Специально для группы: K.N ★ Переводы книг

(https://vk.com/kn_books)

Я — мудак.

Но знаете что? По крайней мере, я готов это признать. Я не такой, как все те самозванцы, разгуливающие по улицам, выставляя на всеобщее обозрение свои фальшивые личности. Они надевают свои деловые костюмы и притворяются разумными честными людьми в мире беспощадного бизнеса. Эти придурки наебут тебя, как только повернешься к ним спиной.

Но не я.

Я буду трахать тебя, глядя прямо в твои глаза, и сделаю это без колебаний.

Единственный способ добиться многого в жизни — быть сильным, прямым и владеть ситуацией. В ту минуту, когда вы позволите хотя бы одному человеку переступить через вас, остальные людишки, составляющие население этой жалкой планеты, заселенной сбродом, которую мы называем Землей, сделают тоже самое. Именно так это происходит в жизни. Вот почему большинство людей не продвигаются вверх. Просто они недостаточно сильны. Недостаточно толстокожи. Не жаждут лучшей жизни настолько, чтобы долгое время жертвовать своим благом. Они думают только о настоящем, что приводит к их величайшему падению. И затем, компенсируя свою неуверенность, эти людишки любят думать, что я какой-то одинокий богатый мужчина, окруженный лишь деньгами.

Несчастный.

Подавленный.

Тайно замышляющий покончить с собой, потому что я так одинок.

Это в значительной степени то же самое переработанное дерьмо от «Холлмарк» типа «Счастья за деньги не купишь». И бла-бла-гребаное-бла. В общем, это просто неправда. Мне нравится быть богатым. Я люблю свои деньги. Они делают меня счастливым, и одиночество — последнее, что я чувствую. Меньше чем за минуту я могу оказаться в компании красивой женщины. Или в окружении столь же успешных людей. Или могу наслаждаться своим временем, проводя его с теми немногими членами семьи, которые у меня остались, гарантируя, что я дал им все, чего они желают, зная, что именно моя тяжелая работа позволяет обеспечить их безопасность и здоровье.

Нет, я не несчастный. Не в депрессии. И, безусловно, не одинок. Но вот какой я прямо в эту самую секунду?

Взбешенный.

— Слушайте, я не прошу Вас посадить меня в эконом-класс, я требую этого.

Невероятно медленная девушка, отвечающая за регистрацию, смотрит на меня так, будто я сошел с ума.

— Но Вы можете расположиться в бизнес-классе, мистер…

— Не говорите мне, что я могу, — резко обрываю ее. — Я стою здесь, трезвый, полностью контролируя себя, и говорю, что хочу место в эконом-классе. Я уверен, что его нужно заполнить. В любом случае, сколько людей летит через всю страну?

— Много, на самом деле…

— Это был риторический вопрос.

— Но авиакомпания хочет, чтобы Вы летели с комфортом, мистер Уэст. Ваше впечатление очень важно для нас, и как только Вы получите место при регистрации, его нельзя будет поменять в последнюю минуту.

— Как мило, что Вы заботитесь о моем мнении.

Это все, что я говорю. И по-прежнему пристально сверлю ее взглядом, ожидая.

Она, наконец-то, делает, как я велю, хотя на ее лице написано замешательство. Когда мне, слава тебе Господи, резервируют заказанное в последнюю минуту место в экономе, я направляюсь к нужному выходу. Ругаюсь себе под нос, свирепо глядя на всех, кто попадается на моем пути.

Я не в том настроении, чтобы общаться, если меня узнают. Пребывание здесь — в Ванкувере — поспособствовало этому. И явно не поможет то, что я окажусь в задней части самолета без какого-либо намека на конфиденциальность, что наверняка приведет к катастрофе, если меня обнаружат.

«Успокойся», — говорю сам себе. — «Томас просто хочет забраться тебе под кожу. Не позволяй ему это, черт возьми».

Нет, я ему не позволю.

В любом случае, как он сказал с ехидной ухмылкой на лице, что такое шесть часов полета среди «плебеев»?

Ебать-колотить. Не припомню, чтобы кто-то в эконом-классе был в такой ярости, как эта крошечная штучка.

Я достаю свой билет из кармана и смотрю номер места.

— У меня место у окна, — говорит она мне, защищаясь. — Даже не спорь с этим. Я действительно сегодня не в настроении для подобной херни.

— Ага, ну тогда нас таких уже двое, — бормочу я.

— Если бы это было так, ты бы уже встал.

Маленькая мисс Ярость права. Мое место соседнее.

— Не нужно откусывать мне голову, дорогая… — глядя на нее снизу вверх, произношу я.

— Не называй меня дорогой. Просто подвинься уже наконец.

— Ты говоришь таким тоном, что можно подумать, что эту проблему так чертовски трудно решить.

— Проблема в том, что я повторила уже три раза, а ты все еще не сдвинулся с места.

Должно быть, я сломался, потому что мой презрительный взгляд ни капли ее не пугает. Ну, черт возьми, она дерзкая маленькая штучка, не так ли? И, судя по ее ничего не скрывающей одежде, я бы сказал, что она также не из застенчивых. Ее белый топ подчеркивает декольте, а короткие шорты скорее могут сойти за нижнее белье, едва прикрывая пышную задницу. Она совсем не такая, к каким я привык. И хотя ее одежда оставляет мало места для воображения, больше всего выделяется ее лицо. Гладкое и безупречное, в форме сердечка, с легким макияжем, который заставляет ее голубые глаза выделяться на фоне загорелой кожи. Темные прямые волосы спадают чуть ниже плеч, и я замечаю беспорядочные красные пряди.

Хм.

Большую часть последнего десятилетия я командовал людьми, так что не уверен, что чувствую, когда она командует мной, но все равно встаю. Я признал поражение несколько часов назад, теперь уже нет смысла бороться с чем-либо еще.

Когда пересаживаюсь на свое место, она садится на свое, задевая своими гладкими ногами мои брюки. Меня поражает фруктовый аромат, приятный, но не подавляющий, как у большинства женщин ее возраста, которые, похоже, думают, что духи — альтернативный способ принятия душа.

Усевшись рядом со мной и не моргнув и глазом, она открывает свою сумку размером с гигантского слона и роется в куче барахла. Я в замешательстве наблюдаю, как та достает жевательную резинку и засовывает ее в рот. Затем бесцеремонно бросает обертку на сиденье и скрещивает ноги. Она такая маленькая, что ее колени даже не касаются меня, но шорты задираются еще выше. Эта девушка заставила бы и монахиню покраснеть от вида, который та беззаботно демонстрирует.

— У тебя проблемы с тем, чтобы не пялиться? — шипит она, даже не глядя на меня.

— Трудно не пялиться на такое зрелище, — скривив губы, отвечаю я.

Она поворачивается в мою сторону.

— О, да? Что ж, тогда я тоже могу пялиться на тебя, умник.

— Да? Почему это?

— Когда я вижу мужчину, одетого в костюм от «Армани» и с «Ролексами» за двадцать тысяч долларов, сидящего в эконом-классе, мне, наверное, тоже стоит уставиться на него.

Я не могу сдержать ухмылку, которая появляется на моем лице.

— Ой, да ладно, «Армани» можно купить в обычном магазине, и думаю, что «Ролекс» не выглядят впечатляюще.

Она выгибает темную бровь.

— Ты хочешь сказать, что «Армани» и «Ролекс» не такое уж большое дело?

— Я говорю, что их чертовски много.

Она снова смотрит на меня, разглядывая мои часы и костюм.

— Итак, что же на тебе надето, большая шишка? Что-то достойное короля?

— Прикинь, часы «Ланге унд Зёне» и костюм за семизначную сумму.

Я звучу, как высокомерный засранец. Этого не было в моих намерениях, но я человек со вкусом. И потратил много времени, оттачивая свой внешний вид, что имеет большое значение в таком мире, как мой.

Девушка безразлично усмехается.

— Ну, для меня все выглядят одинаково, как и все мужчины, подобные тебе.

— Такие мужчины, как я?

— Меркантильные мудаки, думающие, что вы лучше всех остальных со своими часами «Ланге Санни или как-там-ты-черт-возьми-их называешь».

— Ты бы предпочла, чтобы я был в майке-алкоголичке и с пивом в руке?

— Я бы предпочла, чтобы ты воткнул вилку себе в глотку и заткнулся нахрен.

Происходит что-то странное. Мои губы растягиваются, и я чувствую, что это не сердитый хмурый оскал, а… улыбка.

Я… улыбаюсь.

Ну что ж.

И как, черт возьми, мне на это реагировать? На этот раз у меня нет ничего остроумного, чем я мог бы возразить. Маленькая мисс Ярость выиграла битву, и мой разум все еще пытается переварить шок от всего этого, пока я внимательно наблюдаю, как она отворачивается от меня и надевает гигантские наушники. Ее совсем не смутил наш красочный обмен репликами. Совершенно ни о чем не беспокоится. Она ругается, будто это ее вторая натура, будто, черт возьми, не имеет значения, что следующие шесть часов ей придется сидеть рядом с человеком, которого та оскорбила.

Хм.

Вскоре все пассажиры не спеша поднялись на борт, и стюардесса начала подготовку к взлету, а я все еще не могу перестать смотреть на девушку рядом со мной. И улыбка на моем лице никак не пропадает. Я неохотно отворачиваюсь и заставляю себя слушать инструкцию по безопасности, в то время как кричит какой-то ребенок, а толстяк через проход от меня пускает газы. Мне хочется умереть.

Соберись, Эйдан.

Чем скорее мы взлетим, тем скорее я уберусь из этой переполненной дыры.

Айви сбита с толку моим поступком. Выражение ее лица становится пустым, когда та смотрит на меня.

— О чем ты хочешь поговорить? — спрашивает она, из ее голоса пропало все веселье.

— О чем угодно, — отвечаю я, а затем пожимаю плечами. — Обо всем.

Она колеблется. Потом отрывает взгляд от монитора и снова смотрит на меня. Молча обдумывает это, и мне становится любопытно, почему она так нерешительна.

— Тебе неудобно? — внезапно спрашиваю я, нарочно улыбаясь, чтобы успокоить ее. — Обещаю, я не буду кусаться, Айви.

— Ты достаточно близко для этого, — отвечает она, слегка задыхаясь.

Она права. Близко. Боже, я мог бы сделать это. Мое лицо в нескольких сантиметрах от ее, и никто из нас не пытается отстраниться. Мне хочется чертовски сильно укусить ее. Мой взгляд опускается на ее рот, и я представляю, как покусываю нижнюю губу. Интересно, будет ли она извиваться или растает рядом со мной? Интересно, будет ли стонать мое имя или затаит дыхание? Будет ли тихой любовницей или громкой? А может быть и такой, и такой.

Адреналин бурлит во мне, и это нехорошо. Я не могу быть уничтожен какой-то брюнеткой с красными прядями на задних креслах пассажирского самолета, в то время как ребенок продолжает пинать и пинать спинку моего сиденья. Поэтому отстраняюсь и оставляю между нами достаточно места, чтобы дышать, и тут же жалею об этом.

— Ты же сама говорила, что нельзя страдать в одиночестве, — напоминаю ей. — Так что… Давай поговорим.

— Начинай.

— У тебя был плохой день.

Она сухо смеется.

— Ага, мой день был дерьмовым. Прости, что была такой сукой.

Я тоже смеюсь.

— Видела бы ты меня. Я был придурком. Тебе не за что извиняться.

— Тогда назовем это кармой.

— О да. Я это заслужил. — Она так ярко улыбается, и у нее такая чертовски красивая улыбка. — Продолжай говорить, Айви.

— Я функционирую примерно на четырех часах сна.

— О, да?

— Между прочим, это больше чем за два дня.

Я корчу гримасу.

— Ты закапывала тела и боялась, что их найдут?

Она смеется.

— Ты можешь себе представить, что я это делаю?

— Ну, я видел твою плохую сторону. И прекрасно могу себе это представить.

Она усмехается.

— Я была такой пугающей?

— Если бы я не встал с твоего места еще секунду дольше, думаю, ты бы просто выбросила меня из самолета.

— Без вариантов. Ты весишь килограмм на сорок пять больше меня.

— Случались и более странные вещи.

— И то верно.

— Так почему, черт возьми, ты не могла заснуть?

Выражение ее лица становится напряженным.

— Отсчитывала часы до этого полета.

— Ненавидишь летать?

Она просто пожимает плечами, уклоняясь от ответа.

— Так или иначе, давай поговорим о чем-нибудь другом.

И мы действительно разговариваем. Обо всем. На обезличенные темы, поднятые с одной конкретной целью — услышать голоса друг друга. Мне нравится анонимность, которая есть у меня с ней. Наконец-то я могу расслабиться рядом с красивой женщиной и не бороться с тем образом, что мне нарисовали. Приятно осознавать, что мое прошлое не поднимает свою уродливую голову. Мне это нравится.

— Чем ты зарабатываешь на жизнь? — спрашиваю я.

Она указывает на свои волосы.

— Я парикмахер.

— И тебе это нравится?

Она кивает.

— Это ремесло, которое одобряла моя мать, и в то время я думала, что нуждаюсь в ее одобрении.

Я выгибаю бровь.

— Но тебе это нравится?

— Мне нравится заставлять людей улыбаться. Я хороша в том, что делаю, и часто это приносит мне удовлетворение. И еще я параллельно учусь.

— Да? И что изучаешь?

— Ну, я пока не могу просто изучать то, что хочу. В следующем семестре я буду сдавать вступительный экзамен в колледж, к которому и готовлюсь. Не уверена, какой класс хочу взять. Я бы занялась «Литературой» просто смеха ради, но также склоняюсь к «Управлению персоналом». Я имею в виду, что впереди у меня долгий путь. Мне нужно будет пройти несколько подготовительных курсов, и я буду довольно сильно отставать по сравнению с другими студентами, но… учитывая все, через что мне пришлось пройти, это должно было произойти сейчас, так что… Да, я подстриглась и хочу изучить что-то стоящее к следующему году. Такова была моя жизнь в последнее время. Извини за бессвязную болтовню.

Ее щеки краснеют, когда она заканчивает. Потом на мгновение отводит от меня взгляд, чтобы собраться с мыслями. У меня такое чувство, что она не привыкла говорить об этом.

«Да, — говорю себе, — она совсем не похожа на тех женщин, к которым я привык». До сих пор я никогда не понимал, как устал от избалованных сучек, которые живут за счет карманов своих папиков. У этой девушки есть амбиции, она трудолюбива, и это освежает.

Я изучаю ее, то, как она задумчиво смотрит в сторону, и по руке распространяется странное покалывание. У меня возникает непреодолимое желание провести пальцами по изгибам ее лица и потребовать, чтобы она рассказала мне, что, черт возьми, не так. В ней есть какое-то облако меланхолии, от которого у меня скручивает живот, а разум заставляет чувствовать себя не в своей тарелке. Но я не осмеливаюсь зайти в отдел чувств. Это не мое дело. Веселье. Напоминаю себе, что для меня она только веселье. Я не готов ни к чему другому. И также не уверен, что когда-нибудь буду готов.

— Управление персоналом предполагает общение с людьми, и я не уверен, что с твоей манерой разговаривать — это твое призвание, — замечаю я.

Я заставляю Айви засмеяться, и ее меланхолия исчезает. Мне это нравится. Она так широко улыбается, что щеки краснеют еще сильнее.

— Знаю, — соглашается она шепотом, — я чертовски ужасна. Мне нужно будет прекратить это дерьмо, когда я дойду до гребаного конца, да?

Я медленно, скептически качаю головой.

— Ты так чертовски облажалась, Айви, даже не представляешь. Не уверен, что тебя можно спасти.

Заметив, что она все еще лениво ковыряет свои ногти, я провожу рукой по ее рукам. Она наклоняет голову, чтобы посмотреть, что я делаю. Волна удовольствия пробегает по моим венам от одного этого простого прикосновения, и теперь я с абсолютной уверенностью могу сказать, что меня невероятно влечет к этой девушке.

Я хочу тебя.

Я так сильно хочу тебя, Айви.

— Это отвратительная привычка, — говорю ей.

— Ага, — соглашается она, будто задыхаясь. Я замечаю, как ее грудь поднимается и опускается все быстрее.

— И почему ты это делаешь?

— Я не знаю.

— Ты нервничаешь?

— Немного.

— Из-за меня?

Она качает головой.

— Это… не только из-за тебя.

Мне интересно, что это значит и что еще занимает ее мысли, но опять же, я не хочу говорить о тяжелом дерьме.

— У тебя очень красивые руки, и мне бы не хотелось, чтобы ты их испортила, — объясняю я. — Я собираюсь держать свою руку здесь до конца полета в качестве напоминания, что ты не можешь нападать на них. Хорошо?

Она моргает, а затем медленно кивает.

— Хорошо.

Откидываюсь на спинку кресла, довольный тем, что мой дурацкий предлог прикоснуться к ней сработал. Каким-то образом я знаю, что она видит мою чушь насквозь. Но все равно размыкаю своей рукой ее ладони, которые она сжимает вместе, и обхватываю ту, что ближе ко мне. Ее кожа гладкая и мягкая. Я полагаю, что и остальная часть ее восхитительного тела тоже.

— Знаешь, — замечает она, — ты выглядишь обманчиво офисным, но у тебя мозоли на ладони. Чем ты занимаешься в свободное время?

Внутри разливается тепло. Она очень любознательна. Когда в последний раз женщина обращала внимание на мои руки? Никогда. Ответ «никогда, блядь», потому что им наплевать. Они просто хотят, чтобы я довел их до оргазма пальцем и пошел к чертям дальше. Хотя разве меня когда-нибудь волновало что-то другое?

Айви почему-то кажется мудрее. Должно быть, она пришла из другой жизни, пережив какое-то разрушение. Мне хорошо знакомо это состояние души, которое я вижу в ней, — в конце концов, я испытал это достаточно хорошо на себе, чтобы с легкостью заметить подобное в других.

— В свободное время я реставрирую старые машины, — тихо объясняю я, немного обеспокоенный тем, что открываюсь по этому поводу.

Это мое хобби. Что-то, что делаю, чтобы скоротать время в своем одиночестве. Это не то, о чем я говорю с кем попало. Я не ищу слишком откровенных разговоров. Особенно с женщиной. Не после того ада, через который я прошел с одной из них. Нет, женщины просто на короткое время заполняют пустоту во мне. Так безопаснее. Я получаю от них удовольствие и двигаюсь дальше, когда мои физиологические потребности утолены. Просто я такой, какой есть. Называйте меня мудаком. Называйте меня бесчувственным придурком. Знаю, что я такой. Я не мистер Хороший парень. И совершенно ясно донес это до каждой женщины, с которой был.

Так… какого хрена говорить это ей?

— Мне нравится, — замечает она. — Ты способный мужчина в костюме.

— Это впечатляет? — ухмыляюсь я.

— Мужчина, который носит костюм и может поменять колесо на обочине дороги? Ага, впечатляет.

Я хихикаю.

— Что на самом деле впечатляет, так это то, что ты заметила мои мозоли.

Она усмехается.

— Вряд ли. Это довольно очевидный признак.

— Который не замечала ни одна другая женщина.

Она снова краснеет и отводит взгляд. Интересно, как это происходит, когда вы глубже копаете в человеке. Та ее прежняя жесткая личина полностью исчезла. То, что я вижу сейчас, — подлинная красота с присущей мягкостью, которую мне хочется попробовать. Хочется расколоть больше слоев. Копнуть немного глубже. Заставить ее покраснеть еще больше. Раскрепостить. Она достаточно смелая и вполне может подыграть.

— Говоря о физических занятиях, я весьма способный во многих других отношениях, — хрипло говорю я.

Уголки ее губ приподнимаются. И когда она облизывает нижнюю губу, я чувствую, что мой рот немного приоткрывается. Выражение нерешительности пересекает ее тонкие черты, прежде чем она снова наклоняется ко мне и шепчет:

— Я предполагаю, что ты извращенный тип, верно?

Я тоже наклоняюсь, пока не оказываюсь в нескольких сантиметрах от ее лица, и отвечаю:

— Почему ты так говоришь?

Она изучает меня, очень медленно скользя взглядом от моего лица вниз по торсу, на мгновение задерживаясь на моем паху. Еба-а-ать, эта девушка умеет флиртовать взглядом. Очень опасно.

— Ты молодой богатый мужчина, — произносит она, — а это значит, что тебе должны нравится плетки, наручники и глупые поверхностные девушки, которые будут безоговорочно доверять тебе, просто потому что ты сексуален. У тебя, вероятно, куча проблем с мамочкой и длинная очередь из блондинок, готовых удовлетворить твои потребности.

— А я думаю, что ты читаешь слишком много книг.

Айви разражается смехом. Мне нравится быть так близко к ней. Она как магнитное поле, притягивающее меня к себе. Я в шаге от того, чтобы поцеловать ее, и не против поддаться соблазну. Интересно, отстранится ли она? Самодовольный мудак во мне отчитывает меня за то, что я сомневаюсь в таких вещах. Конечно, она не отстранится.

— Значит, я ошибаюсь? — спрашивает она, по-видимому, также довольная тем, что находится так близко.

— Очень.

— Скажи мне, в чем я ошиблась.

— У меня нет проблем с мамочкой. Меня вырастила моя бабушка, и я безмерно люблю ее. Эта женщина могла бы заткнуть за пояс своей выпечкой даже Бетти Крокер. (примеч. бренд и вымышленный персонаж, используемый в рекламных кампаниях продуктов питания и рецептов)

— Не могу поверить. Ты только что признался, что ты маменькин сынок.

— И не стыжусь этого, — уверенно говорю я. — Я бы никогда не солгал кому-то о том, ради кого пошел бы на край света.

— И ты бы сделал это ради нее?

— Абсолютно.

Она тепло смотрит на меня.

— Это довольно мило, Эйдан.

— Я знаю, — соглашаюсь, подмигивая. — Это идеальная тема для знакомства с цыпочкой. Я никогда не терпел неудачу, используя свою бабушку. Женщины восторгаются, прямо как ты сейчас, из-за этой благородной хрени.

Я, конечно же, вру, но просто хочу услышать ее смех.

Вместо этого у нее отвисает челюсть.

— Вот же трахарь.

Я киваю, с жаром глядя на ее открытый ротик.

— О, я определенно трахарь. И очень хороший. И мне нравится, когда моя женщина развязана, невредима и имеет полное право прикасаться ко мне столько, сколько пожелает ее маленькое сердечко. Потому что нет ничего более возбуждающего, чем женские ноготки на моей спине, пока я говорю ей непристойности.

Айви совершенно шокирована моими смелыми словами. Пытается улыбнуться, но ситуация становится слишком напряженной. Вместо этого она сглатывает и смотрит на мой рот взглядом, полным такого вожделения, что оно полностью подавляет ее робость.

— И сейчас ты задаешься вопросом, что бы я с тобой сделал, — шепчу ей, наблюдая за тем, как дрожат ее губы. — Представляешь, каким буду на вкус. Я более чем счастлив позволить тебе узнать.

— Ни за что, — выдыхает она, но ее голос звучит слабо и неубедительно.

— Ты думаешь, меня оттолкнет погоня? Я живу ради хорошего испытания.

— И это все, кто я есть? Вызов, который ты хочешь преодолеть?

— Я еще никогда не встречал непобедимую женщину, красавица. Боюсь, твое время сочтено. Начинай отсчитывать часы, потому что я собираюсь, так или иначе, раздвинуть эти загорелые ножки.

Она приподнимает бровь.

— Почему ты так уверен?

— Когда я хочу что-то, я это получаю. — Снова оглядываю ее, замечая, как она покраснела и напряжена. — И я хочу тебя. Ты так чертовски красива, что у меня плывет перед глазами.

Она с трудом сглатывает.

— Этого не случится, Эйдан.

Я усмехаюсь, чувствуя к ней жалость.

— Айви, вопрос решен. Это реальность, с которой тебе просто придется смириться.

— Я не завожу интрижек. Я не такая девушка. — В ее искренность нетрудно поверить. Она говорит правду, но я точно знаю это. И самое интересное, что я не возражаю. Когда вы видите что-то хорошее, вы узнаете это за километр. Вы также были бы дураком, глупцом, если бы ушли.

И она — хорошая штучка. Которой я мог бы наслаждаться снова и снова, чтобы получить то, что хочу. Чтобы дать ей то, что хочет она.

— Кто сказал, что я хочу интрижку?

Она недоверчиво смотрит на меня.

— Ты пытаешься подцепить незнакомку в эконом-классе. Почему-то я не думаю, что ты с серьезными намерениями.

— Но ты не незнакомка. Я встречал разных людей, так что знаю, на что смотрю. Ты неопытна и клянешься показать свои красивые маленькие сиськи. Ты пытаешься быть замкнутой и непроницаемой, но все твои эмоции на виду, даже если думаешь, что хорошо справляешься, прячась за своим жестким альтер-эго. На меня это не действует, Айви.

Я наблюдаю, как вращаются колесики в ее мозгу, пока она несколько мгновений думает. Борется с каким-то конфликтом. Айви сжимает руки, но когда они обхватывают мою, то вздрагивает и смотрит вниз, будто забыла, что последние несколько минут мы держимся за руки.

— Что пугает тебя больше всего, — спрашиваю я, — тот факт, что ты хочешь меня, или то, что может с тобой случиться после того, как ты меня получишь?

Она хмурится.

— Я не хочу тебя.

— Почему?

— Потому что ты самодовольный придурок.

— Нет, — не соглашаюсь я все еще шепотом. — Ты не хочешь меня, потому что, как только попробуешь меня на вкус, ты уже никогда не уйдешь. Я бы погубил тебя, и ты бы умоляла меня об этом уничтожении. Я гарантирую это.

Она широко распахивает глаза, и когда провожу большим пальцем по ее запястью, чувствую, как учащается ее пульс. Я знаю, что она мне верит.

— Я не завожу интрижек, — повторяет она более твердым голосом. — Меня не трахают незнакомцы.

— Я не буду для тебя незнакомцем, когда ты будешь выкрикивать мое имя и просить о большем. Если бы ты была моей, я бы трахнул тебя так, как ты и представить себе не можешь.

— Я не твоя.

Я ухмыляюсь.

— Пока нет. Обратный отсчет запущен, Айви. Это приближается.

— Нет, Эйдан, нет.

— Представь меня между твоих ножек, облизывающего тебя, вверх и вниз, пока твоя киска не взорвалась бы у меня на языке. Представь себе это и снова попробуй сказать мне «нет».

Когда у нее появляется такой остекленевший взгляд, я знаю, что она представляет это. И когда больше не произносит ни слова, я киваю.

— Так я и думал.

Ожидание — это жестоко. Я наблюдаю за ней, как ястреб, раздевая ее в своем воображении миллионом разных способов. И чем дольше смотрю на нее, тем совершеннее она становится. Эти глаза… Господи, они созданы для того, чтобы смотреть на меня сверху вниз, пока я буду сосать ее киску, и пока она не взорвется у меня во рту.

Я мысленно издаю стон, продолжая раздевать ее своим взглядом. Это провальная миссия — успокоить мой член. Он твердый, как гранит, и не помогает то, что я продолжаю говорить ей о том, что собираюсь с ней сделать. На данный момент это данность, что она будет сопровождать меня до моего дома, как только мы приземлимся и выберемся из этих дерьмовых кресел. И я больше никогда не хочу видеть людей.

Только ближе к концу полета мне приходит в голову, что все это время у нас могла быть аудитория. Я ловлю взгляды нескольких мужчин, оглядывающихся в сторону Айви. Она, кажется, не замечает этого, слишком погруженная в свой собственный мир, где я, вероятно, вылизываю ее… хотя знаю, что мог бы превзойти эту фантазию наголову.

Я пристально смотрю на мужиков, испытывая желание обматерить их, хотя они не делают ничего плохого. Любой мужчина по достоинству оценит красивую девушку. Я просто хочу, чтобы они перестали трахать ее своими взглядами.

«Что ж, а я буду трахать ее по-настоящему», — так и хочется сказать им. И образы, которые я формирую в своей голове, вызывают у меня необычайное возбуждение. Она не та, с кем я обычно зависаю, и, думаю, именно это будоражит меня больше всего. Мне хочется чего-то другого. Она совершенно другая, и я собираюсь подарить ей самую жаркую ночь в ее жизни, пока мы не будем одинаково истощены и удовлетворены.

Я не могу думать ни о чем другом.

Мы приземляемся, и все выходят с багажом в руках. Айви прямо за мной. Ее тело вздрагивает при каждом шаге, и это не из-за погоды. Летняя жара сегодня просто запредельная. В ту секунду, когда мы выходим из самолета, можно почувствовать, как воздух сгущается от влажности. И когда я отступаю, чтобы идти рядом с ней, вижу, что ее дрожь только усиливается.

— Эта жара невыносима, — говорю ей. Светская беседа снова должна расслабить ее, потому что Айви чертовски нервничает. И я этому рад. Это говорит мне о том, что она не привыкла к мужчинам, несмотря на свой грязный ротик. Я задаюсь вопросом насколько она неопытна. Что-то подсказывает мне, что она определенно не девственница, но то, насколько она взвинчена рядом со мной, также говорит мне, что девушка просто не привыкла к мужчинам, и точка.

Она крепче обхватывает ремешок своей огромной сумки и смотрит на меня с раскрасневшимися щеками.

— Не любитель жары?

Я оглядываю ее лицо, замечая, как ей неловко.

— Нет, — отвечаю я, решив не флиртовать.

Мы пропускаем выдачу багажа и сразу направляемся к выходу. Я иду медленно, ожидая, когда она присоединиться ко мне. Айви была потрясена нашим моментом в самолете, поэтому, видимо, теперь она тихая и явно испытывает неловкость.

— Ты в порядке? — спрашиваю я с легкой улыбкой.

Айви кивает, глядя под ноги, пока идет рядом со мной. В конце концов мы замедляемся до темпа, который едва ли можно сравнить с ходьбой.

Стоя перед ней, я наклоняюсь и шепчу:

— Поехали со мной. У входа меня ждет машина, которая отвезет нас ко мне домой.

Ее голубые глаза расширяются, когда она нерешительно смотрит в мои.

— Эйдан, я не могу…

— Почему? Все эти разговоры в самолете, ты не можешь просто оставить меня в таком состоянии, Айви. Я знаю, что ты этого хочешь.

Девушка сглатывает и переминается с ноги на ногу. Она отрывает взгляд от моих глаз и теперь смотрит на землю. Слегка провожу пальцами по ее подбородку, и ее лицо снова вспыхивает от этого прикосновения. Я чувствую ее голод по мне. Смешанный с моим собственным. Он ощутимый и густой. Не тот, от которого можно легко уйти.

— Эйдан, — говорит она, — я не могу быть с тобой в этом смысле. Тебе следует найти кого-нибудь другого.

Найти кого-то другого? Она заинтриговала меня, а как только мои мысли сосредоточиваются на определенной женщине, я не могу просто двигаться дальше. Черт возьми, нет. Я упрямый человек. И в ней что-то есть. Что-то грубое и настоящее. Что-то, что будоражит меня так, как я не чувствовал себя уже целую вечность.

Я никогда раньше не отказывался от испытания. И прямо сейчас я стремлюсь попробовать на вкус каждый сантиметр ее тела. Не отступлю без веской причины.

— Айви, — начинаю, — я уже говорил тебе. Я всегда получаю то, что хочу.

— Ну, то, что ты получишь, совсем не то, что ты думаешь.

— Скажи мне, почему.

Она вздыхает и отступает назад, сжимая ремешок сумки так крепко, что ее рука белеет от напряжения. Не глядя на меня, делает глубокий вдох и отвечает:

— Я замужем, Эйдан.

Мой взгляд автоматически скользит к ее безымянному пальцу. Там нет кольца.

— Не шути так со мной, — парирую я.

Когда вижу, как блестят ее глаза, я чувствую, как мое сердце падает. Ох, блядь. Вы должно быть издеваетесь надо мной. Замужем? Она? Какой парень позволил бы ей разгуливать вот так одной и в таком виде? Ни один нормальный мужчина, который тосковал бы по своей женщине, не захотел бы привлекать к ней столько внимания, не будучи рядом с ней, чтобы удерживать таких придурков, как я, подальше.

— Где твое обручальное кольцо? — спрашиваю я, все еще надеясь, что она издевается надо мной.

Айви опускает взгляд на свой безымянный палец и пожимает плечами.

— Мы… не живем вместе. Последние два месяца я уезжала, чтобы побыть со своей матерью. — И она тут же останавливается. Будто все объяснила. Будто в этом смехотворном коротком и расплывчатом ответе нет вообще ничего, что нужно было бы дополнять.

Я стискиваю зубы.

— И теперь вы что, снова сошлись? Поэтому ты вернулась?

— Нет.

— Нет?

Она колеблется.

— Все… сложно.

— Верно. — Я оглядываю аэропорт. — Итак, где же твой муж? Я так понимаю, он здесь, ждет тебя?

— Нет, мне нужно поймать такси.

Мое лицо каменеет.

— Ты здесь одна ночью после шестичасового перелета, а твой чувак тебя не встречает? — Сигнализация о придурке звонит громко и ясно. Я ничего не знаю об этом парне, кроме того, что у него смехотворно красивая жена, которая не заслуживает того, чтобы ехать домой на такси.

Она выглядит смущенной.

— Все не так. Ему рано утром на работу.

— И чем он занимается?

— Он крановщик и работает по десять часов. Сегодня будний день, и утром ему на работу. Мне совсем не хотелось, чтобы он приезжал за мной в полночь. Это мой выбор. Не его.

Она так категорично защищает его, но я совершенно ничего не понимаю. Ну и что с того, что парень работал по десять, пятнадцать или даже двадцать часов в день? Факт остается фактом: его невероятно милая, невероятно привлекательная и невероятно приземленная жена вернулась, и он ждет ее дома?

Нет, нет, что-то здесь совсем не сходится. Я пристально смотрю на нее, едва ли в силах поверить в эту вздорную историю, но знаю, что она не лжет о своем семейном положении.

Замужем.

Или не живут вместе.

Или все сложно.

Или как бы это, блядь, ни называлось, мне все равно.

Блядь, у меня во рту появляется горький привкус. Наконец-то меня отчаянно влечет к девушке, а она, оказывается, юридически связана с другим членом. Неужели Вселенная нарочно так жестока ко мне? Неужели она снова смеется надо мной?

— Ты когда-нибудь собиралась рассказать мне? — спрашиваю Айви резким голосом. Ничего не могу с собой поделать и пристально смотрю ей в лицо. Я в бешенстве. — Неужели ты думала, что мы разойдемся в разные стороны сразу после приземления?

— Мне жаль, — говорит она с раскаянием. — Когда начала с тобой говорить, меньше всего я ожидала, что разговор примет такой оборот. Я говорила с тобой не из-за опыта. Я не… разговариваю много с парнями. Я больше не такая общительная. Я просто… я думала, мы поговорим об обычных вещах, понимаешь? Потом это стало больше, и… боже, не знаю, я погрязла в этом так быстро, так эгоистично. Потому что посмотри на себя. Ты… ты, и… Я слаба. — Тихим голосом она шепчет: — Я так слаба.

Опять же, честно. Половина меня хочет просто развернуться и уйти. Я чувствую себя дураком. И не уверен, почему все еще стою здесь.

Я не могу стоять здесь. Мне нужно уйти. Замужняя/не живущая вместе/все сложно женщина никогда не входила в мои планы. Какой бы красивой, настоящей и честной ни была Айви, у меня нет ни малейшего желания связываться с этой поебенью. Хотя, черт знает, мой имидж не может быть испорчен больше, чем уже есть.

— Какая у тебя фамилия? — Я ловлю себя на том, что спрашиваю.

— Монткальм, — тихо отвечает она.

Айви Монткальм. По какой-то причини я запоминаю это имя. Наверное, мне хочется запомнить ее. Хочется помнить, какой разной может быть женщина, и насколько это заманчиво в то же время. Она слишком сексуальна, чтобы ее забыть, и я дурак, что не хочу этого.

Мой член ненавидит меня, и мой мозг навсегда будет переживать этот полет и вид ее, одетой так, как она сейчас.

Но Айви стоит здесь… одна… незаметная, будто меня нет, и я не разговаривал с ней. Она выглядит так, словно хочет, чтобы земля разверзлась и поглотила ее.

«Не живем вместе» сказала Айви. Значит, девушка не с ним. Но затем она продолжила, сказав, что все сложно. Что вообще это значит? Она возвращается к своему мужу-придурку или нет?

Но это не имеет значения. Я напоминаю себе об этом. Замужем — значит замужем. Не так ли?

И все же… Айви так чертовски красива, что это причиняет боль.

Вдруг понимаю, что не могу просто уйти. Знаю, что я — мудак, но также знаю, что она заслуживает намного большего, чем чувствовать себя использованной этим мудаком. Может быть, я смогу сделать отъезд менее болезненным. Или в тайне проверю свою силу воли.

— Как насчет того, чтобы вместе поехать домой? — предлагаю я, заставляя себя улыбнуться, но это кажется вымученным и неловким.

Она смотрит на меня, ее глаза прикованы к моим так, как я не привык. Принимает меня, а не мой костюм, часы или что-то еще, что раньше привлекало ко мне внимание женщин.

— Ты уверен? — тихо спрашивает она.

— Я бы не спрашивал, если бы не был уверен, — отвечаю я. — Мне не нравится мысль о том, что ты поедешь домой на гребаном такси, Айви. Это… кажется мне неправильным.

Даже если они не живут вместе, ее муж должен был быть здесь. Черт возьми, ее муж должен был ползти по километрам битого стекла, если это то, что потребовалось бы, чтобы быть здесь с ней. Я оглядываю аэропорт, гадая, может быть, он удивит ее, но… никто не смотрит в ее сторону.

Черт, сама только мысль о том, что она возвращается домой одна так поздно, беспокоит меня.

Сколько таких женщин, как она, стоят в толпе, чувствуя себя одинокими? Сколько из них жаждут немного внимания, чтобы помнить, что они существуют так же, как и все мы?

Я чувствую ее одиночество. Если подойду еще ближе, она тоже сможет почувствовать мое.

— Я тебя не знаю, — говорит она.

Я сопротивляюсь тому, чтобы закатить свои гребаные глаза.

— Сколько часов мы говорили друг другу непристойности, и ты думаешь, что я какой-то убийца с топором?

— Дело не в этом.

— Ты не знаешь, что сказать своему мужу, когда вернешься?

Айви колеблется.

— Он не спросит, кто меня подвез.

— Но, если бы он это сделал?

Теперь она вздыхает.

— Он не будет спрашивать. Просто предположит, что я приехала на такси.

— Почему ты так уверена?

— Я уверена. — Ее голос становится жестче. Она чертовски уверена, хорошо.

— Тогда я отвезу тебя домой, и на этом все закончится.

— Ты действительно не обязан делать это.

Я пристально смотрю на нее.

— Знаю.

— Хорошо, — смягчается Айви, сглатывая. Она стоит, неуверенная, ожидая, что я возьму инициативу на себя, потому что сама чертовски нервничает. Мы искушаем друг друга, не так ли?

Она делает что-то не так.

Я делаю что-то не так.

Мы оба идиоты, совершающие неправильные поступки, и не думаю, что сейчас это кого-то из нас волнует.

Три недели спустя

Я встаю раньше Дерека. Быстро переодеваюсь и собираюсь. И снова он все еще спит, когда я тихонько выскальзываю из квартиры. Беру кофе за углом и прохожу три квартала до салона, в котором работаю. Это лишь некоторые преимущества жизни в городе, которые даже я не могу отрицать.

— Ты опоздала, — говорит Конни, когда я вхожу в салон.

Бросаю взгляд на часы.

— На две минуты.

— Опоздала значит опоздала, Айви. Или ты хочешь, чтобы я производила оплату поминутно, а не по часам?

Конни — владелица — та еще сучка. Я не отвечаю ей, но исподтишка бросаю на нее злобный взгляд. Алисия — моя любимая коллега — тоже качает головой.

— Какая швея ее в задницу укусила? — бормочу Алисии, пока мы идем в заднюю комнату. — Мелани вчера опоздала на пятнадцать минут, и ей практически исполнили серенаду.

— Ты не видела ее налитые кровью глаза? У нее явно похмелье, — насмешливо отвечает Алисия. — Кроме того, Мелани не может сделать ничего плохого. Вот тебе и любимчик.

Говоря о Мелани: она читает журнал на черном кожаном диване. Когда видит, что мы приближаемся, она поднимает голову и медленно окидывает нас взглядом:

— Вам действительно следует подравнять кончики. Вы же хотите сохранить своих клиентов, не так ли?

Я бросаю взгляд на ее огненно-рыжие волосы, уложенные в прическу, на которую, должно быть, у нее ушло не меньше гребаной недели. Честно говоря, прическа действительно милая, но я не собираюсь этого говорить. И не отвечаю ей, потому что в этом нет смысла. Алисия, с другой стороны, не может сдержаться.

— Никто не спрашивал твоего гребаного совета, Мел. Если бы мы хотели, то спросили бы у Уизли с прической получше.

Я борюсь с улыбкой, когда глаза Мелани вылезают из орбит.

— К твоему сведению, это окрашивание представляет собой сложный дуэт рубинового и бархатных цветов, и оно была сделано с точностью и многочасовой тщательностью.

Алисия закатывает глаза.

— Да? Всем наплевать.

Не могу сдержать смех, который вырывается, что еще больше злит Мелани. Она сердито смотрит на меня, и я знаю, что сейчас произойдет что-то ужасное.

— Все еще не привыкла к твоему скорому возвращению, Айви, — говорит она, сверкая одной из своих злых улыбок. — Как долго, по-твоему, твой муж сможет держать свой член в штанах на этот раз?

Я закатываю глаза.

— Честно говоря, не знаю, Мел. Не будь как я, ладно?

Ее лицо вытягивается, и она смотрит на меня с выражением «какого хрена?». Неужели она думала, что у меня припасен для нее какой-нибудь остроумный ответ? Или что я оторву ей голову и опущусь до ее уровня? Сучка еще спит. К тому же, она права. Я не знаю, сколько времени пройдет, прежде чем Дерек снова кого-нибудь трахнет. Это правда, отсюда и причина, по которой мы не вместе.

Но я заметила, что в моей жизни есть люди, которые на самом деле не воспринимают это всерьез. Я имею в виду то, что мы не вместе. Будто они думают, что я собираюсь вернуться к нему в любую минуту. Как сказала моя мама, нахмурившись: «То, что вы не вместе, не означает, что ты можешь убежать и делать то, что хочешь. Ты будешь жить с ним. Ты все еще в этом с ним, ты же знаешь».

Я знаю, мама, но спасибо за твой совет, и за то, что выгнала меня из своего дома и заставила вернуться в эту ситуацию.

Мое утро напряженное и занято клиентами. Ко мне приходят самые разные: кокетливый мужчина, который старше меня на двадцать лет, от которого у меня мурашки бегут по коже, когда он называет меня «Сладенькая», но дает очень хорошие чаевые; цыпочка примерно моего возраста, которая готовится к сегодняшнему свиданию и полна надежд (я завидую, потому что скучаю по этому чувству); молодая девушка, которая впервые в жизни обрезает волосы и делает короткую стрижку (жаль, что у меня нет таких яиц, чтобы решится на это); а затем очень пожилая дама, которая хочет окрашивание на фольгу и жалуется на то, как долго это занимает (каждый визит занимает одинаковое количество времени, Роберта).

У меня по-настоящему редко бывает время, чтобы просто постоять и ничего не делать. Цены в салоне чрезвычайно конкурентоспособны, и это означает, что через салон проходит много посетителей. Мы популярны, и все было бы замечательно, если бы мои коллеги не были такими стервозными. Клянусь, иногда похоже, что я снова вернулась в старшую школу. Это причина, по которой я дистанцируюсь от всех, кроме Алисии. В моей жизни и так достаточно драм. Мне не нужно знать, что Бекки говорила о Челси за ее спиной. Каждую неделю под автобус попадает новая девушка, и это только вопрос времени, когда я буду пытаться спасти свою работу.

Неудивительно, что я люблю перерывы на обед. Это мое время в одиночестве, вдали от постоянных требований людей. Приятно просто посидеть двадцать минут и сосредоточиться только на своих собственных мыслях.

Покупаю суши и ем их за столиком в фуд-корте торгового центра рядом с салоном. Мой телефон вибрирует рядом с подносом, но я даже не пытаюсь ответить. Если сделаю это, то все закончится еще одним раундом словесных оскорблений со стороны Дерека, и я буду огрызаться и оскорблять его в ответ. Честно говоря, я слишком устала, чтобы сражаться дальше. Сейчас даже не вспомню, из-за чего мы вчера спорили. Что-то связанное со счетами и с тем, как разделить наши деньги. У него проблемы с расходами, и я всегда в конечном итоге вытаскиваю деньги из наших сбережений, чтобы свести концы с концами. Боже, прошло три недели, я даже не сплю с ним в одной постели, не вижу его половину времени, а мы все еще возвращаемся к нашим токсичным привычкам.

Смотрю на его имя, мелькающее на экране, и нажимаю кнопку отбоя, чтобы больше не слышать звонок. Только когда макаю свой третий ролл в соевый соус, я слышу звук колокольчика. У меня установлен специальный сигнал для моего приложения «Фейсбук», уведомляющее о новом сообщении. Хмурюсь, гадая, кто мог отправить мне сообщение в понедельник днем. Все, кого я знаю, заняты на работе.

Думаю, что это может быть мама. И вот сейчас я лучше предпочла бы тот разговор с Дереком.

Я провожу пальцем по экрану и получаю доступ к приложению «Фейсбук». Нажимаю на красный пузырь уведомления в верхней части экрана, и перед глазами вспыхивает сообщение.

— Даже не думай об этом, — говорю ему, листая страницы своего учебника по математике. У меня такая скучная жизнь, что я готовлюсь к вступительным экзаменам, хотя они еще даже не запланированы. Это немного жалко.

— Я просто говорю, — парирует Дерек, наклоняясь, чтобы прошептать свои слова мне на ухо, — из нас двоих я тот, кто работает больше. Я там пачкаюсь каждый гребаный день, Айви. А не стою и не делаю людей красивыми. Я заслуживаю немного больше личных денег, ты так не думаешь?

Я вздыхаю и с силой захлопываю учебник. Потом спокойно смотрю на него и не вижу того красивого мужчины, в которого влюбилась, когда мы были подростками. Эти светлые волосы и голубые глаза раньше сводили меня с ума от безумной потребности.

Теперь они заставляют меня злиться.

— Дерек, — произношу, изо всех сил стараясь не терять самообладания, — я тоже весь день на ногах. У нас почти одинаковый доход, так что не вешай мне лапшу на уши, ладно? Это была твоя идея переехать в город, и теперь мы втридорога платим за эту квартиру размером с марку. Из-за этого мы не можем позволить себе ту роскошь, которая была раньше. Мы уже неделю не платим за аренду. Если ты пойдешь куда-нибудь и спустишь деньги на ночную пьянку, то мы обязательно пропустим еще одну неделю. Так что просто подумай головой, хорошо?

Не думаю, что Дерек все еще видит ту же пылкую малышку, какой я была много лет назад. Думаю, он тоже испытывает такое же отвращение при виде меня. После нашей потери все пошло под откос, и мы так и не оправились. Трудно понять, что мы — лишь тени тех людей, которыми были раньше, и время от времени я чувствую проблеск надежды, что это еще можно исправить. Но в такие ночи, как эта, когда мне приходится уговаривать его никуда не ходить и не тратить все наше мизерное состояние, которое нам удалось накопить, вспоминаю, почему не спешу сказать ему, что мы можем попробовать еще раз. Мы движемся совершенно разными путями. Он на пути разрушения, а я на пути выживания.

И хотя люблю его, в глубине души знаю, что не влюблена в него. Видит бог, я отчаянно пыталась это исправить, но независимо от того, сколько раз пыталась работать над этими отношениями и уделять им время, чувства просто не возвращаются, не тогда, когда вспоминаю о той девушке, которую он трахал, пока я оплакивала нашу потерю. Нет, просто он причинил мне слишком много боли. Похоже, проблема в том, что я заставляю себя.

Мне страшно.

— Думать головой? — говорит он, и в нем появляется намек на гнев. Мужчина прищуривается, глядя на меня. — Всегда обращаешься со мной как с идиотом, да? Будто я дерьмо собачье. Почему? Потому что ты намного лучше меня, учишься и все такое? А как насчет денег, которые ты собираешься потратить на свое дерьмо в колледже?

— Я должна сдать вступительный экзамен, а затем буду проходить промежуточные курсы, Дерек, и это еще не колледж. Я пытаюсь поступить в…

— Но ты сказала, что пойдешь туда в следующем году…

— Если у меня будут достаточно хорошие оценки, то да!

— И сколько ты собираешься на это потратить?

— Аргх! — Встаю и ухожу, но квартира такая маленькая, что не могу никуда пойти, чтобы оказаться достаточно далеко от него. И особенно злюсь, когда он начинает преследовать меня. Я чувствую его присутствие и горячий гнев, исходящий от него, и мое тело впитывает все это и разжигает пламя моего собственного гнева.

— Ты хочешь пойти куда-нибудь и напиться до бесчувствия? — кричу я на него, поворачиваясь к нему лицом. — Тогда иди, Дерек! Напивайся со своими друзьями! Теперь ты счастлив?

— Нет, — парирует он, с вызовом скрещивая руки на груди. — Ты превратила это в гребаный спор. Ты хочешь, чтобы я остался, так что я, блядь, останусь.

Какого черта? Я даю ему то, что он хочет, а он решает, что больше этого не хочет?

— Ты невероятен, — фыркаю я.

— Я невероятен? Ты так чертовски жестко экономишь на мне, но в ту секунду, когда ты хочешь что-то, ты без колебаний получаешь это!

— Когда я в последний раз получала что-то? — бросаю вызов я.

Он усмехается, будто то, что я только что сказала, абсурдно.

— Ты все время покупаешь себе всякое дерьмо.

— Назови хоть одну вещь, которую я купила для себя, Дерек.

— На прошлой неделе ты купила те дорогие сандалии.

— У меня не было выбора. Моим сандалиям было три года, и они порвались…

— Ты могла бы купить их в «Уолмарт». Вместо этого ты взяла их в «Альдо»… (примеч. Канадский бренд обуви и аксессуаров)

— Ана купила их для меня по скидке работника магазина! Я получила пятидесятипроцентную скидку, Дерек.

— Конечно, ты получила. Как удобно.

О боже.

Я готова пробить дыру в стене по пути в душ. Это единственное место, где у меня действительно может быть немного личного пространства, когда мы ссоримся. Единственное время, когда он действительно позволяет мне немного уединения, — когда я запираюсь в ванной, закрываюсь в душевой кабинке под горячими струями и обдумываю способы убить его.

По дороге туда мой телефон тренькает, оповещая о сообщении в «Фейсбуке». Мое сердце замирает в груди, когда Дерек берет мой телефон со стола и проводит пальцем по экрану. Это Эйдан написал мне? Он не делал этого с того обеда в понедельник. Но все остальные пишут мне только смски. Так что… это может быть он.

Логика подсказывает, что так и есть.

Черт, и как мне объяснить это Дереку? Еще один предохранитель вот-вот перегорит, и я напряжена, меня вот-вот стошнит, если он это обнаружит.

— Положи мой телефон, Дерек, — говорю я ледяным тоном. — Он мой.

Но он игнорирует меня и нажимает несколько кнопок. Его брови в замешательстве сходятся вместе, прежде чем опускает мой телефон обратно на стол.

— Я ухожу, — рычит он, хватая свои ключи.

— Куда ты идешь? — напряженно спрашиваю я.

Дерек бросает на меня свирепый взгляд.

— Я не замышляю ничего такого, Айви! Я просто ухожу, и мне не нужно докладывать тебе о каждом гребаном месте, куда направляюсь. Это ведь не противозаконно — выходить куда-то, чтобы сделать что-то для себя, не так ли? Черт тебя дери.

Заставляю себя закрыть рот. «Не реагируй», — говорю себе. Прежняя я, до того, как я ушла, выкрикивала бы ему оскорбления, говорила ужасные вещи о том, какой тот мудак и как он просто собирается потратить наши деньги на выпивку. Тогда Дерек становился еще более дерьмовым, сталкивался со мной лицом к лицу, ломая от злости что-то мое или свое. Так что, когда он уходит и захлопывает за собой дверь, я чувствую себя, будто увернулась от пули.

Как только он уходит, и я чувствую, что снова могу дышать, спешу к своему телефону и открываю приложение «Фейсбука». Дерек недостаточно разбирается в технологиях, чтобы знать, что сообщение придет оттуда, и мое сердце сжимается, когда я его читаю.

— Как у тебя обстоят дела с той тщеславной палкой из «Инстаграма», с которой я тебя видела? — спрашивает моя бабушка.

Я ухмыляюсь в телефон, расстегивая рубашку.

— Она пригласила меня в Монако.

Я слышу ее «фу» и представляю, как она с отвращением качает головой.

— И ты собираешься поехать?

— Нет.

— Хорошо.

— И я порвал с ней.

— Даже лучше. Я действительно хочу, чтобы ты держался подальше от избалованных дамочек, как она. Они чуют деньги за километр. И, кроме того, я не могу представить тебя рядом с женщиной, у которой пудель в сумочке, да еще сжимающей рукой жемчужное ожерелье.

— Зависит от того, что это за жемчужное ожерелье. (примеч. сленговое обозначение, когда мужичина кончает на шею и грудь девушки)

Она ахает.

— Эйдан! Это так вульгарно.

Я усмехаюсь.

— Ладно, приношу свои извинения.

— Я думала, что выбила из тебя эту дурь.

— Так и есть. — По большей части. — Итак, давай перейдем к делу, Рут. Зачем ты мне звонишь?

— Алекс.

Я медленно и долго вздыхаю.

— Что Алекс натворил на этот раз?

— Ты же знаешь, какой он. Я надеялась, что ты поговоришь с ним и немного успокоишь его. Парень слетает с катушек.

— Это то, что делают парни. Им нужно сбиться с пути, чтобы снова обрести себя.

— Это не похоже на то, как ты сбежал из дома в тринадцать, потому что твоя мама умерла, и у нас ничего не было, Эйдан. Алекс — двадцатиоднолетний идиот, думающий, что напиться и не возвращаться домой до четырех утра — это нормально. Сегодня утром я нашла в его ящике с нижним бельем презервативы. Я даже не знала, что он уже сексуально активен.

Я морщусь и снимаю рубашку.

— Это не совсем то, о чем мы хотели бы тебя информировать, Рут. Он имеет право на личную жизнь.

— А если он обрюхатит девчонку?

— Для этого и нужны презервативы.

— Пожалуйста, Эйдан, перестань защищать его.

— Я и не защищаю.

Она расстроена, и мне жаль, но мой брат больше не подросток. Он теперь взрослый. Я не могу ругать его, когда мои прежние годы были далеко не невинными. Алекс никогда не поверит моим словам. И как бы сильно мне ни хотелось направить его по пути библейской праведности, ему нужно совершить свои собственные ошибки.

— Послушай, — говорю ей, — насколько я слышал, он уже некоторое время в Оттаве. Так что приглашу его куда-нибудь в субботу и побеседую с ним как мужчина с мужчиной. Дам ему несколько советов и скажу, чтобы он был осторожен. Это лучшее, что я могу сделать.

— Спасибо. — В ее голосе звучит благодарность, и это поражает меня в самое сердце. Моей бабушке в жизни приходилось иметь дело с разным дерьмом, и это объясняет ее чрезмерную заботливость. Эта черта характера спасла меня, так что я не собираюсь проклинать это. — Это сделает меня очень счастливой, Эйдан. Позаботься о себе и найди чертову женщину, которая не будет тупой и не будет охотиться за твоим кошельком.

Я посмеиваюсь.

— Хорошо.

— Я хочу правнуков.

— Я знаю.

— В жизнь есть нечто большее, чем просто перепихоны. Несмотря на то, что ты обжегся раньше, это не значит, что они все одинаковые.

Я вздыхаю и ненадолго закрываю глаза.

— Хватит, Рут.

Но она продолжает болтать о моей сексуальной жизни, и я терплю это до тех пор, пока та наконец с чувством выполненного долга не отпускает меня. Отключив звонок, я стою в своей спальне и тупо оглядываю свое окружение. Фокусирую взгляд на кровати и задаюсь вопросом, сколько женщин в ней побывало. Скольких женщин я раздел? Сколько из них трахались со мной до бесчувствия, изголодавшись по члену и желая большего? И почему, черт возьми, я не могу вспомнить ни одного лица?

Тишина почему-то кажется громкой. Одиночество, которое я чувствую внутри себя, подобно кирке, раскалывающей мою душу. В моей груди зияет дыра. И, хоть убейте, но я не могу заполнить ее телами, которые появляются и исчезают.

Я ловлю себя на том, что снова тянусь к своему телефону. Провожу пальцем по экрану и открываю нашу с Айви переписку. Она не ответила на последние сообщения, которые я отправил ей прошлой ночью, и вместо этого перешла к другим вещам. Я знал, что она так и сделает. Убираю телефон, решив не отвлекаться. Затем переодеваюсь в свободную одежду, спускаюсь на лифте в спортзал и изматываю себя в течение следующих двух с половиной часов, пока мои легкие не начинают болеть, и я больше не могу поднять вес.

Почему я не могу перестать думать об этой женщине?

Это противоречит всякой логике.

Меня бесит, что я этого не понимаю. Один полет, одна случайная встреча с этой девушкой, и ничего не осталось прежним.

Я думаю о ее улыбке, ее больших глазах, ее дерзком маленьком ротике. Боже, что за ротик. Какие гребаные вещи я бы сделал с этим ротиком. Блядь. Я думаю об этих случайных красных прядях волос. Представляю, как сжимаю эти волосы, как засовываю свой член ей в рот. Представляю, как она смотрит на меня снизу вверх, наполненная мной.

Неужели я раздул из мухи слона? Не знаю. И мне все равно. Я просто хочу ее.

— Ты — машина, — замечает женщина рядом со мной, когда я вытираю полотенцем пот с головы.

Я узнаю голос. Сиенна.

— Нужно было отвлечься, — отвечаю я. — Почему ты так поздно?

Она подходит и встает рядом со мной. Я смотрю на нее. Она выглядит свежей, ее светлые волосы собраны в хвост, на лице нет макияжа, в обычных рваных тренировочных лосинах и мотивационной футболке. Сиенна такой же трудоголик, как и я. Она работает юристом по контрактам, живет в том же многоквартирном доме и тренируется по ночам в то же время, что и я. Во всяком случае, обычно. Мы хорошо узнали друг друга за последние два года, никогда не разговаривая за пределами спортзала. В основном потому, что у нас нет времени. Это хорошо работает.

— Долгая ночь в офисе, — объясняет она. — Я вымотана.

— Идеальное время для тренировки.

Она пожимает плечами.

— Полагаю. Как твои дела?

Я пожимаю плечами в ответ.

— День другой, а дерьмо все то же.

— Ты снова в новостях.

— Что я натворил на этот раз?

— Очевидно, ты мудак и злоупотребляешь своим персоналом.

Я бросаю на нее равнодушный взгляд.

— Так в чем проблема?

Она улыбается.

— Тебе понадобятся друзья на твоей стороне, Эйдан. Ты не можешь сидеть на вершине горы в одиночестве.

Я не отвечаю.

— Как поживает твоя тщеславная подружка? — спрашивает она.

Черт возьми. Она никогда не была моей подружкой.

— Она вне игры.

— И она тоже так думает?

— Нет. Сегодня она звонила мне в офис еще шестьдесят семь раз.

— Маньячка.

— Я уже начинаю так думать.

Сиенна ухмыляется и направляется к эллиптическому тренажеру. Она ставит бутылку с водой в держатель и обматывает полотенцем одну из ручек. Затем поворачивается ко мне и прислоняется боком к тренажеру.

— Значит теперь мы охотимся за новой киской?

Я не отвечаю, возвращая взгляд к гантелям, когда заканчиваю их вытирать.

— Ты знаешь, что я здесь, верно? — В ее голосе слышатся нотки веселья, но в то же время и серьезности. — Я не сумасшедшая. И я не хочу никаких отношений. Это бы хорошо сработало.

Я начинаю пробираться к выходу из спортзала.

— Спокойной ночи, Сиенна.

— Эйдан, — произносит она твердым голосом.

Я останавливаюсь и смотрю на нее.

— Что?

— Это бы хорошо сработало, — искренне повторяет она. — Что может пойти не так?

Я не отвечаю. Технически ничего не пошло бы не так. Сиенна — красивая женщина. Она независима, кокетлива и умна. Но… ничего не шевелится, когда я смотрю на нее. Она не заставляет мою кровь нестись быстрее, как Айви в том самолете.

Айви испортила для меня секс без обязательств.

— Спокойной ночи, Сиенна, — снова говорю я, не глядя на нее, а затем ухожу.

Я спросил Айви, чем она занимается, и та не ответила. Это плохо, действительно чертовски плохо, что я уже чувствую ломку от того, что не получаю от нее вестей.

Это будет долгий день.

— Мне любопытно узнать вашу позицию по отношению к капитализму, развитому в Северной Америке, мистер Уэст, и поддерживаете ли вы его до сих пор в свете недавних экономических трудностей, с которым сталкиваются обычные люди? — Женщина, спрашивая меня об этом, смотрит на меня «трахни меня» взглядом. На самом деле, она смотрит так с тех пор, как вошла в мой кабинет пятнадцать минут назад. И говорит проникновенным голосом с придыханием, наклоняя голову, будто хочет, чтобы я оценил ее обнаженную шею или длинные черные волосы, которые та перекинула на одно плечо.

Я медленно моргаю, отвлекаясь.

Меня не цепляют ее хриплые слова.

Или ее волосы.

Или ее «трахни меня» взгляд.

Отвлекает то, как меня все это вместе взятое чертовски раздражает.

Сердито смотрю на свою ассистентку Фрэн, которая стоит у двери офиса, выглядя довольной собой. Я редко даю интервью. И много раз говорил ей, чтобы она выбирала лучших из лучших. Если это ее преставление о сливках прессы, то я бы предпочел и дальше оставаться Мудаком Восточного побережья.

Фрэн чувствует мое раздражение и показывает головой, чтобы я ответил женщине.

— Ну, Джолин, — начинаю я.

— Джанет, — исправляет она.

Я снова моргаю.

— Я выступал за то, каким капитализм был раньше.

Прежде чем успеваю продолжить, она встревает:

— Сейчас он слишком разрушен?

— Нет, — отвечаю я. — На самом деле он работает слишком хорошо, и из-за этого на самом деле становится хуже. С избытком материализма и провалом рынка…

— Я не понимаю.

Делаю паузу. Если она заткнется на хрен, я, возможно, действительно смогу объяснить. Снова смотрю на Фрэн, и теперь та показывает мне большой палец вверх.

— Есть тенденции, если вы заметили, — снова пытаюсь я. — Цикл взлетов и падений…

— Цикл взлетов и падений, — вмешивается она, записывая это. — Вау. Это проницательно. Считаете ли вы цикл взлетов и падений отражением и вашей личной жизни, мистер Уэст?

Мои губы дергаются.

Ах, так вот настоящая причина, по которой она здесь. Ей хочется знать, с кем я трахаюсь. Чертовски странно, что действительно интересует людей. Мой член, похоже, является главным источником восхищения публики.

Снова смотрю на Фрэн, и она хмуро смотрит на планшет у себя в руках. Я почти уверен, что она просматривает список вопросов, который Джолин должна была мне задать, но не задала.

— Я думал, вы, ребята, покончили со всем этим, — размышляю я, ухмыляясь. — Прошло много времени с тех пор, как вы, идиоты, преследовали меня.

— Прошло много времени с тех пор, как вы показывали свое лицо, мистер Уэст, — уверенно отвечает она. Журналистка наклоняется ближе, надеясь, что вид ее сисек в этом слишком обтягивающем топе побудит меня ответить ей. — Разве такие мужчины, как вы, не любят быть в центре внимания? Вы продали все свои активы в Монреале. Ваша квартира была продана за колоссальные тридцать семь миллионов долларов. И теперь, из всех мест, вы здесь и прячете голову в песок.

— Может быть, я устал от дурацких историй.

— Но возможно, произошло что-то еще. Ваше лицо было повсюду два года, и вдруг вы ушли с радаров. Вам, должно быть, не хватает внимания. В конце концов, вы долгое время спали с богиней «Инстаграма» Ниной Гамильтон. Это расставание разрушило вас? Это из-за нее вы сбежали?

Прежде чем я успеваю ответить, Фрэн оказывается рядом с ней.

— Интервью окончено.

Джолин не смотрит на нее. Ее внимание по-прежнему сосредоточено на мне.

— Просто дайте мне что-нибудь, мистер Уэст. Я бы очень хотела очеловечить вас перед публикой. Разве вам не хочется искупить свою вину?

Фрэн пристально смотрит на нее.

— Я вызову охрану, если вы сейчас же не уйдете.

Но Джолин очень настойчива.

— Я действительно хочу как лучше.

Держу рот на замке. Я знаю, что она в конечном итоге исказит все, что скажу. Поэтому просто отмахиваюсь от нее, глядя на свой телефон.

— Пожалуйста, мистер Уэст, позвольте мне попытаться!

Айви написала мне. Да, черт возьми.

Я так благодарна Ане за то, что она платит за обед в таком хорошем ресторане. Потому что голодна, разорена и устала от лапши быстрого приготовления. Я набрасываюсь на кальмары, как изголодавшийся дьявол, в то время как моя лучшая подруга сидит напротив меня со своим едва тронутым салатом и смотрит на меня с отвращением, горящим в ее больших карих глазах.

— Знаешь, — говорит она, — я ненавижу диеты, но, думаю, нашла решение проблемы с похудением. Все, что мне нужно сделать, — поесть с тобой. И ты вызовешь у меня такое отвращение, что я больше никогда не буду есть.

Я начинаю смеяться, и часть еды вылетает у меня изо рта. Она заметно вздрагивает, кладя лист салата между губ и медленно пережевывая его.

Бросаю на нее извиняющийся взгляд.

— Извини. В последнее время я почти ничего не ела.

— Я знаю. Скоро от тебя совсем ничего не останется. Я буду выглядеть рядом с тобой свиньей.

— Невозможно. — Это действительно невозможно. Ана напоминает мне гребаную газель, такая та женственная и стройная. Она выглядит, словно была создана для какого-то экзотического тропического пляжа — у нее загорелая кожа и длинные волосы цвета темный блонд.

— Итак, как прошел вечер пятницы? — спрашиваю я. — Ты переспала с Франко или как там его, черт возьми, зовут?

— Фернандо, — сухо поправляет она меня. — И нет. Пока мне не установят внутриматочную спираль, я буду ответственной двадцатичетырехлетней женщиной и приму воздержание… и да, это так же неубедительно, как и звучит. Я просто не могу доверять парням, что они натянут на свой член презерватив, когда придет время.

— Они слишком теряются в моменте?

— Да, а потом они говорят «пока-пока», когда появляются две полоски, и внезапно это не их ребенок.

— Ты жестока. Они не все такие.

Она не выглядит так, будто верит мне.

Недавно у Аны был страх беременности. Последние четыре года она принимала противозачаточные таблетки и всегда соблюдала график их приема, вплоть до небольшого отпуска на Кубе, куда она забыла взять свои таблетки. Поэтому, когда у нее запоздали месячные, она в шутку сделала тест на беременность. Результат оказался положительным. Но, когда сдала анализ крови у врачей, он подтвердил, что у нее была биохимическая беременность, и ее последние анализы были отрицательными. Она провела неделю, гадая, почему ей так грустно из-за этого. (примеч. Биохимическая беременность — это когда произошло оплодотворение яйцеклетки, а на стадии имплантации либо на ее начальных этапах развития произошел сбой и беременность, не дойдя до уровня развития диагностируемого по УЗИ и анализу на ХГЧ (за исключением высокочувствительного), прервалась. И кровотечение, связанное с изгнанием плодного яйца, зачастую совпадает с месячными)

Она странно говорит со мной об этом. Вероятно, из-за того, что случилось со мной, из-за моей потери. Думаю, Ана чувствует, что не может ругаться из-за беременности, не расстраивая меня. Как будто мне было бы не все равно… Я давно похоронила это эмоциональное потрясение глубоко в недрах своего сознания, и я никогда больше не буду думать об этом. Ну знаете, самосохранение и все такое (потому что, когда вы не думаете об этом, этого на самом деле нет). Добро пожаловать в оцепенение.

— Тем не менее, было хорошо, — продолжает она. — Встретиться с ним. Мы выпили немного. Ничего серьезного для пятничного вечера, но, наверное, по сравнению с твоим это было безумие.

Я натянуто улыбаюсь.

— Ага.

— Тебе стоило пойти со мной.

— Я больше не заинтересована в выпивке, Ана. В следующем месяце у меня будет несколько онлайн-курсов. У меня голова другим забита.

— Тебе необязательно пить.

Я скептически смотрю на нее.

— Ана…

Она не сдается.

— Серьезно, я никогда не стала бы настаивать на этом! Обещаю, я просто пытаюсь увести тебя подальше от Дерека. Я думала, когда ты вернешься, все наладится, что, может быть, он будет более уважительно относиться к границам, но, похоже, у вас все стало только хуже.

Мой желудок сжимается и болит, поэтому я ковыряюсь в остатках еды на тарелке.

— Айви?

Я встречаюсь с ней взглядом.

— Что?

Она оглядывает меня и хмурится.

— Я никогда в жизни не видела тебя такой опустошенной. Все в тебе неправильно. Ты… другая. И я не была бы хорошим другом, если бы не сказала тебе этого, но… ты должна поторопиться и вручить ему документы.

Я думаю о том, что он сказал на днях, о новой попытке. Потом думаю, каким придурком тот был на следующее утро. И отвожу взгляд. Документы о разводе у меня уже некоторое время. Последние пять месяцев они лежат в моем ящике с одеждой. Я тяну время.

Я прочищаю горло и хрипло говорю:

— Он сказал мне, что хочет измениться…

— Сколько раз он уже говорил это?

Я судорожно вздыхаю.

— Это тяжело, Ана. Я не могу… Не могу просто добровольно разбить чье-то сердце.

Она поджимает губы.

— Значит, вместо этого ты просто собираешься позволить ему сломать твое? Дерек высасывает из тебя жизнь. И с тех пор, как он поселил тебя в этой квартире, ты тратишь все деньги. Почти ничего не ешь. Твоя кожа стала желтоватой, Айви. Раньше ты была фигуристой. Теперь выглядишь болезненной.

— Ну, мы с Дереком говорили об этом. Вероятно, будем работать сверхурочно, чтобы увеличить бюджет на еду…

— Он потратит их на алкоголь! — вскипает она, прерывая меня. — Или снова устроит вечеринку и трахнет какую-нибудь девку за твоей спиной. И снова ты не узнаешь об этом до тех пор, пока несколько недель спустя сучка не выложит их совместные фотки на «Фейсбуке», выставляя тебя дурой! Затем, как по заказу, вы будете ругаться, и он пробьет дыру в стене или перебьет твои вещи, потому что у него ужасные проблемы с контролем гнева. Я не могу допустить, чтобы это снова повторилось. Я отказываюсь позволять, чтобы моей лучшей подругой пользовался гребаный изменщик, который придумывает для измен дурацкие оправдания. Всему есть предел!

Никогда раньше не видела ее такой подавленной. Она пытается вбить это мне в голову, и я знаю, что должна слушать ее, ее душераздирающий голос… Так трудно думать о себе, когда последние восемь лет я всегда думала о нем и в первую очередь беспокоилась о его чувствах.

Как мне отключить эту часть моего мозга, которая автоматически сопереживает ему?

Я не влюблена в него, технически мы не вместе, но все еще веду себя так, будто я его. Что со мной не так?

— Если быть честной, я тоже была разрушительной, — отвечаю я, пораженная. — Я оттолкнула его, когда впала в депрессию. Он практически все время был один…

— Прекрати защищать его!

— Я и не защищаю. Просто рассказываю тебе, как это было, Ана. Я знаю, что еще тот бесящий друг, на которого все качают головой. Но все не только черно-белое, как ты себе представляешь. И одно дело сказать, что ты хочешь уйти от кого-то, и совсем другое — сделать это на самом деле. Это… тяжело, Ана. Я не могу объяснить конфликт, который проживаю внутри. Это чувство одиночества. Встреча лицом к лицу с неизвестным. Необходимость начать все сначала. Я знаю, почему людям, которые уходят, нужно мужество. И я… не знаю, где найти свое.

Ана на мгновение задумывается над моими словами. Я начинаю думать, что, может быть, она понимает.

— Ответь мне на вопрос, — говорит она с вызовом во взгляде. — Один простой вопрос. Ты счастлива? — И, прежде чем я успеваю ответить, добавляет: — И не говори мне, что ты счастлива, потому что время от времени чувствуешь себя счастливой. Я говорю о тебе, как о человеке, счастливо ли твое сердце?

Я уже знаю ответ, но произнести вслух означало бы подтвердить ужасную реальность.

— А что, если он будет все затягивать и превратит бракоразводный процесс в кошмар?

— Я буду рядом с тобой, Айви. Ты же знаешь это. Ты должна выбраться оттуда. Пребывание под одной крышей все замедляет. Ты не можешь продолжать откладывать это.

— Я не пытаюсь ничего откладывать.

— Это ты сейчас так говоришь, а потом остынешь и тебе понадобится тысячелетие. Ты самый медлительный человек в мире. Боже, помоги нам, если ты когда-нибудь станешь руководителем. Сколько людей умрет под твоим медленным бдительным оком?

Я снова смеюсь.

— Я не настолько медлительна.

Ее тонкие губы изгибаются в улыбке.

— Просто подумай о свободе, когда ты выберешься оттуда, милая. Новое начало. Черт возьми, я так взволнована за тебя.

— Ты предполагаешь, что я сделаю это.

— Потому что я знаю, что так и будет. Тебе потребуется немного больше времени, чтобы решиться, но, когда мысль приходит в голову, она в конечном итоге воплощается в жизнь. И я знаю, что в начале тебе будет одиноко, но потом станет легче. Особенно, когда тебе не нужно будет прятаться, разглядывая красавчиков. Мы будем командой. Мы не были командой с тех пор, как нам было по шестнадцать. Разве ты не скучаешь по тем временам?

Как только я открываю рот, чтобы ответить, тренькает мой телефон. Не раздумывая, хватаю свою сумочку и открываю ее, безумно и быстро, просматривая хлам — почему у меня так много хлама — внутри. Не перестаю думать, что Ана выглядит шокированной, когда нахожу телефон и разблокирую его. Я просто думаю об Эйдане, зная, что, наверняка, это он пишет мне (еще один человек, который мне пишет, сидит за столом напротив меня).

Мое сердце расцветает, когда я вижу его имя. Мой палец зависает над экраном. Я умираю от желания увидеть, что он написал, но в то же время с болью вспоминаю сцену, которую только что устроила перед Аной. Теперь она смотрит на меня подозрительно.

Я прочищаю горло и невинно смотрю на нее.

— Что?

Она смотрит на телефон, а затем снова на меня.

— Дай мне свой гребаный телефон, Айви.

— Зачем?

— Потому что я хочу знать, кто пишет тебе в «Фейсбуке».

— В «Фейсбуке»?

— Я знаю, что это звук оповещений из «Фейсбука».

Я немедленно убираю телефон обратно в сумочку.

— Это всего лишь мама.

Она приоткрывает рот и смотрит на меня с возмущением.

— У меня на лбу написано «Идиотка»?

— Нет.

— Я обижена, что ты думаешь, будто я поверю в эту чушь. Ты бы не полезла в свою сумочку, если бы даже твоя мама написала тебе, что в нее стреляли с самолета посреди гребаного кукурузного поля.

— Знаешь, это уже случалось кое с кем раньше. Это не смешно.

Она свирепо смотрит на меня.

— Это парень, не так ли?

Я пытаюсь притвориться, что не понимаю, о чем она говорит.

— Ана, я переписываюсь с мамой. Знаешь, она приютила меня, когда с Дереком все пошло наперекосяк.

— Она проводила с тобой обряд экзорцизма на глазах у своей церкви.

— Думаю, она изгоняла демона.

Ана наклоняется через стол, приближаясь ко мне, глядя на меня так, словно я только что совершила убийство.

— Мы лучшие подруги со второго класса. С тех пор, как Миранда Герберт украла твой апельсиновый сок на уроке рисования перед обедом, и я ради тебя отрезала ее хвостики.

— Я не просила тебя делать это.

— Ты плакала несколько часов.

— Я действительно с нетерпением ждала своего сока.

— Суть в том, что ты рассказываешь мне все. И я хочу знать… все… или, клянусь богом, надеру тебе задницу.

Молчу, потому что боюсь сказать ей, а она молчит, потому что знает, что я расскажу. Знаю, что она права, требуя этого. Я бы разозлилась, если бы она что-то скрывала от меня, но… как объяснить, что происходит, когда сама едва способна переварить это?

Она терпеливо ждет, но я знаю, что это только видимость. Безумная девчонка схватит мою сумку и обыщет мой телефон, даже если это последнее, что она сделает. На самом деле, между мной и Аной не существует границ. Мы копаемся в дерьме друг друга, будто это никого не касается.

А это значит, что я должна рассказать ей.

— Во время полета домой, — медленно начинаю, делая небольшие вдохи, — я сидела рядом с парнем. — Ее плечи сразу расслабляются от радости, что я начала рассказывать. — Он не был обычным парнем, Ана. Он был… Боже, он был самым дерзким, вульгарным, сексуальным мужчиной, которого я когда-либо встречала.

Ана уже в восторге. Ее взгляд становится отстраненным, когда я кропотливо в деталях объясняю все. Я тоже не сдерживаюсь. Рассказываю ей, что чувствовала, как опасно близко была к тому, чтобы перейти черту. Я ничего не упускаю, и, черт возьми, так приятно произносить это вслух. Потому что до сих пор это не казалось реальным.

Это катарсис — заново переживать те моменты, а затем слышать, как они слетают с моих губ, потому что, Боже, это происходило. Этот красивый мужчина сидел рядом со мной, и этот красивый мужчина хотел меня. Впервые за много лет я почувствовала, как внутри меня пробуждаются те части, которые, как я думала, были мертвы. Никто не пытался узнать меня так, как он. Никто не смотрел на меня с таким желанием в глазах, как он.

— Ты должна была позволить, чтобы он отвез тебя к себе и оттрахал тебя по полной, — говорит она, задыхаясь. — Я не могу поверить, что ты отказалась от этого из-за того, что происходит между тобой и Дереком. Я имею в виду, не в обиду Дереку или что-то в этом роде, но он изменил тебе, верно? Вы, ребята, не вместе. То, что вы со-существуете под одной крышей, не значит, что ты не можешь думать о себе. Ты не прикована к нему. Выбрось из головы слова твоей матери. Она промыла тебе мозги.

Я хмурюсь.

— Мы не говорили с Дереком о нашем расставании. Когда тот не хочет слушать, он прячет голову в песок, и даже если мы просто со-существуем, это все равно неправильно.

— Но почему?

— Потому что это слишком рано, разве нет?

— А так ли это?

Я многозначительно смотрю на нее.

— Ты должна быть добрым ангелом на моем плече.

— Ты же знаешь, что я красный дьявол.

— Ана.

Она вздыхает, обдумывая мои слова.

— Ладно, значит, ты поступила правильно. Это было бы слишком быстро, а ты ментально пока не готова. Честно говоря, я не уверена, что поступила бы также. По описанию этот парень ходячий секс.

— Ты даже не представляешь.

Ана некоторое время думает, начиная морщить лоб.

— Напомни, как его зовут?

— Эйдан.

— И ты не знаешь его фамилию?

Я пожимаю плечами, пытаясь вспомнить любой намек, который он мог мне дать.

— В переписке его инициалы «Э», а затем «У». Но я сомневаюсь, что это что-то значит. Буква «У» может быть просто дополнением.

Я могу сказать, что Ана так не думает.

— Ты уверена, что он богат?

— Он выглядел как воплощение роскоши.

—И он не хотел говорить тебе, кто он?

— Нет.

— Нарочно?

— Да, определенно нарочно.

Она выглядит взволнованной.

— Скажи мне точно, как он выглядел.

Я подробно рассказываю ей, как чертовски восхитительно выглядел этот мужчина-бог, и вижу, как растет странное выражение в ее глазах. Объясняю, как выглядел его костюм, как он ухмылялся, когда предположила, что на нем «Ролекс». Я говорю ей, что он был в командировке, но обосновался здесь, и что он проиграл пари и был приговорен к шести часам в эконом-классе.

Не отвечая, она хватает свой телефон и начинает что-то печатать. Мне любопытно больше, чем когда-либо. Мой уровень тревожности зашкаливает.

Закончив, она переводит взгляд со своего телефона на меня, а затем пододвигает его ко мне через стол.

— Это он, Айви?

Я смотрю на фотографию на ее телефоне, и в ту же секунду мое тело напрягается.

О. Мой. Бог.

Передо мной фотография Эйдана в костюме угольного цвета, позирующего рядом с группой чопорных мужчин в столь же впечатляющей одежде. Он не улыбается. У него непроницаемое выражение лица. Ухмылка, которой он одаривал меня в самолете, исчезла. Но, тем не менее, дерзкий взгляд никуда не делся.

Я медленно поднимаю взгляд на Ану, мой рот широко раскрыт. На ее лице тоже выражение шока.

— Ты это несерьезно! — визжит она в благоговейном страхе. — Ты сидела рядом с Эйданом гребаным Уэстом в пассажирском самолете шесть чертовых часов? И тебе потребовались все эти недели, чтобы рассказать мне об этом?

Эйдан Уэст.

Я не могу перестать смотреть на его фотографию. Я хватаю ее телефон и подношу ближе к себе. Это он. Боже мой, это действительно он. Я чувствую стеснение между ног. Волна покалывания проходит через меня. Меня привлекает фотография. Я настолько очарована, что едва дышу.

— Кто он? — тихо спрашиваю я.

— Без сомнения, самый богатый человек в городе. Самый богатый человек, которого ты когда-либо встречала.

— Чем занимается?

— Я не знаю. Высокотехнологичные штуки. Кого это волнует? Все только и говорят о том, какой он чертовски красивый и какие счастливые сучки у него под рукой. Ты будто с Луны свалилась, детка.

Я оскорблена.

— Откуда мне знать это дерьмо? Я всю жизнь следила за актерами, а не бизнесменами.

Пока в этом мире есть такие люди, как Крис Хемсворт, действительно ли нужно расширять свой кругозор?

— Послушай, я понимаю, сначала ты должна узнать, кто он такой. Например, ты бы повернула голову, чтобы посмотреть на него не потому, что он — Эйдан Уэст, а потому, что он — самый горячий парень в городе. Я понимаю тебя, но… пару лет назад о нем писали в газетах. Судя по всему, на работе он тот еще мудак, и Эйдан разорвал неприятные отношения. После этого он ушел в тень, и о нем вообще было мало что слышно. В то время ты занималась своими делами, но это дерьмо было похоже на пикантные сплетни. Ты даже не представляешь, как все было плохо.

— Я не хочу знать, — быстро говорю ей, качая головой.

— Но…

— Дай мне сначала переварить тот факт, что я узнала его имя.

Моя голова кружится от эндорфинов, когда я еще раз смотрю на его фотографию. Он был для меня такой загадкой. Я не хочу углубляться в его историю только потому, что она выложена в интернете. Он не хотел, чтобы я знала, кто он такой, по какой-то причине. Я должна уважать это, даже если это убивает меня. Я бы возненавидела, если бы он мог пролистать мою жизнь и увидеть мое грязное белье.

«Да, — говорю я себе. — Это благородный поступок. Это правильно».

Это также единственная вещь, которая сводит меня с ума.

Я протягиваю ей телефон обратно.

— Ну, вот так. В конце концов, он не сумасшедший серийный убийца.

Ана тихо смеется, ее глаза светятся от возбуждения.

— Я буквально потеряла дар речи, Айви. Это самая крутая вещь на свете, и он первым написал тебе. Я так завидую.

Мои щеки горят.

— У тебя есть Фернандо.

— К черту Фернандо.

Мы обе смеемся, а затем с благоговением смотрим друг на друга. Мои пальцы дрожат. Боже, мне хочется посмотреть его сообщение, и Боже, хочется погуглить его. Я сопротивляюсь, чтобы не делать и ни того, и ни другого.

— Вот, что ждет тебя, когда ты уйдешь от Дерека, — говорит она мне через некоторое время. — Это будет шаг вперед, которой войдет в историю.

Я не согласна.

— Ты заглядываешь далеко вперед. На данный момент, если я сделаю это, не думаю, что когда-нибудь снова буду связываться с парнем.

— Переметнешься в другой лагерь, а? — Она поднимает брови.

— Нет! Хотя я могу понять, почему некоторые женщины так делают.

Она хихикает, а я вспоминаю свою двоюродную сестру Марлену, которая всего год назад совершила каминг-аут. «Это просто фаза», — сказала моя мама, закатив глаза. — «Она просто хочет внимания». Неважно, что у Марлены никогда в жизни не было парня, и она всегда увлекалась цыпочками, делая все возможное, чтобы не привлекать к себе внимания, пока не была готова сообщить об этом всем. Но неважно. Как только у моей матери сформировалось мнение о чем-то, оно никогда не менялось.

— Перестань думать о своей матери, — строго говорит Ана.

У меня отвисает челюсть.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

— Для чего нужны лучшие друзья?

— У нее случится сердечный приступ, когда я скажу ей, что с меня хватит, особенно после того, как она выгнала меня и сказала исправить мой брак.

Говоря более подробно, она сказала, что я сделала свой выбор, выйдя замуж за Дерека, и мне нужно смириться с этим. Она никогда не была такой. До того, как переехала на другой конец страны, ее мнение никогда не было таким жестоким. Все мое детство вокруг нее крутились мужчины. Теперь она с религиозным чуваком, который покупает ей туфли и ездит на рыбалку.

Ана расплывается в улыбке.

— Чертовски великолепно.

— Что?

— Ты сказала «когда я скажу ей». Видишь, ты всегда доводишь дело до конца.

Я беспечно пожимаю плечами, но Ана визжит, заставляя всех в ресторане смотреть в нашу сторону.

— Когда ты это сделаешь, — тихо говорит она, — у меня для тебя есть спальня, Айви. Ничего особенного, но она твоя.

Улыбаюсь, но улыбка получается слабой и неуверенной. На меня надвигается буря, и я знаю, что моя душа ослабеет, как только получу удары со всех сторон. Это будет ужасно. Действительно ужасно.

Когда мы заканчиваем есть, Ана высаживает меня у моей квартиры. Мы обнимаемся на прощание. Я проскальзываю внутрь и еще до того, как закрываются двери лифта, достаю свой телефон. Я нетерпеливо вытаскиваю его из сумочки и провожу пальцем по экрану.

И получаю свою дозу в ту же секунду, как читаю его сообщение.

Дерека нет уже пять часов, и он не отвечает на мои звонки и не читает мои сообщения. Я несколько раз давала ему понять, что у нас мало денег, и чтобы он не тратил их сегодня вечером.

Каждой клеточкой своего существа я продолжаю сопротивляться поискам Эйдана Уэста в интернете. Когда остаюсь одна, как сейчас, он кажется таким далеким от меня, будто не совсем реален.

В итоге просто лежу на диване, просматривая ленту в «Фейсбуке», читаю бесконечные сладко-приторные посты подруг, с которыми я выросла. Подруг, у которых в итоге сложились отношения, в которых они, похоже, счастливы. У одной из них только что родился ребенок, и образ ее прекрасного новорожденного оставляет трещину в моей душе.

Я отбрасываю телефон и меряю шагами маленькую квартирку. Завариваю себе еще одну кружку супа. И ем его, глядя в окно на вечернее небо и задаваясь вопросом, какой была бы моя жизнь, если бы мой ребенок не умер. Если бы я могла выносить ее еще немного…

Затем снова расхаживаю по квартире и заканчиваю тем, что погрязнув в слезах, использую весь рулон туалетной бумаги. Я прохожу мимо синей коробки из-под обуви, стоящей в ящике моего комода, и мое тело приказывает мне взять ее, но не делаю этого. Я буду. Выхожу из спальни, пытаюсь снова сесть на диван, но запах разлитого на ковре пива наполняет воздух, и я снова начинаю расхаживать по комнате, решив не убирать его. Это его беспорядок, и я устала убирать его беспорядок!

Я теряю самообладание.

И снова возвращаюсь к негативу.

Кто эта девушка? Я спрашиваю себя об этом вслух так много раз.

— Кто ты, Айви? — шепчу я. — Это не ты. Ты — не ты. Я скучаю по тебе.

В какой-то момент мне кажется, что у меня сейчас начнется приступ паники, а потом раздается сигнал. Я отчаянно бегу к телефону, будто это мое спасение, и открываю сообщение, которое ждет меня. Мое сердце замирает, когда понимаю, что оно не от Эйдана, а от старой подруги, спрашивающей, как у меня дела. Хотя это и приятно, что та тянется ко мне, но она не тот человек, с которым я хочу поговорить.

Бросаю взгляд на часы. Сейчас восемь вечера, наверное, уже слишком поздно для ужина. И все же я чувствую себя одинокой и неуравновешенной. Дерек не вернется минимум до полуночи, и я все равно не буду рядом с ним, если он пьян. Ловлю себя на том, что снова и снова перечитываю переписку с Эйданом, прежде чем пальцы сами по себе начинают печатать.

Удар — это то, что меня будит. Открываю усталые глаза и вскакиваю на ноги. Мгновение я растеряна и дезориентирована, оглядываю комнату и понимаю, что заснула на диване с телефоном на коленях. И все еще в той же одежде, в которой ходила на встречу с Эйданом.

Услышав стоны, фокусируя свое размытое зрение на входе. Дерек лежит на полу — точнее на животе — и едва шевелится. Входная дверь распахнута настежь, ручка упирается в стену, и только тогда я понимаю, что он, должно быть, распахнул ее пинком.

Я чувствую его запах еще до того, как подхожу к нему. Отвратительная алкогольная вонь, смешанная с рвотой и потом. Мой желудок скручивает, а грудь сжимается от отвращения. Зажимаю рукой нос, будто это поможет остановить вонь, пробивающуюся в мои ноздри.

— Ни одного телефонного звонка, — говорю я, чувствуя себя полностью побежденной. — Даже ни одного сообщения, чтобы просто сообщить мне, что с тобой все в порядке.

Он приподнимает голову и смотрит на меня полуоткрытыми глазами.

— Это несчастный случай, дорогая. Клянусь. Мальчики… Они, блядь, продолжали удерживать меня… — Я едва могу понять остальную часть тарабарщины, которая льется из его рта. Она вялая и невнятная. За исключением извинений, конечно. — Мне жаль, Айви. Так жаль.

Ана однажды сказала мне то, что идеально подходит к этому моменту: «Легче просить прощения, чем просить разрешения».

И насколько это абсолютно верно? Я сказала Дереку, чтобы он, независимо от того, как обстоят между нами дела, давал мне знать, что с ним все в порядке, если тот куда-то выходит. Чтобы перестал так напиваться и попадать в опасные ситуации. Когда пьет, он становится агрессивным и лезет в драки. Я уже вижу синяки на его руке. Вижу несколько порезов на шее.

Значит, он опять совершил преступление. Сделал то, что поклялся не делать, зная, что у меня не будет другого выбора, кроме как простить его. Однако его тело напряжено. Дерек ждет моего выпада. Но я просто стою. Я… я не чувствую гнева. Я просто устала. От всего. У меня нет сил спорить, или кричать, или даже отпускать ехидные замечания.

После того, как я почти поцеловала Эйдана, у меня даже нет оправданий.

— Иди в постель, — требую я.

Дерек в пьяном угаре, так что его это удивляет. Он встает и целую вечность идет в спальню. Натыкается на стены и использует их в качестве опоры на своем пути. Как раз перед тем, как достичь двери, он говорит, неуверенно стоя на ногах:

— Хочешь забраться в постель со мной?

— Нет.

— Хотел бы я, чтобы ты была немного раскованнее, — невнятно произносит Дерек. — Раньше ты прыгала ко мне в постель…

— Когда я пила с тобой. — Когда я вела себя с тобой как дура.

— Ну, я скучаю по этому.

— А я нет.

Он переводит на меня взгляд. Его глаза налиты кровью, веки отяжелели.

— Ты не сердишься.

Я качаю головой.

— Нет.

— Ты снова собираешься бежать? Поэтому тебе все равно?

Я не отвечаю. Просто стою молча.

Он долго выдыхает.

— Когда ты вернулась, ты так и не признала нас.

— Признала что?

— Что ты вернулась, чтобы быть со мной. Мы… мы вообще вместе, Айви? Я в замешательстве.

— Я уже ясно дала это понять.

— Будто сейчас ты откровенна со мной.

Я вздыхаю.

— Мы поговорим об этом утром.

— Почему не сейчас?

— Ты пьян.

— И что?

— Ты злишься, когда ты пьян, Дерек.

— А ты не отвечаешь на вопрос.

— Ты не сможешь услышать ответ прямо сейчас. Не тогда, когда ты в таком состоянии.

Его лицо темнеет.

— Что, черт возьми, это вообще значит?

— Все по-другому. Ты знаешь это.

Дерек сглатывает, хмурясь.

— Я даже не помню, как трахал ту девчонку, просто чтобы ты знала…

Мои плечи опускаются, и я отворачиваюсь.

— Иди спать, Дерек.

— Я не помню этого.

— Это должно заставить меня чувствовать себя лучше?

— Как я могу изменить, если даже не помню этого?

Не собираюсь поощрять продолжение этого разговора. Это настолько чертовски абсурдно, что я бы просто зря потратила свое дыхание. Поэтому просто отворачиваюсь от него, отвергая. Дерек чертовски нахален, пытаясь отрицать вину из-за этого. Будто то, что он не помнит, имеет какое-то значение. Я помню те фотографии, которые опубликовала та девушка — она тоже была моей знакомой и даже написала в сообщении «Сочувствую твоей утрате, Айви». И Дерек не выглядел пьяным в стельку. Его глаза не были налиты кровью, как сейчас. Они были чисты и взволнованы, и я чертова идиотка, что вернулась в эту квартиру.

Куда ты еще могла пойти, Айви?

— Ладно, мы поговорим об этом утром, — произносит он. Затем исчезает в спальне, и я слышу, как его тело падает на матрас.

Я подхожу к входной двери и закрываю ее. Потом стою там несколько минут. Какое-то время ни о чем не думаю. Я просто нахожусь в какой-то прострации, парю вне своего тела, наблюдаю за собой и жду, когда что-то произойдет. Словно, может быть, гнев будет медленно пробираться внутрь. Может быть, запах доберется до меня, и я буду ругаться, бить что ни попадя и часами тонуть в своей ярости. Может быть, буду внутренне опустошать Дерека, пока он спит, говоря себе, как сильно его ненавижу.

Но я ничего этого не делаю. Моя воля мертва. И до меня постепенно доходит, почему это так.

Меня перестало это волновать.

Я действительно закончила с Дереком — закончила так давно, что даже не могу вспомнить момент, когда осознала это — и уже не испытываю к нему ненависти. Эта глава заканчивается, и это пугает меня — боже, это пугает меня — но одновременно и волнует.

Не проходит много времени, прежде чем раздается его храп. Я закрываю дверь в спальню, чтобы заглушить его, и возвращаюсь на диван, в свое маленькое безопасное место на ночь. Заправляю постель и переодеваюсь в свою удобную одежду. Потом включаю телевизор и выбираю случайный канал. Увеличиваю громкость, чтобы не слышать храп, а потом снова ложусь. Я хватаю свой телефон, чтобы проверить время. Сейчас два часа ночи.

Как заведенная, я проверяю «Фейсбук». К моему удивлению, в моем почтовом ящике есть сообщение.

Это утро — отстой.

Все еще с похмелья, Дерек разбил свой будильник из-за плохого настроения. Я как раз стояла у комода, доставая свою одежду, всего в тридцати сантиметрах от будильника. Разлетевшиеся осколки врезались мне в лодыжку, и кровь все не переставала сочиться.

— Я не собираюсь это убирать, — предупреждаю его с горечью.

Потом сажусь на край кровати, осматривая повреждение на лодыжке, ожидая извинений, но в итоге он умчался на работу, едва взглянув в мою сторону.

Здесь все разбито.

С тех пор, как я сказала ему, что нам нужно расстаться — что между нами все кончено — воздух звенел от напряжения. Мы не разговариваем. Он оттягивает неизбежное, отказываясь от решения, и каждый раз, когда я начинаю подходить к нему, тот обрывает разговор и уходит в другую сторону. В результате Дерек злится из-за самых незначительных вещей. Больше гуляет, пьет и возвращается домой рано утром. Я боюсь, что он потеряет работу. Из-за этих запоев он много раз опаздывал. Если ситуация продолжит развиваться в таком нисходящем направлении, мне, возможно, придется искать место, куда переехать. Я все равно буду платить свою долю аренды и коммунальные услуги здесь, пока Дерек не найдет соседа или не решит снять квартиру поменьше.

После того, как тот ушел, я перечитываю недавнее сообщение Аны.

Я снова перечитываю разговор двадцатиминутной давности. И прикусываю губу, с трудом сдерживая улыбку. Он не отвечает, как я ожидала. Эйдан ведет себя, как ребенок, когда не получает того, чего хочет. Его способ закатить истерику — лелеять уязвленное эго, пропадая в тишине.

Мне это вроде как нравится. Нравится добираться до него и вытягивать эти эмоции. Как бы ужасно это ни звучало, приятно время от времени одерживать верх. Я не могу всегда быть отчаянной девушкой, цепляющейся за каждое слово, делая себя чрезмерно доступной.

Кроме того, я все еще пытаюсь смириться с тем, что несколько дней назад он был в салоне.

Не так давно я была близка к тому, чтобы стать следующей девушкой, брошенной под автобус. Теперь девочки хотят быть моими лучшими подругами. Даже Мелани была у меня на побегушках, принося мне припасы в разгар моих записей.

— Просто чтобы ты знала, — сказала она мне, понизив голос, — я сильно недооценила тебя, Айви. Думаю, ты незаменима в этом салоне.

Даже Конни поддержала это в то утро.

— Ты незаменима в этом салоне.

Я была незаменима в этом салоне.

Я издаю смешок и делаю глоток своего кофе.

Мой телефон издает сигнал, и я провожу пальцем по экрану.

Мы сидим в шумном гриль-баре. Здесь полно людей, и они ведут обратный отсчет до начала главного матча UFC на больших экранах. Я бросаю взгляд на часы на стене. Сейчас как раз около девяти вечера. Потом достаю свой телефон и быстро смотрю на экран. Сообщений нет. Хорошо. Значит, что он тоже куда-то пошел. (примеч. Ultimate Fighting Championship (UFC) — спортивная организация, базирующаяся в Лас-Вегасе, США, и проводящая бои по смешанным единоборствам по всему миру)

Мы сидим за круглым высоким столиком на табуретках у больших окон. Эйдан закатывает рукава своей белой рубашки. Его галстук ослаблен, а волосы на макушке растрепаны в разные стороны. Такой небрежный вид ему идет.

Официантка наливает нам воду и раскладывает перед нами два меню. Я наблюдаю за ней, пока она украдкой бросает взгляды в сторону Эйдана. Ее щеки розовеют, и она выглядит немного взволнованной. Это действительно мило. Когда она уходит, улыбаюсь сама себе. Я поднимаю взгляд на Эйдана, и он уже смотрит на маня с ленивой ухмылкой на губах.

— Как думаешь, кто победит? — спрашиваю я, бросая взгляд на ближайший экран.

Он не смотрит.

— Мне все равно, Айви.

Я задумчиво прищуриваюсь, глядя на него.

— Тогда на что тебе не все равно? И не говори «моя компания» или «моя машина».

— Я больше не знаю.

Я приподнимаю бровь.

— Больше? В смысле, это последние изменения?

— Думаю, у меня личностный кризис.

Я улыбаюсь, потому что думаю, что тот шутит, но он не улыбается в ответ.

— Не хочешь объяснить? — слегка подталкиваю я.

Эйдан опускает локти на стол и бросает взгляд на меню, но не читает его. Видимо подыскивает слова. Он неожиданно выглядит как-то моложе, чем я когда-либо видела его раньше. Боже, он красивый мужчина.

— В последнее время меня терзало искушение сбежать, — бормочет он, нахмурив брови. — Я не знаю, куда. Просто хотелось убежать от всего. Это не так, как раньше, когда я был ребенком, потому что тогда мне хотелось сбежать, но это было потому, что мой отец был пьяницей, а моя мать умирала от рака. Это были веские причины. Я хотел убежать, чтобы начать жить в новой реальности, похоронить прошлое, но сейчас… это то же самое чувство, но не те же самые цели.

Мое сердце стало стучать медленнее. Разговор принял серьезный оборот, которого я не ожидала. Моя улыбка исчезает, и я смотрю и пытаюсь представить его ребенком. У меня словно комок в горле. Я сглатываю, чтобы избавиться от тяжести в горле.

—Я, м-м-м… — Прочищаю горло. — Я не знала, что твоя жизнь была такой, Эйдан.

Он поднимает на меня взгляд. Его карие глаза глубокие и такие темные, что в них легко потеряться.

— Потому что ты не гуглила меня, — говорит он мне, и выражение его лица становится нежным. — Ты действительно ничего обо мне не знаешь.

— Но почему мне кажется, будто знаю? — Я слегка качаю головой, чувствую себя смущенной. — Но, очевидно, это не так.

— Так, — поправляет он меня. — Ты уже довольно хорошо меня знаешь, Айви. Тебе не нужно знать мою автобиографию, чтобы узнать меня, понимаешь? Я… не подпускаю никого близко.

— Почему?

— Потому что не хочу, чтобы кто-то видел больше, чем человека, которого, как им кажется, они знают.

— Ты имеешь в виду мудака.

Он нежно улыбается.

— Да, хотя я и есть мудак. Тем более тогда.

— Тем более тогда? Когда ты был ребенком?

Эйдан качает головой.

— Я почти уверен, что мое мудачество было на пике пару лет назад.

— Что случилось с тобой пару лет назад?

Он пожимает плечами.

— Я просто был зол. Думаю, когда ты пытаешься похоронить свое воспитание, оно настигает тебя. Преследует тебя. После стольких лет оно становится все больше и больше. К тому времени, когда я, наконец, повернулся к ней, надо мной нависла большая тень. Я бросался на всех: на бабушку, на моего… брата.

Я чувствую, как натягиваются струны моего сердца.

— Так вот почему вы с ним не близки?

Эйдан задумчиво облизывает губы.

— Он довольно быстро простил меня.

— Потому что он любит тебя.

— Но на самом деле я так и не извинился.

Я хмурюсь, глядя на стол, пока обдумываю это.

— Тебе необязательно выслушивать извинения, чтобы простить кого-то.

— Возможно.

Эйдан кажется обеспокоенным. Постукивает пальцем по столу. Начинаю понимать, что он делает это, когда о чем-то напряженно думает. Я наблюдаю за ним, изучая его лицо, разглядывая каждую его часть, как карту. Моя грудь медленно опускается, когда я выдыхаю, желая… большего. Его постукивание замедляется, когда тот снова смотрит на меня. Он смотрит мне в глаза, будто знает, о чем я думаю, а затем бросает мимолетный взгляд на мои губы, прежде чем полностью отвести взгляд.

— Определились с заказом? — спрашивает появившаяся официантка.

Я быстро просматриваю меню и выбираю первое, что попадается на глаза. Мы делаем наши заказы, и она уходит, снова краснея и оглядываясь через плечо на Эйдана.

— Ты отсюда, Эйдан? — спрашиваю я, пытаясь составить о нем более четкое представление.

Он качает головой.

— Торонто.

— Твоя бабушка в Торонто? Вот почему ты не так часто с ней видишься?

— Да.

— Значит твоя компания базируется здесь, в Оттаве?

— Вообще-то в Монреале, но я предпочитаю офис в Оттаве. Этот город чище и не настолько велик, чтобы голова терялась во всем этом шуме.

— Что конкретно представляет собой твоя компания?

Он хихикает, выглядя удивленным.

— Чтоб меня, Айви, это освежает.

— Что?

— Твоя забывчивость.

Я улыбаюсь и пожимаю плечами.

— Как я уже не раз говорила, я не гуглила тебя.

— Я владею «SwiftPayPro Holdings». Это система онлайн-платежей, используемая для денежных переводов…

— О боже, нет, я знаю, — перебиваю я, чувствуя себя шокированной. — У меня есть S.P.P аккаунт. Я использую его для всего.

Он просто улыбается мне, а я… просто смотрю на него. Я ошеломлена. Ладно, этот парень действительно большая шишка. Типа… у каждого есть аккаунт SwiftPayPro точно так же, как у всех есть аккаунт Amazon. Это повсюду.

— Окей, — наконец, говорю я, после того как мой шок проходит. — Вы серьезный человек, Мистер Уэст.

Эйдан не отвечает. Никакого остроумного замечания. Ничего. У него такой вид, будто он сожалеет, что рассказал мне. Может быть, ему нравилось, что я ничего не знала. Неужели он думает, что я буду относиться к нему как-то по-другому? Подшучивать над ним. Он все тот же самоуверенный придурок, который выследил меня в кафе и привел сюда.

О, и он хочет попробовать мои губы на вкус. Я не могу забыть этот пикантный кусочек правды.

— Я думала ты владеешь чем-то гораздо более захватывающим, — добавляю, чтобы разрядить обстановку. — Честно говоря, я чувствую себя немного разочарованной, сэр.

Его взгляд кажется тяжелее.

— Ты сказала, что никогда не будешь называть меня так.

— Сэр? Ну, обычно при этом обращении я представляю себе мужчину с огромной лысиной и отсутствующей талией.

— Вау, так ты, должно быть, действительно разочарована.

— Очень.

Он расслабляется, ухмыляясь мне.

— Видишь ли, Айви, я представил, как ты говоришь «сэр» в очень подробной фантазии.

Жар разливается по всему моему тело. Я чувствую его на своих щеках, в груди, в пульсирующем местечке между ног.

— Ты был на четвереньках в этой фантазии? — размышляю я, ссылаясь на наши более ранние сообщения, делая глоток воды.

Он внимательно наблюдает за мной.

— Совсем наоборот, красавица.

Официантка, кажется, знает, как нужно испортить настроение. Она возвращается, чтобы подать нам наше пиво. И задерживается достаточно надолго, чтобы посмотреть, как Эйдан делает маленький глоток, будто ей просто необходимо увидеть, как он делает это. Потом снова уходит. Эта цыпочка просто уморительна.

В ту секунду, когда в нас попадает немного алкоголя, атмосфера полностью проясняется. Жар все еще ощущается. Он бросает на меня самые обжигающие взгляды, когда думает, что я этого не замечаю. Наше внимание приковано к экрану и случайному бою между двумя легковесами. Бар одобрительно ревет, когда проливается кровь. Это так примитивно, но мне нравится.

Я поворачиваюсь к Эйдану, улыбаясь с любопытством.

— Вы когда-нибудь дрались, мистер Уэст?

Он делает глоток пива, посмеиваясь.

— Ага.

— Почему мне кажется, что твое «ага» — это преуменьшение?

— Я бы не назвал это моментом моей гордости, но я получил изрядную долю ударов. И понял, что сильному мужчине легче уйти, чем вступать в бой. Стараться не реагировать было моей слабостью.

— До тебя быстро дошло?

Вместо ответа он смотрит на меня, приподнимая брови.

— А как насчет тебя?

— Боже, да.

— Серьезно?

— Что в этом такого удивительного?

— Я не удивлен. Слишком много индивидуальности в крошечной упаковке, Айви. Я не знаю, как кто-то такой маленький может быть таким чертовски дерзким. Я верю тебе.

— Я тоже слишком реагировала.

— Что изменилось?

Я не отвечаю сразу. Вспоминаю тот последний раз, когда сорвалась… взорвалась в самый последний раз. Это был день, когда узнала, что Дерек изменил мне. Я была пьяна и выставила себя полной идиоткой перед всеми в том баре той ночью.

— Я унизила себя, — признаюсь, отводя от него взгляд, чтобы он не мог посмотреть мне в глаза. — Я была полной идиоткой. На следующий день проснулась с жутким похмельем, чувствуя самый глубокий стыд в своей жизни. Я позволила чему-то, что не могла контролировать, добраться до меня. Это был момент озарения.

Эйдан не глуп. Он прищуривается.

— Дай угадаю, ты собрала свое барахло и ушла.

Я просто слабо улыбаюсь. Это совершенно не то, что мне хочется обсуждать прямо сейчас. Эйдан — мое безопасное место, мой дом вдали от дома. Он заставляет меня чувствовать, что вся эта драма — далекое воспоминание.

— Ну, прямо сейчас я здесь, с тобой, — говорю ему мягко, стараясь не позволить жару затопить мои щеки. Требуется удивительное количество сил, чтобы признаться ему, что он начинает много значить для меня. Я так боюсь отказа.

Эйдан тепло улыбается мне, кивая.

— Мне это нравится. Мне нравится быть здесь с тобой.

— Мне тоже.

— Ты… — Он делает паузу, устраиваясь поудобнее, будто тоже не в своей тарелке. — Ты очаровательна. Ты посылаешь импульсы прямо в мою грудь, чего не чувствовал уже… Думаю, я никогда этого не чувствовал. Так что да, мне нравится быть здесь с тобой.

Я больше не могу бороться с жаром на своих щеках. Чувствую себя такой раскрасневшейся от его слов, от его внимания, от искреннего взгляда его глаз, когда он рассматривает меня.

— Быть рядом с тобой делает меня счастливой, Эйдан, — тихо признаюсь. Я так не привыкла открыто говорить о своих чувствах, что мне странно делать это. — Даже разговор с тобой в течение дня мгновенно делает меня счастливее. Я уже давно ничего подобного не чувствовала.

— Когда ты в последний раз чувствовала себя по-настоящему счастливой? — спрашивает он.

— Вероятно, на мой шестнадцатый день рождения.

— Что ты делала на свой шестнадцатый день рождения?

— Ничего. Но все поздравили меня с днем рождения. Я чувствовала себя особенной. Будто я не была невидимой. В школе мне спели «С днем рождения тебя» и купили обед. Меня никогда раньше так не баловали. — Я отворачиваюсь, чтобы он не видел моего лица. — Моя мама не была большой любительницей таких вещей. Ана появилась у моей двери ночью с зажженной свечкой в кексе. Она сказала мне загадать желание. Сказала, что оно обязательно сбудется.

Он долго смотрит на меня, прежде чем спросить:

— Что ты загадала, Айви?

— Я загадала уехать, хотя бы на короткое время. Две недели спустя я была на том пляже на острове Ванкувер, о котором рассказывала тебе раньше.

Он мягко улыбается мне.

— Твое желание сбылось.

— Да, вот почему это было так потрясающе.

— Что ты делала на свой двадцать четвертый день рождения?

Я закатываю глаза и пожимаю плечами.

— Я была у мамы.

— Оно было летом?

— Третье августа. За неделю до того, как я улетела, до того, как столкнулась с тобой в самолете.

— Что ты делала?

Я улыбаюсь.

— Смотрела «Дневник Бриджет Джонс» с миской мороженого.

Теперь он выглядит немного обеспокоенным.

— Кто-нибудь поздравил тебя с днем рождения?

— О, да, все мои друзья в Facebook прислали мне милые стикеры.

— Даже не буду притворяться, будто знаю, что это означает.

Я смеюсь.

— Наверное, это хорошо, Эйдан.

Как раз в этот момент подают наше блюдо с крылышками. Эйдан несколько мгновений не прикасается к еде, вместо этого задумчиво глядя на меня. И хотя мы молчим, между нами нет никакой неловкости. Мы едим. В какой-то момент он наклоняется над столом и вытирает уголок моего рта салфеткой, убирая соус. Я улыбаюсь ему, пока он не проводит большим пальцем по моей нижней губе. Все происходит так быстро, словно в мгновение ока. У меня перехватывает дыхание. Я смотрю ему в глаза, и он пристально смотрит в ответ.

Потом отворачиваюсь, сосредоточившись на телевизоре. Он здорово отвлекает от Эйдана. Бои привлекают мое внимание, и я ловлю себя на том, что подскакиваю и направляюсь к телевизору. Если предварительные бои проходят так весело, не могу себе представить, каким будет главный бой.

— Вы удивляете меня, мисс Монткальм, — говорит мне Эйдан, подходя ко мне сзади. Затем опускает руку на мое бедро, будто помечает меня перед всеми.

— Что здесь удивительного? — спрашиваю я.

— Если тебя увлекает эта фигня, я возьму тебя на бой.

Я поворачиваюсь и смотрю на него с ухмылкой.

— Ты можешь себе представить, насколько это будет безумно?

— Могу, — говорит он мне. — И это оправдывает шумиху.

Я не могу себе представить.

Не знаю, как это происходит, полагаю, это естественное развитие событий, когда вы находитесь в баре, но мы становимся частью толпы. Мужчины открыто приветствуют нас, и никто из них не ведет себя неподобающим образом. Они заняты болтовней об UFC, чтобы заботится о женщинах. Я оглядываюсь на дам, сдерживая смех, потому что они выглядят заброшенными. Кажется, никто не узнает Эйдана, а если и узнает, то им насрать.

— Кто-то должен рассказать мне об этих главных парнях! — вмешиваюсь я. — Я хочу быть готовой болеть за правильного парня.

Суета, которая следует за этим, просто уморительна. Мужчины смотрят на меня с самым нетерпеливым выражением лица. Половина из них достают свои телефона, непреклонно говоря мне, что я должна посмотреть несколько боев или, по крайней мере, увидеть основные моменты.

— Шотландец — один из фаворитов, — говорит один из парней. — Он еще не проиграл ни одного боя.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — возражает другой. — У бразильца рекорд по техническим нокаутам.

И так продолжается снова и снова. Мне показывают телефон за телефоном. На заднем плане включается музыка, а свет приглушают. Начинаются предварительные бои, и Эйдан, стоящий рядом со мной, присоединяется к разговору. Он описывает время, когда был на последнем бою в Абу-Даби, и внезапно становится лучшим другом для каждого парня.

— Он твой? — спрашивает у меня женщина, бочком подкравшись ко мне у бара, наблюдая за Эйданом, стоящим перед парнями. Он отошел от меня и теперь окружен парнями. И, подняв руки, рассказывает детали, описывая бой, который наблюдал с близкого расстояния. Говорит, что был так близко, что чувствовал в воздухе медный запах крови бойцов.

Я обращаю свое внимание на симпатичную брюнетку рядом со мной.

— Прости, что?

— Он твой? — повторяет она. — Потому что, если это не так, ты должна дать нам, дамам, шанс.

Ревность клокочет у меня в груди. Я хочу сказать ей, что да, он мой, но не могу лгать. Эйдан не мой, и она довольно порядочна, раз спрашивает, а не предполагает.

— Нет, — тихо выдыхаю я. — Он не мой.

Девушка убегает в его сторону, но не раньше, чем сообщает новость дамам за соседним столиком. Они — акулы, кружащие вокруг свежего мяса. Бедного Эйдана попытаются заполучить не одна и даже не две, а пять девушек. И все они великолепны. Я потягиваю пиво в баре, отводя взгляд, потому что не хочу быть свидетелем этого. Смотрю на экран и пытаюсь не обращать внимания, как поникают мои плечи.

— Айви? — раздается знакомый голос.

Я удивленно поднимаю взгляд, когда рядом со мной появляется один из старых друзей Дерека.

Дерьмо.

— Терри, — отвечаю я, притворяясь взволнованной, но на самом деле до усрачки напугана. И очень быстро оглядываюсь. Дерек здесь? Когда он в последний раз тусовался с Терри?

— Ты здесь с Дереком? — спрашивает он, садясь на пустой стул рядом со мной.

Если спрашивает об этом, то Дерек определенно не с ним.

Я качаю головой.

— Нет, не с ним.

— Как у вас дела, ребята?

— Мы в порядке, — уклоняюсь от ответа я.

Он с любопытством смотрит на меня, читая выражение моего лица.

— Вы, ребята, все еще вместе?

Самый просто вариант — сказать, что мы вместе, и оставить все как есть. Или я могла бы сказать, что все сложно. Но…

— Вообще-то, мы расстались, — мягко объясняю я, не встречаясь с ним взглядом.

Он выглядит извиняющимся.

— Ты вернулась, и я по глупости предположил, что это для того, чтобы быть с ним. Мне жаль, Айви.

— Нет, все в порядке, Терри.

Терри всегда был по-настоящему хорошим парнем. Один из немногих друзей Дерека, с которым я ладила. Я знаю его с тех пор, как мне было шестнадцать, когда мы с Дереком еще учились в старшей школе.

— Ты здесь с Хизер? — спрашиваю я. — Как она?

Выражение его лица меняется.

— Она ушла от меня несколько месяцев назад.

— О черт, мне жаль, Терри.

Парень пожимает плечами.

— Бывает.

— Ты с кем-нибудь встречаешься?

— Нет, это был тяжелый год, чтобы заводить новые знакомства.

Я искренне удивлена. У этого парня золотое сердце, постоянная работа, квартира на его имя, и он действительно хорош собой. Терри — воплощение мужчин, которые имеют массу плюсов.

— Ты должен сделать обход, — говорю я, обводя жестом бар. — Много женщин.

— Честно говоря, мне нужно исцелиться, Айви. Я еще не готов погрузиться в новые отношения. И в любом случае, их больше интересует этот чувак в костюме, — отвечает он. — Думаю, это Эйдан Уэст.

Я не смотрю в его сторону.

— Да?

— Да, почему ты не там, не крутишься рядом?

— Только недавно рассталась, Терри.

— И что? Дерек был мудаком по отношению к тебе. — Когда тот видит, как от удивления у меня вытягивается лицо, он не извиняется. — Это правда, и ты это знаешь. Он не должен был изменять тебе. Какой засранец. Я не мог смотреть на него по-прежнему после того, как это дерьмо вышло наружу.

— Не позволяй этому разрушить вашу дружбу.

— Тот, кто способен поступить так с преданной женщиной, мне не друг. — Он говорит это с убежденностью. — Я надеюсь, ты далеко от него. Дерек — торнадо. И он уничтожит любого, кто встанет у него на пути.

Я не говорю, что все еще живу с ним.

Вместо этого тепло смотрю на Терри, мои глаза сияют.

— Спасибо за твою поддержку.

Парень обнимает меня за плечи и прижимается своим лбом к моему. Он смотрит мне прямо в глаза и говорит:

— Однажды ты оглянешься назад, и все это покажется сном. Я обещаю, милая.

Я обхватываю его руку своей ладонью и сжимаю.

— Это много значит для меня.

Терри отстраняется и просит бармена принести еще пива. Я выпила всего несколько глотков своего, но принимаю еще одно, чтобы быть милой. Мы болтаем о его работе и смотрим бои. Я ни разу не оглянулась на Эйдана. Хотя знаю, что его окружают дамы. Я слышу их девчачье хихиканье.

Группа, с которой пришел Терри, присоединяется к нам. Больше знакомых лиц. Не близкие друзья Дерека, а случайные знакомые. Никто не спрашивает меня о Дереке. Я думаю, это неловко, потому что то, что он сделал, дошло до всех. Это своего рода унизительно — выносить грязное белье на люди. Я бы предпочла, чтобы это осталось в тайне. Это избавило бы меня от жалостливых взглядов.

Терри наполовину пьян, но он — душа компании, отпускает шуточки и так любит прикосновения. Парень касается моего колена, поглаживает мою руку, садится рядом. Я знаю, как это выглядит, но также знаю, что он ничего такого не имеет в виду. Я отодвигаюсь и снова сосредотачиваюсь на экране.

— Веселишься без меня? — голос Эйдана прорезает воздух. Он подходит ко мне так близко, что его тело касается меня. И наклоняется, опираясь локтями на стойку бара, его лицо в нескольких сантиметрах от моего, и смотрит прямо на меня.

— Неужели ты думал, что я буду просто сидеть здесь, как щеночек, пока ты флиртовал с половиной девиц в баре? — отвечаю, улыбаясь. Однако моя улыбка совсем фальшивая, и я думаю, что мне не следовало этого говорить.

Эйдан поднимает пальцы. Потом проводит ими по моим волосам, сосредоточив внимание на красных прядях.

— Я искал способ сбежать. Ты не пришла спасать меня.

— О, так тебя нужно было спасать. — Мой голос сухой.

— Ты сомневаешься во мне.

Я бросаю взгляд через его плечо на дам, которые теперь столпились вместе и смотрят на него.

— Возвращайся, Эйдан, ты разбиваешь сердца.

— Не делай этого, — отвечает он, опуская руку и придвигаясь еще ближе.

— Чего?

— Не обращай на это внимание. Я пришел сюда с тобой. Я выследил тебя, помнишь?

Я отвожу взгляд, снова уставившись на экран, потому что не хочу, чтобы он читал меня. Не знаю, почему мне больно. Он не сделал ничего плохого.

— Ты расстроена, — говорит Эйдан, его голос звучит растерянно. — Я не понимаю, почему.

— Я не расстроена.

— Какой-то незнакомец прижимался своим лбом к твоему, касался твоей руки, пытался почувствовать тебя так, как я не осмеливаюсь, и ты расстроена, что несколько женщин заговорили со мной?

Он наблюдал за мной все это время.

Я краснею.

— Терри — мой друг, а не незнакомец, и он поддерживал меня.

— Поддерживал в чем?

Я не сразу отвечаю. Потому что не рассказала Эйдану о моем разговоре с Дереком о том, чтобы покончить со всем навсегда. Мне хочется, чтобы границы все еще существовали, потому что слаба, когда дело касается Эйдана. Часть меня — действительно глубокая часть — боится, что все, чем я являюсь — испытание. Эйдан может потерять интерес, когда добьется со мной своего, а он добьется своего со мной, если попытается, потому что я не смогу устоять перед тем, что чувствую к нему, даже если попытаюсь.

— Айви, — подчеркивает он мое имя. — Искусительница.

Мои губы приподнимаются, а сердце трепещет.

— Я не искушаю тебя прямо сейчас.

Эйдан смотрит на мои губы.

— Ты искушаешь меня просто существуя.

Я чувствую, как мои веки тяжелеют, когда смотрю на него в ответ. И одариваю его грустной улыбкой.

— Как я должна притворяться, что меня это не трогает, когда ты говоришь подобные вещи? Меня так же легко соблазнить, как и всех остальных?

— Я не пытаюсь соблазнить тебя.

— Я волнуюсь, что для тебя все это игра.

Эйдан так близко, мы дышим друг другом. Если бы он высунул язык, я могла бы почувствовать его. Он никогда еще не был ближе.

— Это не игра, — торжественно говорит он. — Никогда ей не была.

— Наверное, я немного напугана.

— Не стоит. Я здесь с тобой, потому что ты — все, о чем я думаю, Айви. Ты понимаешь?

Я с трудом сглатываю, и мне удается кивнуть.

Я собираюсь сделать глоток своего пива, но Эйдан забирает его у меня из рук и ставит с другой стороны от себя.

— Трезвая, Айви, — говорит он мне. — Сегодня вечером ты нужна мне трезвой.

Я удивленно смотрю на него. Он выпил по крайней мере пару кружек пива. И уже немного навеселе, его глаза ярче, чем раньше.

Вокруг нас раздаются улюлюкающие крики. Главное событие вот-вот начнется, но я не могу оторвать взгляд от Эйдана. Он садится рядом со мной и берет меня за руку. Переплетя свои пальцы с моими, опускает мою руку себе на бедро. Его хватка крепкая и теплая. Мы оба смотрим на экран, но все мое внимание приковано к его прикосновениям. Он круговыми движениями проводит большим пальцем по моей коже.

Парни естественным образом крутятся вокруг него. Я вижу Эйдана в совершенно новом свете, поскольку тот прекрасно влился в их компанию, лениво улыбаясь, отчего у меня в животе все переворачивается. Он привлекателен. Хорошо вписывается в компанию парней. Этот мужчина не может быть таким социально отстраненным, как я думала, если он так хорошо умеет сливаться с толпой.

— У него нет шансов, — говорит он парням, качая головой с таким самоуверенным видом. — Он не пройдет далее пятого раунда.

Смеюсь, потому что они думают, что он абсурден. После просмотра основных моментов даже я думаю, что его прогноз абсурден.

Бой ужасен. Два соперника идут плечом к плечу в первых нескольких раундах. Я сжимаю руки Эйдана каждый раз, когда кулак врезается в чье-то лицо. Он притягивает меня ближе к себе, пока я не встаю со стула и не прижимаюсь спиной к его груди. Смотрю на экран, чувствуя его дыхание на своем затылке. Одной рукой он обнимает меня за талию, а другой все еще держит мою ладонь, поглаживая кожу большим пальцем.

— Ты ошибаешься! — кричу я, морщась, потому что шотландец собирается уложить долговязого чувака.

— Он изматывает себя, — говорит мне Эйдан.

— Признай, что ты неправ!

Но Эйдан ничего не признает. Бар гудит, наполненный шумом, и посетители теряют самообладание, стоя вокруг экранов, скрестив руки на груди. По тому, насколько напряженными они выглядят, думаю, несколько из них сделали ставки.

Эйдан должен бы смотреть бой, но вместо этого чувствую его взгляд на себе. Он отводит мои волосы в сторону, а затем я чувствую его нос у своей шеи сзади. Он проводит губами по моей обнаженной коже, оставляя после себя мурашки. Тяжело сглатываю, пытаясь обратить внимание на бой, но обнаруживаю, что сильнее прижимаюсь к нему, пойманная в ловушку его тепла. Я жажду его прикосновений, его языка на моей коже, прикосновения его пальцев к совершенно другой части моего тела. Я стою здесь, в толпе людей, смотря на кровавый бой, и медленно сгораю изнутри. Он заводит меня нежнейшими прикосновениями, посылая импульсы удовольствия между моих ног. Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного.

— Айви, Айви, Айви, — с вожделением шепчет он.

Я на долю секунды закрываю глаза, наслаждаясь его голосом.

И неожиданно бой принимает внезапный оборот. Красивый бразильский боец выходит на первый план, нанося шотландцу молниеносные удары. Он быстро теряет силы с ошеломленным выражением лица. Еще один удар, и шотландец в нокауте. Все ошеломлены. Это сбивает меня с толку, заставляя вылететь из моего похотливого тумана. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Эйдана, мой рот открыт от удивления.

— Откуда ты знал?! — кричу я сквозь шум, игриво шлепая его по плечу.

Он смеется и ловит мою руку на своем плече, нежно сжимая ее.

— Ты дерзкая, когда неправа, красотка, — дразнит он, соскальзывая со стула, потому что парни кричат ему.

Он отворачивается, чтобы обменяться с ними несколькими словами. Я ошеломленно улыбаюсь, любуясь его профилем. Моргаю и смотрю направо, ловя взгляд Терри. Он ухмыляется мне, качая головой, будто только что поймал меня за чем-то. И он это сделал. Разве не я говорила ему, что только что рассталась и никого не ищу? Поэтому мгновенно стряхиваю руку Эйдана и делаю шаг назад. Я дура, если думала, что Эйдан не заметит этого. Он поворачивается ко мне, удивленно поднимая брови. Может быть, тот воспринимает это как то, что я играю в недотрогу.

— Просто дергаюсь, — пытаюсь объяснить я. — Уже долго здесь.

Он опускает голову до моего уровня.

— Готова убраться отсюда, искусительница?

Я киваю, улыбаясь этого обращению.

— Конечно.

— Я позабочусь о счете. Сейчас вернусь.

Затем Эйдан пробирается сквозь толпу, чтобы добраться до стойки. Терри мгновенно оказывается рядом со мной, и я просто закатываю глаза, потому что он смеется.

— Ты с самого начала знала, что это Эйдан Уэст, — говорит он, уловив суть. — Ты пришла сюда с ним.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

— Угу.

— Мы просто друзья.

— Это было больше, чем просто дружеское прикосновение.

Я снова краснею.

— Мы действительно друзья.

— Ох, Айви. — Он оглядывается через плечо на свою компанию. — Тебе нужно будет приложить больше усилий, чтобы убедить остальных.

— Послушай, — я защищаюсь, и это выглядит не очень хорошо, — если бы он был со мной таким образом, разве я позволила бы этим дамам окружить его?

Терри это похоже не убедило. На самом деле, теперь выражение его лица становится немного серьезным.

— Пару лет назад Эйдан Уэст был самым большим бабником в округе, милая. Просто будь осторожна, хорошо?

— Думаю, пару лет назад он был другим человеком, — поправляю его. — Я слышала слухи, Терри, не волнуйся. И знаю, что делаю.

Теперь он смягчается, кивая, будто понимает.

— Ты права. Думаю, люди меняются, и никто давно ничего о нем не слышал. Я просто немного сверхопекающий.

Я немного расслабляюсь.

— Я бы предпочла, чтобы кто-нибудь вот так присматривал за мной. Спасибо.

— Послушай, — начинает Терри, вытаскивая телефон из кармана, — я хочу иметь возможность оставаться на связи и видеть, как у тебя дела.

— Ты есть у меня в Facebook.

Он бросает на меня взгляд.

— Не через Facebook, Айви, какого хрена.

Я смеюсь.

— Ладно.

— Если у тебя когда-нибудь будут проблемы или тебе просто понадобится дружеская компания, позвони мне, хорошо?

Я достаю свой телефон из кармана, и мы обмениваемся номерами. Затем он заключает меня в большие медвежьи объятия. Приятно чувствовать его поддержку, знать, что на моей стороне не только Ана и Алисия. В ту секунду, когда он отстраняется, я чувствую, как вокруг моей талии обвиваются руки. Запах Эйдана окутывает меня, когда тот притягивает меня к себе.

— Собираешься представить меня, красавица? — спрашивает он, глядя прямо на Терри, будто оценивая его.

— Это Терри, — говорю я, сдерживая улыбку.

— И я как раз собирался вернуться к своим друзьям, — отвечает Терри, сдерживая смех. — Увидимся, Айви.

Я машу ему. Мы не сразу двигаемся с места. Эйдан пялится на него, не выглядя полностью впечатленным.

— Он мой школьный друг, — говорю я ему. — Прекрати.

— Я ничего не делаю.

— Ты выглядишь так, будто вот-вот начнешь реагировать.

Теперь его губы подергиваются.

— Да, я не знаю, что, черт возьми, происходит.

— Это называется «ревность». — Но я пристально смотрю на него, изучая выражение его лица, чувствуя толику сомнения. — Верно?

Он ухмыляется, притягивая меня ближе.

— Ты сводишь меня с ума, Айви.

Собственнически обхватив мою руку своей, он выводит меня из бара.

Мы выходим на холодный воздух. Гуляем по площади. Я словно под кайфом и не могу перестать улыбаться, как идиотка.

— Почему ты улыбаешься? — спрашивает он, прижимаясь своим плечом к моему.

— Ты ревновал.

Эйдан усмехается.

— Ты уже второй раз говоришь это.

— Признай это.

Парень останавливается и разворачивает меня так, чтобы я оказалась лицом к нему. Затем отпускает мою руку и смотрит на меня сверху вниз, выглядя удивленным и… голодным. Изучает своими карими глазами мои.

— Я не ревновал, — возражает он низким голосом. — Это было нечто большее. Хуже.

— Хуже? — Мой голос тихий, вопрошающий.

— Это было похоже на лаву в моих венах. Это было похоже…

Я жду, пока он подыскивает слова.

Но его взгляд падает на мой рот.

— Ты чертовски искушаешь меня прямо сейчас.

Но я ничего не делаю. Просто смотрю на него в ответ, затаив дыхание.

— Блядь, — шепчет он, подходя ближе ко мне, наклоняя свою голову ко мне. — Прекрати, Айви, пока я не потерял контроль.

Я прикусываю губу.

— Что бы я ни делала, это ваша вина, мистер Уэст. И кроме того… — Я отворачиваюсь и начинаю идти по тротуару впереди него, один раз обернувшись, чтобы сказать: — Так веселее.

Позади меня раздается отчетливый стон, и я улыбаюсь. Потом слышу его приближающиеся шаги, поэтому двигаюсь немного быстрее, чтобы сохранить дистанцию. Мы проходим еще несколько ресторанов, но внутренние дворики забиты битком — все смотрели бой. Они не могут перестать говорить об этом. Бар на углу взрывается песней. Играет «Can’t Feel My Face» (примеч. рус. Не чувствую своего лица — песня, записанная канадским соул-исполнителем The Weeknd). Я слышу радостные возгласы. И мчусь в патио, осознавая, что Эйдан следует по пятам. Как только чувствую его руки на своей талии, поворачиваюсь к нему лицом и обхватываю его сзади за шею, опуская руки ему на плечи. Он прижимает меня к себе, смеясь, когда я начинаю танцевать под песню. Немного выпитого, немного жаждущих глаз Эйдана Уэста, его признание в ревности, и я чувствую кайф, который не могу описать. Кайф, который заставляет меня хотеть поцеловать его… или танцевать… и пока я буду придерживаться танцев.

— С тобой очень весело, красавица, — шепчет он мне на ухо. — Ты яркая, волнующая. И так чертовски красива, что у меня болят глаза, когда я смотрю на тебя.

Он отстраняется, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. Его взгляд не отрывается от моих губ. Эйдан придвигается ближе, крепко обнимает меня, а затем опускает свое лицо к моему. Его нос касается моего, я чувствую его дыхание у своих губ. Мое сердце колотится, и я… сопротивляюсь.

Я отстраняюсь.

— Покружите меня, мистер Уэст.

Выражение его лица болезненное. Парень кружит меня, его глаза заволокло дымкой, словно он опьянен моим видом.

— Почему ты так на меня смотришь? — спрашиваю я, останавливаясь, чтобы перевести дыхание.

Эйжан едва заметно пожимает плечами. Слабая улыбка появляется на его губах, когда он пронзает меня своим жаждущим взглядом.

— Ты нравишься мне, Айви Монткальм. — Это нежное признание.

Мое сердце замирает. И как раз собираюсь сказать, что он мне тоже нравится, когда что-то капает мне на лицо. Я вижу, как капля дождя падает ему на щеку. Еще одна на его губы. Мы останавливаемся, и я смотрю вверх, широко улыбаясь, когда начинают падать новые капли.

— Нам лучше убраться отсюда, — говорю ему. — Или мы промокнем насквозь.

Он снова снимает пиджак и бросает мне. Я ловлю его и накидываю на голову.

Эйдан ухмыляется.

— Лучше беги, мисс Монткальм.

Мы спешим покинуть патио. Дождь усиливается, пока мы отправляемся обратно к его машине. Дождь льет как из ведра, и он насквозь промок. Его белая рубашка облепила его тело. Я вижу все его мускулы сквозь эту рубашку. Все четкие линии, и от этого у меня перехватывает дыхание. Когда он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, то ухмыляется, я понимаю и промокаю, несмотря на его дурацкий пиджак. Бросаю его в Эйдана, и он смеется, ловя его. Небрежно перехватывает его одной рукой, а затем протягивает мне другую.

И я принимаю ее.

Мы бежим обратно тем же путем, каким пришли.

Эйдан притягивает меня ближе к себе, будто прикрывает от ветра. Холодно. Уже холодает. Я дрожу и смеюсь, и он часто останавливается, чтобы провести руками вверх и вниз по моим рукам, чтобы согреть меня.

Парень такой чертовски милый, что я таю от этого.

Моя прическа испорчена. Одежда промокла насквозь. Я осознаю, что укороченный свитер, который на мне, прилип к моей талии, и видна часть моего живота. На земле уже образовались лужи, и я в спешке наступаю на них, вскрикивая, когда вода впитывается в мои ботинки. Слышу, как от звуков, которые я издаю, его смех становится громче.

— Перестань смеяться! — ругаю его. — У меня дырки в ботинках!

Эйдан поднимает меня, и я вскрикиваю от удивления. Он заставляет меня обхватить ногами его бедра.

— Держись, моя сладкая сирена.

Я обнимаю его за шею, когда тот бежит по улицам, пересекая лужи, чтобы мне не пришлось этого делать. Одной рукой поддерживает меня за задницу, а другой обнимает, крепко прижимая к себе. Я утыкаюсь носом в его шею, вдыхая. Чувствую запах его, одеколона и бара. У меня возникает странное желание лизнуть его кожу, просто чтобы посмотреть, какой он на вкус.

Как бы жалко это ни было — как бы это ни звучало — мне не хотелось быть в другом месте. В его объятиях есть страстная настойчивость. Он хочет, чтобы я крепче прижалась к нему, и сжимает меня так, будто это все еще недостаточно близко.

Я вижу его припаркованную машину. Он перестал бежать, и его грудь быстро опадает, когда мы подходим. Потом отстраняется, чтобы посмотреть на меня, и я тоже отстраняюсь. Мы смотрим друг на друга, и все, о чем я могу думать в этот момент — его мягкое признание. Ты нравишься мне, Айви Монткальм. Его дыхание становится тяжелее, когда его взгляд блуждает по моему лицу. Мое сердце начинает биться сильнее. Он прижимает меня ближе. Я прижимаюсь своим лбом к его.

— Айви… — страстно шепчет он, посылая дрожь по всему моему телу. — Я хочу поглотить тебя. Вдыхать тебя. Я хочу тебя всю, Айви…

Эйдан идет, не останавливаясь. Он проходит мимо своей машины и сходит с тротуара. Дождь перестает бить по нам. Я смотрю на дерево, под которым тот укрыл нас. И он не прекращает двигаться, пока не прижимает меня спиной к стволу дерева. Я чувствую его спиной и дрожу, но не от холода.

— Просто хочу прикоснуться, Айви… — продолжает шептать он. — Просто хочу прикоснуться к тебе, искусительница.

Его руки повсюду. Следуют по моим рукам, бедрам, заднице, спине. Эйдан поднимает руки и баюкает мое лицо, глядя на меня, прижимаясь носом к моему, слегка касаясь губами моих, но не целуя. Он просто наблюдает за мной, обнимая. Я думаю, парень ждет, когда я сдамся.

Я поднимаю руку и провожу пальцами по его лицу. Он закрывает глаза, будто наслаждается моим прикосновением. Я хочу унять его боль. Ему было больно от моих прикосновений, и для меня это ничем не отличается.

Я прижимаюсь губами к его губам, слегка целуя его. Он открывает рот, принимая мой поцелуй, а затем прижимает меня к дереву, каждый сантиметр его тела будто приклеен к каждой частичке меня. Я обхватываю крепче бедрами его талию. Искры пробегают по моему животу, согревая меня. Я тяжело дышу напротив его рта, ожидая, когда он поцелует меня. По-настоящему поцелует меня. Но тот не двигает губами. Его глаза закрыты, брови нахмурены.

Я знаю, что он хочет этого. Его желание ощутимо. Оно витает вокруг нас. Я чувствую, как он твердеет у меня между ног. И дрожу от этого чувства. Мои губы дрожат, и он это чувствует. Парень медленно открывает глаза, пристально глядя на меня.

— Эйдан, — шепчу я, потирая большим пальцем его щеку, умоляя ответить.

Он отстраняется, мельком взглянув на мой рот. Голод растет. Его веки тяжелеют, рукой сжимает мое бедро. Поцелуй меня, мистер Уэст, поцелуй меня до потери дыхания.

Затем, очень медленно, он отпускает меня. Я скольжу вниз по его телу, чувствуя, как каждый мой сантиметр трется о его длину. Эйдан ставит меня на ноги и отступает назад.

Мне сразу становится холодно. Холодно от непогоды. И еще холоднее от его отказа. И все же мне больно отстраняться от него. Это так странно, этот контраст. Он направляется к машине, выбираясь из-под укрытия дерева. Я следую за ним с головокружением, сбитая с толку, пытаясь успеть за внезапным изменением.

Как раз перед тем, как тот добирается до машины, он оборачивается и смотрит на меня. Я замираю от его вида. Эйдан все еще тяжело дышит. Все еще… страдает. Мои губы приоткрываются, и я не знаю, что сказать. Не знаю, что только что произошло.

Дождь льет как из ведра. Эйдан принимает на себя всю его мощь, но, похоже, его это не беспокоит. И просто смотрит на меня.

— Ты трахаешься с ним?

Его вопрос — удар в мою грудь. Я ошеломлена.

— Что? — шепчу я.

— Ты трахаешься со своим мужем, Айви? — снова спрашивает он, его тон жесткий. — Мне нужно знать. Просто нужно знать, трахаешься ли ты с ним.

— Почему ты об этом спрашиваешь? — возражаю я. Это появилось из ниоткуда.

— Мне нужно знать, трахалась ли ты с ним с тех пор, как мы начали общаться. Вот и все. Просто нужно знать, Айви. Мне надоело гадать, надоело представлять тебя с другим мужчиной. Надоело лежать ночью в постели и думать, что именно в этот момент тебя трогают. Пожалуйста… — Он выглядит измученным, его грудь тяжело опадает. — Скажи мне.

— Ты задаешь личный вопрос.

— Я знаю.

— Я не обязана отвечать.

— Не обязана.

Я колеблюсь, глядя на него. Моя грудь разрывается на части. Та лава, которую он описывал раньше, теперь течет по моим венам. Мы оба задавались одним и тем же вопросом.

Я стискиваю зубы.

— Ты трахался с кем-нибудь? — возвращаю вопрос я, сжимая руки в кулаки, чтобы они перестали дрожать.

Он медленно кивает.

— Да. — Мое лицо вытягивается, когда тот быстро добавляет: — Позволь мне объяснить.

Я смаргиваю слезы, чувствуя себя опустошенной.

— Тебе не нужно этого делать. Я уже говорила тебе, что это не мое дело…

— Это чушь собачья, — огрызается он в ответ, выражение его лица теперь суровое.

Я отвожу взгляд, и он подходит ко мне. Качаю головой.

— Нет, пожалуйста, не подходи ближе…

— Это было до того, как мы начали общаться, до того, как я написал тебе, — быстро перебивает он, в его голосе звучит отчаяние. — Я был с ней только по тому, что она была похожа на тебя. Мне нужно было, чтобы она была похожа на тебя. Она казалась деревянной и неправильной. Потом я подумал о твоем лице. Подумал о красных прядях в твоих волосах. Думал о твоих губах. Я кончил, думая о тебе. Как бы неправильно это ни было, Боже, помоги мне, но это правда.

Я позволила себе впитать его слова. И теперь смотрю на него, не уверенная, почему мне хочется плакать.

— Я был запутан, Айви, — продолжает он напряженным голосом. — Я не могу описать это чувство.

— Что ты чувствуешь?

— Мучительная тоска. — Он пристальнее смотрит на меня. — Скажи мне. Скажи мне, прикасался ли он к тебе с тех пор, как мы начали общаться.

Я качаю головой.

— Нет, Эйдан, не трогал. Мы не…

— Не спи с ним, — требует он.

— Мы не… мы даже не спим в одной постели, Эйдан. Я сказала ему, что все кончено. Я пыталась покончить с этим несколько недель назад…

— Пыталась?

— Он не позволяет мне поговорить с ним.

— Просто уходи.

— И я…

— Я хочу сделать это правильно. Я так долго ждал, Айви. Я хочу, чтобы ты ушла. Останься со мной.

Остаться с ним? Что Эйдан имеет в виду? Он не знает, что говорит. И не может быть серьезным, и я не могу этого сделать.

— Нет, Эйдан, я не могу сделать этого, — говорю я ему.

— Почему?

— Я просто не могу!

— Это гордость?

— Нет.

— Может, ты жалеешь, что ушла?

— Нет!

— Тогда поехали домой со мной.

— Ты не знаешь, о чем просишь…

— А если знаю?

— Эйдан, остановись.

Он отворачивается от меня и разочаровано проводит рукой по волосам. Не смотрит на меня. Я подхожу к нему сзади.

— Эйдан…

Он достает ключ из кармана и нажимает кнопку. Машина с ревом оживает. Я спешу к нему, пока он не забрался внутрь.

Я хватаю его за руку.

— Эйдан, подожди.

Он не отвечает. Просто поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, ожидая. Но я даже не знаю, что хочу сказать. Мой рот открыт, но слова не выходят. В ответ он напряженно кивает, и я отпускаю его.

Он скользит в машину и ждет меня. Обогреватель уже работает, когда я сажусь. Я вся мокрая и оставляю лужу на своем сиденье. Чувствую себя неловко, будто должна что-то сказать, но Эйдан уже начинает рулить и не смотрит на меня. Я поворачиваюсь телом в его сторону, смотря на его профиль. И умоляю взглянуть — беглый взгляд — что угодно, чтобы ослабить растущее напряжение.

Я чувствую, что облажалась. Будто это моя вина. Не следовало идти с ним. Мне вообще не следовало общаться с ним. Не тогда, когда мне нужно было разгрести беспорядок вокруг себя. Он заслуживает лучшего. Может быть, парень осознает это. Мое сердце замирает в груди.

— Не расстраивайся из-за меня, — умоляю я, и слова сами слетают с моих губ. — Пожалуйста, Эйдан. Я не могу вынести этого. Не переставай говорить со мной. Пожалуйста. Это все, что иногда помогает мне двигаться дальше.

Эйдан сразу же съезжает на обочину.

— Эй, — ласково говорит он, хватая меня за руку. И притягивает меня к себе. Я забираюсь к нему на колени, заключая его в объятия. Зарываюсь лицом в его промокшую рубашку, чтобы он не видел паники на моем лице.

— Эй, — повторяет он, проводя рукой по моему боку. — Ничего не меняется, Айви. Я жду, хорошо. Я здесь.

— Я не хочу, чтобы ты исчез, — умоляю. — Не исчезай от меня после этого…

— Зачем мне это делать?

— Потому что я облажалась.

— Это не так.

— Так. Это моя ошибка.

— Нет.

— Я ничего не могу с собой поделать, Эйдан. Ты мне тоже нравишься. Действительно нравишься.

— Ш-ш-ш.

Он дальше отодвигает сиденье, давая мне больше места, чтобы я не ударялась о руль. И крепко обнимает меня. Я чувствую облегчение. Его тепло проникает в меня. Я прижимаюсь к нему, закрывая глаза. Его запах повсюду вокруг меня. Я поворачиваю лицо так, что утыкаюсь в его шею. Оставляю поцелуй на его шее, другой — на подбородке. Эйдан напрягается, прижимая меня крепче.

— Айви… — В его голосе звучит боль.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него.

— Ты не хочешь, чтобы я целовала тебя?

Он тяжело сглатывает.

— Ты же знаешь, что хочу.

Я целомудренно целую его в губы, чуть не застонав от того, какие они мягкие.

— Ты говорил, что хочешь попробовать мои губы на вкус, — напоминаю я возле его губ, глядя ему в глаза.

Его грудь опускается, когда он смотрит на меня в ответ. Я никогда раньше не видела такого голода.

— Конечно хочу, — настойчиво шепчет он. — Я ничего не хочу больше.

Я снова целую его в губы, и он качает головой.

— Айви…

— Ты хочешь меня, Эйдан.

— Хочу. Я ужасно хочу тебя, Айви. Я хочу все, что ты… Блядь.

Его силы на исходе. Я целую его еще несколько раз, чувствуя, как он прерывисто дышит; шепчу его имя, и оно звучит как стон, вырывающийся из моего горла, а затем что-то в его глазах меняется. Эйдан запускает руки в мои волосы, крепко сжимая их, и отводит меня от своего лица. В любую секунду он может прижаться своим ртом к моему. Собирается поглотить меня своим ртом, и я буду дрожать у него на коленях, умоляя его продолжить.

Вместо этого он встряхивает меня, удерживая на расстоянии.

— Нет, Айви, нет.

— Почему?

— Ты сказала мне, что рассчитываешь на то, что я буду сильным.

Застонав, я качаю головой.

— Я не это имела в виду…

— Ты имела в виду именно это.

Я снова качаю головой. Потому что так сильно хочу его. Я так сильно хочу, чтобы он поцеловал меня, но… он прав. Мы не можем нырять в этот омут. Эйдан отпускает мои волосы, и я опускаю голову. Наши лбы соприкасаются. Он гладит меня по спине, обнимает, успокаивает.

— Тебе нужно убраться оттуда, — тихо говорит он. — Ты под запретом, Айви.

— Не так-то просто уйти…

— Я знаю.

— Договор аренды на мое имя, Эйдан. Я также не могу его выгнать. Ему некуда идти, и… Я боюсь, что он все отрицает.

Эйдан заглядывает мне в глаза.

— Ты не думаешь, что сама создаешь эти препятствия, Айви?

— Но они кажутся огромными препятствиями. Я не купаюсь в деньгах.

— Если это вопрос денег…

Я закрываю ему рот рукой, заставляя замолчать.

— Нет. Я никогда не смогу принять это. Даже не предлагай. Я должна сделать это правильно… сама. Я не могу оставить его в подвешенном состоянии. Не хочу, чтобы ему стало еще хуже.

Он берет мою руку и убирает от своего рта.

— Разве он этого не заслуживает?

— Не упаду ли я до его уровня, если поступлю так?

Эйдан хмурится, ничего не говоря.

— Мне просто нужно еще немного времени, Эйдан.

— Ты только что умоляла меня поцеловать тебя.

— Я слаба. Мне очень жаль.

Парень серьезно смотрит на меня.

— Вот почему это — ты и я — не может произойти таким образом, Айви. Вот почему я иногда исчезаю. Мне нужно восстановить равновесие, иначе я бы каждую гребаную минуту стоял возле твоего здания, ожидая, когда ты выйдешь, чтобы я мог забрать тебя. Нам нужно притормозить.

Мое сердце замирает, когда я смотрю на него.

— Так что же теперь происходит?

Он смотрит вниз, размышляя.

— Как уже сказал, моя прекрасная искусительница, я всего лишь пассажир. Ты та, кто ведет.

Медленно киваю, понимая. Я сама должна навести порядок в этом беспорядке. Не могу положиться ни на кого другого. Просто хотелось сказать ему, как мне страшно. Я также не знаю, почему не могу заглушить его. Страх — огромная тяжесть, давящая на меня, преследующая меня повсюду. Но не здесь; не тогда, когда я с Эйданом.

Он снова играет с моими волосами, накручивая красную прядь на палец. Я беру его другую руку и подношу к своему лицу. Прошу его опустить ладонь мне на щеку, и прислоняюсь к ней, закрыв глаза. Эйдан гладит мое лицо большим пальцем, позволяя мне это одно маленькое прикосновение.

— Ты силен, раз так меня отталкиваешь. — Мой голос звучит печально.

— Нет, — не соглашается он. — Ты не знаешь, что это со мной делает. Я чувствую, как многое всплывает на поверхность. Не только… то, что ты делаешь со мной, Айви, но и все остальное, что я подавлял. Ты никогда по-настоящему не открываешь только одну дверь своими эмоциями. Все вываливается наружу.

— Я думала, ты все это преодолел. Ты сказал, что обратился к тени, потому что она стала такой большой.

— Мне удалось это, закрыв часть себя. Я не делал этого раньше. Раньше я заставлял их молчать, отвлекая себя очень плохими вещами.

Я с любопытством смотрю на него.

— Насколько гнилым ты был, Эйдан?

На его лице нет веселья. Он серьезно смотрит на меня.

— Я был хуже всех, Айви. Ты бы не узнала меня. Я так рад, что ты никогда не знала меня тогда. Ты бы возненавидела меня.

— Я никогда не смогла бы возненавидеть тебя.

— Нет. — Он выглядит серьезным. — Нет, Айви, ты бы возненавидела меня. И это было бы справедливо.

— Ты не мог быть таким уж плохим.

— Я был тварью.

— Остановись.

— Так и было. — Он искренне в это верит. — Сделай мне одолжение, красавица, и никогда не гугли меня.

— Эйдан…

— Ш-ш-ш. — Он проводит пальцем по моим губам, заставляя меня замолчать.

Он больше не хочет говорить об этом. Потом снова прижимает меня к своей груди и обнимает. Я чувствую, как зарывается носом в мои волосы. Он делает долгий выдох, будто все это время задерживал дыхание.

Эйдан распадается, и ничего не могу поделать, но чувствую, что виновата в этом я.

Дождь не прекращается. Мы сидим там бог знает сколько времени.

Затем, слишком скоро, я соскальзываю с его колен, и мы уезжаем.

На следующий день прихожу на работу уставшей, с головной болью и опухшими от недосыпа глазами. Мы с Эйданом разошлись не на плохой ноте. Вообще нет. Но я в замешательстве из-за этого.

Я опаздываю на одну минуту и тридцать семь секунд и пристально смотрю на Конни, взглядом провоцируя ее разорвать меня в клочья из-за этого. Она этого не делает. Мудрая женщина.

Вываливаю свое барахло в подсобке и игнорирую всех. Все они смотрят на меня со странными улыбками, пока я направляюсь к своему месту с латте в руке. Через десять минут у меня клиент, и мне нужно выпить немного кофеина, иначе я начну выдыхать пламя.

Внезапно останавливаюсь в метре от зеркала и рабочего места. На столе красиво лежит мой планшет, который я оставила в машине Эйдана, и ваза с пурпурными орхидеями. Рядом с вазой лежит записка. Мое сердце сильно бьется, когда я открываю ее.

Я искала идеальный момент, чтобы снова поговорить с Дереком. Сказать ему, что нам нужно разделить наши немногочисленные пожитки. И ускорить наше расставание. Мы не можем продолжать так сосуществовать друг с другом. Это нездорόво. Каждый день я планирую это. Представляю, как усаживаю его и объясняю, в чем разница между нами. Мне нужно использовать слово на букву «Р» во второй раз. Я не могу поверить, что мне придется делать это еще раз.

Трудно предсказать, какой будет его реакция. Когда я рассталась с ним и уехала к своей матери, он рыдал мне вслед, в какой-то момент упал к моим ногам и умолял меня остаться. Отъезд к моей матери был самым трудным, что я когда-либо делала, но это придало мне смелости, о которой я и не подозревала.

Я продолжаю пытаться набраться смелости, но, похоже, не могу ее найти. Притворяюсь, что момент неподходящий, потому что он пьян или устал с работы, и иногда это разбивает мое сердце на миллион кусочков, когда тот хочет остаться на ночь и быть в одной комнате со мной. Это напряженно, не поймите меня неправильно. Все между нами резко изменилось, но я чувствую, что он жаждет моего присутствия, даже если не говорит мне ни слова. Это только усложняет ситуацию.

Видите, бывают моменты, когда он так старается.

А бывают моменты, когда вообще не старается.

И когда моменты совпадают, и у меня появляется возможность сесть и сказать ему, что все кончено — перестань надеяться, Дерек, все кончено, правда — я не могу выдавить из себя ни слова. Какое-то время просто сижу неподвижно, как статуя, заставляя себя сделать это. В такие моменты он бросает на меня всего один взгляд и все понимает. Это те моменты, которые он чувствует. Слон в комнате продолжает расти. Он знает, что я закончила. Знает, что я имела в виду именно это, когда покончила со всем этим. Очевидно, он тусил с телками во время этого загула. Я видела признаки этого: помаду на его рубашке, духи на его коже, красные отметины на шее. И все же Дерек не говорит об этом ни слова.

В результате, время проходит.

Я избегаю шторма, потому что это сделать легко. Откладываю неизбежное, потому что это означает, что я могу заниматься своим делом, не беспокоясь о неминуемом натиске. Можно откладывать это сколько угодно, но все, что это делает, — создает еще большую бурю дерьма.

Пространство… пространство между нами теперь такое большое, что я все время чувствую себя неловко.

Дни текут один за другим, и мне не терпится снова увидеть Эйдана, но он сдерживается. Его силы на исходе. Он не уберет от меня свои руки, если мы снова увидимся. Я знаю это, потому что чувствую то же самое.

Это не мешает ему писать мне. Не мешает ему говорить вещи, которые заставляют меня дрожать от безумной похоти.

Я жду в машине, и кажется, что проходит вечность, прежде чем Эйдан скользит на сиденье рядом со мной. У него суровое выражение лица, когда он стучит в окно костяшками пальцев и говорит:

— Ко мне, Гастон.

Машина начинает движение. Я смотрю на вход в многоквартирный дом, который называла своим домом в течение двух лет. И ожидаю, что в любую секунду выбежит Дерек, но он этого не делает. Когда здание оказывается вне поля моего зрения, это кажется сюрреалистичным.

Я продолжаю смотреть в окно, крепко сжимая свою сумочку. Не знаю, что сказать. Меня трясет от адреналина, и мне стыдно за сцену, свидетелем которой явился Эйдан. Я даже не могу смотреть на него.

Не могу поверить, что все это произошло.

Не могу поверить, что снова оказалась в такой ситуации.

Почему я не ушла раньше? Чего я ждала?

Это такое немедленное облегчение — быть на свободе. Я строила препятствия в своей голове, пока это не стало казаться невозможным, но теперь тяжесть спадает с меня. Не могу поверить, насколько освобождающим является это чувство, будто меня больше не сжимают так сильно. Я делаю глубокий вдох и не чувствую, что эта тяжесть сидит у меня в груди.

Я освободилась. Наконец-то все закончилось. Я не вернусь.

Я должна была бы плакать, не так ли? Но не чувствую, как подступают слезы. Облегчение поднимает меня на новый уровень, но я продолжаю ждать, когда появится новая боль. Не чувствую даже онемения.

К счастью, Эйдан избавляет меня от разговоров. Мой взгляд прикован к темнеющим улицам, но я остро ощущаю его присутствие. Чувствую его рядом со мной. Чувствую его пристальные взгляды и слышу его легкие движения.

Через пятнадцать минут мы едем по очень престижной части города. Многоквартирные дома изящные и новые. Мы въезжаем на подземную парковку, и водитель Эйдана останавливается на зарезервированном месте. Когда мы выходим, я вижу синий спортивный автомобиль Эйдана, припаркованный рядом. Мой взгляд тут же падает на еще одну машину рядом с той. Это еще один автомобиль высокого класса. На этот раз желтый и такой, какой вы можете увидеть в журнале. Это… «Ламборгини»? Даже в моем затуманенном состоянии я прикусываю язык. Все это парковочное пространство принадлежит Эйдану, у него около десяти машин. Эти две машины — единственные современные. Те, что позади, старомодны и сделаны на заказ.

Я помню наш разговор во время полета.

— Ты собрал их? — спрашиваю, глядя на него.

Эйдан все еще смотрит на меня, выражение его лица остается серьезным. Он не смотрит на машины, о которых я говорю. Я чувствую, как кожу покалывает от интенсивности его взгляда.

— Да, — наконец отвечает он.

Я крепче сжимаю ремешки сумочки, и наступает неловкое молчание. Он отворачивается от меня и начинает идти.

— Вам лучше последовать за ним, — советует водитель… Гастон.

Я быстро смотрю на него. Он пожилой мужчина, одетый в черный костюм, стоит у открытой двери машины, будто собирается запрыгнуть обратно. И прячет улыбку, изучая меня.

— Верно, — бормочу я. — Спасибо, что подвезли.

Он быстро машет мне рукой и действительно садится обратно в машину. Я заставляю себя двигаться и следую за Эйданом к лифту. Тот уже нажал на кнопку и, засунув руки в карманы, ждет. Двери лифта открываются, и мы заходим внутрь. Он сканирует карточку-ключ на панели, и двери закрываются.

К сожалению, нет никакой отсрочки от его внимания. На каждой стене зеркала. Я стараюсь не встречаться с ним взглядом, но пару раз ловлю себя на том, что поглядываю на него. Он выглядит таким спокойным, прическа безупречна — прическа, за которую я несу ответственность, и вау, меня переполняет гордость при одном взгляде на то, как она ему идет. Я осматриваю его тело. Эйдан в темно-сером костюме, сшитом на заказ, но он не выглядит таким идеально отглаженным, как обычно. Беспокоюсь, что у него был напряженный день, и я доставила ему чертовски много неудобств.

Эйдан пристально смотрит на меня и не скрывает этого. Он внимательно наблюдает за моим лицом. Я не могу понять его настроение.

Поездка на лифте проходит быстро. Двери открываются, и я чувствую себя застигнутой врасплох, когда мы выходим прямо в его дом. Замираю и оглядываюсь на лифт, а затем вокруг себя. Я нахожусь в большой мраморной прихожей его квартиры… или апартаментов… или пентхауса?

— Круто, — шепчу я.

Эйдан слышит мое замечание и ухмыляется.

— Осмотрись. Я принесу нам что-нибудь выпить.

Он заходит прямо в гигантскую современную кухню и роется в кладовой, которая, кажется, тянется на многие километры.

Я следую его совету и отправляюсь осмотреться. Все пространство представляет собой открытую концепцию. Огромная гостиная с гигантскими окнами от пола до потолка. Диваны выглядят современными и белыми, не похоже, что на них когда-либо кто-то сидел. У него нет телевизора. Я не поверила своим глазам. Потому что так к этому не привыкла. Вместо этого у него есть встроенные книжные полки, которые забиты книгами. Они даже помечены по жанрам: история, экономика, политика. Но никаких художественных книг.

— Это изменится, — бормочу я себе под нос.

Рядом с комнатой находится то, что я могу описать только как половина стены. Я обхожу ее и вижу огромную столовую. Все это выглядит так, будто ни к чему никогда не прикасались. В полстены в паре метров от обеденного стола, встроен современный газовый камин. Я провожу пальцами по мраморному столу, бросая быстрый взгляд на полную корзину свежих фруктов в центре. Он вообще ест их, или они медленно умирают в корзине?

Я обхожу стол и останавливаюсь у окна от пола до потолка, из которого открывается самый потрясающий вид на развлекательный район. Наверняка тут царит мечтательная атмосфера, когда стоишь здесь ночью и смотришь вниз на все эти огни.

Так круто.

— В гостиной есть балкон, если ты хочешь выйти и рассмотреть получше, — говорит Эйдан позади меня.

Я оборачиваюсь. Он стоит, прислонившись к стене, прямо рядом с камином, скрестив руки на груди. Теперь у него мягкое выражение лица, будто я его действительно совсем не беспокою.

— Посмотрю, — отвечаю я. — У тебя хороший дом, Эйдан, хоть я не видела и половины.

Он коротко улыбается, но она не отражается во взгляде.

— Спасибо.

Меня смущает его настроение. Я не могу докопаться до сути. У меня паранойя, что это связано со мной, поэтому делаю то, что у меня получается лучше всего. Приношу извинения за доставленные неудобства.

— Прости… — говорю ему, и это звучит жалко. — Я понятия не имела, что Дерек позвонит тебе… Боже, я слышала, как он кричал на тебя и…

Эйдан не отвечает. Он просто наблюдает за мной, ожидая большего.

Я крепче сжимаю ремешки сумочки.

— Дерек узнал о тебе и забрал у меня телефон, увидел твое имя, а затем заперся в ванной. Должно быть он прочитал нашу переписку. В любом случае, я не знаю, зачем ты приехал. Мне жаль, если ты был обеспокоен. Я была в порядке. Тебе действительно не нужно было этого делать.

Теперь выражение лица Эйдана меняется. Его челюсть сжимается.

— Ты думаешь, что была в порядке?

— Это была просто еще одна ссора.

— Это было нормой?

Да. Я колеблюсь. Затем повторяю:

— Мне жаль, что ты почувствовал, будто должен прийти. Я не хочу тебя беспокоить. Я… не собиралась там оставаться, просто чтобы ты знал. Я уже собиралась уходить.

— Куда ты планировала отправиться?

— К Ане.

— Она ждет тебя сейчас?

— Я… эм… не заходила так далеко.

По-моему, в моих словах нет смысла. Интересно, думает ли он, что я осталась бы и что несу чушь собачью. Мне хочется объяснить, что Дерек принуждал меня в спальне, но это прозвучало бы еще хуже и…

Я прерывисто вздыхаю и смотрю вниз на свои руки, наконец, признавая:

— Ты спас меня, Эйдан. Я… я не знаю, сколько времени мне потребовалось бы, чтобы пройти мимо Дерека, если быть предельно честной, ладно? Я… чувствую себя большой проблемой, вот и все. Мне стыдно за то, что ты увидел, за то, что я позволила этому дойти до такой степени. Я снова пыталась покончить с этим, потому что он внезапно захотел пригласить меня куда-нибудь на нашу годовщину. Он сказал, что у нас все получится, а я продолжала говорить ему «нет». Ситуация быстро стала уродливой. Думаю, я тоже виновата. Возможно, мне следовало… сделать это по-другому. Я должна была догадаться, что он вернется к выпивке, и… не знаю…

Я говорю бессвязно, но у меня ноет сердце.

Слезы щиплют глаза, но я делаю все, что в моих силах, чтобы они не пролились. Вместо этого проглатываю боль в горле и стою, ожидая ответа. Я не могу плакать. Я также несу ответственность за то, как прошел вечер. Было так много вещей, которые я могла бы сделать иначе. Ана была права. Я должна была составить план побега и уйти. Мое глупое сочувствие к Дереку удерживало меня в ядовитой ситуации. На самом деле… Не знаю, почему я оставалась так долго. Я запуталась в себе.

Я заставляю себя посмотреть на Эйдана, он смотрит на меня, все еще с непроницаемым выражением лица. Мои глаза больше не горят, и я спокойна.

— Ты голодна? — мягко спрашивает он.

Я не чувствую голода из-за всего, что произошло, но мне нужно отдохнуть от напора Эйдана. Поэтому киваю.

— Да, а ты?

— Пойдем.

Он ведет меня обратно на кухню и жестом приглашает сесть на стул у островка. Я сажусь, опуская сумочку на пол рядом со своими ногами. И смотрю, как он сбрасывает пиджак и швыряет его на стул по другую сторону от меня. Затем одной рукой ослабляет галстук, а другой открывает холодильник и достает контейнеры. Он ставит их все на островок один за другим. Потом достает из буфета два бокала для вина и берет со стойки бутылку, которую, должно быть, уже достал из кладовки.

— Открывай, — говорит он, ставя тарелки и вилки. — Давай посмотрим, что у нас на ужин.

Я бросаю на него странный взгляд, когда начинаю открывать контейнеры.

— Ты не знаешь, что внутри?

Он качает головой и садится напротив меня.

— Мой шеф-повар приходит, готовит еду, упаковывает ее и уходит. Уверен, она спрашивает у меня, чего я хочу, но не помню, чтобы я когда-либо отвечал.

Я выдавливаю улыбку.

— Она никогда не лажает?

Он улыбается в ответ, открывает бутылку вина и начинает разливать по нашим бокалам.

— Еще ни разу.

Я понимаю почему, сразу после того, как открываю несколько контейнеров. Еда пахнет божественно. Мне жаль шеф-повара Эйдана, потому что она, очевидно, не может быть уверена, что он в настроении, поэтому у нее разный ассортимент блюд. Куриная грудка, немного нарезанного стейка, салат, картофельное пюре. Список можно продолжать. Есть даже хумус, и не могу удержаться и облизываю губы.

«О, иметь шеф-повара», — размышляю я.

Эйдан наблюдает за мной, выглядя удивленным, когда я начинаю накладывать немного еды на свою тарелку вилкой, которую он мне дал. Стараюсь вести себя утонченно. Накладываю крошечные порции, потому что не хочу просто набрасываться на его еду и, по общему признанию, потому что это невежливо. Когда наступает очередь Эйдана, он накладывает огромные горы еды… на мою тарелку. Мои глаза расширяются. Я растягиваю губы в гигантской ухмылке.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

— Не ешь, как птичка, — отвечает он, теперь обращая внимание на свою тарелку. — Терпеть не могу это дерьмо.

— Какое?

— Каждая женщина, с которой я обедал, ела так.

— Как?

— Будто весят пять килограмм. Я хочу, чтобы ты была сыта.

Я краснею от его внимания.

— Я просто пытаюсь быть леди с манерами, мистер Уэст.

Он мгновенно замирает. Кажется, на него действует, когда я называю его по фамилии. Мне это нравится. Несмотря ни на что, тот громко смеется, приподнимая брови.

— Кого ты пытаешься обмануть?

Я смеюсь.

Этот красивый мужчина так близко, что я могу дотронуться до него, но сейчас у меня урчит в животе, и я слишком занята, уставившись на еду. Поэтому просто ем, растеряв всякий этикет. Ана испытала бы ко мне сейчас такое отвращение. Хотя я ничего не ела с обеда. Теперь, когда успокоилась, я умираю с голоду, а от вина у меня кружится голова.

— Так вкусно, — стону я. — Типа безумно вкусно.

Он хихикает.

— Да?

— Да, думаю, мне нужен твой шеф-повар.

— Ты можешь забрать ее.

— Я не могу себе это позволить.

Он изучает меня.

— Я могу.

Я драматично закатываю глаза.

— Сыпь мне соль на рану.

— Я имел в виду, что попрошу ее готовить для тебя, если хочешь. Тебе просто нужно сказать ей, что тебе нравится.

Он действительно предлагает это.

Я медленно жую.

— Нет, Эйдан, все в порядке. Я могу готовить себе сама.

— Ты вкусно готовишь?

— Когда я хочу, то да.

Он медленно кивает, ему это нравится.

— Приготовь мне как-нибудь.

Я улыбаюсь.

— Хорошо, но ты должен сказать мне, что ты хочешь.

Он улыбается в ответ, и мое сердце замирает.

— Мне все равно, Айви. Подойдет просто старая добрая домашняя еда.

Теперь я странно на него смотрю.

— У тебя давно такой не было?

Его улыбка становится задумчивой.

— Не в течение многих лет.

Я не знаю почему, но чувствую, что Эйдан… одинок. О чем безумно даже думать, потому что посмотрите на него и на то, кто он! Этот мужчина при деньгах, может заполучить любую по щелчку пальцев, и все же… его дом выглядит так, словно его вырезали из журнала. Тут будто стерильно и все лишено какой-либо индивидуальности. Я смотрю на контейнеры, на еду ресторанного качества, которую мы едим. Он хочет поесть по-человечески. У меня такое чувство, что прямо сейчас я смотрю за занавес. Внешне Эйдан по большей части непроницаем, но по тому, как он смотрит на меня сейчас, я чувствую его уязвимость.

— Я приготовлю вам старую добрую лазанью, мистер Уэст, — обещаю, улыбаясь ему. — Но ты не сможешь над ней смеяться. Я неаккуратна. Она не будет, словно от Гордона Рамзи, хорошо?

Выражение его лица остается мягким, когда он снова смотрит на меня. Не улыбается широко и не поддается моему юмору.

— Хорошо, Айви, — тихо соглашается он.

Я смотрю на еду, притворяясь, что меня интересует стейк, отмеченный наградами, но на самом деле чертовски нервничаю. Внимание Эйдана заставляет меня чувствовать себя неловко. Я продолжаю чувствовать, что вот-вот что-то произойдет, но этого не происходит, и медлю у самого края.

Я пью еще немного.

В какой-то момент спрашиваю:

— Ты не возражаешь, если я включу свой «Спотифай»?

— Твой что?

Я сдерживаю смех.

— Музыку.

— Дерзай, Айви.

Он продолжает есть, но его внимание приковано ко мне, когда я достаю из сумочки разбитый телефон и прокручиваю свой плейлист. Это сложно, потому что экран чертовски сильно разбит, но, по крайней мере, он работает. Да благословит господь «Самсунг». Я быстро схватила его, выходя из квартиры, не проверяя. И намеренно избегаю приложения социальных сетей. Что, если Дерек написал мне? Мне не нужен этот негатив. У меня нет никакого желания даже видеть, какие сообщения там скрываются. Нет, вместо этого отключаю сеть и сосредотачиваюсь на ужине и музыке.

Мне нужно что-нибудь хорошее. Что-нибудь веселое. Что-нибудь, что смягчит этот напряженный ужин с Эйданом Уэстом. Я включаю «Dance Monkey» и кладу телефон рядом со своей тарелкой. Это моментально поднимает настроение.

Пока играет песня, Эйдан смотрит на меня, его удивление растет. Я ем как животное, мой симпатичный браслет громко звякает о дерьмовые. И почти уверена, что мой макияж испорчен, а мои волосы… Боже, как выглядят мои волосы после целого дня напряженного расчесывания их пальцами?

— На что ты смотришь? — игриво спрашиваю я, ловя его взгляд.

Он не моргает.

— На тебя.

Я стараюсь не дрожать.

— По случаю, это самая что ни на есть «что за хрень» песня, Айви, — добавляет он.

Я смеюсь.

— Если бы я была хоть немного счастливее, я бы на самом деле танцевала под нее.

— Будь счастливее, — говорит он, и совсем не игриво.

Эйдан серьезен.

— Я не могу танцевать прямо сейчас, — отвечаю я. — У меня вроде как был плохой день.

— Почему ты так полна дерьма?

Я изображаю на лице шок.

— Это не так.

— Детка, ты уже раскачиваешься в такт песни.

Мое сердце замирает в груди.

— Песня все равно заканчивается.

— Включи ее снова и потанцуй для меня.

Мое лицо такое красное. Сейчас я жалею, что включила музыку.

— Мне неловко танцевать перед тобой.

— Почему?

Я бросаю на него взгляд.

— Потому что это… ты. Я не хочу выставить себя дурой.

Он перестает есть. И мягко улыбается мне, в нем присутствует упрямство, когда говорит:

— Ты танцевала со мной в ту ночь, когда мы ходили в бар.

— Это было по-другому. Мы танцевали вместе.

— Тогда я потанцую с тобой.

Я просто смотрю на него, когда песня начинается снова. Дурацкое автоматическое воспроизведение.

На этот раз Эйдан не ждет моего ответа. Он встает — и мое сердце подпрыгивает, а затем учащается — и обходит островок. Протягивает мне руку, глядя на меня сверху вниз с этим ослабленным галстуком, с этой чертовски сексуальной стрижкой, которую я ему сделала, эти глаза игривые и серьезные одновременно, и эти губы все еще изогнуты в мягкой улыбке.

Беру его за руку и соскальзываю со стула. Я удивлена его лидерством. Он берет мои руки и обхватывает ими свою шею сзади, а затем его руки оказываются на моих бедрах.

— Будь дурой, — говорит он мне самым соблазнительным тоном. — Мне это нравится, Айви.

Я покачиваю бедрами в такт песни, мой взгляд прикован к нижней половине его лица. Не могу смотреть ему в глаза. Мои щеки пылают, и если бы не вино, я была бы жесткой, как доска. Но я чувствую себя немного свободнее. У меня голова идет кругом в хорошем смысле этого слова. Прикосновения Эйдана легкие, но я чувствую его желание. Он наблюдает за мной и хочет меня. В его стремлении есть что-то первобытное. Это наполняет меня уверенностью. Знаю, что никто не предназначен быть ответственным за то, чтобы я чувствовала себя самоуверенной, но он заставляет меня чувствовать себя достойной его компании. Это льстит и придает мне сил, которых я не ожидала, что мне понадобятся, например… может быть, я не такой уж никчемный человек, каким заставляла себя считать. Может быть, я способна на большее.

Наконец встречаюсь с ним взглядом, моя улыбка исчезает. Я пристально смотрю ему в глаза, а затем он кружит нас, придвигаясь ближе к гостиной. Я смеюсь, когда он отстраняется, держа меня за руку, чтобы покрутить.

Эйдан умеет танцевать.

Он снова притягивает меня к себе и на этот раз прижимается лицом к нежному месту между моим плечом и лицом. Я чувствую легчайшее прикосновение его губ к моей шее. Теперь я действительно двигаюсь в такт музыке, и он сжимает мои бедра немного сильнее, чувствуя мое движение.

Подвигайся для меня, подвигайся для меня, подвигайся для меня, эй-эй-эй!

Каждый раз, когда буду слушать эту песню, я буду думать об этом моменте.

Он отстраняется и смотрит на меня сверху вниз. Я вижу его голод. Его взгляд останавливается на моих губах, и он смотрит несколько мгновений, прежде чем переводит взгляд на мои глаза. Его лицо приближается к моему, и теперь мы вообще не двигаемся.

Его голод встречает сопротивление. Он продолжает отстраняться, и я позволяю ему, хотя и не хочу этого, но понимаю. Инцидент с Дереком все еще свеж в памяти. Он темной тучей нависает над нами. Я чувствую, что Эйдан хочет поговорить об этом, но сдерживается.

— Ты сделал ему больно? — шепчу я.

Это прерывает момент, но мы должны поговорить об этом.

— Нет, — холодно произносит Эйдан. — Но хотел.

— Он просто отпустил тебя?

Это не то, что он сделал бы. Дерек — скандалист, особенно когда пьян.

— Он кое-что сказал, — отвечает Эйдан.

— Что?

Теперь он хмурится, и его взгляд становится мрачным.

— Не смей возвращаться к нему.

Отступаю, и он отпускает меня. Я чувствую себя немного неправильно понятой.

— У меня нет намерения делать это. Я несколько раз пыталась уйти от него.

— Я знаю, что это не мое дело, но мне бы хотелось, чтобы ты физически удалилась оттуда давным-давно.

Мои плечи опускаются. Я отворачиваюсь, чувствуя, как меня охватывает чувство вины.

— Знаю. Думаю, мне нужно было, чтобы кто-то подтолкнул меня, иначе я бы продолжала принимать это.

— Он бы причинил тебя боль. Неужели он… — Эйдан стискивает зубы, когда в нем снова вспыхивает гнев. — Он когда-нибудь хоть пальцем тебя трогал, Айви?

— Он не бил меня или что-то в этом роде, — отвечаю я. — У нас и раньше бывали размолвки. Он толкал меня.

— Ты была в той кровати, когда я нашел тебя. Твои волосы были в беспорядке. Он толкнул тебя туда?

Я прикусываю губу, чтобы остановить слезы.

— Да.

Он просто кивает, но на его лице отражается буря. Потом оставляет меня стоять там и возвращается на кухню. И расхаживает, бросая пустые контейнеры в раковину. Я подхожу к нему и стою сразу за островком, наблюдая за ним. Он закатал рукава. Я вижу жилы на его предплечьях, когда тот убирает островок. Интересно, как выглядят обнаженными другие его части?

Когда я снова смотрю на его лицо, Эйдан уже смотрит на меня. Он поймал меня на том, что я наблюдаю за ним, но в выражении его лица нет дерзости. Он просто смотрит на меня в ответ. Напряжение вернулось. Опять же, я стою прямо перед краем и хочу спрыгнуть, но мне нужно руководство Эйдана.

«Dance Monkey» все еще играет, но теперь я ее едва слышу. С трудом сглатываю. Приоткрываю губы, чтобы заговорить, но Эйдан опережает меня.

— Следуй за мной, Айви.

Я беру свой телефон и выключаю музыку. Он проходит мимо меня и ведет по шикарному коридору. Подходит к первой двери и открывает ее. Я вхожу вслед за ним. Это огромная спальня, наверное, в половину всей моей квартиры.

Я смотрю на кровать, а затем на него, задаваясь вопросом, действительно ли он собирается соблазнить меня. Не то чтобы это требовало особого труда. Но вместо этого он оглядывается, будто осматривается.

— Давненько я здесь не был, — бормочет он, широко открывая дверь гардеробной, а затем еще одну дверь в ванную.

— Это не твоя спальня? — удивленно спрашиваю я.

— Нет, — отвечает он, оглядываясь на меня со слабой ухмылкой. — Моя дальше по коридору, напротив.

— О. — Это прозвучало разочаровано? Надеюсь нет.

— Здесь есть полноценная ванная комната со всеми удобствами, — объясняет он мне. — И приличного размера шкаф. Здесь открывается прекрасный вид. — Он подходит к жалюзи и раздвигает их. — Утром на этой стороне солнце не так палит.

Почему он говорит как риелтор?

— Что происходит? — спрашиваю я, чувствуя себя глупо, потому что не хочу делать предположений. — Ты даешь мне комнату на ночь?

Он поворачивается и смотрит на меня. И выглядит… решительным.

— Не только на ночь, Айви. Столько, сколько тебе нужно.

Я чувствую себя сбитой с толку.

— Я не собираюсь просто вламываться к тебе домой, Эйдан.

— Почему?

— Ана более чем счастлива принять меня.

— Ты упоминала, что ее сестра в последнее время доставляет ей много неприятностей.

О Боже. Он помнит это? Я сказала это мимоходом целую вечность назад.

— Ну…

— Или это изменилось? Сестра Аны все еще у нее?

— Да, но я бы остановилась на диване.

— В этом нет необходимости, — отвечает он, качая головой. — У тебя здесь совершенно хорошая комната.

— Хорошая комната? — повторяю я, сбитая с толку.

Он хмурится.

— Разве она недостаточно хороша?

Мои глаза широко раскрыты.

— Это слишком, Эйдан.

— Мистер Уэст тоже звучит хорошо, — отвечает он, снова разглядывая мои губы.

Я сдерживаю улыбку.

— Мистер Уэст.

— Или «сэр».

Теперь я не могу сдержать улыбки.

— Я не собираюсь называть тебя «сэр».

На его лице появляется тень улыбки.

— Пока нет, но ты будешь.

Мое лицо горит, когда я хожу по комнате. Он смотрит, как я заглядываю в шкаф. И издаю смешок. Эйдан назвал эту комнату «приличных размеров». Она больше, чем моя долбаная гостиная. Это самая шикарная спальня, в которой я когда-либо была. Но ему не говорю этого. Делаю вид, что обдумываю его предложение. Конечно, я не глупа и собираюсь, черт возьми, нежится в этом пространстве, как последняя стерва, но все же. Эйдану нравится, когда я играю. Я захожу в ванную. Как и везде, она выглядит так, словно ей никогда не пользовались, и все же она наполнена самыми лучшими средствами для ванной.

Это настоящая жизнь?

Выхожу из ванной и стою, чувствуя, как ком встает у меня в горле. Эмоции, переполняющие меня, неожиданные. Я пытаюсь обуздать их, но это не помогает.

— Айви? — Его голос звучит обеспокоенно, но он не двигается ко мне. Просто напряженно стоит у окна, засунув руки в карманы.

— Это довольно сложно принять, — объясняю я, натягивая фальшивую улыбку. — Только что я была… там… на меня кричали, а в следующий момент я здесь, с тобой, и мне предлагают комнату. Это очень много, Эйдан.

Он один раз кивает в ответ. Его взгляд мягкий, когда тот смотрит на меня.

— Я не хочу, чтобы это было импульсивным предложением с твоей стороны, — начинаю я. — Вот почему я сопротивлялась раньше, ночью под дождем…

— Я не импульсивен, — перебивает он, звуча уверенно. — Я знаю, что значит, что ты здесь.

— Ты уверен?

Он не колеблется.

— Да.

Я верю ему.

Подхожу к окну и замечаю, как он отодвигается, когда я подхожу ближе. Это странно, учитывая, что Эйдан танцевал со мной всего несколько минут назад. Я смотрю в ночное небо, все еще переваривая услышанное.

— Знаю, что для тебя это капля в море, но мне хочется платить за аренду, пока я здесь, — говорю ему. — Я не нахлебница.

— Все, что хочешь.

— Ты можешь выставить меня, если когда-нибудь почувствуешь, что я для тебя стала обузой. Все, о чем я прошу, — честно предупредить меня.

— Ты не обуза.

— Также я могу убираться. Выполнять работу по дому.

— Делай здесь все, что захочешь.

— Если ты когда-нибудь будешь недоволен тем, что я делаю…

— Прекрати, Айви, — прерывает он, шепча, уставившись на меня так… будто я все. — Остановись.

Я оглядываюсь на него, мое сердце учащенно бьется.

— Спасибо, Эйдан.

Выражение его лица такое нежное, это все еще не то выражение, которое я привыкла у него видеть.

— Всегда пожалуйста.

Я прикусываю губу и снова смотрю на улицу. Мне нужно ущипнуть себя.

Я собираюсь жить вместе с Эйданом чертовым Уэстом.

Меня волнует не имя и не то, что за ним стоит. В конце концов, я стратегически избегала интернета, чтобы не гуглить его, как какой-то сталкер.

Просто он мне очень, очень нравится.

Он был центром моего мира уже несколько месяцев, с тех пор как я встретила его в том самолете. Не прожила ни одного дня, не думая о нем, и теперь я собираюсь проживать каждый день, живя с ним.

— Это закончится катастрофой? — удивляюсь я вслух, глядя на него через плечо.

Он так чертовски серьезен, что это творит безумные вещи с моим сердцем. Он смотрит на меня так, словно я для него чудо. С трудом сглатываю. Я горю, горю, горю…

— Нет, — отвечает он, будто это клятва. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы это сработало, Айви.

Почему у меня такое чувство, что он говорит не об устройстве нашего быта?

Я снова совершаю обход, заглядывая в ящики, а Эйдан все это время стоит, засунув руки в карманы, наблюдает, ждет.

Да, мы оба ждем, не так ли?

Я не могу уснуть.

Я в постели, достойной королевской особы. У меня был лучший душ в моей жизни. Эйдан даже попросил Гастона привезти мне новую пижаму, потому что в своем безумии уйти от Дерека я собрала в сумку только кое-какую рабочую одежду.

Кстати, о Дереке, от него ни одного сообщения. Даже от моей матери ничего, которая, скорее всего, узнала об этом довольно быстро. Дерек — болтун. Он бы пожаловался своей матери, а его мать обратилась бы к моей матери, и прямо сейчас в самом разгаре был бы зоопарк семейной драмы.

Я задаюсь вопросом, все ли с ним в порядке.

Перестань думать о нем, Айви. С ним все хорошо.

И я останавливаюсь. Сосредотачиваю свою энергию на себе. Завтра я возьму дневник. Запишу свои мысли, потому что моя голова забита слишком большим количеством мыслей. Может быть, если они будут на бумаге, я пойму, где нахожусь.

Да, это отличный план.

Закрываю глаза. Я должна быть в состоянии заснуть. Мне удобно, я устала, и мне нужно очень рано вставать на работу. Но… я не могу перестать думать об Эйдане.

Самоуверенного мужчины, которого я начала так хорошо узнавать, сегодня вечером не было. Он был… мягким. Я не могу перестать думать о последних словах, которые он сказал мне прямо перед тем, как оставил меня разбираться в себе.

— Ты не доставляешь хлопот, Айви. Ты — искра в моем темном мире.

Я все еще стояла у окна, вбирая все это в себя. Его прощальные слова поразили меня прямо в грудь. Он ушел прежде, чем я успела ответить.

С тех пор я была одна, а я не привыкла к этому.

В своей квартире, какой бы крошечной она ни была и какой бы ни был час, я всегда могла слышать Дерека или как топают соседи. Если не слышала ничего из этого, улицы всегда были заполнены гудящими машинами, звуками клаксона или людьми, кричащими друг на друга.

Здесь царит полная тишина. Улицы оживлены, но вы их не слышите.

Уже почти полночь, а я ворочаюсь с боку на бок полмиллиона раз. Поэтому выскальзываю из кровати и открываю свою дверь. Затем высовываю голову, напрягаясь, чтобы прислушаться к любому движению. Это место слишком огромное.

Я ничего не слышу. Украдкой смотрю в сторону спальни Эйдана, и часть меня испытывает такое искушение просто подойти к ней и постучать. Сколько раз он говорил мне, что хочет меня? Изменилось ли что-нибудь теперь, когда я здесь?

Я задаюсь вопросом, спит ли он.

Потом выхожу и задерживаюсь на некоторое время.

С другой стороны доносится шум. Это тихие звуки. Шаги настолько слабые, что приходится очень напрячься, чтобы расслышать. Я иду на звук, проходя мимо кухни и гостиной. Сразу за столовой есть коридор и еще несколько комнат. Это место бесконечно.

Из одной из комнат исходит слабое свечение. Я слышу шаркающие звуки. Медленно подхожу, нервничая. Здесь я выхожу из зоны своего комфорта.

Я заглядываю внутрь. Это огромный офис, забитый книгами и шкафами для хранения документов. Там стоит гигантский стол из красного дерева, и за ним, прямо у другого гигантского окна, сидит Эйдан. Он принял душ, его волосы мокрые. На нем свободная белая рубашка, и он пробегает рукой по волосам. Он смотрит на кучу бумаг, на его лице застыло хмурое выражение, будто ему не нравится то, что он видит.

Господи, уже за полночь, а он все еще… работает?

Я собираюсь уйти, но у меня нет такой возможности. Он поднимает взгляд и замирает, когда видит меня. Я вздрагиваю, извинение вертится на кончике языка, но его лицо проясняется, и он улыбается мне.

— Эй, — тихо говорит он, роняя бумаги на стол. Потом откидывается на спинку своего огромного кожаного кресла. — Ты в порядке?

Я улыбаюсь.

— Более чем в порядке.

— Нашла все, что тебе было нужно? — Эйдан осматривает мои мокрые волосы.

— Ты имеешь в виду душ? Да, все было там, спасибо. — Я прочищаю горло. — Извини, что прерываю. Просто не могу уснуть.

— Все в порядке, заходи, — говорит он мне. — Присаживайся.

— Я не помешаю?

— Нет.

Я вхожу и сажусь в глубокое кресло в углу.

— Кровать удобная? — спрашивает парень.

Я киваю.

— Да, все идеально. Я просто не могу уснуть из-за всех последних изменений. Не знала, что тишина может заставить чувствовать себя такой одинокой.

— Тишина это может.

— Что насчет тебя? Ты выглядишь так, словно работаешь.

Тот кивает.

— Я просматриваю информацию по кое-каким инвестициям. Вещи, в которые смогу вонзить зубы на стороне.

Его больше не интересуют бумаги. Он снова смотрит на меня своими глубокими карими глазами. Я чувствую тепло.

— Разве твоя работа отнимает недостаточно много времени? — с любопытством спрашиваю я.

— Дело не в этом, — объясняет он. — Она больше не стимулирует.

— Потому что вся тяжелая работа закончена?

Он выглядит впечатленным.

— Именно, Айви.

— Что бы тогда стимулировало тебя?

Я немедленно сожалею о своих словах. Это звучало так грязно.

Эйдан медленно расплывается в соблазнительной улыбке, когда смотрит на меня озорным взглядом.

— Вот в чем вопрос.

Мои щеки горят.

— Каковы некоторые из твоих интересов?

Он смотрит на бумаги, в раздумье сводя брови вместе.

— Мне нравится строить с нуля. Нравится добиваться успеха с нуля. Я получаю от этого определенный кайф.

Я бросаю на него странный взгляд.

— Это не тот ответ, которого я ожидала.

— А чего ты ожидала?

Я пожимаю плечами.

— Большинство мужчин выводят деньги, разве нет? Они сделали то, к чему стремились, и позволяют компании работать самой. Затем продолжают делать другие вещи.

— Например?

— О, ну знаешь, имеют богатые хобби. Они ходят под парусом, или летают на самолетах, или водят действительно быстрые машины. Я точно знаю, что ты любишь свои машины.

Он кивает.

— Люблю.

— Недостаточно, чтобы гонять на них весь день?

— Нет. Я потратил слишком много времени, пытаясь построить все это. — Он оглядывается вокруг, и теперь на его лице появляется странное выражение, пока тот подыскивает слова. — Теперь, когда у меня это есть, это кажется… бессмысленным.

Я слушаю внимательно, с пониманием.

— Может, именно поэтому ты хочешь вернуться к тому, что знаешь. — Я указываю на бумаги. — Ты ищешь безопасность.

Он поднимает брови.

— Безопасность?

— Тебе нужен этот белый шум, чтобы отвлечься от бессмысленных вещей?

Эйдан не отвечает, кажется, целую вечность. Обдумывает мои слова, так что молчание не кажется неловким.

— Это то, что ты делала? — спрашивает он.

Парень имеет в виду Дерека.

— Я вернулась к тому, что знала, — отвечаю я, кивая. — Это было знакомо.

— Ты все еще заботишься о нем? — В его голосе нет и намека на эмоции. Он очень старается скрыть это, изучая меня.

— Конечно. Я была с ним восемь лет, — говорю ему. — Он был всем, что я знала. И я была всем, что он знал. Но это не значит, что мы подходили друг другу.

Теперь он выглядит так, словно пытается понять. Его брови медленно сходятся вместе.

— Почему было так трудно отпустить? Потому что это не было случайным знакомством или травмирующей связью.

— Травмирующей связью?

— Порочный круг злоупотреблений. Ты создаешь эмоциональную привязанность к своему обидчику. Ты выдерживаешь взлеты и падения. Когда хорошо, это чертовски потрясающе, но когда плохо, это хуже всего. В худшие моменты ты цепляешься за хорошее в этом человека. Когда проходит плохое, кайф заключается в том, что тебя балуют и бомбят любовью. Ты продолжала думать о нем только самое лучшее, не так ли?

Мне требуется мгновение, чтобы переварить его слова, ошеломленная тем, насколько точно все это звучит.

— Я не хотела причинять ему боль.

— Но он причинил боль тебе.

Я киваю.

— Это не имеет смысла, когда говоришь вслух. Я не могу объяснить, почему так сильно переживала эту боль. Думаю, ты прав, я продолжала думать, что это был не он. И снова продолжала ждать хорошего, потому что было так хорошо, когда ссоры заканчивались, и мы были вместе на высоте. Я… очеловечила его, когда, по-видимому, не должна была этого делать.

— Ты очеловечила его из-за своего сочувствия?

Я бросаю на него забавный взгляд.

— Разве ты не знаешь, каково это — оставаться рядом, когда не следует?

Прищурившись, Эйдан изучает меня.

— Не знаю.

— Ты… никогда не проходил через это? Неудачный разрыв или… длительные отношения?

— Нет, — отвечает парень, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Я поставил свою компанию на первое место. У меня никогда не было времени влюбляться. — Теперь он улыбается выражению моего лица. — Тебе не нравится мой ответ, Айви?

— Думаешь, время заставляет тебя влюбляться, а не обстоятельства, которые находятся вне твоего контроля?

— Ты имеешь в виду судьбу?

Я качаю головой.

— Необязательно. Я говорю о твоих повседневных встречах с людьми, посещении мест, общении с женщинами. Ты никогда не встречал кого-то, кто просто задел бы тебя за живое?

Его грудь опускается, когда он оглядывает меня.

— Встречал.

Думаю, что он говорит обо мне, но у меня не хватает смелости думать об этом с уверенностью. Я почти боюсь разочароваться.

Я сглатываю, собираясь с духом.

— И что произошло?

Он не мешкает.

— Она живет со мной уже как четыре часа.

Порыв проходит сквозь меня. Я так рада это слышать и все же прекрасно понимаю, что мы не можем действовать вслепую. И на каком-то уровне все еще пытаюсь осознать, что я разошлась, или одинока, или как так это называется, потому что я, конечно, не знаю. А Эйдан ни хрена не смыслит в отношениях. Или смыслит?

— Ты сказал мне в кофейне, что связался не с той женщиной. Что ты имел в виду?

И снова его не беспокоит этот вопрос. Я продолжаю думать, что есть границы, которые мне нужно уважать, но Эйдан открыт.

— Она отвлекала, — поясняет он. — У нас были очень физические отношения.

Я нагло улыбаюсь.

— Очень изысканное использование слов, мистер Уэст.

Он усмехается, качая головой.

— В этой женщине не было ничего изысканного.

— Тогда почему ты был с ней?

— Подумай о пламени, Айви. Что заставляет пламя становиться больше?

Я вопросительно смотрю на него.

— Топливо?

— Это была Нина. В худшем случае она подливала масла в мой огонь и любила то, во что я превращался. Ей нравилось видеть мое разрушение, а мне нравилось чувствовать, как я горю. — Он встревожено качает головой. — Не уверен, что в этом есть какой-то смысл.

— В твоих словах много смысла. Два человека могут быть втянуты в хаос.

— Ее не просто привлек мой хаос, Айви, она… поглощала его. Мы были действительно мерзкими людьми.

Вау. Я внимательно наблюдаю за ним.

— Надеюсь, теперь она ушла из твоей жизни.

Он выглядит довольным.

— Это мягко сказано.

Хорошо.

— Это то, что ты должна сделать, Айви, — добавляет он сейчас. — Ты должна избавиться от людей, которые мешают тебе расти в жизни. Ты должна навсегда оставить их позади.

Он имеет в виду Дерека, и я знаю, что тот прав.

Я просто киваю ему.

Эйдан начинает собирать свои бумаги, раскладывая их по папкам. Я воспринимаю это как намек на то, что мне пора уходить. Поэтому начинаю вставать.

— Я провожу тебя обратно в твою комнату, — быстро говорит он мне. — Просто нужно собрать это в кучу.

Пока жду, я снова оглядываю комнату. Теперь, когда смотрю еще раз, понимаю, что здесь царит своего рода беспорядок.

— Это самое обжитое пространство, — комментирую я. — Ты здесь все время, не так ли?

— Так и есть.

Эйдан подходит ко мне сзади. Я чувствую исходящий от него жар, когда он приближается, но, как и всегда, остается на расстоянии одного вздоха от прикосновения ко мне. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

— Пойдем, — говорит он, проходя мимо меня, прежде чем я успеваю рассмотреть его лицо.

Эйдан провожает меня в мою комнату. Снова воцаряется тишина. Я смотрю на него, ожидая, что он встретится со мной взглядом, но тот этого не делает. Просто останавливается у моей двери. Я открываю ее и поворачиваюсь к нему. И ловлю его взгляд на моих губах, прежде чем он переводит его в сторону.

— Спокойной ночи, Айви, — мягко говорит он мне.

Парень начинает уходить, когда я хватаю его за руку.

— Эйдан…

Он останавливается и снова смотрит на меня, на этот раз пристально глядя мне в глаза. Я смотрю на него в темноте, подыскивая слова. Его тело ничего не выдает. Мне нужен дерзкий мужчина. Я хочу, чтобы он прижал меня спиной к стене, провел рукой по моим волосам и сказал мне, что хочет со мной сделать, но сейчас Эйдан не здесь.

Я отпускаю его и слабо улыбаюсь.

— Спокойной ночи, Эйдан.

Я быстро исчезаю в своей комнате и закрываю за собой дверь. Стою неподвижно, прислушиваясь к его удаляющимся шагам. Его дверь открывается и закрывается, и снова воцаряется тишина.

Уже поздно. Я лежу в постели, уставившись в темный потолок и пытаясь уснуть. Уже третий день в этой постели. Я еще не видела Эйдана. Его никогда не бывает дома. Чувствую себя наркоманкой, нуждающейся в том, чтобы увидеть его для следующей дозы.

Я вздыхаю и переворачиваюсь на бок. И закрываю глаза, застонав от разочарования.

— Просто спи, Айви.

Я не могу уснуть. Меня мучает бессонница. Этот тот вид истощения, который не может исправить кофеин. Я не могу отключить свой мозг. И бесконечно думаю обо всем. Беспокоюсь о деньгах, беспокоюсь об аренде, о Дереке. Я не слышала от него ни слова, и это так странно, будто мне оторвали конечность. Но это была гниющая конечность. Конечность, которая расползется и сгниет до души, если я оставлю ее. Пребывание вдали от дома пошло на пользу моему самочувствию.

Но одиночество причиняет мне боль. Оно как хищный зверь. Я чувствую его тяжелое давление в своей груди, которое не могу изгнать.

Я не хочу быть одна.

Шаги вырывают меня из своих мыслей. Я сажусь в постели и задерживаю дыхание.

Эйдан здесь. Я слышу, как он идет по коридору. Его шаги замирают перед моей комнатой. Мое сердце сжимается, когда я представляю, как он смотрит на мою дверь. Пожалуйста, войди.

Но он продолжает идти. Его дверь открывается и закрывается, и я чувствую разочарование. Грустно ли, что я вроде как получила дозу от него, просто слушая его шаги и зная, что он был по другую сторону моей двери?

Да, Айви, очень грустно. За гранью печали.

Я лежу следующие двадцать минут, напряженная и жаждущая. И думаю о его последних сообщениях.

Ты будешь моей, когда я буду внутри тебя, и ты будешь умолять меня, чтобы кончить.

Разочаровано вздыхаю.

С меня достаточно.

Я устала ждать.

Поэтому выскальзываю из кровати и открываю дверь. Затем выхожу и тихо пробираюсь к его спальне. Я перестаю пытаться уснуть, и сейчас он здесь, вероятно, в постели. Я на мгновение замираю за дверью, нервничая.

Затем делаю глубокий вдох и открываю дверь. Это серьезное вторжение в частную жизнь. Я должна была постучать, верно? Ну что ж. Прошлое осталось в прошлом. Вхожу в темную комнату, затаив дыхание. Я никогда не была здесь, и даже в темноте я поражена тем, насколько комната огромна.

Я иди и иду.

Кровать Эйдана находится в центре комнаты, и он лежит на спине, закинув руку за голову. Он слышит мои движения и поднимает голову.

— Айви?

Я проскальзываю в его постель, тут же натягивая одеяло. Он сразу же отодвигается, освобождая мне место. Правда в том, что ему не нужно освобождать место, кровать такая большая, но я прямо рядом с ним.

— Я не могу уснуть, — говорю ему. — Я пытаюсь уже три ночи, но не могу выносить тишину.

Я даже не успеваю закончить говорить, когда чувствую, как он обнимает меня. Он притягивает меня к себе. От него пахнет гелем для душа. Его тело еще влажное. Эйдан притягивает меня к себе. Я кладу голову на ту же подушку, на которой лежит он. И тот натягивает на меня одеяло. Потом мы лежим, ничего не говоря. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. Он смотрит в ответ с мягкой улыбкой на губах. Я придвигаюсь еще ближе, пока не чувствую, что мой бок полностью прижат к его.

— Я чувствую много кожи, — легкомысленно замечаю я. — Вы голый, мистер Уэст?

— Не стесняйся выяснить это.

Я переворачиваюсь на бок, и он делает то же самое, так что мы оказываемся лицом друг к другу. Чувствую себя такой смехотворно маленькой рядом с ним. Прижимаю руку к его груди и медленно провожу ниже. Он наблюдает за мной с веселым выражением лица, пока я провожу пальцами по его животу. Я чувствую выпуклости его пресса, и мои брови удивленно подскакивают.

— Ты безумно накаченный, — комментирую я.

— Удивлена?

— Впечатлена. — Нет, нет, я не впечатлена. На самом деле я таю. Мурашки пробегают по моему телу. Чувствую, как тепло разливается у меня между ног.

Мои пальцы менее наглые, когда скользят по его животу и вдоль бедер. Мое сердце бешено колотится, когда я чувствую ткань.

— Боксеры?

— Ты разочарована.

— Немного.

— Позволь мне это изменить.

Он внезапно берет меня за руку, его кожа теплая. Ий проводит моей рукой по своим боксерам. Я замираю, потрясенная, когда чувствую сквозь них его твердый член. Эйдан внимательно наблюдает за мной, его веселье растет. Я краснею и не знаю, как реагировать. Он улыбается так самоуверенно, но я просто смотрю на него, вытаращив глаза, и сглатываю.

Он отпускает мою руку и бормочет:

— Осторожнее со своим любопытством, Айви. Ты должна быть готова к тому, что произойдет, если ты рискнешь подойти слишком близко…

Я прерываю его и провожу пальцами по его члену, заставляя его замолчать. Выражение его лица полностью меняется. Его веки широко распахиваются, когда он ошеломленно смотрит на меня.

— Что ты говорил, Эйдан? — дразню я. — Осторожно подходить слишком близко?

Он становится невероятно толще. Я провожу пальцами вверх и вниз по его длинному члену, изучая его реакцию. Его веки опускаются, и он прерывисто выдыхает. Мои губы приоткрываются. Он такой сексуальный, и это сводит меня с ума.

— Заинтересован, чтобы я продолжила? — шепчу я, мои губы подергиваются.

Когда он снова открывает глаза, у меня перехватывает дыхание. В его глазах что-то темное. Он берет мою руку и убирает ее. Затем без предупреждения Эйдан надвигается на меня, полностью накрывая мое тело своим. И запускает руку в мои волосы, взъерошивая их. Я чувствую его рот на своей челюсти. Но он не целует меня. Я ахаю, когда чувствую, как тот задевает мою челюсть зубами. Потом нежно кусает меня и отстраняется, чтобы посмотреть на меня.

— Ты хочешь сделать это, Айви? — спрашивает он низким голосом. Я никогда раньше не слышала этого тона. Его сексуального тона. — Я поиграю с тобой, но ты дашь мне свою гребаное слово, что, проснувшись утром, не скажешь мне, что сожалеешь об этом.

Я серьезно смотрю ему в глаза.

— Не скажу.

Он опускает лицо к моему, и касается губами моих.

— Пообещай.

Он что, сумасшедший? Ад скорее замерзнет, чем я проснусь и пожалею, что меня трахнул этот красивый мужчина.

Я хочу его.

Отчаянно.

— Я обещаю, мистер Уэст.

Его губы растягиваются в восхитительной улыбке.

— О, нет, Айви, тут все иначе. В моей постели ты зовешь меня «сэр».

Я пристально смотрю на него.

— Что?

— Ты зовешь меня «сэр» и, делая это, смотришь мне в глаза.

Мгновение я не отвечаю. Он ждет, пока я обдумаю. Это не значит, что мне не хочется называть его так. Ни за что. Дело в том, что я не знаю, хватит ли у меня такого мужества. Потому что даже не смотрю в глаза во время секса, а теперь должна смотреть этому Адонису в глаза и называть его так?

— Тебе нравятся извращенные офисные игры? — спрашиваю я.

Его ухмылка становится шире.

— Нет, Айви, я потратил месяцы, думая о прикосновениях к тебе.

— И в этих фантазиях я называла тебя «сэр»?

— Только потому что дерзила.

Я хочу взять Айви из прошлого — дерзкую, непокорную, дразнящую Айви — и врезать ей по горлу. Почему я когда-либо выражала сопротивление этому?

Этим я только подогреваю высокомерие этого мужчины, но сейчас я возбуждена, и чувствую его твердый член, и хочу этого. Так сильно этого хочу.

— Поцелуй меня, — шепчу я. — Поцелуйте меня прямо сейчас… сэр.

Глаза Эйдана сверкают. Он прижимается своими губами к моим, и это… все… все, на что я надеялась. Я обхватываю его руками, кончиками пальцев впиваясь в его спину, когда целую его в ответ. Он хорош. Действительно чертовски хорош в исследовании моего рта. Как и поцелуй в машине, его движения неистовые. Он посасывает мою нижнюю губу, дразня меня своим языком, скользя им по моему, пробуя меня на вкус с глубоким, удовлетворенным рычанием. И тоже вытягивает из меня звуки. Тихие звуки, которые я не узнаю.

Эйдан отстраняется от моего рта и целует мой подбородок. Потом посасывает нежное местечко между моим плечом и шеей, двигая повсюду руками. Он сжимает мою грудь через рубашку, а затем прикусывает через тонкую ткань сосок. Горячее удовольствие пронзает меня от его собственничества. Я выгибаю спину, отчаянно желая большего. Эйдан скользит руками под мою рубашку. Я чувствую его пальцы на своем животе, когда он поднимается выше и снова целует меня. Эти поцелуи легче, чем раньше. Он наблюдает за мной из-под полуприкрытых век, когда запускает пальцы под пояс моих штанов. Мой рот приоткрывается, но я не издаю ни звука, когда он запускает пальцы под мое нижнее белье, поглаживая мои складочки.

Он прикусывает мою челюсть, пристально наблюдая за мной.

— Нравится?

— Да, — вздрагиваю я, дрожа, когда он продолжает скользить пальцем вверх и вниз по моей щелке.

— Да, что?

Я смотрю на него, мое зрение затуманено.

— Да, сэр.

Эйдан резко выдыхает, блуждая пальцами по моей киске. Блядь. Он дразнит мой вход, пока я не начинаю дергать бедрами. Все еще изучая меня, тот медленно погружает в меня палец.

— Блядь, ты тугая, — бормочет он, закрывая глаза, будто наслаждается этим ощущением. Затем опускает голову к моей шее и нежно посасывает кожу. Я все еще одета. Он все еще в боксерах, его твердый член прижат к моему боку. Парень погружает палец глубже, и мои внутренние стеночки сжимаются вокруг него. Я издаю тихий стон, пока он трахает меня пальцем. Каждый раз, когда выходит из меня, он проводит пальцем по моему клитору, распространяя вокруг мою влагу. Волны удовольствия пробегают по мне. Я горю, рот приоткрыт, дышу только тогда, когда необходимо.

— Эйдан, — стону я, быстро добавляя: — Сэр.

Его губы растягиваются в самой дьявольской улыбке.

— Да, мисс Монткальм?

— Не останавливайся.

Он и не останавливается. Рисует круги вокруг моего клитора, наблюдая за мной, изучая меня. Будто узнает меня. Это все для меня, и я не привыкла к этому чувству. Я провожу руками по его груди, ощущая его пресс, его бедра, это сексуальную счастливую дорожку. Я бы все отдала, чтобы включить свет и как следует рассмотреть его, но делать это в темноте по-своему эротично. Это делает меня храбрее. Он прижимается своим лбом к моему, когда я спускаюсь прикосновениями к его члену.

Боже, я хочу, чтобы он был внутри меня.

Как будто Эйдан может читать мои мысли. Он делает паузу, чтобы стянуть с меня штаны и нижнее белье. Потом сбрасывает их с кровати, и теперь я обнажена перед ним, одетая только в тонкую рубашку с длинным рукавом. Я тянусь к нему, притягивая его к себе, обратно к своим губам. Он входит в меня пальцем, когда наклоняется и крепко целует меня.

— Эти гребаные губы, — рычит он мне в рот. — Я, блядь, не могу дождаться, когда они будут обернуты вокруг моего члена, Айви.

О да, сэр.

Он снова нависает надо мной, когда я раздвигаю для него ноги. В исступлении нащупываю его трусы и стягиваю их вниз. В ту секунду, когда обхватываю рукой его член, он замирает, издавая глубокий горловой стон.

— Блядь, — ругается он. — Блядь, да, Айви.

Его губы слегка касаются моих, но он не целует меня. Его глаза открыты, но взгляд мечтательный, когда я провожу рукой вверх и вниз, наблюдая за ним, как он за мной.

— Неудивительно, что ты такой самоуверенный, — шепчу я, притворяясь раздраженной. Я даже не могу полностью обхватить его пальцами, такой он толстый.

Эйдан пытается улыбнуться, но напрягается от моего прикосновения. Он чертовски огромен. Я посасываю его губу, чувствуя, как он становится невероятно твердым в моей руке. Я хочу, чтобы он был внутри меня. Хочу, чтобы растягивал меня. Боже, это было так давно, и даже тогда я никогда раньше не чувствовала себя такой сдерживаемой. Никогда никого не хотела так сильно, как хочу его.

Он внезапно отстраняется. У меня нет выбора, кроме как отпустить его член, когда Эйдан движется вниз по моему телу. Я наблюдаю за ним, с трудом веря, что это происходит на самом деле. Он у меня между ног, сжимает мои бедра своими большими ладонями.

Эйдан пробегает языком по моим складочкам, с жадностью пробуя меня на вкус. Я тянусь к его голове, сжимая волосы, пока он сосет мой клитор, точно знает местечко, которое заставляет меня дико дергаться.

У меня вырывается тяжелый вздох.

— О боже.

Он сосет сильнее.

— Ты хочешь кончить на мой рот, искусительница?

— Да.

Его хватка на моих бедрах усиливается.

— Да, что, мисс Монткальм?

— Да, сэр.

— Хорошая девочка.

Я впиваюсь пальцами в кожу его головы, пока тот трахает меня своим языком. Он тоже не сдерживается. Эйдан зарывается лицом в мою киску, будто это гребаная еда. Охренеть, Эйдан Уэст. Я чувствую его аппетит ко мне. Это так горячо, что у меня глаза собираются «в кучку». Он умело сосет мой клитор, и это переломный момент. Мое тело становится все горячее. Парень медленно возбуждает меня, позволяя мне насладиться этим чувством. Я тяжело дышу, чувствуя, как напрягается каждая клеточка меня. Удовольствие захлестывает меня, и я сотрясаюсь от оргазма, не издавая ни единого звука.

Я переполнена чувствами. Какого хрена? Мое тело проваливается в матрас. Я тупо смотрю в потолок, как в тумане. Какой мужчина.

Какой.

Офигенный.

Мужчина.

Эйдан поднимается вверх по кровати. Я поворачиваюсь к нему, уже цепляя руками его трусы. Я должна позаботиться о нем. Бедняга тверже цемента. И я не возражаю против этого. Я бы с удовольствием взяла его в рот, наконец-то попробовав на вкус. От этой мысли меня бросает в дрожь.

— Не беспокойся обо мне, Айви.

Я действительно беспокоюсь о нем. Наблюдаю за ним в темноте, когда он закрывает глаза. Его грудь опадает от быстрого дыхания. Он проводит рукой по лицу. Ему нужна разрядка.

— Тебе нужно это, — говорю ему. — Позволь мне позаботиться о тебе.

Он качает головой.

— Я дрочу из-за тебя с тех пор, как встретил тебя. Я привык к этой агонии.

— Не сегодня.

Я беру его за руку и притягиваю к себе.

— Идите сюда, сэр.

Он теряет всякий контроль, когда я называю его так.

Эйдан следует за мной, пока не садится на край кровати, а я не оказываюсь на полу перед ним, уютно устроившись между его раздвинутых ног. Он наблюдает за мной, очень быстро понимая мои намерения.

И медленно моргает, глядя на меня.

— Снимай свой верх, — приказывает он.

Я снимаю рубашку и бросаю на пол. Он наклоняется надо мной и расстегивает мой лифчик. Потом медленно стягивает лямки, будто разворачивает подарок. Лифчик спадает, и моя грудь обнажена перед ним. Его взгляд задерживается на моей груди, а затем возвращается к моим глазам.

— Клянусь гребаным богом, Айви, ты будто создана для меня, ты знаешь это?

Я улыбаюсь ему, краснея от его комплимента.

Он собирает мои волосы в кулак и притягивает меня ближе к своему члену.

— Мне нравится глубоко, — произносит он низким голосом. — Медленно посасывай кончик. Дразни меня, Айви.

— Хорошо.

Он резко дергает меня за волосы в знак неодобрения.

— Хорошо, что?

— Хорошо, сэр, — исправляюсь я.

Эйдан подносит кончик члена к моему рту и слегка проводит им по моим губам.

— Теперь плюнь, — приказывает он. — Посмотри на меня, Айви.

Если бы он не смотрел на меня так, словно я была самой красивой вещью, которую он когда-либо видел, у меня, возможно, не хватило бы храбрости сделать то, что тот требует. Но его желание придает мне смелости. Заставляет замолчать застенчивую часть меня. Я смотрю ему в глаза и покрываю его член своей слюной. Потом открываю рот и обхватываю губами головку. Мгновенно его тело напрягается, когда я погружаю его глубже в свой рот. Он стонет глубоко в груди, его хватка на моих волосах усиливается, когда я сосу его.

Я двигаюсь медленно, смакуя вкус его члена, и периодически смотрю на Эйдана. Его веки отяжелели, он словно в трансе. Его рот приоткрыт, и он тяжело дышит, когда я дразню его кончик. Внезапно Эйдан наклоняется ко мне и обнимает за талию. Он тянет меня обратно на кровать, возвращая мой рот к своему члену.

— Трахай меня своим ртом, малышка, — требует он напряженным голосом.

Потом скользит рукой вниз по моей спине, пока я сосу его. Я чувствую, как он раздвигает мою задницу, проводя пальцем по моим складочкам, и тычет в другую дырочку, наблюдая, как я отсасываю ему. Я вздрагиваю от этого ощущения, удивленная давлением.

— Блядь, да, — стонет он. — Вы не привыкли к этому, не так ли, мисс Монткальм?

— Нет, сэр, — со стоном отвечаю я.

Удовольствие пронзает меня, когда он называет меня по фамилии, прикасаясь ко мне. Это то, что он чувствует, когда я делаю то же самое с ним? Эта сумасшедшая спешка? Если так, то теперь я это понимаю.

Он проводит пальцами по моей киске, используя мои соки, чтобы потереть ту дырочку, которую я никогда раньше не исследовала. Затем прижимает к ней палец, не вдавливая далеко, просто добавляя достаточно давления, чтобы я знала, что он там.

Я двигаюсь быстрее, уже снова возбужденная. Другой рукой Эйдан хватает меня за волосы, побуждая двигаться еще быстрее, пока я прижимаюсь задницей к его пальцам.

— Чего ты хочешь, — хрипло спрашивает он.

— Прикоснитесь ко мне, мистер Уэст.

— Тогда глубже, малышка.

Я беру его глубже, а затем он проводит пальцами по моему клитору, потирая его круговыми движениями. Я дергаюсь, постанывая вместе с ним.

— Блядь, да, Айви.

Он поднимает меня, не заботясь о том, что я утыкаюсь лицом в его колени вместо члена. Сейчас это слаще, интенсивнее. Когда я кончаю, дрожа, потрясенная интенсивностью своего оргазма, пальцы Эйдана снова внутри меня. Чувствую, как пульсирую вокруг него. Он тянет меня назад, прижимая мое обмякшее тело к матрасу. Он раздвигает мои ноги и обхватывает рукой свой член, быстро дроча. Его тело содрогается, плечи напрягаются, когда он жестко кончает, направляя свое освобождение на складки моей киски. Его грудь быстро двигается, даже в темноте я вижу, как его кожа блестит в лунном свете, проникающем сквозь щели в жалюзи. Он проводит влажной головкой своего члена по моему клитору и чувствительной коже, выглядя насытившимся и очарованным.

Смотрю на него затуманенным взглядом, я так устала, когда он берет мою руку и опускает мне между ног.

— Это мы, красавица, — говорит он мне хриплым от удовольствия голосом. — Все наше желание, вся наша потребность, все наше опасное безумие, которое мы таили друг для друга, вырывается из нас в одном сладостном порыве. Мне это чертовски нравится.

Я провожу пальцами по своей коже, чувствуя это, чувствуя нас, и он смотрит на меня в ответ, и его взгляд меняется. Он смотрит на меня так, словно снова хочет меня.

Эйдан падает на матрас рядом со мной и притягивает меня к себе. Я поворачиваюсь на бок и обнимаю его, утыкаясь лицом в его грудь. Он все еще приходит в себя от кайфа, его дыхание быстрое и тяжелое. Я слышу, как бьется его сердце, и закрываю глаза.

— Это намного лучше, чем тишина, — сонно шепчу я.

— Спи, — шепчет в ответ он.

Потом снова накрывает нас одеялом, и я быстро отключаюсь.

Чувствую, как он встает с постели рано утром. К тому времени, когда у меня наконец хватает сил открыть глаза, я нахожу его готовящимся к работе. Он в одних брюках, тихо шагает по тускло освещенной комнате. Эйдан не хочет будить меня, но теперь уже слишком поздно. Я приподнимаюсь на локте и опускаю голову на руку.

— Сейчас четыре утра, — говорю я. — Возвращайся в постель.

Он останавливается у кровати, поглядывая на меня, пока надевает рубашку. Его взгляд скользит по мне. Я не могу понять его настроения. Эйдан умеет его скрывать и сейчас делает это очень хорошо. Я не знаю, сожалеет ли тот о том, что мы сделали, потому что, черт возьми, я точно нет.

— Деньги не спят, — отвечает он мне.

— Кто придумал это правило? — спрашиваю я.

— Каждый голодный человек ожидает возможности нанести удар.

— Глупое правило.

Он ухмыляется мне. Это меня успокаивает.

— Айви, ложись нахрен и спи.

Я падаю на спину и раскидываю руки в стороны.

— Как я, по-твоему, буду спать в этой гигантской кровати без тебя?

Застегивая рубашку, он обходит кровать, пока не оказывается надо мной, глядя на меня более нежным взглядом.

— Уже скучаешь по мне?

Я стягиваю покрывало и открываю ему свое обнаженное тело. Его пальцы задерживаются на средних пуговицах рубашки. Он осматривает мое тело, останавливая взгляд на нуждающемся местечке между моих ног, и резко выдыхает.

— Ох, искусительница, — бормочет тот с болью.

Я не прикрываю себя.

— Возвращайся в постель.

К моему удивлению, Эйдан отпускает пуговицы и заползает в кровать, нависая надо мной. Потом опускает голову к моей груди и обхватывает губами сосок, нежно посасывая. Я обхватываю руками его голову, волна удовольствия проносится через меня. И стону, запуская пальцы в его волосы. Он обхватывает ладонью другую мою грудь и сжимает ее, в то время как другой рукой накрывает меня между ног, уже поглаживая мою киску.

— Ты должен взять меня, Эйдан, — говорю ему. — Я не могу этого вынести. Мне нужно больше. Мне нужен ты.

Он целует мое тело и снова оказывается у меня между ног, посасывая меня. Как тот догадался, что это будет ощущаться так хорошо? Это невозможно. Я выгибаю бедра, когда во мне вспыхивают искры.

— Блядь, да, мистер Уэст, — стону я.

Я жестко и быстро кончаю, и, черт бы его побрал, он отстраняется. Берет одеяло и набрасывает его на меня, прикрывая мое тело.

— Спи, — велит он мне.

Я вялая, как лапша, все еще спускаюсь с высоты наслаждения. И закрываю глаза, когда он встает с кровати, продолжая готовиться к работе.

— Ты собираешься заставить меня ждать весь день? — сонно спрашиваю я.

— У тебя есть работа, не так ли? — отвечает он.

— Сегодня воскресенье, Эйдан.

Проходит несколько минут. Я думаю, что он ушел. Вздыхаю, кутаясь в одеяло, пытаясь согреться. Приятно знать, что за деньги нельзя купить даже тепло в таком огромном пентхаусе, как этот. Богатые люди не могут иметь все.

Кровать прогибается, и крепкое тело проскальзывает под одеяло. Сильная рука Эйдана притягивает меня к его обнаженной груди.

— Ты здесь, — шепчу я.

— М-хм. — Он целует меня в плечо. — Спи.

— Теперь не смогу.

— Ш-ш-ш.

Я извиваюсь, еще сильнее прижимаясь спиной к его груди. Эйдан обнимает меня руками, его ладонь у моей груди. Я беру его ладонь и обхватываю свою грудь. Он тихо вздыхает.

— Ты все еще здесь.

— Я не могу оставить тебя в этой квартире совсем одну после такой ночи, не так ли? — отвечает он.

— Хорошее решение.

— Ш-ш-ш.

Но на меня не действует ш-ш-ш.

— Ты голоден? — бормочу я.

— Хм?

— Думаю, что пойду в закусочную и съем четыре вафли, покрытые сиропом. И я говорю об огромном количестве сиропа, Эйдан. Это будет сироп с вафлями в качестве гарнира.

Его грудь вибрирует от смеха.

— Звучит заманчиво, Айви.

— Чем ты обычно завтракаешь?

— Кофе.

— И?

— Просто кофе.

— Ты не завтракаешь? — Мой голос срывает на шокированное шипение. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. Его глаза уже открыты, он смотрит на меня в ответ. У него самая сексуальная ухмылка на губах, которые мне сразу хочется пососать. — Надеюсь, ты шутишь, Эйдан.

— У меня плотный ланч, чтобы компенсировать это.

— Едой для завтрака?

— Нет.

Я хмурюсь.

— Я так разочарована в вас, мистер Уэст. Завтрак — лучший прием пищи за день.

— Что ты обычно ешь?

Я колеблюсь, осознавая свое лицемерие.

— Обычно я спешу на работу.

— Так что…

— Я тоже пью чашку кофе.

Он поднимает брови и бросает на меня взгляд.

— И ты смеешь попрекать меня.

Теперь я разворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, ухмыляясь.

— Я засранка?

— Ты задела мои чувства.

Я сдерживаю смех.

— Мне жаль.

— Слишком поздно, Айви. Ущерб нанесен.

— Не будь таким.

— Я чувствителен по утрам.

Я прижимаю руку к его груди, притворяясь, что сожалею.

— Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину перед тобой?

Он не медлит.

— Ты можешь отсосать мой член, как делала это прошлой ночью.

Жар приливает к моим щекам. Я прикусываю нижнюю губу.

— Я могу сделать это, мистер Уэст.

— Нет, — парирует он, выжидающе глядя на меня. — Ты можешь сделать это…

— Я могу сделать это, сэр.

Его губы растягиваются в ленивой улыбке, когда я скольжу вниз по его телу. Он запрыгнул в постель голым. Знал, что это произойдет, да?

Эйдан уже твердый, когда я беру его в рот. Я поднимаю на него взгляд в тускло освещенной комнате, и этот самоуверенный придурок поправляет подушку и закидывает руки за голову.

— Ты выглядишь как хозяин, — комментирую я. — Какого черта, Эйдан?

— Ты служишь мне, не так ли? — наполовину удивленный, наполовину возбужденный отвечает он. — Будь хорошей девочкой и соси мой член, Айви.

Плюю на его длину, и он стонет, чертыхаясь. Я быстро учусь и уже понимаю, что заставляет его член пульсировать. Потом беру его глубже в свое горло, расслабляя его, чтобы не было рвотного рефлекса. Его бедра выгибаются, и он упирается пятками в матрас, рукой тянется к моему затылку. Всего один взгляд на него, и я знаю, что он потерян в удовольствии. Это то, чего я не видела в темноте. А также не заметила бесчисленных татуировок, которыми он покрыт. Я смотрю на них, когда вбираю его внутрь, дразня его так, как ему нравится. Это действительно красивые татуировки. На левой стороне его мускулистой груди большое изображение круглых настенных часов с шестеренками, и черно-серое затенение потрясающее.

— Вот так, Айви, глубже, — стонет он. — Я хочу почувствовать заднюю часть твоего горла.

Я беру его так глубоко, как только могу. Он гладит мое лицо, загипнотизированный мной.

— Теперь быстрее.

Я двигаюсь быстрее, и он откидывает голову назад. Его глаза полузакрыты. Он теряется в удовольствии, а я снова пялюсь на его сексуальное тело. Этот парень — нечто.

Прежде чем я успеваю продолжить изучать его, он хватает меня за плечи и переворачивает на спину. Он ставит колени по обе стороны от моей талии и дрочит свой член надо мной.

— Обхвати свои сиськи, Айви, — требует тот напряженным голосом.

Я обхватываю их руками, и Эйдан сразу кончает, выстреливая спермой прямо на них. И стонет, закрыв глаза. Я внимательно наблюдаю за его лицом, ерзая под ним, потому что это у него такое сексуальное выражение. Эйдан действительно сексуален. Это своего рода проблема, потому что, когда он открывает глаза, я просто лежу и смотрю на него, не в силах отвести взгляд. Он смотрит на меня в ответ, ухмылка растягивает его губы. Затем проводит рукой по моей груди, размазывая свою сперму, пока она не покрывает мои сиськи.

Недостаточно того, что мне пришлось наблюдать, как он кончает. Недостаточно того, что он такой красивый, что это причиняет боль. Нет, он кончает на меня, отмечая вот так. После прошлой ночи и этого утра я вся в нем, в его запахе, в его сперме и поцелуях. Я люблю все это.

— В следующий раз я кончу тебе в горло, — обещает он мне.

Я прикусываю губу.

— С нетерпением жду этого, мистер Уэст.

Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, наблюдая за мной с послевкусием хорошего оргазма. Затем слезает с меня и направляется в ванную, бросив через плечо:

— Пойдем со мной в душ.

Я выскальзываю из кровати и следую за ним. Эта ванная комната достойна самого короля. Просто неприлично огромная, сплошь стеклянные и каменные стены. Я смотрю на его скульптурную задницу, когда он включает воду в гигантской душевой. Этот парень серьезно тягает железо. Его ноги — блядь, вау — сильные и мускулистые. У него V-образная фигура с узкой талией. Огромные бицепсы и четко очерченная грудь. Эти татуировки действительно офигительные, потому что они элегантные и весьма уникальные. Они, конечно, не были из каталога.

Я фанатею, как идиотка, но ничего не могу с собой поделать.

В этой ванной комнате есть две насадки для душа. Я подхожу под одну, а он под другую. Несколько минут мы не разговариваем. Все средства в ванной комнате для мужчин. Разве плохо, что это согревает мое сердце, что у него нет ни одного средства для женщин? Что у него нет женщин, посещающих этот душ. Даже в моей ванной были универсальные средства. Гель для душа, который я использую, чисто мужской. Даже в шампуне есть нотка шалфея. Я намыливаю волосы и бросаю взгляд через плечо на Эйдана. Он повернулся спиной к потоку воды и смотрит на меня. Все его тело покрыто мыльной пеной. Потом проводит руками по своим мокрым волосам, смывая шампунь. Его глаза открыты, и он продолжает смотреть на меня.

Сейчас я немного стесняюсь, потому что у меня есть аудитория. Он смотрит, как я ополаскиваю свое тело, и осматривает каждый сантиметр моей кожи. Ему нравится то, что тот видит. Я замечаю, как Эйдан снова становится твердым. Это отчасти застает меня врасплох, потому что я не привыкла видать возбуждение так скоро после той близости, которая у нас была.

Его взгляд задерживается на моем животе. Он хмурит брови, и на его лице появляется странное выражение. Эйдан внезапно подходит ко мне, и я останавливаюсь, глядя на него снизу вверх. Я чувствую, как тот скользит пальцами по нижней части моего живота, по шраму от кесарева сечения. Мужчина смотрит мне в лицо, изучая меня, но ничего не говоря. Не смотрю на него в ответ. Я не собираюсь говорить об этом, и он это знает. Его рука опускается с моего шрама, и он берет меня за руку. Потом подводит меня под свою насадку для душа и ополаскивает.

— Завтрак? — бормочет он.

Я киваю, расслабляясь.

— Я бы с удовольствием позавтракала.

— Ты что-то говорила о клиновом сиропе с вафлями.

Я улыбаюсь ему, и он улыбается в ответ.

— Вы уловили суть, мистер…

Он прижимается своими губами к моим, целуя меня так сильно, что я слабею. Затем обхватывает меня руками, прижимая к себе. И исследует мой рот языком, пробуя меня на вкус. Потом разворачивает меня, прижимаясь лицом к моей шее и опуская руку мне между ног.

— Как насчет того, чтобы сначала я заставил тебя кончить?

Я прижимаюсь к нему, закрывая глаза, пока он потирает мой клитор.

— Да, сэр.

— Блядь, Айви, ты тоже уловила суть.

Он посасывает мою шею, входя пальцем глубоко в меня.

— Блядь, да, мне нравится, какая ты тугая, — рычит он мне на ухо. — Вы так хорошо трахаете мой палец, мисс Монткальм.

Однако этого недостаточно. Его член упирается мне в спину. Я бы все отдала, чтобы прямо сейчас Эйдан был внутри меня.

— Трахните меня, сэр, — умоляю я. — Я хочу, чтобы ты был во мне.

— М-м-м. — Хотя он этого не делает. Использует свой палец, чтобы свести меня с ума, а затем потирает мой клитор, не торопясь, снова возбуждая меня. Я кончаю сильно, вскрикивая, а он удерживает меня, не давая упасть.

— Каждый раз ты так жестко кончаешь, — бормочет он. — Так горячо, Айви.

У меня нет возможности ответить. Он толкает меня вниз, пока я не оказываюсь на коленях.

— Обхвати эти красивые сиськи для меня еще раз, — приказывает он.

Я так и делаю, и он дрочит надо мной, кончая на мои губы и грудь с самым удовлетворенным взглядом.

К этому можно привыкнуть.

После душа Эйдан снова в костюме, а я роюсь в своей гардеробной, пытаясь найти что-нибудь достаточно элегантное. Ана сказала, что ему нравятся элегантно выглядящие женщины. В конце концов, его видели разгуливающим с ними, не так ли? Наверное, не самое лучшее, о чем стоит думать. Просто сейчас я чувствую себя недостаточно хорошей.

Он появляется у моей гардеробной, прислоняясь к дверному проему и наблюдая, как я устраиваю беспорядок.

— У тебя проблемы, — замечает он.

— Я хочу хорошо выглядеть.

— Ты хорошо выглядишь в чем угодно.

— Я не хочу выглядеть плохо одетой рядом с тобой, — объясняю я.

Он заходит и вытаскивает пару джинсов и синий укороченный свитер.

— Надень это.

— Но…

— Я надену что-нибудь другое.

Прежде чем я успеваю возразить, он исчезает из комнаты. К тому времени, как я одеваюсь, тот уже возвращается в джинсах и черном свитере.

— Лучше? — спрашивает он, ухмыляясь облегчению на моем лице.

Я улыбаюсь.

— Намного.

— Пойдем позавтракаем.

Сейчас около семи утра, когда мы выходим из квартиры. Мы находимся на подземной парковке, когда он поднимает руку и нажимает кнопку на брелоке от машины. Автомобиль с ревом оживает. Я иду в направлении синего спорткара, когда слышу, как он говорит:

— Не та машина, красавица.

Я замираю и переключаю свое внимание на желтый «Ламборгини», который с ревом оживает. У меня отвисает челюсть, и я смотрю на Эйдана с удивлением.

— Это «Гайярдо»? — спрашиваю его, потому что я идиотка и не знаю других моделей «Ламбо».

— «Авентадор», — отвечает он.

Я улыбаюсь ему прямо перед тем, как забраться внутрь.

— Даже не буду притворяться, что знаю разницу.

Он ухмыляется в ответ и тоже садиться в машину.

Когда оказываюсь внутри, я стараюсь быть максимально осторожной. Не хочу случайно поцарапать обивку или слишком сильно хлопнуть дверью. Эйдан наблюдает за мной с удивленным выражением лица. Я складываю руки на коленях и совершенно неподвижно сижу на желто-черном кожаном сиденье. Оно даже пахнет роскошно.

Эйдан наклоняется, берет ремень безопасности, который я по глупости забыла пристегнуть. Я такая рассеянная, что не могу трезво мыслить. Он пристегивает меня, поправляя на мне ремень. Потом пробегает пальцем по моей обнаженной руке, интимное прикосновение, от которого по коже бегут мурашки. И изучает выражение моего лица, глядя с осторожностью.

— Удобно? — спрашивает Эйдан.

Я нервно улыбаюсь.

— Вроде бы.

— Сиди спокойной, искусительница.

Мое сердце согревается от этого обращения.

— Я так и делаю.

Его ухмылка становится шире.

— Нет ничего сексуальнее, чем красивая женщина в красивой машине.

Прежде чем я успеваю ответить, он возвращается на свое сиденье и выезжает со стоянки. Все мое тело напрягается. Я чувствую мощь машины, а он даже небыстро едет.

— Вау, это безумно круто.

Он ухмыляется мне, уловив мою реакцию.

— Это ерунда. Подожди, пока я не отвезу тебя на какую-нибудь пустую трассу. Которая тянется на многие километры. Ты не знаешь, как быстро можешь двигаться, пока не окажешься в одной из этих малышек.

— Ты адреналиновый наркоман.

Его улыбка выглядит такой мальчишеской. Я никогда не видела его таким легкомысленным.

— Да.

— Звучит опасно.

— Лучшие вещи в жизни обычно такими и являются. — Он смотрит на меня, и я чувствую его желание.

От него у меня перехватывает дыхание.

Я чувствую, что опасно падаю с края в бездну, которой нет конца.

Последние пару недель прошли как в тумане.

Это был замкнутый круг: днем я стригу людям волосы, а ночью Эйдан поклоняется мне. Я с легкостью проскальзываю в его постель. И обычно просыпаюсь от того, что он прижимается к моей спине, его рука уже у меня между ног, чувственно массируя меня. Плохо ли, что тот не вставал в указанные им четыре часа утра, чтобы отправиться на работу? Я плохо влияю на непослушного мистера Уэста? Его телефон обычно начинает разрываться задолго до того, как я встаю с постели и собираюсь на работу.

Этот парень — Стивен — тоже не сбавляет оборотов. Он без устали звонил Эйдану на телефон, иногда посреди ночи. Есть какой-то конфликт, и мне любопытно, но я не собираюсь спрашивать об этом Эйдана. Кажется, его это не слишком беспокоит.

Сейчас я сижу в постели, наблюдая, как Эйдан одевается. Разве не странно, что я нахожу мужчину, надевающего костюм, таким чертовски сексуальным? Он знает, что я наблюдаю за ним. В этом нет ничего нового, я просто немного странная. Мужчина ухмыляется мне в ответ.

Сегодняшний костюм темно-серого цвета с самым пронзительным светло-голубым галстуком. Он примеряет запонки, когда я говорю:

— От тебя захватывает дух, Эйдан Уэст.

Этот неожиданный комплимент сказан самым искренним образом. Однако я не могла остановить себя. Эйдан застывает в удивлении, встречаясь со мной взглядом.

Мои щеки краснеют. Я внезапно чувствую себя застенчивой.

— Не смотри на меня так.

— Как?

— Будто ты не привык к комплиментам.

Его губы растягиваются в мягкой улыбке.

— Я не привык к твоим комплиментам.

Я наклоняю голову набок, глядя ему в спину, хотя каждый мой сантиметр гудит от его внимания.

— Я всегда делаю тебе комплименты.

— Ты делаешь комплименты моему члену.

— Если ты думаешь, что я делаю комплименты твоему члену сейчас, подожди, пока он не окажется внутри меня.

Он усмехается и снова берется за запонки, направляясь к своей гардеробной. Потом исчезает внутри.

— Эйдан, — зову я.

— Да? — отвечает он, появляясь из гардеробной с парой шикарных кожаных туфель.

Я замираю на секунду, приоткрыв губы. Затем набираюсь смелости спросить:

— Когда это произойдет?

Он садится в светло-голубое кресло в углу. Надевает туфли, задумчиво глядя на меня снизу вверх. И не отвечает сразу. Я жду его, обхватив руками колени. Простыня продолжает сползать с меня, но он видел каждый мой сантиметр, так что меня это не беспокоит.

— Мы будем знать, когда придет время, — наконец, отвечает он.

Это странный ответ. Он завязывает шнурки и встает. Пока я обдумываю его ответ, тот снова исчезает в своей гардеробной. Когда точно придет время? Эйдан сдержан по какой-то причине? Я хмурюсь, не понимая. Мы были очень близки физически. Он счастлив провести час, просто целуя меня, возбуждая.

Он надевает часы на запястье, когда выходит.

— Я чиста, — выпаливаю я.

Он снова замирает… я дважды проделываю это с ним в течение десяти минут.

— Что?

— Я чиста, — повторяю я, пожимая плечами и преодолевая неловкость. — На случай, если тебе интересно, я проверилась сразу после того, как узнала о том, что Дерек мне изменяет. Я была в клинике уже на следующий день. Мы не были… в любом случае, мы не были близки очень долгое время, и я не была слишком обеспокоена, но должна была убедиться. С тех пор у меня ни с кем ничего не было, и я принимаю противозачаточные, так что нет никакого риска, что что-нибудь случится.

У меня словно словесный понос, и я не могу остановиться. Глубоко вздыхаю, когда заканчиваю, чувствуя себя смущенной.

Эйдан хмурит брови, и ему требуется несколько мгновений, чтобы переварить мои излияния. Затем он подходит ко мне и садится на край кровати. Обнимает меня руками и притягивает к себе. Простыня спадает с меня, и не успеваю я опомниться, как оказываюсь обнаженной у него на коленях.

— Ты думаешь, я бы трахал твою киску своим языком, если бы беспокоился, что у тебя что-то есть? — спрашивает он меня суровым голосом.

— Я просто говорю…

Он сильно шлепает меня по заднице, и я в шоке подпрыгиваю.

— Перестань.

ШЛЕПОК.

— Говорить.

ШЛЕПОК.

— Глупую.

ШЛЕПОК.

— Херню.

ШЛЕПОК.

Он потирает мою задницу, и я не могу представить, какой красной она, должно быть, выглядит. Прикосновение обжигает, и я в шоке от самой себя, потому что издавала низкие стоны каждый раз, когда Эйдан шлепал меня. Это было больно. Самодовольный придурок не был нежен, и все же… Я чувствую самую божественную пульсацию у себя между ног.

Он будто знает. Клянусь, знает. Потому что опускает руку мне между ног, толкаясь внутрь пальцами. Я мокрая. Я стону от удовольствия, когда он медленно трахает меня, потирая мой клитор в своей мастерской манере.

— Блядь, Эйдан, — шепчу я, покачивая бедрами. — Я не могу…

Я не могу думать.

Не могу бороться с этим.

Мой рот широко раскрыт, и я собираюсь закричать от удовольствия.

— Ты не можешь что, Айви? — давит он, понизив голос. — Больше не можешь получать удовольствие?

— Нет.

— Ты хочешь, чтобы я остановился?

— Нет! — Я втягиваю воздух, паникуя от мысли о том, что он оставит меня в подвешенном состоянии. Он толкается в меня глубже, и я вздрагиваю. — О, боже мой, сэр.

— М-м-м… — Эйдан звучит удовлетворенно, продолжая поглаживать меня и мучая своими прикосновениями. — Мне нравится момент, когда ты вот-вот кончишь, Айви. Ты сделаешь для этого все, что угодно, не так ли?

Я стону, ничего не говоря.

— Думаю, ты бы умоляла об этом. — Он начинает трахать меня медленнее. — Я хочу услышать это. Хочу услышать, как ты скажешь: «Пожалуйста, сэр, трахните мою киску пальцами и заставьте меня кончить». Скажи это, Айви.

Я слишком потеряна в удовольствии, чтобы переживать из-за этого.

— Пожалуйста, сэр, трахните мою киску пальцами и заставьте меня кончить.

Эйдан вытаскивает из меня пальцы и громко шлепает меня по заднице. Мое тело дергается, когда я резко выдыхаю. Он немедленно скользит обратно в меня, трахая быстрее, большим пальцем блуждает по моему клитору.

Блядь. Блядь. Блядь.

Он безжалостно трахает меня, не сдерживаясь и заставляя меня так сильно кончать у него на коленях, что мои стоны наполняют комнату. Затем его рука оказывается у меня в волосах, и Эйдан стаскивает меня со своих колен к себе между ног. Потом расстегивает молнию на брюках и вытаскивает свой член. Я все еще прихожу в себя от кайфа, когда чувствую, его головку между моих губ.

— Давай, — настойчиво призывает он. — Я должен убраться отсюда, детка. Отсоси у меня.

Я сосу его, и он стонет, впиваясь пальцами в кожу моей головы. Он не ждет, пока я начну двигаться в своем собственном темпе. Просто использует мой рот, толкаясь членом так глубоко, как я могу его принять, пока не перестаю дышать, и тяжело дышит надо мной, издавая глубокие стоны. Эйдан трахает мой рот, и я просто наслаждаюсь, посасывая всю его длину, пробуя его на вкус, как изголодавшийся котенок. Он использует меня с такой потребностью, какой я раньше в нем не чувствовала. Мужчина хочет большего. Боже, я чувствую, что он хочет большего. Хочет трахнуть меня как следует, но соглашается только на это. Но почему?

— Блядь, да, Айви, — стонет он. — Ты ощущаешься так хорошо, красавица. Возьми глубже. Блядь.

Он кончает мне в горло, дрожа. Его руки вокруг моей головы расслабляются, и он возвращается к нежному Эйдану. Потом поднимает меня и сажает к себе на колени. Я измучена. И опускаю голову ему на грудь, пока он проводить рукой вверх и вниз по моей спине.

Он все еще тяжело дышит, приходя в себя после своего удовольствия.

Я хочу сказать ему, что он все еще не ответил, почему не хочет трахнуть меня как следует, но слишком устала.

— Ты сводишь меня с ума, Айви, — еле слышно произносит он. — Ты бежишь в моей крови. Ты — жажда, которую я, черт возьми, не могу утолить.

Я оставляю поцелуй на его шее, прямо над его бешеным пульсом. Затем закрываю глаза.

Должно быть я заснула, потому что в следующий раз, когда открываю глаза, я в постели одна.

Ладно, итак, все волшебным образом не вернулось на круги своя, как я надеялась.

Это была неделя очень неловких столкновений. Неловкая часть исходит больше от меня, если мы собираемся быть предельно честными. Я вроде как легла там, в той спальне, села на него и все такое, практически умоляла, чтобы меня трахнули.

Это было неприлично с моей стороны.

Каждый раз, когда наши пути пересекались — а в последнее время, слава богу, это было нечасто — я не могла встретиться с ним взглядом. Я смотрю вниз на свои ноги или улыбаюсь точке надо его головой — последнее должно быть выглядит чертовски тревожно теперь, когда я думаю об этом.

Наши беседы состоят из:

— Спокойной ночи, Эйдан.

— Спокойной ночи, Айви.

И все.

Будто это действительно все.

Потому что те несколько раз, когда мы сталкивались друг с другом, были по вечерам и в холле, когда я направлялась в спальню, а он выходил из своей.

Хорошие времена.

— Расслабься, — говорит Ана, когда мы прогуливаемся по Байворд, потягивая кофе. — Мужчины не очень выразительны в своих эмоциях, а он стал сверхэкспрессивным в пылу момента.

— С тех пор мы не разговаривали, Ана. Даже не переписывались. Я чувствую, что он ненавидит меня.

— Напротив. Он понимает, как много ты для него значишь, и напуган до смерти.

— Я в этом сомневаюсь.

— Погугли его, — говорит она. — Ты поймешь меня, когда я скажу, что он не из тех мужчин, которые когда-либо с кем-либо сближаются.

— Я не хочу гуглить его, — отвечаю я. — Это вторжение в его личную жизнь.

Она выгибает бровь.

— Это общеизвестно.

— Я обещала ему, что не буду этого делать.

— Как насчет того, чтобы я просто рассказа тебе? Это не было бы нарушением правил, если бы ты узнала от третьей стороны.

Я качаю головой.

— Я не могу.

Она вздыхает и останавливается, чтобы посмотреть на меня.

— Тогда ты должна поверить мне, когда я говорю, что этот парень не привык к тому, что кто-то пробирается в его сердце. Он — глыба льда. В конце концов, они называют его Мудаком Востока.

Я встревожена.

— Они так называют его?

— Ну, они оставили его в покое, потому что он никогда не ходит на общественные мероприятия и ни с кем не разговаривает за пределами своей работы. Вот настолько он замкнут. Когда вы не можете покопаться в чьей-то жизни, потому что она настолько личная, вы не можете поместить их в новости, верно?

— Эйдан закрыт, — признаю я. — Как… Я чувствую, что он ничего не делает, кроме работы, и приходит домой только для того, чтобы еще больше работать. У него нет хобби.

— Больше, — добавляет она. — У него больше нет хобби. Ты рассказываешь мне о нем все эти вещи, о которых я никогда раньше не слышала, значит, он изменился. Держась подальше от своего прежнего поведения, он заметно стал лучше.

Я на мгновение задумываюсь об этом.

— Однажды он сказал мне, что, открыв мне свои эмоции, он открыл себя и для всего остального.

Глаза Аны расширяются от понимания.

— Тогда, похоже, он все еще борется со своим прежним «я», не так ли?

Да, это действительно звучит так.

— Что я должна делать? — спрашиваю я, чувствуя безнадежность. — Я хочу, чтобы все снова стало нормальным.

— Так будь нормальной.

Я бросаю на нее сухой взгляд.

— Довольно сложно сделать это. Парень попробовал мою вагину, Ана. Как мне после этого притворяться, что ничего не произошло?

Она громко смеется.

— Просто попробуй, хорошо? Думаю, это поможет навести между вами мост.

Я могла понять ее точку зрения. Возможно, было бы лучше, если бы я протянула оливковую ветвь.

Мы возвращаемся к ее машине, и она отвозит меня домой. «Домой», — повторяю про себя. Теперь это место — мой дом. У меня до сих пор в голове не укладывается, что я там живу. Действительно, здесь нужно много поработать, прежде чем место будет по-домашнему уютным, но я готова взяться за эту задачу. Просто нужно придумать, как преодолеть эту неловкую неровность на дороге с Эйданом.

Она паркуется на местах Эйдана на парковке. Потом смотрит на его машины широко раскрытыми глазами, пока я выгружаю свои вещи из багажника. Ана поехала вместо меня в мою старую квартиру и собрала все мои вещи. И сказала, что не оставила после себя ни одной моей вещи. Дерека там не было, и она воспользовалась моим ключом. Ана действительно лучшая.

— Как все выглядело? — спрашиваю я, когда подходит ко мне, чтобы помочь.

— Полный бардак, — отвечает она. — Он напивается до одури. Повсюду бутылки.

— Черт.

— Он разберется сам. Не беспокойся об этом.

— Мне просто не хочется, чтобы он думал, что я холодная стерва, которая не хочет для него самого лучшего, потому что я хочу, Ана. Хочу, чтобы он снова собрал свою жизнь воедино…

— Ладно, прекрати, — прерывает она, выглядя раздраженной. — Я прошлась по квартире, и все, что я увидела, — его вещи, разбросанные повсюду. Это было так угнетающе. Там не было ничего, что говорило бы о тебе. Это была его квартира. Ты просто обосновалась на диване, что даже не заставило меня задуматься о том, насколько это было хреново, что он все это время не отдавал тебе кровать. К черту Дерека и его дерьмо, ладно? Просто к твоему сведению, Айви, я почувствовала запах духов, и я уверена, что они не твои. И также заметила несколько сомнительных игрушек и знаю, что ты не настолько извращенка. Подумай об этом.

Я не отвечаю.

Ана хороша в том, чтобы рассказать мне, как все обстоит.

Она заметила сомнительные игрушки. Я на мгновение задумываюсь над этим, спрашивая себя, действительно ли я удивлена, что Дерек снова привел девок в эту квартиру и использовал на них игрушки.

Не удивлена.

Просто это кажется странным.

Мы поднимаемся на лифте в пентхаус. Когда двери открываются, и оказываемся у главного входа, я смотрю на Ану с легкомысленной улыбкой. Ее реакция бесценна.

— Это гребаная дверь, — говорит она мне.

— Это так грустно, — отвечаю я.

Мы смеемся по пути внутрь. Она смотрит по сторонам, как загипнотизированная, а я несу сумки в спальню. Подруга следует за мной по пятам.

Как только мы оказываемся в моей комнате, она бросает сумки, которые несет, и прыгает на мою кровать. Ее руки раскинуты в стороны.

— Это такое безумие, Айви. Боже мой. Я так чертовски рада за тебя. Не могу поверить, насколько это место удивительное.

Я ухмыляюсь и убираю свои сумки в гардероб. Просто бросаю их там, на полу, не собираясь начинать распаковывать это дерьмо. Это может подождать.

— Как ты думаешь, сколько стоит это место? — спрашивает Ана.

— Я не знаю.

Она поднимает голову, чтобы посмотреть на меня.

— Его дом в Монреале продан за тридцать семь миллионов долларов.

Я замираю.

— Надеюсь, ты шутишь.

— Не-а. — Она откидывает назад голову. — Каково это — жить с богатым парнем? Богатым парнем, который отлизал тебе.

Я пожимаю плечами, направляясь к другим сумкам, которые она оставила на полу.

— Я не думаю о денежной части. Не так. Честно говоря, я этого даже не замечаю.

— Боже мой, это же шелковые простыни. Как ты не можешь спать здесь одна?

Я бросаю остальные сумки в гардероб.

— Тишина, Ана. Я слышу, как бьется мое собственное сердце. — И это причиняет боль, что оно бьется, потому что оно разорвано и кровоточит. Глубоко внутри знаю, что нужно проделать еще много работы, прежде чем я буду полностью в порядке. Я просто не в состоянии противостоять, потому что это слишком больно.

Я закрываю дверь. Ана снова садится и наблюдает за мной, уже чувствуя, что у меня испортилось настроение.

— Ох, Айви, — сладко говорит она — Ты такая сильная. Я люблю тебя, ты знаешь? И я так чертовски горжусь тобой.

Я улыбаюсь ей, потому что если не сделаю этого, то просто расплачусь. Она протягивает ко мне руки, и я подхожу к ней. Потом подруга заключает меня в свои объятия и прижимает к себе.

— Я тоже люблю тебя, Ана, — говорю я. — Спасибо, что была рядом. Знаю, как безумно это выглядело со стороны, будто я не хотела уходить, и ты не могла понять, почему…

— Никто не имеет права судить тебя, ясно? — перебивает она. — Тебе не нужно ничего объяснять, особенно мне.

— Спасибо.

— Как насчет того, чтобы пойти куда-нибудь сегодня ночью? Сегодня пятница, и когда в последний раз нам удавалось сделать что-то вместе так поздно?

— Это было слишком давно.

Она отстраняется и спрыгивает с кровати, бросаясь прямо к моей гардеробной.

— Уверена, что есть что-нибудь, что мы могли бы надеть. Ты ведь тоже практически моего размера, верно?

Я смеюсь.

— Я примерно на тридцать сантиметров ниже тебя. Любое мое платье будет заканчиваться как раз под твоей задницей.

Она одаривает меня улыбкой.

— Что в этом плохого?

Я ухмыляюсь.

— Ничего.

— Верно. Поднимай свою задницу. Мы собираемся повеселиться сегодня вечером.

— Не могу поверить, что тебе удалось забрать все, — говорю ей после того, как порылась в сумках. — Даже не помню, чтобы у меня была эта одежда.

На мне черное мини-платье. Оно простое, но сногсшибательное. Должно быть я купила его много лет назад, когда постоянно ходила куда-нибудь.

— Да, мне пришлось по-настоящему покопаться в твоем шкафу, — отвечает она, проводя рукой по своему белому платью. Как и ожидалось, оно такое крошечное. И дополняет ее длинные светлые волосы. Она безумно красива.

Я сижу на краю ванны и закрываю глаза, пока она проводит кисточкой для теней по моим векам. Ана разложила всю мою косметику на тумбочке в ванной комнате и работает над моим лицом намного дольше, чем нам потребовалось, чтобы одеться.

— Ты почти закончила? — спрашиваю я.

— Почти, — отвечает она. — Я не тороплюсь, потому что прошло много времени с тех пор, как ты куда-то выходила, детка. Поэтому хочу убедиться, что ты получишь то внимание, которого заслуживаешь.

Я улыбаюсь, чувствуя, как горят мои щеки.

— Честно говоря, я действительно взволнована.

Подруга занимается моими губами, покрывая их красной помадой. Это очень смело. Мне почти страшно смотреть на себя в зеркало.

— Готово, — объявляет она, поворачиваясь к стойке, чтобы убрать косметику.

Встаю и смотрю на себя в зеркало. И тут же замираю. Потому что не узнаю себя. Я тупо смотрю на Ану. Раньше она постоянно со мной так поступала. Но это было так давно. Я обхватываю ее руками и сжимаю.

— Спасибо тебе, Ана Банана.

— Не за что, горячая штучка.

Я убираю в свой черный клатч кошелек и сломанный телефон. У Аны похожий клатч, только белый, который она нашла в одной из сумок. Мы выходим из спальни и спешим по коридору.

— Мы воспользуемся услугами твоего шофера? — спрашивает она. — Тогда ты могла бы выпить со мной сегодня вечером.

Я смеюсь.

— Не думаю, что он для этого.

Мы останавливаемся на кухне, и я наклоняюсь, чтобы надеть туфли на каблуке. Она делает то же самое.

— Но как ты думаешь, Уэст будет возражать?

— Против чего? — вмешивается голос.

Ана резко выпрямляется, а у меня на это уходит гораздо больше времени. Он уже дома? Мое сердце сразу же подскакивает к горлу, когда я выпрямляюсь. Эйдан стоит за дверью кухни в фойе. Думаю, он только что вернулся домой. На нем темно-синий костюм и серый галстук. Конечно, он выглядит потрясающе, будто сошел со страниц долбаного журнала.

Он сразу же встречается со мной взглядом. Но не смотрит на то, что на мне надето. Его взгляд прикован исключительно к моему лицу, от него не ускользает ни одна эмоция. Эйдан долго смотрит на меня, прежде чем перевести взгляд на Ану, приподнимая брови в ожидании ответа.

— Привет, — говорит Ана, и то, что происходит дальше, шокирует меня. Подруга… краснеет. Она тщательно разглядывает его. — Я просто спрашивала Айви, не возражает ли ее водитель подвести нас.

— Куда вы, леди, направляетесь? — небрежно спрашивает Эйдан.

Я смотрю вниз на свои туфли, не отвечая.

— Наверное, поужинаем, а потом пойдем в клуб, — отвечает Ана. — Верно, Айви?

Я киваю, ничего не говоря. И просто продолжаю прокручивать в голове ту ночь в его постели, когда он сказал мне отвалить от него. Я ничего не могу поделать с неловкостью, которую испытываю.

— Я знаю несколько хороших мест, — произносит он.

— Правда? Хочешь пойти с нами?

Я вскидываю голову и потрясенно смотрю на Ану. Она что, серьезно только что пригласила его? Подруга не смотрит на меня в ответ. И улыбается Эйдану, будто бросает ему вызов.

— Он, наверное, действительно занят… — начинаю говорить я.

— У меня телефонная конференция, на которой я вскоре должен присутствовать, — вмешивается он. — Но я могу сказать своему водителю, чтобы он отвез вас в идеальное место.

Теперь я смотрю на него, но он не смотрит в ответ.

Ана улыбается.

— Прекрасно.

— Хорошо, просто дайте мне минутку взять кое-что.

Он исчезает в коридоре и, я полагаю, в своей спальне.

— Какого черта, Ана, — шиплю я на нее низким голосом. — Зачем ты его пригласила?

Она закатывает глаза, ухмыляясь.

— Он хотел пойти, Айви. Я видела это по его лицу. И ух ты, Айви, какое это лицо. Фотографии не отдают ему должного.

Я прижимаю руку к животу, пытаясь успокоить нервы.

— Ты знаешь, что тоже хотела бы, чтобы он пошел, — добавляет она, глядя на меня сияющими глазами. — И на твоем месте, Айви, я была перестала так нервничать. Серьезно, будь храброй. Ему больше понравится, если у тебя будет тот дерзкий характер, который, как ты говоришь, ему в тебе нравится.

Эйдан возвращается. У него в руке карточка, и он выглядит совершенно невозмутимым. Мужчина определенно не так нервничает, как я. На него это совершенно не влияет. Все это время я была разбита вдребезги, а он даже глазом не моргнул.

Я так растеряна.

Он передает золотую карточку Ане.

— Гастон позвонит туда до того, как вы приедете. У него есть номер экспресс-линии, так что они ответят на его звонок быстро. Вам не нужно стоять в очереди. Идите прямо ко входу и покажите эту карточку мужчине у двери. Он просканирует ее и сразу пропустит вас.

— Куда именно мы направляемся? — спрашивает она его.

— «Близость».

Она замолкает, и у нее отвисает челюсть.

— О боже.

— Идите и повеселитесь, — говорит он, все еще не глядя на меня. — С условием, что вы будете использовать эту карточку для оплаты всего. Я покрою счет.

— Большое спасибо.

— Спасибо, — тоже благодарю я, тронутая его предложением.

Эйдан смотрит на меня. Его взгляд пронзает меня насквозь, и я чувствую, как у меня слабеют ноги.

— Конечно, — тихо говорит он.

Затем тот уходит, исчезая в направлении своего кабинета. У меня возникает непреодолимое желание погнаться за ним, вломиться в его кабинет и вместо этого провести ночь с ним. Я чувствую слабость. Я буду называть его «сэр», позволю ему лизать мой центр, сделаю ему лучший в его жизни минет, и мы сможем притвориться, что всего этого никогда не было. Почему, почему я настаивала?

Я хмурюсь, потому что чувствую, что все испортила.

Ана подталкивает мое плечо своим.

— Пойдем, Айви. Давай повеселимся.

Обратная поездка проходит тихо, напряженно — между нами бурлит новая энергия. Это заставляет меня нервничать. Ана прислала мне сообщение, чтобы сказать, что она дома. Она будто чувствует, что происходит, потому что следом пишет: «Удачи сегодня вечером, Айви».

У меня такое чувство, что мне она понадобится.

Мы довольно мокрые, когда входим в квартиру. Эйдан направляется прямиком на кухню, а я отжимаю волосы маленьким кухонным полотенцем. Потом встречаюсь с ним у острова. Он достает бутылки с алкоголем и ставит их передо мной в ряд. Я сажусь на табурет и наблюдаю за ним. Мужчина продолжает бросать на меня взгляды, но я не могу прочесть ни одного из них. Мистер Переменчивый вернулся в полную силу.

Он пододвигает ко мне тяжелый бокал, и я беру его. Эйдан открыл все бутылки и теперь стоит там, за островком, решив не садиться, наблюдая, как я беру бутылку текилы и наливаю в свой бокал. Что бы я ни пила, он следует моему примеру. Берет ту же бутылку и наливает в свой бокал. Он пьет немного больше меня.

Думаю, он пытается расслабиться. Или расслабить меня. Не знаю, но мне определенно нужно расслабиться.

Алкоголь обжигает мне горло, и мозг слегка затуманивается. Я удивлена, что после стольких лет моя стойкость все еще высока.

Эйдан снимает пиджак и бросает его на стойку позади себя. Затем ослабляет галстук, все это время делая большие глотки алкоголя, будто тот нужен ему, чтобы дышать. Он полностью раскрывается передо мной, его глаза теперь становятся тяжелее, когда смотрит на меня. Мужчина не так хорошо себя контролирует. Мне нравится видеть, что он не контролирует себя. Из него будто начинает вытекать вся правда.

Еще один глоток, и он начинает обходить остров. Я поворачиваюсь на своем табурете лицом к нему. Мое сердцебиение учащается, кожа покрывается мурашками. Я чувствую, как энергия возрастает по мере того, как он подходит ближе.

Мы все еще не разговариваем, но знаю, чего он хочет. Я тоже этого хочу. Эйдан останавливается передо мной, пристально глядя на меня несколько мгновений. Я затаиваю дыхание в ожидании. Он наклоняет ко мне голову, слегка касаясь своим носом моего. Его губы захватывают мои, поцелуй получается легким, нежным.

— Эйдан, — выдыхаю я

Он обнимает меня руками и поднимает, усаживая на столешницу острова. Затем отстраняется и хватает свой бокал. И опрокидывает его, допивая остатки своего напитка. Я хватаю свой и делаю то же самое. Опрокидываю его, проглатывая все, что могу. Остальное стекает по моему рту и шее. Я удивленно хихикаю. Прежде чем успеваю вытереться рукой, Эйдан возвращается ко мне, утыкаясь головой в мою шею. Его язык улавливает следы алкоголя, и он медленно проглатывает их. Я закатываю глаза и наклоняю к нему голову. Боже, как приятно ощущать его язык.

Он нежно сосет. Его медленные движения сводят меня с ума. Я хватаюсь за край острова обеими руками, прерывисто дыша, когда он возвращается к моим губам и снова целует меня. Это влажный поцелуй, более небрежный, чем раньше, и полон языка. Боже, это так чувственно, что я сейчас взорвусь.

Эйдан наклоняется ко мне, опираясь руками на островок вокруг меня. Единственная часть его тела, прикасающаяся ко мне — его рот, и это сводит меня с ума. Я пристрастилась к этим поцелуям. Ничто и близко с ними не сравниться.

Он снова отходит, еще раз огибая остров. Я сойду с ума. Моя грудь быстро двигается. Но не поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Уверена, что он делает еще несколько глотков позади меня. Он что, пытается напиться?

Эйдан возвращается ко мне, но стоит в десятке сантиметров от меня, наблюдая за мной с бокалом, поднесенным к губам. Он проглатывает янтарного цвета жидкость, а затем ставит бокал на остров.

— Ты хочешь, чтобы тебя трахнули, Айви? — спрашивает он меня, скользя взглядом по моей обнаженной коже. Его голос низкий и хрипловатый. Сексуальный. — На этот раз трахнули по-настоящему. Никакой прежней дразнящей чуши. Ты хочешь этого? Хочешь, чтобы мой член погрузился в тебя, красавица? Потому что если ты этого хочешь, то все. Я больше не отпущу тебя в ту секунду, как окажусь внутри тебя. Ты понимаешь?

— Я хочу этого, — говорю ему.

— Не уверен в этом.

— Я уверена.

Он колеблется, пристально изучая меня.

— Ты не можешь бросить меня, Айви.

— Я не оставлю тебя.

— Айви… — Он борется, его дыхание учащается. — Я хочу тебя, но дело не только в твоем теле, красавица. Я хочу тебя. Только тебя. Всю тебя. Каждый сантиметр. Я хочу это для себя.

От его слов у меня перехватывает дыхание.

— Ты беспокоишься о вечности, но меня это не волнует, — продолжает он. — Ничего страшного в том, что я хочу тебя вечно. Это так же легко, как дышать. Просто захоти этого со мной, и я твой, искусительница.

Он замолкает, ожидая моего ответа.

Я действительно хочу этого с ним. Хочу этого больше всего на свете. Странная паника охватывает меня. Я чувствую притяжение внутри меня. Притяжение, которое мне просто кричит «подожди, подожди немного, подожди, пока не будешь в порядке».

Я тяжело сглатываю, пытаясь оправдать это притяжение. Паникую только потому, что после сегодняшнего вечера все будет по-другому. И если я чему-то и научилась, так это тому, что я не против перемен. Я ни разу не подумала о Дереке. Покинула ту квартиру и ни разу не оглянулась назад. Эта перемена тоже была пугающей. Вот что это за чувство. Так и должно быть.

В любом случае, было бы глупо не хотеть Эйдана, особенно после такого заявления. Нет, я хочу его. Боже, я захотела его в ту же секунду, как встретила его и его грязный рот. Сейчас я смотрю на этот рот. Знаю, какой он на вкус, и хочу большего.

Я завожу руку за спину и нащупываю молнию на середине спины. Боже, как я нервничаю. Потом расстегиваю молнию, глядя на Эйдана. И надеюсь, это выглядит сексуально, потому что прямо сейчас я чертовски схожу с ума.

— Я хочу тебя, — говорю ему. — Я хочу этого, Эйдан.

— Ты уверена? — спрашивает он еще раз, его взгляд опускается на мою грудь. Он теряет над собой контроль.

— Я уверена.

Едва слова слетают с моих губ, как он одним длинным шагом сокращает расстояние и целует меня. На этот раз поцелуи жестки, полны страсти и потребности. Руками обнимает меня. Эйдан хватает мое платье и стягивает его еще ниже по моему телу, а затем поднимает меня на руки. И без усилий несет меня через всю квартиру в направлении своей пальни. Его рот покидает мой. Мужчина целует меня в шею и зарывается лицом между моих грудей. Потом хватает меня сзади за лифчик. Быстро расстегивает его и бросает на пол, будто тот горит.

Мы находимся в коридоре, когда он прижимает меня к стене. Я зарываюсь пальцами в его волосы, когда он подносит мою грудь к своему рту и посасывает сосок. Это действие вызывает во мне дрожь.

Я стону, чувствуя, как он становится тверже у меня между ног.

— Блядь.

— О, этот вульгарный ротик, — бормочет он, снова прижимаясь своими губами к моим, скользя языком внутрь, чтобы попробовать меня на вкус. — Я люблю этот рот.

Я не даю ему сказать больше ни слова. Отчаянно целую его, пока дрожащими руками расстегиваю пуговицы на его рубашке, но это занимает слишком много времени, и я внезапно хочу его прямо сейчас, иначе могу взорваться.

— Пожалуйста, — молю его. — Пожалуйста, сэр.

Эйдан расстегивает ремень, не тратя ни секунды на то, чтобы расстегнуть ширинку. Он скользит рукой у меня между ног. Затем отодвигает мои трусики в сторону и входит своим членом в меня. И погружается в меня быстро и жестко, и мое существо разрывается надвое, когда он входит в меня. Я удивленно втягиваю воздух, потрясенная тем, как мое тело приспосабливается.

Эйдан не двигается. Наблюдает, как я подстраиваюсь под его размер, извиваясь, потому что он такой большой, и это причиняет боль и восхитительную пульсацию одновременно.

— Вот и все, — шепчет он, дьявольски ухмыляясь мне, когда я начинаю извиваться по-другому. — Тебе нужно жестко. Тебя нужно трахнуть так, словно ты впервые принадлежишь кому-то, малышка. — Удовольствие пульсирует во мне, уменьшая боль, когда он медленно выходит из меня, а затем снова врезается в меня с той же силой, что и раньше. Так непристойно. Он зарывается лицом в мою шею, лихорадочно посасывая мою кожу, двигая бедрами, совершая восхитительный толчок за толчком. Теперь я обнимаю его руками, крепко прижимая к себе. Я стону ему на ухо, вскрикивая каждый раз, когда тот толкается в меня глубоко и безжалостно.

— Да, да, да, — с жаром бормочет Эйдан, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. Его глаза прикованы к моим, пока он трахает меня. Его глаза нежны, но его тело ураган — безжалостный и мощный. — Блядь, да, Айви.

Затем он снова двигается, неся меня по коридору, его член все еще погружен в меня. Пинком распахивает дверь своей спальни и торопится добраться до постели. Потом укладывает меня на спину, не отрываясь от моих губ, продолжая трахать меня, накрывая своим телом. В том, как он это делает, нет ничего безумного. Эйдан жестко трахает меня, будто ему надоело ждать, будто он все еще не может проникнуть в меня достаточно глубоко. Мое нижнее белье задевает его член, когда тот входит, и оно обжигает мою кожу из-за того, как оно было сдвинуто в сторону, но я не отпускаю Эйдана. Я прижимаю его к себе, приподнимая бедра ему навстречу, толчок за толчком.

Он ругается, трахая меня в этом восхитительном костюме. И проклинает себя за то, что не может притормозить.

— Я не могу остановиться, — говорит он. — Не могу.

Он потерялся в моменте, беспорядочно двигаясь, трахая меня, пока мы не оказываемся на кровати, и я не разрываюсь на части, удовольствие волной прокатывается по моему телу. Мужчина заглушает мои крики своим ртом, продолжая глубоко целовать меня, не сбиваясь ни на миг.

Эйдан внезапно останавливается, тяжело дыша, нависая надо мной, застонав, когда прижимается своим лбом к моему. Его глаза закрыты, тело неподвижно. Он не кончил. Я все еще чувствую его внутри себя, все еще жесткого и напряженного.

Эйдан медленно выходит из меня, и его руки повсюду на мне. Он сжимает мою грудь, прежде чем стянуть с меня платье и отбросить его за спину. За ним следует мое нижнее белье. Потом проводит руками по каждому сантиметру моего тела, оглядывая меня этим похотливым взглядом. Затем спускает свои брюки и боксеры, отбрасывая их пинком. Он берет свой галстук, собираясь ослабить его, когда я быстро сажусь и хватаю его.

— Нет, — говорю я ему. — Оставьте, мистер Уэст.

Его губы растягиваются в самой сексуальной улыбке, которую он когда-либо дарил мне. Я наматываю галстук на руку и притягиваю Эйдана обратно к себе.

— Трахните меня сейчас, — прошу его. — Пожалуйста, сэр.

И тот делает это, но сначала переворачивает меня и на этот раз берет сзади, скользя в меня одним плавным движением. Он двигается быстро, постанывая от удовольствия, когда шлепает меня по заднице, а затем еще раз, и еще раз быстрее. Каждый раз я подпрыгиваю от боли, а затем толкаюсь задницей назад, умоляя о большем.

— Я собираюсь кончить в тебя, мисс Монткальм, — рычит он надо мной. — Я собираюсь заполнить тебя. Скажи мне, что ты этого хочешь.

— Я хочу этого.

— Ты хочешь что?

— Я хочу этого, сэр.

— Блядь. — Он замирает, и я чувствую, как его член пульсирует внутри меня, когда он кончает, издавая глубокий грудной стон.

Я закрываю глаза от этого ощущения. Он все еще внутри меня, пока тянутся мгновения, все еще напряженный несмотря на то, что кончил. Затем он медленно выходит из меня, рукой уже массируя мой центр.

— Ложись на спину, — слабо приказывает он, все еще приходя в себя от наслаждения.

Я лежу на спине и смотрю на него снизу вверх. Его рот покраснел от наших поцелуев. На нем только накрахмаленная рубашка и галстук, но сейчас он ослаблен. Его волосы снова нужно стричь, потому что они падают ему на лоб. Он выглядит по-мальчишески красивым, и я снова хочу его.

Он придвигается ко мне и наклоняет свою голову ко мне. Нежно целует меня, его поглаживания языком теперь менее мучительны и более интимны.

— Расслабься, — воркует Эйдан, целуя меня в шею. — Мы только начали, Айви. Это будет долгая ночь для нас обоих.

Затем он опускается рядом со мной, поглаживая мою киску круговыми движениями. Он смотрит на меня сверху вниз, его губы скривились в кривоватой ухмылке. Довольный Эйдан Уэст — то еще зрелище.

Эйдан сосет мои соски, медленно потирая меня, его пальцы влажные от моей разрядки и, подозреваю, от его собственной. Я чувствую, как его семя вытекает из меня, и думаю, что он тоже это чувствует, потому что его ухмылка становится еще шире, когда тот ласкает меня, потирая мой клитор.

— Почему мы так долго ждали? — шепчу я, тело подергивается от удовольствия, которое он вытягивает из меня.

Мужчина усмехается.

— Потому что мне нужно было знать, что ты будешь моей. Я хотел, чтобы ты хотела нас.

— Это вроде как очевидно, мистер Уэст. Я захотела тебя задолго до того, как это сделал ты.

Он качает головой.

— Я захотел тебя в ту же секунду, когда ты выругалась во время того полета, искусительница. С другой стороны, ты хотела оторвать мне голову.

Я слабо улыбаюсь.

— Ладно, это правда, но я не разглядела тебя как следует.

— Значит, это моя привлекательная внешность покорила тебя?

— Твоя привлекательная внешность привлекла мое внимание, но, в конце концов, меня покорил твой грязный рот.

Он снова целует меня, также нежно.

— Когда я сказал, что трахну тебя так, как ты и представить себе не можешь?

— Ну, что ты только что и сделал.

Он качает головой.

— О, Айви, это ерунда. Есть так много вещей, которые я собираюсь сделать с этим телом. Оно будет моим.

Я дрожу от предвкушения. Он замечает это и посмеивается.

— Ты чувствительна, ты знаешь это? Твой аппетит к удовольствиям сведет меня с ума.

— Боишься, что не поспеешь за мной? — шучу я, когда тот дарит мне еще один целомудренный поцелуй.

— Без вариантов.

Эйдан берет мою руку и опускает на свой член. Он уже твердеет.

— Ты что-то делаешь со мной, Айви, — задумчиво признается он. — Это неестественно.

В этот момент его телефон вибрирует, прерывая нас. Он отстраняется, оставляя меня в недоумении, когда поднимает свои брюки от костюма и достает телефон из кармана. Потом смотрит на экран и отвечает.

— Да, — говорит тот, возвращаясь ко мне, и его рука снова у моего центра.

Для Эйдана необычно отвечать на телефонный звонок в разгар нашего совместного времяпрепровождения. Должно быть что-то случилось.

Я слышу знакомый голос на другом конце. Снова чертов Стивен.

— Я уверен, — произносит Эйдан, и в его голосе звучит веселье, когда он высовывает язык и проводит им по моему соску. Я немедленно реагирую, запуская пальцы в его волосы.

— Я не веду себя импульсивно, — продолжает Эйдан. — Думаю, ты пойдешь по моим стопам, Стивен.

Именно в этот момент я слышу слова Стивена.

— Что бы она ни сделала с тобой, Эйдан, тебе это идет.

Эйдан замолкает, на мгновение выглядя шокированным.

— Рад, что ты так думаешь.

— Увидимся в понедельник. Тебе нет смысла приходить завтра. Я со всем разберусь. Потребуется некоторое время, чтобы довести это до конца, но когда все станет достоянием общественности, ты захочешь спрятаться.

— Нет возможности сделать это без шума?

Стивен задумчиво хмыкает.

— Посмотрим.

Эйдан вешает трубку и отбрасывает телефон в сторону. Он возвращает свое внимание ко мне, покрывая поцелуями мое тело, сжимая мои бедра. Я наблюдаю за ним, испытывая любопытство.

— Что происходит на работе, Эйдан? — интересуюсь я.

— Большие дела, искусительница, — бормочет он.

Эйдан входит в меня пальцем, заставляя замолчать. Он отстраняется, чтобы посмотреть на мое лицо, пока вонзается в меня, выглядя чертовски дерзким, когда я снова кончаю. Затем поднимает мои бедра и притягивает к себе. Он немедленно погружает в меня свой член, снова входя в меня так неожиданно. И наблюдает за моей реакцией.

— Тебе это нравится, Айви? Когда я просто беру тебя вот так?

Я почти не смотрю на него, слишком погруженная в свои чувства, и он хихикает в ответ. Эйдан заполняет меня так полно, так совершенно. Нет такой части меня, к которой тот не прикасался бы. Я имею в виду это не только в физическом смысле. Я чувствую, как Эйдан пробивается сквозь барьер, который я воздвигла вокруг своей души. Он разрушает его каждым движением своего члена, каждой очаровательной улыбкой и горячим взглядом.

Мужчина полностью владеет мной.

Я втягиваю воздух, чувствуя волнение, когда он воздействует на меня. К счастью, Эйдан опускается на меня, зарываясь лицом в мою шею и трахая меня быстро и жестко. Он не видит, как я распадаюсь. Не видит слез, набегающих в уголках моих глаз.

Он просто жестко трахает меня.

Затем медленнее.

Затем снова жестко, когда кончает внутри меня.

Мы вместе принимаем душ, как только рассветает. Я измучена до мозга костей, но я на таком подъеме, что мне почти все равно. Он осыпает меня легкими поцелуями и помогает мыться.

— Я покрыта тобой, — замечаю я, устало улыбаясь ему.

Эйдан ухмыляется мне. Конечно, он не выглядит разбитым. И конечно же, в сравнении со мной тот выглядит как гребаная модель. От его улыбки у меня учащается пульс, потому что от нее все его лицо словно светится. У него щетина на щеках, а волосы торчат в разные стороны. В последнее время я часто вижу Эйдана в таком состоянии, и мне это нравится.

— Я намерен держать тебя, покрытой мной, — игриво размышляет он. — Это было бы серьезной медвежьей услугой человечеству, если бы моя соблазнительница не была покрыта ароматом своего мужчины.

— Думаю, я покрыта гораздо большим, чем просто твоим ароматом.

— Хорошо. Я хочу, чтобы ты была отмечена.

— Обращаешься к своему первобытному мужскому «я»?

— Нет, просто хочу, чтобы мир узнал, что ты занята.

Эйдан всегда знает, что сказать. Я таю рядом с ним.

После совместного душа я заворачиваюсь в полотенце и снова падаю в постель. Эйдан обматывает полотенцем бедра. Тот носит его низко, и я не могу перестать пялиться на него. Он ненадолго выходит из спальни. Я хватаю с комода свой дерьмовый телефон и включаю легкую музыку. Затем просматриваю сообщения. Ничего от моей матери. Ничего нового от Аны. Это хорошо. Отсутствие новостей — это хорошие новости. Я кладу телефон как раз в тот момент, когда Эйдан возвращается в комнату с чашкой кофе.

— Это тебе, — говорит он, передавая мне кофе.

Я ухмыляюсь ему.

— Ты зарабатываешь несколько очков, Эйдан.

Он усмехается.

— Я так понимаю, они мне понадобятся позже?

— Если ты в списке засранцев, да.

Его глаза блестят, когда он смотрит на меня.

— Что-то подсказывает мне, что я никогда не захочу быть в твоем списке засранцев.

Я похлопываю его по руке.

— Ты начинаешь разбираться в этих штучках с бойфрендом.

Он задерживается рядом, переваривая мои слова. На его лице довольная улыбка.

— Бойфренд звучит по-детски, тебе не кажется?

Я утыкаюсь лицом в кружку, теперь уже не глядя на него.

— На данный момент это то, кто ты есть.

Верно?

Это его статус? По крайней мере, до тех пор, пока я официально не разведусь, но и тогда Эйдан все еще будет моим бойфрендом. Не уверена, намекает ли он на то, что хочет быть кем-то большим, но кем? Я перестаю обдумывать это. Не могу задерживаться на этих мыслях. Потому что не готова к этому.

— Эй. — Он внезапно касается моей щеки пальцами. Поднимаю на него взгляд. Мужчина серьезен, потому что знает, о чем я думаю. — Мне все равно, сколько времени это займет, хорошо?

Я сглатываю и напряженно киваю.

Он выходит из комнаты, а я смотрю ему вслед, удивляясь, почему в груди все сжимается. Эйдан просто успокоил меня, сказал, что ему все равно, как долго продлиться бракоразводный процесс. Я считаю на пальцах, сколько у меня осталось времени до того, как смогу официально подать заявление.

Это просто отстой, потому что я чувствую, что все еще не свободна. Будто все еще задерживаю дыхание. Я предполагаю, что Дерек не будет оспаривать заявление. Зачем ему это? У нас нет крупных активов. Все это время была причина, по которой я сдержанно относилась к инвестированию во что-либо вдвоем. Часть меня всегда знала, что это произойдет.

Эйдан возвращается со своим кофе. Он ставит кружку на комод и роется в ящиках.

— Что ты ищешь? — спрашиваю я.

Он достает спортивные штаны и свободную футболку.

— Мне нужно поддерживать эту мальчишескую фигуру, — отвечает он, ухмыляясь мне через плечо.

— Будешь еще более подтянутым, и я не смогу угнаться за тобой.

— Все в порядке. Ты можешь просто лежать здесь, в моих объятиях, а я хорошенько заставлю тебя попотеть, малышка.

Моя кожа вспыхивает от обжигающего взгляда, который тот бросает на меня.

Эйдан сбрасывает полотенце и переодевается у меня на глазах. Этот парень — гребаное чудовище. Я бесстыдно строю ему глазки. В конце концов, теперь он мой, верно? В ту секунду, когда мужчина надевает футболку, его телефон на прикроватной тумбочке начинает разрываться. Эйдан небрежно подходит к нему и проводит пальцем по экрану, отключая звук.

Он снова игнорирует свой телефон.

— Ты продолжаешь это делать.

— Мир не перевернется без меня, — отвечает он. А потом наклоняется и целует меня. — Это плохо, что я уже скучаю по тебе? — шепчет мне в губы.

— Я тоже по тебе скучаю. — Затем я откидываюсь на подушки. — Оставайся. Ты можешь провести тренировку со мной.

Он снова ухмыляется, отчего мой пульс учащается.

— Ты недостаточно тяжелая, искусительница.

Затем Эйдан выходит из комнаты, и я чувствую эту невыносимую боль, когда он уходит.

Снова одна. Слышу, как бьется пульс в ушах. Я увеличиваю громкость музыки и соскальзываю с кровати. Чувствую себя неуютно. Мои ноги заняты, а в горле какой-то странный ком. Я потираю шею, обеспокоенная странными чувствами, охватившими меня.

Почему у меня возникает желание разрыдаться? Погрузиться под горячие струи душа и прижать колени к груди?

Стоп, Айви, остановись. Это ненастоящее.

Думаю, мне нужно быть чем-то занятой. Вот и все. Я не привыкла сидеть сложа руки.

Поэтому надеваю безразмерную футболку, которую нахожу в спортивном ящике Эйдана, прибираюсь в комнате, застилаю кровать и ухожу.

А потом я оказываюсь на кухне и роюсь в шкафчиках. У Эйдана хорошие запасы. Полагаю, его шеф-повар тоже несет за это ответственность. Уверена, что все это предназначено для нее, но я склонна думать, что она не будет возражать, если я возьму кое-что. Мне нужно что-то душевное. Что-то вроде вкусной еды.

Разве я не обещала Эйдану домашнюю лазанью?

— Да, обещала, — отвечаю я сама себе.

Я собираю волосы в небрежный пучок. Затем достаю все ингредиенты, беру маленькую доску и начинаю нарезку. Еще рано. Очень рано. Но мы можем устроить ранний ланч. Не знаю, сколько времени ему требуется, чтобы потренироваться, я предполагаю, что какое-то время, потому что, занимаясь минимум, не добьешься такого результата.

Я измельчаю зубчик чеснока, нарезаю болгарский перец, шинкую кубиками немного лука и нахожу в холодильнике упаковку фарша. Потом прокручиваю свой Spotify в поисках идеальной песни.

«6’s to 9’s» в исполнении Big Wild. Я танцую, покачивая бедрами, и напеваю.

Видишь, я в порядке!

Духовка действительно чертовски невероятная. Мне приходится гуглить: «Как, черт возьми, управлять шикарной духовкой?»

Я неловко понимаю это долгое время спустя.

К тому времени, когда я готова поставить противень в духовку, кухня выглядит словно после бомбежки. Я вся в соусе и пахну чесноком. Достаю френч-пресс, потому что не знаю, как пользоваться модной кофемашиной Эйдана, а Google — мудак, который не отвечает на мои запросы. Я готовлю себе еще чашечку кофе, и от аромата лазаньи, смешанного с кофейными зернами, можно умереть.

Я просматриваю свой телефон в поисках новых идей для приготовления еды, когда слышу позади себя шаги. Оборачиваюсь. Эйдан стоит прямо у входа в кухню, уставившись на меня, а затем на духовку. Мужчина весь потный и без футболки. Вокруг его шеи обернуто полотенце, и он все еще тяжело дышит. На его лице появляется странное выражение, когда тот осматривает зрелище.

Я сделала что-то не так?

— Я все уберу, — говорю ему. — Не беспокойся о беспорядке.

— Мне похрен на беспорядок.

— О, хорошо.

— Ты готовишь.

— Лазанью, как и обещала.

Его грудь опускается, когда он смотрит на меня, раскрыв рот. Я не думаю, что тот злится, вовсе нет. Он… что-то еще. Эйдан отводит взгляд, прежде чем я успеваю проанализировать его еще немного.

— Я собираюсь ополоснуться.

— Хорошо, без проблем. Лазанья скоро будет готова.

И он исчезает, чтобы принять душ.

Вскоре после этого достаю противень и ставлю его остывать на островок. Мой желудок урчит, а я пускаю слюни на печальное блюдо. Вскоре Эйдан появляется в другой паре спортивных штанов, с мокрыми волосами и влажной обнаженной грудью. Он подходит к острову и смотрит на противень, на его губах появляется задумчивая улыбка.

— Она лучше, чем выглядит? — спрашивает он, забавляясь.

Я ахаю от ужаса.

— Я предупреждала тебя, что я не Гордон Рамзи.

Он слегка смеется.

— Буквально.

Я напускаю на себя свирепый вид и указываю на него пальцем, сдерживая смех, пока говорю:

— Знаешь, что, ты, нахальный засранец, ты ничего не получишь.

Он берет мою руку и целует ее.

— Нет, не будь такой.

— Слишком поздно.

— Я хочу твою печальную лазанью.

— Моя лазанья совсем не печальная. Просто немного беспорядочная.

Он целует меня, заставляя замолчать.

— Не могу дождаться, когда попробую ее, Айви.

Я прижимаю руку к его груди, принимая его поцелуи. Когда отстраняюсь, то ничего не могу поделать с тем, что мой взгляд скользит по его обнаженному торсу.

— Вы пытаетесь мучить меня, мистер Уэст?

— Я думал, тебя мучили костюмы.

— Ты полуголый. Это свело бы с ума любую женщину.

Он быстро оглядывает меня.

— И на тебе только лишь футболка.

Я прикусываю губу.

— Откуда ты знаешь, что на мне нет ничего под ней?

— Потому что я несколько минут простоял у входа на кухню, наблюдая, как ты наклоняешься и заглядываешь в духовку.

— О боже.

— Ага, я сказал то же самое. Я сказал себе: «О боже, она показывает мне свою киску». Мне нужна эта киска прямо сейчас, Айви.

— Ты не можешь получить ее. — Я морщу нос. — От меня пахнет чесноком.

— Мне похер. Я хочу тебя сейчас.

— Сначала мне нужно ополоснуться…

— Айви, — обрывает меня Эйдан, и я узнаю этот взгляд. Сейчас он действительно хочет меня. — Повернись и наклонись над островом для меня.

Я ни за что не собираюсь сопротивляться. Потому что тоже хочу этого. Я хочу всего, что он делает со мной, ведь это означает, что его член будет погружен в меня. Сегодня мне нужно отвлечься больше, чем когда-либо.

Я поворачиваюсь на дрожащих ногах. Не могу поверить, что все еще нервничаю. Эйдан познакомился с каждым сантиметром моего тела, и все же это простое требование заставляет меня дрожать всем телом.

Потом медленно наклоняюсь над островком, прижимаясь грудью к столешнице. Я очень хорошо осознаю, как задирается моя футболка. Она заканчивается чуть ниже моей задницы. Я прижимаюсь лбом к дереву и закрываю глаза, внимательно слушая, как Эйдан приближается ко мне. Он скользит руками по моим ногам. Я задерживаю дыхание, когда тот добирается до подола футболки. Он задирает ее, открывая меня ему. Руками блуждает по моим ягодицам, пальцами впивается в плоть, лаская кожу.

— Блядь, ты уже мокрая, — стонет он. — Я вижу, как блестит твоя киска, Айви. Ты хочешь этого?

— Да, — шепчу я.

— Говори громче, — твердо требует он.

— Да, — говорю я громче.

Он внезапно шлепает меня по заднице.

— Да, что, малышка?

— Да, сэр.

Эйдан спускает свои штаны. Я чувствую, как его член упирается в мою задницу. Он тверже, чем когда-либо, дразня меня, проводя головкой по моим складочкам. В комнате тишина, и я едва дышу. Затем он прижимается головкой к моему входу, медленно скользя в меня. Мое тело не сопротивляется. Оно открывается ему, приветствуя его настолько, насколько он может войти.

Он делает глубокий вдох, будто тоже задерживал дыхание.

А потом говорит:

— Держись крепче, Айви.

Я протягиваю руки, хватаясь за край столешницы, когда он выходит и снова врезается в меня. Удовольствие взрывается в моем центре, и я издаю глубокий стон.

Эйдан не сдерживается. Трахает меня жестко и быстро таким образом, которого я начинаю ожидать от него. Он крепко сжимает мои бедра, доминируя надо мной, заставляя меня оставаться на месте, пока тот толкается в меня без какого-либо перерыва. В эти моменты он теряется, даже одержим, и я ничего не могу поделать с тем, как мое тело выгибается к нему, позволяя ему потеряться внутри меня. Мне нравится, когда тот ставит себя на первое место, потому что это редкость, и мужчина этого заслуживает. Эйдан трахает меня, заботясь сначала о своем собственном члене, и меня чертовски заводит, что меня используют для его удовольствия.

— Вам это нравится, мисс Монткальм? — напряженно выдавливает он.

— Да, сэр.

Он шлепает меня по заднице.

— Громче.

Я стону.

— Да, сэр!

Он жестко кончает, прижимаясь грудью к моему телу. Я чувствую, как бешено колотится его сердце, когда тот переживает свой оргазм.

Но его член, его член не смягчается. Эйдан выходит из меня, и, когда оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него, я вижу, что его глаза все еще светятся потребностью, все еще желают.

Это будет долгий день.

Мой телефон звонит, когда я возвращаюсь домой с работы. Я сижу в машине с Гастоном, когда смотрю, кто звонит. Имя Аны мелькает на моем треснувшем экране.

— Привет тебе, — отвечаю я.

— Хорошие новости, детка, — весело говорит она. — Тебе больше не нужно платить половину арендной платы. Дерек нашел кого-то, кто возьмет на себя аренду, так что все готово, да?

Наконец-то, черт возьми.

Мои брови взлетают вверх.

— Ты шутишь.

— Не-а.

— О боже. — Я испытываю огромное чувство облегчения. — Это дерьмо становилось слишком дорогим для меня, Ана.

Она смеется.

— Ну, больше нет. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Действительно хорошо. — И чувствую любопытство. — Как ты узнала?

— Он позвонил мне минут десять назад, чтобы сообщить. Сказал, что не хотел связываться с тобой, потому что знает, что тебе нужно личное пространство.

Я замолкаю, удивленная этим. Значит, он действительно отпускает меня?

— Дерек уважает твои желания и не будет оспаривать развод, — добавляет Ана. — Он говорит, что с этого момента собирается работать над собой, но желает тебе всего наилучшего.

— Не уверена, что куплюсь на это, — с сомнением замечаю я. — Он говорит подобное, а потом ведет себя так, будто ничего не случилось…

— Он записался на реабилитацию, — перебивает Ана серьезным голосом. — Я не знаю, как ему это удалось, но он попал на хороший курс, и за все уже заплачено. На следующей неделе его даже не будет в городе.

Мне горько, и я удивлена своей реакцией. С одной стороны, я рада, что он меняется. С другой стороны, где был этот драйв, когда мы были вместе? Все, что я вижу, когда думаю о нем, — разъяренный алкоголик, который ломал мои вещи и изменял мне, в то время как я переживала худшую боль в своей жизни.

— Хорошо, — кисло говорю я. — Я никогда больше не хочу его видеть, Ана. Никогда в своей жизни мне так сильно не хотелось закрыть главу и никогда не оглядываться назад.

— Я понимаю, — говорит она сочувственно. — Чувствую, что мне не следовало тебе говорить.

— Нет, я рада, что ты это сделала. И счастлива, что он больше не будет со мной в одном городе. Мне все равно, что с ним будет с этого момента.

Знаю, что веду себя не очень вежливо, но он эмоционально обескровил меня. К тому времени, когда я осознала ущерб, было слишком поздно, и теперь я живу с этим камнем в груди, от которого не могу избавиться. Закрываю глаза и вижу Изабеллу. Открываю их и слышу, как сердце бьется у меня в ушах.

Я теряю самообладание, и руки Эйдана, поначалу успокаивающие, теперь вызывают чувства, которые ощущаются как ножи в моей груди.

Прошло две недели с тех пор, как он сказал мне, что любит меня. У меня нет никаких сомнений, что тот чувствует это ко мне, потому что я вижу это в его глазах, чувствую это в его прикосновениях. Эйдан вцепился в меня крепко-накрепко и не отпускает.

У меня все еще болит после вчерашнего. От его грубых ласк и страстных поцелуев. Я тоже влюбляюсь в него, я чувствую это, и это причиняет боль. Интересно, это должно быть так сильно больно?

Когда прихожу домой, я не ем еду, уже приготовленную в холодильнике. А достаю ингредиенты и готовлю сытную пасту с сыром и мясом. Я устала, но мне нужно это.

Эйдан присылает мне сообщения, но я пока не просматриваю их. Я в оцепенении, погруженная в свои мысли, пытаюсь осознать, что Дерек отправляется на реабилитацию.

— К черту его, — сердито шиплю я. — Да пошел он!

Все внезапно всплывает на поверхность.

Мне следовало уйти от него давным-давно.

Я качаю головой. Нет, нет, я обвиняю не того человека.

— К черту меня, — говорю я, чувствуя, как у меня слезятся глаза. — Мне следовало уйти много лет назад. Глупая и чертовски слабая Айви. Такая чертовски глупая.

Так много впустую потраченного времени. Кто знает, где бы я оказалась, если бы прислушалась к своему чутью раньше и ушла от него. Может быть, Изабеллы бы и не случилось, и тут я замираю, на глаза наворачиваются слезы. Было бы лучше? Если бы ее вообще не было? Разве не знание такой боли было бы для меня лучше?

Я заканчиваю готовить через час и оставляю все на плите. Затем бреду в свою спальню, а не в спальню Эйдана. Открываю свою гардеробную и захожу внутрь, натыкаясь ногами на бесчисленные сумки, которые я до сих пор не распаковала, потому что знала, знала, что могла найти.

Я падаю на колени и опустошаю их все. Одежда, косметика и глупое, бессмысленное девчачье дерьмо, о котором даже не помнила, что оно у меня было, разбросаны вокруг меня в огромном беспорядке. Я ищу кое-что. Воспоминание. Что-то, что, я знаю, сломает меня, если это увижу, но я должна знать, что оно там, должна знать, что это произошло.

Я дрожу и в панике втягиваю воздух, в ужасе от того, что Ана, возможно, все-таки не упаковала ее.

— Не отдавай ему ее, — отчаянно шепчу я. — Он, должно быть, выбросил ее.

Он не заслуживает этой коробки из-под обуви.

Я отползаю в другой угол шкафа, роюсь в других сумках, и тут происходит это. Мои пальцы натыкаются на что-то твердое. Я достаю знакомую синюю коробку из-под обуви, и мое сердце замирает в груди.

Я открываю его и смотрю на содержимое.

Мое сердце бьется медленно, но болезненно. Каждый удар ощущается как пуля боли.

Я достаю крошечную пижамку. Первое, что она когда-либо надевала. На ней узор, как на одежде заключенного, и спереди написано «Девять месяцев внутри», но она так и не дожила до девяти месяцев. Такая крошечная. Я подношу ее к носу и вдыхаю, пытаясь вспомнить ее запах. Пожалуйста, пахни как она. Слезы текут из глаз, когда я откладываю ее и продолжаю просматривать коробку. Я беру ее больничную бирку с ее именем и целую. Потому нахожу снимки УЗИ, и теперь я действительно не могу держать себя в руках.

Вот почему я предпочитала знакомое. Предпочитала то оцепенение, которое оно обеспечивало. Я предпочитала бежать от этой боли. Было легче принять то, что произошло. Изабелла родилась раньше срока, легкие были недостаточно развиты, и я каждый день винила себя за то, что не смогла выносить ее дольше. Пока не перестала винить себя и не стала игнорировать эти мысли. Я игнорировала боль и сосредоточилась на рутине жизни.

Потребовались месяцы, чтобы почувствовать оцепенение, и за это время Дерек плюнул на все и трахнул другую женщину. Не знаю. Но когда появилась эта боль, именно тогда мне нужно было бежать. Я собрала свои вещи, проигнорировала его мольбы и уехала к матери, где в итоге снова стала игнорировать свою боль.

Но игнорировать боль больше не помогает.

Быть с Эйданом Уэстом — все равно, что бередить глубокую рану, которую я пыталась залечить лейкопластырем. Все выходит на поверхность, сочится из меня.

— Айви?

Его голос прорывается сквозь тишину. Поднимаю взгляд. Эйдан стоит перед моей гардеробной, с беспокойством глядя на меня сверху вниз. Я даже не слышала, как он вернулся домой. И не знаю, как долго сижу здесь.

Когда я не отвечаю, он медленно подходит ко мне. Осматривает гардеробную, останавливаясь на снимках УЗИ в моей руке, а затем на коробке из-под обуви рядом со мной.

— Эй, — успокаивающе шепчет он, опускаясь на колени рядом со мной. Потом обнимает меня руками.

— Я в порядке, — начинаю говорить я.

— Это не так. Ты не в порядке, Айви. Скажи мне, что происходит.

Я не знаю, с чего начать.

Затем опускаю взгляд на коробку.

— Дерек уезжает.

Эйдан пристально смотрит на меня.

— Тебя это беспокоит?

— Нет, нет… Он зарегистрировался в центре реабилитации или что-то в этом роде и нашел кого-то, кто возьмет на себя аренду.

Эйдан не выглядит удивленным.

— Он уйдет, и тебе не придется беспокоиться о том, что тот вернется. Разве это не хорошо?

Теперь я смотрю на него с подозрением.

— Это твоих рук дело?

— Он уезжает? — Эйдан пожимает плечами. — Я перекинулся с ним парой слов, когда вытаскивал тебя оттуда.

— Что ты сказал?

Он выглядит усталым.

— Я высказал несколько угроз.

— Эйдан…

Он одаривает меня короткой улыбкой.

— Айви, я сказал ему отвалить. Сказал, что позабочусь о квартире, найду того, кто займет ее. Но сначала нужно было кое-что отремонтировать. Вот почему это заняло так много времени. Не было ни одной гребаной стены, которую бы он не пробил, дверь в ванную едва держалась, а ковер был уничтожен. Он… — Эйдан замолкает, теперь выглядя сердитым. — Дерек просто кусок гребаного дерьма, Айви. Я не жалею, что выгнал его.

— Ты отправил его в ту клинику реабилитации?

— Я дал ему денег в качестве стимула отвалить. То, что он отправился туда, — его собственная заслуга.

Мой рот в шоке приоткрывается.

— Сколько денег ты ему дал?

Эйдан отводит взгляд.

— Разве это важно? Суть в том, что он съебался сразу же, как только я выписал ему этот чек. Если ты питаешь слабость к этому члену, то время сделать его твердым.

— Не питаю, — возражаю я, качая головой. — Я не питаю нежности к Дереку, но… Но теряю самообладание, просто вспоминая все, Эйдан. Я… — Я прерывисто вздыхаю, быстро складываю все обратно в коробку из-под обуви и закрываю ее. — Я не в лучшем положении, ясно? Мне нужно просто посидеть здесь и подумать.

Теперь Эйдан смотрит на коробку из-под обуви.

— Ты собираешься рассказать мне о ней?

— Нет, — мой голос звучит тверже, чем я намеревалась. И быстро смягчаю его. — Нет, Эйдан, пожалуйста, не сейчас. Я не готова, хорошо?

Он изучает меня.

— Хорошо, детка, я понимаю.

Мы ужинаем вне дома, и сегодня вечером между нами все в порядке. Эйдан в хорошем настроении, а я просто счастлива уйти с работы и отдохнуть в шикарном ресторане с самым красивым мужчиной на Земле.

Мы можем говорить о чем угодно. Нам действительно хорошо вместе, думаю я, когда он улыбается мне после того, как официантка приняла наши заказы. Она продолжает странно смотреть на меня, но я не спрашиваю, что застряло у нее в заднице. Может быть, та пытается понять, как, черт возьми, я заполучила этого мужчину, а может и о чем-то другом.

— Алекс наконец-то связался со мной этим утром, — внезапно говорит Эйдан, выглядя очень довольным таким развитием событий. — Он хотел узнать, как у меня дела.

Я еще не встречалась ни с Алексом, ни с Рут, если уж на то пошло, но Рут в Торонто, она стара и немощна, так что это понятно. Алекс, с другой стороны, — перекати-поле. Эйдан никак не может поймать его в одном месте.

Я хочу спросить его, почему Алекс вдруг обратился к нему. Кажется, это действительно неожиданно. Но вместо этого просто улыбаюсь.

— Это здорово, Эйдан. Вы хорошо с ним поболтали?

Эйдан кивает.

— Я рассказал ему о тебе.

— Что именно ты сказал?

— Все как обычно. Ты чертовски сексуальна, у тебя огромная задница и рот, который может заглотить что угодно…

— Эйдан, — игриво ругаю я.

Он смеется.

— Нет, нет, я сказал, что ты замечательная. — Более серьезным голосом он добавляет: — Ты снова вдохнула в меня жизнь, Айви. Ты — мой эндшпиль.

Я нервно сглатываю.

— Ты пока не можешь этого знать.

— Нет, я знаю это, — серьезно говорит он. — Я уверен в этом. Быть с тобой заставило меня захотеть чего-то… чего я не подозревал, что хочу.

— Например, что?

Он не теряется.

— Все, детка. Дом, белый заборчик… — он замолкает, глядя на мою левую руку. — Все.

Он говорит о браке.

Отвечаю ему не сразу. Я нахожусь в процессе расставания, еще даже не развелась, и этот мужчина хочет однажды жениться на мне. Мне действительно жаль его, что ему пришлось найти такую сложную женщину, что ему приходится ждать развода, и даже после у меня нет желания вступать в брак.

Не в течение очень долгого времени.

Я чувствую, что не заслуживаю его. Мне хочется открыться ему, отдать ему последние частички своего существа, но я просто… я просто не готова. И каждый день испытываю больше трудностей, чем днем ранее.

Официантка возвращается с нашей едой. Она ставит передо мной тарелку, задержавшись на мгновение. Затем наклоняется ко мне и говорит:

— Просто чтобы ты знала, ты намного красивее, чем на фото в интернете.

Я в замешательстве поднимаю на нее взгляд.

— Что?

— Спасибо, — многозначительно перебивает Эйдан, пытаясь отмахнуться от нее одним пугающим взглядом.

Когда официантка уходит, глядя на меня с сияющей улыбкой, я бросаю взгляд на Эйдана.

— Мои фотографии в интернете?

Эйдан пожимает плечами.

— Иногда люди фотографируют меня. Они любопытны.

— Я была на них?

Он кивает.

— Да.

— Хочу ли я знать, как выгляжу на этих фотографиях?

— Ты прекрасно выглядишь, не волнуйся.

Теперь я приподнимаю бровь.

— Ты видел их?

Он улыбается.

— Я узнал о них только сегодня утром после моего телефонного разговора с Алексом.

Теперь я начинаю понимать.

— Он видел их.

— Да.

О, боже.

Не знаю, что сказать, кроме того, что это было в некотором роде ожидаемо, так что я не удивлена. Просто не думала, что это произойдет на самом деле. Я ожидала, что Ана будет первой, кто сообщит мне об этом, потому что она разбирается в этом дерьме, но, возможно, та нарочно не сделала этого.

— Ты расстроена? — спрашивает он.

— Нет, — отвечаю я. — Вовсе нет. Пусть фотографируют и болтают. Мне все равно.

У меня действительно нет никого желания смотреть на них.

Он выглядит успокоенным.

— Хорошо.

Закончив ужинать, мы укутываемся и отправляется прогуляться по центру Оттавы, проходя мимо Парламентского холма, который светится в ночи. Мы молчим, каждый из нас погружен в свои мысли. Эта неделя была долгой, тяжелой и очень эмоциональной. Так даже не должно было быть. Прямо сейчас должна была бы жизнь «долго и счастливо», но вместо этого я в полном дерьме.

Я замедляю шаг и смотрю на него снизу вверх, чувствуя панику.

— Я волнуюсь, что отталкиваю тебя, — выпаливаю я, с трудом сглатывая. — Я недостаточно быстро открываюсь тебе. И несправедлива.

Он останавливается и смотрит на меня.

— Я же сказал тебе, что я здесь, что я жду.

— Я знаю это, но не знаю, как долго тебе придется ждать, Эйдан.

Он хмурится, выглядя расстроенным.

— Это то, о чем я беспокоился, Айви, о том, что все происходит слишком быстро…

— Я не жалею о том, что мы сделали, — быстро говорю я, прерывая его. — Я люблю нас, Эйдан. Правда. Я люблю нас так сильно. Проблема не в этом.

— А в чем проблема?

Я подыскиваю нужные слова.

— Мне больно. И я не знаю, как это остановить.

— Мы можем направить тебя на терапию…

— Я не хочу ни с кем говорить о том, что я чувствую.

— Как же тогда кто-нибудь сможет помочь тебе? Ты плохо справляешься сама.

— Я не знаю, — возражаю я. — Я никогда не была одна, Эйдан. Мне никогда не приходилось справляться со своими чувствами. Все это время меня окружали отвлекающие факторы…

— Я отвлекаю? — возражает он.

Я хмурюсь. И все неправильно говорю.

— Не бери в голову, Эйдан.

— Почему?

— Потому что.

— Дай угадаю, об этом ты тоже не хочешь говорить. — Когда я не отвечаю, он подходит ближе, опуская голову на один уровень со мной. — Айви, это будет чертовски больно, но в какой-то момент ты должна рассказать о своих чувствах. Тебе необязательно разговаривать со мной, но ты не можешь продолжать прятать это в…

— Ты говорил мне, что знаешь, на что это похоже, — прерываю его, расстроенная. — Если бы это было так, ты бы знал, что я не могу просто волшебным образом прийти в себя настолько, чтобы говорить о своем дерьмовом браке или потере дочери…

— Это не то, что я сказал…

— Я просто не готова, Эйдан.

Он прищуривается.

— Не готова говорить или не готова к нам?

У меня подскакивает кровяное давление.

— Я больше ничего не знаю!

С таким же успехом я могла бы дать ему пощечину, судя по тому, каким потрясенным он выглядит. Эйдан смотрит на меня широко раскрытыми глазами, безмолвный и обиженный. Затем проводит рукой по волосам и глубоко выдыхает. Я не знаю, что ему сказать. Я выпалила это, хотя даже не собиралась. И не осмеливалась признаться в этом самой себе, вот как много я скрывала от самой себя. Теперь все открыто, и грозовая туча над нами потрескивает.

— Хорошо, — наконец, шепчет он, кивая сам себе. Мужчина не смотрит мне в глаза. — Хорошо, Айви.

— Эйдан…

Он смотрит вниз, на тротуар, и ждет.

Я облизываю губы.

— Я не хочу разрушать нас. Я хочу, чтобы это сработало. Хочу.

— Но?

— Но мне нужно…

— Время, — заканчивает он за меня, теперь глядя мне в глаза. Боже, ему больно. — Тебе нужно время. Время, которое я изначально предлагал тебе с самого начала. Время, потому что хотел, чтобы ты подумала, прежде чем увязнуть в этом, Айви, это то, чего я не хотел, чтобы случилось. Но я открылся тебе, детка, и отдал тебе все, что было во мне.

Я киваю, чувствуя себя ужасно.

— Мне жаль, Эйдан. Я не пытаюсь оставить тебя…

— Нет, но это своего рода обида, которая прямо сейчас глубоко ранит, — перебивает он, выглядя измученным. — Я впустил тебя, и это было не для того, чтобы ты могла развернуться и уйти, оставив меня томиться в темноте. Если бы я знал, я бы сдержался, Айви. Я бы защитил себя.

Я не отвечаю, потому что он прав.

Это полностью моя вина.

— Ты хочешь оставить меня? — печально спрашиваю я. — Потому что я пойму, если ты сделаешь это.

Затем он смотрит на меня так, словно это немыслимо.

— Я не говорил этого.

— Думаю, ты заслуживаешь большего, чем я…

— Достаточно.

— Тогда какова альтернатива?

— Я подожду, — незамедлительно отвечает он. — Я, блядь, подожду, ладно? Вот альтернатива, Айви.

Эта альтернатива — дерьмо.

— Значит, ты ждешь, — с сомнением повторяю я, — ты ждешь, страдая от боли, пока я, что? Живу с тобой и делю твою постель…

— Я не знаю ответ, ясно? — Он выглядит раздраженным. — Я просто знаю, что ты нужна мне в моей жизни.

— Даже если я эмоционально недоступна для тебя?

Он не отвечает, но боль снова вернулась в полную силу.

Чем дольше мы стоим здесь, тем холоднее становится. Я скрещиваю руки на груди, дрожа, но Эйдан в полном порядке. Он слишком погружен в свои мысли, чтобы чувствовать, как с каждым часом температура падает.

Наконец, он говорит:

— Я не знал, что ждал тебя всю свою жизнь, Айви, но оглядываясь назад, вижу это. Я вижу себя на протяжении многих лет разрушительным, мерзким, грязным пьяницей, который отталкивал всех людей. Я сделал себе тату, нанес эту хрень на кожу, чтобы проснуться от чернил и попытаться понять себя с самого начала. Я думаю… Думаю, что в то время, как я отталкивал каждого из этих людей, я втайне ждал того, кто даст отпор.

Он печально вздыхает, пристально глядя на меня.

— Я ждал, когда ты придешь, и теперь, когда я могу назвать тебя своей, я должен смотреть, как ты уходишь? Ты это хочешь мне сказать?

Я подхожу ближе, и он внимательно наблюдает за происходящим, теперь выглядя настороженным.

— Я бы не ушла навсегда.

Похоже, он мне не верит.

Я снова вздрагиваю, когда порыв холодного ветра проносится сквозь нас. Он хмурится, замечая мой дискомфорт.

— Пойдем домой, Айви.

— Ты уверена в этом? — спрашивает меня Ана, стоя у моего шкафа, пока я собираю свою одежду.

— Он несчастен, — отвечаю я, цепенея. — Он даже не смотрит на меня. Это были пустые дни, Ана. Я все испортила.

— Я в этом сомневаюсь.

— Ну, а я нет.

Она обеспокоенно смотрит на меня. Затем протягивает руку и хватает меня за локоть.

— Остановись на секунду, Айви, и подумай об этом, хорошо?

Я оглядываюсь на нее, полная решимости.

— Я думала об этом. Я разрываю его на части.

— Переезд из его квартиры — вот, что разорвет его на части.

— Эйдан встает с постели и расхаживает всю ночь напролет, Ана. Иногда звонит своей бабушке посреди ночи, а когда выходит из ванной, то совершенно разбит. Я не могу дать ему то, что он хочет, пока нет, и вижу, что ему больно из-за этого.

— Айви, успокойся, ладно? Он дает тебе пространство, как ты и хотела, и Эйдан прав в том, что сказал тебе прошлой ночью. Тебе действительно нужно поговорить с кем-нибудь о своих проблемах, потому что они нарастают. Ты все еще сама не своя, даже после того, как покинула ту квартиру. И держишь все это в себе, закупоренное. Тебе нужно поговорить, чтобы исцелиться, Айви.

Я знаю это, но я просто не могу сейчас говорить.

Ана отпускает мою руку, и я продолжаю запихивать вещи в чемодан, который та принесла мне. Она больше не пытается отговорить меня. Это правильный поступок. Я знаю это.

Любить кого-то, кто эмоционально недоступен для тебя — это больше, чем просто разбитое сердце, это означает духовно умирать медленной смертью. Это то, что я делаю с ним прямо сейчас. Мне нужно дать Эйдану немного времени, чтобы прийти в себя.

И мне нужно найти способы исцелиться. Исследовать себя, копнуть поглубже и выяснить, почему, черт возьми, моя реакция по умолчанию — цепенеть.

Мы загружаем все, что можем физически унести, в машину Аны, а затем едем к ней домой. Я чувствую это оцепенение всю дорогу. Хочу это чувствовать, но не должна. Ее сестра уехала, так что я пользуюсь свободной спальней. Бросаю чемодан на пол и сажусь на односпальную кровать.

Находиться здесь, вдали от Эйдана, ужасно. Я достаю свой телефон и отправляю ужасное сообщение, которое откладывала весь день.

Я официально разведена.

Оформление документов завершено. Последний час я сижу на кухне Аны, прихлебывая кофе, лениво разглядывая слова на бумаге и думая только об одном человеке, и только о нем.

Эйдан.

Я скучаю по нему. Прижимаю руку к груди, прямо над тем место, где больно.

Я не знаю, где он и как с ним связаться. И боюсь, что никогда больше не смогу все исправить. Он меня ненавидит. Я уверена в этом. Иначе с чего бы ему так резко исчезнуть в последние шесть месяцев?

Я полужива. Это единственное слово, которым можно это описать. Мое тело живо, но моя душа кажется мертвой. Я плачу перед тем, как уснуть больше ночей, чем мне хотелось бы признавать, но в последнее время я хорошо скрываю это от Аны.

Я была очень занята. Участвую в онлайн-программе творческого письма. Она базируется в Алгонкинском колледже (примеч. Algonquin College — колледж в Оттаве). Я изучаю новые способы выражения своих чувств с помощью выдуманных персонажей и коротких рассказов. Профессор говорит, что я крайне депрессивна. Просто думаю, что у него не было разбитого Эйданом Уэстом сердца.

Его пентхаус пустует. Его машина отсутствует. Я знаю это только потому, что изводила Гастона, взрывая его телефон четыреста девяносто четыре раза. Он говорит мне, что не знает, где Эйдан. Не знаю, верю ли ему. Эти квебекцы хорошо умеют притворяться.

Я до сих пор не гуглила его, но сказала Ане, чтобы это сделала она. Может быть, в этих дрянных бульварных таблоидах в интернете есть о нем что-то новое. Она говорит мне, что там ничего нет.

Как кто-то может просто исчезнуть с лица земли?

Хотела бы я сделать то же самое.

Слеза падает на бумаги, и я смотрю вниз, удивляясь и надеясь…

Надеясь, что он вернется.

Сижу в ванне и пытаюсь дышать. Я сбежала из комнаты сразу после того, как Стивен сказал мне «нет». Не могу позволить никому увидеть, как я разваливаюсь на части.

Я закрываю лицо руками.

Ана разговаривает со Стивеном, но я не слышу, о чем они говорят. Кровь шумит у меня в ушах, и я чувствую себя чертовски одурманенной. Чувствую себя слабой. Больной и слабой, и мне хочется разрыдаться. На самом деле, зачем Стивену понадобилось приезжать сюда? Я предпочитаю разбитое сердце этому.

Да, и что? Зачем он вообще пришел?

Я вылезаю из ванной и распахиваю дверь. Спешу в гостиную. Стивен пьет воду из чашки, когда смотрит на меня. Он бледнеет, потому что видит, что я в ярости.

— Почему ты здесь? — требую я, дрожа всем телом. — Я не понимаю. Зачем пришел сюда, чтобы сказать мне это?

Это похоже на наказание.

Стивен встает и поворачивается ко мне лицом, протягивая руки.

— Я не хотел сделать тебе больно, правда.

— Серьезно, потому что у меня такое чувство, будто мое сердце разбивается вдребезги…

— Я понимаю.

— Понимаешь?

Он замирает, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Вообще-то, да! Эйдан мне как брат. Я наблюдал, как он падал, а потом наблюдал, как он поднимался, словно гребаный Феникс восстает из пепла. Он перестроил себя, Айви. Превратил себя во что-то невероятно… несколько лет назад. — Он добавляет последнюю фразу и пристально смотрит на меня, ожидая, что я пойму его.

И теперь у меня еще больше кружится голова. Я хватаюсь за подлокотники кресла, сжимая их. Мое дыхание учащается, осознание проникает в душу, словно лезвие бритвы.

— Блядь, — ругаюсь я. — Нет. Нет. Нет.

Стивен кивает, испытывая облегчение от того, что ему не нужно объяснять мне это.

Но Ана в замешательстве топчется поблизости.

— Что, черт возьми, происходит?

Я смотрю на нее, но на самом деле не вижу. А вижу Эйдана, когда он был уязвим, Эйдана, когда он был милым. Вижу Эйдана, когда он посмотрел на меня через стол и сказал, что любит.

— Он больше не тот Эйдан, которого мы знаем, — выдавливаю из себя я. — Он снова стал другим Эйданом, не так ли? Потому что это все, что он сейчас знает.

— Подождите, — говорит Ана, пытаясь все осмыслить. — Прежний Эйдан? Ты имеешь в виду… того засранца Эйдана, каким он был много лет назад?

— Он мудак, — просто выплевывает Стивен. Теперь его голос звучит раздраженно, и он снова начинает расхаживать по комнате. — Его высокомерие не знает границ.

— Почему бы тебе просто не сказать ему, что он больше не такой?

— Доктор сказал, что ему нельзя вбивать это в голову. Рассказывать кому-то с ретроградной амнезией о том, каким он был, — значит просто сообщить ему об опыте, который он пережил. Ему нужно испытать и познать себя заново. Это должен быть органический рост. Мы не… — Он останавливается передо мной, глядя на меня почти с мольбой во взгляде. — Айви, у нас больше нет Рут, чтобы спасти его.

Теперь я понимаю, почему он здесь. Я издаю жесткий смешок, качая головой.

— Он даже не помнит меня, Стивен. Я не могу просто так спасти парня, который меня не знает, который… не любит меня. — Мой голос срывается. Это слишком тяжело. Я больше не могу этого выносить. Поэтому отворачиваюсь от Стивена и пытаюсь успокоиться.

— Однажды, ты достучалась до него, — тихо говорит Эйдан. — Ты можешь сделать это снова.

— Я даже не знаю, каким он был! — возражаю я. — Он сказал мне никогда не гуглить его, потому что был в ужасе от того, что я о нем подумаю.

— Теперь тебе придется это сделать, — отвечает он. — Тебе нужно будет знать все.

Ана заметно вздрагивает.

— Соберись с силами, милая.

— Даже если бы я действительно все знала, даже если бы пошла к нему, у меня нет гарантии, что он почувствует то же самое, что чувствовал, когда разговаривал со мной при нашей первой встрече.

— Это правда, — признает Стивен. — Но что, если почувствует?

Я хмурюсь.

— А он не может восстановить свои воспоминания другим способом? — спрашивает Ана. — А нет ли какого-нибудь вида гипноза, под который он мог бы попасть?

— Мы перепробовали уже все. Ничего не осталось, вообще. Никто не знает, вернется ли он когда-нибудь.

— А такое возможно?

— Каждый конкретный случай разный. Спонтанное выздоровление не является чем-то неслыханным, но оно также встречается редко. Иногда у Эйдана возникает случайная вспышка, образ чего-то, чего он не понимает, но это все. За этим нет никакого контекста. Это просто случайные картинки в его сознании, которые появляются и исчезают. Если бы я объяснил, каким тот был в конце, не думаю, что он бы мне поверил. Эйдан теперь упрям. Он отказывается кого-либо слушать. Врач непреклонен в том, что это нужно пережить, а не рассказывать. Это должна быть естественная трансформация.

Ана поджимает губы, глядя на меня, оценивая мои мысли.

В моих мыслях полный беспорядок.

Стивен испускает долгий вздох.

— Послушай, Айви, это единственный оставшийся у меня вариант вернуть его.

— Но ты не возвращаешь его, — отвечаю я. — Ты просто пытаешься восстановить его таким, каким он был раньше.

— А ты бы не стала?

Я не отвечаю сразу.

Он впадает в отчаяние.

— Ты же не хочешь, чтобы он был таким, каким был раньше, таким, какой он сейчас.

Теперь я обеспокоена.

— Он снова подсел на наркотики?

— Нет, насколько я знаю, такого я не видел. У него нет побуждений. Думаю, он был бы очень благодарен за это. Это был редкий момент уязвимости с его стороны, когда он начал осознавать. С тех пор он… сам по себе.

Я снова потираю грудь. Мысль о том, что Эйдан выглядел уязвимым, когда понял, что у него нет желания возвращаться в злоупотребление психоактивными веществами, разбивает меня.

— Так что, черт возьми, ты конкретно хочешь, чтобы я сделала? — заставляю себя спросить я.

— Иди к нему, — отвечает он.

— Сказать ему, кто я?

— Нет, ни в коем случае.

— Что тогда?

— Тебе нужно подобраться к нему поближе. Видеть его все время. Может быть… может, работать на него.

Я бросаю на него сухой взгляд.

— Стивен, я парикмахер, который в свободное время пишет слезливые истории.

— Будь его личным помощником. Недавно он уволил последнюю. Она была слишком… — Стивен замолкает, выглядя смущенным. — Он сказал, что она была слишком…

— Слишком что? — подталкиваю я.

— Он сказал, что у нее недостаточно большая задница.

Тишина.

Я просто смотрю на него. Он это серьезно? Это хреновая шутка, которую стоит рассказывать прямо сейчас. Действительно не подходящее время. Я бросаю взгляд на Ану. Она… не выглядит удивленной. Ее брови приподняты, и она смотрит куда угодно, только не на меня.

О, мой гребаный Бог.

— Насколько же мудаком… он был?

— Астрономическим.

— И Рут достучалась до него?

— Да.

Теперь я расхаживаю взад-вперед.

Рут практически вырастила его.

Я, черт возьми, не растила его.

Он влюбился в меня, и я сказал ему, что не готова.

Такая дура.

— Ты обвела его вокруг пальца, — говорит мне Ана. — Если ты сделала это один раз, ты можешь сделать это и во второй раз, да? К тому же, ты стала лучше, чем когда-либо прежде. Ты готова.

Я не отвечаю.

— Ты была его эндшпилем, — добавляет Стивен. — Он любил тебя.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. Тяжелые эмоции пронизывают мое тело, когда кричу:

— Послушай себя, Стивен. Он любил меня. Любил. В прошедшем времени. Я не думаю, что ты понимаешь, каково это — пытаться осознать тот факт, что любовь всей твоей жизни, мужчины, которого ты по глупости оттолкнула, ради возвращения которого ты сделала бы всЕ, что угодно, больше нет!

Я не могу просто так ворваться обратно в жизнь Эйдана. У меня недостаточно сил, чтобы посмотреть ему в глаза и ничего там не увидеть. Я не могу. Как я должна пережить такое горе?

Снова падаю в кресло и закрываю глаза. Я вообще не должна была уходить.

— Ты должен понять, если она не захочет пойти, — озабоченно говорит Ана. — Это может уничтожить ее.

— Я понимаю, — сочувственно отвечает Стивен. — Айви, тебе не нужно ничего объяснять, если ты не можешь этого сделать.

— Куда она вообще должна отправиться? — спрашивает Ана. — Он здесь? Он был здесь все это время?

— Нет, ей придется уехать.

— У нее есть работа.

— Я знаю. И оплачу все расходы. Это не будет бесплатно.

— Я сомневаюсь, что она заботится о том, чтобы взять с тебя деньги. Только говорю, что у нее есть работа и своя жизнь.

— Я только имел в виду, что помогу позаботиться обо всем, чтобы ей не о чем было беспокоиться.

Я не могу этого сделать.

Я недостаточно сильна.

Он забыл меня.

Как и то, чего я не написала. Я для него никто. В нем не осталось ничего от меня. Чувствую, как наворачиваются слезы. Я так хорошо справлялась с тем, чтобы сдерживать их. С трудом сглатываю, закрывая лицо руками. Только сегодня утром у меня было разбито сердце, а потом оно разбилось совершенно по-новому.

Судьба жестока.

— Тогда где же он? — продолжает Ана, пока я внутренне опустошаю себя. — На каком-нибудь пляже на Кубе?

— Нет, — отвечает Стивен. — Он на пляже, но не так том, о котором ты думаешь.

— Где?

— По какой-то причине он скрывается на острове Ванкувер.

— Но почему именно там?

— Понятия не имею. Он купил этот гигантский дом в георгианском стиле на клочке земли, в нескольких минутах ходьбы от галечного пляжа.

О Боже.

Меня охватывает шок. Это холодное, пронзительное чувство. Я опускаю руки, широко раскрыв глаза, мой мозг прокручивает воспоминания о том, как я стою на берегу канала Ридо, как Эйдан смотрит на меня сверху вниз, когда я рассказываю ему, как выглядит дом. Мы говорили о свободе. Я помню его ответ.

«Я живу ей, Айви. Она была вторым шансом на жизнь, на то, чтобы не быть прикованным к прошлому, к моим ошибкам. Иногда… оно настигает меня, некоторые вещи, которые я пытаюсь отпустить, но… Я смотрю вперед. Ты тоже должно продолжать смотреть вперед».

Мое сердце открывается, когда я впускаю в себя надежду. Он рассказал мне, на что похожа свобода. Ему нужно снова выучить это.

Он в доме, о котором я мечтала. В доме, который в точности соответствует тому, в каком представляла свою жизнь. Я говорила ему об этом.

Я где-то там, внутри. Это тому доказательство.

— Хорошо, — решительно шепчу я. — Хорошо, я сделаю это.

Стивен и Ана замолкают и поворачиваются ко мне. Они удивлены. Я тоже.

Я смотрю на них, медленно вставая.

— Я поеду к нему. И постараюсь вернуть его обратно. Но сначала ты должен мне кое-что сказать.

— Что? — спрашивает Стивен.

— Достаточно ли большая у меня задница?

Ана: Я уже скучаю по тебе. Звони мне каждый день, два раза в день или столько раз, сколько тебе нужно. Я рядом для тебя. Не могу поверить, что ты делаешь это, но, думаю, Стивен прав. Думаю, это поможет Эйдану. Кто знает? Может быть, он бросит на тебя один взгляд и все вспомнит. Типа как в фильмах, верно? У него все всплывет в памяти. А если нет, то он снова безумно влюбится в тебя, как в первый раз. До сих пор у вас, ребята, была романтическая история. Я не вижу, чтобы это не было возможным исходом.