мать быстро собрала на стол и прикрыла дверь на кухню. Дождалась, когда сын утолит голод, и даже предложила рюмку водки. Харченко выпил. Мать подлила еще, села рядом и перешла к делу.

– Мне Виталик звонил.

– А я его заблокировал.

– Вин знае и не буде тебе звонити.

– Всё-то он знает.

– Все да не все. – Мать придвинула стул ближе к сыну. – Помоги брату. Ему информация потребна.

Подобный разговор уже был. Юрий Григорьевич махнул залпом водку и выдохнул:

– Обойдется!

Мать скривила лицо:

– Юрко, мало ли що як повернется. Зараз Россия велика, а станет малая або никакая. Украйна будет по над ней.

– Не будет.

– Як не буде? За нашей краиной Америка, Запад! Що попросимо, все дають. А Россию со всих бокив обложили. Скоро ракеты, танки закинчаться, воевати буде нечем. Ось тогда наши хлопцы…

– Хватит! Я просил, чтобы на эту тему в моем доме…

– Да ты не боись, сынку. Общение через меня, нихто ни дизнаеться. Я симки меняти буду, а Виталик с пидминных номеров завжде пише.

– Конспираторы.

– Юрко, у тебе слидство, криминальни справи, а значит, компромат на влиятельных людин.

– Нет у меня влиятельных!

– Так зараз репортеры, блогеры тож влиятельны. Чиновник, военный або артист який известный – все не без дерьма. Ты компромат на них дай, а вже Виталик знайде пидхид.

– Мама, тебе что, нечем заняться?

– Я за свою краину переживаю.

– Я тоже!

Мать разочарованно покачала головой:

– Москальска натура с тебе так и пре. Ты же украинец!

– Я служу России.

– Служит вин, як же! Ось помяни мамкино слово: Виталик стане генералом, а тебе со службы пид зад колином. Я ж чуяла, як ты Любе признался, що тебе на пенсию спроваживают.

– Из-за твоего Виталика.

– Вин наш! Ридный! И твоя батьковщина Украйна.

– Ага! Сейчас открою окно и закричу «героям слава»!

– Кричати не треба. Треба по-тихому. Наши в контрнаступ скоро пидуть, и погонят москалей до Ростова, а може и до Москвы.

– Не дождетесь.

– Мамке не веришь? Глянь, що наши пишут. Глянь!

Ганна Миколаевна подсунула телефон с «Телеграм»-каналом. Харченко отпихнул. Мать не унималась.

– Да не вороти ты нос. Слухай сюда! «Власть Кремля зашаталась, немного подтолкнуть – и покатится, как камень с горы». Чуешь, до чого иде? Тих, хто Московию подтолкнет, наши оценят.

– «Наши» – то ваши! У меня свои!

– Юрко, мы с батькой старые, нам ничого ни треба. Тилько б Украйна перемогла Москву.

– Что ж ты в Москву приехала?

– Мамку гонишь? Ну точно москаль!

На кухню сунулась встревоженная Люба. За ней появился озадаченный Харченко-старший.

– Що у вас? Я новости пропустил?

– У нас по-старому. – Юрий Григорьевич выпил еще рюмку, резко встал, опрокинув стул, и предупредил: – Я к себе. И не суйтесь!

Близкие не отважились его беспокоить, а экстренный вызов вернул полковнику уверенность. Он все еще руководитель следствия и ему докладывают о самых громких преступлениях.

Два столкнувшихся автомобиля синхронно подмигивали ночной улице аварийной сигнализацией. Ожидание затягивалось. Сотрудники ДПС на происшествие без пострадавших не спешили.

Елена Петелина поерзала в водительском кресле чтобы размять затекшую поясницу. Не помогло. Это в представительском «мерседесе» автокресла с массажем и вентиляцией, а в старенькой «тойоте» третий час ожидания превратил так называемое эргономичное кресло в орудие пытки.

Женщина вышла на обочину. Одеревеневшие ноги с благодарностью откликнулись на короткую прогулку.

Водитель адвоката Гомельского развалился в кресле «мерседеса» и смотрел боевик на планшете. На его полусонном лице отражались вспышки выстрелов.

Для старшего следователя с двадцатилетним опытом реальная стрельба в городе превращалась в многотомное уголовное дело с чередой допросов и следственных действий. Хотелось бы, чтобы начавшееся дежурство прошло без подобных сюрпризов. Петелина была на связи с коллегами и пока ее не беспокоили. На рабочем месте она бы занималась незавершенными делами, а сейчас попросту теряла время.

Неожиданный звонок всё изменил.

– Покушение на убийство начальника ОВД! – выпалил дежурный по городу. – Следственно-оперативная группа выехала. За вами прислать машину?

– Где?

– Нападение произошло в Школьном сквере вашего округа.

Петелина знала это место. Она достала ключи и поспешила к «тойоте».

– Что известно?

– Ножевое ранение. Преступник скрылся. Подполковник Петров без сознания.

Петелина распахнула водительскую дверцу и замерла от удивления.

– Петров Андрей Андреевич? – уточнила она.

– Так точно!

Это же начальник Марата! Теперь не только ей, но и гражданскому мужу бессонная ночь обеспечена.

С эстакады свернула машина ДПС, с вальяжной неспешностью объехала место столкновения автомобилей и встала перед «мерседесом».

– Явились, не запылились, – пробормотала следователь.

– Что? – не расслышал дежурный.

– Я выезжаю! – заявила Петелина и села за руль.

Она уже не думала, как будет выглядеть в глазах сотрудников ДПС. К черту их справки! Покушение на убийство начальника отдела полиции – это ЧП городского масштаба.

Петелина сдала назад, сбила знак аварийной остановки, вывернула руль и рванула вперед мимо отшатнувшегося гаишника. Его вытянутая физиономия в зеркале заднего вида спустя несколько секунд сменилась на проблесковые маячки машины ДПС.

«Могут быстро, когда не нужно. Их бы вперед пропустить, а мне сзади прицепом, но пока объяснишь…», – с сожалением подумала следователь и прибавила скорость.

По пути к месту преступления она позвонила Валееву. На этот раз Марат ответил, впервые за вечер. Елена была уверена, что оперативник в курсе покушения на своего начальника и рассчитывала узнать подробности.

– Марат, рассказывай, что знаешь, – без предисловий потребовала она.

– О чем?

– Покушение на Петрова! Или ты не в курсе?

После неловкой паузы Марат ответил настороженным голосом:

– Ты сказала «покушение». Петров выжил?

– Выжил. Я еду на место. Срочно приезжай!

К Школьному скверу Петелина примчалась в сопровождении улюлюкающей машины ДПС. В сквере уже находились патрульный автомобили с включенными мигалками и еще на одну никто не обратил внимания. Проигнорировала преследователей и Петелина.

Но выскочивший лейтенант ДПС преградил женщине путь.

– Ты что творишь? Права! Самовольное оставление места ДТП влечет лишение…

– Отставить! – осадила полицейского майор юстиции и сунула ему под нос служебное удостоверение: – Петелина Елена Павловна. Найдете меня в Следственном комитете. А сейчас не препятствуйте следствию!

Движением ладони она убрала с пути гаишника и шагнула за ленту оцепления.

Подоспевший патрульный оттеснил незадачливого лейтенанта, разъясняя:

– Шел бы ты, а то нарвешься. Это же сама Петля!

Петелину узнали. К дежурному следователю уже спешил сержант патрульно-постовой службы. Он первым прибыл на место преступления и до сих пор выглядел ошалевшим. После походов по магазинам и бестолкового ожидания гаишников Петелина наконец-то почувствовала себя в своей тарелке. Жаль, что по такому печальному поводу.

Она быстро оценила обстановку. Пострадавшего в сквере нет. Уже увезли на «скорой». Кроме дежурной опергруппы вокруг толкутся местные сотрудники полиции. Чуть ли не в полном составе примчались к месту покушения на своего начальника. А вот зевак не наблюдается, на свидетелей можно не рассчитывать.

Доклад сержанта подтвердил ее догадки:

– Поступил сигнал: в Школьном сквере собака лает около лежащего человека. Мы подъехали, всякое ожидали, а тут – Петров, наш начальник!

– Петров был в сознании?

– Нет, на голос не реагировал. Но дышал.

– Как быстро вы прибыли?

– Ну, минут десять. Если бы знали, что это наш…

– Кто-нибудь еще в сквере был?

– Никого. Только собака. Его собака.

Эксперты-криминалисты налаживали освещение, чтобы приступить к осмотру места преступления. Среди них выделялся непокорной шевелюрой Миша Устинов по прозвищу Головастик. В его рюкзаке имелись специальные устройства для экспресс-анализа, но на первом этапе эксперт вооружился простым фонариком.

Следователь подошла ближе к освещенному кругу и спросила сержанта:

– В каком виде вы нашли Петрова?

– Поперек дорожки лежал, – показывал сержант. – Там голова, тут ноги, а правая рука на животе. Вся в крови, рану зажимал. Мы сразу «скорую», и нашим по рации…

– Так, вы дождались «скорую». Что сказал врач?

– Ножевое ранение в брюшную полость. Тяжелое. Мы помогли погрузить подполковника, и «скорая» уехала.

– На ограбление похоже?

– Телефон и документы с карточками были у Петрова в куртке. Мы куртку порезали, чтобы снять. Документы я оставил врачу, а остальное забрал.

– Где телефон? – заинтересовалась следователь.

– На него жена Петрова позвонила, искала мужа. Я ответил и… – Сержант нахмурился и покачал головой: – У нее истерика, а я утешать не мастак.

– Вещи где? – вернулась к главному следователь.

Сержант встрепенулся:

– Всё отдал Дарье Борисовне, жене Петрова. Кроме куртки. Куртка у экспертов.

– Где сейчас Дарья Борисовна?

– Она хотела в больницу мчаться, но наши ее в машину усадили, успокаивают.

Сержант указал на служебный автомобиль. Петелина хотела отойти расспросить супругу Петрова, но услышала возглас Миши Устинова:

– Внимание! Обнаружен нож!

Защелкал фотоаппарат. Фотовспышка освещала участок травы недалеко от дорожки. Следователь поспешила к находке. После завершения необходимых процедур криминалист упаковал нож в пакет для улик.

– Что скажешь? – спросила Головастика следователь.

– Стальной кухонный нож длиной около тридцати сантиметров, ширина лезвия два. Найден в пяти метрах от места покушения. На основании лезвия и верхней части рукоятки ножа видны пятна бурого цвета.

– Кровь? – в нетерпении спросила Петелина.

– Предположительно.

– Им нанесен удар? – требовала подтверждения следователь.

– Елена Павловна, точный ответ после экспертизы, – напомнил о процедуре эксперт-криминалист, но все-таки кивнул: – С большой долей вероятности это орудие преступления.

– Отпечатки есть?

Криминалист еще раз внимательно осмотрел нож.

– Пятна смазаны. Предположительно, преступник действовал в перчатках.

Следователь и эксперт понимающе переглянулись. Кухонные ножи «с пальчиками» – это подарки следствию при бытовых преступлениях. Нападение на полицейского, тем более начальника, не тот случай. Но если найдено орудие преступление – это уже удача.

– Продолжайте поиски, Миша. Нападавший мог и перчатки по пути сбросить, – дала очевидные наставления следователь.

Полицейские за лентой оцепления вежливо расступились. Это означало, что подъехала важная шишка.

– Здравствуйте, Елена Павловна! – Петелину приветствовал полковник Шумаков из главного управления МВД. – Рад с вами работать.

– Радостного мало, Геннадий Александрович. – Петелина заметила, что полковник прибыл не один, и спросила прямо: – Вы забираете это дело?

– Так положено. Подполковник Петров не рядовой сотрудник. Расследовать будем вместе. Вы следователь, мои оперативники.

– Но главный все-таки вы?

– Так положено, – повторил полковник.

Возражать было бессмысленно. Следователь спросила с нарочитой вежливостью:

– Тогда я с вашего позволения опрошу супругу Петрова?

– Действуйте, – кивнул Шумаков. – А капитан Майоров организует поиски возможных свидетелей.

Среди прибывших оперативников Петелина узнала высокого статного Ивана Майорова. Они кивнули друг другу. Когда-то старший лейтенант Майоров был напарником Марата Валеева. Они подружились. А когда Иван выполнил опасное задание главка, Шумаков оценил парня и перевел к себе с повышением.

– Елена Павловна, Марат здесь? – тихо спросил Майоров. Он хотел получить информацию от хорошо знакомого человека.

– Должен быть. – Елена вытянула шею, но даже в таком положении едва доставала оперативнику до подбородка. – Тебе виднее, Ваня.

Петелина нашла полицейский автомобиль, где на заднем сиденье с отрытой дверцей комкала бумажные салфетки расстроенная женщина. На ее коленях скулила и потявкивала рыжая мохнатая собачка.

Елена представилась супруге Петрова:

– Старший следователь Петелина. Дарья Борисовна, я должна задать вам несколько вопросов.

Петрова неожиданно вспылила:

– Да выключите вы эти мигалки! Генри никак не успокоится!

– Генри это… – Елена перевела взгляд на собаку.

– Наш немецкий шпиц, – подтвердила хозяйка породистого пса.

Следователь попросила патрульных отключить специальные световые сигналы и вернулась к Петровой. Женщина вывела шпица из машины и ждала пока пес справит нужду. Забота о питомце и таблетки ее немного успокоили

– Я столько лет замужем за полицейским. Устала волноваться. Понимаете?

– Понимаю, – кивнула Елена.

– Всякое бывало, но такое…

– Вашему мужу кто-нибудь звонил перед тем, как он вышел гулять с собакой? – перешла к конкретным вопросам следователь.

– Нет. Андрей всегда выходит в это время с Генри. Собаке нужен режим.

Шпиц сделал свое дело, прижался к ногам хозяйки и поднял мордочку. Петрова наклонилась и погладила питомца.

– Каждый вечер Андрей Андреевич гуляет именно в этом сквере? – уточнила следователь.

– А где еще? Это наш обычный маршрут. Утром, бывает, я выгуливаю Генри, а вечером только муж.

– Дарья Борисовна, разрешите я посмотрю телефон вашего мужа. Возможно были сообщения, которых вы не заметили.

Елена получила телефон, просмотрела список вызовов и сообщений. За последние два часа с Петровым кроме жены никто не связывался.

«Встречу никто не назначал, – убедилась следователь. – Да это и не требовалось. Преступник знал обычный маршрут прогулки Петрова и подкараулил его в сквере».

– Дарья Борисовна, вам передали банковские карточки мужа. Проверьте, все на месте? – спросила Елена.

– Две у него. Вот они, – продемонстрировала женщина. – И деньги тоже.

– Андрею Андреевичу кто-нибудь угрожал в последнее время.

– Не знаю, не слышала. Я в его дела не лезу, но он же начальник полиции.

– Это понятно. Я расспрошу в отделении. Но может быть что-то личное? Ссора, острый конфликт с соседями или знакомыми.

– Думаете?

– Я изучаю все версии.

Петрова прошлась вслед за шпицем. Взгляд в землю, вспоминала. Неожиданно остановилась и обернулась к следователю.

– Сегодня Андрей пришел домой жутко расстроенный. Костерил оперативников. Мол, из-за упрямого барана у него проблемы.

– Барана? Он так и сказал про сотрудника?

– Мой муж за словом в карман не полезет.

– А имя оперативника он называл?

– Я не спрашивала. Но Андрей выпил за ужином и бормотал чью-то фамилию. Кажется, Петелинский.

– Как? – удивилась Елена.

– А имя Марат. Точно! Марат Петелинский!

Елена замерла. Вот так сюрприз! Никакого другого Марата кроме майора Марата Валеева в отделе Петрова не было. Так вот, как его называет начальник. Майор Петелинский. Хорошо, если за глаза. А если бросил в лицо Марату?

Следователь повертела головой в поисках Валеева. Да где же он?! Вот и Харченко подъехал. Коллеги Валеева первыми примчались, а Марат будто сбежал.

Криминалисты закончили свою работу на месте преступления, но кроме ножа в траве и капель крови на асфальте ничего не нашли. Полицейские машины стали разъезжаться. В это время в сквере появился Марат Валеев. Он неуверенно топтался перед лентой ограждения, не решаясь пройти к Петелиной.

Старший следователь отдавала распоряжения полицейским:

– Оцепление не снимать. Оставьте дежурный наряд, чтобы не затоптали. Утром при свете дня еще раз всё осмотреть.

Полковник Шумаков назначил встречу следственно-оперативной группы:

– В девять утра все ко мне с первыми результатами.

Валеева смутило присутствие важной шишки из главка. Он заметил Ивана Майорова, тихо поздоровался с бывшим напарником и спросил:

– Ваня, что с Петровым?

– Ножевое ранение. Увезли в больницу.

– Как он?

– Состояние тяжелое. В сознание не приходил.

– Свидетели есть? – поинтересовался Валеев.

– Работаем, – со злобной решимостью ответил Майоров и окинул взглядом Валеева: – А где был ты? Ваши все здесь.

– Когда-то они были нашими.

– Ты не ответил, – допытывался Майоров.

– С каких это пор я обязан тебе докладывать?

– Расследование будет вести Главное управление. Полковник Шумаков сам приехал.

К оперативникам подошла Петелина. Она уловила смысл последней фразы, и Марат вопросительно посмотрел на нее:

– Наш главк подмял СК?

Иван спохватился:

– И Следственный комитет, конечно. В лице старшего следователя Петелиной.

– Вот ей я и буду докладывать.

– Есть что скрывать? – не унимался Майоров.

Валеев шагнул вплотную к бывшему напарнику:

– Ваня, ты обурел в главке. Старых друзей подозреваешь? Я с осведомителем встречался. Тайно! Тебе нужно объяснять правила работы с негласными агентами.

Неожиданно на Валеева с лаем бросился шпиц Петрова. Рыжая собачка бесстрашно крутилась под ногами оперативника.

Марат отпихивал собаку ботинком и оправдывался:

– Отстань, рыжий! Запах алкоголя псу не нравится.

На шум подошли Шумаков и Харченко. Юрий Григорьевич признался:

– Я тоже чуть принял. И ничего.

Валеев смутился под взглядами двух полковников и вспомнил:

– Ах да! Я котенка подхватил, чтоб под машину не попал. Погладил, отнес в подъезд.

Шпица за поводок оттянул сержант:

– Соседки увели Петрову домой, а пса забыли. Я отведу.

Без собаки стало тихо. Шумаков спросил следователя:

– Елена Павловна, первые версии имеются?

– Дождемся показаний Петрова. А пока надеемся на опрос жильцов близлежащих домов и проверку камер наружного наблюдения.

– Видеокамер в сквере нет, – доложил Майоров. – А от домов дорожку деревья загораживают.

– Петелина составит план оперативно-розыскных мероприятий, – выдал распоряжение Харченко и попрощался.

Шумаков напомнил об утреннем совещании и тоже уехал. Майоров отошел к оперативникам.

Оставшись наедине с Мартом, Елена придирчиво рассмотрела его куртку:

– Тебе идет цвет милитари, но утром ты уходил в другой куртке.

– Испачкал, когда с осведомителем встречался. Сдал в химчистку и купил первую попавшуюся.

– В чем дело, Марат? Ты подрался с агентом?

Валеев ответил, едва сдерживая раздражение:

– Произошло недопонимание.

– Поэтому ты нажрался?

– Я просто выпил! Тяжелый день! – сорвался Марат.

– У нас всегда такие.

– Но не такие же! – Валеев жестом указал на полицейскую ленту вокруг места покушения на начальника ОВД.

Петелина искоса посмотрела на гражданского мужа.

– Я опросила жену Петрова. Она говорит, что твой шеф поругался с неким сотрудником со странным именем Марат Петелинский. Ты не знаешь такого?

– Вот же гаденыши! – в сердцах выругался Валеев. – Петрова с полковничьим званием прокатили. Вот он ко всем и цеплялся!

– Значит, против клички Петелинский ты не возражаешь?

Глаза Валеева сузились, он схватил женщину за плечи.

– У нас ты великий следак, а я опер на побегушках. Я не виноват, что сама Петля мне вечно дает поручения. У тебя есть крутой позывной, теперь и у меня неплохая кликуха!

– Да что с тобой, Марат?

– Ничего! Как-нибудь без меня в этот раз.

Валеев развернулся и покинул сквер. Его грубый возглас заставил обернуться Майорова. Нервное поведение бывшего напарника показалось Ивану подозрительным.

К девяти утра Елена Петелина прибыла в Главное управление МВД. Прежде чем зайти в кабинет полковника Шумакова старший следователь вновь позвонила в госпиталь, куда вчера доставили раненого Петрова. Это был ее третий звонок врачам за сегодняшнее утро.

Как самочувствие Петрова? Он в сознании? Он может рассказать о нападении? Ключевые вопросы готовы были сорваться с языка следователя. Если Петров запомнил преступника, это существенно продвинет расследование, а если узнал нападавшего, то покушение можно считать раскрытым.

Петелина нервно топталась в коридоре с прижатым к уху телефоном пока из открывшейся двери ее не окликнул Шумаков:

– Елена Павловна, только вас ждем. Проходите.

– Я в госпиталь звоню. О состоянии Петрова хочу узнать. На лечащего врача переключить не могут.

– Майор Петелина, займите свое место! Совещание начинается, – приказал полковник.

– Еще минуту, – взмолилась следователь, но суровое лицо старшего по званию осталось непреклонным.

Елена убрала трубку и прошла в кабинет.

Во главе длинного стола расположился полковник Шумаков. Петелина заняла свободное место по правую руку от руководителя. Рядом с ней разложил бумаги невыспавшийся эксперт-криминалист Миша Устинов. Напротив перед раскрытым ноутбуком сцепил ладони задумчивый Иван Майоров. На краю стола ерзал на стуле капитан Гавриков, всем видом демонстрируя, что он здесь человек случайный и ненадолго. Ему бы побыстрее в дежурную часть в уютное кресло за толстое стекло.

Шумаков крякнул в кулак и обратился к Петелиной:

– По Петрову. В госпиталь звонить бесполезно. Контакты с врачами только через меня. Я еще вчера распорядился.

Петелина поняла почему ее звание и должность проигнорировали в больнице. Это задело ее самолюбие, но она решила подчиниться.

– Геннадий Андреевич, я могу через вас задать вопросы Петрову?

– Нет. Он в коме. Состояние стабильно тяжелое.

– А прогноз? Когда?

– Не сегодня и не завтра, – сквозь зубы процедил полковник, окинул взглядом собравшихся и добавил: – Также я поставил охрану у палаты Петрова.

Петелина удивилась:

– Это госпиталь МВД. Там пропускная система.

– А кто сказал, что убийца не из нашего ведомства?

Собравшихся озадачила версия начальника. Петелину поразило другое.

– Вы сказали «убийца», но Петров…

Полковник резко прервал ее:

– Не забывайте, это было покушение на убийство! Цели преступник не достиг, поэтому может повторить нападение. Я принял меры. Что тут непонятного?

Шумаков выждал паузу, хлопнул ладонями по столу, считая вопрос исчерпанным, и перевел взгляд на Майорова.

– Давайте работать. Капитан, что удалось установить?

Иван щелкнул по клавиатуре и вывел изображение из ноутбука на монитор на стене.

– Нападение на Петрова произошло в сквере, где нет видеокамер. Зато полно кустов и деревьев. И место неудачное, на изгибе дорожки. – Майоров продемонстрировал укрупненную карту места преступления. – Петров шел от своего дома в этом направлении. Как только он повернул, то сзади стал не виден, его загородили кусты. А спереди дорожка просматривается не более десяти метров. Из близлежащих домов место тоже не видно, мы проверили. К тому же было темно.

– Свидетелем мог быть только человек, шедший навстречу Петрову? – акцентировал проблему Шумаков.

– Или тот, кто гулял в этом месте. – Майоров очертил круг, захватывающий кусты. – Пока никого не нашли.

Петелина придирчиво изучала карту. Пара слов, озвученных Майоровым, заставили ее задуматься.

– Неудачное место. Это для следствия неудачное, а для преступника очень даже удачное. Любая другая часть дорожки просматривается лучше.

– По вашей версии действовал профессиональный киллер? – спросил Шумаков.

– Или человек, знающий как ведется следствие.

– То есть место было выбрано не случайно?

– Думаю, да. Преступник знал, где Петров выгуливает собаку, и подготовился к нападению.

Шумаков сделал отметку в блокноте и поднял взгляд на Устинова:

– Что у криминалистов?

– Вот результаты экспертизы. – Головастик передал бумаги Шумакову и Петелиной. – Коротко по выводам. Следов борьбы на месте преступления не обнаружено. Куртка Петрова не порвана, прорезана ножом в единственном месте в области живота. После удара преступник вынул нож, чем объясняется обильное кровотечение. Петров упал, зажимая рану руками.

– Вы нашли тот самый нож? – спросил Шумаков, разглядывая снимки.

Эксперт кивнул:

– Найденный в сквере нож является орудием преступления.

– Нападавший пырнул и сразу выбросил нож. Не опасался, что найдем. Про отпечатки можно и не спрашивать?

– Отпечатков пальцев на ноже нет, – подтвердил Головастик, – но с уликой мы еще поработаем. Пока можно сказать, что нож новый, бытовой, но на кухне не использовался.

– Выходит, куплен недавно специально для нападения. – Шумаков передал Майорову фотографии. – Установите, где продаются такие ножи.

– Сделаем, – кивнул капитан.

Петелина рассуждала вслух:

– Если нет следов борьбы, значит, Петров не опасался нападения. Его ударили неожиданно. Преступник шел навстречу и…

Полковник покачал головой:

– Петров в полиции более двадцати лет. Подозрительность и чувство опасности у нас в крови. Он бы не подпустил на расстояние удара незнакомца.

– Согласна. Тогда нужно искать подозреваемого среди знакомых Петрова.

– Для этого я вызвал дежурного из его отдела полиции. – Шумаков обратился к Гаврикову: – Капитан Гавриков, вы последним видели Петрова на службе. В каком он был настроении? Был ли у вашего начальника конфликт с кем-нибудь из сотрудников?

– Настроение у Андрея Андреевича было так себе. Плохое настроение. Он рассчитывал на присвоение звания полковника, но что-то там наверху… – Гавриков замялся.

– Вы про конфликты нам расскажите, – поторопил Шумаков.

– Конфликты… На службе всякое бывает. Петров и одернуть может и голос повысить. На то он и начальник.

– Ближе к делу, капитан.

– Вчера вечером Петров майору Валееву сделал замечание. А тот чуть ли ни матом на начальника. Крупно поругались, некрасиво. Да еще на глазах у сотрудников.

– В чем причина конфликта?

– Да там слово за слово…

– Подробнее!

– Вспомнил! Петров обещал Валеева на Донбасс отправить. Завтра же в приказ.

– Завтра – это сегодня?

– Получается так, – кивнул Гавриков.

– А Валеев испугался ехать в горячую точку?

– Занервничал. Хлопнул дверью и ушел. И Петров домой отправился. Больше я их не видел. А потом звонок, что в сквере человек лежит.

– Кто звонил?

– Мужчина. Он не представился.

Иван Майоров дополнил:

– Мы пробили звонок. Звонили с подменного номера. Есть приложения для таких проделок.

– Но я тут же вызвал ближайший наряд, – отчитался Гавриков и виновато улыбнулся.

Капитан рассказал всё и надеялся, что большой начальник от него отстанет.

Шумаков посмотрел на Петелину:

– Елена Павловна, где находился Валеев в момент покушения на Петрова? Вероятно, был с вами?

– Нет. Я была на дежурстве. Ехала в этот момент на дежурство.

– Валеев находился дома?

– Нет. К чему эти вопросы? Лучше спросить самого Валеева.

Майоров пояснил:

– Геннадий Александрович, вчера Валеев сказал, что встречался с осведомителем.

– Припоминаю. Он прибыл в сквер позже всех да еще и выпивши.

Петелина внесла ясность:

– Для Валеева это было неслужебное время.

– Для меня тоже, и живу я дальше, но на ЧП прибыл сразу.

Петелина промолчала. Почему она должна оправдываться за Марата? Она всю ночь была на дежурстве и не видела мужа после ссоры на месте преступления.

Шумаков задал новый вопрос:

– Вы по-семейному обсуждали с Валеевым командировку в зону спецоперации?

– А что тут обсуждать? Будет приказ – поедет! – с вызовом ответила Елена.

– Не все так настроены, не все. У меня тут сводка по рапортам об увольнении… – покачал головой Шумаков и на минуту погрузился в молчание.

Майоров воспользовался возникшей паузой и сообщил:

– Мы запросили данные с камер наружного наблюдения вокруг Школьного сквера. Я утром смотрел записи и на одной камер заметил человека похожего на Валеева. Он шел в направление сквера незадолго до покушения на Петрова. Правда, в камеру не попало лицо.

Шумаков усомнился:

– Как же ты его узнал?

– По походке. Мы несколько лет работали вместе.

Петелина не выдержала:

– К чему эти подозрения? Если на Петрова напал Валеев, Петров скажет!

– Он в коме. А мы должны работать, – напомнил Шумаков.

Майоров смутился:

– Я не утверждаю, что на записи точно Марат Валеев. Я не эксперт.

Капитан бросил взгляд на Устинова, а Шумаков улыбнулся Петелиной:

– Лучший эксперт по Валееву у нас имеется. Елена Павловна, посмотрите запись.

Майоров по приказу начальника вывел на большой экран фрагмент видеозаписи с камеры наружного наблюдения и пояснил:

– Это участок улицы перед входом в кафе. Из-за недостатка освещения камера переключилась на черно-белый режим. Время за десять-пятнадцать минут до нападения на Петрова.

Елена внимательно смотрела на экран. Темная улица, огни фонарей как засвеченные пятна на старой пленке. Видеокамера явно не лучшего качества. Прошел мужчина, скорее худой парень – точно не Марат. У Елены отлегло от сердца.

У Марата плечи шире, хотелось заявить ей, но первым заговорил Майоров:

– Прохожий прошел налево, а Школьный сквер справа метрах в ста. Сейчас…

В кадре появилась темная фигура. Человек быстро двигался направо в сторону сквера. Несколько секунд – и он исчез. Елена напряглась.

Майоров вернул запись и сделал стоп-кадр проходящего человека. Зернистое черно-белое изображение плохо передавало мелкие детали, а все цвета превращало в оттенки серого. Лица не было видно, но фасон курки с поднятым воротником и погончики с крупными пуговицами Елена разглядела. Именно в такой куртке Марат вчера ушел на службу.

Она стиснула губы, сцепила пальцы и ощутила холодок недоброго предчувствия.

Служебное удостоверение позволило майору Валееву пройти на территорию главного клинического госпиталя МВД. Он подошел к хирургическому корпусу, задрал голову – солидное здание. Где-то здесь лечат раненого подполковника Петрова. Или прячут. По крайней мере по телефону информацию не дают.

Когда ты в последний раз видел подполковника Петрова? Стандартный вопрос при всяком расследовании. Странно, что об этом его не спросили ни следователь-жена, ни прожженный опер Иван Майоров.

А если бы спросили, пришлось врать. Не рассказывать же про роковое столкновение в Школьном сквере. Это приговор. Как так получилось? Самому бы разобраться.

Валеев чувствовал себя, как загнанный охотниками волк. Энергии через край, а бежать некуда. Кругом опасность, кольцо обвинения сжимается. Один неосторожный шаг – и силки улик затянутся смертельной хваткой. Тогда конец, не вырвешься.

Следствие быстро выяснило, что он крепко поругался с начальником. Дежурный Гавриков доложил или кто-то еще, теперь без разницы. О ссоре расспрашивали многих, искали мотив для мести. И нашли!

Еще оперативников из главка интересовало, как сильно Марат испугался отправки в зону спецоперации? Мог ли пырнуть начальника со злости? Что будет делать, когда Петров заговорит?

Всех по себе мерят, трусы! Уж лучше лицом к лицу с врагом, чем ждать и бояться. Но ждать он не будет, а будет действовать.

Валеев подошел к справочной хирургического корпуса, чтобы узнать, в какой палате находится подполковник Петров Андрей Андреевич.

– Кто спрашивает? – потребовала в окошке старая женщина со взглядом стойкой большевички.

– Коллега по службе.

– Ваши документы.

– Я навестить раненого товарища.

– Без документов справок не даем, – отрезала большевичка.

Валеев попытался включить мужское обаяние, но быстро убедился, такую мымру улыбкой не разжалобить. Ей бы алую косынку, кожанку и маузер, чтобы никаких сомнений – враг не пройдет.

Пришлось протянуть удостоверение. Дама в окошке переписала фамилию, должность, звание и сухо ответила:

– По Петрову данных не даем.

– Это почему же?

– Особое распоряжение. Всего хорошего. – Большевичка вернула удостоверение.

– А нельзя было сразу…

– Не мешайте работать.

Валеев в сердцах чертыхнулся. Ну и штучка! Развела, как курсанта. Он же хотел тайно посетить начальника. Не удалось. Разоблачила. Надо было заранее включить оперативную смекалку и найти обходной путь.

Марат знал время вызова «скорой помощи» в Школьный сквер и начал искать бригаду, прибывшую на вызов. Придумал легенду: его интересуют служебные документы в карманах раненного. Оперативник познакомился с фельдшером, поговорил по-приятельски и через него вышел на кастеляншу. Та позволила майору покопаться в желтом пакете для утилизации медицинских отходов, куда свалили срезанную одежду раненного.

Документов не нашлось. Но на кастеляншу мужское обаяние бравого опера подействовало. Она заведовала выдачей белья и одежды больным и отмечала в журнале номера палат. Сопоставив время приезда «скорой», оперативник вычислил палату Петрова в отделении травматологии.

От добродушной кастелянши Валеев ушел в халате врача, хоть и не новом, но стираном и поглаженном. Держался он уверенно и в отделение прошел беспрепятственно. Однако около палаты Петрова его ждал сюрприз. При входе на стульчике дежурил рядовой полицейский.

Не обращая на рядового внимания, Валеев шагнул к двери, но дежурный вскочил и перегородил путь. Марат сделал вид, что только сейчас заметил полицейского и возмутился:

– В чем дело? Мне к Петрову.

– Не положено! – довольно громко отчеканил дежурный.

Проходившая медсестра покосилась на спорящих. Валеев посчитал, что врачом притворяться рискованно, а для рядового полиции майорского звания будет достаточно.

Он щелкнул корочками удостоверения перед носом дежурного:

– Я майор! Веду следствие!

– Приказ главного управления. Никого не пускать!

– Ну знаешь ли! Я сейчас сам позвоню в главк. – Валеев достал телефон и угрожающе наседал на упрямого рядового: – Кто для тебя начальник? Полковник? Или сразу генералу звонить?

В этот момент телефон Валеева зазвонил. На дисплее высветилось фотография Ивана Майорова в форме капитана полиции.

Марат мельком показал дисплей рядовому и бодро ответил:

– Привет, офицеру главного управления!

Майоров отозвался не столь радушно:

– Марат, что ты делаешь в госпитале?

«Большевичка! Уже доложила», – догадался оперативник. Юлить было бессмысленно.

– Хочу проведать начальника, – признался Валеев.

– К Петрову нельзя. Распоряжение Шумакова.

Запрет на посещение расслышал дежурный у палаты и выпятил грудь. Валеев шагнул в сторону и зашипел в трубку:

– Ваня, я же свой!

– Где ты был вчера вечером?

– Встречался с информатором.

– Про которого мне не скажешь.

– Сам знаешь правила.

– И ты знаешь. Расследование на особом контроле. Под подозрением каждый, у кого есть мотив.

– По-твоему, мимолетная ссора – достаточный мотив для убийства?

– Давай не будем по телефону.

Марат разозлился и выкрикнул:

– Ну не дебил же я, чтобы через пару часов после дурацкой ссоры завалить Петрова!

После короткой паузы Иван ответил:

– Умный бы сделал так, чтобы подумали на дебила.

Валеев отключил телефон, невнятно выругался, сорвал халат и швырнул дежурному.

– Объявляю благодарность! – прорычал он и потопал прочь.

Полицейский на посту смотрел в спину уходящему майору с плохо скрываемым злорадством.

Смотреть на стоп-кадр на экране было мучительно, Петелина опустила взгляд. Нечеткая фигура в знакомой куртке оживала в ее воображении. Вот-вот прохожий повернется и ее сомнения рассеются. Это он! Марат Валеев идет к Школьному скверу незадолго до нападения.

Молчание затягивалось. За это время Иван Майоров получил сообщение на телефон и с разрешения Шумакова вышел из кабинета, чтобы позвонить.

– Что скажете, Елена Павловна? – спросил полковник.

– Не уверена, – промолвила следователь.

– В чем не уверены? В том, что это Валеев?

– Не уверена, что это видео поможет в расследовании.

– Свидетелей нападения на Петрова у нас нет. А преступник как-то должен был попасть в сквер. Мы расширяем круг поисков.

– Зачем?

– Странный вопрос для опытного следователя. В вашем плане оперативно-розыскных мероприятий разве нет подобного пункта?

– Геннадий Александрович, вы же понимаете, как только Петров заговорит, все будет по-другому.

– Это понимает и убийца.

– Думаю, преступник уже в бегах, – убежденно сказала Петелина главным образом для того, чтобы снять подозрения с Валеева. Он-то никуда бежать не собирается.

– Бегство – запасной вариант, – возразил Шумаков. – А главный – еще раз напасть на Петрова в больнице.

– Петров может заговорить в любой момент. У преступника нет времени.

– Это нам на руку. Я бы на месте убийцы предпринял попытку немедленно.

Петелина сомневалась в безрассудности преступника и высказала сомнения с иронией:

– Тогда мы скоро его задержим. Кто-нибудь пытался проникнуть в палату Петрова?

– Пытался! – Неожиданно ответил вернувшийся в кабинет Майоров.

Все обернулись к нему.

– Только что мне сообщили из госпиталя, – пояснил Иван.

– Кто? – нетерпеливо потребовал полковник.

– Майор Марат Валеев.

– Та-ак, – протяжно изрек Шумаков и взглянул на экран со стоп-кадром. – Перед нападением на Петрова некто похожий на Валеева зафиксирован рядом со сквером. А после нападения Валеев прибыл на место преступления позже всех.

«И в новой куртке», – чуть не вырвалось у Петелиной. А вслух она сказала:

– Не вижу противоречий. Если здесь не Валеев, – следователь ткнула в экран, – он мог быть далеко и ехать долго.

– А если Валеев?

– Ваня, пришли мне запись. Изучу с экспертами. – Елена по-свойски обратилась к хорошо знакомому капитану.

Майоров кивнул и продолжил доклад для начальника:

– Марат Валеев попытался проникнуть в палату Петрова под видом врача.

– Кем он представился? – потребовала деталей Петелина.

– Вообще-то мне сообщили из справочной. Там Валеев предъявил служебное удостоверение.

– Прекрасная конспирация!

– Валееву никто не согласовывал визит к Петрову, – отметил Майоров.

– И не запрещал, – парировала Петелина.

– Он единственный, кто искал Петрова, – привел новый аргумент капитан.

– Из тех, кого вы знаете. Потому что не скрывал визит. Валеева задержали?

– Нет.

– Что ж так? Мы бы быстро раскрыли преступление.

Майоров стушевался и обернулся за поддержкой к полковнику.

– Приехали, – мрачно констатировал Шумаков. – Намечается конфликт интересов.

Петелину не смутил начальственный взгляд.

– Понимаю, к чему вы клоните, товарищ полковник. Да, я живу с Маратом Валеевым! Но если отстраняете меня, то отстраняйте и Ивана Майорова! Он Марата не только по службе знает. Мы до сих пор семьями встречаемся.

– Я службу с личным не смешиваю, – поспешил заявить Майоров.

– Отставить! – Шумаков стукнул по столу. – Никто не отстранен. Следствие в самом начале. Под подозрение может попасть любой подчиненный или знакомый Петрова. Мы все профессионалы и продолжаем работать.

Полковник отдал распоряжения и закончил совещание.

В Следственный комитет Петелина вернулась с двумя стаканчиками эспрессо в картонном держателе. Первый выпила еще в лифте. Взбодрившийся мозг напомнил, что вчера с ней хотел встретиться полковник Харченко.

После нелицеприятной полемики с Шумаковым свой непосредственный начальник, скупой на эмоции и требовательный в делах, показался родным и приятным дядькой. С Харченко она много лет в одной упряжке, и еще бы столько же послужила. А с Шумаковым через год подсела бы на успокоительное или рапорт об увольнении написала.

Елена набрала телефон Харченко:

– Юрий Григорьевич, я на месте. Вы о чем-то хотели поговорить?

– Ты после дежурства?

Елена поняла беспокойство начальника и заверила:

– Я в норме. Удалось немного вздремнуть ночью. Когда к вам зайти?

– Я к тебе спущусь, – пообещал начальник.

Это было немного необычно. Еще более необычным оказался разговор с шефом. Полковник не спешил спрашивать о делах, а стал рассматривать фотографию в рамке на ее столе. На снимке она и Марат держали за руки маленького Сашеньку только научившегося ходить. Взрослые улыбались, малыш был сосредоточен – счастливая семья.

Задумчивый взгляд Харченко не разделял это мнение.

– А где Настя? – спросил он.

Действительно, семейный снимок не полный.

– Она вас снимала? – выдвинул версию начальник следственного отдела.

Снимала бабушка, Ольга Ивановна. А Настя…

– Настя уже студентка, – пространно ответила Елена.

– Как она с младшим братом? Как родные? – неожиданно спросил Харченко.

Елену удивил странный вопрос для начальника. Пока она думала, что ответить, Юрий Григорьевич поставил снимок на место, подошел к окну и оперся ладонями на подоконник.

– У меня тоже есть младший брат, – сказал он. – В детстве его игнорируешь из-за разницы в возрасте, в молодости удобно ездить друг к другу в гости, а с годами отдаляешься. Но как бы далеко вы ни были все равно связаны невидимыми узами.

Харченко замолчал по-прежнему глядя в окно. Петелина встала, чтобы не сидеть спиной к начальнику.

В кабинет заглянула Людмила Владимировна Астаховская. Взволнованная женщина держала в руке телефон, не заметила полковника и с порога заговорила:

– Лена, я знаю, что вчера случилось. И как раз по этому делу. Ты только посмотри!

Тут Харченко обернулся, их взгляды встретились, и Людмила Владимировна опустила руку с телефоном.

– Юрий Григорьевич, извините. Я зайду позже.

– Подождите, – остановил ее полковник. – Вы про Петрова?

– Да, – смутилась Астаховская.

– Проходите. А я уже ухожу.

– Вчера вы хотели о чем-то важном… – напомнила Петелина.

– То было вчера, а сегодня ты расследуешь покушение на начальника полиции. Это сейчас самое важное. Остальное подождет. Работай. – И Харченко покинул кабинет.

Шестидесятилетняя Людмила Владимировна Астаховская ранее служила следователем, но уже долгие годы занимала должность заведующей архивом. Несмотря на разницу в возрасте, умная эффектная женщина была для Елены близкой подругой и советчицей.

– Я к тебе заходила. Сказали ты в главке у Шумакова, – сообщила Астаховская и посочувствовала: – Теперь у тебя два босса.

– Объявятся и другие, если покушение на начальника полиции быстро не раскроем.

– Я как раз по Петрову.

Когда требовалось покопаться в старых уголовных делах Астаховская выуживала информацию быстрее любого следователя. И Петелина этим пользовалась.

– Петров вроде бы по старым делам подозреваемым и свидетелем не проходил.

– А я не в архиве на него наткнулась. Посмотри.

Людмила Владимировна продемонстрировала смартфон с парадной фотографией Петрова, словно на доску почета.

– Что это?

– Профиль Андрея Андреевича Петрова в приложении для знакомств. Ранее сама пользовалась. – В ответ на удивленный взгляд Петелиной Астаховская поспешила объяснить: – Не для романтики, для женского здоровья! Я же одна была. Но сейчас я с Лопахиным. Нам друг друга достаточно.

Иван Иванович Лопахин работал судмедэкспертом и постоянно общался со следователями. Когда он потерял жену, Людмила Владимировна помогала ему по хозяйству, оказалась незаменимой, и с недавних пор они жили вместе.

– Здесь Петров форме полковника, – обратила внимание Елена.

– Раздутое мужское эго. Хочет выглядеть круче, чем есть.

– Он мечтал о новом звании.

– И воплотил свою мечту. Случайной женщине с сайта знакомств можно такого наплести!

– У Петрова есть жена.

– Я тебя умоляю, подруга. Когда мужикам это мешало? Он мог зарегистрироваться с левого телефона. Туда же получал сообщения.

Следователь поняла к чему клонит Астаховская.

– Ты полагаешь – шерше ля фам?

– Женщины любят мужчин в форме. А от любви до ненависти обманутой женщине… – Астаховская развела руки. – Итог зависит от психопатического типа случайной знакомой Петрова.

Петелина вернулась за стол и позвонила эксперту Устинову.

– Миша, могла ли женщина нанести Петрову такой удар ножом?

– Вполне. Удар в живот особой силы не требует, – согласился Головастик и, подумав, добавил: – От женщины нападения не ожидаешь, поэтому Петров не успел защититься.

– Спасибо, Миша.

Елена положила трубку, допила остывший эспрессо и выбросила стаканчик. На ее лице появилось сомнение.

– Женщина берется за кухонный нож – бывает. Но для женщины характерно много мелких порезов.

Астаховская охотно включилась в дискуссию:

– Если она в состоянии аффекта или в истерике. А когда дама заранее подготовилась…

– Петров каждый вечер уходил гулять с собакой, иногда задерживался. Удобный предлог для свидания.

– Познакомился, попользовался женскими прелестями и нашел следующую.

– Обманутая женщина способна на многое, – согласилась Елена.

– Или обманутая жена Петрова? – предположила Астаховская.

Петелина покачала головой:

– У жены Петрова алиби. В тот вечер она болтала по телефону с подругой. Да и не было у них в семье скандалов. Левые знакомства опытный мент сумеет скрыть.

– Петров мог встречаться с замужней женщиной. Ее обманутый муж выследил и отомстил, – подбросила еще одну версию Астаховская.

– Придумали эти приложения знакомств на нашу голову! Раньше мужики флиртовали с коллегами и знакомыми, а теперь мне пол-Москвы подозревать?

– Да ты сексистка, Петелина. Почему пол-Москвы? В наше толерантное время нельзя исключать и мужчин.

– Умеешь успокоить.

– На самом деле надо определить тех, кто ставил лайки Петрову и писал ему сообщения. Это первый шаг для знакомства. Вот так!

Астаховская поставила лайк под фотографией Петрова и написала: «Привет! Ты настоящий полковник?» Женщины улыбнулись дурацкой шутке и попрощались.

Но Петелиной было не до смеха. Предстояло отработать новые версии. Одно успокаивало. Будет, что обсудить с Шумаковым. Чем больше подозреваемых, тем меньше вероятность, что к покушению причастен Валеев. Ну не мог же он совершить такое!

И тут же зародилось сомнение. Марат что-то недоговаривает.

Елена включила на ноутбуке видео с уличной камеры, переданное Майоровым. Зафиксировала стоп-кадр с прохожим. Пусть не видно лица, но Ваня был прав – это Марат. Неуловимо знакомая походка и облегающая куртка с трикотажными манжетами и погончиками. Они ее вместе покупали. Вот Марат в ней на семейном снимке в рамочке на ее столе!

В этой куртке он идет в сторону сквера незадолго до нападения на своего начальника. А через два часа Марат появился там уже в другой куртке. Новой только что купленной.

Почему? Сказал, что испачкал старую. Прежде он не отличался подобной чистоплотностью. И в одежный магазин за обновками его не затащишь.

Елена захлопнула ноутбук и убрала семейную фотографию в стол. Смотреть на мужчину, которые ей врет, не было сил.

Астаховская тем временем спустилась в подвальный этаж Следственного комитета, где располагался архив уголовных дел. Несущие стены делили обширное пространство на множество комнат и превращали коридор в подобие лабиринта.

Людмила Владимировна привычно свернула к своему кабинету. Над головой уже второй день неприятно мерцала неисправная лампа. Темная фаза цикла все более превышала светлую.

«Нужно вызвать техника», – подумала заведующая архивом и прикоснулась пропуском к электронному замку. Щелчок замка совпал с погасшим светом, и женщина вздрогнула.

За ее спиной нависла темная фигура.

– Ты меня напугал, – выдохнула Людмила Владимировна, узнав мужчину за спиной. – Умеешь появляться ниоткуда.

– Исчезнуть бы, – мрачно пробормотал Марат Валеев, словно продолжал какой-то внутренний монолог.

– Плохо выглядишь. – Заведующая архивом окинула взглядом явно невыспавшегося оперативника.

Валеев хотел что-то объяснить, но в этот момент зазвонил его телефон. Нервным жестом Марат собрался сбросить вызов, однако увидел на дисплее фото Елены, что не укрылось взгляда Астаховской.

Он отвернулся и прошипел в трубку:

– Я занят.

– А я по делу! – Петелина всерьез настроилась поговорить с мужем.

– Ну что еще?

– Марат, я хочу знать, при каких обстоятельствах ты испортил куртку?

Валеев молчал. Петелина настаивала:

– Ты заявил, что встречался с информатором. Что между вами произошло? Где и когда это случилось?

Марат поморщился. Неприятными вопросами: где был, что делал? – его и бывший напарник достал. Но профессиональный следователь формулировала вопросы с беспощадной точностью. Прямо ответить Марат не решился, воспользовался словесной уловкой:

– Лена, ты хочешь допросить моего агента?

– Если ты будешь молчать, придется.

– Найду. Приведу!

– Как же ты выходишь с ним на связь?

– Мое дело! – отрезал Марат и отключил телефон.

Ради этого дела он и пришел в архив. Речь шла об уголовном деле, в котором фигурировал Виктор Журихин, он же агент Беспалый. Оперативник рассчитывал получить информацию, не ставя в известность начальство, но в выдаче документов придирчивая архивариус ему отказала.

– Вы не наш сотрудник. Изучите инструкцию, сделайте запрос, и тогда… – Женщина изобразила улыбку, с которой в будущем она встретит майора полиции.

Валеев воздержался от скандала и остался ждать заведующую Астаховскую. Все-таки они давно знакомы друг с другом. Правда, через Петелину.

– Семейные дела, – объяснил он Людмиле Владимировне неловкий разговор с Еленой.

– Валеев, не морочь мне голову! Ты зачем здесь?

– Мне нужно посмотреть дело Седого, – признался оперативник.

– Напомни, о чем там?

– Два года назад. Автоугоны, автоподставы, кражи. Я участвовал в задержании банды Седого.

– Я думала для вас сейчас дело чести раскрыть покушение на твоего начальника.

Упоминание чести почему-то задело Валеева. Его расшатанная за последние сутки нервная система готова была сорваться в неконтролируемую агрессию.

– Вы дадите дело или нет?

– Эх, разучился ты к женщинам подкатывать, Маратик. Где цветы, где конфеты, где улыбка в конце концов!

Валееву показалось, что сейчас последуют вопросы про его ссору с Петровым.

– Вы тоже с ними заодно?

– С кем с ними?

Марат взмолился:

– Людмила Владимировна, не томите. Да или нет?

– Пойдем в мой кабинет, – решила женщина, оценив изнуренный вид оперативника. – Ты что-нибудь сегодня ел?

– Жевал что-то. Не помню.

– Вот тебе конфеты и чай. Подзаряди мозг, Валеев. – Властно указала заведующая и включила чайник. – Я сейчас.

Она ушла и вернулась с пронумерованной коробкой для документов. Шлепнула тяжелую ношу под ноги оперативнику:

– Читай! Только здесь при мне. На вынос не получишь.

Валеев пил чай и листал папки уголовного дела. Фантики от конфет падали в урну, пухлые тома возвращались в коробку. На третьем томе усталый взгляд Валеева оживился. Он нашел фотографию Виктора Журихина и протоколы с его показаниями.

– А конфеты еще есть? – неожиданно спросил Марат.

Людмила Владимировна оценила пустую вазу для конфет, порадовалась мужскому аппетиту и пообещала:

– У девочек что-нибудь посмотрю.

Она вышла из кабинета, неплотно прикрыв дверь. Сквозь щель заметила, как оперативник фотографирует страницы уголовного дела. Вернулась с сушками и застала Валеева приободрившимся с горящим взглядом.

Марат вскочил из-за стола и захлопнув том уголовного дела. Поблагодарил за сушки, заглотил несколько, чуть не подавился от спешки и запил их чаем.

Астаховская умилялась:

– А бабы голову ломают, как поднять настроение оперу. Архивная пыль – лучший допинг!

– Вы меня выручили, Людмила Владимировна.

Довольный Марат готов был расцеловать заведующую. Женщина отстранилась.

– Но-но! Поцелуи для Лены прибереги. Что искал?

Валеев показал, что спешит, и ушел.

Астаховская убедилась, что оперативник покинул архив, и села на его место. Она осторожно потянула за обложку пухлого тома. Уголовное дело раскрылось на странице, которую Валеев придавливал для снимка. Заведующая архивом пробежала взглядом протокол допроса Виктора Журихина по кличке Беспалый и на всякий случай сфотографировала документ. В отличие от Валеева прилива энтузиазма она не почувствовала и отнесла коробку на место хранения.

Там ее ждал настоящий сюрприз!

Электронное сообщение и телефонный звонок застали женщину в узком проходе среди высоких стеллажей. Людмила Владимировна выслушала невероятное предложение и с недоумением уставилась на безликие коробки на железных полках. Что она здесь искала? Впрочем, это уже не важно по сравнению с тем, что она услышала по телефону.

Ей назначили свидание. И кто!

Навигатор привел автомобиль Валеева к нужному адресу. Во дворе жилого дома оперативник еще раз сверился с фотографией из уголовного дела: 197-я квартира, 4-й подъезд. Именно здесь до ареста проживал Беспалый у своей подруги Татьяны Ребровой. К ней он мог вернуться и после освобождения.

Валеев встал под козырек подъезда, чтобы его не было видно из окон, и набрал в домофоне номер квартиры. Никто не ответил, чего и следовало ожидать. Хозяйка на работе, а гость-беглец мог затаиться. Вламываться в адрес сейчас глупо и дежурить у подъезда в планы оперативника не входило. Сначала нужно получить дополнительную информацию.

Из показаний Виктора Журихина Валеев узнал, что тот познакомился с Татьяной Ребровой в парикмахерской. Женщина стригла его, а он сумел ее заинтересовать. Парикмахерская должна была находиться в этом же микрорайоне.

Яндекс-карта подсказала оперативнику адреса ближайших парикмахерских. Валеев исключил недавно открытый барбершоп, дорогой салон красоты и посмотрел отзывы двух оставшихся заведений. В одном из отзывов двухлетней давности клиент по имени Виктор восторгался работой настоящего мастера своего дела Татьяны.

«Отличный подкат», – оценил бывалый опер находчивость Беспалого.

Вскоре он был в указанной парикмахерской. Перед тем, как войти, взъерошил волосы и попросил администратора:

– Мне бы постричься. Рекомендовали Татьяну.

– Проходите. Второе кресло, – указала администратор и позвала: – Татьяна!

Из подсобки вышла женщина средних лет в черной тунике поверх белой футболки. Валеев прочел имя «Татьяна» на бейджике и мысленно посетовал, что там не пишут фамилию.

Он сел в кресло. Парикмахерша принялась за дело. У женщины были грустные глаза и поникший вид.

– Много работы? – посочувствовал Марат.

Татьяна бросила небрежный взгляд на клиента через зеркало:

– Я мужской мастер. А где сейчас наши мужчины?

– Где?

– Не по салонам ходят, а в окопах сидят.

– Ваш тоже сидит или уже вышел? – Парировал Марат и добавил после паузы: – Как говорится, на свободу с чистой совестью.

Тример в руке Татьяны отключился, она уставилась на клиента:

– Вы кто такой?

– Уставший и злой мужик. Хоть не из окопа, но тоже с оружием.

– Понятно, из полиции, – догадалась женщина.

Валеев показал телефон с фотографией Беспалого из уголовного дела:

– Татьяна Реброва, вам знаком этот мужчина?

– Что он еще натворил?

– Знакомство не отрицаете. Следующий вопрос. Виктор Журихин сейчас проживает с вами?

– Вроде как да. Но только нет его.

– Подробнее излагайте.

– Витя освободился недавно, пару недель как. Свободе не очень радовался, тяжесть в душе носил. Уж я-то чувствую. А сейчас пропал. Не звонит, не приходит.

– Когда пропал?

– Сутки как. Ночевать не пришел и сегодня на звонки не отвечает.

Бегство Беспалого, если это правда, расстроило Валеева. Уж лучше бы бывший зэк затаился у подруги. Оперативник развернулся в кресле и отбросил вежливый тон:

– Не ври! Сейчас пойдем к тебе в квартиру и посмотрим.

Но женщина уже совладала с волнением и попыталась отшутиться:

– Обычно кавалер даму в кафе приглашает, а потом уже в гости напрашивается.

Валеев поднялся из кресла и выдернул телефон из кармана туники парикмахерши. Она возмутилась, но оперативник жестом остановил ее. Он проверил список звонков. За последние сутки Татьяна Реброва часто набирала номер Виктора Журихина. Беспалый ни разу не ответил. Так же, как и ему.

Оперативник уперся пронизывающим взглядом в съежившуюся женщину:

– А теперь подумай, подумай, как следует, Татьяна Реброва. Где сейчас может быть Беспалый?

– Витя хотел устроиться на работу автомехаником. В автосервис, где раньше. Адрес не знаю. Где-то на МКАДе.

Валеев знал этот автосервис на кольцевой автодороге. Там по наводке Беспалого накрыли банду Седого. Марат вернул женщине телефон и снова уселся в кресло. Татьяна не сразу сообразила, что расспросы закончились.

– Так что, стрижемся? – с опаской спросила парикмахерша.

Марат повертел головой, оценивая свой вид в зеркале:

– А я здесь разве для чего-то другого?

Зажужжал тример, на пол полетели короткие волосы. Парикмахерша с опаской касалась головы сурового оперативника.

Пока Валеева стригли, он размышлял. Беспалый может вернуться к Ребровой в любой момент. Дежурить у ее дома бесполезно, со слежкой одному не справится. Но есть другой проверенный способ застать преступника врасплох.

После неожиданного звонка Людмила Владимировна Астаховская несколько минут пребывала в шоке. Потом вернулась в свой кабинет и позвонила Петелиной.

– Лена, я что-то пропустила, подполковник Петров пошел на поправку?

– Меня к нему не пускают. Он по-прежнему в коме.

– Вот как! Тогда я к тебе зайду.

– Давай в конце дня, – попросила Петелина.

– Это срочно! Тут такое! – настояла Астаховская.

Она поднялась в кабинет следователя и положила перед ней свой телефон с открытым приложением для знакомств.

– Помнишь, я поставила лайк Петрову и послала привет.

– Ты показала, как общаться в приложении, – кивнула Петелина.

– Написала ему в шутку и забыла. И знаешь, что произошло? Петров мне ответил!

Брови Петелиной поползли вверх. Астаховская показала свою страницу в приложении знакомств:

– Я получила от него сообщение. «Привет, очаровательная незнакомка», сердечко с букетиком и предложение встретиться.

– Мало ли кто мог написать.

– А потом он позвонил.

– Из комы?! – Глаза Елены округлились.

Астаховская затараторила:

– Точнее позвонила. Это была женщина. Тон сдержанный, уважительный. Представилась помощницей Андрея Андреевича Петрова. По ее словам, полковник сильно занят, опасается аферисток, он же силовик на высокой должности. Поэтому первую встречу поручил ей.

– Ничего не понимаю.

– А по словам помощницы, это нормально. Она как женщина с женщиной со мной поговорит, а Петров, как мужчина, мной уже заинтересовался.

Петелина придирчиво оценила шестидесятилетнюю Астаховскую:

– Ты послала свое фото?

– У меня в профиле старое сохранилось. Фигура в парео у моря на закате, только чувственный силуэт. Самцам на пятом десятке то, что доктор прописал.

– И что дальше?

– Дама призналась, что она из брачного агентства «Навсегда вместе» для ВИП-клиентов.

– Брачного?

– Я сама обалдела. Для продолжения знакомства мне надо прийти в агентство. ВИП-клиенты просят посмотреть и убедиться, как я и что.

– Тест-драйв невесты? – ухмыльнулась Елена.

– Беседа с психологом и фотосессия, – пояснила Людмила Владимировна.

– И ты согласилась?

– Завтра встреча, – кивнула Астаховская. – Это может быть ниточкой в твоем расследовании. Представляешь, эмоциональная дамочка раскатала губы на Петрова, а потом выяснила, что он женат. Какой удар по женскому самолюбию. Она приходит на встречу с Петровым с кухонным ножом. Слово за слово и – трагедия!

– Обида, ревность и месть. Возможно, – согласилась следователь и стала давать наставления старшей подруге: – Узнай в агентстве о прежних клиентках Петрова…

– Лена, – прервала ее Астаховская. – Я конечно еще хоть куда, но не мне же идти.

Женщины понимающе переглянулись. Шестьдесят лет под макияжем только на фото спрятать можно.

– Мне? – ткнула себе пальцем в грудь Петелина.

– Тебе хоть сейчас в невесты, но в агентство нельзя, могут узнать, – покачала головой Астаховская. – Следователю они ничего не скажут, чтобы не подставлять клиентов. Нужно действовать тоньше.

– В группе Шумакова одни мужчины. Не Ваню же посылать.

– А чем занимается его жена Галя Нестерова?

– Она стала мамой. Ребенка в детский сад отдала. Скоро возвращается на службу.

– И как Галка выглядит?

– Сейчас посмотрим.

Петелина связалась с Галиной Нестеровой по видеосвязи. После стандартных вопросов о детях Елена похвалила подругу:

– Галка, у тебя новая прическа. Отлично выглядишь!

Вместо русой косички толщиной в руку молодую маму украшало удлиненное каре подчеркивающее овал лица.

– Вчера решилась, – зарделась Галина. – Два часа в салоне провела.

– И похудела, кажется.

– На йогу стала ходить и жрать меньше. Пора на службу, а там столько любопытных глаз.

– Кстати! Мы тебя в четыре глаза рассматриваем. – Елена повернула телефон на Астаховскую.

Людмила Владимировна помахала Галине рукой и высказалась прямолинейно:

– Грудь стала больше, а талия осталась прежней. Галка, ты нам подходишь!

– Для чего?

– Для спецоперации.

– Вы что задумали? – насторожилась Галина.

Слово взяла Петелина:

– Галя, хочешь помочь мужу в раскрытии покушения на подполковника Петрова?

– Ваня только об этом и думает.

– Тогда завтра тебя ждут в брачном агентстве для избранных кавалеров.

– Чего?

– И следствию поможешь и самооценку повысишь.

Елена объяснила, как себя вести и что требуется узнать в брачном агентстве «Навсегда вместе».

Галина выслушала, поддалась уговорам, но не смогла скрыть волнения и предложила:

– Может, мы вместе пойдем? Типа я с подружкой.

– Мне завтра в ресторан. День рождения Насти, – призналась Петелина.

– А я тебе в мамы гожусь, – грустно улыбнулась Людмила Владимировна.

– Как-то боязно. Я – и в невесты.

– Галка, ты справишься! – дружно ободрили подругу Петелина и Астаховская.

– Попробую, – согласилась Нестерова.

Елена вернулась домой позже обычного и с огромным облегчением освободила затекшие ноги от надоевших ботинок. Как же хорошо! Тапки надевать не стала, прошла босиком по прохладному полу, обняла выбежавшего Сашеньку и плюхнулась с ним на диван. Малыш вывернулся из маминых объятий, сбегал за пирамидой и стал показывать, как уверенно собирает и разбирает игрушку.

«Господи, сколько энергии у детей», – порадовалась мама и ей стало стыдно, что позволяет себе уставать.

Ольга Ивановна оценила замотанный вид дочери и посочувствовала:

– Устала?

– Дежурство было сложным, – призналась следователь.

– Я останусь, уложу спать Сашу, – решила бабушка.

«Чтобы я без тебя делала», – мысленно поблагодарила Елена.

На кухне ужинал Марат, не соизволивший выйти навстречу жене.

– Подстригся? – заметила Елена. И с трудом сдержала упрек: мы с ног сбились с покушением на твоего шефа, а ты…

Марат отмахнулся, как отчего-то несущественного, погруженный в свои мысли. Елена молча села рядом. И правда, есть вопросы поважнее стрижки. Важный разговор она отложила на тот момент, когда они ложились в постель.

Сидя на кровати в ночной сорочке Елена достала из тумбочки ночной крем и спросила вошедшего после душа мужа:

– Марат, у тебя был конфликт с Петровым?

– Лена, мне Ваня Майоров сегодня мозг вынес. Достаточно!

– Что ты так нервничаешь?

– Не каждый день убивают начальника.

– Петров выжил.

Марат с недовольным видом залез под одеяло и промолчал, словно его не радовала эта новость. Елена постукиванием пальца накладывала крем на лицо и заверила:

– Петров очнется, даст показания, и вопросов к тебе не будет. А пока ответь…

– Подозревать самых близких это же норма для следователя, – съязвил Марат.

– Да, я хочу знать про близкого всё! Иначе мы не близкие люди.

– Что именно? – снизошел Валеев.

В голове следователя щелкнул постулат: нервному подозреваемому надо задавать конкретные и ловить на противоречиях. Она убрала крем, чтобы не отвлекаться.

– Чем ты испачкал куртку?

– В баре пиво пролил.

– Каком баре?

– Рюмочная «ДК». Можешь проверить, я там был.

– Пиво в рюмочной?

– Кетчупом брызнул, – изменил показания Марат.

– Кетчуп был в чем?

– Обычная упаковка.

– Обычная, это какая?

– Без разницы! Я выпил, поел, испачкал куртку. Точно не помню как.

– В первый раз ты сказал, что куртку испачкал при встрече с информатором.

– Так и было.

– Вы встречались в рюмочной?

– Много чести ему!

– Тогда где?

Марат не ответил и Елена выложила главное:

– Тебя видели при входе в Школьный сквер незадолго до нападения на Петрова.

– Кто видел? – напрягся Валеев.

«Факт не опровергает, придирается к деталям», – отметила следователь.

– Зафиксировала видеокамера. На видео ты одет еще в прежней куртке.

Марат неожиданно улыбнулся, обхватил Елену и затянул к себе под одеяло. Его рука скользнула по ее бедру, задрала сорочку, а губы ткнулись в шею. Он навалился на женщину, подмял под себя. Елена уперлась ладонями и сжала ноги.

– Я устала. Отстань!

Она чувствовала, что Марат тоже не готов к любовным играм. Игривость показная, его мозг занят чем-то другим. Он пытается сбить ее с темы, избавиться от неудобных вопросов. Так и оказалось, Марат повозился для видимости, изобразил обиду и откинулся на свою половину кровати.

Елена погасила свет и закрыла глаза. Она была уверена, что быстро провалится в сон, но тревожные воспоминания не отпускали. Она вспомнила, как ее вызвали на место преступления. По пути она позвонила Марату, как-никак напали на его начальника. Она настолько была уверена, что Валеев в курсе нападения на Петрова, что не удосужилась…

Елена повернулась в постели, облокотилась на локоть и ткнула Марата в бок.

– Ты от меня узнал о покушении на Петрова?

Марат покосился на надоедливого следователя и нехотя подтвердил:

– Ну да.

– Я не назвала место покушения, думала ты знаешь.

– И что?

– Я не сказала про Школьный сквер. А ты приехал именно туда.

Задумчивый взгляд Марата исследовал темный потолок. Он стал рассуждать:

– У Петрова собака. Я знаю, где он живет. Нетрудно догадаться, где он выгуливает пса вечером.

– Ты хороший опер, – согласилась Елена.

– Знаю. – Марат посчитал вопрос исчерпанным и отвернулся.

– А я хороший следователь, – пробормотала Петелина и задумалась.

«Ты был рядом со сквером и не знал о нападении. Приехал позже всех и в новой крутке. Попытался тайно проникнуть в палату к раненому Петрову. И главное – я чувствую, что ты мне врешь! Что ты скрываешь от меня, Валеев?»

Елена решила утром добиться истины. На этот раз лаской. Метод кнута и пряника проверен веками.

Она проснулась от щелчка замка входной двери. Валеева в постели не было, электронные часы показывали полпятого утра. В первую минуту Елена не поверила, а потом убедилась. Марат ушел, не предупредив и не сказав куда. Еще одна тайна.

Больше она не смогла заснуть.

А Валеев в пять утра звонил в чужую квартиру, стучал кулаком и орал:

– Эй, соседка. Ты меня затопила. Открывай!

Стучал он громко, и дверь наконец открылась. Валеев отпихнул заспанную женщину, кутавшуюся в халат, и ворвался в квартиру. Стремительный рывок в спальню – кровать пуста. Ванна, туалет – чисто! После осмотра кухни Валеев выглянул на балкон, затем проверил единственный шкаф, где мог спрятаться взрослый мужчина. Никого. Лучший способ застать преступника врасплох дал осечку.

Разочарованный оперативник хмуро уставился на хозяйку квартиры:

– Беспалый приходил?

– Вы? Опять. – Татьяна Реброва сначала узнала свою стрижку, а затем уже и полицейского, искавшего Виктора Журихина. Она замотала головой. – Я одна.

– Дай телефон, – потребовал оперативник.

Он получил аппарат, прошел на кухню и опустился на стул.

– Чай что ли сделай.

Татьяна включила чайник и исчезла в ванной. Вернулась женщина умытая и причесанная в аккуратно запахнутом коротком халатике. Заварила чай и спросила:

– Может, сделать омлет?

– Давай.

– С томатом и сыром?

Валеев удивленно посмотрел на хозяйку и отложил телефон. Ни звонков ни сообщений от Виктора Журихина за последние сутки не поступало. Шкворчащая сковородки отозвалось урчанием в желудке. Вскоре Валеев с аппетитом поглощал горячий омлет, запивая сладким чаем.

Татьяна сидела напротив, подперев подбородок ладошкой.

– Останетесь ждать Журихина, товарищ полицейский?

– Немного посижу.

– На обед у меня есть борщ, – приободрилась хозяйка.

– Ты вот что, Реброва. Как только Беспалый появится, маякни мне. Я номер свой вбил.

Татьяна нашла в телефоне новый контакт, прочла:

– «Сосед снизу»?

– Майор Марат Валеев, – признался оперативник. – Но имя записывать не надо, Беспалый меня знает.

– Что он натворил?

Валеев поморщился, как от зубной боли:

– Ты поосторожней с ним.

– Журихин в розыске? А вдруг его уже где-то сцапали?

От этих слов лицо Валеева еще более перекосилось.

– Я должен найти Беспалого первым!

Короткая фраза походила на приказ. Внутренняя установка руководила мыслями и действиями оперативника, а еще бесила из-за невозможности ее выполнить. Он пробыл в квартире Ребровой несколько часов, Беспалого не дождался и направился в следующий адрес.

Валеев мчался по МКАДу и чуть не проскочил нужный поворот. Успешный в прежние времена автосалон было не узнать. Стеклянные павильоны остались на месте, но будто осиротели. Яркие вывески с названиями европейских и японских брендов исчезли, витрины запылись. Лишь на фасаде самого большого павильона Марат увидел безликую растяжку: «Автомобили с пробегом».

Оперативник зашел в автосалон, побродил среди выставленных на продажу автомобилей пока к нему не подошел молодой менеджер. Майор не стал выслушивать выгодные предложения, а предъявил служебное удостоверение и фотографию Беспалого:

– Видел его?

Радушие на лице менеджера погасло:

– Нет, не припоминаю.

– Это не клиент. Он автослесарем может у вас работать.

– Я здесь недавно. Мало кого знаю.

– А кто знает?

Парень украдкой показал на второй этаж, балконом возвышавшийся над выставленными автомобилями:

– Наш директор. Кабинет там.

В кабинете с табличкой «Директор» Валеев увидел лысого мужчину под шестьдесят, пригляделся и чуть не присвистнул:

– Сам Электрик! Интересная загогулина вырисовывается.

Оперативник потянулся под куртку за пистолетом, но мужчина в кресле директора оставался невозмутимым. Ранее он был кряжистым мужиком, сейчас осунулся и постарел лет на десять. Впалые щеки над чахлой бородкой раздулись в ухмылке:

– Ты не первый такой резвый, начальник. Но закон есть закон.

Толковый электромеханик Иван Митрохин, еще в первую ходку получивший погонялово Электрик, был правой рукой Седого. Два года назад ему присудили немалый срок, он должен был отбывать наказание.

– Ты в бегах? – прямо спросил Валеев.

Электрик выдернул тонкую папку из стопки на углу стола и подтолкнул полицейскому:

– Можете ознакомиться. Актировали в СИЗО. Прошел медкомиссию как полагается. Туберкулез. Дырка в легких и жар иногда такой, что на лбу яичницу можно готовить.

Тяжелобольных заключенных действительно могли освободить по решению медицинской комиссии. Валеев открыл папку, где сверху лежало заключение медиков. Врачи подтверждали тяжелый диагноз Митрохина.

Валеев вернул документ:

– И как же ты сейчас? Выглядишь бодряком.

– Хвала медицине. Держусь на лекарствах. – Митрохин выдвинул верхний ящик стола, продемонстрировал пачки с таблетками. – Жру колеса, как хлеб. Должны убивать палочку Коха, а заодно добивают почки, печень, сердце и желудок.

Электрик изобразил горький смех, но неожиданно затрясся от кашля. Когда приступ прошел, он выпил пару таблеток и прикрыл рот черной маской:

– Для вашего спокойствия, начальник.

Валеев окинул взглядом обстановку.

– Автосалон тебе Седой подарил?

– За прошлое я ответил. У нас новое юрлицо. – Митрохин похлопал по стопке документов. – Никакого криминала, честный бизнес. Скупаем битые авто, ремонтируем и, пожалуйста, как конфетка!

Через стеклянную стену кабинета был виден автосалон с надраенными автомобилями.

– Это твои конфетки?

Митрохин гордо кивнул:

– Обожаю перевертыши, внешний вид – в хлам! А ходовая и движок целехоньки. Дружим с дэпээскниками. Они наши визитки раздают после ДТП. Дружба с ментами не возбраняется, начальник? Вы к нам за авто или как?

Валеев открыл было папку с документами, но тут же прихлопнул ее. В конце концов он не автобизнес приехал проверять.

– Я ищу Виктора Журихина. Он же Беспалый.

– Беспалый, – процедил Электрик, не скрывая презрения.

– Он к тебе приходил?

– Было дело. Явился, не запылился, на работу просился.

– И?

– У меня вакансий нет, половина автосалонов схлопнулись. Да и репутация у Беспалого, сами знаете…

– Какая репутация?

– Беспалый ссученный! Сдал Седого, подставил ребят в западню. За такое… – Электрик осекся и смягчил тон: – Это Седой так решил. Я к Беспалому без претензий.

– И как же Беспалый выжил на зоне?

– Если его прессовали, то за дело. А раз дали выжить, значит, откупился.

– Откуда у Беспалого деньги? – усомнился Валеев.

– Кроме денег бывают и другие условия, – с хитринкой в глазах ответил Электрик

– Какие же?

– Без понятия! Беспалый пришел. Я ему от ворот поворот. На этом всё!

Эмоциональный ответ подтверждал брезгливое отношение рецидивиста Электрика к продажному Беспалому. И очерчивал границы откровенности. «Такой волк не расколется, – убедился Валеев. – Да и верить ему нельзя. Опытный и ловкий противник. Сумел выйти из колонии и прибрать к рукам автосалон. Это говорит о многом».

На директорском столе возвышался плоский монитор. Валеев приметил камеры наблюдения над входом в автосалон и внутри павильона. Он ткнул в темный монитор:

– Сюда видеокамеры подключены?

– Я же директор.

– Включай картинку. Хочу посмотреть, когда приходил Беспалый, сколько пробыл, куда ушел.

Электрик щелкнул по клавишам, дисплей ожил. На мониторе высветилась матрица из нескольких окон.

Валеев указал камеру над входом в автосалон:

– Увеличь изображение на весь экран.

Электрик сделал. Валеев заметил в кадре свой автомобиль.

– А теперь найди момент, когда приходил Беспалый.

Директор беспомощно развел руки:

– Камеры рабочие, картинка есть, но блок записи сдох. Недавно обнаружили. – Для убедительности Электрик пнул ногой черный блок под столом.

– Почему не чинишь, ты же электрик?

– Когда это было? Меня учили на 380 и 220 вольт, а это слаботочная сеть. Мастеров айтишников днем с огнем не найти. За кордон от мобилизации умотали. Один пришел, поковырялся и составил список. Половину оборудования надо менять. Счет выкатил ого-го!

Митрохин выдернул из стопки очередную папку. Валеев оттолкнул ее, хлопнул ладонями по столу, навис над Электриком.

– Слишком гладко у тебя, лысый черт! На каждую хрень – бумажка!

– Я свое пожил, начальник, пенсию оформляю. А вы нервы поберегите, а то до пенсии не дотянете, – невозмутимо ответил Электрик.

– Угрожаешь? Да я тебя посажу!

– Туберкулезника?

– Еще проверим, какой ты больной.

– Ну извернетесь, посадите. Мне и здесь и там уважение. Зачем госденьги на больного зэка тратить? Я за свои покашляю.

Электрик демонстративно закашлялся. Валеев отшатнулся.

– Бумажки любишь. Тогда пиши!

– Что? – Митрохин вытер рот маской, изучил выделения, нацепил новую.

– Когда видел Беспалого? О чем говорили? Пиши по минутам!

Очередной нервный срыв заставил Валеева вспомнить о сигаретах. Он год, как бросил курить, но сорвался в тот злополучный вечер. Купил новую куртку, а потом и сигареты. Марат достал начатую пачку, похлопал себя по карманам. Зажигалки не было.

Электрик протянул подарочную коробочку, снял крышку. Внутри лежала черная зажигалка с белым логотипом «Ауди»:

– Сувениры остались. Дарю! Вы там за столиком покурите. А то мои дырявые легкие…

Оперативник высек зажигалкой огонь, выпустил дым в лицо Электрика и бросил зажигалку на стол:

– Подарки от братвы не принимаю. Пиши!

Валеев опустился в кресле у маленького столика. Докурил сигарету до половины, убеждая себя, что курит не всерьез, примял в пепельнице, забрал показания Митрохина и покинул кабинет.

С территории автосалона он уехал не сразу. Обошел главный павильон, окинул взглядом закрытые ангары, походил между ними. Тут было где укрыться десятку таких, как Беспалый.

Оперативник задумался. Вдруг, Беспалый и правда затаился где-то здесь? Неплохо бы устроить обыск. Но без напарника – пустые хлопоты. Ловкий преступник уйдет, если не контролировать запасные выходы.

Электрик по монитору проследил за полицейским и убедился, что тот уехал. Несколько минут опытный зэк морщил лоб и тер лысину. Затем столкнул в чистый пакет зажигалку, которой пользовался Валеев, и туда же сунул его окурок.

Звонок дежурного по отделу полиции капитана Гаврикова застал Валеева за рулем автомобиля. Марат ткнул в телефон, закрепленный на торпеде, подключилась громкая связь.

– Слушаю!

– Валеев, ты где прохлаждаешься? Думаешь, раз начальник в госпитале, на службу можно забить?

– Забить можно свинью, если нож острый.

Упоминание ножа в свете нападения на Петрова не понравилось капитану.

– Сплюнь, дурила!

Оперативник прекрасно знал, что дежурный ради пустой болтовни звонить не станет.

– Гавриков, что случилось?

– По твоему делу звоню. Соседи сами вычислили хулигана, который на машинах Z рисовал.

Упоминание раскраски автомобилей прозвучало как эхо из далекого прошлого. Когда это было? Всего два дня прошло. Но это случилось до рокового столкновения в Школьном сквере, считай, в прошлой жизни.

Оперативник напряг память. Он по горячим следам запросил сведения о владельце автомобиля «УАЗ-Патриот». Тот единственный не бросился оттирать знак и не стал подписывать заявление. Запрошенный файл с информацией пришел в тот же день, но Валеев так и не удосужился его раскрыть.

На светофоре Марат дважды коснулся дисплея телефона и увидел регистрационную карточку собственника «УАЗа». Внедорожник куплен неделю назад. Имя владельца…

– Игорь Денисов? – с вопросительной интонацией прочел оперативник.

– Откуда знаешь? – удивился Гавриков.

– Работаю, – пробурчал опер.

– Короче так. Гражданка Мордовина из потерпевших требует разобраться с Денисовым. Она дежурит у его квартиры, не выпускает. Судя по ору – бой-баба!

– Принято. Еду. Адрес знаю, – отчитался Валеев.

Он приехал в знакомый двор, подошел к нужному подъезду. Прислушался – скандального ора с улицы не было слышно. Не такая уж потерпевшая и бой-баба! Марат задрал голову. К балкону шестого этажа был прикреплен голубой флаг с самолетиками и парашютом. Ему туда!

Голос холеной женщины с повадками базарной склочницы оперативник оценил как только вышел из лифта. Мордовина узнала полицейского, проводившего расследование, и завопила:

– Ну, наконец! Явились! И чем только наша полиция занимается!

– Здравствуйте, Мордовина. В чем дело? – вежливо поинтересовался оперативник.

На женщину спокойный тон не подействовал, она продолжала орать и указывать на дверь:

– Это Денисов! Он испортил мою машину! Я в сервис обращалась, эвакуатор вызывала!

– Из-за одной буквы Z не завелась?

– Вы с ума сошли! Как я с таким клеймом по улице поеду?

– Разберемся. – Валеев оттеснил даму и позвонил в дверь

– Денисов вообще ненормальный, – зудела за спиной Мордовина. – В подъезде георгиевскую ленту нарисовал. Глаза б не смотрели, но как? Над почтовыми ящиками во всю длину!

– К празднику Победы, – попытался успокоить женщину Валеев.

Мордовина вскипела:

– Празднуй у себя на кухне! Играй в патриота в своей квартире! А в обществе изволь уважать наше мнение!

– Полностью согласен. Он ваше мнение должен уважать, а вы его.

Женщина опешила и на минуту замолкла. Валеев расслышал шаги за дверью и раскрыл служебное удостоверение перед глазком.

– Денисов, открывайте. Полиция.

Дверь распахнулась. Мордовина пришла в себя и закричала:

– Я требую компенсации! Материальной и моральной! И никаких флагов и лент в нашем доме!

Оперативник быстро вошел в квартиру и закрыл за собой дверь. Окинул взглядом хозяина «УАЗа» с патриотической раскраской. Мужику явно за пятьдесят, но мощный крепкий. Вспомнил флаг на его балконе и спросил:

– В ВДВ служил?

– Давно.

– Чего соседку испугался?

– Жена отговорила. Мордовина в меня вцепится, потом сама пожалуется на избиение.

Валеев усмехнулся:

– Дерьмо разворошил и думал вони не будет.

– Чего?

– Зачем всем Z нарисовал?

– Пусть докажут, – насупился Денисов.

– Детский сад не включай, Денисов. И кроссовки оттирай после патриотической выходки. А то вышел с пятнами краски.

– Вы еще тогда заметили? – расстроился патриот.

– Теперь и другие доперли. Давай думать, что делать. Готов компенсировать ущерб?

В коридор вышла расстроенная женщина, жена Денисова.

– Говорила я ему, втолковывала. Живи, как все, не высовывайся. А он чего удумал! – Из женских глаз брызнули слезы. Жена повисла на муже и запричитала: – Игорь, не пущу! Как без тебя?

Валеев посчитал себя виновником женской истерики и объяснил:

– Вы успокойтесь. Я не собираюсь задерживать вашего мужа.

– Да лучше б задержали! – в сердцах выкрикнула женщина. – Он на войну собрался!

– Люся, не позорь. Иди в комнату, сядь, отдохни. – Денисов увел жену.

Вернулся с виноватым видом.

– С компенсацией туго, я потратился. Мы с другом в ЧВК записались. Решили на машинах на Донбасс махнуть. Я «УАЗ-Патриот» купил, а он «буханку» – бойцам пригодится. Друг во дворе ждет. Сегодня договорились ехать. А тут Мордовина, как злобный сторож!

Валеев прошел к окну, увидел во дворе серый раскрашенный символами Z автофургон УАЗ.

– Это твой друг?

– Леха! Мы оба из десантуры, – кивнул Денисов.

– Вас ждут в Донбассе?

– Мы не пустые едем. Закупили дронов и остальное по списку.

Марат посмотрел на парковку, где он опрашивал потерпевших. На некоторых автомобилях символика спецоперации осталась. А владелец черного BMW разрисовал букву Z в цвета георгиевской ленты. Получилось красиво.

Марат перевел взгляд на смущенного здоровяка

– Ты и вещи собрал?

– Ну. – Денисов указал взглядом на походный рюкзак.

– Цепляй рюкзак и делай, что я скажу. – Валеев приоткрыл входную дверь и громко крикнул: – Гражданин Денисов, с вещами на выход!

Из квартиры с рюкзаком вышел Игорь Денисов. За ним с пистолетом в руке шел грозный оперативник. Сзади с заплаканным лицом металась жена.

– Игорь! Ты мне нужен!

– Я вернусь, – пообещал Денисов.

– Ой! Ты продукты забыл. – Жена заметалась и протянула мужу хозяйственную сумку.

Супруги обнялись. Валеев дал минуту на прощание и приказал:

– Денисов, спускаемся по лестнице. Остальным посторониться!

Мордовина отшатнулась к стене, но спросила полицейского:

– Куда его?

– Отправим по этапу.

– А деньги за порчу?

– В страховую обращайтесь. И не мешайте работать!

Вслед за машиной полицейского из двора выехали два УАЗа с патриотической символикой. С балкона под флагом ВДВ им махала ладошкой плачущая женщина. На перекрестке автомобили расстались. УАЗы покатили на юг, а Валеев притормозил и некоторое время наблюдал, как им уступают дорогу.

В отделении полиции Марата остановил дежурный Гавриков:

– Валеев, чего с бой-бабой и патриотом?

– Мирно порешали.

– Тогда дуй в кабинет начальника.

– А что там?

– Иван Майоров всех расспрашивает про твой конфликт с Петровым.

– Ты отчитался?

– С меня вчера начали, – то ли гордо то ли смущенно ответил Гавриков.

Валеев толкнул дверь кабинета Петрова. Кресло начальника пустовало. Иван Майоров опрашивал сотрудников за столом для совещаний. Капитан из главка действовал по-хозяйски, разложил бумаги, пил чай, использовал диктофон.

Увидев Валеева, Иван отпустил очередного полицейского и упрекнул бывшего напарника:

– Опаздываешь на службу, Валеев. Ты где был?

– А ты мой начальник, чтобы спрашивать?

– Сейчас я имею право задавать вопросы.

– Как свидетелю или как подозреваемому?

– Присядь, Марат.

Валеев опустился на стул, набычился. Майоров включил диктофон и, как полагается при допросах, озвучил дату, время и фамилию собеседника. Затем спросил:

– Майор Валеев, когда ты в последний раз видел подполковника Петрова?

«Начались те самые правильные вопросы», – напрягся Марат.

– Вчера в больнице. Но в палату к Петрову меня не пустили.

– А до этого? – Майоров глотнул чай из тонкой чашки на блюдце, припасенной начальником для особых гостей.

Это окончательно озлобило Марата.

– Слушай, Ваня, я смотрю, ты обживаешься в кабинете. Тебе здесь нравится?

– Марат, я выполняю свою работу.

– Так может это ты грохнул нашего начальника? На его место метишь! А что? Людей и землю ты знаешь, вернут из главка с повышением.

– Не говори ерунды!

– Осталось отличиться – дело раскрыть. Повесить на кого-нибудь Петрова. Простой уголовник не подойдет. Вот, если виноват сотрудник полиции!

– Да, я расследую покушение!

– И подозреваешь меня. Так? А что, майор Валеев подходящая кандидатура!

– Марат, ты будешь отвечать на вопросы?

– Да у тебя уже на всё готовые ответы!

В кабинет заглянул обеспокоенный Гавриков:

– Чего шумите? В дежурке слышно.

– Гавриков, заходи! – обрадовался Валеев. – У меня хреново с отчетностью? Так Петров говорил?

– Да.

– А Петров кто? Наш начальник!

– Понятное дело.

– Вот я и пойду исправлять отчетность. А то отвлекают всякие.

Резко поднявшись, Валеев специально задел стол, и у Майорова расплескался чай. Оперативник подмигнул дежурному:

– Еще одну ссору засвидетельствуешь?

Марат прошел мимо озадаченного Гаврикова, а в дверях обернулся:

– Ваня, ты береги себя. А то нападет кто-нибудь, а на меня повесят.

Отметить день рождения Насти Петелиной в кругу семьи решили в ресторане по соседству с домом. Взрослые смогут пешком туда-обратно дойти и двухлетнего Сашу в прогулочной коляске довезти, а молодежи семь верст не крюк. Настя с парнем после ресторана в ночной клуб к друзьям уедут.

Коляску с Сашей катила Ольга Ивановна. Сзади шли Елена и Марат, вроде как вместе, но не под руку. У ресторана их встретил Сергей Петелин с цветами. Бывший муж Елены вручил ей букет.

– Спасибо за Настю, Ленок. День рождения дочери – день страдания матери.

– И день пьянства отца, – пробурчала Ольга Ивановна.

Сергей обнял Елену и чмокнул в щеку. Марат ревниво нахмурился. Сергей хитро улыбнулся:

– Это наш праздник с Леной. У тебя свой. – Он подмигнул маленькому Саше.

Малыш внимательно смотрел на дядю и вспоминал, где его видел. Бабушка сухо объясняла:

– Это дядя. Настин папа.

Пока рассаживались за столом Сергей Петелин рассказывал с нарочитой бодростью:

– Я специально из Стамбула прилетел. Три месяца там провел. Всё изучил: как что работает в Турции, в каком районе лучше жить, как оформить вид на жительство…

– Ты теперь эмигрант? – перебил его Марат.

– Это релокацией называется, когда бизнес здесь, а хозяин за границей. Новый подход в сложных обстоятельствах.

В ресторан вошла Настя в новом платье и в новых туфлях в сопровождении друга Никиты Березина. Сергей Петелин вскочил навстречу дочери, расплылся в слащавой улыбке.

– Моя красотка! Как мама в молодости. – Он засуетился, показывая на букет, который официантка устанавливала в центре стола. – Цветы маме, а твой подарок вот!

Он протянул дочери тонкий конверт.

– Турецкая банковская карта. По всему миру работает, не то что наши. На баланс пока не смотри. Я скоро валютный безнал в турецкий банк переброшу, мне предложили схему. И тебе сразу скину. И на учебу и на отдых хватит. Ок?

Настя была сосредоточена на своей тайне.

– А мы не одни, – объявила она.

Настя с Никитой расступились и все увидели Павла Петровича – дедушку Насти, отца Елены, бывшего мужа Ольги Ивановны. После личной трагедии он покинул Москву, много дет жил в деревне во Владимирской области и почти не общался с бывшей семьей. Последовала неловкая пауза.

– Мой день рождения! И я пригласила, – напирала Настя. – Вы не рады?

– Конечно мы рады, папа! – первой пришла в себя Елена. Она обнялась с отцом и усадила его рядом с маленьким Сашей. – Дедушка, познакомься с внуком Сашей.

Ольга Ивановна, сидевшая с другой стороны от внука, наклонилась к малышу:

– Это твой дедушка. Скажи ему: деда.

– Баба, – произнес малыш, подался к бабушке и повторил: – Баба.

Ольга Ивановна важно выпятила грудь. Первый год после расставания с мужем она не желала давать развод, а потом Павел Петрович и не просил. Говорили, он сошелся с какой-то женщиной, но ненадолго.

«Конечно, кто такого годами терпеть будет», – мстительно подумала Ольга Ивановна, поймала на себе заинтересованный мужской взгляд и пожалела, что не сходила в парикмахерскую. Хорошо, что голову утром помыла.

После первых тостов в честь именинницы и ее мамы общий разговор разделился на три группы. Дедушка с бабушкой ворковали вокруг внука. Ольга Ивановна рассказывала об успехах Сашеньки и ловко выуживала информацию о Павле Петровиче, который оставался по паспорту ее мужем. Настя отвечала на поздравления в телефоне, Никита фотографировал ее в наигранных позах и выкладывал удачные кадры друзьям. Сергей с Маратом сидели по бокам от Лены и боролись за ее внимание.

Сергей хвастался бывшей жене:

– Я снял квартиру в хорошем районе на берегу Мраморного моря. Просторную, из окон пляж виден. Договорился выкупить, уже аванс внес. Доллары в Турцию переведу – и квартира будет моей. Ленок, приезжай отдыхать с детьми. Стамбульский аэропорт, час на пароме – и ты у меня.

– Драпаешь из России? – угрюмо наседал Марат.

– Я деньги спасаю! Тебе-то что, у тебя такой проблемы нет. И за границу тебя не выпустят, кроме Белоруссии.

– Мне России достаточно.

– Вот и останутся здесь менты и армия. Ты что, не видишь, весь бизнес сваливает. У этой страны нет будущего!

– С такими как ты – точно!

– Я поступаю, как все умные бизнесмены.

– Бежишь, как все трусы! – гнул свое Марат.

Сергей отмахнулся и взялся за рюмку:

– Умом Россию не понять.

– За веру в Россию! – продолжил Марат и поднял рюмку.

Они выпили и посмотрели друг на друга. Разговор неуклонно скатывался к непримиримому спору.

– А вот скажи, что такое ум? – с вызовом спросил Сергей.

– Умение быстро и эффективно решить проблему, – вмешалась в спор Елена.

– Согласен! – поддержал жену Марат.

– Не-ет, – покачал пальцем Сергей. Видимо ответ он давно для себя сформулировал и очень им гордился: – Ум – это способность сделать свою жизнь максимально комфортной. И не что другое!

Бизнесмен задержал дыхание в ожидании эффекта. Восторгов не последовало. Сергей засопел.

– Марат, скажи честно. Тебе комфортно от того, что творится в нашей стране?

После покушения на Петрова и обрушившихся подозрений Валеев был сам не свой, какой уж тут комфорт. Но речь шла не об этом.

– Намекаешь, что я тупой? – насупился оперативник.

– Умный бы в менты не пошел.

– Хамишь, потому что уверен, что в морду не получишь. А на самом деле ты трус! В Турцию бежишь, потому что мобилизации боишься.

– А ты храбрец?

– Да я хоть завтра! Командируют – поеду!

– А сам надеешься, что пронесет, – усмехнулся Сергей. – Давай выпьем, чтобы нас эта война не коснулась.

– Ты здесь жрешь и пьешь, а ребята в окопах…

– Марат, давай без соплей! На словах все патриоты, а как в окоп призовут… Знаешь, сколько наших сейчас в Турции? А в Грузии, а в Казахстане?

– Умные комфорт себе обеспечивают?

– Жизнь сохранить – это естественная потребность человека разумного. А убивать неестественно.

– А родину защищать?

– Достал уже, патриот! – Сергей выпил.

Марат вспомнил двух мужчин, укативших сегодня на «УАЗах» в Донбасс. Оба старше его, и никто их не принуждал браться за оружие.

Валеев выпил, хлопнул рюмкой и заявил:

– Да, я патриот! Завтра же уеду добровольцем в зону СВО.

– Проспишься и передумаешь. Спорим?

– Не передумаю!

Елена расставила руки и вмешалась в спор:

– Давайте успокоимся. Оба! Вы на дне рождения моей дочери. – Она повернулась к Марату: – А ты кончай пить. А то заладил: уеду, уеду!

– Тоже думаешь, что струшу?

Громкий разговор привлек внимание Павла Петровича.

– Не знаю, как в Москве, а у нас в деревне, ребята не прячутся. Сами идут служить добровольцами в зону СВО.

– Кто идет? Водители и механизаторы. Так они из-за денег! – Сергей Петелин скорчил кислую физиономию.

Павел Петрович убеждал:

– Вот раньше элитой общества были дворяне. Они имели привилегии, но знали, что главная их обязанность – служить царю и отечеству и по первому зову являться в армию!

– Вы это к чему? – не понял Петелин.

– К тому, что в России будет новая элита. Офицеры, которые вернутся с победой! А со сбежавших из страны артистов, либералов и бизнесменов народ спросит: где вы были и что болтали.

Елена решительно постучала рюмкой по бокалу:

– Давайте выпьем за бабушку и дедушку нашей именинницы. Папа и мама, за ваше здоровье!

Такой выход устроил всех. Спор прекратился.

Сергей понизил голос и обратился к бывшей жене:

– Ленок, у меня к тебе дело. Пока я в Турции буду обустраиваться, пригляди здесь за моим бизнесом.

Сергей Петелин являлся владельцем транспортной компании по автоперевозкам. Никита Березин расслышал просьбу и предложил себя:

– Сергей Александрович, я могу управлять бизнесом!

– Молодой да прыткий? Может и так, но в этом и проблема.

– Какая?

– Тебя мобилизуют в любой момент. Надежда сейчас только на женщин.

– Студентов в армию не берут, но я готов хоть сейчас воевать, – храбрился Никита.

Валеев хмыкнул:

– Так возьми академку – и дуй в военкомат.

Настя встрепенулась:

– Не слушай его, Никита! Ты даже пистолет никогда не держал.

Никиту взбодрило волнение девушки. Он решил продолжить мужской разговор.

– Стрелять я научусь быстро, а вот стрелять в людей… Дядя Марат, а как это выстрелить в человека? Вы убивали?

Все умолкли и посмотрели на Валеева. Марат побледнел. Он видел смерть и сам был виновником смерти. И не одной. Чем-то он мог гордиться, чего-то стыдился, а что-то хотел бы вычеркнуть из своей жизни, словно этого никогда не было. Особенно последний случай в Школьном сквере. Марат опустил взгляд, не зная, что сказать.

Из неловкой ситуации его спасла официантка. Она принесла большой красиво оформленный букет, и все посмотрели на цветы. Официантка наметанным взглядом вычислила виновницу торжества и вручила букет Насте:

– Это вам.

– От кого? – удивилась девушка, принимая цветы.

Официантка попятилась:

– Я сейчас принесу вазу.

– Брось! – выкрикнул Валеев.

Оперативник вскочил, выхватил у Насти букет и заметался между столиками. Паническое поведение полицейского подействовало на окружающих. Все вспомнили нашумевшее убийство военкора с помощью подарка и побледнели.

Валеев выбежал из ресторана и сунул цветы в бетонную урну. Стало легче, холодный разум вернулся. Теперь, когда близкие в безопасности, нужно заняться расследованием. Оперативник вернулся в ресторан, схватил официантку за плечи и затряс, требуя ответа:

– От кого? Кто передал?

Перепуганная девушка выронила вазу с водой. Стеклянные осколки разлетелись по каменному полу, брызги намочили ноги.

– С улицы. Там открытка, – жалобно оправдывалась официантка.

– Нельзя! Ты слышишь, нельзя принимать подарки от неизвестных и тащить их к моим детям, – отчитывал съежившуюся девушку Валеев.

Никита поднял выпавшую из букета красочную открытку «С днем рождения». Развернул и прочел подпись:

– Милой Насте! От Киры и Дениса.

Лицо Насти озарила улыбка:

– Я знаю, кто это! Мама въехала в «мерс» старого друга. Помнишь?

Елена смутилась:

– Никакой он не друг. – На вопросительный взгляд Марата она пояснила, понизив голос: – Адвокат Гомельский.

Марат прекрасно помнил, что предыдущие встречи с адвокатом ничем хорошим не заканчивались. Он не успел возмутиться, как зазвонил телефон. Номер был незнакомый, но звонивший сразу представился:

– Это адвокат Денис Гомельский. Выходи из ресторана и садись в мою машину.

Оперативник оторопел от наглости:

– Ты ничего не попутал, адвокат?

Однако Гомельский лишь ужесточил требование:

– Майор Валеев, жду две минуты. Или ты хочешь, чтобы о твой встрече с Беспалым узнали на службе?

Марат помрачнел, прикрыл трубку ладонью и шепнул Елене:

– Я ненадолго.

Петелина проводила его настороженным взглядом и заметила сквозь витрину, как Марат сел в белый представительский «мерседес». Автомобиль со знакомым номером «666» отъехал от ресторана. Разбитый ею задний бампер выглядел как новый.

«Мерседесом» управлял безучастный водитель. Валеев и Гомельский сидели сзади, разделенные подлокотником.

Несколько минут прошли в молчании, пока Марат не выдержал и заявил:

– Да, я встречался с Беспалым. И что с того?

Адвокат отвечал сухо, не глядя на собеседника:

– Дело в том, что Виктор Журихин, он же Беспалый, мой клиент. Мы отбывали срок в одной колонии, можешь проверить.

– Туда ему и дорога. Тебе тоже! – огрызнулся Валеев.

– Мечтать не вредно, но бесполезно. Перейдем к делу.

– У меня нет с тобой дел, адвокат.

– Зато были с моим клиентом. Я знаю, что Беспалый доносчик, работает на полицию, и проконсультировал его, как общаться с правоохранительными органами. В частности, перед встречей с куратором из полиции записывать место, время и имя полицейского.

Адвокат замолчал, продолжая смотреть вперед на дорогу.

– Дрянной совет, – прокомментировал Валеев. – Дружки узнают и голову открутят.

– Вот, что Журихин мне прислал во вторник. – Гомельский включил запись в телефоне.

Марат услышал голос Беспалого: «Сегодня в двадцать один тридцать в Школьном сквере я встречаюсь с майором Валеевым». На этот раз сохранять спокойствие Валееву было сложнее.

– Куда мы едем? – спросил он.

– Уже приехали.

Гомельский коснулся плеча водителя. Машина остановилась у входа в Школьный сквер. Адвокат указал на начало извилистой дорожки, пересекавшей заросший сквер.

– Здесь вы встретились с Беспалым, и в это же время кто-то пырнул ножом твоего начальника. И вот что странно, свидетелей нападения не оказалось.

Теперь Гомельский в упор смотрел на Валеева. Он не спрашивал, но вопрос витал в воздухе, и оперативник опередил адвоката:

– А что говорит твой клиент Виктор Журихин?

– Это еще одна странность. После того вечера Журихин пропал.

– Найдется! – с суровой решимостью пообещал оперативник.

Гомельский пожал плечами и тронул плечо водителя:

– Прокатимся дальше. К «Пятерочке».

«Мерседес» объехал сквер и свернул к жилым многоэтажкам. Адвокат рассказывал:

– У меня адвокатское бюро, но оперативные методы нам не чужды. Чтобы защитить хороших людей приходится проводить расследование.

– Хороших? – усомнился Валеев.

– Плохих людей не бывает. Для адвоката. Бывают те, кто может заплатить за мои услуги, и те, кто стеснен в средствах. Такие, как Беспалый. Когда он пропал после встречи с майором полиции, мы провели расследование… И обнаружили сгоревшую помойку. – «Мерседес» остановился напротив обгоревшего мусорного бака. – Она загорелась сразу после покушения на твоего начальника.

– Ты меня выдернул с дня рождения Насти ради помойки?!

Гомельский никак не отреагировал на выпад Валеева.

– Уличные камеры наблюдения моим людям недоступны, а вот с близлежащими магазинами нам удалось договориться.

– Поздравляю, – ядовитым голосом произнес Валеев.

«Мерседес» проехал к ближайшему магазину «Пятерочка» и снова остановился. Гомельский без эмоций рассказывал:

– В этом магазине человек похожий на майора Валеева купил литровую бутылку водки, пачку сигарет и зажигалку.

– В покупке водки нет ничего противозаконного.

– Литр для одного многовато. Впрочем, я не в курсе, выпил водку покупатель, похожий на майора Валеева, или воспользовался бутылкой для чего-то другого. Водка неплохо горит, верно?

– Ты на что намекаешь?

– Покупатель был в короткой темно-зеленой куртке с погончиками. А чуть позже тот же мужчина, но уже без куртки, зашел в магазин «Смешные цены» и приобрел мешковатую серую куртку из демисезонной ткани. Очень похожую на ту, что сейчас на тебе. Могу показать видео.

– Мало ли что и где ты записал. Или смонтировал!

Гомельский в упор смотрел на Валеева, словно они соревновались, кто кого переглядит.

– В череде этих событий самое главное время. Манипуляции с куртками человека очень похожего на майора Валеева произошли в интервале двадцать-сорок минут после нападения на подполковника Петрова. Пешком из сквера сюда от силы минут пятнадцать.

– Не знаю, к чему весь этот бред. Что ты хочешь, адвокат?

– Торжества закона. Как думаешь, Петля найдет убийцу Петрова?

– Петров еще жив!

– А хорошо ли это? Для человека, который спешно избавился от куртки.

Марат хотел вспылить, но почувствовал себя раздавленным. Гомельский усмехнулся:

– С букетом ты меня рассмешил, майор. Я думал, у полицейских нервы покрепче.

– Да пошел ты! – вяло взбрыкнул Валеев.

– Пойдешь ты. А мне пора ехать. Назад сам доберешься.

Марат вышел из «мерседеса» на ватных ногах. Затемненное стекло опустилось и Гомельский протянул бумагу.

– Чуть не забыл! Передай Елене Павловне счет за ремонт моего автомобиля. С места происшествия она скрылась. Это только усугубляет ее вину. Не хотелось бы принудительно взыскивать.

«Мерседес» исчез. Валеев стоял у сожженной помойки. Ему опять хотелось курить.

Он достал начатую пачку сигарет, сунул одну в губы и похлопал себя по карманам. Он помнил, что покупал зажигалку вместе с водкой и сигаретами. Ему только что намекнули, куда она могла пропасть вместе с водкой. Потом Электрик в автосалоне подарил ему красивую зажигалку. Но ее также в карманах не оказалось.

Пискнул телефон. Марат получил сообщение о доставке заказанного товара. Он выплюнул сигарету и прошептал:

– Наконец-то.

В ресторан к семейному застолью Валеев не вернулся. Нужно было успеть в пункт выдачи интернет-заказов. В полученном пакете была новая темно-зеленая куртка с трикотажными манжетами и погончиками, точно такая же, какую оперативник носил раньше. Он примерил ее и остался доволен.

Въедливый адвокат Гомельский может болтать сколько угодно про сожженную помойку, а куртка вот она! И Елена с вопросами отстанет.

Когда Марат вернулся домой, он нарочно пошумел в прихожей, чтобы услышала Елена. Она вышла из детской и шикнула:

– Тише! Только что Сашу уложила.

Марат снял куртку, повесил в шкаф.

– Снова в прежней, – заметила Елена.

– Из химчистки получил.

– Надо же! Как новенькая. – Елена придирчиво разглядывала куртку. – Мне никогда так хорошо не чистили. А это что?

Марат обернулся, скрывая панику: все ли этикетки он оторвал? Лена выудила из кармана пакет с запасными пуговицами, который вкладывают в новую одежду.

– Завалялся, – отмахнулся Марат.

– Странно. Я сразу убираю и складываю сюда. – Елена выдвинула ящик комода, чтобы убрать пакет.

Марат отвлек ее резким вопросом:

– Почему ты не рассказала о встрече с Гомельским?

– Из головы вылетело. Это было в тот вечер, когда напали на Петрова.

– Я ни сном ни духом, а он мне вот! – Марат протянул счет за ремонт «мерседеса».

– Так это из-за дурацкого ДТП тебя Гомельский из ресторана выдернул?

– А из-за чего еще?

– Он мог бы счет мне переслать.

– Джентльмена корчит. Считает, что женщины создают проблемы, а мужчины должны их решать.

– Если бы так было на самом деле, мир стал бы спокойнее.

Марат увлек женщину в комнату.

– Адвокат требует, чтобы ты компенсировала ремонт.

Елена уныло вздохнула:

– Мне еще свою «тойоту» ремонтировать.

– Будем ему платить?

– По закону обязана.

– Весь мир наплевал на законы. Вернулось право сильного.

– Я не настолько сильная. Мне лучше по закону.

– Гомельский не обеднеет. Недавно вышел из колонии, а чувствует себя хозяином жизни.

– Завидуешь его «мерсу» с водителем или его девушке?

– Какой еще девушке?

– Значит, Гомельский был без Киры. Такую ты бы точно запомнил. – Сказано это было не без женской ревности и скрытой обиды.

– Ты на что намекаешь?

– На тягу сорокалетних мужиков на молоденьких фифочек. Разве не так?

– Я только с тобой, Лена.

– Ну да, конечно. Стриптизерки не в счет, флирт на службе тоже. А если бы я так пялилась на атлетичных мужчин?

– Ты о чем? – насторожился Марат.

– Помнишь, я жду тебя в центре около театра. Проходит буддийский монах: настоящий, бритый, в желтой хламиде и шлепанцах. И топает фигуристая пышечка: декольте, шорты, ляжки трутся, грудь напоказ. Ты им навстречу слегка обалдевший. Я спрашиваю: ты видел? Ты отвечаешь: да, грудастая. Марат, я про монаха! Ты оборачиваешься: яркий монах как клоун на фоне серой толпы. Как такого не заметить?! А ты пялился на женскую грудь и задницу! – Елена ехидно усмехнулась: – Это все, что нужно знать о мужчинах.

– Ну ладно тебе. Та девка была тоже знаешь ли…

– Да всё я про тебя знаю!

Пикантное воспоминание разрядило обстановку.

– Организуй по бокалу вина, – попросила Елена. – Всё равно не усну пока Настя из клуба не вернется.

Она плюхнулась на диван, раскрыла на коленях ноутбук. Марат вернулся с двумя бокалами розового вина, которое нравилось Лене, присел рядом.

Елена рассматривал фотографии из интернета. Девушка в платье, девушка в купальнике. Затем в кафе, за рулем, в гидрокостюме, на аквабайке, с прической и макияжем и с мокрыми от брызг волосами. Он пригляделся. На всех снимках была одна и та же девушка.

– Это кто? – спросил он.

– Кира Сорокина. Психолог по образованию, спортсменка по призванию. Так она о себе пишет. Участвовала в чемпионатах России по аквабайку. Отобралась на чемпионат мира – бурно радовалась, готовилась. Но наших спортсменов отстранили из-за санкций. И вот унылые фотки.

– Зачем она тебе?

– Это подружка Гомельского. Красивая, молодая, рисковая.

В голосе Елены Марат почувствовал некую зависть и усмехнулся:

– Это всё, что надо знать о женщинах.

– Не сравнивай! У меня профессиональный интерес. Где-то я ее видела. Точно не помню, фамилия распространенная.

– Я не сравниваю. – Марат положил руку на колено жены. – Никакого сравнения. Ты была лучше.

– Была?! Тогда не прижимайся. – Елена пихнула его бедром.

Марат вскочил, расплескав вино. Ушел за салфеткой.

Елена выпила свой бокал и предупредила:

– Сегодня спишь на диване.

– Да ладно. Ты чего?

– Прохладно! Разрешаю пледом накрыться.

– Лена, – насупился Марат.

– На СВО собираешься? Расхрабрился перед Сергеем в ресторане. От букета нас защитил. Привыкай быть один, герой!

– Мне вообще не до этого. На меня Петрова хотят повесить. – Марат опустошил бокал и пошел за новой порцией.

– Потому что ты не признаешься, что был в Школьном сквере. Но ведь был же? Хотя бы мне скажи!

Марат вернулся с бокалом и бутылкой вина. Мотнул головой.

– Я должен поговорить с Петровым. Он пришел в себя?

– Состояние то же самое.

– Если Петров так долго в коме, он может потерять память?

– А тебе бы этого хотелось?

– Наоборот! – Марат не стал наливать в бокал и глотнул из бутылки.

Оценив его нервное состояние, Елена пообещала:

– Я выясню. Пусть попробуют не пустить к Петрову.

Людмила Владимировна Астаховская ввела в кабинет Петелиной Галю Нестерову и уступила ей центральное место.

– Лена, полюбуйся на нашего суперагента. Выглядит, как кинозвезда!

Петелина оценила новую прическу Галины и черный брючный костюм с приталенным пиджаком – ей бы такой тоже не помешал.

– Привет! Где костюмчик купила?

– Ой! Давно уже, – зарделась Галя.

– Лена, мы тебе другой подберем, – пообещала Астаховская.

– Делу время, – согласилась хозяйка кабинета и потребовала от «суперагента». – Садись и рассказывай!

Галина опустилась на стул напротив Петелиной, закинула ногу на ногу. Астаховская расположилась на диване. Галина рассказывала, переводя взгляд с одной женщины на другую:

– Не знаю, как в других брачных агентствах, а в «Навсегда вместе» всё по высшему разряду. Особняк в центре, пять минут от Кремля. Диваны, венская мебель, зеркала, портьеры, мраморный пол – короче, дворцовый стиль. Я заполнила анкету и меня направили к психологу.

– Сумела прикинуться незамужней? – съехидничала Астаховская.

– Ой! Ваня вечно на службе. А про ребенка я не стала врать.

– Что дальше? – поторопила следователь.

– Психолог объяснила, что агентство работает с ВИП-персонами, а те всегда действуют через помощников. Сначала с потенциальной невестой общаются в агентстве, делают фотосессию. Затем с невестой встречается помощник. Он транслирует видео встречи своему боссу, а тот наблюдает. Если всё удачно, то назначают личную встречу ВИП-жениха и невесты.

– Не любовь, а производственный процесс какой-то, – посетовала Астаховская.

– Ужасов разбитой любви мне в уголовных делах хватает, – отметила Петелина. – Галя, что дальше?

– Меня угостили шампанским и сделали кучу снимков. Потом объяснили главное. Невесты платят за знакомство с состоятельным женихом, ведь их ждет обеспеченное будущее.

– И почем полковник полиции?

– Три миллиона рублей.

– Нечего себе!

– Это нижняя цена в агентстве. Есть женихи по пять, по шесть и даже по восемь миллионов.

– И бабы платят? – ужаснулась Астаховская.

– Кредиты берут! Кира сама так познакомилась с успешным адвокатом.

– Кира? – заинтересовалась редким именем Петелина.

– Так зовут психолога.

– А фамилия?

– Ой, не знаю. Она ведет себя уверенно, как хозяйка.

– Я запрашивала информацию по агентству, – вспомнила следователь. Петелина заглянула в ноутбук и прочла с нарастающим удивлением: – Агентство «Навсегда вместе» оформлено на Киру Сорокину.

– Кира и фотографу давала указания, – подтвердила Нестерова.

Елена открыла фотографии подруги Гомельского и развернула ноутбук к Галине:

– Она?

– Да! Ты ее знаешь?

– Скорее ее адвоката.

– Значит, про адвоката правда.

– Про знакомство с адвокатом Кира Сорокина не врет и на психолога она училась, а про остальное… Подполковник Петров в коме, и он не полковник. Попахивает мошенничеством.

– Кстати, от Петрова меня стали отговаривать. После фотосессии Кира показала мои снимки и стала обхаживать: зачем такой красавице, как я, полицейский полковник. Есть женихи получше – генералы, продюсеры, бизнесмены.

– Ты об этом мужу-капитану расскажи. – Астаховская вздохнула: – Не ценят нас мужики.

– А снимки действительно классные. Я там такая!

– Покажи, – заинтересовалась Людмила Владимировна.

– Портфолио мне дадут, когда подпишу договор и заплачу.

– Хм. Дорогие снимочки.

Петелина осекла подруг:

– Не отвлекаемся! Галя, что ты узнала про Петрова?

– Я выложила легенду. Была замужем за капитаном полиции, сейчас в разводе, хочу утереть нос бывшему и выйти за полковника! Даже кольцо переставила на левую руку. Ой, надо вернуть, а то Ваня заметит.

– Про других претенденток на Петрова спрашивала?

– Попробовала. Кира подумала, что я опасаюсь конкуренции. И предложила: заплатите миллион сверху и полковник точно выберет вас. Она же составляет резюме, да и фото конкуренток можно подправить. Дала срок – три дня.

– Развод на деньги! – категорично заявила Астаховская. – Мошенничество на несбыточных надеждах.

– Мошенничество, – согласилась следователь. – Думаю, что фотографию Петрова использовали втемную, чтобы заманить простушек. До реальной встречи с ним не доходило. Агентство – ложная ниточка, на преступника не выйдем.

– Я зря сходила? – расстроилась Нестерова.

– Наоборот! Ты помогла мне в расследовании.

– Ты про Петрова, а я про агентство. Оставим как есть? Пусть обдуривают женщин?

– Чтобы доказать факт мошенничества…

Следователь начала объяснять профессиональную рутину, но натолкнулась на взгляд Людмилы Владимировны. Та тоже с молчаливой настойчивостью требовала принять меры. Петелина задумалась:

– Говоришь, офис в самом центре?

– Таблички на двери нет, но я сфотографировала адрес дома и входную дверь. – Галина выложила телефон со снимками.

Старший следователь сверилась со справочником и позвонила в отделение полиции, к которому относится данный адрес. Петелину переключили на местного следователя и она рассказала про мошенническую схему брачного агентства «Навсегда вместе».

– Да, есть заявления от женщин, – подтвердил следователь отдела полиции. – Но барышни подписывают такие договора, что признать их потерпевшими нет оснований. Юридически им оказаны услуги по договорной цене.

– А если отбросить формальности?

– Мы пробовали наехать через оперов. Ну, закрыли агентство на день. Так приехал их адвокат, грамотей хренов.

– Кто? – спросила Петелина, догадываясь об ответе.

– Гомельский! Сыпет законами, придраться невозможно. Если только морду набить.

– И тогда сам окажешься за решеткой.

– Вот-вот! Может вы что-нибудь придумаете? Вы все-таки сама… Петля! – решился произнести звучное прозвище не столь успешный следователь.

– Перекладываете ответственность на женские плечи.

Собеседник промолчал. Новая проблема для Петелиной была совершенно не кстати. Обманутым женщинам не помочь, но на их место придут новые. Да и самоуверенного Гомельского хочется щелкнуть по носу. И его любовнице обрезать крылышки.

– Если мужчины не могут, затянем петлю по-женски, – пообещала в трубку Петелина.

– И что мы сделаем? – спросила Астаховская, когда Елена закончила разговор.

– Единственный способ – ославить агентство через прессу. Подкину тему Маше Луганцевой, подруге нашего Головастика. Маша бойкая журналистка. А тебе, Галя, придется дать интервью.

– Если женских слез станет меньше, я согласна.

– Для этого и работаем, – промолвила Петелина, набирая телефон журналистки.

Пока Елена разговаривала с Луганцевой, Галина встала, прогнулась в пояснице, пригладила пиджак на талии:

– А фотки жалко. Я там такая… Теперь их точно не получу.

– Ты и здесь такая же, – заверила Астаховская и приготовила свой телефон в качестве фотоаппарата. – Встань у окна, сделай задумчивый вид. Так, отлично! Теперь сядь на край стола и помечтай. Поправь волосы, задержи руку, взгляд сделай томным. Отлично! Продолжим на диване?

– Да! – вошла во вкус Галя и переместилась на диван.

Людмила Владимировна щелкала и командовала:

– Ногу на ногу. Голову назад, грудь вперед, губы приоткрой. Ну вот, лови фотки!

Галя рассмотрела присланные кадры и с восторгом воскликнула:

– Девочки, хорошо, что мы дружим. Не то, что наши мужики.

– А что наши мужики? – насторожилась Елена, закончившая разговор по телефону.

Галина смутилась. Петелина подошла ближе:

– Ты договаривай, мы же подруги.

– Ваня в чем-то подозревает Марата. Говорит, тот что-то скрывает.

– Почему Майоров так думает?

– Они же бывшие напарники, раньше без слов друг друга понимали. Вот Ваня и чувствует, Марата что-то тяготит. А ты не замечаешь?

– Я?

Елена вернулась к столу, раскрыла папку с документами, взяла карандаш. Она лучше других ощущала душевный разлад Марата. С ним что-то не так после ссоры с Петровым. Однако Петелина не подала виду.

– Засиделись мы. Работы много. Спасибо, Галя. Ване привет!

– И Марату, – кивнула Нестерова и попрощалась.

Астаховская задержалась в кабинете следователя. Пересылая фотографии, она наткнулась на снимки, сделанные в архиве после ухода Валеева. Его интерес к старому делу ей показался странным, и сейчас она решила поделиться с Еленой.

– Валеев брал в архиве дело Седого. Без официального запроса.

– Седов, это главарь банды автоугонщиков? – напрягла память следователь.

– Да, но Марат просматривал страницы, связанные с мелким фигурантом Виктором Журихиным по кличке Беспалый.

– Что именно его интересовало?

– Контакты Журихина.

Пальцы Петелиной играли карандашом, она размышляла:

– Марат ищет осведомителя, с которым… В тот самый вечер, когда в сквере…

Астаховская предугадывала ход мыслей Петелиной, но с советами не навязывалась. Она изобразила суету и удивление.

– Мне тоже пора работать. Я зачем-то сфотографировала страницы, которыми интересовался Валеев.

– Перешли мне. А у себя удали, – попросила Петелина.

– Я тоже хотела это предложить, – согласилась Людмила Владимировна.

В тишине кабинета Елена разглядывала полученные документы. Протокол допроса, фотография Виктора Журихина и адрес его сожительницы. Некоторое время она задумчиво выводила карандашом узоры на листе бумаги, потом скомкала лист и позвонила Ивану Майорову.

Разговор продолжался недолго. Майоров понял Петелину с первых слов, разделил ее обеспокоенность и принялся за дело.

Следующий разговор между ними состоялся через несколько часов, когда Петелина вышла из здания Следственного комитета, намереваясь ехать домой. На этот раз слова и жесты обычно открытого и радушного Ивана Майорова оттеняла подозрительность.

Иван Майоров перехватил Петелину на служебной парковке, когда она шла к своей «тойоте».

– Елена Павловна, успел! Хотел не по телефону.

– Узнал что-то страшное? – картинно округлила глаза следователь.

Оперативник не разделил шутливую интонацию и докладывал серьезно:

– Я был в адресе проживания Татьяны Ребровой, подруги Виктора Журихина. Со слов Ребровой она не видела Беспалого уже несколько дней. Думаю, не врет. Но не это главное. Позавчера с этим же вопросом к ней приходил другой сотрудник полиции.

Майоров замолчал, давая возможность Петелиной догадаться:

– Валеев?

– Да! Сначала он пришел в парикмахерскую, где она его постригла, а потом ворвался в квартиру Ребровой.

– Так уж и ворвался?

– В пять утра!

Елена невольно кивнула, вспомнив новую прическу Марата и его исчезновение на рассвете.

– И что ты думаешь? – спросила следователь.

– Марат ведет себя странно. Все работают над раскрытием покушения на Петрова, а он ищет бывшего осведомителя.

– Беспалый может что-то знать о нападении в сквере.

– Предположим. Но откуда это известно Валееву? И почему он действует тайно?

Елене тоже тайные поступки Марата совершенно не нравились, но она попыталась оправдать гражданского мужа:

– Марат хочет первым найти преступника.

Майоров отмахнулся:

– Ну что вы! Валеев никогда не был тщеславным.

– А какой он, Марат Валеев, по-твоему?

– Вспыльчивый и упрямый. Да вы и сами знаете.

Она знала. Она хорошо изучила Марата и чувствовала, что после трагедии с Петровым он сам не свой. Не договаривает, уходит от ответов, а возможно и врет.

– Ваня, скажи прямо, ты подозреваешь Марата?

Она не сказала, в чем именно. Обоим было понятно, что речь идет о покушении на Петрова.

– Расследованием руководит полковник Шумаков. – Нехотя ответил капитан.

– Давай не будем прикрываться мнением начальства!

– Для этого я и приехал, – признался оперативник и стал излагать факты: – В тот вечер у Валеева была ссора с Петровым и нет алиби на момент покушения. Мы установили, что после ссоры Валеев некоторое время провел в рюмочной «ДК». Сами понимаете, чем там занимаются.

– С кем он был в рюмочной?

– Пил один. Это подтвердил бармен. Валеев вышел из рюмочной за полчаса до покушения на Петрова и пошел в сторону Школьного сквера. А идти там не более двадцати минут. Запись около кафе напротив сквера вы видели. На ней Марат?

– Похож, – призналась Петелина в очевидном.

– Пока мы не знаем, был ли Валеев в момент покушения рядом с Петровым, но он точно был в сквере. А далее совсем необъяснимо. Нападение на начальника полиции, весь отдел на ушах, от машин с мигалками в глазах рябит, а Валеева в сквере уже нет, он является туда позже всех.

«И в новой куртке», – с горечью отметила про себя Елена, а вслух сказала:

– Марат заявил, что встречался с информатором.

– Но не говорит, где и с кем! Скорее всего он встречался с Беспалым в Школьном сквере. С тех пор Петров коме, а Беспалый пропал.

– Надо найти Беспалого.

– Уже ищем, – заверил Майоров. – А что делать с Валеевым? Он реагирует на законные вопросы неадекватно! Мне что, его задерживать и допрашивать?

– Ты для этого со мной решил встретиться?

– Елена Павловна, может, вы с Маратом поговорите. По-семейному и как следователь. Вам Шумаков доверяет.

«А Валееву уже нет», – закончила мысль Петелина. Под испытывающим взглядом оперативника она опустила глаза и пообещала:

– Поговорю. Как следователь.

Пообещать легко, а вот допрашивать родного человека дома, занятие обоюдно нервное. Серьезный разговор Елена отложила на позднее время, когда был вымыт и уложен спать Сашенька.

Марат плюхнулся на диван и уткнулся в телефон. Елена присела рядом и накрыла телефон ладонью.

– Надо поговорить.

Марат оценил жесткий взгляд жены и попытался пошутить:

– Когда женщина так начинает, жди вопросов о любовнице.

Петелина проигнорировала отвлекающую фразу.

– Марат, твой информатор Беспалый?

– Был и такой.

– Я говорю про агента, с которым ты встречался во время покушения на Петрова.

– Я этого не скрываю.

– Имя агента ты скрыл, – напомнила Елена.

– Это азы оперативной работы.

– Тебе рассказать про азы следствия?

– Вершина следствия – допрос подозреваемого. Начинай!

– Ты сам себя назвал подозреваемым.

– Трудно не догадаться, когда на тебя так смотрят и задают такие вопросы. И кто? Самые близкие! Майоров и ты!

– Давай без истерик! Я задаю вопросы, ты отвечаешь, – потребовала Елена.

– Слушаю, товарищ следователь.

– Ты встречался с Виктором Журихиным по кличке Беспалый?

– Да. Он мой информатор.

– Что сказал Журихин?

– Что убьют полицейскую шишку!

– Та-ак. Кого?

– Не ясно что ли!

– Петрова? – Елена всматривалась в Марата, тот красноречиво молчал. – Почему ты не рассказал об этом следствию?!

– Потому что я подозреваемый! И первое, что думает следователь – подозреваемый врет! Разве не так?

Елена стала понимать логику Марта.

– И ты захотел привести Журихина, как первоисточник информации.

– Конечно! Я искал Беспалого, но не нашел.

– Где искал?

– Вышел на парикмахершу, к которой он вернулся из колонии.

– Татьяну Реброву?

– Астаховская хоть бывший, но хороший следак, – догадался Валеев. – Да, я был у Ребровой. У нее чисто! Еще посетил автосервис, куда Беспалый хотел устроиться на работу.

– Какой автосервис?

– Какая разница! Нет его там! Нет! Чем меня терзать, лучше адвоката Гомельского допроси.

– При чем тут Гомельский?

– Он отбывал срок в одной колонии с Беспалым.

– И что с того?

– Согласен. В этом нет ничего удивительного. Удивительно другое: Гомельский заявил, что он адвокат Журихина!

– Опять он, – пробормотала Елена. Слишком часто Гомельский стал появляться на ее пути. – Почему ты раньше не сказал?

– Потому что я не участвую в расследовании. Я подозреваемый! – вспылил Марат.

– А я не только следователь, но и твоя…

– Так что ж меня прессуешь! Так поступают близкие женщины?

Марат вскочил с дивана, метнулся в одну сторону, в другую и ушел в ванную. Послышался звук работающего душа.

Елена сосредоточилась на размеренном дыхании, чтобы успокоиться. Прокрутила в голове сегодняшний разговор с Маратом, вспомнила предыдущие и нашла много противоречий. Ваня Майоров прав, Марат ведет себя неадекватно. Невиновный человек не будет так нервничать.

Она пошла в прихожую и рассмотрела куртку, которую Марат якобы испачкал на встрече с информатором. Куртка выглядела идеально и химчисткой не пахла. Елена выдвинула ящик комода, куда убрала запасной пакет с пуговицами. Порылась в прежних запасах и нашла точно такой же.

Это новая куртка! Марат ее обманул! В чем еще он всех обманывает?

Утром несмотря на субботний день Елена Петелина отправилась на службу. Ложь близкого человека в таком важном деле заставляла следователя активнее искать правду. Рабочий день она начала с просмотра сводки происшествий в городе. Взгляд следователя зацепился за знакомую фамилию – Виктор Журихин.

Тот самый Беспалый – агент Марата!

Петелина внимательно прочла краткое сообщение. В подсобном помещении закрытого автосервиса на МКАДе найден труп мужчины. Человек задушен с помощью электропровода, примотанного к стойке автоподъемника. В карманах трупа найдены документы на имя Виктора Журихина. И особая примета – отсутствие среднего пальца на правой руке. Всё совпадает.

Следователь позвонила в отделение полиции, сотрудники которого обнаружили тело. Ее соединили с оперативником Быстровым, выезжавшим на место происшествия.

– Самоубийство, – уверенно заявил Быстров.

– На чем основан такой вывод?

– Журихин недавно освободился из колонии, не смог нигде устроиться и пребывал в депрессии. Пришел на прежнее место работы, получил отказ и нажрался в подсобке. Затем набросил петлю на шею, а другой конец привязал к планке автоподъемника. Осталось только нажать кнопку, что он и сделал. Может, нервы пощекотать хотел, сидел на полу и не сумел вовремя встать. Петля затянулась, и Журихин повис, касаясь ногами пола.

– Кто его обнаружил?

– Автомеханик из соседнего автосалона. Пришел за инструментом, открыл запертую дверь, а там жмурик. Кстати, в кармане Журихина обнаружен ключ, которым он мог запереться изнутри. Наверное, от прежней жизни остался.

– Какие еще улики?

– Рядом с телом нашли пустую бутылку водки, окурок сигареты и зажигалку, – перечислил Быстров.

– А телефон у Журихина был?

– Старый кнопочный. Отключен или разряжен.

Петелина на минуту задумалась. Марат сказал, что был в автосалоне, куда Журихин хотел устроиться на работу. Искал Беспалого, но не нашел. Однако активные поиски прекратил. Можно ли ему верить?

– Когда произошла смерть? – спросила Петелина.

– Вопрос к судмедэксперту. На мой взгляд, тело провисело два-три дня.

«Марат был в автосалоне позавчера», – сопоставила даты следователь и решила:

– Я забираю это дело.

– Журихин где-то еще наследил? – удивился Быстров.

– А что, горите желанием отработать мои поручения?

– Я передам протоколы в любую минуту, – спохватился оперативник.

– К вам заедет капитан Иван Майоров.

После разговора с Быстровым Петелина сообщила новость Майорову. Тот воспринял задание с энтузиазмом.

– Нашелся Журихин, я же говорил!

– Только его показания придется получать через патологоанатома, – грустно пошутила следователь.

В следующую минуту она набирала телефон Ивана Ивановича Лопахина. Он работал судмедэкспертом около сорока лет и его заключениям Петелина доверяла безоговорочно.

Разговор со словоохотливым Лопахиным как обычно получился витиеватым. По случаю выходного дня Иван Иванович находился дома, а жил он теперь с Людмилой Владимировной Астаховской.

Петелина попросила судмедэксперта произвести вскрытие и дать заключение о причине смерти Виктора Журихина.

– Сомневаетесь в самоубийстве?

– Не сомневаюсь только в ваших выводах. – Петелина использовала лесть, но почувствовала нежелание судмедэксперта и взмолилась: – Иван Иванович, я понимаю, суббота, у вас другие планы. Но очень надо.

– Я планов наших люблю громадьё, размаха шаги саженьи. – Лопахин продекламировал Маяковского.

В разговор живо вмешалась Астаховская и продолжила стихи:

– Я радуюсь маршу, которым идём в работу и в сраженья. – От себя она ласково добавила: – В работу, мой дорогой, как завещал любимый классик.

– Кстати, самоубийство Маяковского тоже под большим вопросом.

– Это потому что вы тогда не работали, – мотивировала специалиста Петелина.

– Елена Павловна, вы отрываете меня от семейных радостей, – пожаловался Иван Иванович.

Петелина не успела ответить, за нее говорила Астаховская:

– Будет тебе радость, дорогой, будет! Но позже, когда поможешь Елене Павловне.

– Мила, мои клиенты самые покладистые, где положил, там возьмешь. Подождет.

– И ты подождешь. Месяц, другой, третий, – ласково давила Людмила Владимировна.

– Ну, хотя бы супчик поем и…

– Одевайся! Я тебе дам супчик с собой. И котлетку. Покушаешь без отрыва от производства.

– Елена Павловна, вам возражать всегда трудно, а когда вас двое – невозможно!

– Вот и отдохнешь от нас с молчаливым. – Астаховская перехватила трубку и шепнула Петелиной: – Он всё сделает. Я мотивирую его по-женски.

Елена позавидовала такой прямолинейности.

Через несколько часов судмедэксперт Лопахин бодро докладывал следователю по телефону. В кабинете Петелиной в это время находился Иван Майоров, прибывший с протоколами осмотра места обнаружения тела Журихина. Они слушали эксперта вместе.

– Елена Павловна, степень алкогольного опьянения в крови Журихина около одного процента. Он, конечно, выпил, но не настолько много, чтобы превратиться в невменяемого.

– Журихин мог вставать и ходить. Он понимал, какие действия угрожают его жизни. Так? – уточнила следователь.

– Вполне. Такая доза относится к легкой степени опьянения. При его весе это где-то стакан водки.

– Значит, Журихин сознательно себя задушил?

– А вот тут я бы поспорил.

– Аргументы?

– В паху у трупа я обнаружил характерный след от электрошокера. В этом месте сгусток нервных окончаний и удар током наверняка лишил Журихина сознания. По крайне мере на несколько минут.

Петелина задумчиво перебирала фотографии обнаруженного тела:

– А за это время можно накинуть петлю на шею и включить автоподъемник.

– Убийство! – воскликнул Майоров.

– Умное и расчетливое, – подтвердил Лопахин.

– Иван Иванович, а время смерти удалось установить?

– Так, время. – Патологоанатом зашелестел бумагами. – По моим расчетам получается, что тело провисело трое суток. Время смерти приходится на первую половину среды. Точнее определить невозможно.

– Этого достаточно, – промолвила Елена.

– Заключение в электронном виде я вам выслал. Теперь могу предаться семейным радостям?

– Большое спасибо, Иван Иванович! Людмила Владимировна вас ждет.

Закончив разговор со судмедэкспертом по телефону, Петелина продолжила рассуждать вслух для оперативника:

– На подполковника Петрова напали во вторник вечером. Журихин был еще жив и мог это сделать.

– А на следующее утро Беспалого убрали, как ненужного исполнителя, – подхватил мысль Майоров.

– Или свидетеля.

– Согласен. Напасть с ножом мог напарник!

– В смысле? – Петелина уставилась на Майорова.

– Подельник, – спохватился оперативник.

В этот момент в кабинет ворвался Марат Валеев. Он скользнул колючим взглядом по бывшему напарнику и обратился к Елене:

– Почему мне не сказала?

– О Беспалом? Ты тоже о нем не очень-то распространялся.

– Самоубийство?

– Инсценировка, – процедил Майоров.

– Доказательства?

– Заключение Лопахина, – ответила Петелина и повернулась к Майорову: – Ваня, какие улики ты принял у местных?

Капитан кинул взгляд на Валеева и многозначительно посмотрел на Петелину: при нем? Следователь кивнула:

– Побыстрее. Меня ребенок ждет.

– Я привез верхнюю одежду Виктора Журихина, провод, на которой он висел. Еще бутылку из-под водки, зажигалку и окурок. Вот снимки улик, – доложил оперативник и выложил фотографии.

– По заключению Лопахина Журихин выпил двести граммов водки, а бутылка на снимке пустая.

– Остальное выпил его убийца. Подельник в нападении на Петрова.

Майоров пытливо посмотрел на Валеева. Борьбы взглядов не получилось. Внимание Валеева было сосредоточено на фотографиях.

Марат узнал зажигалку с логотипом «Ауди» и успокоил себя – это не обязательно та, которой он пользовался в автосалоне. Но выкуренная наполовину сигарета той самой марки, что у него в кармане, заставила бывалого опера побледнеть. Кто еще так борется с курением?

Следователь возразила Майорову:

– Ваня, это лишь версия. Точно мы не знаем.

– Скоро узнаем, – заверил Майоров, продолжая глядеть на Валеева. – Вещьдоки я передал в лабораторию. Головастик что-нибудь накопает.

– Тогда подождем результатов. На сегодня всё!

Майоров попрощался и ушел, едва не задев плечом Валеева.

Елена убирала в стол документы и хотела спросить Марата: они вместе едут домой? Но тот в спешке покинул кабинет, собираясь кому-то звонить. Опять в тайне от нее!

Спустя минут Елена вышла в коридор, собираясь упрекнуть мужа, однако Марата в здании Следственного комитета уже не было.

Валеев пришел домой поздно. Всё это время Елена сознательно ему не звонила – пусть сам объяснится. Ввалился в ее кабинет, разведал о смерти Беспалого и смылся ни слова ни говоря! Так поступают в нормальной семье? Или они теперь каждый сам по себе? Тогда пусть ужин себе готовит, а ей достаточно салата.

Марат вошел в комнату. Елена не удержалась от язвительного замечания:

– Ночевать все-таки явился.

Марат промолчал, будто не расслышал. Елена уткнулась в планшет: ну ладно, сейчас спросишь об ужине, и я тоже ничего не услышу.

Но она услышала шаги. Не на кухню, а в спальню. Там щелкнул выключатель, скрипнули дверцы шкафа, застучали передвигаемые вешалки. Что за дела?

Елена вошла в спальню. Марат рылся в шкафу и вываливал на кровать свое белье и походную одежду. На нее не отреагировал. Как так! Это она должна игнорировать его, а не наоборот.

– Ты что творишь? – выплеснула раздражение Елена.

– Где мои трекинговые ботинки?

– В прихожей где-то наверху, – по-хозяйски ответила Елена.

Марат вернулся в прихожую, встал на стул, раздвинул дверцы шкафа-купе и достал пакет с ботинками. Немного подумал и прихватил дождевик.

– Зачем это тебе? – не удержалась от вопроса Елена.

– Завтра утром я уезжаю.

– Куда?

– Туда! Трехмесячная командировка, я подписал все бумаги.

– На войну? – Елена пошатнулась и оперлась о стену, чтобы не потерять равновесие.

– Какая война. Командировка в зону СВО.

– Марат, у нас маленький сын. Тебе уже за сорок. Пусть молодые едут.

– Я сам решил. Так будет лучше.

– Что лучше? Для кого лучше?

– Для меня, для тебя, и вообще.

– Ты еще про страну скажи.

– И России тоже! – резко ответил Марат, возвращаясь в спальню.

Елена семенила сзади и раздражалась с каждым словом:

– А-а, я поняла. Ты из-за спора с Сергеем Петелиным? Мужик сказал, мужик сделал. Да что вы, как мальчишки! Сергей улетел в Стамбул и забыл о пьяном споре. Ничего ты ему не докажешь! Остановись!

Марат разложил вещи на кровати. Выгреб из тумбочки все носки.

– Кажется всё взял. Как думаешь, в рюкзак поместится?

– Марат, еще не поздно… Давай, ты заболеешь. Внезапно! Давление, сердце, радикулит!

Елена вцепилась в руку мужа. Марат разжал женские пальцы и сунул в ладонь банковскую карту.

– Я оставлю карточку, куда будут перечислять деньги. И в случае чего… Ну это, родным компенсация положена. Пин-код скину эсэмэской.

Побледневшая Елена почувствовала слабость в ногах и опустилась на кровать. Сжала руки коленями, чтобы не раскидать собранную мужем одежду. Вихрь мыслей в голове выплеснул наверх бюрократическую нелепость.

– Мы даже не расписаны. Формально, не родные, – промолвила она.

– Как же мы упустили! – согласился Марат. – Я оставлю завещание. Где бумага? У нас есть чистый лист бумаги?

Марат сам нашел листы, сел на кровать рядом с Еленой и принялся писать, склонившись над тумбочкой.

– Свой паспорт я помню, а твой был где-то в телефоне. Надо точно, чтобы не придрались, – бормотал он, перенося данные на бумагу.

Елена причитала:

– Марат, еще можно что-то придумать. Марат, у нас Саша…

– Сегодняшняя дата. Готово! – объявил Валеев. – Лена, хватит хныкать. Сфотографируй меня вместе с завещанием.

Он встал около стены и держал заполненный документ на уровне своего лица. Елена взяла телефон, направила ватной рукой на Марата, и у нее защемило под сердцем. Она несколько раз щелкнула и без сил опустилась на кровать.

Марат проверил снимки. Текст на бумаге не читался.

– Да что ж такое! – громко выругался он.

На шум из своей комнаты выбежала Настя, увидела маму, украдкой смахивающую слезинки:

– Мама, в чем дело? Валеев, что ты с ней сделал?

– Настя, сфотографируй меня, чтобы был виден текст и лицо.

– Что происходит?

– Снимай! И сохрани снимок для мамы.

Когда с завещанием было покончено, Марат принес рюкзак и стал запихивать в него вещи. Елена убедилась в неотвратимости мужского решения, вытерла слезы и вмешалась:

– Так ничего не влезет. Отойди. Я сама! И аптечку надо сформировать.

Сборы успокоили ее. Елена приготовила запоздалый ужин. Уже за полночь, сидя на кухне и подперев голову рукой, она смотрела, как ее мужчина ест. За последние дни Валеев сильно изменился, а она так и не разобралась, почему.

– Марат, ты убегаешь. От чего? Не от меня же?

– Лена, ты лучшая.

– Тогда что тебя гнетет?

– Я тут думал… За всё в жизни надо платить. И за ошибки тоже.

– Какие ошибки?

– Чем серьезнее ошибка, тем выше расплата.

– Там погибают. Расплата за что?

Марат нехотя признался:

– Неудачная встреча с осведомителем.

– С Беспалым?

– Неважно.

– Виктор Журихин мертв!

– И ничего не скажет, – выдохнул Валеев.

– А должен был? Марат, ну почему ты молчишь? Я же вижу, всё началось в тот вечер, когда напали на Петрова. Что тогда случилось? Расскажи.

– Пусть Петров расскажет.

– Опять двадцать пять! Ты с ним прилюдно разругался. Он угрожал отправить тебя в командировку…

– Вот я и еду. Сам! Чтобы не думали, что струсил. И тебе будет легче.

– Одной с ребенком?

– Для Саши есть бабушка. А в остальном… Я же вижу, что меня подозревают. Начну оправдываться, только хуже сделаю. Тебе будет проще вести следствие без меня.

– Тогда скажи, почему ты заменил куртку на новую? Где старая?

– Я не буду оправдываться, – повторил Марат.

– Ты видел, кто напал на Петрова?

Марат протер слипающиеся глаза и посмотрел на часы:

– Мне бы вздремнуть перед дорогой.

Он вышел. Елена мыла посуду и мучилась сомнениями. Покушение на Петрова сразу после ссоры, убийство Беспалого, которого разыскивал Марат. Подозрения против Валеева обоснованы. Если он замешан в преступлении, она покинет следственную группу. Но пока это домыслы, она будет искать правду.

В одном Марат прав. Показания Петрова – ключ к поиску преступника. Почему Шумаков не пускает к потерпевшему даже ее?

Утром Марат окончательно собрал рюкзак, поднял, примерил. Большой рюкзак торчал на уровне головы и оттягивал плечи.

– Надо затянуть лямки, – вызвалась помочь Елена.

Вместе поправили лямки. Марат пошагал, попрыгал. Рюкзак плотно прилегал к спине.

– Ну вот и всё.

– Я отвезу тебя, – вызвалась Елена.

Она засуетилась, схватила ключи от машины, метнулась за телефоном, вцепилась в сумочку и уже готова была надеть обувь, но Марат остановил ее.

– Не провожай. Не люблю этого.

«А меня? А Сашу?» – хотелось крикнуть ей, но ком в груди перехватил дыхание. Руки хотели вцепиться, остановить любимого мужчину, но мозг понимал, отговаривать нельзя. Она начнет плакать, он даст слабину. И что? Ему прикидываться больным, умолять начальника отменить приказ. Мужчины так не поступают. Настоящие мужчины. А слабак и трус ей не нужен.

Из спальни вышла Настя теплая после сладкого сна в розовой пижаме с нарисованным спящим медвежонком. Она сцепила руки на груди и уставилась на отчима.

– Валеев, ты воевать?

– Должен же кто-то тебя защищать.

– Я в Москве, тут нет войны.

– Тебе только кажется. В любой момент может прилететь.

– И что? Без тебя не справятся?

– Одной рукой в драке не победить – всё тело должно участвовать.

– Мы напали, а не защищаемся.

– Лучшая защита – это…

– Да ну вас! Хватит за меня решать. Жили бы, как раньше!

Настя ушла на кухню и включила кофемашину. Елена вывела заспанного Сашеньку. Марат подхватил сына на руки, обнял и прижался щекой. Саша сморщился и запросился к маме.

– Я вернусь, – пообещал Марат, передавая ребенка.

Елена не стала обнимать мужа, потому что боялась расплакаться. Слова тоже могли обернуться истерикой, она прикусила нижнюю губу и молча кивнула.

Марат вышел из квартиры и чуть не столкнулся с Ольгой Ивановной, которая пришла посидеть с внуком. Бабушка отступила при виде решительного Валеева в камуфляжной форме с огромным рюкзаком.

– Куда он? – спросила она Елену, когда лифт увез зятя.

– Туда, – обреченно выдохнула дочь и в ответ на осуждающую гримасу матери уже не смогла сдерживать сжатые эмоции: – Не в Стамбул, как некоторые!

Дома Елена не находила себе места. Ее сторонились и мать, и Настя, и даже Сашенька. В такие минуты только работа могла спасти сыщика Петлю от саморазрушения. Елена закрылась в комнате и исчеркала чистый лист, погрузившись в раздумья. В конце концов смяла бумагу и позвонила Шумакову.

– Геннадий Александрович, мы топчемся на месте. Я должна увидеть подполковника Петрова.

– Опять ты за свое! Петров в реанимации. К нему даже жену не пускают.

– Я расследую нападение на сотрудника полиции. Мое право и обязанность взять показания у потерпевшего. Я покажу ему фотографии. Если Петров не может говорить, достаточно жеста, взгляда.

– Какие фотографии?

– Того же Валеева, у которого был мотив по вашему мнению.

– Валеева? – то ли удивился, то ли обеспокоился Шумаков. – Я сам это сделаю, когда настанет время.

– Почему вы? И зачем ждать? – следователь привычно затягивала петлю аргументов.

– Петров в коме.

– Откуда вы знаете? Вчера вечером я звонила в госпиталь. И была единственной за сутки, кто интересовался здоровьем подполковника Петрова.

Шумаков замялся и ответил не сразу:

– Мне бы доложили в случае изменения его состояния.

– Не лучше ли один раз увидеть. У врачей свои задачи, у нас свои.

– В госпиталь пойдем вместе, – нехотя согласился Шумаков. – Возможно завтра.

– А что прикажет делать сегодня, товарищ полковник? – выплеснула раздражение Петелина.

Шумаков тоже не сдержался:

– Работай так, будто Петрова нет в живых!

Оба поняли, что наговорили лишнего, и с минуту молчали. Шумаков первым нашел выход из положения.

– Елена Павловна, приезжай ко мне в Управление через час. Обсудим дальнейшие действия.

– Ждите, – коротко ответила Петелина.

Это был выход. Уж лучше мчаться куда-нибудь и спорить с начальником, чем смотреть на последнее фото Марата, где большую часть кадра занимает лист с завещанием. Она открыла шкаф с одеждой, прикидывая, что надеть.

Вошла Настя, прикрыла за собой дверь, чтобы бабушка не услышала.

– Мама, а если Никита мне сделает предложение, соглашаться?

Елена убрала вешалку и по-новому взглянула на дочь.

– Ты с ним уже? – Елена сделала неопределенной движение пальцами и опустила взгляд на живот дочери.

– Мама, двадцать первый век. Мы совершеннолетние.

– Совершеннолетние… – эхом повторила Елена. – Вы хотя бы предохраняетесь?

– Ну мама! Я взрослая. Вспомни себя в мои годы.

– Я в твои годы…

Елена вспомнила глупые опасения остаться старой девой и зависть к подружкам, которые в открытую жили с парнями. Тогда она уступила Сергею Петелину, и появилась Настя. А потом у Сергея появилась любовница.

– Ты уверена в Никите?

– Он, вроде, только со мной. Не изменяет.

– Я про другое. Он не бросит тебя в трудную минуту.

– Если меня собьет машина?

– Тьфу! Сплюнь! И не думай об этом. В жизни много других испытаний.

– Как у тебя с Валеевым?

– Валеев не подарок. С ним бывает трудно. Но вот его нет и мне… Дерьмово мне без него.

– Мне тоже хочется быть с Никитой.

– Ну, хорошо. – Елена обняла девочку в детской пижаме. Как же быстро она выросла. – Никита намекал на предложение?

– Мы же с ним пара. Он у меня первый. Как по-другому?

– Тогда ты ему намекни. Только не в лоб, а то спугнешь.

– А как?

– Не знаю, как у вас в двадцать первом веке, у нас в двадцатом если девушка забеременеет – надо жениться.

– Я не буду спешить. Ты с Сашей не справляешься.

– Я?! – Елена отстранила дочь, заглянула ей в глаза. – Настя, ты на меня не рассчитывай. Я сама еще молодая мама.

Из-за двери послышался частый топот детских ножек и обеспокоенный голос Ольги Ивановны, опекавшей внука.

Настя улыбнулась:

– Хорошо, что у нас бабушка шустрая.

Елена растрепала волосы дочери:

– Университет сначала закончи.

Откровенный разговор с дочкой придал ей новый импульс. Все проблемы решаются, если говорить правду. А полковник Шумаков юлит и что-то недоговаривает. Он ждет ее в главке. Как вывести его на откровенность? Разве что…

Сев за руль, Петелина уже знала, куда поедет. И это было не Главное управление МВД.

Через час Елена Павловна шла по коридору ведомственного госпиталя МВД и набирала номер Шумакова.

– Геннадий Александрович, тут недоразумение какое-то, меня к вам не пускают.

– Как не пускают? Предъяви удостоверение.

– Выходной день. Особые инструкции в связи с усиливающейся террористической опасностью. Нужна ваша команда.

– Дай охране трубку!

Петелина как раз подошла к охраннику, дежурившему около палаты Петрова, и протянула ему телефон со словами:

– Шумаков из главка на связи.

– Это полковник Шумаков! – рявкнул в трубку большой начальник. – Сейчас перед вами старший следователь Следственного комитета майор Петелина.

– Так точно! – вытянулся охранник.

– Пропустите ее. Мы работаем по одному делу.

– Будет исполнено, товарищ полковник.

Охранник вернул телефон следователю, достал ключ и открыл запертую дверь в палату Петрова.

«Не прорвешься!» – Петелина оценила серьезный подход.

Она вошла в палату и прикрыла дверь. Жалюзи на единственном окне в небольшой комнате были закрыты. Больничная кровать с приподнятым изголовьем располагалась у стены. На кровати лежал больной. Его лицо прикрывала кислородная маска, подключенная к приборам. Петров никак не отреагировал на ее появление.

Он в коме? Петелина пригляделась.

Горизонтальная лампа на стене освещала изголовье кровати и частично стойку с приборами. Обстановка выглядела странной, но Елена не сразу поняла почему. Потому увидела.

Ни один прибор не работал!

Сердце сжалось: что происходит? Отключилось электричество, и никто не заметил? Как так? Она щелкнула по выключателю у двери, зажегся верхний свет.

И закричала:

– Врача! Помогите! Срочно врача!

Бросилась к стойке с приборами. Проверила соединение кабелей с розетками. Кабели подключены и на приборах маленькие индикаторы сигнализировал исправность сети. Ток есть, но приборы отключены! Кто это сделал?

В палату заглянул перепуганный охранник.

– Кто сейчас приходил к Петрову? – накинулась на него следователь.

– Никто.

– Не ври! – Петелина указывала на выключенные приборы.

– Я с семи утра на посту. Никто не заходил.

– Даже врач? – удивилась следователь. – А медсестра?

Охранник покачал головой:

– Дверь заперта. Я не отходил ни на минуту.

Петелина не могла поверить услышанному: тяжелораненный начальник полиции в коме, и никто не проверил его состояние. Следят по приборам? Но аппараты отключены и, судя по всему, давно. Ни лекарств, ни ухода, а дверь в палату заперта. Почему?

Петина посмотрела на Петрова. Он выглядел беспомощным и безжизненным. Если искусственная вентиляция легких не работает, то маска только мешает! Она сдернула маску и увидела матовое лицо. Сначала не сообразила, что это даже не лицо мертвого человека.

– Какого черта! – пробормотала следователь и скинула простынь.

Теперь она видела тело полностью и сомнений не осталось. У нее закружилась голова, а охранник смертельно побледнел.

В больничной кровати вместо Петрова лежал пластиковый манекен.

В палату быстрым шагом зашел врач с густыми бровями и седыми висками, торчащими из-под белой шапочки. Озабоченное выражение его лица не изменилось при виде манекена в постели больного. Однако присутствие в палате посторонней женщины усилило недовольство.

Врач уже готов был открыть рот, но Петелина первой потребовала объяснения:

– Какого черта! Что здесь происходит?

– Я заведующий отделением Алданов. Вы кто?

– Старший следователь Следственного комитета Петелина! Где подполковник Петров?

– Вы из СК, а у нас ведомственный госпиталь МВД – свое начальство. Что приказали, то и делаем.

Следователь умерила пыл и стала искать логичное объяснение столь странной ситуации. Напрашивался единственный вывод. Шумаков опасается повторного нападения на Петрова, поэтому создал палату-приманку для киллера. А Петров под чужим именем находится в другой палате, на другом этаже или даже в другом отделении.

Она спросила:

– Во вторник около десяти вечера в госпиталь поступил с ножевым ранением в живот подполковник полиции. Я веду это дело и должна его увидеть. Отведите меня к нему.

Завотделением указал охраннику, чтобы тот вышел и прикрыл дверь. Оставшись в палате наедине со следователем Алданов предупредил:

– Не будем прыгать через голову. – Он набрал телефонный номер, и сразу стало ясно кому именно: – Полковник Шумаков, это завотделением Алданов из госпиталя. Вы приказали звонить вам в экстренных случаях.

– Что случилось? – расслышала Петелина встревоженный голос Шумакова.

– Я звоню из палаты Петрова. Здесь старший следователь СК Петелина. Она всё видит.

– Так вот куда Елена Павловна… Обманом решила…

Петелина выхватила трубку.

– Геннадий Александрович, при всем уважении, это вы меня водите за нос! Я вынуждена была применить хитрость. Мы вместе работаем или нет?

– Приезжай ко мне, как договаривались, – потребовал Шумаков.

– Раз уж я в госпитале, я хочу поговорить с Петровым.

– Немедленно приезжай! И никому ни слова о том, что там видела.

Окрик полковника не предполагал возражений. Рука с телефоном опустилась, обескураженная Петелина спросила врача:

– Где Петров?

Алданов восстановил прежнее положение манекена в постели, даже кислородную маску нацепил. Врач сам закрыл дверь в палату и забрал у охранника ключ. На повторный вопрос Петелиной он признался:

– У меня тот же приказ – никому ни слова. И много других дел. Извините.

Завотделением исчез за дверью одной из процедурных. Озадаченная Петелина вернулась в «тойоту» и направилась в главное управление МВД.

Шумаков встретил ее с показным радушием и обратился по имени:

– Лена, давай выдохнем и поговорим спокойно. Присаживайся.

Полковник любезно выдвинул стул. Петелина села в угол Т-образного стола начальника, выдернула из канцелярского стаканчика карандаш и сжала его двумя руками.

– Я готова.

– Тогда начнем с главного. Подполковник Петров скончался в первые часы после ранения. Глубокий удар повредил брюшную артерию. Врачи не справились.

Елена ожидала услышать что угодно, но только не это. Идет шестой день расследования покушения на Петрова. Покушения! И только сейчас она узнает, что имело место убийство.

Возмущение на ее лице проявилось настолько наглядно, что Шумаков поспешил объясниться:

– Я засекретил эти данные, чтобы убийца занервничал. Раз Петров выжил, убийца мог снова попытаться напасть на него. Это была классическая ловушка.

– И как, дождались? – негодовала следователь.

– В палату-ловушку приходил только Валеев.

– И что же вы его не задержали? С поличным!

– А ты не кипятись. Есть еще одна причина, по которой я тебе не сообщил о замысле.

– Какая же?

– По словам врача «скорой», который вез Петрова в госпиталь, раненный в бреду произнес женское имя.

– Своей жены?

– Нет. Супругу зовут Дарья Борисовна, а врачу послышалось имя Валя.

Петелина вспомнила версию с брачным агентством и заинтересовалась:

– Петров мог узнать убийцу. Это зацепка. Валентина, достаточно редкое имя среди женщин моложе пятидесяти.

– Согласен. Поэтому я задал врачу наводящий вопрос.

Шумаков внимательно посмотрел на Петелину, словно хотел, чтобы она догадалась. Елена опустила взгляд. Шумаков продолжил:

– Мог Петров назвать не имя, а фамилию? Скажем, не Валя, а Валеев?

В руках Елены хрустнул карандаш. Шумаков накрыл ее ладони своими, забрал обломки карандаша и выбросил в урну.

Он молчал. Елена сделала глубокий вдох, медленный выдох и спросила:

– Что ответил врач?

– Врач подтвердил, что скорее всего Петров назвал фамилию Валеев.

Петелина полыхнула взглядом:

– «Скорее всего» – означает может быть, а может и нет! А наводящий вопрос с конкретной фамилией – та еще уловка!

– Поэтому мы ждали, искали улики. И где сейчас Валеев? Он сбежал.

– Марат командирован в зону СВО!

– Я в курсе. Он сам вызвался. Настаивал! По мне это похоже на бегство.

– Побольше бы таких беглецов!

– Успокойся и оцени ситуацию объективно.

– Если вы считаете, что Валеев в бегах, то отстраняйте меня.

– Ты продолжаешь расследование! – твердо сказал Шумаков. – Расследование убийства начальника полиции.

– И как мне работать, если от меня скрывают важнейшую информации?

– Пойми, то были особые обстоятельства. – с нажимом сказал Шумаков.

– Где гарантия, что они не повторятся?

Шумаков покинул кресло начальника, сел рядом с Петелиной, протянул ей новый карандаш. Он заговорил мягко, стараясь заглянуть в женские глаза:

– Лена, давай не будем собачиться. Предлагаю вместе пообедать. Прямо сейчас. Ты какое вино предпочитаешь?

Елена нервно черканула карандашом по столу. Зигзагообразный символ СВО напомнил ей о Марате.

– Нет аппетита, товарищ начальник, – сказала она и покинула кабинет.

В мрачном настроении Петелина вышла из здания главка, села в машину. В голове так и вертелись слова полковника Шумакова: «особые обстоятельства». Начальство всегда найдет оправдание своим поступкам. «Он сбежал» – еще одно обвинение в адрес Валеева, теперь уже подозреваемого в убийстве. Умышленном убийстве непосредственного начальника.

Елена вцепилась в руль, опустила голову на руки. По закону она не должна вести расследование. Валеев ее муж, пусть и гражданский. А Шумаков настаивает, хотя сам обманул ее. Но она из другого ведомства и сама может сдать дело другому следователю.

Так и поступить? А вдруг коллега начнет отрабатывать только обвинительную версию по Валееву? Нет, к черту правила! Наоборот, она должна быстрее найти настоящего убийцу, чтобы снять обвинения с Марата.

Елена завела двигатель и выехала с ведомственной парковки на оживленную улицу. Ее обгудел вынужденный резко затормозить таксист. Конечно, таксист прав, а она нет. Елену тут же накрыли новые сомнения. А если Марат виновен? Поссорился, выпил, решил выяснить отношения с шефом и сорвался! Почему Марат так странно себя вел в последние дни?

Зазвонил телефон. Вызов шел через мессенджер. На маленькой иконке Елена не сразу узнала Сергея Петелина. Фотография была старой из тех лет, когда они еще были женаты. Надо бы заменить, но не на что. После развода ей не приходило в голову фотографировать бывшего.

Она включила громкую связь. Бывший муж бодрым голосом хвастался:

– Привет, Ленок! А я в Стамбуле, гуляю по набережной Мраморного моря. Знаешь, где? Курортный район Ялова! Тут песчаный пляж, термальные бассейны. Погода чудесная, не то, что в Москве. Приезжай ко мне с Настей и маленьким.

– У моего сына есть имя – Саша.

– Приезжай с Сашей, даже с Валеевым, место всем найдется. Хотя ментов из страны не выпускают. Скоро всех мобилизуют.

– Петелин, ты зачем звонишь? – устало спросила Елена. Она привыкла, что бывший муж обращается к ней только в случае проблемы.

– Да понимаешь, у меня счет в швейцарском банке заблокировали. Я все деньги туда вывел на черный день, а они…

– Вот черный день и настал.

– Смеешься? Я разорен! Не могу квартиру выкупить. Скоро аренду нечем будет платить. Ну почему наша страна такая уродская, со всеми разругалась, нарвалась на санкции.

– Погоди, швейцарцы твои деньги хапнули, а виновата Россия?

– А кто же? Жили бы по правилам, слушались умных…

– Петелин, не гунди! Без тебя проблем хватает.

– Короче, денег на учебу Насти дать не могу. Даже на подарок перевести нечего.

– У тебя же транспортная компания в России осталась.

– Ты новостей не читаешь? Торговые связи разорваны, фуры в Европу не пускают. Заказов мало. Гоняем грузы через Турцию и Грузию. Расходов больше, навара меньше. А если поломка, вообще беда!

– С Настей мы без тебя справимся. В России банки работают, как швейцарские часы. Или часы в Швейцарии тоже уже не те?

– Не издевайся, Ленок! Я по-другому звоню.

– Еще проблемы?

– Прошу, пригляди за моим Московским офисом.

– Каким же образом?

– Раз в неделю там появляйся. Требуй счета, договора, отчеты!

– Петелин, я в твоем бизнесе ничего не понимаю.

– Пусть чувствуют руку хозяина! Хозяйки. Позвони мне из офиса. Демонстративно! Можешь наорать на кого-нибудь. Хуже не будет.

– Я уже поняла, хуже некуда.

– Есть, – обреченно выдохнул Сергей. – Скоро платеж по кредиту. Я могу стать банкротом.

– И что, без меня никак?

– Лена, – взмолился Сергей.

– Заеду, – пообещала Петелина. – Когда будет время.

Она приехала домой, вошла в комнату дочери, чуть не споткнулась о брошенный рюкзак, перешагнула через туфли. Настя в пижаме валялась на не заправленной постели с планшетом в руках и просматривала смешные ролики.

Елена жестом показала, чтобы Настя выключила звук и спросила:

– Когда в университете платить за семестр?

– Давно пора. Папа прислал деньги?

– В Турцию тебя звал, на море. Если его из квартиры не попрут за долги.

– Так что с деньгами?

– Операция по спасению валюты из России прошла успешно. Теперь папа спасает деньги из лап швейцарского банка.

– Не прислал, – разочаровалась дочь. – И на день рождения подарок зажал.

– Зато какие цветы подарил. – Елена невольно улыбнулась, взглянув на вазу с пышным букетом.

– Этот букет от адвоката Гомельского. Повторный. Первый Валеев в урну выбросил.

Улыбка сползла с лица Елены. Она присела на кровать рядом с дочерью.

– Настя, ты продолжаешь общаться с Гомельским?

– А что? Папочка в Турции. Валеев куда-то смылся. Как быть с мужским воспитанием?

– Настя, Гомельский лишь внешне кажется идеальным.

– Но ты же с ним дружила.

– Дурой была! – призналась Елена.

– А я этот обязательный этап еще не прошла.

Елена побледнела и взяла себя в руки. Давить на девочку-подростка бесполезно, она же умнее старых предков. Лучше решать текущие вопросы.

– Так. Давай по делу, Настя. Я заплачу за семестр. Где счет?

Но Настя уже вошла в состояние колючей непримиримости. Она отбросила планшет, скатилась с кровати с подушкой в руках и загородилась ею.

– Не нужны мне ваши деньги. Сама заработаю!

– Как?

– А что, у меня никаких талантов?

Настя швырнула подушку обратно в кровать и потопала босиком в ванную. Елена положила подушку на место и поспешила за дочерью:

– Настя, не наделай глупостей!

Ответом был звук защелки на двери в санузел, а следом шум спускаемого унитаза.

Стол в служебном кабинете Елены Петелиной был расположен так, что следователь сидела спиной к окну. Ей так было удобно. Не отвлекают посторонние виды и вечерние сумерки сгущаются незаметно. Если задержалась на работе, значит, по делу, ночная мгла не аргумент, что нужно спешить домой. Только в этот вечер окно за спиной следователя было зашторено. Елена никогда так не делала, но теперь без Марата у нее появилось зябкое чувство незащищенности.

На столе в свете настольной лампы была раскрыта папка с материалами уголовного дела. Следователь перебирала немногочисленные бумаги по убийству Петрова. И каждый раз вспоминала о Валееве, даже если он в документах не фигурировал.

Подполковник Петров получил смертельное ножевое ранение в Школьном сквере во вторник около десяти вечера. Марат в это же время встречался с информатором Виктором Журихиным по кличке Беспалый. Где происходила встреча? Марат так и не признался, хотя видеокамера зафиксировала его на подходе к Школьному скверу.

Это цветочки подозрения, а вот и ягодки!

Удар ножом вызвал у Петрова обильное внутреннее кровотечение. Убийца вынул нож, чтобы максимально навредить жертве. Хлынувшая из раны кровь с большой долей вероятности попала на одежду убийцы. Преступник, если он не свихнувшийся дебил, должен был избавиться от такой улика. Валеев в этот вечер так сильно повредил свою куртку, что вынужден был ее срочно заменить. И скрыл этот факт от Ивана Майорова. Затем Марат купил точно такую же куртку взамен испорченной. И сочинил небылицу про химчистку.

Как и где он испортил куртку? Куда ее дел?

Ответить на эти вопросы мог бы Журихин, с которым встречался Марат. Но вот незадача – на следующий день кто-то задушил Журихина и обставил это как самоубийство. Труп нашли на территории автосервиса, где в поисках информатора побывал Валеев. Перед этим он обыскал квартиру, где проживал Журихин, и допросил его сожительницу. Поиски вел в тайне от коллег.

Зачем Валеев искал Журихина? Да еще так рьяно. По словам Марата он не нашел Беспалого. А если это тоже ложь?

Итак, что имеем? Два трупа за два дня. Начальник полиции и информатор из среды уголовников. Что их связывает? Валеев! Оперативник, поссорившийся с начальником и встречавшийся с уголовником.

Размышляя над фактами Елена непроизвольно чертила карандашом на бумаге. Сложный узор по периметру листа постепенно превратился в закручивающуюся к центру спираль. В сердцевине спирали она нервно вывела зигзагообразный символ, похожий на букву М. Если бы речь шла о постороннем человеке, все версии свелись бы к виновности Марата! Прямой или косвенной.

Почему он солгал ей? Какую правду скрывает?

Звонок мобильного телефона заставил Елену вздрогнуть. Марат! Это был первый звонок от него из зоны спецоперации. Он предупредил, что ему звонить нельзя, он сам наберет при первой возможности.

Елена выронила карандаш и схватилась за трубку:

– Марат, ты как?

– Со мной всё в порядке.

– Ты где?

– В Донецкой республике, в новой России.

– Чем занимаешься?

– Служба как служба. Сопровождение гуманитарных грузов, дежурство на блокпостах, борьба с диверсантами.

– Диверсантами? – ужаснулась Елена.

– По сути бандитами. Та же оперативная работа – ловить бандитов. Только писанины меньше, главное – результат.

Марат говорил спокойно и уверенно, волнение Елены улеглось. Ее взгляд опустился на исчерченный лист, мысли вернулись к наболевшим вопросам.

– Марат, зачем ты искал Беспалого? – мягко спросила она.

– Надо было. Он мой осведомитель.

– Ты нашел его?

– Нет, я же рассказывал.

– Беспалого убили в автосервисе на МКАДе. Ты говорил, что заезжал туда.

Спокойствие Марата как рукой сняло:

– Я приехал в Донбасс. Тут тоже убивают! И что, опять я виноват?

Но Петелина уже переключилась в режим следователя.

– Ты встречался с Беспалым во вторник вечером. Где именно?

– Какая разница! Он позвонил, мы договорились о встрече. Я встретился со стукачом. Что тут такого!

– Этот стукач сдал Седого и выжил в колонии.

– Повезло придурку.

– А на свободе Беспалого задушили. Если по приказу Седого, то почему ждали два года? Или его убили по другой причине.

– Лена, я воюю! Что ты пристала с Беспалым? Он всех предает.

– Подполковник Петров умер.

Новость оказалась для Валеева неожиданной. На некоторое время Марат умолк, а когда спросил, то говорил осторожно:

– Петров успел что-нибудь сказать?

– Он умер в первую ночь, не приходя в сознание.

– Что?! Но я же приходил к Петрову в больницу. Палата, охрана.

– Это игры Шумакова.

– Дебильные игры!

Елена была согласна с такой оценкой, но еще больше ее возмущал обман родного человека.

– А твоя игра с заменой куртки? Ты был в Школьном сквере? Видел Перова? Что там случилось?

– Мне пора. Приехала машина, выезжаем на блокпост.

– Марат!

– Отключаю мобильный. И так приказ нарушил.

Связь прервалась. Елена несколько мгновений вслушивалась в гудки, потом опустила телефон и закрыла лицо руками. «С Маратом всё в порядке. Он жив, это главное», – внушала она себе.

Когда Елена открыла взор, телефон лежал в центре исчерченного листа, прикрывая нечеткую букву М, которую вывело ее подсознание. Реальность отобразила на дисплее в списке вызовов полное имя: Марат Валеев.

Телефонный разговор полковника с генерал-майором юстиции Мотыгиным получился коротким.

– Юрий Григорьевич, зайди ко мне, – будничным тоном сказал генерал и твердо добавил: – Немедленно!

– По какому делу? – успел спросить Харченко.

Вопрос повис в воздухе, генерал уже положил трубку. Полковник порылся в папке текущих дел и для верности захватил справки по всем громким преступлениям, которые расследовал его отдел. А самым громким было покушение на начальника полиции Петрова, которое Петелина переквалифицировала на умышленное убийство.

Однако справок не понадобилось. В генеральском кабинете помимо начальника находился человек в штатском костюме с цепким взглядом и неподвижным лицом.

Мотыгин представил гостя:

– Товарищ из ФСБ хочет с тобой поговорить.

Безымянный товарищ не протянул руку для приветствия, а предложил сесть напротив него за стол для совещаний. Перед сотрудником госбезопасности лежала папка, которую он раскрыл, продолжая смотреть в лицо Харченко.

– Ваш родной брат Виталий Григорьевиче Харченко служит в Киеве в Главном управлении разведки минобороны Украины.

Информация была произнесена полувопросительно и Юрий Григорьевич вынужденно пожал плечами: знаю, что поделаешь.

– Как часто общаетесь с братом? О чем?

– С днем рождения его поздравляю. С Новым годом.

– А с Днем Победы? – тут же спросил сотрудник ФСБ.

Харченко перевел озадаченный взгляд на Мотыгина. Помощи от начальника не последовало, генерал глазами «отфутболил» на гостя. Пришлось вернуть взор под давящий взгляд сотрудника госбезопасности.

Товарищ в штатском продолжил беседу всё больше походившую на допрос:

– Ваш брат теперь бьется за другую победу. За наше поражение.

– Я могу вообще с ним не общаться.

– Вы да! – согласился гость и на этот раз посмотрел в раскрытую папку. – Но не ваша мама Ганна Миколаевна Харченко. Я правильно назвал ее имя?

Юрию Григорьевичу не нравилась фанатичная украинизация матери в делах и мыслях, но скрывать этот факт было бесполезно.

– Она так захотела, – подтвердил он.

– Ганна Миколаевна, которая до воссоединения Крыма с Россией была Анной Николаевной, – подчеркнул фээсбэшник. – Сейчас ваша мать активно переписывается с вашим братом, подполковником вражеской разведки. И не только с ним.

Харченко попытался найти смягчающие обстоятельства:

– Ей за семьдесят. Ее не переделать.

– Мать и отец сейчас в Москве и проживают с вами? – спросил товарищ, прекрасно зная ответ.

– Родители уехали из Харькова после начала обстрелов.

– Специальной военной операции, – поправил фээсбэшник.

– Они пенсионеры. Сначала перебрались в Польшу. Затем ко мне.

– Юрий Григорьевич, а вы знаете, чем именно занимается ваш брат?

– Не интересуюсь.

– Ваш брат курирует диверсионно-разведывательную деятельность против России. Но напрямую он об этом не скажет. Вы видели его в форме?

Харченко начал нервничать:

– Я не встречался с ним много лет.

Невозмутимый сотрудник ФСБ выложил на стол две фотографии.

– Это ваш брат в парадной форме, получает орден. А это непосредственно на службе в маске и перчатках. Проводит допрос российского военнопленного.

Первый снимок Юрий Григорьевич уже видел – мать хвасталась заслугами Виталика. На втором перед избытым пленником стоял человек в камуфляже с засученными рукавами. Из-под маски проглядывали только глаза, но Харченко узнал брата.

– Откуда у вас такое?

– От врагов. Подобные снимки посылают родственникам военнопленных. Метод психологического воздействия ГУР Украины.

– И причем тут я?

– Брат может обращаться к вам с просьбами, на первый взгляд невинными. Или задавать вопросы о вашей работе. Он может действовать через родителей.

– Я не обсуждаю работу в семье! – отрезал Харченко.

– И правильно. Но я вынужден предупредить. Скрытая война спецслужб не имеет границ.

– Что вы от меня хотите? Отречься от брата? Выгнать мать? – вспылил Харченко.

– Бдительности, – спокойно ответил фээсбэшник. – Если ваш брат предложит вам что-то или попросит о чем-то, через мать, отца или напрямую, вы знаете, что делать.

– Сообщить вам?

– Разумеется. Мы договорились?

Харченко на минуту замялся, и Мотыгин поспешил ответить за подчиненного:

– Юрий Григорьевич сделает, как вы сказали.

Товарищ из ФСБ оставил на столе визитку, закрыл папку, кивнул генералу Мотыгину и вышел.

Оставшись наедине с начальником Харченко уже не сдерживал раздражение:

– Не нравятся мне такие разговоры. Я не отвечаю за брата!

– А мне-то как не нравятся, – покачал головой Мотыгин. – Но я за всех отвечаю, за брата, свата и каждого сотрудника в этом здании. И за тебя тоже!

С минуту генерал исподлобья смотрел на подчиненного, что-то обдумывая.

– Юрий Григорьевич, у тебе ведь стаж для пенсии имеется?

– Предлагаете написать рапорт?

– Если вдруг… Ну если вдруг не будет выхода, кого бы ты рекомендовал на свое место?

Вопрос о пенсии уже поднимался в частном разговоре с генералом. Мимоходом. Как отдаленная перспектива. Сейчас предложение уже не выглядело намеком, а прозвучало в более конкретной форме.

Харченко был готов к вопросу о приемнике. Он долго об этом думал и озвучил вывод:

– Мое мнение – Петелина Елена Павловна.

Генерал откинулся на спинку кресла, наморщил лоб, вспоминая данные о сотруднике, и рассуждал вслух:

– Петелина женщина. Всего лишь майор юстиции.

– Звание подполковника она давно заслужила.

– Погоди! У нее же маленький ребенок.

– Это не мешает ей лучше всех справляться со своими обязанностями.

– И с сожителем у нее вечные форс-мажоры. Опер без тормозов, как там его…

– Майор полиции Валеев. Он же не в ГУР служит! Сейчас Валеев командирован в зону СВО.

– Ох уж эта СВО! Жили – не тужили, и на тебе! – Мотыгин тяжко вздохнул и качнул рукой: – Иди, Юра, подумай еще. И я подумаю. Иметь проблемы с ФСБ в такое время…

Харченко покинул кабинет, отдавая себе отчет, что его дни на службе сочтены.

Приступая к расследованию покушения на подполковника Петрова, Петелина была уверена, дело не будет сложным. Петров придет в себя и укажет на преступника. Далее рутина. Задача оперативников – найти и задержать подозреваемого. Криминалисты подготовят заключения по уликам, а ей останется грамотно выстроить серию допросов, чтобы изобличить преступника и подготовить доказательную базу для суда. Затягивать психологическую петлю она умеет.

Быстрая смерть Петрова лишила иллюзий на легкое расследование. Преступление перешло в категорию особо тяжких. Убийство начальника полиции на постоянном контроле у руководства, поэтому Шумаков собирал следственную группу практически ежедневно.

Старший следователь выходила из кабинета, чтобы ехать на очередное совещание в главк МВД, когда ей позвонила Маша Луганцева.

– Спасибо за наводку, Елена Павловна! – бодро рапортовала журналистка. – Мой репортаж о брачных аферистах из агентства «Навсегда вместе» выйдет в воскресном выпуске московских новостей.

– Поздравляю!

– Это круто! Там такой бизнес! Они не просто берут огромные деньги за знакомства. Кандидаток посылают к пластическому хирургу, с которым в доле, в свой бутик одежды и салон красоты. Если у жаждущей замужества нет денег, оформляют ей кредит и доят по полной.

– И Галю Майорову в репортаже покажут? – Петелина спускалась по лестнице, чтобы связь не прерывалась.

– С размытым лицом. Она же сотрудник полиции на задании.

Елена вспомнила про подружку Гомельского, возглавляющую агентство. Только стерва может работать на такой должности.

– Как появлению телекамеры обрадовалась Кира Сорокина?

– Ее снять не удалось. Ускользнула. Наш редактор теперь с их адвокатом имеет дело.

– С Денисом Гомельским?

– Не адвокат, а матерый волк. Говорит про инструкции и законы, а по глазам видно, растерзать может.

– Вы поосторожнее с ним. Глупостей не наделайте.

– Я в юридические тонкости не лезу. Я передаю эмоции. А эмоции обманутых женщин – это золотая жила для ток-шоу. Готовлю заявку для федеральных каналов!

Петелина вспомнила, как ее приглашали на подобные программы в качестве эксперта. Прошли времена, когда репортеров интересовали заказные убийства. Даже самое жестокое убийство в мирном городе ничто по сравнению с тем, что происходит в зоне спецоперации. Однако и новости с фронта приедаются, а интерес к бытовым скандалам вечен.

Елена позавидовала энтузиазму Маши Луганцевой:

– Ну хоть кого-то что-то радует.

– Еще бы! Я у вас в долгу! – радостно пропела Маша, и женщины попрощались.

На первом этаже из лаборатории высунулся Михаил Устинов. Его непокорные волосы торчали как обычно во все стороны, а взгляд был непривычно озадачен.

Эксперт-криминалист поравнялся со следователем и зашагал рядом:

– Елена Павловна, услышал ваш голос и…

– С Машей твоей разговаривала. – Петелина убрала телефон. – У нее успехи.

Устинов никак не отреагировал на похвалу подруги. Он протянул бумагу:

– Вот, посмотрите.

Следователь взяла стандартный бланк экспертного заключения и, не останавливаясь, попросила:

– Миша, ты можешь коротко? Я спешу.

– На месте убийства Виктора Журихина по кличке Беспалый найдена зажигалка.

– Я помню, с логотипом «Ауди».

– Я идентифицировал отпечатки пальцев на зажигалке.

– Отлично! И кто это?

– Там написано, – выдавил Устинов.

– Да говори уже!

– Марат Валеев, – выпалил криминалист.

Елена остановилась словно стукнулась о стенку. В голове затуманилось, как от удара. Не веря собственному слуху она повернулась к Устинову.

– Валеев? Ошибки быть не может?

– Его большой и средний пальцы, с двух сторон.

Елена попыталась вчитаться в текст заключения, но буквы перед глазами расплывались. Он различила только имя: Марат Амирович Валеев.

Устинов коснулся бумаг:

– Там еще одно заключение. По окурку, найденному рядом с трупом.

Поникший голос криминалиста не предвещал ничего хорошего. Петелина пролистнула страницы – как же много слов! Она потребовала:

– Говори главное.

– След ДНК на окурке тоже принадлежит Валееву.

Рука с документами опустилась. Обычно Петелина радовалась подобным находкам. Еще бы! Это явный след к убийце. От таких улик не отвертишься!

Но сейчас сердце сжалось от обиды. Марат врал ей! Сначала обманул с курткой. Потом уверял, что не нашел Беспалого, а на самом деле он был на месте его убийства. Что еще Марат натворил?

Петелина бросила взгляд по сторонам и спросила:

– Миша, ты кому-нибудь это показывал?

– Моя задача передать результаты экспертизы следователю, который ведет уголовное дело. Только вам.

Петелина сунула документы в деловую сумку.

– Пока никому ни слова. Я решу, что с этим делать.

Она доехала в главк «на автопилоте». В голове вертелись вопросы один ужаснее другого. Валеев убил Беспалого? Улики «кричат» об этом. Зачем он это сделал? Убрал опасного свидетеля. Тогда Петрова тоже он? Командировка Валеева – это бегство?

На совещании у Шумакова Елена прикладывала усилия, чтобы слушать выступающих. Обсуждали смерть Петрова, о которой знал только Шумаков.

Иван Майоров спросил полковника:

– Геннадий Александрович, с оперативной легендой о выжившем Петрове мне понятно – выманить убийцу. Дежурство у его палаты дало результат?

Шумаков прошел по кабинету, встал напротив Петелиной и свел брови.

– Один результат есть. Настойчиво пробивался в палату Петрова только майор Валеев.

Елена выдержала неподвижный взгляд и добавила:

– И я. Я проникла в палату.

– Муж и жена одна… – пробормотал Шумаков, но не закончил пословицу. Он вернулся за стол, и обратился к Майорову: – Иван, что по орудию убийства? Установили, где куплен нож?

– В торговой сети «Пятерочка». Там была рекламная акция, такие ножи продавали с большой скидкой за бонусы. Только в Московском регионе сеть распространила восемь тысяч ножей.

Полковник вновь уперся взглядом в Петелину:

– Елена Павловна, ваша семья пользуется магазинами «Пятерочка»?

Повисла тишина. Всем было ясно, куда клонит полковник. Петелина усмирила внутренний гнев и ответила:

– Такой нож я не приобретала. И у Валеева ножа не видела. Могу пройти полиграф.

– Ну что вы! Я вам верю, – поспешно отреагировал Шумаков и повернулся к Майорову. – Вернемся ко второй жертве, Журихин-Беспалый. Он мог купить нож?

– Беспалый проживал с Татьяной Ребровой. У нее в квартире такой нож имеется. Приобрела в единственном экземпляре, пользуется им на кухне. А Беспалый… Товарищ полковник, мы запросили все чеки из торговой сети, в которых фигурирует нож, но проверять массив информации долго и непродуктивно. Ведь убийца мог банально украсть нож.

– Согласен. Это тупик.

– А вот удар ножом… – Майоров оживился и продолжил: – По заключению патологоанатома удар ножом был всего один. Сильный и глубокий, с поворотом в ране. В результате у Петрова повреждена брюшная артерия. В противном случае был бы шанс его спасти.

– Что ты хочешь этим сказать? Убийце повезло?

– Думаю, убийца знал, как и куда бить. Допускаю, что опытные грабители умеют орудовать ножом, но Беспалый был простым мошенником.

– Ты не грабитель, а тоже знаешь, – возразил начальник.

– Нас, оперативных сотрудников, обучали.

– Значит, каждый толковый опер может нанести такой удар?

– Именно так! – ответил Майоров и покосился на Петелину.

Шумаков уловил намек, выждал паузу и спросил:

– Елена Павловна, а вы почему молчите? Ваше мнение?

– Любой мошенник в колонии может овладеть навыками вора и грабителя. Там своя академия.

– Какие университеты прошел Беспалый должен знать Валеев. Это его агент. Может, отозвать майора Валеева из командировки?

Сумку с экспертными заключениями по зажигалке и окурку Петелина держала на коленях. Ей казалось, что с каждой минутой «железобетонные» доказательства становятся увесистее.

Эх, был бы рядом Марат. Она бы швырнула документы ему в лицо и крикнула: хватит врать! И потребовала правды, какой бы страшной она не была.

Шумаков ждал ее реакции. И Петелина ответила:

– Хотите услышать мое мнение? Я только «за»! Верните Валеева.

Весь вечер Елена ждала звонка от Марата, телефон молчал. Когда легла спать, не выдержала, написала сообщение. «Тебя могут отозвать из командировки по делу Петрова. Соглашайся. Ты же не виновен?»

Сообщение не доставлялось. Это и понятно, телефон Марата выключен. Он подключится, когда появится возможность. Таковы правила безопасности в зоне спецоперации. Марат сам обещал звонить.

Елена перечитала отправленное сообщение. Знак вопроса говорил о сомнении, она не верит в невиновность Марата. А ему сейчас как никогда нужна поддержка близких. Елена подумала и дописала. «Что бы не произошло, мы будем вместе. Я очень жду».

Она заснула в постели с телефоном. На рассвете ее разбудила назойливая мелодия. Не сразу сообразила, что это телефонный звонок. Елена схватилась за трубку, прижала к уху. На женском лице просыпалась улыбка – так рано мог звонить только Марат.

Елена выслушала взволнованную мужскую тираду и разочарованно выдохнула:

– Это ты?

Звонил Сергей Петелин.

– Проснись, Ленок! Ты хоть знаешь, чем занимается наша дочь?

– А в чем дело?

– Вебкамом Настя занимается! Я тебе пришлю фрагмент видео.

Телефон пискнул, на дисплее появился значок. Елена загрузила видеофайл. По мере просмотра ее сонные глаза расширялись.

На шелковой красной постели извивалась полуобнаженная девушка. Она стояла на коленях, расставив ноги. Ладошками прикрывала грудь. Лицо девушки было опущено и длинные волосы заслоняли глаза. В следующий момент девчонка прогнулась назад, сбросила полоску лифчика и обнажила грудь. Эффектная поза была рассчитана на мужчин, но Петелина смотрела на открывшееся лицо. Она узнала девушку в парике.

Это была ее дочь Настя!

Сомнений не осталось, когда на видео зазвучал родной голос. Произнеся несусветную пошлость, Настя просунула пальчики под черные трусики и томно задышала. Смотреть на стонущую от вожделения дочь не было сил. Елена отключила видео и постаралась унять волнение.

– Что это? – спросила она Сергея.

– Секс онлайн. За деньги! Мужчины смотрят и платят.

– Откуда это у тебя?

– В сети нашел. Знаешь, как называется? «Горячая студентка из Москвы!»

– Ты смотришь такое? – выделяя каждое слово возмутилась Елена.

Сергей Петелин смущенно засопел, но быстро перешел от обороны к атаке:

– Речь сейчас не обо мне, а о нашей Насте! Ты не контролируешь дочь!

– А у тебя нет денег на ее учебу, зато на мерзкие развлечения находятся.

– Дело не в деньгах, а в воспитании! Настя берет пример с тебя.

– Ты что несешь?

– Вы хотя бы при закрытой двери с Валеевым кувыркаетесь?

– Не завидуй!

– Надо что-то делать, Ленок, – перешел на просительный тон Сергей.

– Я поговорю с Настей.

– Как следует поговори. А про мой бизнес помнишь? В офис заедешь?

– Достал уже!

– Это тоже важно, – заскулил Сергей.

– Заеду! – отрезала Елена.

Она прошла в комнату дочери и увидела пустую постель. Вспомнила про позднее сообщение от Насти, что та переночует у Никиты. Вот и повзрослела доченька: сначала ночь с парнем, теперь порнография!

Елена схватила телефон, но в последний момент отказалась от звонка. К вечеру Настя обещала вернуться домой, вот тогда наступит время для воспитательной беседы. Орать на дочь нельзя, но и терпеть такое недопустимо. До вечера надо продумать тактику.

Однако неприятный разговор состоялся быстрее и без участия Насти. В середине дня Петелиной позвонили из университета, где училась Настя.

– Вы должны приехать сегодня для серьезного разговора. Жду! – строгим голосом потребовала женщина, представившаяся заместителем декана факультета.

У Елены похолодело в груди. Тема беседы была понятна без слов. Следователь свернула текущие дела, всё равно голова занята другим, и ушла с работы пораньше.

В университете ее ждала располневшая женщина в тесном деловом костюме, который еще недавно был ей впору, а теперь жакет приходилось носить не застегивая. Преподаватель сдвинула блюдце с остатками пирожного на край стола и предложила Петелиной сесть напротив.

Вытерев губы салфеткой, женщина представилась:

– Сенцова Тамара Васильевна, замдекана, куратор курса, веду историю Древнего Рима. – Последнее было сказано так, будто важнее предмета не существует.

– Мама Насти Петелиной, – коротко сообщила Елена.

– Вот о Насте и поговорим. Вы, надеюсь, в курсе проблемы?

Сенцова включила свой телефон и развернула дисплей к Петелиной. На дисплее был стоп-кадр с полуобнаженной Настей перед веб камерой.

– Видела, – призналась Петелина.

– Ваша дочь уже совершеннолетняя, но, вы поймите, у нас высшее учебное заведение, мы дорожим репутацией университета. Ладно бы никто не знал о ее занятии, но видео есть в общем чате курса. Вы посмотрите комментарии. Фу! Даже читать противно.

Елена прочла только те, что уместились на дисплее.

«А почему трусики не сняла?» «За сколько офлайн?» «На тройничок согласна?» «Эй, я первый в очереди!»

Куратор забрала телефон и придвинула к Петелиной несколько распечатанных страниц.

– Это морально-этический кодекс студента нашего университета. Утвержден ректором. Ваша дочь грубо нарушила кодекс, и мы имеем право ее отчислить.

– Тамара Васильевна, это разовый случай. Я только узнала. Я поговорю с Настей. Такое не повторится.

– А еще у Анастасии Петелиной не оплачен текущий семестр. Причин для отчисления предостаточно!

– Отец подвел. Я все решу, дайте счет.

– В разводе? – заинтересовалась Сенцова.

Елена догадалась, чем может вызвать сочувствие у женщины ее возраста, и горестно кивнула:

– Уже много лет. Устала от его измен.

– К молодой ушел?

Елена поморщилась, показывая насколько болезненна для нее эта тема.

– Раньше хотя бы за учебу Насти платил, а сейчас сбежал в Стамбул – и ни копеечки не допросишься! И вообще, столько всего навалилось.

– Да уж, время такое. Все на нас, на женщинах. В Древнем Риме женщины были в бесправном положении, но даже тогда некоторые умудрялись бороться…

Елена выслушала краткую лекцию о тяжкой женской доле со времен Древнего Рима до Клары Цеткин и Розы Люксембург.

Мать студентки покорно кивала, но когда преподаватель отвлеклась за недопитый чай, поспешила сказать:

– Тамара Васильевна, я пойду? Оплачу счет и дочери мозги вправлю.

– Счет оплатите. Это обязательно. Но Насте пока в университете делать нечего. – Сенцова отправила в рот последний кусочек пирожного и бросила вслед уходящей Петелиной: – Отчисление по-прежнему на повестке!

Дома Елену встретил радостный Саша, обогнавший бабушку. Мать подхватила малыша на руки, смешливо потерлась носом, но всплеск настроения тут же улетучился.

В гостиной Елена увидела Настю с Никитой. Они сидели в разных концах дивана, скрестив руки и отвернувшись друг на друга. Оба раскрасневшиеся, только что поссорившиеся.

Елена попросила маму поиграть с Сашей в детской. Встала напротив дочери, поймала ее взгляд. Настя убедилась, что маме всё известно.

После тяжелой паузы Елена спросила:

– Это и есть твой талант заработать деньги на университет?

Настя отреагировала нервно:

– И ты туда же. Я не снималась!

– Знаешь, где я была? В твоем деканате. С Сенцовой говорила.

– О-о! – Настя возвела глаза к потолку.

– Настя, тебя хотят отчислить. За нарушение морального кодекса студента.

– Это я аморальная? Сенцова свихнулась! Не снималась я! Это подстава!

– Лучше думай, как выпутаться. Я внесу деньги за учебу. Ты сходишь в деканат, извинишься и скажешь, что так больше не будет.

– За что мне извиняться? Это передо мной должны извиниться за травлю.

Петелину поддержал Никита:

– Настя, Елена Павловна дело говорит. Пообещаешь в деканате исправиться…

– Отстань! Ты не умеешь успокаивать. Мама, ну хоть ты мне поверь.

Елена села на диван между подростками. Шумно вздохнула, вспомнила пошлое видео.

– Настя, я не вглядывалась. Но видела твое лицо, слышала твой голос.

– А тело не мое! Соски другие. Могу показать. – Настя вскочила с дивана и задрала блузку вместе с лифчиком. – На!

Никита смутился, встал, опустил взгляд, пробормотал под нос:

– Я пойду.

– Катись! Ты мне не друг, ты мне никто! – Настя вскочила и яростно пихнула Никиту.

Тот бочком проскользнул в прихожую. Щелкнула входная дверь, Никита ушел. Бегство не красило парня, но Елена была только рада, что осталась наедине с дочерью. Она принесла воду. Настя жадно выпила.

Они сели на диван. Мама взяла дочь за руку, та не отдернула.

– Давай разбираться, – предложила Елена. – Рассказывай по порядку

– Да, я хотела заработать. Но не таким способом!

– А каким?

– Меня пригласили участвовать в озвучке фильмов. Я же английский хорошо знаю.

– Кто пригласил?

– Букмекерская контора «Ставки на спорт». Они озвучивают сериалы и свою рекламу вставляют.

– Ты согласилась?

– А что? Работа норм.

– Ты лишь озвучивала, тебя не снимали?

– Нет, конечно! Мне интересно было попробовать. Только… – Настя замялась.

– Что только?

– Фильм был эротический. Там были похожие фразы. Похожие на те, которые в вебкаме.

Настя оттолкнула свой смартфон. Елена задумалась:

– Версия понятна. Нужны доказательства. Скинь мне видео.

– Мама… – взмолилась Настя.

– Для экспертизы! Я все-таки следователь, – пояснила Елена и обняла дочь.

Полковник Шумаков приехал в Следственный комитет в конце рабочего дня и зашел в кабинет Петелиной.

Его появление было неожиданным для Елены. Мелькнула мысль: уж не думает ли полковник ухаживать за ней. То на обед с вином приглашает, а сейчас на ужин позовет? Хорошо, что без цветов явился.

– Я к тебе, Елена, – зачем-то пояснил Шумаков.

Петелина с наигранным удивлением окинула взглядом пустой кабинет:

– А я гадала… Спасибо за подсказку.

Однако полковнику было не до шуток. Он хмурился, мучительно подбирая слова:

– Тут такое дело… Решил, лучше не по телефону, а лично…

Петелину обожгла догадка. Она вспомнила про результаты экспертизы улик с места убийства Беспалого. Отпечатки пальцев и следы ДНК указывают на Валеева, а она так и не сообщила об этом полковнику.

– Я тоже хотела лично с вами поговорить, – спохватилась следователь и выдвинула ящик стола, где хранились переданные Устиновым заключения экспертизы.

– Раз уж я первым начал… – Геннадий Александрович сел напротив Елены, смахнул невидимую соринку со стола.

– Тогда по старшинству, – согласилась Петелина.

– Ты про мой возраст? – Шумаков вытянулся, чтобы выглядеть стройнее.

– Вы молодой полковник, – нашла комплимент Петелина. Она попыталась улыбнуться, но натолкнулась на мрачный взгляд собеседника.

– Я про Валеева навел справки. Ну, чтобы отозвать из командировки. А тут мне сказали… – Шумаков вновь осунулся.

– Что?

Геннадий Александрович набрал в грудь воздух и выпалил:

– Группа Валеева выехала на блокпост и попала в засаду. Их машину обстреляла диверсионная группа противника. Двое наших погибли, один тяжело ранен. Валеев среди них не числится.

Повисла пауза. Елена с трудом выдавливала слова:

– Как это понимать?

– Валеева искали. Предполагали, что отполз, затаился. Но не нашли.

– Где Марат? – окончательно встревожилась Елена.

– Скорее всего он в плену. Так мне сказали.

На минуту Елена застыла, осмысливая услышанное. Плен, пытки, смерть. Она побледнела, в уголках глаз появилась жгучая резь, по щекам покатились слезы.

Шумаков засуетился, подал салфетку, принес воды:

– Ну что ты, Лена, успокойся. Возьми себя в руки. Плен не самое страшное.

– Марат жив?

– Точно не известно.

Елену затрясло от рыданий. Шумаков обнял ее, она уткнулась в мужское плечо. Полковник гладил ее и приговаривал:

– В таком состоянии я тебя за руль не пущу. Собирайся, я отвезу тебя домой.

– Геннадий Александрович…

– Лена, давай без фамильярностей. Между собой зови меня Геной.

Уже в машине по пути домой, когда Петелина внешне успокоилась, Шумаков спросил:

– Ты о чем хотела поговорить?

Петелина вспомнила про выдвинутый ящик стола с уликами против Валеева. Кажется, ящик так и остался незакрытым.

– Теперь не важно, – сказала она.

– Лена, ты можешь во всем на меня рассчитывать.

– Геннадий Александрович…

– Гена, – поправил Шумаков.

– Гена, что мне делать?

– Будем ждать, – сказал Шумаков так, будто они стали единым целым.

Ночью Елена долго не могла заснуть, забылась под утро. Проснулась от настойчивого крика Саши. Малышу было не до проблем взрослых, он звал маму. Елена покормила сына и поняла, что не сможет сегодня работать.

Она позвонила Харченко, отпросилась со службы. Начальник уже знал про ситуацию с Валеевым, но всё равно разочаровался. Положил трубку с мыслью: наверное, прав генерал, женщине на руководящей должности не место.

Оставшись дома, Елена освободила маму от обязанностей няни. После встречи с бывшим мужем Ольга Ивановна решительно настроилась постричься и покрасить волосы в приличном салоне красоты. Вот и появилось время.

Погода стояла хорошая, и Елена вывела Сашу на прогулку. Мальчик вертел головой в прогулочной коляске. Они спустились по подземному переходу, чтобы пройти в парк на новую просторную детскую площадку. Там было несколько женщин с детьми разного возраста. Они приглядывали за своими чадами и болтали между собой.

Елена никого не знала и не стремилась поддержать разговоры о детишках. Она была сосредоточена на тяжелых мыслях, главная из которых не давала покоя: что с Маратом?

Одна из молодых мамочек попыталась познакомить свою девочку с Сашей.

– Какой шустрый мальчик, – похвалила она Сашу. – А у меня девочка. Вы мама или няня?

Елена огорчилась. Уже на маму не тянет или проблемы состарили? Поздно, конечно, родила, зато сама без суррогатной помощи и даже без кесарева.

– Саша мой сын, – гордо сказала она и усадила малыша на качели.

– А у меня такое прикольное видео. Посмотрите, – неожиданно предложила собеседница.

Елена опешила от такой назойливости и собиралась вежливо отказаться, но женщина проявила настойчивость и подсунула телефон:

– Тут дядя так похож на вашего сына.

В голосе чувствовался яд. Елена увидела первый кадр и содрогнулась, словно ее ударило током.

«Прикольным видео» оказалась сцена допроса Валеева. Избитый Марат с кровавыми ссадинами на лице сидел на табуретке на фоне светлой клеенчатой стенки. Его руки были смотаны скотчем. Кто-то за кадром задавал вопросы.

– Имя? Звание?

– Валеев Марат Амирович.

– Не слышу звания!

– Майор-полиции.

– Откуда ты?

– Из Москвы.

– Поганый москаль! Що ты делал в Украйне?

– Командировка.

– Херовка! Сколько наших хлопцев ты убил?

– Я не убивал.

– Не бреши! Тебя взяли с оружием. Ты приехал убивать, грабить и насиловать!

– Я не…

В кадре промелькнула резиновая дубинка. От удара по голове Марат свалился с табурета. Алые капли крови брызнули на стенку.

Елена зажала рот, чтобы не закричать и не испугать Сашу. Зигзаги эмоции промелькнули в ее голове. На первых секундах – живой! Дальнейший ужас затмил радостный всплеск. Затем взяли вверх профессиональные вопросы. Откуда запись у незнакомки? Зачем она показала?

Елена посмотрела на женщину и не увидела лица. Яркая помада, непроницаемые темные очки, длинноволосый парик блондинки и панама с широкими полями.

Женщина демонстративно стерла видеофайл. Голос из притворно ласкового стал дерзким.

– Петелина, хотите, чтобы ваш Валеев выжил и попал на обмен?

Елена была настолько ошарашена, что не нашлась что сказать. Лишь вопросительно смотрела на незнакомку. Та диктовала условия:

– Для этого надо чтобы транспортная компания Сергея Петелина доставила груз из Грузии в Москву в обход пограничного досмотра. Готовьте фуру. Адрес склада в Грузии и дату получите позже.

К прежним вопросам прибавились новые. Какой груз? Как передадут информацию? И что будет, если она откажется? Спрашивать не потребовалось.

– Связь через «Телеграм», – сообщила женщина. – И не делайте удивленное лицо, Елена Павловна. Мы о вас знаем всё! Привет Насте и Ольге Ивановне.

– Сергея Петелина нет в стране, я не смогу…

Незнакомка оборвала возражения:

– Если не выполните требование или проболтаетесь, Валееву будет очень плохо.

Женщина взяла за руку девочку и быстро ушла с детской площадки. Петелина сообразила сделать снимок на телефон, когда пара была уже далеко.

Елена бросилась к ближайшей бабушке, опекавшей внука:

– Я только что разговаривала с молодой женщиной. Вы знаете ее? Раньше видели?

– Вашего мальчика я видела здесь с бабушкой. А вас и ее… – Пожилая женщина покачала головой. – А что случилось?

Петелина посмотрела на других женщин. Одни порхали вокруг своих малышей, другие беззаботно болтали. Никто ничего странного не заметил. Еще бы! Скоротечная встреча на детской площадке была не случайной. Она имеет дело с подготовленным агентом и не удивится, если та уже сменила парик, переоделась и покидает город.

– Ничего. Ничего страшного. – Петелина успокоила бабушку и себя.

Ее глаза посветлели. Неизвестность страшнее. Теперь она знает, что Марат жив! Он выжил и, кажется, не ранен. Побои не в счет – он цел! Только как его вытащить из плена?

Улыбающийся Саша не вспоминал об отце и готов был бесконечно раскачиваться в качелях, но Елена поспешила домой. Всплеск адреналина требовал действий.

На службу! Зря она взяла отгул. В родном кабинете даже стены помогают думать. Только с кем оставить Сашу?

Старшая дочь была дома, валялась на не заправленной постели и смотрела турнир по керлингу.

– Настя, мне на работу, а ты остаешься с Сашей, – решила Елена.

– Чего?

– Пока бабушка не вернется из парикмахерской.

– А когда она придет?

– Не успеешь соскучиться.

– Я и так не скучаю. За наших девчонок болею!

Ранее Настя активно занималась керлингом, ее привлекали в молодежную сборную страны, но большой спорт несовместим с серьезной учебой, и Настя сосредоточилась на университете. Грузить дочь проблемами Валеева Елена не стала, пусть хотя бы с Сашей справится.

– В час покормишь Сашу и уложишь спать. Еда в холодильнике. Разогреешь, но не сильно.

– Уж лучше бы я в команде осталась. Девчонки меня не осуждают.

«Еще и это!» Петелина вспомнила о позорном видео, которое переправила Головастику и попросила изучить. Если дочь утверждает, что не снималась, должны быть доказательства.

Приехав на службу, она вызвала Устинова.

– Миша, ты посмотрел видео с девушкой?

– Вашей Настей? – улыбнулся эксперт.

Петелина не рассчитывала, что Настю узнают и расстроилась. Криминалист поспешил успокоить:

– Елена Павловна, это дипфейк!

– Миша, а теперь объясни по-русски.

– Видео с якобы Настей – это подделка. Берут реальное видео и с помощью технологии синтеза изображения заменяют элементы видео на желаемый образ.

– То есть к некой девушке приделали лицо моей Насти?

– Совершенно верно! Искусственный интеллект творит чудеса.

– Скорее преступления.

Новость о подделке обрадовала Петелину. Настя ее не обманывает. В движениях девушки на видео можно было заметить некоторые отличия от пластики дочери. Да и бедра у Насти плотнее, она много лет занималась керлингом.

– А голос? Я узнаю голос дочери.

– Голос тоже синтезирован. Такая методика называется клонированием голоса.

– Как это возможно?

– Я же говорю, технология основана на искусственном интеллекте. Для обучения системы надо иметь набор аудиозаписей, лучше близких по тексту. И программа сама сымитирует голос с характерными особенностями. В сети есть примеры синтеза речи знаменитостей. Берутся их выступления, интервью – и программа читает новый текст голосом известного политика или артиста.

– Настя не знаменитость. Откуда взяли ее голос?

Едва задав вопрос, Петелина догадалась об ответе. Озвучка фильма! Конечно же! Настя наговорила пошленький текст, его и использовали. У эксперта осталось выяснить технические детали.

– Миша, такую подделку создать сложно? Кто это может сделать?

– Елена Павловна, для синтеза дипфейка есть специальные программы. Они стремительно развиваются. Данная подделка качеством ниже среднего. Айтишник с опытом сделает подобное за пару часов.

– Понятно. А ты можешь сделать официальное заключение?

Петелина уже представила, как с помощью заключения экспертизы заткнет рот Сенцовой из деканата.

Но Устинов осторожничал:

– Вы говорили, это личная просьба. Придется регистрировать запись, вносить в реестр, сохранить в нашей базе.

– Не пойдет, – согласилась следователь.

– Но я нашел оригинальную запись вебкама. Там девушка говорит на румынском. Если сравнить, сразу видна подделка.

– Девушка делает те же движения?

– Один в один! Это не Настя.

– Спасибо, Миша! Пришли мне ссылку.

– Уже! – ответил эксперт и проделал манипуляции со смартфоном.

Следователь посмотрела первоначальную видеозапись с румынской девушкой и убедилась, что видео с Настей подделка. Оставался вопрос: кому понадобилось опорочить ее дочь?

Вопрос был важным, но не самым главным сегодня. Как спасти Валеева? – вот первостепенная задача. Неужели придется выполнить требование врагов?

Остро заточенный карандаш заметался по листу бумаги, пока следователь взвешивала все «за» и «против». Постепенно движение руки замедлялось. На жирной точке грифель хрустнул, смятый лист полетел в корзину. Решение было принято, Петелина поехала в бизнес-центр.

Выйдя из бизнес-центра, где располагался офис транспортной компании бывшего мужа, Елена позвонила Сергею Петелину в Стамбул.

– Как Мраморное море, купаешься? – отчего-то спросила она.

– Днем жара, а утром комфортно. Вода еще не очень прогрелась, но я…

Слушать хвастливый рассказ бывшего было невыносимо. Когда разговор дошел до фотографий с пляжа, Елена призналась:

– У меня горе. Марат попал в плен.

– Чего? – не понял Сергей.

– Валеев сам вызвался на Донбасс. Группа попала в засаду. Некоторые погибли, а он… в плену.

– Погеройствовал, Маратик, – со скрытой издевкой отреагировал Сергей.

– Его там бьют, пытают!

– Вот поэтому я здесь, а не там!

Не дождавшись сочувствия, Елена перешла к главному:

– Чтобы Марата спасти ты должен доставить груз из Грузии в Москву.

– Я?!

– Твоя транспортная компания. Я только что была в вашем офисе. Мне сказали, что фура в Закавказье у вас найдется.

– Уже командуешь?

– Сам просил, чтобы я вела себя, как хозяйка.

– Фура не проблема, Ленок. А что за груз?

– Не знаю. Поэтому и звоню. Нужно пройти границу без досмотра.

– Приехали! – возмутился Сергей. – Ленок, ты понимаешь, во что меня втягиваешь? А если там оружие или наркотики?

– Петелин, ты же организовывал «зеленый коридор». Так это у вас называется?

– Раньше случалось. Но сейчас время другое.

– В случае чего, вину возьму на себя. Улажу проблему.

– Уладит она. А деньги на подкуп таможни?

– Много надо?

– Даже не представляю.

– Сергей, я прошу, помоги.

– Из-за Марата ты на всё готова. Он сам попер воевать. Вот и получил, дурень!

– А ты, значит, умный. Вовремя сбежал и сейчас в кусты!

– Да умный! Только дураки становятся героями, потому что лезут на рожон!

– Ты сделаешь или нет?! – выкрикнула Елена. На нее озирались прохожие, но женщине было всё равно.

– Попробую, – после некоторого раздумья согласился Сергей. – Но под твою полную ответственность! Если что-то пойдет не так, выкручиваться будешь ты!

– Договорились. Детали я сообщу, как только узнаю.

Сергей вспомнил о дочери:

– Как наша Настя? Ее телефон недоступен.

– Она номер сменила.

– Почему?

– А ты не догадываешься? Настю травят в универе. А она не виновата. Видео – подделка!

– Точно?

– Лучший эксперт подтвердил.

– Это хорошо. Но зачем кому-то понадобилось позорить Настю? Парень приревновал?

– С Никитой у нее не было проблем.

– А у тебя, как обычно, проблем предостаточно. Может проблемы дочери из-за твоей работы?

Елена хотела возразить, но осеклась. Воздействовать через детей на родителей – не редкий прием среди преступников. Дипфейк можно сделать с любой студенткой, но выбрали именно ее Настю.

– Поживем – увидим, – задумчиво сказала следователь.

– Смотри в оба! – посмеялся Сергей.

Подброшенная мысль, что Настя пострадала из-за нее, не давала Елена покоя всю дорогу домой. Как следователь она обязана рассматривать все версии.

Вернувшись в квартиру, Петелина первым делом успокоила дочь:

– Настя, хорошие новости! Видео с тобой подделка. Твое лицо и голос совместили с изображением совершенно другой девушки.

– Я же говорила! – обрадовалась девушка.

– Но остаются вопросы.

– Опять в чем-то подозреваешь?

– Настя, как ты попала на озвучку фильмов?

– Меня пригласили.

– Кто?

– Ну какая разница! Я подрабатываю, мне платят.

– О деньгах не думай, за семестр я уже заплатила. Тебя Никита позвал? Или кто-то из подружек?

– Никита, козел! Я с ним больше не дружу. Он мне не верит!

– А еще недавно ждала от него предложения.

– Мама, ну хоть ты меня не бей!

Расстроенная дочь хотела закрыться в комнате, но Елена придержала дверь.

– Если Никита ни при чем, то остаются подружки. Кто позвал на озвучку? При каких обстоятельствах?

– Столько вопросов! – возмутилась дочь. – Ты ведешь себя, как следователь.

– Я веду себя, как мама, которая беспокоится о дочке. Настя, ты влипла по-крупному. Я хочу понять: почему?

– Меня просили не говорить, потому что фильмы размещают на пиратских сайтах. И что с того? Нам объявили санкции, мы их обходим.

– Твой голос, твое лицо для видеоподделки взяты с озвучки! Кто позвал?

Настя на минуту задумалась и решительно мотнула головой:

– Она не могла! Она дала мне телефон и всё. Кто-то со студии меня подставил!

– Кто она? Кто дал тебе телефон студии?

– Кира, – нехотя призналась дочь.

Елена отпрянула. Слишком часто это имя слышит она в последнее время. Петелина уточнила:

– Кира Сорокина, которая была в машине с адвокатом Гомельским?

– Они меня подвезли. Мы познакомились, – оправдывалась Настя. – Ты помяла их «мерс»! Мне, что, надо было их обхамить?

– Та-ак. Адрес студии! – потребовала Елена.

– Ну вот, я буду стукачкой!

– Ты будешь студенткой. Снова!

– Мама, ты закроешь студию? Арестуешь их?

– Я дам им работу.

– Какую?

– Лучше тебе не знать! – выпалила Елена.

Настя плюхнулась на кровать, уткнулась в телефон и переслала адрес студии.

– Пожалуйста, – прошипела дочь.

В комнату вошла встревоженная Ольга Ивановна с Сашей.

– О чем вы тут ругаетесь? Какое видео? Какая студия?

Елена заметила у мамы новую прическу и перевела разговор на приятную тему:

– Тебе идет. Повернись. Сзади вообще классно! И цвет удачный.

Ольга Ивановна зарделась:

– Хотелось что-то поменять. Еще бы похудеть немножко.

Счастливый вид помолодевшей матери заставил Елену вспомнить о своем горе.

– Мама, Валеев в плену, – неожиданно призналась она.

Все затихли, даже Саша. Елена обняла малыша, опустилась на кровать и заплакала. Ольга Ивановна присела рядом, обняла взрослую дочь за плечи. Настя прильнула к маме с другой стороны. Саша удивленно взирал на трех плачущих женщин, пока не захныкал сам.

Елена вошла в ванную, плеснула воды в лицо и посмотрелась в зеркало. Отвратительный вид! Бессонная ночь и слезы в подушку оставили отеки под глазами и углубили морщинки. Нет, так не пойдет! Слезами делу не поможешь. Она должна быть в форме. Буквально!

Петелина вымыла голову, высушила волосы и достала из шкафа служебную форму майора юстиции. Белая блузка с галстуком-бантом, прямая юбка и жакет с погонами придали ей уверенности. Приталенный жакет застегнулся идеально – вот что значит вчера не поужинала. Она на службе и должна выполнять свои обязанности несмотря ни на что.

Однако сосредоточиться на рабочих моментах удавалось с трудом, тяжелые мысли о не отпускали. Как там Марат? Сможет ли она его вытащить из плена?

На совещание у полковника Шумакова Петелина оставалась погруженной в свои мысли, инициативы не проявляла, отвечала односложно лишь на прямые вопросы. Левой рукой она подпирала голову, а правой что-то писала в блокноте.

От Шумакова не укрылось ее состояние и после совещания он попросил Петелину остаться.

– Лена, я понимаю, тебе сейчас трудно думать о работе.

Она подняла глаза, хотела возразить, но Шумков ее остановил:

– Я поднял свои связи. Есть переговорщики по военнопленным, они обмениваются списками, и если Валеев в плену…

– Он в плену, – обреченно кивнула Петелина.

– Тебе позвонили?

– Показали видео. Вчера подошла женщина на детской площадке.

В руке Елены сломался карандаш. Шумаков заглянул в ее блокнот – вся страница в запутанных узорах. Хотел дать новый карандаш, но все оказались сломаны. Он нашел в столе точилку, протянул Елене. Она вцепилась в маленькую точилку и с тихой яростью стала крутить карандаш.

– Что на видео? – спросил Шумаков.

– Допрос Марата. Он избит, но не ранен. За его обмен требуют оказать услугу.

– Какую?

Елена рассказала о фуре, которую надо пропустить из Грузии в Россию без досмотра.

Полковник напрягся:

– Ты согласилась?

– Сергей Петелин, мой бывший муж, обещал помочь. Он сейчас в Турции, отправляет грузы через Кавказ.

– Это надо обдумать. – Шумаков зашагал по кабинету. – Что за женщина к тебе подходила?

– Молодая, с девочкой лет четырех. Обычная мамочка, но ее никогда не видели на детской площадке. А она всё обо мне знает.

– Наверняка она связана с Киевской разведкой. Если ее задержать… – Шумаков замер и посветлел лицом, представив карьерные перспективы. Реальность разрушила мечты. – Почему ты мне сразу не позвонила? Я бы организовал розыск.

Завитки стружки на столе образовали горку. Елена рассмотрела заточенный карандаш и начертила на листке двуглавый пик, похожий на букву М.

– А если за мной наблюдали? Тогда бы сделка сорвалась, а речь идет о жизни Марата.

– Ты кого-то еще заметила? Если мы выйдем на сеть украинских шпионов… – У Шумакова загорелись глаза, он натолкнулся на поникший взгляд Петелиной и как мог приободрил ее: – Еще одна звездочка на погонах тебе обеспечена.

– Лучше верните Марата.

– Вернем. Что ты еще заметила?

– Я сделала фотографию. Издалека.

Петелина нашла в телефоне изображение – маленькие фигуры женщины и ребенка на парковой дорожке – протянула телефон Шумакову. Он изучил снимок.

– Лица не видно, но известно точное время и место. Попробуем найти шпионку по уличным видеокамерам.

– Она была в очках и парике.

– Технари разберутся. Теперь главное! Когда фура поедет?

– Мне сообщат время и адрес загрузки через «Телеграм».

– Тут же перешлешь мне! Мы отследим номер.

Петелина усомнилась:

– Виртуальный и анонимный. Проходили, тупик.

Полковник поморщился, осознавая правоту следователя, сел в кресло и решил:

– Мы отследим фуру. Глаз с нее не будем спускать!

– Слежка, – обреченно кивнула Елена. – Я понимаю, так надо, но… Мы не навредим Валееву?

– Фурой займутся наши специалисты. С тебя информация, об остальном не беспокойся. Я лично проконтролирую, – заверил Шумаков.

– Геннадий Александрович, есть еще одно обстоятельство, о котором я должна сообщить.

– Лена, выкладывай всё, не держи в себе. Я друг, а не начальник.

– Вот.

Петелина протянула полковнику заключения эксперта-криминалиста, которые носила с собой. Шумаков проглядел текст, поднял взгляд:

– Речь идет о зажигалке, найденной рядом с телом убитого Беспалого?

– Да. На ней отпечатки пальцев Марата Валеева. На следующей странице про окурок с его ДНК.

– Экспертному заключению уже два дня, – упрекнул полковник.

– Не до того было.

Полковник откинулся в кресле, постучал пальцами по столешнице, поднял хмурый взгляд.

– Понимаешь, что это значит?

– Я не верю, что Валеев задушил Беспалого.

– Улики кричат об этом!

– В том-то и дело! – тоже повысила голос Петелина. – Валеев не дурак, чтобы так глупо подставляться.

– А это еще как посмотреть! Валеев был сам не свой после убийства Петрова, в неадеквате. Об этом Майоров говорит, он напарника хорошо знает.

– А я еще лучше!

– Тогда скажи, только честно. Мог Валеев убить информатора? Мы знаем, что он его разыскивал. Зачем?

– Давайте вытащим Марата из плена и спросим.

– И про Петрова спросим. Теперь я уверен, что Валеев был в сквере в момент убийства.

– И про Петрова, – кивнула Петелина.

– На полиграфе!

– Да хоть на библии и конституции, только верните Марата!

Елена ударила рукой по столу, и заточенный карандаш разлетелся на две части. Шумакову женская ярость понравилась.

– Ты сильная женщина. И форма тебе идет. – Мужчина скользнул взглядом по женской фигуре. – Лена, нам надо чаще встречаться. Предлагаю сегодня вечером в неформальной обстановке…

– Сейчас я не женщина, а Петля! – оборвала начальника Елена. Она встала. – Мне пора. Много дел.

Вышла из кабинета. Полковник зачарованно смотрел на закрывшуюся дверь, где, казалось, отпечатался женский силуэт. Когда видение растаяло, полковник принялся убирать оставленный на столе мусор.

Петелина не обманула Шумакова. Ее и правда ожидало важное и срочное дело. Сев в автомобиль, она вбила в навигатор адрес студии, где Настя озвучивала эротический фильм. Пока маршрут грузился, ответила на телефонный звонок Гали Нестеровой.

Подруга проявляла нетерпение:

– Я уже здесь. Ты когда?

– Шестнадцать минут, – ответила Петелина, сверившись с данными навигатора.

Ровно через шестнадцать минут Елена вышла из машины около жилого дома. Огляделась. Галина в форме лейтенанта полиции появилась словно ниоткуда.

– Не хотела светиться раньше времени, – объяснила Нестерова свою скрытность.

Петелина встала рядом и оправила жакет следователя СК.

– А теперь наоборот. Пусть нас видят и слышат.

Женщины в форме силовых ведомств подошли к домофону. Встали так, чтобы в зрачок камеры были видны их погоны. Петелина набрала номер квартиры, где располагалась студия. В домофоне щелкнуло. Их рассмотрели, затаились и не захотели впускать.

Елена с Галиной переглянулись и разыграли сцену.

– Нам тут не рады, – сказала Петелина.

– А ведь хотели поговорить без протокола.

– Вызывай тяжелых. Пусть разнесут эту шарашку!

– Я сразу предлагала. Бойцы наготове.

Галина достала телефон, но не успела набрать номер, как домофон щелкнул, дверь подъезда открылась.

– С тяжелыми повременим, – сказала Петелина на камеру.

Лейтенант полиции и майор юстиции поднялись на лифте на шестой этаж. Когда выходили из лифта, заметили, как по лестнице сбегают парень с девушкой. Нестерова хотела помчаться следом, но Елена остановила ее. Из приоткрытой двери квартиры-студии с опаской выглядывал парень в очках с ухоженной бородкой завсегдатая барбершопа.

– Следственный комитет, старший следователь Петелина. Ваши документы! – потребовала майор юстиции

– Даниил Бердников. Паспорт там, в сумке. А что?

– Поступил сигнал, что вы тут порно снимаете.

– Нет! Ничего такого.

– А кто эти двое.

– Студенты театрального. Мы западные фильмы озвучиваем. Наш ответ на их запрет.

– Ты еще про импортозамещение вспомни.

– Во! Точно! – подсказка воодушевила Даниила.

Следователь оценила его растерянный вид и высокий лоб. Плюсы и минусы сделки парень просчитает быстро.

– Разберемся. Показывай!

На осмотр двухкомнатной квартиры много времени не понадобилось. В меньшей комнатушке жил, ел, пил и спал Даниил Бердников. Последствия каждого из этих действий были видны повсюду. Ступать нужно было осторожно, чтобы не задеть посуду на полу или разбросанные кроссовки.

Вторая комната с задернутыми шторами была заставлена аппаратурой. Тут царил порядок. Крепкие металлические стеллажи вдоль стен, провода собраны в жгуты, а те, что вели к наушникам и микрофонам свисали с потолка и не мешали проходу. В комнате работал кондиционер, а пол был чистым.

Петелина отметила основательный подход к делу предприимчивого хозяина:

– Много аппаратуры.

– Не самое дорогое, но самое необходимое, – скромно ответил Даниил.

– Обидно будет потерять.

Лицо парня вытянулось:

– Я ничего такого не делал.

– А такое? – Петелина показала на телефоне эротический вебкам с Настей. – Что скажешь?

– Похоже на дипфейк.

– Я знаю. Кто состряпал эту подделку?

– Кто угодно мог… – промямлил Даниил.

– Галина, вызывай патрульных! Будем описывать и вывозить аппаратуру, – скомандовала следователь.

– Фургон понадобится, – оживилась Нестерова. – Оценю размеры.

– Как так? Подождите… – испугался Даниил.

Петелина подсунула ему под нос телефон:

– Кто сделал?!

– Это видео ради шутки. Тут ничего такого.

– Девушка на видео не оценила шутку. Она расстроилась. А я, ее мать, жутко разозлилась!

Глаза парня забегали, он не знал, куда деть руки.

– В глаза мне смотри! – потребовала следователь. – Дипфейк сделал ты?

– Мне поступил заказ. Анонимно.

– Подробности!

– Ну, обратится девушка Настя. Надо дать ей озвучку и сделать дипфейк типа вебкама. Безо всякого порно, в шутку.

– Кто заказчик?

– У нас есть чат, обсуждаем траблы. Все под никами. Мне в личку кинули месседж и монету в кошелек.

– Кто? Откуда?

– Крипту не отследишь.

Петелина выдернула провода из главного компьютера:

– Хочешь, чтобы твоя техника осталась на месте?

– Простите, я не хотел лично вас…

– Словесные извинения не принимаются.

– Я заплачу. Сколько?

– И криптовалюта мне не нужна.

Даниил окончательно сник. В комнате с аппаратурой повисла пауза. Тяжелую тишину прорезал бодрый голос Нестеровой:

– В «газель» все поместится. Вызываю?

Петелина остановила напарницу:

– Галя, еще минута. Побудь за дверью.

Нестерова вышла. Оставшись наедине с Даниилом следователь объяснила, что ей требуется.

– Дипфейк порно? – переспросил изумленный владелец студии.

– Желательно из эпохи Древнего Рима. Женское лицо и голос возьмете из этого выступления. – Петелина показала ссылку на дисплее телефона.

Даниил просчитал варианты и кивнул:

– Скиньте мне ссылку на номер…

– Фотографируй, – приказала Петелина.

Даниил переснял электронный адрес на свой телефон.

Петелина инструктировала:

– Готовый файл привезешь на флешке в запечатанном конверте в Следственный комитет на мое имя. Это будет единственный экземпляр. Я подчеркиваю – единственный! Чтобы больше нам не встречаться.

– Извините, я забыл ваше имя.

– Петля! Так лучше запомнить? Напишешь на конверте.

Парень невольно протер шею. Окинул взглядом аппаратуру.

– И я смогу продолжить… импортозамещение?

– Если Запад свихнулся на санкциях, каждый вправе вводить контрсанкции, – витиевато ответила Петелина.

Даниила отпустило. Он понимающе улыбнулся, пообещал сделать быстро и проводил следователя.

Выйдя во двор, Галина попыталась растормошить ушедшую в себя Елену:

– Лихо мы! Даже не верится, что способны на такое.

– За свою дочь я и не такое сделаю, – без тени эмоций ответила Петелина.

Подруги попрощались. Галя Нестерова ушла по делам. Петелина укрепила телефон на торпеде, включила навигатор и поехала на службу. Она не оправдывала и не осуждала себя. Да, она пойдет на всё ради дочери, семьи, близких! Ради спасения Марата она готова нарушить любые запреты.

Пискнул телефон, пришло сообщение в «Телеграм» с неизвестного номера. Краем глаза Елена увидела первые слова и ударила по тормозам. Ее обгудели соседние водители, а она неловко ткнула пальцем в дисплей, и телефон свалился под ноги. Пока шарила рукой, пытаясь поднять, окончательно догадалась откуда пришло сообщение.

Пальцы похолодели, сердце забилось чаще. То, чего она ждала и боялась – началось.

Елена подняла телефон, вцепилась обеими руками и не с первого раза открыла сообщение.

«Завтра утром надо пригнать фуру на склад в Батуми по адресу… Груз – 30 паллет электроплит».

Петелина прочла трижды, поняла смысл и отдышалась. Убедила себя, что это радостное сообщение, первый шаг к освобождению Марата. Она выполнит требования, и родной человек вернется домой. Пора действовать!

Елена переслала сообщение Сергею Петелину, увидела, что он прочел, и тут же ему позвонила.

– Фура успеет в Батуми? – выпалила она.

– А поздороваться? – обиделся Сергей.

Бывшей супруге было не до вежливости:

– Ты же понимаешь насколько это важно!

Сергей сдался под напором встревоженной женщины:

– За время не волнуйся, Ленок. Водитель дежурит на турецко-грузинкой границе. Оттуда до Батуми рукой подать.

– И на нашей границе чтобы без проверки.

– Подо что я подписываюсь.

– Обычные электроплиты.

– А если необычные?

– Ты же раньше договаривался с таможенниками.

– Вот именно – раньше! А сейчас война.

– Война здесь, а ты в Стамбуле!

– Ленок, и эта твоя благодарность?

– Сергей, я помню всё хорошее. И этот твой поступок для семьи буду помнить.

– Семья, в которой меня нет, – не без горечи констатировал Сергей.

– Есть! Ты, я, Марат, наши дети, их бабушки, дедушки. Это и есть семья! – настаивала Елена.

– Сдаюсь. Уговаривать на чистосердечное Петля умеет. Жди фуру.

– Скинь номер машины.

Разговор закончился. Водители, объезжавшие Петелину, продолжали сигналить и крутить пальцем у виска. В ответ женщина обхватила голову и закричала, как на картине «Крик» Эдварда Мунка. Оскорбительные жесты исчезли. После крика Елене стало легче.

Она вдруг вспомнила, что не поблагодарила Сергея. Да что ж такое! Она умеет общаться с преступниками и убийцами, уличных хамов может поставить на место, а разговоры с родными то и дело заканчиваются обидами. И с дочкой непонимание, и Валеев скрыл от нее что-то важное, а она не смогла до них достучаться. В результате Настя пошла подрабатывать в сомнительную студию, а Марат сбежал от проблем на фронт.

Новый писк телефона вывел ее из раздумий. Сергей прислал номер фуры.

Елена поблагодарила: «Большое спасибо, Сережа». Так она называла его в первые счастливые годы. В ответ получила изображение бьющегося сердца. Решила, это уж слишком, но все-таки улыбнулась. Переслала все данные Шумакову. И поехала с легким сердцем.

Теперь двое мужчин будут работать, чтобы вернуть ей третьего.

Весь следующий день Елена Петелина провела, как на иголках. Кололи вопросы. Сергей не подвел? Фура загрузилась? Прошла границу? И самое главное: что с Маратом?

Немного отвлечься помогали заботы о малыше. Но когда уложила Сашу спать, вновь осталась один на один с нервным ожиданием. Сил уж не было. Легла на кровать в свете ночника.

Подсознание рисовало мысленный маршрут автофургона. Турецко-грузинская граница, загрузка паллетами в Батуми – там задержек не будет. Судя по времени, грузовик должен быть на границе с Россией. При удачном раскладе уже проследовать ее. Что дальше?

Осторожный Сергей предупредил, что на связь выходить не будет. Шумакову тоже не до нее. Он ввязался в операцию ради карьерного успеха. А ей нужен Марат! Живой и здоровый! Она доверилась бывшему мужу и полковнику Шумакову, те поручили дело своим сотрудникам. Она ничего не контролирует. Ее удел ждать. Ожидание и страх изматывают хуже тяжелой работы.

Что происходит сейчас? Как она узнает? Когда Марата обменяют?

Елена сходила за водой, вернулась в постель. Настя услышала, что мама не спит и сунулась в ее спальню. Пришла в пижаме, плюхнулась рядом поверх одеяла. Уставилась в потолок.

– Мам, в универе меня все игнорят. Я не хочу там учиться.

– Не хочешь учиться – иди работай, – также в потолок ответила Елена.

– Я переведусь в другой универ. Назло всем!

– Назло – прекрасный аргумент. Только зачем я деньги за семестр платила?

Настя рывком уселась в кровати и с обидой уставилась на мать:

– Ты про деньги, а я про себя, твою дочь!

Елена встала с постели. Натянула джинсы, накинула кофту.

Настя встрепенулась:

– Ты куда?

– Я тоже дочь. Пойду к своей маме поплачусь. А ты за братиком присмотри.

Настя обхватила подушку, из глаз готовы были брызнуть слезы.

– Ты только о Валееве думаешь. Тебе наплевать, что у меня!

– Плюю направо и налево.

– Разве нет? Обещала помочь, а сама…

Елена отбросила сарказм и выкрикнула:

– Я делаю, что могу. Для тебя, для него, для всех! А что со мной ты спросила?!

– Мама, – захныкала Настя.

Елена спохватилась:

– Что это мы. Сашу разбудим.

Она опустилась на кровать. Настя подвинулась к ней, Елена обняла дочь.

– С деканатом мы решим. Подожди еще немного.

– Правда?

– Я тебя в обиду не дам.

Дочь шмыгнула носом, мать погладила ее по голове.

– Не могу уснуть, – пожаловалась Настя.

– Мне помогают аудиокниги. Сейчас подключу через наушники и через десять минут готова. Попробуй. Только не ужасы и не про войну, – посоветовала Елена.

– Про вампиров. Они милашки.

Настя улыбнулась. Елена хмыкнула. Спустя мгновение мама и дочь дружно смеялись, выплескивая нервное напряжение.

Пискнул телефон на тумбочке. Смех стих. Пришел видеофайл с виртуального номера с подписью «Любимый Марат». Елена схватила смартфон. Хотелось верить, что страшное позади, она выполнила условие, и Марат вернется домой.

– Наконец-то, – прошептала она и нажала воспроизведение.

Во весь кадр Елена увидела лицо с заплывшим глазом и не сразу догадалась, что это Марат. Причиной были не разбитые губы, кровоподтеки и следы побоев, а взгляд – безвольный и потухший, совершенно не свойственный эмоциональному Марату.

Камера отъехала. Марат стоял коленями на полу, подвязанный за растянутые руки к потолку. Веревки не позволяли ему упасть. Подошли двое в защитной форме, масках и черных перчатках.

Голос за кадром приказал:

– Починати.

Садисты стали по очереди бить пленника кулаками в живот и лицо. Марат дергался при каждом ударе и тихо стонал.

Снимавший избиение начальник был зол:

– Вздумала меня обмануть! В останний раз подивись на своего Валеева. Ему конец!

– Не бейте! Остановитесь! – взмолилась Елена, словно ее могли услышать.

Удары не прекращались.

– Ты не выполнила условие. Из-за тебя он помрет. Медленной и мучительной смертью.

– Нет! – вскрикнула Елена.

Избиение продолжалось.

– Нет! Прекратите! Прошу!

Новый удар, и голова Марата безвольно повисла. Садисты взглянули на командира и отошли. Начальник, снимавший на телефон, развернул камеру.

Теперь Елена видела его лицо. Разъяренный мужчина тыкал пальцем и обращался к ней:

– Ты меня бесишь! Ты бесполезная! Ты не хочешь, чтобы он жил! Валеев сдохнет, когда я захочу!

Видео закончилось.

Ошеломленная Настя уставилась на маму:

– Мама, что с Валеевым?

Елена бросилась писать сообщения. «Не надо. Пожалуйста. Я все сделаю». Сообщения не доставлялись. Она нажала значок вызова. Прижала трубку, ждала, готовая умолять, но виртуальный номер сразу сбрасывался.

– Мама, Валеева убьют?

– Не говори так! Не говори!

За стенкой запищал ребенок.

– Мы Сашу разбудили, – растерянно констатировала дочь.

Елена зашла в детскую. В груди было пусто, в голове отчаяние. Взяла большого малыша на руки, как младенца, и стала убаюкивать. Малыш успокаивался, Елена приходила в себя. Наклонилась, уложила Сашу в кровать. Посидела рядом для верности и чтобы самой собраться с мыслями. Прикрыла дверь, ушла на кухню, набрала телефон Шумакова.

Отчаяние сменилось сосредоточенностью: надо что-то делать.

– Лена? – удивился Шумаков ночному звонку.

– Как так? Почему? – промолвила она.

– Ты уже знаешь. Откуда?

– Пришло сообщение.

– Что? Что тебе сказали? – заинтересовался Шумаков.

– Мне показали Марата. Его убьют из-за меня. Что вы наделали?

– Лена, мы должны были контролировать груз. Негласно. Фура без проблем прошла нашу таможню. Мы проверили, слежки не было. И приняли решение…

– Кто принял?

– Круг посвященных. Минимальный.

– Вы лично приказали, – догадалась Петелина. – И что вы сделали?

– Перехватили фуру по дороге и загнали в закрытый цех. Осмотрели содержимое с максимальной осторожностью. Электроплиты соответствовало декларации, ничего незаконного, но… – Шумаков замялся.

– Я жду правды, – потребовала Петелина.

– Сигнал от специального датчика на вскрытие груза ушел через мобильную сеть. За грузом вели удаленную слежку.

Петелина возмутилась:

– Вы же сами сказали, что действует вражеская разведка. Проверить агента – это азбучная истина! Это был пробный рейс. Украинская разведка тестировала канал доставки! Зачем вмешались?

– А если бы в грузовике провезли оружие, взрывчатку, стингеры? Попытки были. Двадцать тонн взрывчатки, как тебе? Снова Крымский мост хочешь угробить?

– Я хочу вернуть мужа.

– Наши переговорщики знают о Валееве. Его включили в списки на обмен.

– Что толку! – сорвалась Елена. – Вы всё испортили! Марата избили на моих глазах. Угрожали убить.

– Лена, успокойся. Я скажу страшную вещь. Если бы Валеева хотели убить, уже бы убили. Но Валеев им нужен, как средство давления на тебя. Они потребуют что-то еще. И в следующий раз мы будем максимально осторожны.

– Следующего раза не будет.

– Будет! Надо понять, что они задумали, какой груз хотели провезти и для чего?

Петелина поняла, что ее не слышат. Они говорили о разных вещах. Шумаков мечтал отличиться, сорвав вражескую операцию, а она хотела спасти мужа. Их разделяет стена, через которую не достучаться. Марат пострадал из-за нее, это правда. Зачем она попросила помощи у полковника? Это была ошибка, больше она не будет к нему обращаться.

Шумаков уверял:

– Мы работаем, не сомневайся. Мы нашили ту женщину, которая встречалась с тобой на детской площадке. Она ловко меняла облик, но по девочке мы ее вычислили. Это агент ГУР.

Петелину новость вдохновила:

– Агента взяли? Я требую, чтобы она стала заложником. Надо обменять ее на Валеева.

– Не успели. Она покинула страну после встречи с тобой, уехала в Эстонию. Мы знаем, где она жила, под какими документами, на какой машине пересекла границу. Сейчас проверяем ее контакты. Возможно остался сообщник.

– Что толку! – разочаровалась Елена.

– На тебя могут выйти снова.

– Им достаточно моего телефона.

Елена вернулась в спальню и в сердцах швырнула телефон в постель. Тут же подняла: не отключился ли? И поставила на зарядку. Теперь телефон единственная ниточка для спасения Марата.

Мысли о Марате изматывали Петелину. Она ничего не может сделать, ничего. Остается лишь ждать и надеяться, что Марат жив и его смерть невыгодна украинской разведке. Враги еще выйдут на нее, потребуют денег, чего-то еще – неважно! Она выполнит их условия. Сама! Без помощи Шумакова и прочих начальников.

Из высоких кабинетов им кажется, что мир вращается в нужную сторону по их звонку. Наивные, самоуверенные лентяи! Привыкли полагаться на подчиненных. Шумаков вмешался, подключил силовиков и всё испортил. И по убийству Петрова он скрывал информацию. Теперь пусть сам расследует это преступление, у нее в работе достаточно других дел.

Она в родном кабинете, в привычной обстановке, занята делами. Так и должно быть! Повседневная работа поддерживает иллюзию обычной жизни.

Из канцелярии принесли почту, поступившую на имя следователя Петелиной. Ответы на запросы, экспертные заключения сторонних организаций, решения судов по уголовным делам, которые она вела. В адресной строке, как положено, ее должность, фамилия, инициалы.

А на этом конверте написано коротко – Петля. И всем ясно, кому предназначена почта. В адресе отправителя имя латинскими буквами Daniil Deepfake, понятное только ей.

Обезопасил себя мастер подделок, оценила поддельное имя следователь. В конверте оказалась маленькая флешка. Петелина догадывалась, что на ней, но приняла меры предосторожности. Для сомнительных посланий у нее имелся старый ноутбук с современной антивирусной программой.

Елена воткнула флешку. Автоматическая проверка носителя вирусов не выявила. Единственный видеофайл стартовал исправно.

Пару минут порноролика было достаточно, чтобы рассмотреть лицо пылкой куртизанки в короткой тунике в объятиях двух атлетически сложенных римских воинов. Даниил Бердников выполнил задание на отлично. Пусть продолжает контрсанкции против Голливуда.

После просмотра иллюзия обычной жизни рассыпалась. Не только Марат в беде, у дочери тоже проблема, требующая немедленного решения. Петелина отложила текучку и поехала в университет, где училась Настя. Неудачи закалили ее и сделали злее. Теперь она не будет просить, а будет требовать.

В кабинет замдекана Сенцовой следователь вошла без приглашения. Посторонних внутри не было. Петелина прикрыла дверь и потребовала:

– Ключ!

– Какой ключ?

– Тамара Васильевна, нам лучше поговорить за закрытой дверью.

– Еще чего! В моем кабинете мои правила, – возразила замдекана, выпрямилась в кресле и не предложила гостье сесть.

– Это в ваших интересах. Но, как хотите.

– Если вы пришли упрашивать за дочь, то решение по ее отчислению практически принято.

– Я здесь в качестве старшего следователя Следственного комитета Российской Федерации. Проведенное мной расследование показало, что видео с девушкой, похожей на Анастасию Петелину, дипфейк – качественная подделка. Потерпевшая в праве выдвинуть иск к университету о клевете.

– Используете служебное положение?

– В процессе расследования также выяснилось, что следующий ролик, который планировалось выложить в студенческий чат гораздо неприличнее предыдущего.

– Значит, нам надо быстрее отчислить студентку Петелину! – Сенцова взялась за телефонную трубку.

– В новом ролике фигурирует не студентка, а преподаватель, – невозмутимо продолжила Петелина, подошла к Сенцовой и воткнула флешку в ее ноутбук. – Настоятельно советую посмотреть.

– Еще чего! Не указывайте!

– И все-таки, – настояла Петелина и стартовала видеофайл.

Сенцова заранее скривилась. Звук в ее ноутбуке был настроен на максимум и по мере того, как кабинет наполняли грубые мужские рычания и жаркие женские стоны, лицо замдекана вытягивалось, а глаза округлялись. В какой-то момент неведомая сила вытолкнула женщину из кресла. Она подбежала к двери и заперла ее на замок.

А в ролике голоса вожделения только усиливались. Сенцова метнулась к столу, захлопнула ноутбук и выкрикнула:

– Это неправда!

Петелина согласно кивнула и вытащила флешку.

– На этом примере я объясню студентам, как делаются подделки. До свиданья.

– Стойте! Сотрите немедленно!

– Еще чего! – Петелина передразнила Сенцову. – Мою дочь оклеветали, а деканат потворствует. Я не буду молчать!

– Подождите! Мы не будем отчислять Настю.

– Полумеры меня не устроят. Замалчивание тоже. Настю травят, и я знаю, как это прекратить! – Петелина потрясла флешкой.

Сенцова пообещала:

– Я сама объясню студентам. Прямо сейчас напишу в студенческий чат, что это подделка. Деканат приносит извинения и просит студентов критически относиться к непроверенной информации.

– Обязательно дайте ссылку на оригинальный вебкам. Там другая девушка и она говорит по-румынски. Пересылаю.

– А ваша флешка? – Сенцова с мольбой смотрела на следователя. – Ее уничтожите?

– Оставлю вам. Это единственный экземпляр. Мы договорились?

– Конечно! – Сенцова протянула руку за компроматом.

– Тогда пишите, я подожду. – Петелина села напротив, поигрывая флешкой.

Тамара Васильевна склонилась над телефоном и засопела. Когда текст обращения к студентам был готов, продемонстрировала гостье. Петелина чуть поправила и одобрила.

Покинув кабинет, Елена позвонила дочери:

– Настя, твоя проблема решена. Загляни в студенческий чат.

– Я заблокировала эту помойку.

– Посмотри у Никиты.

– Мы поругались.

– Говорю тебе, всё в порядке! Завтра спокойно иди в универ.

– Отбили охоту.

Елена перевела разговор на другую тему:

– Настя, ты сейчас дома? Саша спит?

– Они с бабушкой еще не пришли.

– Как? – удивилась Елена.

– Ой, Никита звонит.

– У него хорошая новость. Поговори с ним.

– А у меня хорошая память. Напишу, что он козел! – И дочь отключилась.

Елена посмотрела на часы. Бабушка с внуком уже час, как должны вернуться с прогулки. У Саши дневной сон. В это время малыш просто валится с ног. Беспокойство охватило Елену. Где они? Что случилось?

Она набрала телефон мамы. Ответила незнакомая женщина:

– Здравствуйте. Кто звонит?

– Где Ольга Ивановна? – удивилась Петелина. – Я ее дочь.

– Это приемное отделение больницы. Вашу маму привезли по «скорой».

– Что с ней?

– Упала с лестницы в переходе. Перелом бедра. Состояние средней тяжести.

Новость была ужасной. Материнское сердце сжалось от предчувствия беды:

– С мальчиком всё в порядке?

– Каким мальчиком?

– Моя мама была не одна. С ней был Саша, мой сын, год и восемь!

– У меня ничего не записано. Сейчас выясню.

– Какая больница?.. Я выезжаю!

Елена бегом вернулась к машине и помчалась в больницу. В голове стучало: «Упала с лестницы в переходе». Единственный подземный переход на пути к парку с детской площадкой ей хорошо знаком. Там крутой неудобный спуск с коляской. Если бабушка падая выпустила прогулочную коляску с Сашей…

Хотелось зажмурить глаза, но нужно было смотреть на дорогу.

Елена позвонила дежурному МВД по округу. Представилась, назвала адрес подземного перехода. Пока дежурный искал информацию, какие только мысли не промелькнули в голове следователя. За долгую карьеру она насмотрелась на людское горе.

– Происшествий в данном подземном переходе не зафиксировано. Вызовов не было, – отчитался дежурный.

Немного отлегло. Паниковать рано. Значит, прохожие не вызвали полицию, а только «скорую помощь». И приехавший врач с полицией не связывался. Несчастный случай, пострадала только бабушка. Слабое утешение.

Где Саша? Что с сыном?

Всю дорогу Елена ждала звонка из больницы. Они должны узнать о мальчике и сообщить ей. Ожидание изматывало. Почему так долго?! Они нашли Сашу или… Неизвестность пугала. Елена отгоняла страшные мысли.

Наконец телефон зазвонил. Она ткнула в дисплей, чтобы ответить, и только тут заметила, что это не тот звонок, который она ожидала. И ей стало по-настоящему страшно.

Звонили через «Телеграм» с неизвестного номера. В качестве иконки снимок Марата, где он избитый в плену. «ГУР Украины», – догадалась Елена.

– Петелина?

Требовательный голос она тоже узнала. Тот же человек, что снимал, как избивают Марата

– Да, – с замиранием сердца ответила Елена.

– Даю останний шанс спасти свого человика. Ты повинна арендовать квартиру в Москве на шисть мисяцев. Шоб Настя с Микитой жили отдельно. Для легенды. Жить они там не будут.

ГУР знает про ее семью всё! Даже про друга дочери. Следили? Марат рассказал? Какая разница! Марат жив, его можно спасти.

– Какую квартиру? Сколько комнат? – выпалила Петелина.

– Детали пришлем. И не вздумай хитровать, як с фурой! Это останний шанс для Валеева. Не крайний, а останний!

– Я сделаю. Что с Маратом? Когда его обменяют?

Вопросы остались без ответа. Собеседник отключился.

Секундное огорчение сменилось надеждой. Елена шумно выдохнула, продолжая вести машину. Нет, теперь никакой информации Шумакову. Он ничего не должен знать. Арендовать квартиру не сложно и не противозаконно. Она сама вытащит Марата из плена.

А вот и больница, корпуса за забором. Припарковаться рядом невозможно. Помогла табличка «Следственный комитет РФ», хранившаяся в бардачке, и служебное удостоверение. Табличку Петелина сунула под лобовое стекло, а удостоверение под нос охранника. В ее взгляде и голосе была такая решимость, что охранник поднял шлагбаум не задавая вопросов.

В приемном отделении больницы царила суета. Петелиной казалось, что ее вопросы самые важные на свете: где мой сын, что с мамой? – но внимание персонала было отдано пациентам «скорой помощи». Врач, которого удалось остановить, указал на табличку с часами приема и исчез в кабинете МРТ.

Петелина пошла по коридору в надежде найти кабинет начальника. Неожиданно за одной из дверью послышался ноющий детский голос, ребенок плакал и звал маму. Елена рывком распахнула дверь. Родной голос сына она узнала бы из тысячи.

– Саша!

Она рванулась к хныкающему малышу на кушетке. Его неумело утешала юная медсестра. Елена отстранила девушку и обняла сына.

Медсестра строго спросила:

– Вы мама?

– Да. Что с ним?

– Где шляетесь?

«Работаю, как и ты!» – хотелось рявкнуть следователю, но тогда, она испугала бы Сашу. Поэтому внутренний напор передала взглядом:

– Что с моим сыном?

– Ушиб плеча. Мы сделали снимки, переломов нет. Пока решали, куда его, мальчик заснул. А потом… Ну, вы видите.

– Саша, где болит? Покажи. – В объятиях мамы малыш успокоился. – Ничего? Нигде? Хорошо, скоро поедем домой.

– Надо записать ваши данные. И можете забирать ребенка.

Петелина выложила удостоверение, продиктовала телефон.

– С Сашей была бабушка. Где она?

– Женщина в травматологии. Четвертый этаж.

– Она в сознании?

– Все вопросы к лечащему врачу.

– Имя, фамилия врача? Где найти?

Тон Петелиной не допускал возражений. Медсестра еще раз заглянула в удостоверение старшего следователя и позвонила кому-то. Переговорив, она сообщила Елене:

– Лифт в конце коридора. Поднимайтесь на четвертый, вас будут ждать.

В отделении травматологии Петелину с сыном встретил хирург. Пока они шли к палате, он рассказывал:

– Сделали снимки. Обошлось без черепно-мозговой травмы. Но перелом шейки бедра. Для женщины в ее возрасте это опасно. Готовим к операции. Неделю полежит у нас, там посмотрим. А вы пока кресло-коляску ей купите и костыли.

– Что-то еще? Только скажите.

– Психологическая поддержка родных всегда помогает. – Хирург распахнул дверь больничной палаты. – Вам сюда, а мне пора.

Ольга Ивановна лежала на медицинской кровати, ее левая нога была зафиксирована в приподнятом положении. Увидев внука, она обрадовалась:

– Саша цел? Слаба богу!

– Саша в порядке, даже поспал. А ты? Как себя чувствуешь?

– Лена, прости меня старую, не удержала.

– Споткнулась. Там ступеньки крутые.

– В том-то и дело! Я всегда спускаюсь осторожно, а с коляской тем более. Меня толкнули.

– Ну что ты. Тебе показалось. – Елена улыбнулась, чтобы успокоить маму.

– Да нет же! Только начала спускаться, смотрю под ноги – и тут в спину!

– Кому понадобится толкать женщину с коляской? – Елена продолжала думать, что мама выдумывает оправдания.

– Откуда мне знать. Я в коляску вцепилась, падаю и смотрю только на Сашу. Потом боль жуткая, в глазах помутнело…

– Ты успокойся. Худшее позади, думай о хорошем.

– Уже не так болит, обкололи. И постричься успела. Как думаешь, отец придет навестить?

– Я ему позвоню.

– Только не говори, что я просила. И сумку мою подай. Ее в тумбочку положили. – Ольга Ивановна деловито проверила содержимое. – Зеркальце цело, телефон тоже – буду звонить. А зарядка дома. Привезешь?

– Конечно.

– Еще сорочку и блузку в мелкий цветочек. Новая в пакете. Ты погладь, прежде чем везти.

– Поглажу.

Бабушка притянула к себе внука, погладила по голове:

– Сашенька, устал бедный. Мама отвезет тебя домой. Лен, вы езжайте. За мной присмотрят.

Дома играла музыка. Настя порхала по квартире в приподнятом настроении с телефоном в руке.

– Представляешь! Сенцова извинилась в студенческом чате и всем объяснила про фейк.

После кома неприятностей одна решенная проблема добавила настроения и Петелиной.

– Хоть с этим справились.

– Еще как! Вместо позора у меня успех. Парни пытаются познакомиться, девчонки завидуют. Я свою фотку запостила – смотри сколько лайков и комментов!

– Бабушка ногу сломала, – огорошила дочь Елена.

Улыбка сползла с лица Насти лишь на пару секунд:

– Так ведь срастется?

Елена кивнула. Не объяснять же дочери про операцию, кресло-каталку, реабилитацию. Она сама советовала думать о хорошем. Пусть Настя радуется, что ее проблема решена. А ей приходится думать о плохом. Как вытянуть Валеева из плена?

Поздно вечером Петелиной в «Телеграм» пришло сообщение с фрагментом карты Москвы. И пояснения. Требуется снять квартиру на верхнем этаже жилого дома, отмеченного на карте. Хотя бы одно окно должно обязательно выходить во двор. Предварительно нужно прислать видео осмотра квартиры с видами из всех окон.

Елена рассмотрела присланную схему. Указанный адрес находился между Комсомольским проспектом и Фрунзенской набережной. Престижный район с добротными жилыми домами.

Она открыла приложение с объявлениями об аренде квартир, ввела адрес. Нашла два предложения в этом доме, одно из которых как раз на последнем этаже. Цена высокая, но речь идет о жизни Марата.

В объявлении описывались многочисленные достоинства трехкомнатной квартиры, но Петелина обратила внимание на главное. «Ключи на руках, быстрый выход на сделку и заселение день в день». Нужно срочно звонить и договариваться, пока квартиру не сняли другие!

Но как это сделать? Бабушка в больнице, Сашу оставить не с кем. Попросить осмотреть квартиру Настю с Никитой? Молодая пара хочет отделиться от родителей – обычная история. Даже украинская разведка предложила этот вариант.

Елена прошла в комнату дочери. Та валялась в постели, тыкала в телефон.

– Настя, ты с Никитой помирилась?

– Он достал меня в «телеге». Но я ему: ты мне не верил, поверил преподу? Вот с ней и встречайся! Ха-ха!

– Завтра его не простишь?

– Обойдется! Пусть прочувствует свою ошибку. Или ты хочешь, чтобы я бегала за мальчиками?

– Нет. Ни в коем случае. – Петелина убедилась, что квартиру ей придется посетить самой.

– Вот! Пусть он побегает. А я подумаю.

– Ты можешь завтра пару часиков подумать дома вместе с Сашей?

– Чего?

– Бабушка в больнице, а у меня важное дело. Надо посидеть с Сашей.

– О-о! – закатила глаза Настя.

– С твоим деканатом мне было нелегко, – напомнила мать.

– Когда? – согласилась дочь.

– Сейчас выясню.

Петелина позвонила по объявлению об аренде квартиры и договорилась о просмотре в десять утра.

На следующий день Елена встала пораньше. Быстро позавтракала и сделала сырники – их любят Настя и Саша. Привела себя в порядок, заправила постель и оделась. Кажется, всё успела. Когда проснется Саша, будет не до себя.

Еще предстояло подумать. Съемная квартира потребовалась не кому-нибудь, а украинской разведке. Нетрудно догадаться для чего: поселят своих агентов. Район выбран с расчетом. Недалеко от центра, рядом метро «Фрунзенская», удобные выезды на Комсомольский проспект, Фрунзенскую набережную, а также на Садовое кольцо и Третье транспортное.

Но почему указан конкретный адрес? И обязательное окно во двор?

Вспомнилось прошлогоднее убийство дочери патриотического философа. Тогда исполнительница теракта арендовала квартиру в доме, где жила девушка, чтобы следить за ней. Неужели киевский режим запланировал очередное убийство знаковой фигуры? Если так, она станет соучастницей преступления.

Что же делать? Сообщить Шумакову? В контрразведку ФСБ? Нет. Один раз она уже обратилась за помощью к специалистам. Спецслужба провалила операцию слежки за грузовиком, и Валеев чуть не погиб. Сейчас ее предупредили: это последний шанс спасти мужа. Не крайний, как говорят мнительные бойцы, а последний! Последний между жизнью и смертью Марата Валеева.

Елена невольно пошарила рукой. Карандаша на кухонном столе не оказалось. Попался нож. Она обхватила лезвие и плавно сжала, пока не почувствовала боль. Острое ощущение породило жестокие мысли.

А вдруг, квартира новая проверка, как с фурой? Незаконного груза в фуре не было, кто-то другой провез тайный груз. И сейчас задание по аренде квартиры могли дать нескольким исполнителям. Она не выполнит – и Марата убьют! Что ей стоит снять квартиру? Заплатить деньги и спасти Марата. Поддаться сомнениям и погубить его.

Нет! Только не это!

В конце концов она проверит списки всех жильцов дома. Выяснит потенциальную мишень украинской спецслужбы. И тогда что-нибудь придумает. Предупредит, защитит, спасет! Но это будет позже. А пока нужно выполнить требование врагов.

Звонкий голосок проснувшегося сына вернул маму к повседневным заботам. Через четверть часа Елена кормила на кухне Сашу, активно ерзавшего в детском стульчике, и наставляла Настю, склонившуюся над телефоном и чашкой кофе.

– Настя, ты остаешься за старшую.

– Да поняла уже.

– Я приучаю Сашу к горшку. Как только Саша начнет тужиться, ты сразу сажай его на горшок.

– Как тужиться? – отвлеклась от телефона Настя.

– Кха-кха! – изобразила Елена, глядя на сына.

Саша в детском стульчике охотно повторил «кха-кха» и открыл рот за очередной ложкой каши.

– Поиграешь с братом. Когда он сядет на корточки и скажет «кака» будь наготове.

– А если я не успею подставить горшок?

– Будешь менять памперс.

– О-о! Поменьше его корми. И сырников ему не давай, я лучше сама все съем.

– Кха-кха! – сосредоточенно покряхтел Саша и безмятежно улыбнулся сестре.

Звонок в дверь застал Елену в прихожей, когда она уже собралась выходить. На пороге стоял отец Елены, Павел Петрович, долгие годы живший в деревне.

– Неожиданно, – вырвалось у Елены.

Павел Петрович шагнул через порог.

– Ты мне сама вчера про мать написала. А адрес больницы не назвала.

– Пап, вы десять лет в разводе.

– А сколько лет были в браке почему не вспоминаешь? – Отец разулся, повесил куртку. – Что дочка, чаем напоишь?

– Конечно. Проходи.

– Оле я вчера позвонил, долго говорили. С утра к ней в больницу заехал, а уж потом к вам.

«С новой блузкой я не успела, – вспомнила Елена. – Получу нагоняй».

Отец убрал с прохода дорожную сумку. Елена только сейчас ее заметила:

– Папа, ты с вещами?

– За внуком буду приглядывать, пока Оля не поправится. Она просила. – В ответ на удивленный вид дочери он пояснил: – Да не пугайся! Ночевать в ее квартире буду.

– А ты справишься с Сашей?

– Если оставишь инструкцию по применению.

Ласковый взгляд деда опустился на внука. Саша стоял в трех шагах и настороженно рассматривал редкого гостя. В коридор выбежала радостная Настя.

– О, дедуля! Как ты вовремя!

– Это деда. Он хороший, – объяснила Елена сынишке и стала инструктировать отца. – Где детские вещи, Настя покажет. Это потом. А сейчас запоминай, мы привыкаем к горшку…

– «Кха-кха» и «кака»! Я расскажу, – рассмеялась Настя.

Елена обулась и подхватила сумочку.

– Надеюсь, справитесь. В случае чего я на связи.

– И Оля тоже, – напомнил Павел Петрович с ласковой интонацией.

Елена стало спокойнее, для большого чувства новая блузка не обязательна. И Саша под присмотром двух родственников.

На службу она не успевала, требовалось предупредить начальника. Решила не звонить Харченко, а написать сообщение. Так проще слукавить.

«Юрий Григорьевич, на два часа задержусь. Мама с переломом ноги в больнице. Решаю, с кем сына оставить».

В ответе полковника чувствовалось недовольство. «Как это некстати. Я же тебя на свое место рекомендовал».

«Вот это да!» – удивилась Петелина.

В СК пошел слух, что Харченко чем-то не устраивает руководство и ему подыскивают замену. Коллеги, старшие следователи, в погоне за карьерным ростом стали демонстрировать служебное рвение. Себя в этой гонке за должностью Петелина не видела.

Она подумала, как оправдаться, представила себя со стороны и написала, как есть: «Извините. Я женщина с семейными проблемами».

Петелина подъехала к дому, где требовалось снять квартиру. Во двор заехать не могла – шлагбаум. Припарковалась на платной парковке, прошла пешком к подъезду. Добротный дом в престижном районе с ухоженным двором. Здесь могут жить влиятельные люди, мешающие властям Украины. Что задумал Киевский режим?

Хозяйка ждала ее в квартире.

– Зоя Вячеславовна, – представилась тетя в возрасте с заплывшей талией после того как оценила внешний вид Петелиной в деловом брючном костюме.

– Елена Павловна. – Петелина прошла в квартиру и спросила: – Вы риэлтер или хозяйка?

– Вот еще, на риэлтеров тратиться! Квартира на сына оформлена. Но у меня доверенность.

– Сын сам не может прийти?

– Он с семьей в Турцию переехал. Ему всего сорок, и внук школу заканчивает. Не дай бог, мобилизуют и убьют.

– Кто убьет? – отреагировала следователь. Быстро сообразила, о чем беспокоится хозяйка, и переспросила: – Нет, подождите, почему мобилизуют? Внук еще школу не закончил. Пусть в ВУЗ поступает, студентов не призывают.

– Вы им верите? В любой момент передумают! – убежденно сказала хозяйка.

– А у вашего сына какая военно-учетная специальность?

– Да не служил он. Кого это остановит. Дадут автомат – воюй! Вот у вас дети есть?

– Дочь студентка, а сын еще маленький.

– Тогда вам меня не понять.

Елена не стала спорить. Ее бывший муж тоже драпанул в Турцию, а Марат, наоборот, сбежал от проблем в зону СВО и там… Будь проклята эта война! Из-за войны она здесь.

– С вашего позволения. – Елена достала телефон.

Она прошла по квартире, делая видео. Сняла виды из окон, особенно долго из тех, что выходили во двор. С верхнего этажа просматривался каждый подъезд П-образного дома. Хорошее место для слежки за жильцами, сделала вывод следователь.

Зоя Вячеславовна наблюдала за клиентом с возрастающей настороженностью:

– А вы для кого арендуете? Для дочки? Я не люблю студентов, у них пьянки-гулянки на уме. А у нас мебель, посуда, техника солидная.

– Для себя, – ляпнула Петелина, чтобы успокоить хозяйку.

– А видео для кого?

– Дома быт заел, муж пилит, а у меня с коллегой по работе… служебный роман, – на ходу сочинила Елена и изобразила виноватую улыбку: – Надо где-то встречаться.

– А-а… – хозяйка по-женски критично оценила фигуру и возрастные изменения на лице квартирантки. По сравнению с собственной внешностью придраться было не к чему.

– Да вы не волнуйтесь, Зоя Вячеславовна. Мы даже ночевать здесь не будем. Придем, сделаем это самое, и уйдем. Люди взрослые, без затей.

– Ага… – покивала хозяйка и игриво погрозила пальчиков: – Я такое себе не позволяла.

– Может, зря?

– Куда уж теперь. – Блеск в глазах пожилой женщины погас. Она спохватилась: – Только предупреждаю, шифруйтесь как следует! А то явится ваш обманутый муженек и устроит погром.

– И вы, пожалуйста, никому обо мне. Чтобы слухи не пошли.

– Берете? – Зоя Вячеславовна села за стол, достала бумаги. – Вот договор. Впишите паспортные данные. Аванс за первый месяц, плюс залог за последний – и я передаю ключи.

Петелина пролистала документ. Ей не хотелось афишировать свои данные.

– Можно без договора?

– Паспорт я все равно сфотографирую. И под шлагбаум без договора не пустят.

Петелина вспомнила про заказчиков с Украины. Им потребуется предъявить договор. Для того и снимают на подставное лицо, чтобы самим не светиться.

– Я согласна на договор. Прошу один день подождать. Мне надо с моим коллегой посоветоваться. Показать ему видео.

– Коллега, – с ухмылкой произнесла Зоя Вячеславовна. – Вот как теперь ЭТО называется.

Покинув квартиру, Петелина позвонила Михаилу Устинову.

– Миша, я сейчас перешлю тебе карту с адресом дома. Получил?

– Да. Вижу.

– Мне нужны имена всех жильцов с данными об их работе или роде занятий.

– Всех зарегистрированных по этому адресу?

– Кроме детей.

– Запрос по какому нашему делу?

– Я тебе потом объясню.

– Елена Павловна, это не мой вопрос. Юрий Григорьевич зашел. Передаю ему трубку.

Петелина услышала недовольный голос полковника Харченко:

– Лена, я думал, ты с сыном сидишь.

– Дедушка приехал, ну я и…

– Нашла что-то новое по убийству Петрова?

– Не совсем.

– У тебя есть более важное расследование?

Петелина замешкалась с ответом. Как объяснить начальнику, что прежде всего она хочет спасти любимого человека?

Харченко был непреклонен:

– Майорова из главка МВД к нам прислали. Есть версия, что убитый Журихин замешан в нападении на Петрова. Подключайся к расследованию!

– Слушаюсь! – только и осталось ответить Петелиной.

Высокую фигуру Ивана Майорова трудно было не заметить на парковке Следственного комитета. Петелина подъехала к оперативнику и спросила через открытое окно:

– Привет, Ваня. Ты по мою душу?

Майоров отвечал так, словно оправдывался:

– Шумаков поручил покопаться на месте убийства Беспалого.

– Крутые парни из главка разучились работать? Без слабой женщины никак?

– Елена Павловна, Шумаков подозревает, что к убийству Беспалого причастен Валеев. Я не хочу, чтобы вы думали, что я специально под Марата копаю.

– Предлагаешь прокатиться в автосалон на МКАД?

Майоров опустил взгляд на битый бампер «тойоты».

– Там автосервис. Вот и предлог.

– Оперативную смекалку не отшибло. Ну, что ж, садись, капитан Майоров.

Следователь привезла оперативника к автосалону с вывеской «Автомобили с пробегом».

– Ангар, где задушили Беспалого, сзади, – указал Иван. – Если вход в ангар просматривается со кольцевой автодороги, поищем машины с видеорегистраторами, которые проезжали здесь во время убийства.

«Тойота» объехала главный павильон. На задворках автосалона хранилось несколько разбитых автомобилей. Рабочие в промасленных комбинезонах сгружали с эвакуатора еще одну легковушку после ДТП. Действиями руководил усатый мастер с пивным животиком в чистой спецодежде. К нему обращались уважительно: Борисыч.

– Ваня, ты к ангару, а я тут поболтаю, – решила Петелина.

Она дождалась, когда битый автомобиль установят рядом с другими, и подошла к мастеру.

– Здрасте. Проконсультируйте, пожалуйста. – Петелина показала на «тойоту». – Машину помяла. Теперь думаю: продать как есть или починить?

Борисыч сначала изучил внешний вид «тойоты», потом дамы. Заинтересовался обеими, но вида старался не показывать.

– Японка у вас старая, но распространенная, бампер подберем. Не новый, конечно. – Мастер закурил и продолжил с назидательной важностью: – Ремонт – это ваши затраты. А если деньги нужны, мы купим тачку. И будет у вас доход.

Петелина заметила в руке мастера черную зажигалку с белым логотипом «Ауди». Точно такую же нашли на месте убийства Беспалого.

– Немцы уехали, а искры остались, – попыталась пошутить она.

Борисыч гордо чиркнул зажигалкой. Дал полюбоваться желтым язычком пламени, похвалил:

– Безотказная! Раньше покупателям новых автомобилей вручали, а теперь нам.

– Каждому? – изобразила удивление Петелина.

– Кроме тех, кто кашляет.

Петелина не поняла шутку, но курившие рядом автомеханики заржали. Борисыч шикнул на них и указал, чтобы шли работать.

Следователь продолжила расспросы:

– Если мою машину ремонтировать, то надолго оставлять?

– Подбор, разбор, покраска, сушка. За три дня управимся.

– Три дня… – Елена удрученно покачала головой и перешла к главному: – Я слышала, у вас недавно труп нашли. Это дело такое: закроют сервис для следственных действий, машину не дождешься.

– Так то там, в нерабочем ангаре.

– И что говорят? Кто его?

– С чего такая любопытная? – насторожился Борисыч.

– Страшно. Убийство все-таки.

– Не. Мужик сам повесился. Не из наших

Петелина перевела взгляд на разбитые автомобили. Отсюда хорошо просматривался интересующий ее ангар. Если разгрузка была в день убийства, рабочие могли многое заметить.

– Битые машины вам часто привозят?

– Тут хлам, такие редко берем. А те, что получше, сразу чиним и в салон на продажу.

– А битые храните зачем?

– На запчасти. Тут много рабочих узлов.

– Да ладно! Мне такое добро не надо.

– Зря! Вот у вас видеорегистратора нет, можем подобрать.

Следователь почувствовала охотничий азарт. Она осмотрела битые автомобили. Один, смятый сзади, смотрел в направление ангара. На торпеде битой «лады» был закреплен видеорегистратор.

– Эта «лада» давно стоит? – указала следователь.

– С начала месяца.

– Если регистратор работает, я бы купила.

– Сейчас проверим. – Мастер просунул руку в машину, снял устройство, подсоединил к прикуривателю «тойоты». – Во! Наш двор виден. Даже после аварии еще работал.

– Покупаю!

– Вам с установкой?

– Сначала разберусь с техникой, чтобы просто так не торчала, – схитрила следователь. – Сколько с меня?

– Тут несложно. – Борисыч получил деньги и показал, как включать и просматривать записи. – Бампер будете заказывать?

– С братом посоветуюсь. – Елена улыбнулась подошедшему Майорову.

Внушительный вид оперативника отпугнул словоохотливого мастера, он ушел в цех.

Разочарованный Иван сообщил следователю:

– Вход в ангар с дороги не виден. И ни одной подходящей видеокамеры в округе.

– Кроме этой! – Петелина продемонстрировала видеорегистратор. – Садись, посмотрим. Я разобралась, как пользоваться. Вот утро среды, когда здесь задушили Журихина.

Через несколько минут ускоренного просмотра Майоров воскликнул:

– А вот и Беспалый!

На дисплее было видно, как Беспалый с бутылкой водки в руке прошагал мимо битых автомобилей в сторону ангара. Рядом с ним шел лысый сутулый человек с черной маской, прикрывающей рот.

– Это кто? – спросила Петелина.

– Митрохин, погоняло Электрик. Директор автосалона вместо Седого. Его тоже посадили, но медкомиссия отпустила. Хронический туберкулез в острой форме.

– Так вот про кого говорили, что кашляет, – догадалась следователь.

В кадр попадал лишь угол ангара. Майоров выразил сожаление:

– Не видно, зашли они в ангар или нет.

Петелина промотала запись. Через сорок пять минут Электрик шел обратно уже один.

– Достаточно времени, чтобы зайти в ангар, выпить и задушить Беспалого, – констатировал Майоров.

– И время смерти совпадает – первая половина дня! – с энтузиазмом подтвердила следователь.

По-настоящему ее радовало другое:

– Валеева рядом не видно. Нет Марата! Его не было здесь в то утро. Он не пил с Беспалым!

Майоров не разделял радость Петелиной:

– Валеев мог подойти к ангару с другой стороны. Или пролезть через окно. Да и время смерти, первая половина дня – понятие растяжимое.

– С каких пор ты не веришь напарнику… – резко начала Петелина, но осеклась.

Зажигалка, окурок – это серьезные улики! Она тоже сомневается в невиновности Марата, но признаться в этом боится. Краем глаза следователь заметила движение руки Электрика.

– Он что-то выбросил! Ты видел?

Петелина повторила последний эпизод. Электрик на ходу достал что-то из кармана и швырнул в бункер для металлолома.

– Банку из-под пива? – предположил оперативник.

– Нет, что-то черное. – Петелина остановила видео и укрупнила кадр. – Не разглядеть.

Она посмотрела на бункер через лобовое стекло и сравнила с записью.

– На видео бункер пуст, а сейчас торчат железяки. Если бункер стоит с тех пор, то…

Следователь не договорила и вышла из машины. За ней поспешил Майоров.

– Бункер в том же положении, – убедилась Петелина. – Ваня, ты мог бы…

– Найти то, не зная что?

– Зато, зная где! В правой части бункера. Что-то черное, на дне.

Оперативник надел перчатки, залез в бункер и стал выбрасывать железяки наружу. На шум высунулся рабочий, позвал Борисыча.

– В чем дело? Вы что творите? – возмутился подоспевший мастер.

– Нашел! – Из недр бункера раздался радостный возглас Ивана и высунулась рука: – Электрошокер! Черный.

Старший следователь развернула перед мастером служебное удостоверение:

– Вы вовремя, Борисыч. Будете понятыми. Только что на ваших глазах был найден предмет, похожий на электрошокер.

Оформив протокол и отпустив рабочих, Петелина рассмотрела находку и объяснила Майорову:

– На теле Беспалого нашли две точки в паху, предположительно от удара электрошокером. Расстояние между контактами совпадает.

– Электрик! Одно имя чего стоит. Надо его колоть!

– Не будем откладывать, – согласилась Петелина.

Они вошли в главный павильон автосалона, поднялись в директорский кабинет. Электрик встретил представителей закона флегматичной ухмылкой: «и не таких видали». И тут же скрыл выражение лица под черной маской.

– Мне доложили о двух назойливых ищейках, – сообщил он. – Если под протокол, то с адвокатом.

– Приятно иметь дело с опытным рецидивистом. Как вас по батюшке, Электрик? – спросила следователь.

– Иван Матвеевич Митрохин. – Электрик хотел усмехнуться, но сильно закашлялся.

Петелина догадалась для чего пред входом в директорский кабинет имеется коробка с одноразовыми масками. За себя она не боялась, но вспомнила о сыне и надела маску.

Электрик прокомментировал:

– Не уважаете палочки Коха? У меня отборные, могу поделиться. – И снова закашлялся.

– Митрохин, у меня к вам несколько вопросов.

– Да знаю я ваши вопросы! Уже отвечал Валееву. Он что, с Петлей секретами не делится?

– Придется повторить, – настояла следователь.

– Вы про Журихина? Так слушайте. Когда-то он работал здесь автомехаником. Потом палец отдавил, стал Беспалым и ссучился. Не мне вам объяснять, что это значит.

– Когда вы видели Виктора Журихина в последний раз?

– За три дня до того, как его труп в ангаре нашли.

– Подробнее, Митрохин.

– Беспалый приперся сюда, просился на работу, но мне он на хрен не нужен. Достал бутылку, предлагал выпить. Обурел, сука! Мне западло с ним пить.

– И вы отвели его в ангар.

– Прогнал и всё!

– Так уж и всё? Или палочки Коха память тоже отшибают? – с загадочным видом спросила следователь.

– Чего? – насторожился Митрохин.

– У нас есть видео, где вы вместе с Журихиным идете в сторону ангара.

– Какое видео? Наши камеры не пишут!

– Не ваши, а наша! Иван, предъяви подозреваемому.

Электрик брезгливо прищурился на маленький дисплей видеорегистратора.

– Зрение подводит. Ни черта не разобрать.

– А с памятью лучше? – Петелина продемонстрировала пакет для улик с электрошокером. – Узнаете?

– Была у меня такая игрушка. Куда-то пропала. А что?

– Про контейнер вам Борисыч доложил. А про видео, где вы бросаете данный предмет, он не в курсе. Митрохин, вам лучше чистосердечно признаться.

– Ой, рассмешили! – Электрик закашлялся тяжко и долго. Стянул маску, изучил мокроту, прикрыл рот новой маской и стал серьезен: – Мне нельзя смеяться. Дальнейший разговор только с адвокатом.

– Ух ты, какой серьезный! И кто за тебя впишется? – давил Майоров.

Электрик набрал номер, включил громкую связь и положил телефон в центре стола.

– Денис Валентинович, меня менты беспокоят.

– Товарищи из полиции? Они меня слышат? – ответили в трубку.

– Вроде не глухие.

– Тогда я представлюсь. Адвокат Денис Гомельский! С кем имею честь общаться?

Петелина догадалась, что связывает известного адвоката и сомнительный автосалон:

– Так вот где быстро чинят «мерседесы».

– Петелина! – Гомельский узнал голос следователя. – И сюда добралась. Значит, наша встреча назрела.

– Еще как! Завтра в десять в Следственном комитете вместе с Митрохиным. А сейчас мы оформим ему подписку о невыезде.

Электрик равнодушно подписал предложенную форму. Петелина изучила в чем он одет, сравнила с изображением на видеорегистраторе в день убийства Журихина.

– Митрохин, вызовите двух сотрудников, – приказала следователь. – Вашу куртку и обувь я изымаю на экспертизу.

– Петля затягивается, – горько усмехнулся рецидивист и закашлялся.

Утром ровно в десять в кабинет Петелиной прибыл адвокат Денис Гомельский. Как всегда в белоснежной рубашке, безукоризненном костюме, с самоуверенной улыбкой и солидным кожаным портфелем.

Следователь подождала, не появится ли из-за спины адвоката подозреваемый, и спросила:

– Где Митрохин?

– Мой доверитель не может явиться по состоянию здоровья. Вот справка. Острый приступ туберкулеза. – Гомельский присел, расстегнул портфель и выложил заключение врача.

Следователь изучила документ с печатью противотуберкулезного диспансера и взялась за телефон:

– Мне стоит проверить?

– Вы же видели вчера Митрохина. Бедняге недолго осталось.

Петелина опустила трубку.

– Денис Валентинович, на территории автосалона убит Виктор Журихин, он же Беспалый. Вы отбывали срок в одной колонии с Журихиным, стали его адвокатом, значит, заинтересованы в поиске убийцы. Однако взялись защищать рецидивиста Митрохина, подозреваемого в убийстве.

– Митрохин не единственный подозреваемый, ведь так? Есть еще майор полиции Марат Валеев. Майор имел конфликт с информатором Беспалым, разыскивал его в автосалоне и, зная взрывной характер Валеева… Вы же хорошо его знаете?

– Сейчас мы говорим о Митрохине.

– Простите, Елена Павловна, отвлекся. Итак, что указывает на моего доверителя? У следствия есть улики, показания свидетелей?

– Есть видеозапись, где Митрохин сопровождает Беспалого в день убийства. Оба идут в сторону ангара, где нашли тело Беспалого, а возвращается Митрохин один.

– С нетерпением хочу посмотреть.

Следователь развернула ноутбук и продемонстрировала видео. Адвокат снисходительно улыбнулся:

– Директор автосалона ходит по территории автосалона. Это подозрительно? И не сопровождает, а выпроваживает непрошенного гостя.

– На теле убитого Журихина обнаружен след от разряда электрошокера. Характерные точки ожога совпадают с контактами этого устройства, от которого Митрохин попытался избавиться. – Петелина продемонстрировала пакет с электрошокером. – Ознакомьтесь с заключением криминалистов. Пальчики на шокере принадлежат Митрохину.

– С этим еще проще, – отмахнулся адвокат. – Директор нашел на территории автосалона опасный предмет и принял необходимые меры предосторожности. Выбросил в мусорный контейнер.

– Вчера Митрохин объяснял по-другому.

– Больной человек запамятовал.

– Допустим. Но совокупность этих улик…

– Косвенных!

– …а также время и место убийства, делают Митрохина главным подозреваемым.

Адвокат резко придвинулся к следователю и сбросил маску вежливости:

– Елена Павловна, мне очевидно, вам проще спихнуть преступление на рецидивиста, чем на майора полиции. И знаете, почему? Потому что вы живете с этим майором и покрываете его!

Уязвленная Петелина готова была ответить грубостью, но сдержалась. Адвокат только этого и ждет. Она не удивится, если он тайно снимает их встречу. Такое уже было в прошлом. Она проявила слабость, а Гомельский получил силу.

Сейчас следователь понимала, что имеющихся улик против Митрохина недостаточно. Во время допроса она надеялась подловить Электрика на противоречиях, но раз подозреваемого нет, беседа с адвокатом не имеет смыла. Нужно дождаться результатов экспертизы одежды и обуви Митрохина. Возможно, появятся новые улики.

– Вернемся к допросу, когда гражданину Митрохину станет лучше, – объявила следователь. – Более вас не задерживаю.

Адвокат снисходительно улыбнулся и захлопнул портфель. Около двери Гомельский обернулся:

– Кстати, я готов защищать и интересы Валеева. Где он?

Петелина не ответила. В кабинет уже рвался Михаил Устинов.

– Этот хлыщ что-то узнал про Валеева? – спросил эксперт, когда адвокат отошел.

– У адвокатов язык без костей.

– У меня тоже новости про Валеева. – Устинов с загадочным видом прошел к столу и взял паузу.

– Ты еще скажи: одна плохая, другая хорошая.

– Можно сказать и так.

– Выкладывай! – потребовала Петелина.

– Мы отправляли запрос по биллингу мобильных телефонов в Школьном сквере во время убийства Петрова.

– От безысходности. Там, наверное, такой массив, что за месяц не проверишь.

– Не такой уж и большой. Время было позднее, место безлюдное. Я отсеял телефон Петрова, жителей близлежащих домов и остались два подозрительных номера.

Устинов выложил распечатку. Первый номер Петелина прекрасно знала:

– Телефон Марата! Это плохая новость или хорошая?

– Вам решать. Валеев был в сквере в течение пяти минут. А вот второй абонент дольше – минут пятнадцать.

– И мог видеть момент нападения?

– Скорее всего.

– Чей это номер?

По хитрому прищуру глаз Головастика, Елена догадалась, что ее ждет сюрприз.

– Телефон зарегистрирован на юрлицо «Навсегда вместе», – объявил Устинов.

– Брачное агентство Киры Сорокиной! – ахнула Петелина.

– В момент убийства Петрова этот телефон был в Школьном сквере, а с тех пор недоступен.

Следователь откинулась на упругую спинку офисного кресла и некоторое время размышляла:

– В агентстве использовали профиль Петрова в качестве приманки для потенциальных невест. Я посчитала это случайным совпадением. Им нужен был реальный начальник полиции. Есть женщины, которым нравятся полицейские.

– Маша сняла про брачных аферистов разоблачительный репортаж, но только клиентов добавила. Что в голове у дамочек! – возмутился Головастик. – Каждая уверена, что уж ее-то мошенники не обманут.

– Погоня за счастьем ослепляет. И в нашей работе не сразу разглядишь суть.

Петелина нашла телефон Киры Сорокиной. Пора поговорить с подругой Гомельского, решила следователь. Да и Настю наглая сваха подставила с сомнительной работой.

Дозвонившись в агентство, следователь представилась, предупредила, что ведет расследование убийства, и задала вопрос про подозрительный телефон. Однако разговор пошел по другому пути.

– Петелина? – переспросила Кира Сорокина. – Это та дама, которая не может вовремя затормозить? Мы женщины все этим страдаем.

– Я майор юстиции, старший следователь…

– И все-таки женщина! Если хотите подобрать видного жениха, милости просим. Но если выдвигаете нелепые обвинения, то через адвоката. Вы его хорошо знаете.

Петелину задел наглый тон.

– Тогда я вызову вас на допрос!

– Ой, допросы-вопросы. Денис лучше в этом разбирается.

Следователь прикинула: официальная повестка отсрочит встречу, а при расследовании убийства она обязана действовать оперативно.

– Сорокина, вы сейчас в агентстве? Я выезжаю! Вызывайте адвоката.

Сказано – сделано! Однако для оперативных действий нужен оперативник, и Петелина вызвала Ивана Майорова. Капитан подстрахует, поможет оформить изъятие телефона, а если потребуется, то задержит подозреваемую.

Через час Петелина и Майоров зашли в старинный особняк, где располагалось брачное агентство «Навсегда вместе». Адвокат Гомельский вместе с Сорокиной встретил их в роскошном кабинете.

– И снова здравствуйте! – Губы адвоката растянулись в улыбке, а глаза отдавали холодом: – На каком основании вы производите допрос Киры Сорокиной?

– Сначала формальности. Имя, отчество, адрес проживания, место работы…

Следователь заполнила шапку протокола и перешла к вопросам. Она предъявила Сорокиной телефонный номер:

– Меня интересует, кто пользуется этим телефоном?

Адвокат взглядом дал добро, и Кира ответила:

– Телефон корпоративный, аппарат хранится в агентстве. Точнее, хранился. Лежал на стойке регистрации, но куда-то пропал.

– Кража?

Кира пожала плечами:

– Наверное, кому-то приглянулся.

– О краже заявляли?

– Полиция всё равно не найдет.

Адвокат поспешил разъяснить:

– Мой клиент посчитала ущерб незначительным. Бизнес не пострадал, в агентстве есть два других телефона.

Петелина смотрела только на Сорокину.

– Когда именно указанный телефон пропал?

– Менеджер пришла после выходных, а телефона нет. Значит, был понедельник. – Кира посмотрела в календарь и ткнула пальцем. – В этот день обнаружили пропажу.

Петелина сверила дату: накануне убийства Петрова.

– Вы проверяли по видеокамерам, кто мог украсть телефон?

– Какие камеры? Мы гарантируем клиентам конфиденциальность! – возмутилась Кира и обратилась к Гомельскому: – Денис, я не буду раскрывать имена наших клиентов.

Адвокат заступился за девушку:

– Елена Павловна, Сорокина потерпевшая и не обязана проводить расследование. Но я объяснил ей последствия утери телефонного номера. Им могут воспользоваться мошенники и подставить агентство. Поэтому только что мы подали заявление на блокировку номера.

– Да! Вот копия! – полыхала красивыми глазищами Кира.

– Вопрос исчерпан? – спросил адвокат.

– На сегодня всё, – согласилась следователь.

Придраться было не к чему. Может, она зря настроилась против Киры Сорокиной? Завидует молодой, красивой и успешной? Вот и Ваня Майоров с интересом разглядывает привлекательную девушку.

Следователь и оперативник покинули особняк.

– Зря примчались? – посочувствовал Майоров.

– Сначала Петров оказался в их базе в качестве приманки. Теперь телефон на месте его убийства. Подозрительно.

– С какого перепугу Сорокиной нападать на Петрова?

– А у Валеева, по-твоему, был повод? – обиделась Елена.

Ее телефон просигнализировал о приходе сообщения. Петелина посмотрела номер отправителя и замерла на полушаге. Она узнала номер украденного телефона! Телефон был недоступен, его вот-вот должны заблокировать, но ей пришло сообщение! Ни слова текста, только видеофайл.

Елена включила просмотр. Запись длилась всего восемь секунд, но за это время она смертельно побледнела и чуть не выронила аппарат.

Подавленный вид женщины не укрылся от Майорова:

– Елена Павловна, что случилось?

– Ничего, – промолвила Петелина и спрятала телефон.

– Вы скажите. Я постараюсь помочь, – настаивал оперативник.

– Мама со сломанной ногой в больнице. Осложнения. – Елена сказала первое пришедшее в голову, лишь бы не говорить правду.

Адвокат Гомельский вышел из особняка, услышал Петелину и посочувствовал:

– И с мамой у вас проблемы?

– Не ваше дело! – сорвалась женщина.

Потеря самоконтроля опытной Петлей порадовала адвоката.

– Здоровья маме.

– И тебе не хворать! – грубо отреагировал оперативник, оттесняя адвоката.

Майоров видел состояние Петелиной и предложил:

– Давайте я поведу машину.

Елена передала ключи, сама устроилась на заднем сиденье. Долго не решалась, но все-таки тайком снова посмотрела видео. Кадры были отнюдь не про маму.

Вечер, две мужские фигуры стоят на дорожке на фоне темных кустов лицом друг к другу. Одного она узнала сразу – Валеев! Он отталкивает от себя мужчину с кровавым пятном на животе. Тот оседает на землю. А Валеев исчезает.

Остановив кадр, Петелина узнала место и жертву – и ужаснулась. Подполковник Петров в Школьном сквере в момент убийства!

«Валеев, что ты натворил!» – хотелось кричать Петелиной.

Неприятности множились, как снежный ком, но руки опускать было нельзя. Помимо кошмарного видео с места убийства Петрова в ее телефоне был видеоотчет о съемной квартире. Елена отправила отчет украинским националистам. Ответ был коротким, всего один символ «+».

Одобрили, нужно оформлять аренду. Конкретное дело поможет усмирить нервы.

Расставшись с Майоровым, Елена сняла с банковской карты наличные и договорилась с хозяйкой квартиры о встрече.

На следующее утро она подъехала к дому на Фрунзенской вместе с Михаилом Устиновым. Головастик увидел табличку с адресом.

– Ваш запрос про жильцов этого дома. Вот откуда ноги растут.

– Из задницы! – невесело подтвердила Петелина.

Она понимала, что ввязывается в опасную авантюру, но отказаться – означает погубить Марата. В ее силах принять меры предосторожности, для этого с ней толковый эксперт.

– Список жильцов дома готов, – на ходу докладывал Головастик. – Для выяснения рода занятий потребуется время.

Петелину в данный момент волновало другое. Ключи от квартиры украинская разведка может потребовать сразу же, поэтому у нее будет единственный шанс установить аппаратуру – здесь и сейчас!

Она оценила небольшой рюкзак Головастика и забеспокоилась:

– Миша, ты всё взял?

– Вы снимаете квартиру для внештатного агента, которого нужно будет контролировать? – уточнил Устинов

Такова была версия, которую следователь изложила эксперту.

– Тайно! – подчеркнула Петелина.

– Взял самое лучшее и самое компактное. Оно же самое дорогое. – Эксперт беспокоился об отчетности. – Мы же вернем оборудование?

Петелина мысленно уже была в квартире. При входе в подъезд она остановила молодого коллегу и коснулась ладонью его груди.

– Забыла тебя предупредить, Миша. Мы с тобой любовники.

Устинов опешил. На его лице проявилось смесь удивления и страха. Елена усмехнулась:

– Я что, уже старая?

– Нет, вы еще…

– Лучше помолчи! Это легенда для хозяйки квартиры, – успокоила коллегу Петелина. – Поэтому веди себя соответствующе.

– Елена Павловна, а что соответствует…

– Хотя бы по имени меня называй. Как ты себя ведешь с Машей?

Михаил осмыслил предложение и успокоился:

– Теперь понятно.

– Тогда вперед, любовничек!

Зоя Вячеславовна встретила пару с нездоровым любопытством. Мужчина выглядел лет на десять моложе женщины, что соответствовало действительности. Любопытство сменилось потаенной завистью.

Елена смахнула невидимую пылинку с плеча Михаила и гордо представила:

– Это Миша, мой коллега. Тот самый!

– Угу, – промычала Зоя Вячеславовна, разглядывая парочку со всех сторон.

Елена потянула за собой коллегу в квартиру, распахивая двери комнат:

– Как тебе наше гнездышко? Оценим кровать?

Они оказались в спальне. Миша плюхнулся на кровать и попрыгал.

– Средняя жесткость. Выдержит?

– Мы же не каждый день будем кувыркаться.

– Однообразие надоедает, – согласился «любовник».

– Можно не только в спальне. Перед теликом славный диванчик.

Пара переместилась в гостиную, и Елена пихнула Устинова на диван.

– Диванчик норм! – одобрил коллега. Миша окончательно вошел в роль любовника. – И на столе в кухне. А что, а вдруг!

Петелина представила себя на кухонном столе в соответствующей позе. Это уж слишком!

– Посуду побьем. А я обещала Зое Вячеславовне вести себя пристойно.

– Да уж, – промямлила хозяйка.

– Тогда в душе! Под душем вдвоем поместимся? – Михаил нырнул в ванную. Оттуда послышался звук тонких струек воды и его радостный голос: – Уже хочу!

Хозяйка поторопила Петелину:

– Подписывайте и платите. И я пойду.

Елена выложила деньги на стол. На кухню вернулся Устинов с чуть подмоченной шевелюрой и возбужденным взглядом. В руках он сжимал рюкзак.

– Последний вопрос. Бокалы и штопор имеются?

Хозяйка молча раскрыла кухонный шкафчик.

– Я согласен, Лена, – кивнул Головастик и чмокнул Петелину в щеку.

Хозяйка пересчитала деньги, отдала ключи и исчезла. Елена отошла на пару шагов от Михаила.

– Ты в красках расписал фантазии. Или вы с Машей так и кочуете из душа в спальню через кухонный стол?

Блеск в глазах Михаила погас.

– Быт заел, – сознался он.

– И работа зовет, – напомнила следователь.

Пока Головастик устанавливал в квартире шпионскую микрокамеру и датчик на входную дверь, Петелина сфотографировала договор аренды и ключи от квартиры. Хотелось сразу переслать документ и потребовать освобождения Валеева, но рядом был Устинов. Он не должен знать об опасной игре, которую она затеяла со вражеской спецслужбой. Только она будет отвечать за последствия.

Следователь стояла у окна, выходящего во двор, и снимала на телефон открывающийся вид. Она имеет дело с ГУР Украины. Почему им так важен вид из окна? Что они задумали?

– Елена Павловна, я закончил, – окликнул из-за спины Михаил. – Дайте ваш телефон.

Головастик настроил телефон следователя и пояснил:

– Связь будет через приложение. Вы сможете смотреть за тем, что происходит в квартире, в любое время.

– Как?

– Датчик на входной двери подаст сигнал. Вам придет сообщение. Включаете приложение и смотрите. – Устинов продемонстрировал картинку с видеокамеры над дверью. – Запись в облако идет автоматически, можно посмотреть позже.

Елена отстраненно кивнула. Технический инструктаж натолкнул ее на спасительную мысль: а что если запись с Валеевым дипфейк, как в случае с Настей? Насколько бы легче ей стало. Показать Головастику и попросить проверить? А если нет, и на видео страшная правда? Валеев ударил ножом Петрова. Это кошмар! Валеев убийца?

Нет! Прежде чем впадать в панику, нужно вытащить Марата из плена и разобраться. Она справится. Полдела сделано, квартира арендована и поставлена под контроль.

Петелина и Устинов покинули квартиру и вернулись в машину, чтобы ехать на службу. По пути Елена ответила на звонок.

Голос Сергея Петелина ворвался в салон по громкой связи:

– Ленок, я разорен!

Елена смутилась:

– Петелин, я не могу говорить.

– Всё из-за тебя! Ты меня подставила!

– Я перезвоню.

– Мои фуры арестованы!

– Плохая связь. Не слышу! – схитрила Елена и отключила телефон.

Устинову она объяснила:

– Бывший муженек нервничает. В Москве в штаны наложил, сбежал в Турцию и там паникует.

– Вы долго были вместе? – поинтересовался Михаил.

– Подольше, чем ты с Машей.

– А почему расстались?

– Не стала терпеть, когда он завел любовницу.

– Я так и подумал.

– А я не могу понять, почему мужики грезят о любовницах? Объясни на своем примере.

– Я?! Ни о ком я не мечтаю. Это вы сегодня предложили…

– А вел ты себя так, будто не впервой Маше изменять!

– Елена Павловна, – насупился Михаил.

– Успокойся, я Маше не скажу.

– О чем говорить?

– Про твои фантазии. Как там? Сначала на столе, потом в душе. Или наоборот? Пусть мечты сбываются дома, а на службе не шали!

Петелина вогнала коллегу в краску и расхохоталась. Ей стало легче. Все проблемы решаемы, если их решать, а не бежать от них и не отгораживаться.

Добравшись до служебного кабинета, она обнаружила в телефоне звуковое сообщение от бывшего мужа. Включила, прослушала эмоциональный монолог Сергея Петелина:

«Не хочешь говорить, Ленок, тогда слушай! Из-за тебя я разорен! В России фуры арестованы в рамках расследования моих связей с ГУР. Оставшиеся фуры ждут перецепки на границе с Польшей. Водители увольняются. Грузовики можно продать лишь за четверть стоимости. Всё из-за тебя! Зря я тебе поверил. Ты должна мне помочь!»

Главным в сообщении было последнее истеричное требование. Она опять должна кого-то спасать. Пусть даже спасаемый когда-то ее предал и с тех пор называет не Елена Прекрасная, а Ленок.

Петелина ответила тоже голосом, но короче и спокойнее. «Мне бы твои проблемы».

Упоминание украинской разведки напомнило ей о главном. Марат в плену, и каждая минута для него может стать последней.

Она послала сообщение киевским садистам. «Квартиру сняла». И приложила снимок: ключи от квартиры поверх договора аренды.

Как Петелина и предполагала с ответом украинская разведка не стала тянуть. Не прошло и получаса, как она получила подробную инструкцию.

«Ключи от квартиры положить в левый карман зеленого пальто. Сфотографироваться в полный рост перед зеркалом. Прислать фотографию. Спуститься на станцию метро «Киевская кольцевая» в 18–00. Зайти в вагон в середине состава и проехать полный круг по часовой стрелке. Стоять спиной к проходу, уткнуться в телефон».

Дважды читать не пришлось, замысел был очевиден. Ей предлагают проехать в час пик на оживленной линии, где на каждой станции массово входят и выходят пассажиры. Кто-нибудь из них сунет руку в ее карман и уйдет с ключами. Просто и эффективно.

Петелиной стало обидно. Враги всё продумали, даже про ее пальто-халат зеленого цвета знают. В большой оттопыренный карман залезть проще простого.

Нет, так не пойдет! Роль пустоголовой куклы следователю не понравилась. Она должна видеть, кто заберет у нее ключи. Как это сделать? Смотреть по сторонам она не сможет. Нарушить условия – подвергнуть риску жизнь Валеева. Но никто не запрещает следить за ней со стороны. Тайно и незаметно.

Это выход! Поручить оперативникам? Они конечно профессионалы, но у каждого на лице печать подозрительности. Поймать, скрутить, задержать – это по их части. В ее случае нужно просто наблюдать. И не вызывать подозрений. А кто вне подозрений? Обычные женщины, едущие домой после работы.

Петелина вспомнила про Машу Луганцеву. «Я у вас в долгу», – обещала журналистка. Вот и повод. Яркая девушка никак не походит на сотрудницу полиции. Таких в метро много. Правда, Маша может отвлечься. Но если ей в пару дать Галю Майорову, которая обучалась приемам тайного наблюдения, получится хороший тандем.

Елена надела зеленое пальто, завязала ремень, сунула ключи в левый карман. Приготовила телефон, расправила плечи – даже на фотографии для врагов хотелось выглядеть стройной. Однако небольшое зеркало в ее кабинете не позволяло сфотографировать себя в полный рост.

Пришлось спуститься в вестибюль первого этажа. Там напротив гардероба на стене висело зеркало в полный рост. Елена снова вытянулась и сделала несколько снимков. Просмотрела. Обычно выбирала с лучшим выражением лица, тут, наоборот, послала самое строгое. Получите!

– Елена Павловна, с утра отпрашивалась, и уже домой?

Петелина обернулась. У лифта стоял полковник Харченко. Пришлось импровизировать:

– Извините, Юрий Григорьевич. Обновку примерила. В кабинете зеркало маленькое.

Начальник промолчал, но отношение к женским слабостям читалось на его лице. Петелина вспомнила о предложении Харченко.

– Юрий Григорьевич, не подхожу я для начальницы. Плохой пример для подчиненных. Не уходите в отставку, оставайтесь.

– О чем ты только думаешь? – в сердцах изрек Харченко.

Она могла бы ответить правду. И даже хотела. О чем? Да пожалуйста! О Саше с дедушкой, о проблемах Насти, о маме в больнице, о разорении бывшего, о Марате в плену, об арендованной квартире, о сделке с врагами! Они с Харченко работают вместе много лет и до сих пор у них не было секретов друг от друга. Юрий Григорьевич наставник с опытом, он должен ее понять. Она видит, что ему тоже сейчас нелегко. А уж как ей плохо!

Дверцы лифта закрылись, начальник уехал. Петелина осталась один на один со своими проблемами. Под грузом тяжелых мыслей вернулась в кабинет. Нет, она не одна! У нее есть подруги.

Позвонила Гале Нестеровой. Галина согласилась помочь без лишних разъяснений. Достаточно было сказать, что слежка в метро ради спасения Марата.

С Машей Луганцевой пришлось проявить хитрость. Петелина пообещала, что слежка – это первый этап сенсационного расследования. В дальнейшем она расскажет подробности, и у Маши будет эксклюзив на самую животрепещущую тему.

По большому счету она не преувеличивала. Если удастся вернуть из плена Валеева… Нет! Когда удастся вернуть Марата домой, она откроет все тайны, и у Маши будет сенсация. Только бы получилось!

Около шести вечера Елена Петелина в зеленом пальто спустилась на платформу станции метро «Киевская кольцевая». Нашла взглядом Нестерову и Луганцеву. Женщины вели себя независимо друг от друга и держались по разные стороны от Елены. В шесть часов все трое зашли в соседние двери центрального вагона, идущего в сторону «Краснопресненской».

Поезд тронулся. Петелина встала в проходе лицом к окну. Левой рукой держалась за поручень, взгляд сосредоточила на телефоне в другой руке. Галя с Машей, как и договаривались, делали вид, что смотрят в телефоны, а сами украдкой снимали Елену с двух разных сторон.

Поезд проследовал одну остановку, другую, третью. Мало кто из пассажиров проезжал много станций. Люди входили и выходили, спешили на пересадки. Народу было много, иногда становилось тесно, и Петелину задевали продвигавшиеся к выходу. Елена была уверена, что почувствует момент, когда у нее заберут ключи. Хотела сама запомнить человека. Но поездка продолжалась, а подозрительных прикосновений следователь не ощущала.

На «Таганской» народ схлынул. Петелина сунула руку в левый карман. Пусто! Когда? Кто забрал ключи?

Петелина бросила вопросительный взгляд на подруг. Те догадались, что произошло, и беспомощно пожали плечами. Молча вернулись на «Киевскую», поднялись наверх, вышли на площадь.

– Вы заметили? Кто это был? – накинулась с вопросами Елена.

– Надо посмотреть запись.

Петелина взяла телефон Маши Луганцевой. Картинка дергалась, не всегда фигура в зеленом пальто оставалась в кадре.

– Маша, ты отвлекалась! – упрекнула следователь.

– Народ толкался. Не поднимать же скандал.

– Ладно. Что у тебя, Галя?

Подруги вместе посмотрели запись Нестеровой. В вагоне Галина сидела почти напротив Петелиной и сняла значительно лучше.

– Вот этот, кажется! – Галина остановила запись на пошатывающемся мужчине. – Изображает пьяного!

– Покажи заново. – Петелина внимательно просмотрела эпизод. – Нет, не он. Я помню, от него действительно пахло.

Просмотрели видео до конца. Попыток залезть в карман пальто не заметили.

– Ключей нет, – разочарованно произнесла Петелина.

– А они были? – спросила Нестерова.

– В смысле?

– Когда ты заходила в вагон, проверяла карман?

– Я вас искала, за пассажирами наблюдала.

– Лена, когда ты в последний раз проверяла ключи?

– Так, сейчас вспомню. Приехала заранее, машину поставила на парковку в «Европейском». – Елена указала на торговый центр напротив вокзала. – Когда выходила из машины, проверила карманы, чтобы ничего не забыть. Ключи были!

– А потом?

– Прошла через площадь ко входу в метро. Здесь шла… – Петелина осеклась, ее лицо сморщилось от досады. – Черт! Черт!

– Что такое?

– Меня остановила женщина, пожилая, растерянная. Спросила, как пройти к электричкам. И я, время еще было, решила ей помочь. Открыла схему вокзала в телефоне, осмотрелась и… Вот же дура!

– Что?

– Мы на проходе стояли, мимо люди туда-сюда. Кажется, кто-то меня задел.

– И карман после этого ты не проверила?

– Нет, конечно.

– Классика! Один отвлекает, другой вытаскивает.

– Черт! Я готовилась к поездке в метро. А они раньше…

– Кто они?

– Неважно.

– Как это неважно, Лена. Ты позвала нас, чтобы обмануть преступников. А они обманули тебя.

– Неважно, – повторила Елена и стала внушать себе: – Я сделала дубликаты. Раз отдала ключи, значит, выполнила условие. Это важно.

– Чье условие? – настаивала Галя.

– Ключи от какой квартиры? – заинтересовалась Луганцева.

– Какая вам разница! – почти истерично выкрикнула Елена.

Ей не терпелось тут же набрать сообщение киевскому садисту и потребовать освобождения Валеева. Она выполнила условие: сняла квартиру и отдала ключи. Что еще надо? Хотелось кричать на весь мир – отпустите Марата!

Галя Нестерова не сдержалась:

– Лена, ты попросила помочь, а толком ничего не объяснила. Мы подруги?

Петелина уже достала телефон, чтобы писать сообщение. Чужие глаза ей только мешали.

– Всем спасибо, – грубо поблагодарила она. – Мне пора.

Она отвернулась и пошла на парковку. Там села в машину и стала писать сообщение. Пальцы не слушались, слова получались пресными и казенными, а хотелось кричать о наболевшем. Петелина удалила набранный текст и записала звуковое послание.

– Я все сделала. Верните Валеева. Я требую обмена! Вы обещали!

Звуковое послание отправилось, как только Петелина выехала с парковки. Телефон был закреплен на торпеде, и всю дорогу домой Елена бросала взгляд на дисплей. Ответят или нет? Что скажут?

Подъехала к дому. Ответ не пришел. Но и отказа нет! Она верила, что уже крутятся колесики процесса обмена. Без огласки, чтобы не сорвалось.

Зашла в квартиру. Первым увидела уставшего отца. День с внуком измотал дедушку. Грустный Саша волочил за ухо плюшевого зайчонка. Увидел маму, бросил игрушку и подбежал к ней. Елена подхватила сына на руки. Вспышку радости на женском лице слизнула гримаса ужаса.

– Где? – в отчаянии выдавила Елена.

– Что? – испугался Павел Петрович.

– Саша в одном носке!

– Он вечно его теряет.

– Плохая примета.

– Ты о чем? – недоумевал отец.

– Один носок – к одиночеству. Близкий не найдет дорогу домой! – паниковала Елена.

Она метнулась в детскую, вернулась с новыми носками, надела на Сашу, сжала его ножки.

– Вот так, в носочках теплее. Не снимай, пожалуйста. Мы ждем папу, да.

Удивленный Павел Петрович таращился на дочь:

– С каких это пор майор юстиции стала верить в приметы?

– Тебе что, трудно следить, чтобы ребенок не терял носок? Что здесь сложного!

– Лена… Я пойду, пожалуй.

Дедушка стал собираться. Он ночевал в квартире бывшей жены, которая находилась в соседнем подъезде. Вынул телефон с зарядным устройством из розетки. Вспомнил важное.

– Звонил твоей маме в больницу. Показал Оле Сашу. А внук отказывается общаться, не узнает бабушку со сломанной ногой. Но я не об этом хотел… Врач сказал, что операция прошла успешно. Оля будет ходить!

Павел Петрович поделился радостной вестью и ожидал реакции дочери. Но Лена его не слушала, она смотрела в телефон. Пришел ответ из Киева. Слов не было, только электронная ссылка на российское информационное агентство.

Елена нажала ссылку и попала на сообщение об обмене военнопленными. Она жадно читала новость, выхватывая главное.

Из украинского плена освобождены 94 российских военных. Им оказана первая помощь, им дали позвонить родственникам. Освобожденных доставят в Ростов-на-Дону, оттуда самолетом в Москву. В медучреждениях они пройдут лечение и реабилитацию.

Елена чуть не подпрыгнула от радости. Марата освободили! Его везут в Москву! И тут же тревога. Почему он не позвонил?

Напрашивалось объяснение. Телефон у Марата забрали, а ее номер он не помнит. Его же били, он в плохом состоянии, если и помнил, то забыл. Ну конечно! Ведь сказано: прежде всего лечение и реабилитация. Марат не сразу приедет домой.

Елена посмотрела новостную ленту. Появились первые фотографии военнопленных. Грязная одежда, худые изможденные лица, некоторых ребят несут на носилках. Она пыталась разглядеть Валеева, но не нашла.

Убедила себя – ничего страшного. На снимках от силы пятнадцать лиц, а освобождены девяносто четыре! Марат среди них, он прилетит. А вот и главная информация: военно-транспортный самолет с нашими прибудет на аэродром Чкаловский.

– Папа! – крикнула Елена и выбежала в коридор, чтобы остановить уходящего отца. – Останься, пожалуйста. Мне надо уехать.

– Куда на ночь глядя?

– Марата освободили, – выдохнула Елена и слезы брызнули из ее глаз.

Она уткнулась в плечо отцу. Он успокаивал:

– А ты говоришь, носок. Всё хорошо, дочка.

– Их сразу в больницу. Я должна его увидеть.

– Конечно, поезжай. Я останусь с Сашей. Он меня деда называет.

– Будешь укладывать Сашу, дай молочную смесь. Теплую.

– Справимся. Правда, с горшком не получилось, но «кха-кха» Саша освоил.

Елена засмеялась и вытерла слезы.

На военный аэродром Чкаловский в Подмосковье Петелина приехала глубокой ночью. На КПП показала паспорт и удостоверение Следственного комитета. Объяснила, что ждет мужа из плена. Военные связались с Москвой, там сверились со списком. Пришлось объяснять про гражданский брак и разные фамилии. Вошли в положение, пропустили.

Борт ждали несколько автобусов, машины «скорой помощи» и тележурналисты. Подполковник-распорядитель проинформировал Петелину:

– Вашего мужа в госпиталь на реанимобиле повезут. Если с ним поедете, свой автомобиль оставьте за пределами аэродрома. Здесь не положено.

– Реанимация, – прочла Петелина надпись над кабиной «скорой».

– Ваш тяжелый. Ноги потерял в плену, – подтвердил подполковник. Увидел, что женщина побледнела, поддержал под локоть: – А вы не знали? Радуйтесь, что не двухсотый. Сейчас отличные протезы можно достать.

Какой-то медик подсунул Елене ватку под нос. Она вздрогнула и выпучила глаза. Ноги ниже колена похолодели и заныли от непонятной боли. Это из-за нее, она виновата, что не выполнила первое требование! Марата покалечили в назидание, он пострадал из-за нее!

Спецборт приземлился. Автобусы, машины «скорой» и телевидения поехали к самолету. Военно-транспортный самолет распахнул задний грузовой люк. Автотранспорт выстроился полукругом, десятки фар осветили чрево лайнера.

Елена шла пешком по бетонным плитам. Из самолета гуськом выходили мужчины. Они успели переодеться в новую форму. Им задавали вопросы. Некоторые отвечали, что рады освобождению, но не улыбались.

Легкораненым помогали выйти товарищи. Затем появились носилки с тяжелыми. Елена металась от одних носилок к другим, вглядывалась в лица и старалась не смотреть на конечности. Марата всё не было.

Неожиданно трап опустел. Никто не выходил из самолета. Елена растерянно озиралась и накинулась на подполковника со списком.

– Где мой Валеев? Его нет!

– Да вот же он, – указал подполковник на машину реанимации, куда закатывали носилки с раненым.

Елена бросилась к «скорой», отпихнула медика, просунулась в фургон. Ее рука угодила в пустоту вместо ног под покрывалом, лицо вытянулось:

– Это не Марат.

Раненый боец попытался улыбнуться.

– Я Мурат.

– Валиев Мурат, – подтвердил подполковник, заглядывая в списки.

Елену затрясло от горечи и радости. Она плакала и причитала:

– Не он, не он…

– Да что не так?

– Валеев Марат. Валеев Марат, – повторяла Петелина, пятясь от фургона с безногоим инвалидом.

Она бросилась в автобус к освобожденным, показывала телефон с фотографией Марата:

– Вы видели его? Видели? Марат Валеев, майор полиции. Его в Киеве в ГУР держали.

Никто Валеева не опознал. Один из бойцов задержал Елену за руку и поведал:

– ГУР выпускает тех, кто им уже не нужен. – И добавил едва слышно: – Еще остаются те, кто сам не захотел.

Петелина остолбенела. Подполковник вытащил ее из автобуса и махнул водителям рукой:

– Выезжаем!

Остаток ночи Елена просидела в своей машине. В голове ядовитой змеей извивалось подозрение. Марат убил Петрова, поэтому сбежал на фронт. Когда его решили вернуть, он сдался в плен. Сначала стал убийцей, теперь предателем?

Вместе с рассветом к Петелиной вернулась уверенность. Нет! Нет! Нет! Марат не предатель.

Садисты из ГУР ее обманули. Жестоко разыграли! Сообщили об обмене военнопленных, обнадежили и даже включили в списки бойца с похожей фамилией. И специально изувечили его. Она поверила, примчалась к самолету, считала минуты до встречи, а в Киеве потешались. Валеев оставался в плену. Это подлость!

По дороге в Москву Петелина размышляла.

Чего другого она ждала от врагов? В ГУР Украины злорадствуют, для них это не подлость, а военная хитрость. Враги ждут, что она подавится обидой и снова будет умолять опустить мужа. Они выдвинут новое требование. Она на крючке и будет дергаться по их команде.

Ну уж нет! Она ничего не напишет садистам и ни о чем их не спросит. Она старший следователь и займется расследованием.

Кто та женщина, что ее остановила у Киевского вокзала? Этот момент должен попасть на камеры видеонаблюдения. Вокруг вокзала их не мало, да и у торгового центра «Европейский» должна быть своя система видеоконтроля.

Еще в пути следователь запросила информацию, а приехав на службу, получила доступ к камерам видеонаблюдения около Киевского вокзала. Архив данных был огромным. Но она знает место и время встречи, это упрощает поиск.

Петелина погрузилась в просмотр видеозаписей, когда в ее кабинете появился полковник Харченко. Он вплотную подошел к столу, и только тогда она заметила начальника.

– Юрий Григорьевич?

– Зашел посмотреть, чем занимается мой лучший следователь.

– Работаю.

– Над чем? – Харченко заглянул в ноутбук, где воспроизводилась запись с камер. – Знакомое место.

– Площадь Киевского вокзала. – Петелина щелкнула по клавише и остановила воспроизведение.

– И пальто знакомое, – указал начальник на дисплей.

На стоп-кадре Петелина шла к метро в зеленом пальто, в котором фотографировалась у зеркала. Харченко заглянул ей в глаза:

– Елена, вчера ты сказала, что это пальто новое. А я помню его в прошлом году. Что ты от меня скрываешь?

– Я пытаюсь спасти Валеева. Он в застенках ГУР Украины, – призналась Петелина.

Харченко заинтересовался:

– Откуда ты знаешь, что Валеевым занимается управление разведки?

Петелина включила видео, где двое садистов по приказу своего начальника избивают Марата. Харченко просмотрел запись, побледнел и умолк.

Петелина спросила:

– Вы слышали требования и угрозы?

– Видел, – хрипло ответил начальник.

– Я выполнила условие, а меня кинули. Больше я не собираюсь петь под их дудку. А начался обман здесь! – Елена продолжила воспроизведение кадров у Киевского вокзала. – Ко мне подошла женщина, спросила про электрички. Вот она, целенаправленно идет ко мне, хотя рядом есть другие.

Было видно, как пожилая женщина остановила Петелину, что-то спросила. Елена стала объяснять, но женщина не понимала и постоянно переспрашивала.

– Мне пришлось показать ей схему вокзала в телефоне. И в этот момент ко мне залезли в карман за ключами. Я даже не почувствовала!

– Какими ключами?

– От квартиры, которую я сняла по требованию ГУР.

– В доме на Фрунзенской, где ты запросила данные о жильцах?

– Да.

На лбу Юрия Григорьевича прорезались морщины. Он с минуту размышлял и попросил:

– Давай внимательно посмотрим запись. Крути по кадрам.

Елена и женщина, искавшая электрички, стояли на тротуаре. Мимо ко входу в метро шел поток пассажиров. Петелина мешала проходу, ее раз или два задели спешившие прохожие.

Харченко посмотрел запись и сделал вывод:

– Не она. Ключи взял кто-то из прохожих.

– Личность вора не определить, – вынуждена была согласиться Петелина. – Но эту пособницу опознать можно. Она отвлекала меня, значит, в сговоре!

Следователь укрупнила кадр с лицом пожилой женщины и распечатала на принтере. Задумалась, рассуждая вслух:

– Если поиск по лицам ничего не даст, подам в розыск. Нужно ее найти!

Харченко взял листок, но не всматривался в лицо, а мучительно думал о чем-то. Потом сказал:

– Не надо ее искать. Я ее знаю.

Петелина удивленно посмотрела на начальника, и Харченко признался:

– Это моя мать.

Несколько минут в кабинете Петелиной стояла тишина. Взгляды начальника и следователя бродили по предметам, опасаясь пересечься. Каждый ждал, что скажет другой. Наконец Юрий Григорьевич решился:

– Моя мать приехала с Украины и смотрит на всё иначе. Мы можем с ней поговорить. Вместе.

Пока Петелина думала, что ответить, на ее телефон пришло сообщение. Она коснулась дисплея и вздрогнула – это был сигнал об открытии двери в съемную квартиру на Фрунзенской.

– Хорошо, поговорим. Позже. Я занята, – пробормотала Елена и зыркнула так, что взглядом выдавила начальника из кабинета.

Оставшись одна, она включила приложение для удаленного просмотра видеокамеры и увидела, как в квартиру заходит девушка с большим чемоданом на колесиках.

Впилась взглядом. Девушка высокая, элегантно одетая, только голова замотана платком, а половину лица прикрывают дымчатые очки, как у таинственных незнакомок в старых фильмах. Яркая помада, челка заправлена под платок, а на руках перчатки по локоть – такую даму легко представить за рулем ретроавтомобиля. Девушка оставляет чемодан при входе, бегло осматривает квартиру и выходит. На весь визит она затрачивает чуть более минуты. Даже вещи из чемодана не распаковывает.

Квартира опустела. За неимением другого объекта Петелина рассмотрела чемодан. Большой, синий, обмотан пленкой, как делают для сохранности при перелетах. Для надежности чемодан перетянут лентой скотча.

У следователя возникла версия: девушка только что прилетела, в квартире шаром покати, поэтому она отправилась в магазин за продуктами. Значит, скоро вернется.

Не теряя времени Петелина переслала видео Головастику и позвонила:

– Миша, в нашей квартире гостья. Можешь выяснить личность?

Эксперт рассмотрел «винтажную» даму и сострил:

– Вы переслали мне старую комедию с Одри Хепберн или Софи Лорен?

– В следующий раз так и сделаю. Но это точно не комедия.

– Современный детектив – скучный, как моя работа, – согласился Головастик. – Я попробую. А сейчас у меня есть для вас сюрприз.

– Надеюсь, хороший? Неприятных сюрпризов мне уже достаточно.

– Как сказать. Помните, на одежде Беспалого было найдено пятнышко крови? Сначала предположили, что это его собственная кровь, но даже группа не совпала.

– Помню. И тогда возникла версия, что кровь принадлежит убийце Беспалого.

– Я проверил на совпадение с ДНК из нашей базы преступников. Тоже мимо.

– Та-ак, – взволнованно произнесла Петелина, понимая, что криминалист подводит ее к чему-то неожиданному.

– И тогда я решил сверить с ДНК работников правоохранительных органов. Мало ли?

Петелина притихла. Она сразу подумала про Марата. Если к зажигалке и окурку, найденным на месте убийства Беспалого, добавится кровь Валеева на одежде жертвы, то его виновность будет практически доказана.

– И ты нашел совпадение.

– Да.

– Кто? – выдохнула следователь.

– Я вам пришлю заключение, – после некоторой заминки ответил криминалист.

Сообщение пришло на почту. Несколько минут Елена не решалась открыть файл. По реакции Устинова понятно, что речь идет о знакомом ей человеке. Хорошо знакомом! В прошлый раз улики против Валеева он передал ей лично, сейчас не желает быть свидетелем ее реакции. До сих пор она пыталась защищать Марта, верила в его непричастность, но в аэропорту ее вера пошатнулась. Тогда она отмела сомнения, а сейчас…

Следователь открыла файл. Посмотрела на место, где ранее стояла рамка с семейной фотографией. Она, Марат и Саша. Теперь фотография в столе. Она убрала ее, поддавшись эмоциям или из-за интуиции? Почувствовала, что Марат скрывает что-то страшное.

Елена вернула взгляд на ноутбук и прочла заключение эксперта. Главный вывод: кровь на одежде Беспалого принадлежит подполковнику Петрову!

Стало легче. Но быстро пришло понимание, что новые данные не снимают подозрения с Валеева. О чем говорит экспертиза? Только о том, что Беспалый был рядом во время убийства Петрова в Школьном сквере. Там же был и Валеев. У Беспалого только пятнышко крови, а Марат избавился от своей куртки. Получается, Валеев мог убрать Беспалого, как опасного свидетеля.

Не успела Елена осмыслить версию, как в ее кабинет ворвался Головастик.

– Вы видели это?

– Видела. Беспалый причастен к убийству Петрова.

– Я про девушку в квартире.

– Уже установил ее личность? – удивилась следователь.

– Пока лишь заметил… Включите запись из квартиры. Остановите здесь!

Теперь и Петелина заметила, как таинственная гостья мимоходом достала из сумочки некий предмет и установила его на комоде.

– Это электронная фоторамка, – пояснил Устинов. – Увеличьте кадр.

Елена увеличила до максимума, прильнула к дисплею и отпрянула. На фоторамке она рассмотрела себя и Марата. И узнал кадр!

– Это наше селфи из телефона Валеева. Тут я в неудачном ракурсе и забраковала фото. Марат никому его не посылал, снимок только в его телефоне!

Оба поняли о чем речь. Валеев в плену, и противник имеет полный доступ к его телефону.

– Елена Павловна, вы говорили, что квартира для внештатного агента. – Устинов пристально смотрел на следователя.

– Для агента, – согласилась Петелина.

– Но эта девушка не ваш агент. На кого она работает?

– Мы с тобой работаем на Следственный комитет. Наше дело расследовать и узнать про нее всё!

– Что тут расследовать? Надо устроить засаду, взять ее и допросить.

– Не всё так просто. В чемодане может быть женская одежда. Девушке дали возможность пожить в квартире и посмотреть, что будет. Мы задержим ее и будем вынуждены отпустить.

– Зато узнаем, кто дал ей ключи.

Петелина обреченно покачала головой:

– Один раз я ошиблась. Второй ошибки я не допущу.

– И вы ничего не предпримете?

– Девушка может быть курьером, оставила чемодан и ушла. Надо проверить его содержимое. Как думаешь, удастся потом также обмотать чемодан?

Криминалист присмотрелся:

– Трудно. Но я могу просканировать чемодан приборами.

– Отличная идея!

– Но это не главная проблема. Фоторамка развернута на вход в квартиру. Думаю, не случайно.

– Миша, договаривай! – потребовала следователь, зная манеру эксперта замолкать на самом важном.

– В рамке может быть камера с передачей сигнала. Как наша над дверью.

– Если войдем, нас увидят?

– Скрытно в квартиру пройти нельзя, – подтвердил эксперт.

Петелина нахмурилась, но тут же расплылась в загадочной улыбке:

– Если нельзя, но очень хочется, то можно. А хочется мне… – она ласково посмотрела на Мишу и облизнула губы.

– Вы о чем? – покраснел Устинов.

– Легенда у нас есть, коллега, – мы любовники. Будем ее развивать. Готовь приборы!

– Люба, я сегодня пригласил на ужин Елену Павловну! – с порога объявил жене Юрий Григорьевич Харченко, пропуская Петелину в квартиру.

Удивленная супруга Харченко вышла в прихожую. Женщины немного знали друг друга, и Елена поспешила успокоить хозяйку:

– Любовь Игоревна, мне только чай.

– Родители еще не ужинали? – уточнил Харченко у жены. Получил подтверждение и гаркнул: – Отлично. Все за стол!

Елена прошла в гостиную, где на диване перед телевизором сидела пожилая супружеская пара.

– Елена Павловна, моя правая рука, так сказать, – представил Петелину Харченко. – Мои родители. Григорий Александрович и Анна…

– Ганна Миколаевна, – поправила сына мать.

Елена сразу узнала женщину, которая отвлекала ее у Киевского вокзала. Та равнодушно взглянула на следователя, видимо, не признала без яркого пальто.

Петелина не стала откладывать разговор до ужина и спросила:

– Нашли электричку, Ганна Миколаевна? Не опоздали?

– Какую электричку? – насторожилась пожилая женщина.

Петелина включила телефон и показала видео их встречи.

– Я в зеленом пальто была. Висит в прихожей.

Ганна Миколаевна встала, набычилась. Яростный взгляд исподлобья уперся в Петелину. Плотно сжатые губы сдерживали энергию, готовую вырваться наружу.

Харченко вежливо вмешался:

– Мама, зачем ты ездила на Киевский вокзал? Кто тебя просил?

Воинственный взгляд Ганны Миколаевны опалил сына. Сухие губы разжались. С нарастающим волнением посыпались обвинения:

– Я с Харькова. Российска армия бильше року уничтожае мое мисто! Як и другие миста Украйны. Российска армия убивае моих земляков украинцев. Я не можу выдержать тот ужас, який зараз происходит. Моя ридна Украйна пид постоянным обстрилом ваших ракет. Ваша армия стирае с лица земли миста и села Украйны.

– Мама! Я не о войне спрашиваю.

Но женщину было не остановить. Она переключилась на Петелину, потрясала руками и голосила:

– Немае слов, щоб передать це безумство и ужас! Кожен день гибнут мирны украинцы! Кожен день снаряды рушат жилые будинки! Кожен день стреляють ваши пушки, танки и литаки. И за що? Денацификация? Я всё життя проживала в российскомовном мисте, и нихто николе не ущемлял меня в моих правах! Я избрала президентом своей незалежной краины российскомовного еврея. Про яких нацистов речь?

– Вот об этих! – выкрикнула Елена.

Пока ошалевшая Ганна Миколаевна взирала на ту, что посмела ей возразить, Петелина подсунула женщине видео с избиением Валеева.

– Это мой муж. Он не военный, а полицейский! Он не стреляет по городам, а служит правопорядку. Он не русский, а татарин! А его истязают, унижают и требуют предательства! За что? За то что он из России, а значит – русский! Это не нацизм? Настоящий неонацизм! И пытают его украинские нацисты!

В наступившей тишине все отчетливо услышали жестокие удары кулаками, стон избиваемого и угрозы человека за кадром:

«В останний раз подивись на своего Валеева. Ему конец! Ты не выполнила условие. Из-за тебя он помрет. Медленной и мучительной смертью».

А потом семья Харченко увидела разъяренное лицо командира нацистов, изрыгающего проклятия:

«Ты меня бесишь! Ты бесполезная! Ты не хочешь, чтобы он жил! Валеев сдохнет, когда я захочу!»

Видео закончилось.

– Виталя, – промолвила Ганна Миколаевна и осела на диван.

Юрий Григорьевич отвел в сторону недоумевающую Елену и пояснил:

– Мой младший брат служит в ГУР Украины. На видео он.

– Ваш брат? – изумилась Петелина.

– Виталий Григорьевич Харченко, подполковник украинской разведки.

Петелина с минуту осмысливала ситуацию. Смертельный враг – родственник ее друга.

– Юрий Григорьевич, вы же можете с братом связаться. Вы обязаны позвонить и потребовать…

– Нет! – прервал Харченко. – Меня вызывали. Беседовали. Никаких контактов с братом. Теперь поняла? Из-за него меня и двигают на пенсию.

– Попробуйте, Юрий Григорьевич. Попросите обменять Валеева. Ради меня, – взмолилась Елена.

Харченко сжал ее плечи и затряс:

– Лена! Ты же видела, с кем имеешь дело. С тебя что-то требуют, будут требовать и с меня. Не поддавайся! Ничего не делай.

– Уже.

– Ты про квартиру, для которой ключи?

Подошел отец Харченко и показал Петелиной телефон супруги.

– В тот день Виталик прислал матери вашу фотографию. Потом звонил, сказал, что нужно сделать. Мать согласилась. ГУР использует всех, кто поддерживает Украину.

Петелина увидела свое фото перед зеркалом в зеленом пальто. Перевела взгляд на старика:

– Вы тоже помогаете сыну?

– Нет! Когда русские зашли я радовался: наконец Харьков будет с Россией. Но Ганна мечтает, чтобы Виталик стал генералом. А он еще подполковник. Это ж сколько надо такого натворить… – Григорий Александрович горестно покачал головой и заверил Петелину: – Больше Ганна ничего не сделает. Я прослежу. Простите ее.

Елена промолчала. Старший Харченко вернулся к жене и пригрозил:

– Без меня из дома ни шагу! Твой телефон я выключил, он будет у меня. Захочешь позвонить – только при мне!

Юрий Григорьевич напомнил Петелиной про квартиру на Фрунзенской:

– Надо доложить про съемную квартиру.

– Не надо.

– Ты уверена?

– Я справлюсь. – решительный вид Петелиной подтверждал ее слова.

Харченко не стал спорить.

– А с моей матерью как поступишь?

– Она ваша мать. Делайте, что хотите.

Хмурое лицо Юрия Григорьевича посветлело.

– Спасибо, что осадила ее. Она каждый день несет пропаганду, а я решил не спорить. Мать все-таки. Ухожу в спальню и запираю дверь.

Петелина даже позавидовала:

– Хотела бы я также отгородиться.

Появилась Любовь Игоревна и на правах хозяйки постаралась затушить конфликт:

– Я чай заварила. Будете?

– Налейте нам с Ганной Миколаевной, – согласилась Елена.

За чаем Петелина постаралась выведать у матери Харченко подробности:

– Вы хорошая актриса, Ганна Миколаевна. Говорили убедительно. Я даже не заметила, как у меня забрали ключи. А вы знаете, кто это сделал?

– Не знаю.

– Вы видели, кто залез мне в карман? – уточнила вопрос следователь и подвинула женщине вазочку с конфетами.

– Не.

– Ваш сын описал этого человека?

– Виталя разве скаже. Вин офицер розвидки! – не без гордости ответила старая женщина и отправила в рот конфету. Почмокала губами: – Порошенковский «Рошен» краше.

Елену это задело:

– Ваш Виталя может убить моего мужа, пока вы конфеты жрете!

– Виталя не такой! – затрясла руками Ганна Миколаевна. Губы, испачканные шоколадом, твердили: – Виталя хороший, добрый. Вин кошку не обидит.

Елена решила уйти. В прихожей ее провожали Юрий Григорьевич и его отец. Старший Харченко извинялся:

– Ганна для сына старалась. В Украине про Россию только плохое говорят и пишут. В Польше тоже. Здесь поживем, мозги наладятся. Мы же еще Советский Союз помним.

Елена тоже застала советское время, но сейчас вспоминала лишь угрозы хорошего и доброго к кошкам подполковника ГУР Виталия Харченко.

Михаил Устинов ворвался в кабинет Петелиной в распахнутом лабораторном халате с взъерошенной копной на голове. Глаза его горели, а в руке он держал длинный нож.

– Миша, в чем дело? – Петелина непроизвольно загородилась ноутбуком.

– Я должен вам показать.

– Что?

– Возьмите нож!

Криминалист бухнул на стол кухонный нож и латексные лабораторные перчатки. Затем выдернул из принтера чистую страницу и высыпал на нее белый порошок.

– Ты что творишь? – возмутилась следователь.

– Это тальк, с ним нагляднее. Надевайте перчатки!

– Миша, давай выдохнем, успокоимся, и ты объяснишь.

– Знаете, почему Журихина зовут Беспалым?

– У него пальца нет. Отдавил в автосервисе.

– Верно! У него нет среднего пальца на правой руке, а указательный искривлен. Из этого следует… – Головастик взял паузу, ожидая от собеседницы догадки.

– Объясняй уже! – потребовала следователь.

– Объясняю. Представьте, что у вас нет среднего пальца и попробуйте взять нож.

– Не буду я представлять!

– Тогда я покажу.

Головастик натянул на правую руку перчатку и макнул ее в тальк. Затем обхватил рукоятку ножа, оттопырив средний палец так, чтобы палец ничего не касался.

– Прежде чем нанести смертельный удар, убийца плотно сжимает нож. Но как ни сжимай, между указательным и безымянным пальцем пустота. Вот!

Криминалист перехватил нож за лезвие и продемонстрировал следы от талька на черной рукояти.

– Полюбуйтесь! Это точно такой же нож, которым убили Петрова.

– На том ноже не было отпечатков, – напомнила следователь.

– Пальцев! Но рабочие перчатки тоже оставляют след – микроволоски. К делу их не пришьешь, таких перчаток миллионы. Но след на ноже был особенный, нетипичный. Я долго ломал голову, пока не осенило.

Криминалист снова взял паузу, но следователь поторопила:

– Договаривай.

– Нет пальца!

Петелина догадалась, на что намекает эксперт, и задала прямой вопрос:

– Погоди, ты утверждаешь, что подполковника Петрова убил Виктор Журихин?

– Не я, а результаты экспертизы. Не утверждаю, а констатирую, что с вероятностью 99 % нож держал убийца, у которого отсутствует средний палец на правой руке. А также указательный палец сжимается недостаточно плотно.

– Отличная работа, Миша! – искренне похвалила следователь.

Неожиданная удача криминалиста обрадовала Петелину. На коротком видео, где Марат отталкивает раненого Петрова, нет момента удара ножом. Петров зажимает рану на животе, а в руке Валеева ножа нет! Что происходило до этого неясно. Главное, что экспертиза доказывает, смертельный удар Петрову нанес не Валеев. Он не убийца!

На радостях Петелина взъерошила голову Михаила:

– Ты настоящий Головастик!

Устинов смутился.

– Я это… Подготовил приборы для проверки чемодана.

Эта новость была ожидаемой, но тоже приятной.

– Не будем терять время. Поехали!

Перед тем как выйти из машины у дома на Фрунзенской Петелина в очередной раз напомнила смущенному спутнику:

– Миша, мы с тобой любовники.

– Да, – робко выдохнул Устинов.

– И веди себя со мной, как с любовницей.

– Да.

– Не стесняйся лапать, целовать и все такое.

– Елена Павловна, – покраснел эксперт.

– Леночка! – поправила его следователь. – А лучше Зая, Киса, Рыбка. Придумай что-нибудь ласковое.

– Невероятная… – пробормотал Михаил.

– Моя, – добавила Петелина и чмокнула спутника в щеку. – Когда я проявлю инициативу, ты не брыкайся. Вперед в любовное гнездышко! Рюкзак не забудь.

Пара зашла в подъезд и поднялась на последний этаж. Елена открыла дверь квартиры дубликатами ключей. Если в фоторамке есть скрытая камера, то враги их увидят. Это нарушение договоренностей, но у нее есть оправдание – любовная страсть.

Она впихнула Михаила в квартиру, прильнула к нему и начала целовать. Влюбленная парочка якобы невзначай наткнулась на чемодан. Тяжелый! Михаил опустил рюкзак рядом с чемоданом. Елена в порыве страсти стянула с него куртку. Оба скинули обувь и продолжали двигаться по коридору, впечатываясь спинами то в стену, то в шкаф.

– Какой торопыжка! Порвешь. Я сама, – захихикала Елена, сняла блузку и швырнула на фоторамку.

Обалдевший Михаил увидел начальницу в кружевном лифчике. Она вцепилась в его брючный ремень и стала расстегивать пряжку, настойчиво толкая мужчину в спальню. Запихнула Устинова в комнату, прикрыла дверь и повалила на широкую кровать.

– Уф! Тут нет камеры? – шепотом спросила она.

– Нет. А фоторамке есть, я заметил.

– С микрофоном?

– Скорее всего.

– Нас услышат?

– Если говорить громко.

Елена раскинулась на кровати.

– Я буду громко стонать, а ты работай. Не со мной, с приборами, – прошептала она и отпихнула партнера.

Женщина стала приподнимать и опускать тело и стонать в такт раскачиваниям. Имитация секса сопровождалась возбужденными криками:

– Ты мой богатырь. Еще! Вот так! Еще!

Михаил был растерян. Елена спросила его взглядом, и он с досадой указал на дверь:

– Ваша сумочка.

Елена обронила сумочку в прихожей, когда раздевалась. В ней были устройства, для связи с аппаратами в рюкзаке эксперта. Устинов принес металлодетектор и анализатор взрывоопасных веществ. Рюкзак прислонил к чемодану, сканеры уже работали, но Устинов ничего не видел.

Петелина поняла проблему и подыграла партнеру:

– Ах ты шалун! Нам кое чего не хватает. Принеси мою сумочку. – И шепнула: – Джинсы сними, любовничек.

Михаил стянул джинсы и сбегал за сумкой.

Пока Елена охала и стонала, имитируя бурный секс, эксперт сидел на крае кровати, склонившись над гаджетами. Вначале Мишу смущал эротический антураж, но с каждой минутой на его лице проявлялась профессиональная озабоченность.

Тревога партнера разжигало любопытство Петелиной. Она повысила голос до крика, изобразила финал плотской страсти и села рядом. Тихо спросила:

– Что в чемодане?

– Что-то железное, во всю длину чемодана, – также тихо ответил эксперт.

– Что именно?

– Трудно сказать, но детектор пороха тоже срабатывает.

– Оружие? Мины?

– Нужен портативный рентгеновский сканер для досмотра багажа.

– Сразу бы взял, – упрекнула следователь.

– Кто ж знал, что так серьезно. Такой сканер еще надо достать.

Елена посмотрела на голые мужские ноги и свой обнаженный живот. И это в рабочее время! Она пригладила волосы и одернула задравшуюся юбку.

– Отступать некуда. Срочно найдешь сканер.

– И снова сюда под видом любовников?

Головастик избавился от смущения и открыто смотрел на начальницу в нижнем белье. Елена порадовалась, что в последнее время похудела. Хоть в чем-то польза от нервотрепки.

Она толкнула коллегу плечом:

– Мы же ненасытные. Похвали меня. Пусть слышат.

– Моя невероятная.

– Громче, – нежным голосом на ушко попросила Елена.

Устинов вскочил, как ошпаренный, и выкрикнул:

– Моя невероятная! Сладкая моя!

– А ты такой сильный, мощный! Нам нужно повторить, – ответила Елена и звучно поцеловала себя в ладонь.

– Я готов! Сейчас? – бросил вызов Головастик.

Петелина выскользнула в прихожую, словно отбивалась от объятий:

– Повторный десерт надо заслужить.

Она подхватила блузку и стала одеваться перед фоторамкой. На фотографии в рамке она была вместе с Маратом. Снимок из его телефона демонстрировал, что муж во власти врагов. Они знают о ней многое, теперь, даже ее белье разглядели, но и она скоро узнает их планы. Разгадка в чемодане. Только бы успеть рассмотреть содержимое.

Отъехав от дома на Фрунзенской, Петелина сбросила игривую маску и вновь стала старшим следователем. Вспомнила про девушку, доставившую чемодан на квартиру.

– Миша, в чемодане не женские вещи, значит, девушка не простой курьер. Ты обещал узнать, кто она.

– Замотался. И сложно, половина лица закрыта.

– Ты же Головастик! Если не ты, то кто? Поколдуй, пожалуйста.

– Вернусь в лабораторию, попробую, – пообещал польщенный эксперт.

– Я буду ждать в кабинете. Получится, набери.

Рабочее время давно закончилось. Устинов не звонил. Петелина собралась домой. Следователю хотелось узнать хоть что-нибудь про таинственную незнакомку с опасным чемоданом. Она спустилась на первый этаж и зашла в криминалистическую лабораторию.

Первым в лаборатории Петелина увидела Василича. Так звали учебный скелет с натуральным черепом. На этот раз известный всему Следственному комитету персонаж восседал в позе роденовского мыслителя и рассматривал пустыми глазницами фотографию статуи Венеры Милосской. У изящной скульптуры отсутствовали руки, однако красавицу это не портило. У Василича все кости были на месте, но красавцем его никто бы не назвал.

На обороте снимка Петелина прочла изречение и не сдержала улыбку. «Я с подозрением отношусь к совершенству», – как бы говорил Василич.

Головастик дал возможность оценить новую инсталляцию с черным юмором и заявил:

– А я с подозрением отношусь к маскировке.

На лице эксперта читалось скрытое торжество. Следователь воодушевилась:

– Узнал что-то про девушку?

– Вы вовремя.

– Кто она?

На столе эксперта лежала исходная фотография незнакомки в платке и очках. Устинов показывал:

– Как видим, глаза и уши закрыты, форма носа не просматривается, остаются губы и подбородок. Этого крайне мало, но… – Головастик изобразил барабанную дробь ударами пальцев по столу и воскликнул: – Родинка! Маленькая, на левой скуле, под макияжем. Любой бы ее не заметил, но…

Снова барабанная дробь по столу, окончания которой Петелина не стала дожидаться и прихлопнула руки эксперта.

– Но не ты. Потому что ты Головастик!

– Потому что у меня Маша! – радостно возразил Михаил.

– Маша? Разве это Луганцева? – скептически вглядывалась в снимок Петелина.

– Маша уговорила меня собрать сведения о хозяйке брачного агентства «Навсегда вместе».

На стол полетели разные фотографии одной и той же девушки.

– Кира Сорокина! – Петелина узнала на снимках подругу адвоката Гомельского.

– Обратите внимание на родинку, здесь она хорошо видна. – Устинов ткнул в одну из фотографий. – Короче, с огромной долей вероятности чемодан в квартиру принесла Кира Сорокина.

Петелина села за стол, подперла кулаком подбородок и невольно приняла позу Василича-мыслителя. На глаза попалась фотография Киры Сорокиной в гидрокостюме на верхней ступеньке пьедестала почета с кубком в руках.

– Про ее успехи с аквабайком я знаю. Спорт для людей с повышенным порогом риска.

– И очень затратный. Соревнования по аквабайку финансировал ее папа, которого вы должны помнить.

– Поясни.

– Сорокин Николай Алексеевич – бизнесмен, политик, депутат госдумы.

– И мошенник! – вспомнила Петелина. – Я вела следствие, выявила хищения на огромную сумму, но не могла привлечь его к ответственности. Ждала истечения срока депутатских полномочий.

– Тюрьмы он избежал, но от судьбы не уйдешь.

– Верно. Когда Сорокина не избрали на новый срок, он эмигрировал в Киев и стал там ярым критиком российской власти. Утверждал, что его преследуют по политическим мотивам. Мне тогда пришлось публично оправдываться, что расследуются факты хищения бюджетных средств, а не политические высказывания подозреваемого.

– В Киеве Николая Сорокина застрелил киллер.

Петелина поморщилась от неприятных воспоминаний:

– И опять пошли слухи, что наша власть с ним расправилась. Бред! Сорокин и в бизнесе партнеров кинул, и Украине стал не нужен. У меня появилась возможность закрыть дело за смертью подозреваемого и забыть Сорокина, как страшный сон. Пусть на Украине его смерть расследуют.

– Тогда вы не знаете продолжения.

– Это как-то связано с Кирой Сорокиной? – догадалась Петелина.

– Напрямую. После убийства отца Кира Сорокина поехала в Киев. Боролась за его активы. А в России частично отстоять имущество отца ей помог известный адвокат.

– Дай угадаю – Денис Гомельский!

– Он самый.

Петелина задумалась:

– Как долго Кира Сорокина пробыла в Киеве.

– Полгода.

– Добилась чего хотела?

– Переоформила киевскую квартиру отца на себя. И деньги из банков вернула.

– С чего бы российской спортсменке на Украине пошли навстречу?

– Враги России там друзья.

– Кира Сорокина проклинала Родину?

– В соцсетях у Киры гламурные фото и ничего про политику.

– Это и странно. – Петелина решилась признаться. – Знаешь, для чего я квартиру сняла?

– Теперь уже нет.

– Это условие Киевского режима, мой шанс на спасение Валеева. Их интересовал вид во двор. А из окон отлично просматриваются все подъезды.

– Квартира нужна Киеву для слежки?

– Теперь ты понимаешь, почему я спрашивала про списки жильцов.

– Я кое-что успел подготовить. – Головастик склонился над компьютером и вывел на печать список. – В доме живут два генерала министерства обороны: генерал-майор и генерал-лейтенант. Телеведущий со 2-го канала. Начальник департамента министерства иностранных дел. Это из наиболее значимых жильцов.

– Гадать можно долго. Для начала надо узнать, что в чемодане?

– Предлагаю вскрыть чемодан, посмотреть и замотать, как было.

– Нет, вскрывать нельзя. – Петелина вспомнила про неудачную проверку фуры. – Есть опасность, что в чемодане датчик на вскрытие. Датчик передаст сигнал, и Валеева убьют.

– Всё так серьезно? – удивился эксперт.

– Квартиру потребовало Главное управление разведки минобороны Украины.

– И вы согласились?!

Петелина сверкнула глазами. Легко быть праведником, когда дело не касается жизни близких. Она рубанула ладонью:

– Предположим, что в чемодане худшее! Ты можешь проверить чемодан на оружие и взрывчатку, не открывая его?

– Металл в чемодане точно есть. Хороший сканер покажет силуэт изделия. И на поиски взрывчатки существуют приборы.

– Когда достанешь?

Устинов во все глаза смотрел на Петелину:

– Вы уверены? Это опасно.

– Не смотри на меня так! Да, я пойду до конца, чтобы спасти Марата. Ты со мной или нет?

– Я знаю, где достать приборы, – решился Устинов.

– Тогда не медли, а то сделаю из тебя Василича!

Оба посмотрели на скелет и улыбнулись. Шутка разрядила обстановку.

Петелину озарила неожиданная мысль. Вместо того, чтобы ехать домой, она вернулась в кабинет и снова включила запись с видеокамер у Киевского вокзала. Тщательно рассмотрела те минуты, когда ее отвлекала Ганна Харченко.

Кто выкрал ключ? Раньше Петелина предполагала, что дело провернул опытный карманник или смелый шпион, поэтому искала подозрительному мужчину. А если это была…

Точно! Да вот же она – Кира Сорокина! В другой одежде, в других очках, но это она! Чтобы вытащить ключ из широкого кармана особой сноровки не требуется, нужна смелость и решительность. А этих качеств чемпионке по аквабайку не занимать.

Петелина вглядывалась в уходящую девушку и думала: «На что еще ты способна?»

В стационар противотуберкулезного диспансера майора юстиции Петелину пропустили только благодаря служебному удостоверению. Если подозреваемый не может явиться на допрос, приходится следователю ехать к нему.

Петелина прошла по коридору, пропахшему хлоркой, и обратилась к женщине в медицинской одежде и маске:

– Митрохин Иван Матвеевич в какой палате?

– Вы его дочь? – заинтересовалась врач.

– Я из Следственного комитета.

– А он все дочку вспоминает, бедняга.

Следователь не разделяла жалости к рецидивисту подозреваемому в убийстве. Хотя противотуберкулезный диспансер называют изолятором, надежнее поместить Электрика в другой изолятор – Следственный.

– Скажите, когда Митрохин поправится?

Врач изумленно уставилась на посетительницу:

– Только богу известно.

Петелиной пришлось сформулировать вопрос иначе:

– В каком состоянии Митрохин?

– Дырки в легких, высочайшая температура, анализы хуже некуда. – Врач покачала головой. – Мы бессильны. Ему мало осталось.

– Я должна с ним поговорить.

– Наденьте маску. И не стойте в палате под ультрафиолетовой лампой и не наклоняйтесь к больному.

– Где палата?

Врач обернулась и указала:

– Видите, священник выходит? Протоирей Тихон. Причащал.

– Он без маски, – отметила следователь.

Протоирей с Евангелием в руках и церковной утварью услышал разговор женщин и пояснил:

– Если Господу будет угодно сохранить меня для этого служения, то Он меня сохранит. Если не угодно – в любом месте можно приобрести какую-нибудь болезнь.

«Каждому свое», – мысленно согласилась следователь и надела маску.

Она вошла в палату. Митрохин занимал одну из двух коек, вторая пустовала. С момента их встречи в автосалоне Электрик еще более осунулся и побледнел.

Пациент узнал Петелину, с горькой усмешкой перевел взгляд на икону Николая Чудотворца, стоявшую на тумбочке, и прошептал:

– Знак понял, боже.

– Верите в бога? – спросила следователь, чтобы начать разговор.

– Уповать более не на кого.

– Митрохин, я вынуждена задать несколько вопросов.

– Я сам себе их задаю. Знаете, какие? – Митрохин откашлялся и продолжил: – Первый: за что мне страшная болезнь? В целом понятно, заслужил. Второй: для чего я здесь? Чтобы причаститься и раскаяться, ответил протоирей. Таинство причастия я испытал. Хотел исповедаться, но протоирей не принял.

– Почему?

– У тебя другой путь, сказал он. И тут вы!

– Готовы каяться? – не поверила следователь.

– Задавайте вопросы.

– Поговорим про убийство Беспалого. Предварительно его ударили электрошокером. На электрошокере ваши отпечатки.

– Я уже говорил. Нашел шокер и выбросил.

– На вашей спецовке также нашли волокна с одежды Беспалого.

– Вытолкал его из кабинета. И руки вытер. Вот так. – Митрохин провел ладонью по груди.

– Рисунок на подошве ваших ботинок совпадает со следами обнаруженными в ангаре рядом с телом Беспалого. Как вы это объясните?

– Раньше туда заходил. Когда точно – не помню.

Митрохин попытался рассмеяться и закашлялся. Петелина отступила от кровати. Электрик заметил ее нервозность.

– Здорового меня не боялись, а немощного…

Петелина изменила тактику допроса, перешла на разговор «по душам»:

– Иван Матвеевич, ваше отношение к Беспалому по-человечески понятно. Он предал Седого, братву, вас.

– Ссучился гаденыш!

– Одно мне непонятно. Почему Беспалого не покарали в колонии? Почему простили?

Если бы Электрик мог, он искренне бы рассмеялся, но дырявые легкие заставляли сдерживаться:

– Скажете тоже, простили. За такое прощения нет!

– Тогда что задумали?

– Беспалому поручили искупить вину кровью. Как раньше в войну, да и сейчас тоже.

– Седой так решил?

– Нет. Умный человек подсказал.

– Умнее Седого? Кто же?

– Не мне чета. Да и не вам.

– Каким же образом искупить предательство?

– Бывают сделки со следствием, а бывают сделки с братвой.

– Вы сказали: искупить вину кровью? – Петелина сделала акцент на последнем слове. – Беспалый задушен. Бескровно.

Электрик ответил загадочно:

– Кровь – она у всех. Не только у Беспалого.

Пока следователь размышляла над новым наводящим вопросом, Митрохин так сильно раскашлялся, что в палату вошла врач и стала оказывать помощь больному.

– Вам лучше уйти, – посоветовала она следователю.

– Нет! – неожиданно заявил Митрохин.

Он приподнялся на локте и, то и дело кашляя, стал говорить:

– Я расскажу, исповедуюсь… У меня дочь, Алина Митрохина. Двадцать лет не видел… Не смог найти. Наверное, фамилию сменила… Приведите дочку, и я… Я всё скажу.

Врач подсоединила капельницу через катетер на руке Митрохина и настойчиво потребовала от следователя:

– Уходите! Он сейчас отключится.

– Я сделаю, что смогу, – пообещала Петелина угасающим глазам больного.

Петелина знала адрес, но не сразу нашла в большом жилом доме офис адвоката Гомельского. Подсказал припаркованный белый «мерседес» с номером «666». Адвокатская контора располагалась в полуподвале, о чем информировала скромная табличка.

Следователь спустилась по ступенькам и нажала кнопку видеодомофона. Гомельский узнал гостью, и Петелина услышала его голос:

– Без записи я принимаю только в экстренных случаях.

– Я не клиент, а старший следователь. Пришла опросить свидетеля по уголовному делу. Вас!

Дверь открылась. Петелину встретил водитель Гомельского. Они прошли мимо ряда комнат с хорошим ремонтом, и сопровождающий указал на дверь кабинета хозяина.

Денис Валентинович предложил Петелиной сесть и посмотрел на гостью с хитрым прищуром:

– Лучше поздно, чем никогда. Я про счет за ремонт «мерседеса», который вы оплатили только сегодня.

Петелиной пришлось ждать зарплату, чтобы расплатиться с долгом.

– Я привыкла, что адвокаты всегда начинают с претензий.

– Елена Павловна, это похвала. Чем же я могу помочь уважаемому следствию?

– Расскажите о Викторе Журихине.

– Не получится. Он мой клиент, адвокат не вправе разглашать сведения, полученные от доверителя.

– Меня интересует его пребывание в исправительной колонии, когда Журихин еще не был вашим клиентом.

– Именно там Журихин и нанял меня. Извините, издержки профессии.

– Нанял в колонии?

– Места заключения – благодатная среда для адвоката. Каждый второй осужденный хочет добиться пересмотра дела. Адвокат, побывавший за решеткой, у уголовников в особом авторитете.

– Значит, я способствовала вашему успеху. – Петелина напомнила о своей роли в приговоре Гомельского.

Адвокат парировал выпад следователя:

– Талантливый человек нигде не пропадет.

– Широкая клиентура у адвоката Гомельского: уголовники всех мастей и спортсменка-красавица. О Кире Сорокиной тоже нельзя спрашивать?

– Кодекс чести!

– Тогда о ее телефоне.

– О том телефоне, который украли из брачного агентства? – поправил адвокат. – А что, вы нашли аппарат?

– Меня интересует, почему украденный телефон оказался на месте убийства начальника полиции? – выложила тайну следователь.

– Раз интересует, ищите, – спокойно отреагировал адвокат.

– Гомельский, вас не удивило, что телефоном пользовались на месте убийства?

– Я знаю об этом.

– Откуда?

Адвокат изобразил наигранный страх:

– Вот я и попался! Проговорился! Наручники?

– Отвечайте! – наседала следователь.

– В сотовой компании нам сделал копии списка контактов и последних файлов. Там были нужные для агентства, что весьма кстати. Но последнее видео, уже после кражи аппарата… – Гомельский включил планшет. – Это же Валеев со своим начальником?

Адвокат продемонстрировал видео, где Марат отталкивает от себя раненого в живот Петрова. Петелина побледнела.

Гомельский заметил ее реакцию и разделил озабоченность:

– Я тоже был в шоке. Полицейские убивают друг друга! Разве не так?

– Мы изучаем этот фрагмент, – призналась следователь.

– Фрагмент?

– Видео не полное. Нет момента удара ножом.

Гомельский покивал со скрытой издевкой:

– Следователь Петелина утверждает, что данное видео не является доказательством вины ее гражданского мужа. Переквалифицировались в адвокаты?

– На видео нет момента удара, – раздраженно повторила Елена.

– Это легко объяснить.

– Как?

– Случайный свидетель увидел нападение на прохожего и включил запись после удара ножом.

– Возможно, – нехотя согласилась Петелина.

– Петлю можно поздравить. Убийство Петрова раскрыто!

– Кроме видео необходимы показания того, кто снимал.

– Ищите.

– Есть версия, что телефон не крали. И в сквере была сама Кира Сорокина!

– Исключено!

– Почему?

– В тот вечер Кира была со мной. В моей квартире. И осталась со мной на всю ночь.

– Любимый человек. – Петелина начинала злиться. Ее взгляд заметался и уперся в рамку на столе: – А где же ее фотография?

На рисунке в рамке был изображен треугольник, составленный из мелких шестигранников, и число 666.

– Это мой талисман, – объяснил Гомельский.

– Число зверя?

– Набор красивых цифр. Обратите внимание, в основании треугольника 36 кристаллов, выше 35, затем 34 и так до 1. В сумме 666. Самая устойчивая конструкция.

– Расчет на основательность?

– И на удачу. В рулетке ячейки от нуля до тридцати шести. Та же сумма 666. А библейские страшилки оставим верующим.

За спиной адвоката на стене висела гравюра, изображавшая распятие Христа. Петелина указала на нее:

– А как же этот библейский сюжет?

Она заметила на стене и другие гравюры, пригляделась. Каждой из гравюр представляла сцену старинной казни.

– Коллекционирую. Авторские оригиналы! – похвастался Гомельский.

– Странный выбор.

– У них не было хорошего адвоката.

– Напоминание для ваших клиентов?

Гомельский оживился и подошел к гравюрам.

– Одни придумывают линию защиты, другие метод казни. Какая богатая фантазия у палачей. Полюбуйтесь! Распятие, обезглавливание, сжигание на костре, утопление, четвертование, повешение, гильотина, электрический стул, расстрел и даже это!

Гомельский заносчиво указал на гравюру. На пожелтевшем листе был изображен привязанный к столбу страдалец, а рядом палач с ножами и пилой.

– Что это?

– Недавно приобрел. Лингчи – самая жуткая казнь от тысячи порезов. Приговоренному человеку по кусочку отрезают плоть.

– Кошмар, – скривилась Елена.

– Почти искусство! Палач начинает с малого. Отрезает левую бровь, правую бровь, удаляет веки, чтобы приговоренный не мог закрыть глаза и видел истязание. Потом по кусочку от обеих ягодиц, затем оба соска, по куску мяса с грудей. Больно, но не смертельно!

– Я не хочу это слушать!

Но Гомельского охватил азарт:

– Палач переходит к пальцам. Один, другой, третий, четвертый, пятый – сначала на руках потом и на ногах. Полоски кожи со спины. Очень больно, но человек еще жив! Переходит к пиле-ножовке и ампутирует кисти рук, затем стопы левой и правой ноги. Конечности стали короче, но недостаточно. Отрезает руки до локтей, затем ноги до колен. Распарывает брюшную полость, сначала только кожу. Надрезает горло, отпиливает руки до плеч и обе ноги…

– Хватит! – рявкнула Елена.

Удовлетворенный эффектом адвокат вернулся за стол. Стал говорить вкрадчиво, стараясь поймать взгляд Петелиной:

– А вы разволновались. Успокойтесь. Это раньше была казнь, а сейчас тактика. И в военном деле, и в борьбе с сильным противником. Когда не можешь победить одним мощным ударом, тогда истязаешь врага тысячами порезов. Чем больнее врагу, тем приятнее…

Мстительное выражение на лице адвоката сменилось серьезностью. Он откинулся в кресле:

– Что-то мы отвлеклись. У тебя еще есть вопросы?

Елена отметила, что Гомельский перешел на «ты». Так общаются или друзья или враги. Друзьями они уже никогда не будут.

– Ты всё равно не ответишь, – сказала она.

– Тогда не задерживаю. Тебе еще Валеева надо отмазывать. Или сажать.

Петелина бросила взгляд на страшную гравюру и покинула адвокатскую контору.

После того, как Кира Сорокина принесла чемодан в квартиру на Фрунзенской, датчик открытия двери ни разу не сработал. Петелина забеспокоилась, вдруг подводит техника. Она вошла в приложение, подключилась к видеокамере. Чемодан стоял в прихожей на прежнем месте, никто в квартиру не заселился. Значит, главное в планах ГУР на первом этапе – доставка чемодана. Пора его проверить!

Следователь позвонила Устинову:

– Миша, меня волнует содержимое чемодана.

– Я одолжил у таможенников портативный рентгеновский сканер. Помещается в рюкзаке.

– Так поехали!

– Прямо сейчас? Та же легенда?

– Любовники часов не наблюдают.

Устинов засомневался:

– Мне нужно будет просканировать чемодан со всех сторон. Заметят через камеру в фоторамке.

– Не заметят! – решительно заявила Елена. – Ты завалишь меня на комод, а я опрокину рамку.

– Завалю вас?

– Любовницу! На комоде у нас страстная прелюдия, а продолжение будет в душе.

Растерянный Михаил молчал. Петелина не выдержала:

– Похоже, мы меняемся ролями. Объясняю! Ты займешься сканированием чемодана, пока я одна под душем изображу… Сам понимаешь что!

– Почему под душем?

– Чтобы не повторяться. Двигай булками к моей машине, любовник.

Пока ехали в адрес, Елена пыталась договориться с оробевшим коллегой о последовательности любовных ласк. Хотя действия предполагались вымышленными, слова получались пошлыми. Она прокрутила в голове сценарий и заявила:

– Доверься мне, любовник!

Войдя в квартиру, Елена решительно набросилась на Михаила. Обняла, закружила, игриво захихикала, вывернулась из объятий и упала грудью на комод.

– Ишь чего захотел, – простонала женщина, качнула комод и прихлопнула фоторамку камерой вниз.

Пока обалдевший Головастик соображал, как поступить, Елена действовала по намеченному плану.

– Лучший секс в душе. Дай мне пару минут – и врывайся!

Она подтолкнула Мишу к чемодану, а сама юркнула в ванную и включила воду. Равномерный шум воды из рожка душа показался ей неубедительным, да и позже нужно будет показать врагам мокрые волосы. Елена полностью разделась, шагнула в ванную и подставила грудь под щекочущие струи теплой воды.

Устинова она встретила пошленьким смехом из-за шторки:

– Как я тебе? Присоединяйся!

Миша увидел женское белье на вешалке, обнаженный силуэт за полупрозрачной занавеской и оцепенел. Елена высунула лицо и прошипела:

– Работай! На меня не обращай внимания.

Эксперт опустился на унитаз и уставился на монитор сканера. Елена вспоминала сцены из эротических фильмов, чтобы натуральнее воспроизвести звуки страстной парочки под душем. Она яростно урчала и резко двигалась. Брызги летели во все стороны. Истерично похлопав мокрой ладошкой по кафелю и томно простонав, Елена закончила представление.

Рука высунулась из-за занавески.

– Полотенце! – приказала Петелина. – И отвернись.

Она вытерлась, обмоталась полотенцем и вышла из ванной. Покопалась в шкафчике и нашла фен. Под шум включенного фена можно было говорить спокойно.

Елена тронула сгорбленного Мишу за плечо:

– Можешь смотреть. Что у тебя показывают?

Устинов продемонстрировал монитор. Аппарат показывал содержимое чемодана. Среди вороха одежды хорошо просматривалась длинная труба с рукоятью и две трубы поменьше с массивными конусообразными наконечниками.

– Что это? – спросила следователь.

– РПГ-7 и два выстрела. Ручной противотанковый гранатомет, – пояснил эксперт.

– Где здесь танк? – удивилась Петелина.

– Любую машину разнесет на куски.

– А это? – Елена указала на флаконы.

– Какие-то жидкости. Скорее всего, чтобы поджечь квартиру после акции.

Страшная находка настолько поразила Петелину, что она скинула полотенце и стала одеваться не стесняясь коллеги. Она представила гранатомет, нацеленный из окна на автомобиль во дворе. Так вот, в чем план! Кого приговорили украинские террористы?

– Миша, что ты узнал про телеведущего, работника МИДа и двух генералов из этого дома?

Головастик глядел в пол, но всё равно видел, как обнаженные женские ноги ныряют в трусики.

– Телеведущий болтает в ящике о погоде. Мидовец командирован в Азию. Генерал-майор сейчас в зоне СВО, а генерал-лейтенант служит в Москве в министерстве обороны.

– Они нацелились на автомобиль генерал-лейтенанта, – решила следователь.

– Вряд ли генерал пользуется машиной.

– Это почему?

– Министерство рядом. Из окон видно.

Елена вздрогнула. Не от того, что задела горячий фен, а от последних слов Устинова.

Она не раз думала, почему разведке Украины понадобилась квартира именно в этом доме да еще на верхнем этаже. Следить за двором, в котором живут несколько известных личностей? Но почему до сих пор никто не поселился? И камер наблюдения, направленных во двор, не установили. Да, заказчики упирали на хороший обзор двора. Но просили прислать виды из всех окон. Из всех! В том числе тех, что выходят на противоположную сторону. А там…

– Есть идея. Продолжим на кровати! – объявила она Устинову.

И потащила перепуганного Мишу в спальню. Она толкнула его на кровать, прыгнула сверху и разочаровано сказала в сторону двери:

– Упс! Облом. Ты не расстраивайся, мне первого раза хватило.

Мужчина покраснел. Женщина приложила палец к губам и подвела его к окну. Петелина обратила внимание Устинова на открывающийся вид и тихо спросила:

– А вертолет достанет?

С минуту эксперт изучал панораму и понял намек. Он открыл описание РПГ-7 в интернете и показал Петелиной нужные строки. «Предназначен для борьбы с танками, бронетехникой… а также для поражения низколетящих малоскоростных воздушных целей».

– Уходим. О легенде не забывай, – вполголоса скомандовала Елена.

В прихожей она поставила фоторамку на место, чмокнула Мишу в щеку и похвалила, направляясь к двери:

– Сегодня, ты был что-то с чем-то!

– Невероятная моя, – откликнулся Устинов и для убедительности обнял женщину за талию.

С игривым смехом парочка вывалилась из квартиры и натолкнулась на Машу Луганцеву.

– Ах ты сволочь! – Маша влепила Мише пощечину.

Елена спряталась за коллегу, пока тот пытался унять оскорбленную подругу. Маша скандалила:

– Я тебя по глазам расколола, что от сучки пришел! Лапшу мне на уши вешал про сверхурочную работу. И вот опять со службы умотал. Уработался он, употел! А ну отойди! Кто она? – Маша отпихнула Михаила и изумилась: – Елена Пав…

Петелина захлопнула дверь в квартиру и впихнула ревнивую пару в кабину лифта. Заставила девушку смотреть в зеркало, сама встала рядом, ткнула в отражение:

– Маша, подумай, разве я тебе конкурентка?

– Возраст это еще не всё. Вы такая… И вообще, есть мужики, которых тянет к таким!

– Старым?

– Сильным! К начальницам.

Елена посмотрела в глаза Маше:

– Тогда послушай начальницу. Ничего не было! Мы действительно работали.

– Над чем? У вас волосы мокрые.

– В машину! Оба! – приказала Петелина, когда лифт спустился.

В «тойоте» она села за руль. Жестом указала Устинову на пассажирское кресло, а Маше приказала сесть сзади:

– Молчи и слушай!

Взволнованный Михаил покосился на подругу, но под уверенным взглядом следователя вернулся к главной проблеме.

– Здание Министерства обороны как на ладони, – промолвил он, взъерошив волосы.

– Министр часто прилетает на вертолете. Как думаешь, РПГ достанет?

– Конечно! Зависший над крышей вертолет, как раз и есть низколетящая малоскоростная цель.

Петелина задумалась:

– Украинская армия готовит контрнаступление, которое с нетерпением ждут на Западе. Когда они начнут?

– Грозились весной, а весна заканчивается. Ждут удобного момента.

– Ликвидация руководства минобороны России удобный момент?

– Еще какой!

– Именно это они и задумали – сбить вертолет нашего министра и воспользоваться шоком в войсках. – Петелина посмотрела вверх на окна квартиры с гранатометом. – Что же делать? Вскрывать чемодан нельзя, враги узнают.

– Надо сообщить начальству, – решительно заявил Устинов.

– Один раз обратилась. Валеев чуть не погиб.

– Елена Павловна, это опасно. Мы становимся пособниками диверсантов. Вы арендовали квартиру. Там оружие и ваше фото. Вас подставили!

– Я что-нибудь придумаю. Придумаю… – твердила Петелина.

– Пока вы думаете, диверсанты выстрелят в любой момент.

– Боишься? – следователь бросила взгляд на Устинова.

– Это огромный риск, – промямлил Михаил.

– Сотри из видео свое присутствие в квартире. Я была там одна! И одна продолжу!

– Елена Павловна, я не испугался.

– Ну и дурак! Нам можно бояться. Нельзя диверсантов пугать. Спугнем тут, гранатомет выстрелит из другого места!

– Наверное, вы правы, – подумав, согласился Устинов.

– А ты прав в другом. Выстрелить могут в любой момент.

По мере разговора Петелиной и Устинова глаза и рот Маши Луганцевой округлялись.

– Вы про киевских диверсантов на полном серьезе? – изумилась журналистка.

– Не веришь? – обернулась Петелина. – Вспомни их предыдущие акции.

– Верю! Это горячая тема! Елена Павловна, я тоже готова.

– К чему?

– К чему скажете.

– Ты уже нам подыграла. Застукала любовников на камеру!

Общий смех помог снять напряжение. Петелину осенило:

– Чемодан вскрывать не будем. Мы его заменим! Миша, можешь найти аналогичный?

– Фото и размеры имеются, сейчас поищу.

Петелина завела «тойоту». Эксперт уткнулся в телефон и вскоре радостно сообщил:

– Есть! Тот же бренд. В приложении частных объявлений.

Петелина скосила взгляд на описание чемодана:

– Не новый – даже лучше. Маша, надо срочно его купить.

– Сделаю. А потом?

– Привезешь чемодан ко мне домой.

Взбудораженную Луганцеву высадили у ближайшего метро. Успокоившийся Устинов понял замысел Петелиной, порылся в интернете и предложил:

– РПГ можно заменить копией. Есть объявления о продаже.

– Точно такой же?

– Внешне неразличим. Но если специалист возьмет в руки, сразу почувствует.

– Не пойдет. Нужно застукать диверсанта с поличным.

– Это опасно!

– Опасно, если гранатомет выстрелит. Нам нужен настоящий в небоевом состоянии.

– Такие есть только у военных.

– Мы тоже люди в погонах, – задумчиво промолвила следователь.

Через несколько минут она позвонила Астаховской:

– Людмила Владимировна, помнишь, твое самое крупное дело о вооруженной банде?

– Такое не забудешь. Шестьдесят пять томов!

– У бандитов тогда изъяли много оружия

– Целый арсенал!

– А РПГ-7 у братвы были?

– Чего там только не было. И автоматы, и гранатометы.

– Поймали не всех преступников, значит, улики еще хранятся на складе вещьдоков?

– Должны. Оружие, конечно, привели в нерабочее состояние.

– То что мне надо! Я подготовлю запрос, чтобы забрать гранатомет для следственного эксперимента.

– А тебе подпишут?

– Юрия Григорьевича я уговорю, – уверенно сказала Петелина. Она не выдвинула обвинения против матери Харченко и рассчитывала от начальника на взаимность.

Астаховская почувствовала, что подруга втягивается в опасную авантюру.

– Лена, что ты задумала? Это как-то связано с Валеевым?

– Не только. На результат СВО может повлиять.

– Побыстрее бы там всё закончилось.

– Над этим и работаю, – горько усмехнулась Елена.

– Готова поучаствовать! – решительно заявила Людмила Владимировна.

Устинов лишь покачал головой, выслушав разговор двух внешне слабых женщин.

Вечером на квартире Петелиной помимо хозяйки собрались Людмила Астаховская, Маша Луганцева и Михаил Устинов.

Елена развернула на полу тяжелый брезентовый сверток:

– РПГ-7 с двумя охолощенными выстрелами. Выдали под мою ответственность из хранилища.

– Солидная штука! – возбудилась Маша и сделала несколько снимков зеркальной камерой. – Для будущего репортажа.

Петелина не возражала. Если журналистке фотографии нужны для сенсационного репортажа, то следователю они понадобятся для оправдания своих рискованных действий.

Устинов раскрыл пакет из хозяйственного магазина, достал две емкости с распылителем.

– По форме флаконов на сканере я распознал жидкости в чемодане. Это не зажигательная смесь, а моющие средства. Купил такие же.

– «Средство для стекол», – прочла Астаховская.

– Еще можно разглядеть непонятную щетку на палке.

– Покажи. – Петелина рассмотрела снимок со сканера и усмехнулась. – Хорошо быть мужиком. Для мойки окон! У меня есть такая.

Женщины напихали в чемодан старую одежду и тряпки. Меж них уложили гранатомет с двумя выстрелами и моющие средства со щеткой. Маша фиксировала каждый этап на фотокамеру.

Затянуть подставной чемодан пленкой и скотчем поручили Головастику. Дотошный эксперт-криминалист проделал работу, сверяясь с фотографиями подлинного чемодана с боевым гранатометом.

– Похож! – оценила кропотливую работу Петелина. – Полдела сделано. Теперь главное – как незаметно подменить чемодан?

Маша тут же предложила, не забывая щелкать камерой:

– Привезем наш чемодан в чехле. Я буду дежурить на лестнице, а вы переоденете чехол и…

– В квартире фоторамка с камерой направлена на чемодан.

Устинов свел брови:

– А если послать помехи на камеру? Я могу попробовать.

– Помехи ни с того ни с сего? Подозрительно, – усомнилась Елена.

– Придумала! – воскликнула неугомонная Маша. – Заменим в полной темноте! Обесточим весь дом, чтобы не было подозрительно.

Тут уж покачал головой Устинов:

– Полной темноты не получится. И конфиденциальности. Соседи выйдут с фонариками. И с улицы свет в окнах.

Астаховская обратилась к Петелиной:

– Лена, сколько у нас времени?

– Если бы знать. Диверсанты ждут, когда в главное здание минобороны прилетит наш министр, а мы ждем сигнала открытия двери.

Из соседней комнаты раздался другой сигнал – детский плач. Распахнулась дверь и ворвалась недовольная Настя:

– Мам, сама его укладывай!

Елена настолько погрузилась в борьбу с тайными врагами, что забыла о семье.

– А дедушка уже ушел? – спросила она

– У дедушки есть бабушка. А у Саши есть мама?

– По домам. Завтра что-нибудь придумаем, – объявила друзьям Петелина и поспешила к ребенку.

– Чуть не забыл! – остановил ее Головастик. – Вы просили найти дочь Электрика. Я нашел. Алина Голованова, работает в цветочном. Вот адрес.

Утром Петелина нашла Алину Голованову в цветочном магазине и рассказала про тяжелое состояние ее отца Ивана Митрохина.

– Увидеть вас – его последнее желание. Я отвезу к нему.

Алина ничего не ответила, и продолжила разбирать свежие цветы, доставленные в магазин. Когда Петелина подумала, что дочь Электрика откажется, Алина кивнула и с охапкой белых гвоздик вышла к машине. Всю дорогу она держалась за цветы, как ребенок за любимую игрушку, и смотрела вглубь себя в далекое прошлое.

Петелина подвезла Алину Голованову к противотуберкулезному диспансеру. Провела внутрь, подвела к палате Митрохина и указала:

– Дальше вы сами.

Женщина с цветами робко открыла дверь.

Прошло десять минут, пятнадцать, двадцать. Если сначала до Петелиной доносились голоса, то сейчас за дверью стояла тишина. Следователь заглянула в палату. Дочь сидела у кровати отца и держала его за руку. Оба беззвучно плакали.

Вошла врач, решительно и по-хозяйски. Увидела красивый букет и тоном, не терпящим возражений, заявила:

– Ты, милочка, цветы из палаты забери, чтобы под ультрафиолетом не сгорели.

Алина прижала букет, словно хотела его прикрыть, и протянула врачу:

– Возьмите себе.

Женщины вышли. Петелина осталась с больным наедине. Следователь и подозреваемый посмотрели друг другу в глаза.

– Митрохин, я выполнила свою часть сделки.

– Ждете исповеди? Я тоже держу слово. – Электрик посмотрел в потолок. – До вашего суда я не дотяну. А ТАМ обо мне и так всё знают.

– Виктора Журихина задушили вы?

– Признаюсь. Беспалый – последний мой грех.

– Расскажите подробности.

Митрохин рассказывал без эмоций:

– Дал ему водки напиться, проводил в ангар – живи, никто не тронет. Ну а там, вы правильно догадались. Электрошокер в мошонку – Беспалый без чувств. Провод ему на шею накинул, и к автоподъемнику. Нажал кнопку и вздернул. Раньше бы руками задушил, сейчас силы не те. Беспалый ничего не почувствовал, он отработал легкую смерть.

– Отработал? Каким же образом?

– Могу и об этом рассказать. Не мой грех.

– А чей?

– Беспалый сдал нас ментам. Седому по максимуму отгрузили. Хотя Седой в другой колонии срок мотает, но подогрел блатных, чтобы адскую жизнь Беспалому устроили. И прикончили при удобном случае.

– Журихин вышел живым по УДО, – возразила следователь.

– Живой мертвец. Это умный человек придумал.

– Не чета мне, – припомнила Петелина. – И кто же? Исповедь, так исповедь.

– Погоняло у него Адвокат, а фамилия…

– Гомельский!

– У вас голова не только для прически, – похвалил Электрик.

– Что он придумал? – не терпелось узнать следователю.

– Беспалый для ментов осведомителем был. Адвокат предложил искупить вину убийством мента, на которого тот работал. Так Седой легавым отомстит, а Беспалого менты сами прикончат. У Беспалого выбора не было, согласился.

– Журихину дали спокойно отсидеть срок, чтобы он убил начальника полиции Петрова?

– А куда Беспалому деваться?

«Тут что-то не так», – подумала Петелина, а вслух сказала:

– Беспалый доносил простому оперативнику, а убит начальник полиции.

– Деталей не знаю, но Беспалый зарезал полицейскую шишку. Он сам мне сказал. Просил спрятать. Ну я и… – Митрохин отвернулся к стене и закашлял.

Петелина дождалась, пока больному станет легче.

– Почему? Беспалый отработал, а вы все-таки его убили.

– А это уже моя часть сделки с Седым. Седой назначил меня руководителем автосалона, дал славно пожить перед смертью. Менты Беспалого сразу не грохнули, жаль. Значит, это должен был сделать я. А я слово держу.

Митрохина затрясло от нового приступа. Он кашлял в стену кровавыми брызгами. Мелкие брызги сливались в пятна и стекали вниз кровавыми слезами.

Петелина вызвала врача. Вошедшая врач покачала головой, признавая беспомощность медицины, и выпроводила следователя из палаты.

Спустя час врач позвонила и сообщила о смерти Ивана Матвеевича Митрохина. Карандаш в руке Петелиной вывел православный крест на листе бумаге.

Всё это время следователь размышляла. Почему Беспалый убил Петрова, а не своего куратора Валеева? Да так ловко, что Валеев оказался причастен к убийству. Сложную схему мог придумать только очень умный человек. Умный и коварный. Адвокат Гомельский!

У Гомельского с ней особые счеты. Он мстит не Валееву, а лично ей, как следователю и женщине! Смерти оперативника для мести мало, даже если опер ее муж. Тут план хитрее.

Гомельский руками Беспалого подставляет Валеева. Она расследует убийство начальника полиции и должна либо посадить любимого человека, либо спасти его, подтасовав улики. В первом случае она собственными руками обрекает себя на горе. А во втором, адвокат обнародует махинации, и ее ждет позорный крах. Это настоящая месть!

Но как доказать преступный умысел адвоката? Показания Митрохина против Гомельского всего лишь слова. И повторить их под протокол он уже не сможет.

В кабинет Петелиной заглянула Астаховская. Убедилась, что следователь одна, быстро прошла к столу и зашептала, как заговорщица:

– Лена, завтра назначено селекторное совещание Минобороны. Будет министр.

– Откуда известно?

Людмила Владимировна закатила глаза, оправила блузку на талии, приподняла грудь.

– Ну, был у меня генерал, еще до Лопахина. Любитель поболтать и потрогать. Я знаю, как его завести. Позвонила, намекнула, предложила встретиться. Он обрадовался, но завтра занят.

Петелина осмысливала новость:

– Если ты узнала о совещании в Минобороны, то ГУР Украины и подавно.

– А я о чем? Запад требует от Киевского режима весеннее контрнаступление, а почти июнь. Откладывать они не будут.

– И мы не будем. Подменный чемодан у меня в багажнике. Поможешь?

– Еще спрашиваешь?

– Едем на Фрунзенскую. Но для начала я…

Елена стиснула в кулаке карандаш, закрыла глаза и медленно втянула носом воздух. Шумный выдох, распахнувшиеся глаза и удар карандашом по нарисованному кресту заставили Астаховскую вздрогнуть. Петелина, наоборот, сосредоточилась. Смахнула обломки в корзину и написала в телефоне сообщение для украинской разведки.

«Срочно! Подполковнику Виталию Харченко. Я выполнила ваши условия и требую немедленного освобождения моего мужа Марата Валеева. В течение дня вы должны передать Валеева на Российскую территорию. В противном случае я заблокирую вход в квартиру».

Петелина нажала «отправить» и скомандовала:

– Вперед!

– С богом, – поддержала Астаховская.

Женщины подъехали к дому на Фрунзенской. Елена посмотрела в телефон. Сообщение враги получили, но ответа от них не было.

– Вам же хуже, – процедила следователь.

– Что ты задумала? – заволновалась Астаховская. Такой решительной подругу она еще не видела.

– Свой контрнаступ. Я зайду в квартиру, а ты жди сигнала. Как только пришлю знак «+», входи и замени чемодан в прихожей.

Петелина покинула автомобиль, сфотографировала подъезд и послала снимок в ГУР, В сообщении написала: «Итак, я уже здесь!»

Она поднялась на верхний этаж, зашла в квартиру. Чемодан с опасным оружием стоял на прежнем месте, никто в квартиру не заходил.

Выждав несколько минут, Петелина позвонила врагам по видеосвязи. На этот раз ей ответили. Елена продемонстрировала, что находится в прихожей той самой квартиры, и толкнула чемодан к двери.

– Понаставили тут! Выкину барахло на помойку и буду жить! Я сняла эту квартиру и кроме меня здесь никто не появится.

– Что ты творишь! – возмутился мужской голос.

Изображения на дисплее не было, но Елена узнала голос человека пытавшего Марата.

– Виталий Харченко? Соизволил поднять жопу. Немедленно отпусти Валеева!

– Ты нарушила договор! Ты не должна быть в квартире!

– А Валеев уже неделю как должен быть со мной! Так кто нарушил первым?

– Выметайся! Иначе ты никогда Валеева не увидишь.

– А может его уже нет? Я не буду плясать под твою дудку. Всё, хватит! Сначала Марат – потом квартира!

После короткой паузы подполковник украинской разведки ответили спокойнее:

– Я покажу тебе твоего мужа. Он жив. Пока жив!

– А я пока здесь поживу. Ты понял мое условие, садист? Повторяю: Марат в России – и меня здесь нет.

– Это невозможно! Невозможно провернуть быстро.

– А я подожду. – Петелина прошла на кухню, заглянула в пустой холодильник. – Закажу себе еду с доставкой. Конец связи!

Она отключила телефон и опустилась на стул. Накатила предательская слабость. Не слишком ли грубо она себя повела? Не перегнула ли с требованиями? А вдруг садист разозлится и выместит ярость на Марате?

Елена вспомнила занятия йогой, шумно втянула воздух через голосовую щель, задержала дыхание и медленно выдохнула. И так несколько раз. Уверенность вернулась. Нет, она всё делает правильно. Жесткое условие – это еще и тест: диверсантам позарез нужна именно эта квартира или есть запасная?

А пока… Пока нужно выполнять угрозы. Враги ее прослушивают через фоторамку. Пусть слышат! Петелина позвонила в рыбный ресторан и заказала еду.

Сигнал домофона и звонок по телефону раздались почти одновременно. У подъезда стоял курьер, по телефону звонил Виталий Харченко. На этот раз по видеосвязи.

– Петля, сейчас ты увидишь Валеева. Любуйся!

Камера дернулась и выхватила Марата в напряженной позе с настороженным взглядом. Видимо, его привели в кабинет, пихнули на стул и ничего не объяснили.

Жив! Изможден, но цел! – убедилась Елена. Она с трудом подавила волнение. Нельзя показывать слабость. Не сейчас! Она еще не добилась задуманного.

Визит курьера из ресторана оказался кстати. Петелина перевела камеру телефона на дверь и открыла ее.

– А вот и курьер с едой, – беззаботно комментировала она: – Еще теплая! Спасибо!

Принимая пакет, Петелина попутно сдвинула чемодан в простенок рядом с дверью. Только открой – и вот он. Астаховской для подмены чемодана даже заходить в квартиру не понадобится.

Подполковник ГУР дождался, пока курьер исчезнет, и потребовал:

– Ты получишь Валеева. Его включат в ближайший обмен. А сейчас проваливай из квартиры и больше там не появляйся!

Наглый голос врага успокоил Елену. Им нужна именно эта квартира! И срочно! Диверсия намечена на завтра.

Она прошла на кухню с пакетом, установила телефон на столе перед собой и выложила блюда из рыбного ресторана.

– Филе камбалы со шпинатом, цукини и сливочным соусом. Креветки Лангустино на гриле. Какой запах! Я покушаю, а ты, садист, выполняй мое требование. Сегодня же Валеев должен быть у наших.

– Да я его сейчас грохну! На твоих глазах!

– А начальство одобрит? Время идет, подполковник. – Елена демонстративно съела креветку, облизнула пальчики.

– Ты допрыгаешься, Петля! Валеева не жалко, себя и дочь пожалей, у нас длинные руки!

– Дождалась. Убивать женщин и детей – ваше призвание!

– Упрямая дура! Я это запомню, и когда мы победим москалей…

Елена грохнула ладонью по столу.

– А теперь слушай меня, хохол! – Телефон упал. Она подняла аппарат и прошла в прихожую. – Смотри! Над дверью микрокамера и датчик на открытие. Кто-то заходит – я тут же получаю сигнал на телефон и вижу посетителя.

Петелина сделала паузу, давая возможность осмыслить сказанное. И продолжила:

– Пока это вижу только я. Я могу удалить камеру или дать доступ к ней ФСБ. Выбор за тобой.

– Ты хитрая, – выдавил Харченко

– Я умная. И ты не дурак. Неужели умные люди не договорятся? – Елена решила, что пришло время изобразить слабость. – Ты пойми, подполковник, мне не нужен Крым и Донбасс, мне нужен только Валеев. Мой Марат! Верни его мне и делай здесь, что хочешь.

– Удали камеру и датчик! – потребовал украинский подполковник.

– Уже делаю. – Елена вырвала микроаппаратуру над дверью.

– Разбей их!

Елена швырнула на пол и растоптала устройства.

– А теперь уходи. Твой Валеев уже едет к границе.

– Нет! Я уйду, когда Марат свяжется со мной с нашей территории. А пока я здесь, никого не пущу. Если сунутся, подниму крик! Заорать сейчас?

Елена дала насладиться своим диким взглядом и выключила связь. Она вернулась на кухню. Есть не хотелось, даже смотреть на еду было противно. Она выбросила остатки ресторанных блюд и упала головой на стол. Последний козырь в борьбе с противником она выложила. Оставалось ждать и надеяться, что ее требование будет выполнено.

Прошло несколько часов. Отчаяние нарастало. Где Марат? Что задумали в ГУР? Она свихнется от ожидания!

И наконец, звонок с неизвестного номера. Елена включила связь и услышала родной голос. Звонил Валеев:

– Лена! Лена, это я!

– Марат! Ты где?

– У наших. Меня вывезли на линию боевого столкновения, связались по рации и отпустили.

– Ты точно в России?

– Да!

Елена испугалась, что Марат говорит под давлением. Подлый противник мог инсценировать его освобождение.

– Саша сел на горшок, – промолвила она.

– Кха-кха! – тут же ответил Валеев и рассмеялся.

Елена проронила слезу. Под вражеским давлением он бы не вспомнил семейную шутку и не смог так смеяться.

– Марат, когда ты вернешься? – спросила она.

– Сначала в госпиталь, потом к тебе.

– В госпиталь? Что с тобой?

– Я в норме, так положено. Что ты пообещала ГУР?

– Уже не важно.

– Ничего не делай, пока я не приеду!

«Ты не успеешь», – чуть не вырвалось у Елены. Она взяла себя в руки и пообещала:

– Приезжай скорее. Я буду ждать.

– Я тоже. Знаешь, чего я больше всего хочу? – Догадаться о мужском желании было не трудно. Но Валеев ее удивил: – Закатим свадьбу!

Только Петелина положила трубку, раздался звонок Виталия Харченко. Враг нервничал больше обычного:

– Убедилась? Проваливай! Я хочу видеть, как ты уходишь!

– Ухожу, – согласилась Петелина.

С включенным телефоном она подошла к двери и отперла замок. На пороге спохватилась:

– Я только отпечатки сотру, чтобы был шанс оправдаться!

Елена незаметно послала знак «+» Астаховской. И бросилась протирать салфеткой всё, к чему прикасалась. Дошла до фоторамки.

Она планировала закрыть собой камеру и громко говорить в телефон гадости, чтобы не было слышно, как сообщница заменит чемодан. Увидела в рамке себя и Марата. И разумный план полетел к черту!

В мирной жизни она забраковала эту фотографию, как самую неудачную. К каким мелочам она придиралась!

Слезы сами собой прыснули из глаз. Женщина заревела. Всё громче и громче. И уже не могла себя сдерживать. Пружина нервного напряжения сорвалась и неконтролируемая истерика выплескивалась через женский вой. Приготовленные слова позабылись. Она ревела и выла, отчаянно, тяжело и протяжно.

Из-за женской истерики враг ничего не заметил. Даже Петелина не слышала, как за спиной открылась дверь, и удивленная, но сосредоточенная Астаховская поменяла чемоданы.

Слезы закончились, Елене стало легче. Душа пришла в равновесие, в голове просветлело.

Вернувшись в машину, Елена рассказала Людмиле Владимировне об освобождении Марата. Чуткая женщина об истерике не спрашивала. Петля прошла сложный этап, главным теперь было другое.

– Совещание в минобороны уже завтра. Ты кого сюда пошлешь? – спросила Астаховская.

– Я должна сама.

– Сама остановишь диверсантов?

– Кроме гранатомета в чемодане средства для мойки окон. Будет женщина. Женщина моющая весной окна не вызывает подозрения. Я справлюсь. У меня в сейфе пистолет.

Уверенный тон и простая логика впечатлили Астаховскую, но не успокоили.

– А ты давно стреляла в человека?

– Никогда.

– И так уверенна?

– Да если я начну сомневаться… Не отговаривай!

– Хорошо, давай к делу. Как узнаешь, что в квартиру пришли? Ты же сломала аппаратуру.

– Ну, это просто. – Петелина включила приложение в телефоне, развернула дисплей к Астаховской: – Что видно?

– Входная дверь, наш чемодан… Как?!

– Я не могла подвести Головастика. С него за потерю дорогой микрокамеры голову снимут.

– Головастик без головы, – улыбнулась Людмила Владимировна.

У Петелиной улыбка не получилась.

– Разбила только датчик. А камеру на фоторамку прилепила. И вижу то же, что враги.

Астаховская убедилась, что Петелина контролирует себя даже в самой сложной ситуации. Но завтра будет еще сложнее. Даже очень сильной женщине нужна поддержка.

– Я с тобой пойду. И не спорь! А сегодня нужно всё продумать.

«Тук-тук, тук-тук» – сердце Петелиной бьется чаще по мере приближения к цели.

Ее битая «тойота» примелькалась около дома на Фрунзенской, поэтому утром подруги возвращаются туда на сером кроссовере Астаховской. За рулем сидит взволнованная Людмила Владимировна, рядом расположилась сосредоточенная Петелина, сзади ерзает нетерпеливая Маша Луганцева с профессиональной фотокамерой.

– Ждем, – велит Петелина, указывая на свой телефон, прилепленный к торпеде.

На дисплее транслируется неподвижная картинка из прихожей съемной квартиры – входная дверь и большой чемодан.

– Лена, ты старший следователь и вправе вызвать спецназ, – напоминает Астаховская.

– Думала, – признается Петелина.

– Еще не поздно.

– Чем шире круг посвященных, тем больше вероятность утечек.

– Я Устинову ничего не сказала, – трясет головой Луганцева.

– Хотя бы Ваню Майорова позови, – советует Людмила Владимировна.

– Он доложит Шумакову, тот выше, и сюда съедутся все оперативные службы города.

– Я за тебя волнуюсь. Валеева ты вытащила из плена, а министра и без нас защитят.

– И об этом я думала. Я потому и спасла Марата, что действовала сама. Сама, понимаешь! – Пафосные слова заканчиваются, Елена опускает взгляд. – И еще… Я сама пошла на сотрудничество с ГУР. Сначала фура, теперь квартира с гранатометом – я слишком далеко зашла, не оправдаться. Есть только один способ. Самой остановить, самой всё исправить. Иначе…

– Тише! – шипит Маша и указывает на телефон.

Елена смотрит на дисплей, и время для нее уплотняется.

Женщины наблюдают, как открывается дверь и в квартиру входит девушка в обтягивающем костюме для велосипедных гонок. На голове велосипедный шлем, на лице очки обтекаемой формы, руки в спортивных перчатках, словно спортсменка только что вернулась с прогулки.

Экипировка маскирует гостью, но Петелина ее узнает:

– Птичка прилетела.

– Кира Сорокина! – восклицает Маша и щелкает фотокамерой.

Сорокина является одна, и Петелина приободряется. Ее предположения сбываются. Рисковая девушка приходит без оружия, ствол просто некуда спрятать под обтягивающей формой. Она рассчитывает только на содержимое чемодана.

Три пары глаз в напряженной тишине наблюдают, как Сорокина распаковывает чемодан и с профессиональной сноровкой собирает гранатомет для выстрела.

– Не в первый раз в руках держит, – отмечает Астаховская.

– Главное, чтобы в последний.

Подмены РПГ Сорокина не замечает. Собирает грозное оружие в боевое положение, кладет на плечо, прицеливается в зеркало и остается довольной. Спортсменка действует не быстро и не медленно, а четко и деловито.

Маша непрерывно фотографирует и беспокоится:

– Она точно не сможет выстрелить?

– Сможет. Пороховой заряд в выстреле штатный, но вместо реактивного двигателя пустышка, а вместо боевой части макет, – объясняет Астаховская.

Машу охватывает возбуждение от страшных непонятных слов.

– Настроились! – командует Петелина. – Скоро за работу.

Отложив гранатомет, Сорокина готовит моющие средства. Ее план окончательно проясняется. Изобразить мытье окон, дождаться вертолета министра обороны, сбить вертолет из РПГ и сразу укатить на велосипеде. Спортсменка в отличной форме и быстро крутит педали. Любой встречный запомнит только ее яркий костюм. В неприметном месте Сорокина пересядет в автомобиль, переоденется и исчезнет из города. А окрыленное украинское войско пойдет в давно обещанное контрнаступление.

Не исключен вариант, что Сорокину ликвидируют украинские заказчики. Тогда концы в воду. Впрочем, до бегства из квартиры доводить нельзя. Диверсантку нужно задержать с поличным.

Сорокина подхватывает щетку, моющие средства и проходит в глубь квартиры. Затем возвращается за гранатометом.

– Она в спальне. Оттуда просматривается крыша Министерства обороны, – комментирует Петелина.

– Ты с ней справишься? – беспокоится Астаховская.

Елена проверяет пистолет под курткой и решительно кивает:

– Нам пора!

Женщины выходят из автомобиля. Петелина направляется во двор к знакомому подъезду. Соратницы обходят дом с другой стороны. Они тоже не с пустыми руками. Луганцева вооружена фотокамерой с телескопическим объективом, Астаховская двумя портативными аудиоколонками с беспроводной связью.

Елена поднимается на последний этаж, но прежде чем войти в квартиру, проверяет телефон. В общий чат, созданный вчера, приходит сообщение от Маши: «Враг на позиции». И фотография в доказательство: распахнутое окно и Сорокина со щеткой.

Следующее сообщение от Людмилы Владимировны: «Колонки расставила». Это означает, что две аудиоколонки спрятаны в кустах: первая на углу дома, а вторая ближе к окну Сорокиной.

Елена отправляет ответ: «Включай вертолет».

По этой команде Астаховская включает в телефоне запись мощного гула подлетающего вертолета. Сигнал через блютус идет на дальнюю колонку.

Маша сыпет в чат фотографии. Сорокина прислушивается, вертит головой, но продолжает тереть щеткой стекло. Гул подлетающего вертолета нарастает, звук переключается на вторую колонку. Сорокина отбрасывает щетку и наклоняется за гранатометом. На снимках Маши в углу окна видна головка боевого заряда. Всё внимание диверсантки поглощено поиском в небе винтокрылой цели.

«Лучший момент», – решает Петелина.

Она перед дверью. Время сжимается еще плотнее, сердцебиение учащается, каждая секунда теперь, как отдельный эпизод.

Ключ в руке. Открытие двери. Шаг в прихожую. Взгляд в камеру фоторамки. Разведка в Киеве ее заметит, но не успеет предупредить Сорокину. Та на изготовке, а Елене достаточно нескольких шагов, чтобы взять диверсантку на мушку.

Пистолет! Нужно подготовиться.

Елена достает пистолет и взводит затвор. Оружие в руке придает ей уверенности. Быстрые шаги по коридору – один, второй, третий. Толчок рукой в дверь – и с ходу в спальню! Там у окна диверсантка.

«Брось оружие! Лечь на пол! Руки за голову!» – грозный окрик готов вырваться из уст следователя.

Но… Сорокиной у окна нет!

Быстрый взгляд влево – за шкафом никого. Справа распахнутая дверь. Она там!

Створка двери бьет по вытянутой руке, отбрасывает Елену, и лишь упор о стенку позволяет ей удержаться на ногах. Секундой ранее боль пронзает руку, пальцы разжимаются, и пистолет с грохотом падает на пол.

А вот и Сорокина! Спортсменка кошкой выскакивает из-за двери и подхватывает пистолет.

План оборачивается горькой изнанкой. Теперь под прицелом не диверсантка, а Петелина.

– Мордой на кровать! Руки за спину! Живо! – требует от Петелиной Сорокина.

В ее глазах ярость, а в руке ствол взведенного пистолета, направленный на следователя. Условия поменялись, приходится подчиниться.

Елена валится лицом в кровать. Сорокина громоздится сверху, заламывает ей руки, затягивает на запястьях пластиковую удавку. И приговаривает:

– Тупая баба! Ты вчера взбунтовалась из-за пленного, и я поставила камеру на лестничной клетке. Я видела тебя в умных очках.

Так вот что это за очки, они передают изображение с видеокамеры. Сорокина готова к неожиданностям. Но главный вопрос в другом. Как она стала диверсантом?

– Кира, почему ты здесь? – Елена по привычке следователя пытается разговорить Сорокину.

Но та настроилась на теракт.

– Лежи тихо, тварь!

Замах рукой, и удар пистолетом по голове. На мягком матрасе голову пружинит, рукоять пистолета соскальзывает и сдирает кожу. Жутко больно, капли крови на постели, но сознание в норме.

Сорокина обыскивает Петелину, возвращается к окну, подбирает РПГ. Собирается отключить отнятый телефон и видит в нем чат. Читает и хмурится:

– «Включай вертолет». Что это значит?

Кира высовывается в окно, смотрит вниз, потом в небо. Вертит головой и приходит в ярость:

– Сука! Ты за дуру меня держишь?!

Швыряет телефон в голову Петелиной, попадает. Боль не такая сильная, как от удара пистолетом, но синяк обеспечен. Этого Сорокиной мало. Она прыгает сверху, выворачивает пленнице голову набок и шипит в лицо:

– Надо было тебя раньше грохнуть, безо всяких тысячи порезов!

Про тысячу порезов Елена уже где-то слышала, но пугает другое: Сорокина озлоблена на нее задолго до сегодняшних событий. Неужели из-за наезда на брачное агентство? Это повод выиграть время.

– Извини, я завидовала, – хрипит Елена. – «Навсегда вместе» твоя идея?

– Мне плевать на агентство.

– Тогда в чем я виновата?

– Еще спрашивает, тварь! Ты оклеветала моего отца, хотела его посадить, и папа вынужден был бежать в Киев. Но его и там достали кремлевские палачи. Убили за правду!

В ином положении Петелина бы рассмеялась. Вот в чем дело! Ее ненавидят за неудачное расследование. Не смогла посадить преступника – и нажила смертельного врага.

Она пытается возразить:

– Все не так.

– Не ври! Отец был либералом, разоблачал власть. И Кремль накинул на него Петлю, тебя! Ты сфабриковала уголовное дело, и началась травля.

– Николай Сорокин был депутатом, мог защищаться, действовать по закону. – «И был бы жив», хотелось добавить Петелиной.

Кира тыкала ей в шею пистолетом и брызгала слюной:

– Как же я вас всех ненавижу! И тебя, и власть, и страну эту поганую.

Елена вспомнила брачные аферы.

– А в чем виноваты женщины, которых ты обманывала?

– Да в том, что терпят диктатуру! Не выходят на майдан.

– Мечтаешь о перевороте?

– Не мечтаю, а делаю! Рашке конец! Америка и Запад с Украиной. Это сила! Они разобьют вашу армию и разорвут рашку на части. А я помогу.

– Чем же? Убьешь меня?

– И тебя тоже.

– Я всего лишь делала свою работу.

– А я не могу! Всех спортсменов отстранили. За что? За поганую власть! Вот грохну вертолет и буду выступать за нормальную страну – за Польшу!

– Польшей тебя купили.

Сорокина яростно замахивается и замирает с поднятой рукой. Прислушивается. В искусственный шум вертолета из колонок вклинивается новый звук – стрекочущий свист. Механический гул приближается. Еще один вертолет. На этот раз настоящий!

Сорокина прыжком возвращается к окну. Она вся внимание. Видит цель, тянется за РПГ. Поднимает, готовится, прицеливается.

Выстрел!

Хлопок порохового заряда бьет по ушам, пороховой дым заставляет щуриться, едкий запах щекочет нос. Секунда, вторая – и под окном слышен металлический звон. Пустая болванка грохается об асфальт.

Елена видит недоумевающее лицо Киры – осечка? Диверсантка впопыхах заряжает запасной выстрел. Петелина не выдерживает и усмехается:

– Чемоданчик-то другой.

Кира смотрит на гранатомет, взвешивает в руке выстрел, переводит взгляд на Петелину.

– Ты? Из-за тебя? Сдохни, тварь!

Разозленная спортсменка готова броситься на следователя. Неожиданно люстра над кроватью брызжет осколками. Стекляшки впиваются Елене в спину, достается и Сорокиной. Она оседает под окном и вынимает острое стеклышко застрявшее в плече.

– Снайпер. Охрана министра, – догадывается Кира. Ее бледное лицо осеняет спасительная идея. – Это не я стреляла по вертолету. Это ты!

Кира ползком перебирается на кровать. Одевает Елене умные очки, застегивает на голове велосипедный шлем. Тянет Петелину за плечи, готовясь поднять перед окном.

– Вставай! Получишь награду от любимой власти.

Елена брыкается и скатывается на пол под окно. Сорокина рядом. Они борются. Сорокина старается поднять следователя и водрузить на плечо гранатомет. Силы не равны, руки Петелиной скованы.

Она изображает покорность перед судьбой:

– Руки освободи. Не поверят.

– С дохлой сниму, – обещает Кира.

Ей удается приподнять Елену. Еще один выстрел снайпера пугает обеих, они оседают на пол. Каждой нужно отдышаться. Профессиональный интерес следователя берет свое.

– Тысяча порезов – это фигура речи?

– Считай. Твой тарантас разбили, и ты же виновата. Раз порез! Дочку твою ославили. Два! Мать покалечили. Три!

– Ты толкнула старую женщину с коляской? – ужасается Елена.

– И бывшего твоего разорили. Четыре! А начали с нынешнего, капитана Валеева. Им же и закончили. Пять, шесть, семь, восемь…

Сорокина кривится в улыбке, а Петелину пронзает ужасная догадка:

– Что значит начали? С Петровым кто Валеева подставил? Сама или…

– Вставай!

Сорокина бьет Петелину кулаком в челюсть. И сдавливает шею, пока Елена не теряет сознания. Кира поправляет ей очки, разрезает путы на руках, разминает следы от пластиковых наручников. Кладет на подоконник гранатомет со вторым выстрелом. Цепляет Елену подмышки со спины, поворачивает лицом к окну и дергает вверх под прицел снайпера.

Умные очки продолжают работать, но оглушенная Елена не видит, как в квартиру проникает знакомый ей человек. И не слышит его голос:

– Стой! Руки вверх!

В спальне появляется Иван Майоров. Сорокина резко оборачивается, загораживается Петелиной и приставляет пистолет к ее виску.

– Я убью ее! Брось ствол!

– Принято. Уже делаю. Ты только успокойся, – соглашается оперативник.

– Ствол на пол!

Иван кладет пистолет на пол. Его с Сорокиной разделяет широкая кровать. Диверсантка требует:

– Не вижу ствол! Толкни ко мне под кроватью.

– Как скажешь.

Майоров толкает ногой пистолет и тут же с силой наваливается на кровать. Сдвигает мебель и припечатывает Сорокину с заложницей к стене. Не давая Кире опомниться, перекатывается через кровать, сминает ее и поднимает к окну рядом с гранатометом.

Выстрела не слышно. Только тело диверсантки сотрясается в руках оперативника. Он отпускает Сорокину, и она сваливается на кровать. Ваня отталкивает кровать, чтобы не видеть дыру вместо глаза на всё еще красивом, но уже мертвом лице девушки.

Оперативник приводит в чувство Петелину. Ловит осмысленный взгляд, предупреждает:

– Елена Павловна, не вставайте. Посидим. Наши скоро будут.

Они сидят под окном. Петелина видит поверженную Сорокину, вспоминает борьбу, открытое окно, выстрел снайпера и понимает, что произошло.

– Ваня, как ты здесь?

– Марат звонил, просил вас защитить.

– Вы же поругались…

– О чем вы? Он мой лучший напарник.

Елена хочет сказать слова благодарности, но не может. Ком в горле, ее душат слезы, на этот раз слезы радости. Она справилась, потому что не одна. Друзья рядом.

После сна от лекарств на больничной кровати Петелина чувствовала себя сносно и готова была ехать домой, но врач настояла:

– Еще сутки минимум. Прокапаем, понаблюдаем и выпишем. Воюйте дальше.

– Я следователь.

– А будто с фронта. Себя видели?

Елена оценила свой внешний вид через фронтальную фотокамеру в телефоне и расстроилась. Синяк на лбу, ссадина на шее, на голове повязка, прикрывающая шрам, из-за которой не то что голову помыть, свалявшиеся волосы не расчесать.

Врач, женщина ее возраста, укоризненно покачала головой:

– Заживет, потерпите. Вы же не барышня на выданье.

Елена вспомнила слова Марата.

– Вообще-то, мне могут сделать предложение. – И поджала губы.

Врач вошла в положение:

– Я организую вам модный тюрбан. И сорочку лучше другую надеть.

Полковника Шумакова Петелина встретила полусидя в постели под капельницей. На ней была сорочка с тонкими бретельками и с глубоким вырезом. Глаза были накрашены, голову прикрывал зеленый тюрбан, конец ткани из-под тюрбана кокетливо обволакивал шею.

Не этого мужчину она ждала, но поздоровалась:

– Здравствуйте, Геннадий Александрович.

– Лена, да ты шикарно… – Полковник осекся. Он явился к младшей по званию не ради комплиментов. – Петелина, что это было? Какого черта ты натворила!

– Наши контрмеры против их контрнаступа.

– Наши? Почему мне не доложила?

– И что тогда? Вам орден, а мне похоронка на Валеева.

– Тебя бы сейчас хоронили, если бы мой Майоров не проявил смекалку. Он мне показал фотографии вашей операции.

Грубость в свой адрес Петелина пропустила, а информацию о Майорове отметила. Ваня придумал убедительную версию для начальства. Нужно с ним посоветоваться, а пока прикинуться больной.

– Товарищ полковник, мне по голове досталось.

– Еще бы! Ты хоть понимаешь с кем связалась? Кира Сорокина прошла подготовку диверсанта. Она спортсменка, она моложе…

– Спасибо, что напомнили.

– Сорокина приехала в Киев после убийства отца. ГУР взял ее в оборот. Сыграли на чувстве ненависти к России и лично к тебе. Пообещали вернуть активы папаши и место в сборной европейской страны по… Как его?

– Аквабайку.

– Да! Вот она и устроила!

– Почему об этом известно только сейчас? – возмутилась Елена.

– Мы работаем по факту преступления.

– Извините, что подкинула работу.

– Ну что ты за человек, Петелина! – сокрушался полковник. – Хорошо, что не мой сотрудник. Слишком упрямая!

В палату вошел Марат Валеев. Он слышал последнюю фразу и растянул щеки в широченной улыбке:

– Представляете, товарищ полковник, каково мне с ней?

– Марат, ты! – выдохнула Елена. Все сомнения в правильности своих действий окончательно отпали.

– Валеев, а ты полицейский. С тобой мы еще разберемся! – пригрозил Шумаков и собрался уходить, понимая, что стал лишним.

Елена напомнила о проблеме, которую породили действия Шумакова:

– Геннадий Александрович, вы бы с фурами моего бывшего мужа решили вопрос.

– Решил уже! – раздраженно махнул рукой Шумаков и покинул палату.

Марат обнял Елену, прижался щекой. Бретелька спала с ее плеча, мужская рука скользнула под сорочку, сжала женскую грудь.

– Марат, – простонала Елена. – Капельница, трубка.

Валеев подхватил пошатнувшийся штатив для капельницы. Елена поправила соединение трубочки с катетером на руке, вернула бретельку на плечо и перехватила ладонь Марата, пытаясь подавить вспыхнувшее желание.

«Не здесь же, – извинялись ее глаза. – В любой момент могут зайти».

Так и произошло. В палату впорхнула Настя и втянула за собой Никиту Березина. При виде счастливой дочери с букетом хризантем Елена улыбнулась:

– Помирились?

– Дала ему шанс. – беспечно ответила Настя и пригрозила парню: – В первый и последний раз!

– Букет в знак примирения?

Никита смутился:

– Мой букет будет лучше.

Настя объяснила:

– Цветы курьер принес. Для тебя мама. Тут конверт вложен.

Заинтригованная Петелина раскрыла конверт. Сначала прочла открытку. «Спасибо за папу. Он просил передать после похорон». Чтобы понять, о чем речь, Елена достала из конверта листок, где нетвердым почерком было выведено: «Даст Бог, не скоро свидимся, Петля. Береги себя. Электрик». Теперь всё стало ясно.

– От кого? – спросил Марат.

– Раскаявшийся человек желает мне долголетия, – объяснила растроганная женщина.

– Кто?

Елена протянула Марату листок:

– Беспалого он прибрал. Но судить Электрика будут уже не здесь. – Елена вдруг вспомнила о сыне и дернула за руку дочь. – А Саша с кем?

– С дедушкой. А бабушка по видеосвязи ими руководит. С нашей бабушкой не забалуешь. Саша с горшком подружился.

– По-настоящему? Не просто «кха-кха»? – удивилась Елена, безуспешно пытавшаяся приучить малыша к горшку.

Смех дочери был ей ответом.

Звонок телефона прервал зарождавшееся веселье. Сергей Петелин, прилетевший из Стамбула, звонил бывшей жене по дороге из аэропорта.

– Спасибо, Ленок! С моей компании обвинения сняты. Фуры вернули из-под ареста.

– Хоть в чем-то Шумаков держит слово.

– Я подумал, может взять тебя в компаньоны?

– Чтобы я решала твои косяки?

– Ты и так решаешь, – резонно заметил Сергей.

– Не дождешься! Меня из СК не увольняют. Даже повысить хотели.

– Ты все-таки подумай.

В палату вошел Юрий Григорьевич Харченко. Он был в парадной форме полковника юстиции, но выглядел грустным.

– Здравствуй, Лена. Извини, с твоим повышением не получится. Моя должность перейдет к другому.

– А вы? Это окончательное решение?

– Я сегодня последний день на службе. Потом на преподавательскую работу. Зато тебя отстоял, Лена. Сказал, операция с квартирой, моя инициатива.

– Зачем?

– Дело решенное! Я и правда успел вмешаться. Устинов мне адрес сказал, а я военным сообщил, чтобы окна квартиры контролировали.

– Так вот откуда снайпер.

– Я бы себя не простил, если с тобой что-то…

Полковник потупился и замялся. Петелиной стало грустно:

– Юрий Григорьевич, как я без вас?

– Как вчера. Судьба – это характер.

Петелина сочла слова похвалой и попросила:

– Товарищ полковник, пока вы при должности, прикажите задержать адвоката Гомельского!

– Основания?

– Кира Сорокина его близкая подруга.

– И все?

– Гомельский – криминальный мозг! Он действует чужими руками. Я чувствую.

– Чувствует она, – усомнился начальник, посмотрел в горящие глаза женщины на больничной койке и заверил: – Для тебя сделаю.

В палате рядом с Петелиной остался только Валеев. Марат сел рядом с кроватью и накрыл ладонью женскую руку, скованную капельницей. Свободной рукой Елена коснулась его лица со следами побоев. Оба рассматривали друг друга и обменивались взглядами, полными скрытого смысла.

– Ты похудел. И седина заметна, – промолвила Елена.

– А ты похорошела.

– Не издевайся! Видел бы ты меня без тюрбана.

– И без сорочки.

Глаза Марата стали такими, как она любит, с мерцающей поволокой. И поцелуй – такой родной, нежно-обещающий. Елена не противилась тревожному удовольствию, но когда его рука требовательно сжала ее бедро и поползла выше, взбрыкнула:

– Марат, отстань! Надо поговорить серьезно.

– И правда. Я много о чем думал там. Помнишь дурацкое завещание. Семейным парам оно ни к чему. Ты согласна?

– С чем?

Марат блеснул улыбкой:

– Лена Петелина, мама моего сына, ты выйдешь за меня?

– Нашел время.

– Ты против? – улыбка исчезла с лица Марата.

Елена закатила глаза:

– Ну, если ты этого очень хочешь…

– Да или Нет? – требовал немедленного ответа Валеев.

– Да! Я согласна. Но ты должен рассказать, как всё было.

Валеев поморщился:

– Не хочу вспоминать плен. Не сейчас.

– Я не про плен. Я расследую убийство Петрова.

Марат попытался пошутить и помассировал шею:

– Забыл, что живу с Петлей.

Елена не оценила шутку. Перед ее глазами стояла картина, где Валеев отталкивает от себя смертельно раненного начальника.

– Марат, возьми мой телефон. Там в загрузках видео… Нашел?

Валеев просмотрел восьмисекундный ролик из Школьного сквера. Вернул телефон, сцепил пальцы, потупил взор.

– Не я Петрова. Всё не так было.

– А как? Ты должен рассказать!

– Беспалый назначил мне встречу в Школьном сквере. Срочную. Я пришел первым. Вижу нашего Петрова, он всегда там собаку перед сном выгуливает. И тут появляется Беспалый. У него информация, что полицейского хотят убить. Готов рассказать подробности лично начальнику, просит представить. Я и подвел его к Петрову. Еще подумал: отличный повод замять глупую ссору.

– А дальше?

– Беспалый, не говоря ни слова, бьет Петрова ножом в живот! Вытаскивает нож, отбрасывает, а Петрова толкает на меня! Это происходит мгновенно, я ничего не успеваю сделать. А дальше… Дальше ты видела.

– Если всё так, почему ты сбежал?

– Я хотел Петрову помочь, вызвать «скорую». И тут вижу, на мне кровь. Кровь начальника, с которым поругался у всех на глазах! Я рванул за Беспалым. Рассчитывал поймать урода, разоблачить! – Валеев беспомощно развел руки. – Но Беспалый смылся. Без него возвращаться глупо – кто мне поверит. Ну я и…

– Струсил?

– Я сообщил дежурному о нападении на человека в Школьном сквере, чтобы быстрее приехали. С подменного номера, и голос изменил. Ну а потом, выбросил куртку и купил другую.

– Ты избавился от улики и явился на место убийства, как ни в чем не бывало.

– Петров был ранен! Я рассчитывал, что он придет в себя и расскажет, как было дело. А тем временем я задержу Беспалого.

– Петров не выжил, а Беспалый убит.

– Всё было против меня.

– И ты сбежал от проблем.

– На войну! В зону СВО!

Елена покачала головой:

– Марат, мы же семья. Почему ты мне сразу не рассказал?

– Я вляпался в дерьмо и сам хотел решить. А когда нашли труп Беспалого и новые улики против меня… – Валеев сокрушенно вздохнул.

– Ты порешал. Пришлось вытаскивать тебя из плена и диверсантку ловить.

– Лена, ты у меня такая…

Растрогавшийся Марат хотел обнять Елену, но та остановила мужской порыв:

– Не только у тебя. У мамы с папой, у дочки с сыном, у муженька бывшего, еще и у министра обороны. Я вам кто, палочка-выручалочка?

– Теперь я рядом. Мы вместе.

– Надолго ли. Я тебе верю, а поверит ли Шумаков?

Марат ткнул в ее телефон:

– В Школьном сквере я никого не заметил. Эту запись сделали тайно. Кто?

У Петелиной была версия. После намеков Киры Сорокиной ее подозрения лишь окрепли. Она позвонила Ивану Майорову. Пресекла дежурные пожелания скорейшего выздоровления и спросила:

– Ваня, вы обыск на квартире Киры Сорокиной провели?

– Конечно.

– Нашли телефоны?

– Несколько.

– Проверьте. В день убийства Петрова Сорокина могла находиться в Школьном сквере и делать съемку.

– Телефоны уже изучают

– Как найдете, сразу мне. Или Валееву. – Петелина специально подчеркнула, что доверяет Марату.

– Привет, Марат! – гаркнул в трубку Иван, догадавшись, что Валеев находится рядом с Петелиной.

На следующий день, уже дома, Елена попросила отца сделать семейную фотографию. Марат держал Сашу на левой руке, правой обнимал Лену, а к ней прижималась Настя.

– Мам, даже голову не прикроешь? – напомнила о повязке на голове Настя.

– Так даже лучше. Семейный снимок будет напоминать о службе.

– Улыбнулись! Лена, посмотри в глаза Марату, – командовал Павел Петрович, щелкая телефоном.

Елена вывернула шею и подняла взгляд на мужа. Так их и зафиксировал фотограф: она со шрамом на голове, он в синяках, зато вместе и рядом дети.

– Тебе что-то пришло, – сказал Павел Петрович, возвращая дочери телефон.

– Видео от Майорова, – шепнула Елена Марату. – Найдено у Киры Сорокиной в том самом телефоне, который якобы украли.

Они уединились и включили видео. Вечер, сквер, по плохо освещенной дорожке человек ведет собаку. К нему подходят двое. Один что-то говорит, а другой наносит удар ножом в живот.

Петелина просмотрела запись, вернулась к началу и укрупнила главный кадр. Сомнений не осталось. Она узнала каждого.

– Петрова убил Беспалый.

– Я же тебе говорил! – разволновался Марат. – Я только подвел Беспалого, а он… Я не знал!

– А Кира Сорокина знала: где, когда, а главное – ЧТО произойдет в Школьном сквере. Она заранее спряталась в кустах и всё записала, а мне прислала лишь часть.

– Чтобы подставить меня!

– Всё было подстроено с самого начала, – сделала вывод следователь.

– Лена, я хорошо изучил Беспалого. Он не мог сам придумать такой изуверский план.

– Ему подсказал умный преступник, – согласилась Петелина.

– Адвокат! Гомельский и про куртку мою узнал.

– Он хотел, чтобы я тебя посадила. Или нарушила закон.

– И что теперь делать?

– По приказу Харченко Гомельского задержали. Но с сегодняшнего дня у меня новый начальник. Он требует отпустить адвоката.

– Да я бы этого гада собственными руками…

В комнату вошла Настя и продемонстрировала только что напечатанный семейный снимок:

– Выбрала лучший!

Елена оценила фотографию и согласилась. Двое любящих друг друга взрослых, одухотворенная девушка и безмятежный малыш. Даже повязка на ее голове осталась заметной только для посвященных.

– Наша семья его победила, – сказала Елена.

Марат ее понял, а Настя из комнаты уже упорхнула.

На следующий день на работе старший следователь Елена Павловна Петелина первым делом поменяла фотографию в рамке на столе. Сравнила с прежней. Было трое, стало четверо – полноценная семья. Малыш подрос, а каждый из взрослых прошел испытание и выглядел мудрее.

В кабинет ввели Дениса Гомельского. Двое суток, проведенных адвокатом в камере, отразились разве что на его щетине. Даже дорогой костюм не потерял лоска, а взгляд, как и прежде, источал уверенность. Адвокату уже вернули личные вещи, часы и ремень.

Он заметил внимательный взгляд следователя и похвастался:

– Кроме зубной щетки ничего не заказывал. Дома помоюсь и переоденусь.

– Так уверены, что окажетесь дома?

– Знаю законы. Мне вменить нечего. Виновна Кира Сорокина. Она мстила вам за отца и работала на украинскую разведку. А я лишь пользовался ее красотой и ни о чем не догадывался.

– Про красоту не спорю. Но Кира успела мне сказать про тысячу порезов.

– Ее впечатлила гравюра в моем кабинете. Как и вас.

– Она не про древнюю казнь говорила, а про меня. И порезы эти я ощутила.

– Но ведь выжили! – легко согласился Гомельский.

– Вопреки.

Последовала долгая пикировка взглядами. Каждый оценивал противника и скрывал свои мысли. Первым отвел глаза Гомельский и изрек:

– То, что не убивает, делает нас сильнее. Каждого из нас!

Петелина молча подписала Гомельскому пропуск на выход и брезгливо толкнула бумажку. Адвокат растянул губы в показной благодарности, но его глаза источали лед.

Он встал, бросил взгляд на семейную фотографию в рамке и процедил:

– До новых встреч, Петля.

История рассказана в романе Сергея Бакшеева «Опасная улика».

История рассказана в романе Сергея Бакшеева «Жестокий квест».