«Во мне живёт маленькая старушка, которая скоро меня убьёт», – с ужасом прочитала я в дневнике своей дочери. Нет, вы только не подумайте, что для меня нет ничего святого, и что я всегда позволяю себе поступать столь неприглядным образом – читать чужие дневники, – но в последнее время Леночка вела себя довольно необычно, и мне во что бы то ни стало хотелось узнать причину странной перемены в её поведении. Раньше это была подвижная, жизнерадостная девочка, всегда с хорошим аппетитом и мягким характером. Но неожиданно, когда ей исполнилось тринадцать лет, а это случилось две недели назад, она резко переменилась, как будто погрузилась в себя, потеряла аппетит и практически перестала выходить из своей комнаты. А на улице был июль, стояла жуткая жара. В том году мы снимали дачу у одной милой женщины. Для отдыха были созданы все условия. Потрясающее меню от нашей хозяйки Лидии Петровны и недалеко от дачного посёлка прекрасное озеро. Природа так и тянула в свои объятья. А Лена сидела в своей комнате и смотрела в одну точку, не желая выходить.

Меня очень угнетало её поведение.

Однажды за дочерью приехала моя подруга Света, чтобы сделать ей подарок в виде давно обещанных роликов, и увезла её, пообещав вернуться не раньше обеда. Тут-то я и не удержалась и решительно направилась в комнату Лены.

Дневник дочери я увидела сразу. Он лежал прямо на тумбочке рядом с кроватью, и на нём большими красными буквами было написано «Чужим не читать». Сочтя, что я какая-никакая, а всё-таки своя, я быстро перелистала страницы, нашла нужную дату и погрузилась в чтение:

«…Сегодня вторник. Жара стоит ужасная. Ничего не хочется делать. Утром ходила купаться. Вода чистая и холодная, но приятная.

Какой прекрасный день! Вечером должен приехать Коля. Будем отмечать мой день рожденья. Как я рада! Мама уже подарила мне такую клёвую кофточку, а ещё вечером Коля что-нибудь подарит. Он всегда делает такие дорогие подарки, что все девчонки завидуют мне. Все хотят такого папу. Эх, жалко, что он не мой папочка, а просто мамин друг!..»

Я оторвалась от чтения и вздохнула: «Девочка моя, знала бы ты…»

Дальше на страничке были нарисованы маленькие весёлые рожицы. Я невольно улыбнулась и перевернула страницу.

«…Всё было замечательно! Коля такой милый! Подарил мне компьютер! Я даже не мечтала о таком! Всё-таки жаль, что он не мой папа… А мама такая красивая была! Какой торт! Обожаю торты! И остальное тоже здорово! Тётя Лида молодец, так вкусно готовит, просто пальчики оближешь! Ещё приехал Никита, сын Коли и его жены Ани. Классный парень! Он мне как брат. Сейчас придут Юлька с Веркой, и мы все вместе пойдём гулять! Как я рада! Чудесный день!..»

И вдруг…

«…Мне плохо, хочется кричать, но я не могу ни с кем об этом говорить. Вообще, говорить не хочу. Это произошло так неожиданно.

Мы гуляли по лесу. Кроме Никиты, Юли и Веры пришли ещё Слава и Костик. Мы развеселились и стали бегать друг за другом как маленькие. Увидев, что про меня вдруг забыли, я решила спрятаться за большим деревом. Прислонившись спиной к толстому стволу, я смогла отдышаться.

Неожиданно из-за куста выглянула маленькая старушка, внешне похожая на заблудившуюся грибницу. В руках она и в самом деле держала соломенную корзинку, только в ней были не грибы, а полугнилые яблоки.

– Деточка, – дрожащим голосом обратилась она ко мне, – скажи, а ты не знаешь, где тут Емельяновы живут? – Я только собралась ответить, что это я, Емельянова Елена, как старушка продолжила, – Конечно, ты знаешь. Леночка, да? Милая девочка.

При этих слова глаза старушки помутнели.

– Вам плохо? – испугалась я. – Вы присядьте! Вон там, сзади Вас, пенёк.

– Да, милая ты девочка! – усмехнулась старушка. – Ты не думай, что я сейчас развалюсь, такого удовольствия никому не доставлю. Мне ещё пятьдесят два года всего. Да-да, не удивляйся, детка, пятьдесят два! Вот как меняется женщина, когда теряет сына! Но я отомщу…

Глаза её помутнели ещё больше. И вдруг от тела старушки отделилась тень и двинулась на меня. Я замерла от ужаса. Мной овладел такой шок, что я не могла ни закричать, ни сдвинуться с места. А тень всё приближалась. В конце концов, она как дым окутала меня, и я почувствовала, как холод пробирает всё моё тело.

Мне было очень страшно, но я всё же отважилась спросить:

– Кто вы? Вы хотите мне сделать плохо?

Старуха засмеялась как-то противно и глухо ответила:

– А ты спроси у своей матери, помнит ли она Буронину Евгению Станиславовну? Наверняка, у неё где-нибудь в картотеке осталось!

Она глухо засмеялась, трясясь при этом всем телом, отчего несколько яблок из корзинки высыпались на землю. Увидев, как, касаясь твёрдой почвы, яблоки тут же превращаются в сероватый дым, старуха резко прекратила смеяться и заявила:

– Всё. Надоело мне с тобой разговаривать. Хоть ты и в самом деле милая девочка, но ничего не поделаешь, мой сын должен быть отомщён!

Сказав это, старуха опрокинула котомку наземь, при этом яблоки рассыпались и внезапно загорелись, будто раскалённые угли. А она резко направилась ко мне, и с каждым шагом её силуэт всё больше растворялся в воздухе, превращаясь в тёмные струи пара, которые всасывались в моё тело и парализовывали меня всё больше и больше. Эта ведьма словно вселялась в меня, подавляя мои чувства и волю. Я пыталась кричать, открыла рот, но не смогла издать ни звука. Моё тело мне больше не подчинялось.

Затем я услышала, как ведьма будто шепчет мне на ухо, чтоб я теперь ступала домой и рассказала маме обо всём, что со мной произошло. Мне страшно! Но, хоть старуха и требует, я не могу позволить, чтобы мама узнала. Боюсь, что тогда эта ведьма сделает ей что-нибудь плохое!

Мне так страшно и больно! Хочется кричать! Но я не могу ни с кем об этом говорить…

Во мне живёт маленькая старушка, которая скоро меня убьёт…»

Так вот в чём дело! Не сдержавшись, я расплакалась от своей беспомощности. Буронину Евгению Станиславовну я помнила очень хорошо. Помнила и её угрозы, но не придала тогда им надлежащего значения. Слишком была самонадеянна. Что же теперь будет?

Между тем, в моём сознании сами собой начали всплывать события двадцатилетней давности.

Сколько себя помню, мне всегда хотелось стать актрисой. С детства я активно участвовала в различных школьных постановках. Позже, на вечеринках в нашем сельском клубе, нередко любила изобразить что-нибудь эдакое, чтобы все с мест попадали! Особенно хорошо в моём исполнении получались королевы и знатные дамы. В основном мне нравилось играть отрицательных персонажей. Они больше захватывали моё воображение, нежели положительные герои, которые только и умели, что ныть и терзаться мыслями о самоубийстве от безысходности, но в итоге всё равно оказывались в выигрыше.

В конце концов, я настолько пристрастилась к театральному искусству, что, когда мне выдали школьный диплом, я следующим же вечером собрала свои немногочисленные вещи, и, несмотря на все слёзы и уговоры мамы, села в поезд и отправилась в Москву.

Ехать одной страшно не было. Тем более что в Москве у меня жила любимая тётка, мамина сестра. На самом деле тётка – это лишь название. Просто она была поздним ребёнком, и когда появилась я, тётка только заканчивала первый класс. И эта разница в семь лет никогда нас не смущала. Я всегда звала её просто Глашей. Пока тётка жила с нами, мы были неразлучны. Окружающие считали нас сёстрами.

Жизнь у тётки выдалась сложная. После школы Глаша устроилась помощницей администратора в один из Домов Отдыха на берегу реки Оки. Администратором в то время работала мамина подруга, так что вакантное место для Глаши оказалось свободным. Однако не успела она проработать и года, как безумно влюбилась в одного отдыхающего с красивым именем Руслан. Помимо неотразимой внешности, он также был еще крупным бизнесменом из Москвы, владельцем какого-то банка. Или врал. Однако не в этом суть. Между ними вспыхнула страсть. Банкир оказался примерным кавалером: дарил тётке розы, ласково с ней обращался, пару раз в кинотеатр сводил. И только в конце своего отпуска пригласил её к себе в номер. Но у Глаши были свои принципы, и она решила не уступать ему до свадьбы. Как ни странно, банкир сразу пошёл ей навстречу и увёз тётку в Москву.

Это было как побег. Глашка никого не предупредила. Сначала мы её даже пытались искать. Но через пару дней вдруг раздался звонок, и Глашкины рыдания в трубке оповестили, что её обманули! Банкир оказался вовсе не банкиром, а слесарем на электроламповом заводе. В Москве он сразу же отвёз Глашу в маленькое полуподвальное помещение, где из мебели были только стол да скрипучая кровать, и объявил тётке, что, мол, теперь тебе деваться некуда, дай-ка я тебя обниму и расцелую! Но, видимо, он всё же недостаточно хорошо изучил характер моей тётки! Глашенька развернулась и ушла.

Ей было плохо и стыдно. Однако, несмотря на просьбы мамы вернуться домой, Глаша осталась в Москве. Возможно, она тогда просто боялась смотреть маме в глаза.

Первым делом Глаша нашла себе комнатку у милой одинокой женщины, которая впоследствии помогла ей устроиться продавщицей в крупный книжный магазин. Там особенных знаний не требовалось, что было большим плюсом для тётки, так как она ничего делать особенно не умела. Да и если бы умела, куда она без связей пойдёт? Но работать в магазине ей нравилось, и платили неплохо: и на комнату хватало, и на еду, и еще погулять немного. Однажды Глаша даже маме прислала небольшую сумму денег, после чего мама ей это делать запретила. Мол, тётка в городе одна-одинёшенька, некому о ней позаботиться, и деньги ей самой пригодятся.

Первые три года мы созванивались с Глашей раз или два в неделю, потом стали это делать реже. Переключились на переписку. Но и такое средство связи между нами вскоре почему-то практически сошло на нет. Последнее письмо от Глаши мы получили три месяца назад, где она рассказала, что дела её пошли в гору, теперь у неё есть новая работа, и даже своя квартира имеется! Мама в тот же вечер набрала указанный в письме номер, чтобы поздравить свою сестру. Но та отреагировала как-то холодно, отстранённо. И на вопрос, когда мы могли бы её навестить, Глаша ответила, что лучше вообще не надо.

Мама очень расстроилась. Помню, как я пыталась успокоить её.

– Да не бери в голову, мамуль! Просто Глашка после работы устала, наверное! – предположила я.

– Наверное, – согласилась мама и грустно вздохнула. Потом мы обе замолчали. Думали о Глашке. Как она там живёт? Всё ли у неё в порядке?

И вот, наконец-то, я ехала в Москву, где, я была уверена, мне удастся найти ответы на все вопросы, возникшие за долгое время разлуки с тёткой.

«Интересно, какая она стала? – думала я. – Наверное, теперь уже совсем взрослая! Красавица! А вдруг замуж вышла? Хотя нет, это вряд ли. Её теперь замуж небось пинками не загонишь», – усмехнулась я собственной фантазии.

В плацкартном вагоне было тепло и пахло жареными пирожками. Я закуталась в одеяло и стала смотреть в окно на проплывающие мимо дома, деревья и фонарные столбы. Незаметно пролетело время. Я задремала. И привиделся мне во сне парень необычной восточной внешности, как будто он предлагал мне принять от него в дар ларец, а что внутри ларца – не показывал. Проснулась я со странным чувством беспокойства. Но, в то же время, не хотелось думать ни о чём плохом. Тем более что Москва была уже не за горами.

Ближе к городу по вагонам начали ходить челночники, предлагая пассажирам всякую всячину. Чтобы убить время, я купила «Тайную власть», абсолютно бестолковую газету, но сейчас это было не важно. Полистав газетёнку, я вдруг недоумённо уставилась на одну из страниц, на которой прямо посередине красовалась фотография моей тётки собственной персоной, но в каком-то причудливом сером халате и с нелепыми перьями на голове. Я тупо перевела взгляд пониже, на текст, и прочитала: «Госпожа Лилиана, Великая Потомственная Колдунья и Ясновидящая, снимет любые виды порчи, сглаза, а также приворожит любимых и устранит соперников…» Далее приводились номера телефонов, по которым, видимо, можно было побеспокоить Госпожу.

Сказать, что я была в шоке, означало бы не сказать ничего! Трясущимися руками я отложила газетку в сторону и привалилась к стенке. Впереди была Москва, странная, загадочная, непредвиденная. Что меня там ждёт? И как встретит тётка? Вопросов становилось всё больше, а ответов пока не находилось.

«Но это пока, – пообещала я себе. – Вот увижу Глашку, и всё обязательно выяснится».

– Салон магии. Здравствуйте! Чем могу Вам помочь?

– Здравствуйте… – немного смутилась я. – Глашу можно к телефону?

В трубке воцарилось молчание. Через минуту всё тот же женский голос поинтересовался:

– А кто её спрашивает?

– Это её племянница, Марина.

– Какая ещё племянница?

– Марина я! Приехала вот. Вы Глаше скажите, она обрадуется! Или её что, нет?

В трубке теперь послышался едва различимый шёпот. Затем мужской голос рявкнул:

– Что ты мне мозги паришь? У неё нет никакой племянницы! У неё вообще нет родственников! Катись лучше туда, откуда приехала! И не звони сюда больше!

Короткими гудками трубка телефона-автомата оповестила, что общаться со мной больше не желают. Я стояла, как ошпаренная. Такого приёма я ну никак не ожидала!

И что же мне теперь делать?

Почему-то было очень обидно, хотя волнение за Глашку пересиливало.

«Может, они там её мучают!» – с ужасом подумала я и решила во что бы то ни стало поговорить с ней.

Внезапно меня осенило. Я быстро набрала тот же номер и услышала уже знакомую фразу:

– Салон магии. Здравствуйте! Чем могу Вам помочь?

– Здравствуйте! Я хочу приворожить любимого! – ловко, как мне казалось, выдала я.

– А сколько Вам лет? – внезапно поинтересовались на том конце провода.

«Вот те на! – подумала я. – Но там проверять, наверное, никто не будет», – и, накинув к своему возрасту несколько месяцев, ляпнула:

– Восемнадцать.

– А зовут как?

– Маргарита, – соврала я, но, так как это была ложь во спасение, угрызения совести меня не мучили.

– Хорошо. У Вас есть его фотография?

– Фотографии, к сожалению, нет.

– Личные вещи любимого, возможно, имеются?

– Тоже нет.

– Ну ладно. А Вы сможете его точно описать: все черты внешности, дату рождения, возраст?

– Конечно, смогу.

Дальше меня проинструктировали насчёт цены, продиктовали адрес и сказали, что я могу подъехать через час.

Несколько лет назад, ещё до того, как Глашку увёз «бизнесмен», мама привозила меня в Москву, но это было очень давно, в общем, ориентировалась я плохо. Да и Москва за годы очень изменилась. Появились новые высокие дома, так что все улицы казались мне совсем незнакомыми. Кроме того, ходить с тяжёлым чемоданом оказалось тоже мало приятным занятием. Однако через тридцать минут я всё же была на станции метро «Таганская» и без особого труда нашла дом, чему был несказанно рада. В результате, на место назначения мне посчастливилось прибыть даже раньше назначенного времени.

Дом был жилой. Кое-где на балконах красовалось свежевыстиранное бельё. А на лавочке у подъезда, как полагается при любом приличном жилом здании, восседали любопытные старушки и что-то оживлённо обсуждали между собой.

Дверь мне открыла симпатичная девушка лет двадцати. Что в её внешности сразу бросалось в глаза, так это роскошные, длинные волосы. Девушка не пользовалась никакими заколками. Волосы свободной волной струились по плечам.

– Здравствуйте! Вы Маргарита? – спросила девушка и стала меня пытливо разглядывать. На мгновение она задержала взгляд на моём чемодане, но, кажется, он мало её заинтересовал.

– Да.

– Очень приятно. А меня Аней зовут. Проходите, пожалуйста, в комнату. Извините, Вам придётся подождать. Вы немного рано пришли, – будто оправдываясь, произнесла она и удалилась. Послышались шум воды и звон посуды. Видимо там, куда ушла девушка, располагалась кухня.

– Вы курите? – спросила она приятным, немного хрипловатым голосом. – Хотите чаю, кофе?

– Нет. Ничего не хочу, – ответила я, с любопытством разглядывая помещение «Салона магии».

Эта была большая трёхкомнатная квартира, шикарно обставленная разнообразной мебелью. Здесь были и шкафы с покрытием «под зелёный мрамор», и два плетёных кресла, которые, видимо, предназначались для балкона, и два мягких дивана, обшитых светло-серой бархатистой тканью. На один из диванов присела я. А на другом развалился пушистый чёрный кот, который изредка мяукал и приветливо вилял хвостом.

Прошло минут пятнадцать. Из кухни повеяло сигаретным дымом и терпким ароматом жареной курицы. Кот грациозно соскочил с дивана и ленивой барской походкой направился на запах.

«Прямо царь!» – подумала я.

И вдруг откуда-то справа раздалось:

– Анна! Иди сюда!

Тут же мимо меня промчалась Аня и скрылась за дверью, обшитой чёрной материей.

«А эта девица прямо как домашняя собачёнка», – подумала я и усмехнулась.

Мне вдруг стало ужасно весело. Всё происходящее напоминало нелепый фарс.

Между тем передо мной снова возникла Аня и с загадочным видом произнесла:

– Проходите, прошу Вас! Госпожа Лилиана готова Вас принять!

Едва сдерживаясь, чтоб не рассмеяться в голос, я вошла в полутёмное помещение, где ужасно пахло всякими восточными благовониями, отчего вообще было трудно дышать. Как же Великая Колдунья может постоянно находиться в таком дыму?

Госпожа Лилиана в тёмном плаще сидела ко мне спиной. Её волосы были спрятаны под капюшоном. Когда я закрыла дверь, она повелительным тоном произнесла:

– Сядьте!

Я села. Но не от просьбы, а от некоторого шока. Я узнала голос – это всё-таки была моя тётка!

– Какая у Вас проблема? – тем временем вопросила она.

– Я хочу приворожить любимого! – не моргнув глазом, ответила я, решив посмотреть, что будет дальше.

– Вы можете описать этого человека?

– Конечно!

– Я слушаю Вас!

Мне стало совсем смешно:

– Во-первых, – давясь смехом, начала я, – это женщина!

– Назовите её имя. Возраст. И как она выглядит? – ничуть не смутившись, приказала тётка.

– Ну, она стройная, высокая, по природе шатенка, но сейчас зачем-то перекрасила волосы в жгуче-чёрный цвет, у неё безумные голубые глаза и полные губы. Она как моё отражение! Ей двадцать пять лет. И зовут её Глафира!

При этих словах Госпожа Лилиана повернулась ко мне и ахнула:

– Маринка!

– Ну, наконец-то!

Аня разлила нам в чашки чай с каким-то приятным восточным ароматом и удалилась.

– Уволю её, наверное, – заявила Глаша, отхлёбывая из фарфоровой чашки изысканный напиток.

– Почему?

– Слишком замысловатая. Мне попроще нужна.

– А как это, попроще? По-моему, эта девушка довольно проста в общении.

– В общении-то да. Но вот толку от неё мало. Не может запугать клиента.

– Запугать? – удивилась я. – А зачем?

Глаша усмехнулась:

– А что ты думаешь, я на самом деле Великая Госпожа Лилиана? – она совсем развеселилась. – Да ещё потомственная!

– Понятно, что нет! Я вообще не верю во всю эту магию! Одно шарлатанство!

– Вот видишь! Поэтому, и надо запугивать! Чем лучше клиента напугаешь, тем он быстрее денежки принесёт!

– Слушай, а как ты вообще умудрилась стать Госпожой Лилианой?

– Да обычная история, – Глаша потянулась к пачке сигарет, лежащей на тумбочке, прикурила и с наслаждением затянулась. – Когда я работала в магазине, зашёл как-то к нам в отдел покупатель один. Он книгу редкую хотел купить. Что-то про вызовы духов. У нас такая была. И пока я книжку на полках искала, смогла немного мужичка порасспрашивать. Очень интересно мне стало.

– Он был колдуном? – хохотнула я.

– Да нет, что ты! Каким колдуном! Он был секретарём-ассистентом, таким же, как и Аня. Как и я сначала была. Он рассказал мне, что работа у него не пыльная, и платят неплохо. А когда назвал сумму заработка, у меня аж глаза на лоб полезли. В общем, этот мужик меня сюда и порекомендовал.

– А где он сейчас?

– Его выгнали через пару месяцев. У него тоже, как и у Аньки, слишком характер жалостливый оказался. А я вот сразу поняла, что в этом деле главное – забыть о людских чувствах. Вообще, желательно забыть, что перед тобой человек. Лучше представлять, что перед тобой доллар, большой такой, зелёный, хрустящий!

– А как так получилось, что ты стала колдуньей? Ну, то есть главной?

– У меня открылся третий глаз! – таинственно произнесла Глашка, и вдруг расхохоталась громко, как-то с надрывом. – Шучу, конечно! И вовсе не я тут главная. Главный у нас Коля. Просто, когда ещё секретарём работала, он однажды заехал за деньгами, похвалил меня и предложил занять место Соньки, в то время она тут Госпожой была. Я и согласилась. Сонька ещё тогда на свою голову мне много о работе рассказала, так что у меня сразу дело гладко пошло.

– А где теперь Соня?

– Да откуда мне знать? К себе в тьму-таракань вернулась, наверное. Я как-то попыталась Коле про неё заикнуться, но он мне одним только взглядом дал понять – лучше не лезть.

Глашка вдруг задумалась. Потом посмотрела на меня в упор и предложила:

– Хочешь поработать вместо Аньки? Деньги приличные. Работа нормальная. С утра пропылесосить квартиру, пыль протереть, кофе сварить, днём в магазин сбегать. Ну, и на звонки отвечать. А если придёт клиент, то максимум таинственности и уверенности. Смотреть в глаза и представлять доллар.

– Не знаю. Честно. Не могу серьёзно к такой ерунде относиться!

– А ты что думаешь, я что ли серьёзно отношусь? – тётка снова рассмеялась. – Тут главное – деньги, а как ты их зарабатываешь, никого не волнует! У тебя есть какие-нибудь планы в Москве?

– Ага! В театральное поступить хочу.

– Ну, это ты замахнулась! Сейчас даже в самое низкопробное театральное училище без связей и без денег сунуться не получится. Как, впрочем, и в любой другой институт. Здесь всё на деньгах построено. Или, если бы, скажем, у тебя папашка какой-нибудь знаменитостью был. А так…

Махнув рукой, Глашка продолжила:

– Будешь работать у меня! Тут почище всякого театра! Так нарепетируешься, что потом с руками тебя оторвут! А там глядишь через годик и образование оплатить сможешь! – и добавила. – Только ты это… С Колькой поаккуратнее. Чуть что, мне говори. Я сама с ним разберусь.

– А что с ним не так? – заинтересовалась я.

– Да козёл он! – в сердцах воскликнула Глашка.

– Почему?

– Не хочу сейчас об этом… Лучше потом как-нибудь расскажу… Так ты будешь работать?

Энтузиазм тётки был настолько заразительный, что я согласилась.

– Только помни, – науськивала она. – Забудь, что перед тобой человек! Представь себе доллар, большой такой, зелёный и хрустящий. И всё будет как надо. Аня, подойди! – позвала она.

На зов из комнаты тут же прибежала девушка.

– Ань, – обратилась к ней Глаша. – На тебе стольник. Сходи, купи нам чего-нибудь покушать, сдачу можешь оставить себе. И на сегодня ты свободна.

При этих словах тётка протянула девушке сто долларовую купюру. Девушки сразу же и след простыл.

– Вы всегда столько денег на еду тратите? – изумилась я.

– Нет, конечно! – улыбнулась Глаша. – Просто сегодня праздник! Ко мне моя любимая Маринка приехала!

Она схватила меня за руки, и мы начали бурно плясать по комнате, как в моём далёком детстве, когда вместе радовались чему-то. А напрыгавшись, мы упали на диван, случайно согнав развалившегося там кота. Кот недовольно зашипел и, смерив нас презрительным взглядом, гордо удалился из комнаты.

– Знаешь, Глашка, – сказала я, когда мы немного отдышались. – Жалко мне Аню…

Глашка приподнялась на локте, серьёзно посмотрела на меня и произнесла:

– Марин, это бизнес, тут нет места жалости.

После чего мы обе замолчали до Аниного прихода.

Когда она втащила два тяжёлых пакета на кухню и попыталась вернуть сдачу Глаше, та отвела её руку.

– Всё, Ань! Иди домой. Ты свободна.

Девушка ушла.

– Почему ты ей не сказала?

– Тоже стало жалко, – усмехнулась тётка. – Одно дело чужому человеку мозги пудрить. А с Анькой всё-таки вместе работали какое-то время, – И, как бы оправдывая себя, Глаша добавила, – К тому же такие вопросы надо с Колей согласовывать. Вот завтра он приедет, тогда поговорим.

Я шла по тёмной улице. Шла мимо невзрачных домов по серой и почему-то липкой мостовой. Было уже довольно поздно, но фонари не горели. И прохожих не наблюдалось. Невыносимо давила тишина вокруг.

Внезапно улица разделилась на два переулка. Я выбрала левый. Шла всё так же молча и сосредоточенно. Что-то пыталась найти, но никак не могла вспомнить что.

Через некоторое время переулок снова разделился надвое. Теперь я выбрала правый. Дошла до конца. Там оказался тупик в виде нагромождения мусорных баков. Я собралась было идти назад, но вдруг крышка одного из них со зловещим скрипом приоткрылась.

Из образовавшейся щели показалась рука, которая вкрадчиво потянулась ко мне. Я в ужасе отшатнулась. А рука начала удлиняться, плавно ускоряясь при этом. В какой-то момент я даже почувствовала прикосновение пальцев к своей шее.

Я побежала. Мне стало абсолютно наплевать в какой переулок сворачивать, поэтому я заблудилась и в результате очутилась перед огромным особняком, из окон которого слышалась весёлая музыка. Вздохнув с облегчением, я направилась к парадному входу. Швейцар в старинном, обшитом золотой тесьмою, малиновом плаще игриво подмигнул мне и распахнул двери.

Внезапно меня охватила какая-то праздничная лихорадка. Моим глазам предстало роскошное помещение, украшенное картинами великих мастеров, хрустальными люстрами и элегантной мебелью. Посреди зала в радужном вальсе кружились пары.

Он возник предо мной будто демон. То есть, сначала я услышала чудный бархатный голос, который буквально через секунду воплотился в человека.

– Если Вы уже приглашены на танец, скажите кто Ваш кавалер и я вызову его на дуэль, – вкрадчиво произнёс он. И я с восторгом ощутила, как сильные руки обхватили мою талию.

Мы танцевали, пока у меня не закружилась голова. Так прекрасно я себя ещё никогда не чувствовала.

– Кто Вы? – решилась я, наконец, спросить.

В ответ он засмеялся и, развернувшись, быстро исчез в толпе. Я побежала за ним, но вдруг всё померкло, пол и стены задрожали. Люди в панике стали метаться в разные стороны. Откуда-то справа послышался надрывный плач ребёнка. Женщины кричали. Мужчины бестолково вытащили сабли из ножен и тупо бегали вслед за женщинами, сотрясая воздух воинственными воплями. Стены начали обрушиваться. Трескались колонны, с потолка сыпалась штукатурка. Люди в панике с ещё большей скоростью метались туда-сюда, немилосердно толкая друг друга. Почему-то все забыли, где выход.

Я помнила. Безошибочно нашла двери. Игривый швейцар снова весело подмигнул мне и загородил откуда-то взявшейся саблей проход. Ничего не понимая, я тупо уставилась на него.

– Не торопись! Тебе здесь будет хорошо! – ухмыляясь, вымолвил он, и, резко взмахнув саблей, отсёк мне голову. Голова покатилась по парадной лестнице. Как будто со стороны я увидела распахнутые глаза. Мои глаза! Они в ужасе вращались, и из них каким-то неестественно грязным потоком катились слёзы.

В это время швейцар неторопливо спустился с лестницы, бережно поднял голову и, вернувшись к дверям, заботливо кинул её обратно в помещение. Голова покатилась по полу, оставляя за собой кроваво-слёзный след.

– А-а-а-а-а! – завопил мой рот.

– Ненавижу утро! – заявила тётка, направляясь в ванную, и добавила. – Марин, свари кофе, а? И ещё, если придёт Коля, открой ему дверь. Я про тебя предупредила.

– А когда Аня должна прийти? – спросила я. Но ответа не последовало. В ванной уже шумела вода, и, видимо, Глашка меня не услышала.

Я захлопнула книжку, из которой едва осилила чуть больше двадцати страниц, и поплелась на кухню. Бессонная ночь давала о себе знать. Вроде усталости не чувствовалось, но глаза закрывались. Я поставила чайник и решила немного покопаться в холодильнике. На верхней полке обнаружилась здоровенная коробка с импортной пиццей. Коробка оказалась запечатанной, но я решила рискнуть.

Когда сковородка с нарезанной пиццей взгромоздилась на плиту, неожиданно раздался звонок в дверь.

– Кто там? – громко спросила я, входя в прихожую.

– Открывай! Свои!

– Коля?

– Да Коля, Коля! Открывай!

«Жаль, что глазка нет», – подумала я, распахнула дверь и, поражённая, невольно раскрыла рот. На пороге стоял Он! Парень из моего сна! Но во сне его очертания были немного размытыми, а тут я могла вдоволь налюбоваться на свою мечту. Какой красавец! На вид ему было около тридцати лет. Греческий тип лица: нос с горбинкой, не очень полные, но чувственные губы, глаза, как у хищника, тёмные и манящие, и жгуче чёрные волосы, мягкими волнами ниспадающие на лоб и плечи. При этом атлетическое телосложение и рост под два метра. В общем, одним словом – греческий бог!

Коля смотрел на меня насмешливо и, в то же время, изучающе.

– Ты мне дашь пройти? Где сестра-то?

Я потупила взгляд, посторонилась и возразила:

– Она не сестра, а тётка.

– Ну, тётка, сестра, мать, зять – какая разница? Есть что пожрать?

– Ой, там же пицца! Сейчас сгорит! – спохватилась я и рванула на кухню. От сковородки и в самом деле уже веяло горелым. Я быстренько сняла её с плиты.

– Да-а… – задумчиво вымолвил Коля, выглядывая из-за моей спины. И, когда я начала ножом отковыривать прилипшую пиццу от днища, ещё раз повторил. – Да-а…

– Что да-то? – я резко развернулась в его сторону и увидела, что глаза у него опять смеются.

– Просто теперь я верю, что ты Глашкина родственница!

– Почему это?

– Да потому это, что ни она, ни ты ни хрена готовить не умеете!

Я вдруг почувствовала себя оскорблённой.

– И дуется она так же, как ты! – расхохотался Коля.

В глазах его прыгали весёлые чёртики. И по всему было видно, что он считает меня совсем ребёнком! Я решила, что буду молчать.

– А чего это у нас горелым пахнет? – раздался Глашкин голос, после чего появилась она сама, обёрнутая в розовое махровое полотенце. – Ой, Колька, привет! – подошла к нему и чмокнула в губы.

Внезапно я почувствовала, что краснею, и быстро отвернулась. Какие-то новые эмоции охватили меня. Признаться, я внезапно позавидовала Глаше, ведь, получается, у них с Колей был роман. А я? Неужели ревную? Неужели я уже успела влюбиться в этого парня?

– Твоя сеструха решила нас горелым завтраком побаловать! – продолжал издеваться Коля.

– Ну, нет, Коль, ты всё путаешь, это племяшка моя. Я же тебе вчера по телефону рассказывала… – решила внести ясность тётка.

– А один фиг! – Колька зевнул. – Толку от вас одинаково. Одинаково мало!

Мне было очень неприятно. Я молча разложила пиццу по двум тарелкам и стала разливать кофе.

– Эй! А мне кусок? – возмутился Коля.

– Ешьте. Я не буду, – заявила я.

– Что ещё за капризы? – нахмурилась Глаша.

А парень ухмыльнулся:

– Хрень какую-то приготовила. А теперь сама есть отказывается!

– Ну что ты, Коля, такое говоришь, – накинулась на него Глашка. – Марин, да ты не смотри на него! Он всегда так себя ведёт! Просто характер такой…

– Какой такой? – поинтересовался парень, при этом глаза его вдруг сузились. Он стал похож на одного из моих любимых отрицательных героев, которые сначала улыбаются, а потом убивают тебя, когда ты этого меньше всего ждёшь. Впрочем, этот парень и так меня уже почти убил. Я чувствовала, что с каждой минутой его присутствия рядом всё больше влюбляюсь в него. Нет, так нельзя! Это же парень Глаши. Надо срочно уйти! Но уходить так не хотелось… И в то же время, я вдруг поняла, что он опасный человек. Это пугало, но одновременно возбуждало.

– Ты бы вообще пошла оделась! – заявил Коля Глашке. – Не фиг тут в неглиже расхаживать, детей смущать!

Тётка фыркнула и удалилась. Через минуту из дальней комнаты послышалось её незатейливое пение.

Я как раз разлила в чашки кипяток, когда на кухню явилась Глашка в просторном цветастом халате.

– Ну что, попьём чайку? – весело спросила она, садясь на стул.

Коля ехидно глянул на меня и выдал:

– Приступаем! Только вот не пойму, отчего это деточка нам в кружечки пустую водичку налила? Или у нас сегодня день здоровья? Где мой кофе?

– Я вам не повар! – разозлилась я. – Кому что надо, тот сам себе это и сделает! И хватит меня задевать!

– Ничего себе, пчела! Вот укусила… – усмехнулся парень, но, наконец, умолк.

Я заставила себя выпить чашку кофе в его присутствии и даже, поддавшись велению не знаю каких там органов, пару раз ему улыбнулась. Правда, губы при этом дрожали, а глаза пытались спрятаться под ресницами, но, надеюсь, что Коля этого не заметил…

Поев, Глашка с Колей ушли в другую комнату. Через несколько минут оттуда послышались их возмущённые голоса и, немного погодя, звук хлопнувшей входной двери.

– Вот сволочь! – влетая в кухню, заявила Глашка и с размаху плюхнулась на стул. – Ну, надо же, какая сволочь!

– Что случилось?

Тётка замолчала, как мне показалось, на несколько минут. Я уже начала думать, что Глаша вообще мне ничего не ответит, когда она вдруг печально посмотрела на меня своими прекрасными небесно-голубыми глазами и проговорила:

– Аня останется, Марин. Этот придурок мне с ней изменял, как оказалось. А я не знала ничего, в облаках летала, такая счастливая была! Вот гад!

– Коля – твой жених? – чуть помедлив, спросила я.

– Жених? – тётка горько усмехнулась. – Дорогая моя, Коля – мой любовник! Правда, теперь уже бывший! Надоело! За каждую юбку цепляется, козёл! Работодатель хренов!

– А если ты с ним порвёшь, он тебя не уволит? – сморозила я.

– Уже порвала. Почему он и орал как сумасшедший. Мужики не любят, когда их бросают. Это задевает их царское самолюбие. И не уволит он никого, не боись! У него на нас с тобой другие планы!

– На нас с тобой? – удивилась я. – Какие же?

– Потом узнаешь. Не торопи время, отдыхай пока и живи здесь в своё удовольствие, – небрежно сказала Глаша, и, нахмурившись, добавила, приподнимаясь со стула. – Ладно, пойду, приведу себя в порядок. Скоро Аня придёт. Раз уж решением этого козла она не уволена, надо чётко ей показать, кто здесь хозяйка.

– Анютик! Тебя мама что ль не учила дома убираться? Как ты пыль протёрла? Смотри, тут пятна какие-то! И тут тоже грязь!

Глаша быстро и нервно ходила по комнате, держа свою ассистентку за руку и тыча пальцем туда, где по её мнению было грязно. Аня пыталась следом за ней протирать мебель ещё раз. Но Глаша тащила её дальше и ехидно заявляла:

– Да ты вообще и протирать-то не умеешь! Почему тряпка без порошка?

– Глаша, – заикнулась девушка, – но ты же мне сама говорила, чтобы я его часто не использовала, потому что у тебя аллергия…

– Ты ещё смеешь мне возражать? – завопила тётка. – Посмотри на себя! В чём ты пришла? Что это за сарафан? Твоей прабабки что ли? Я же тебе говорила, что надо одеваться элегантно! Сюда ведь солидные люди приходят! Не лавочка же!

Всё это время я сидела на диване и пыталась смотреть телевизор. Только это занятие мне давалось с трудом. Взглянула на Аню, увидела слёзы в её глазах. Конечно, в душе я была полностью на стороне Глаши, но у Ани был такой жалкий вид, что я не выдержала, подошла к тётке и, прикоснувшись к её руке, тихо сказала:

– Хватит, Глаш…

– А тебе какое дело? – накинулась она на меня. – Ты просто посмотри на нашу Анюту! Разве можно так халатно относиться к своим обязанностям?

Аня уже чуть ли не в голос рыдала. Но я поняла, что вряд ли смогу ей чем-либо помочь, и решила немного прогуляться. Наскоро одевшись, я незаметно выскользнула за дверь. Не хотелось попасть под горячую руку тётки.

На всякий случай я всё-таки решила разузнать про какие-нибудь театральные училища и, следуя этим соображениям, направила свои стопы к газетному киоску. Купив небольшой журнальчик с крупной надписью на обложке «Куда пойти учиться?», я присела на близстоящую скамеечку и принялась изучать его содержимое. Театральных училищ в списке было мало. И в основном все платные. Я вернулась к киоску и спросила у полной продавщицы:

– Простите, а нет ли у вас ещё журналов такого типа?

– Журналов нет, есть книжка, – ответила женщина, запихивая в рот бутерброд (не разглядела с чем).

– Дайте, пожалуйста, посмотреть.

Книжка оказалась просто огромной, с кучей бесполезной информации. Но театральных училищ в ней было больше, чем в журнале. Однако она и стоила значительно дороже, чем тот, и, поэтому, я снова обратилась к жующей женщине:

– Можно Вас попросить. Дело в том, что мне вся книжка не нужна… Очень много лишнего.

– И что, я, по-твоему, должна её разрезать? – раздражённо поинтересовалась продавщица, приблизив ко мне своё лицо. При этом она дыхнула, из чего я сделала заключение: бутерброд был с рыбой.

– Нет, Вы не поняли, – я постаралась как можно незаметнее отодвинуться подальше от её лица, – можно я просто перепишу пару страничек? Вон там сяду на лавочке и перепишу…

– Ага! Ходят тут всякие! – женщина запихнула ещё один бутерброд в рот, и жуя продолжила, – потом книжки пропадают!

– Да Вы что!? – возмутилась я и, бросив книгу на прилавок, пошла прочь.

– А ничего! – донеслось до меня, – Нищая, так и книжки нечего выпрашивать! Учиться ей вздумалось! Если денег нет, то иди работать!

Я ничего не стала отвечать. От злости меня всю колотило. Да как она только могла подумать, что я способна что-то украсть?! Я никакая не воровка! Так меня ещё никто не оскорблял. Надо быстрее уйти подальше от этого места.

– Вы не подскажете, какая это улица? – спросила я у одного из прохожих примерно через час ходьбы.

– Это Смоленская площадь. Налево будет Старый Арбат.

Ого, Арбат! Так, тут есть театральное училище! Это я точно знала! Знала, потому что руководитель нашего школьного театрального кружка рассказывал. Даже примерное месторасположение описал. Так, иду прямо. Прохожу зоомагазин. Не доходя до театра Вахтангова, поворачиваю налево, смотрю направо… Вот оно!

Учиться бесплатно, действительно, оказалось практически нереально. В одном из первых училищ, куда я пришла, заведующие различными кафедрами не слишком прозрачно намекнули, что бюджетных учебных мест мало и за возможность обучаться требуется выложить кругленькую денежную сумму. Поняв, что денег у меня нет, они вяло развели руками и дали ещё три адреса других училищ.

Я моталась до вечера, но везде было одно и то же. Зато меня всюду щедро снабжали адресами. Эти адреса, впрочем, тоже ничего не давали. И в последнем училище, как и во всех предыдущих, развели руками, дав мне ещё один адрес.

«Всё! – решила я, – если и там не получится, значит, не судьба!»

Было очень грустно. Чтобы не зареветь, я купила пломбир в вафельном стаканчике. Мягкое мороженое немного успокоило мои нервы. Тяжело вздохнув, я снова спустилась в метро.

Добиралась до места часа полтора. Здание находилось на окраине Москвы. Это оказалась пятиэтажная постройка, сохранившаяся ещё с хрущёвских времен. На двери второго подъезда висела железная табличка. Видимо, её давно не обновляли, и надпись на ней практически стёрлась. Табличка гласила – «Те…ральное учи…ще имени…». Фамилию, вообще, невозможно было разобрать.

Я с трудом отворила тяжеленную дубовую дверь и начала подниматься по лестнице. Дом, похоже, был жилой. На дверях значились номера квартир. Глазки, коврики – всё было на своих местах, как полагается. Наконец, на четвёртом этаже я обнаружила коричневую потрёпанную дверь, на которой под номером тридцать четыре располагалась кое-как налепленная клейкой лентой бумаженция, гласившая: «Театральное училище. Добро пожаловать!» Звонка нигде рядом с дверью не наблюдалось.

Пока я стояла в нерешительности, дверь неожиданно распахнулась, и на пороге возникло нечто, лицом и фигурой отдалённо напоминающее мужчину, но внешним обликом больше похожее на дверь. Потрёпанные выцветшие джинсы, клетчатая рубашка навыпуск. Спутанные волосы до плеч грязно-пшеничного цвета. Ростом чуть выше меня. В зубах парень держал дымящийся бычок, сигаретой это назвать было нельзя. От бычка веяло неприятным ароматом «Казбека».

Я сразу узнала этот запах. Вспомнилось детство. Когда ещё родители жили вместе. Помню, отец сидел на кухне, дымил своим «Казбеком», и попутно ссорился с мамой. Я вообще сейчас думаю, не из-за меня ли они прожили так долго вместе? Потому что любви особой между ними я не замечала. Только недовольство друг другом. Однако жили хоть и не слишком дружно, но зато не бедно. Отец прилично зарабатывал. Его очень ценили, как специалиста. Папа часто ездил в деловые командировки, где выступал с умными докладами, посвящёнными выдвижению каких-то новаторских идей. Мы с мамой мало что в этом понимали.

Однажды отцу предложили весьма выгодную работу по контракту в другом городе. Он уехал, обещая вскоре забрать нас. Но прошло время, а он даже ни разу не позвонил.

Минуло два года. В один прекрасный весенний день, возвращаясь из школы, у винно-водочного киоска, где обычно толпятся мужики, которым, кроме как выпить, нечем заняться, я внезапно увидела до боли знакомую фигуру.

– Папа? – удивилась я, подходя ближе. При этих словах человек вздрогнул и повернулся ко мне. Видимо, он был очень пьян, так как долго щурился и заглядывал мне в глаза. Потом вдруг его рука странно дёрнулась и спрятала что-то за спину.

– Дочка… – выдохнул он.

Затем отец не очень связно заговорил, всё так же пряча за спиной бутылку, да только я уже увидела её, но молчала. Из его рассказа я поняла, что никуда он не уезжал. Всю эту выгодную работу он придумал, чтобы уйти от мамы. По его словам они с мамой в то время уже совсем разучились друг друга понимать. К тому же, папаня познакомился с прекрасной женщиной, которая, правда, через полгода его бросила, но предварительно выжала из наивного папашки практически все его сбережения.

– Но как ты мог отказаться от меня, папа? – чуть не плача, воскликнула я.

– Понимаешь, я хотел тебя повидать. И повидал бы… Но я любил… – и он как-то виновато улыбнулся.

Когда я робко позвала его зайти к нам домой, он закурил «Казбек» и долго не отвечал, глядя, как дымок сигареты вьётся ввысь. Выкурив половину сигареты, папа своим, обычно мягким плаксивым голосом, вдруг твёрдо сказал:

– Не могу.

Недокуренная сигарета стремительно полетела на землю. Он закурил ещё одну.

Помню, как я уходила от него, а в воздухе витал этот неприятный аромат «Казбека», на который у меня неожиданно обнаружилась аллергия. И слёзы брызнули из глаз.

Сейчас, пока я разглядывала этого неопрятного парня, воспоминание об отце стрелой пронеслось у меня в голове. И, кстати, я даже с некоторым удивлением отметила, что думаю о нём без грусти, без надрыва, а как-то отстранённо.

Тем временем парень вышел на лестничную клетку, присел на ступеньки и заявил:

– Дерьмо!

Я не нашлась, что ответить на столь веское замечание. Но, видно, в глазах моих отразился вопрос, потому что парень вдруг произнёс:

– Жизнь…

– Что – жизнь? – не поняла я.

– Жизнь – дерьмо! – пояснил парень.

– Почему?

Разговор был абсолютно тупым, но мне вдруг стало интересно.

– Ты к Томилке пришла? – проигнорировав мой вопрос, поинтересовался парень.

Я аккуратно присела с ним рядом на ступеньки.

– Не знаю. Я в театральное училище пришла.

– Зачем? – удивился он.

– Ну как… поступать.

– Актрисой, значит, стать хочешь! – обрадовался юноша.

Я кивнула.

– Ну хорошо. Пошли тогда!

Внезапно он вскочил, схватив меня за руку, и мы направились куда-то вверх по лестнице.

В лицо мне светил прожектор. Я не видела двоих мужчин, наблюдающих за мной, но чувствовала их жадные взгляды. В спёртом воздухе висело напряжение.

– Раздевайся! – неожиданно прозвучал приказ.

Мысли вихрем закружились в голове.

«Ну, ты попала!» – произнёс внутренний голос, на что я ему посоветовала заткнуться, и робко спросила:

– Зачем?

Мужчины глупо захихикали, и тот же голос заявил:

– А ты думала, что актрисы на сцене этого не делают?

– Делают, конечно… Но зачем нужно именно сейчас? Разве я уже стала актрисой?

– Стала, стала… – хмыкнул парень, приведший меня сюда.

Я робко расстегнула две верхние пуговки на блузке. Но, почувствовав, будто воздух в квартире накалился ещё больше, отдёрнула руку и, недоумённо пожав плечами, заявила:

– Не буду.

– Почему это?

– Не хочу! И вообще, мне всё это не нравится. Я, пожалуй, пойду.

Сказав это, я слезла с дивана, куда меня до этого усадили, и решительно направилась к двери.

– Куда это ты собралась, крошка? – тихо и вкрадчиво спросил один из мужчин. Не тот, что был на лестнице. После чего он, схватил меня за шиворот, как котёнка, и резко толкнул обратно на диван. – Пока я не разрешил, даже и не думай рыпаться!

Я почувствовала, как терпкий запах перегара ударил мне в нос. Да он пьян!

Извернувшись, я толкнула прожектор. Теперь он светил не на меня, а прямиком на мужика. Наконец, я смогла рассмотреть его. Это был толстый, бородатый боров с вонючей сигаретой в зубах. Он, криво усмехаясь, нагло разглядывал меня, и хоть на лице его и было что-то наподобие улыбки, глаза источали невероятный холод. При обычных обстоятельствах, я бы ни за что не согласилась встретиться с таким типом.

Тем временем, он сплюнул бычок прямо на пол, и, грузно наступив на него, направился ко мне.

«Всё. Капец тебе, Маруся!» – подумала я.

А мужик скорчил презрительную рожу и потянулся своей толстой лапой к моему плечу. Я отодвинулась. Думать о том, что сейчас может произойти, не хотелось. Он придвинулся ещё ближе и практически вжал меня в спинку дивана. Изо всех сил я попыталась вырваться, а мужик уже навалился на меня всем телом и через тонкую блузку шарил руками по моей спине в поисках застёжки от бюстгальтера.

Внезапно мужик сильно надавил мне на шею, да так, что сразу стало как-то очень мало воздуха. Отчаявшись, я лягнула его ногой, целясь чуть ниже живота. Удар пришёлся в самую точку. Мужик взвыл, но от меня не отступился. Наоборот, пределы его возможностей и активности явно возросли.

– Игорёк! – тяжело дыша, позвал он парня. – Помоги!

Буквально через секунду я почувствовала на своём теле ещё одну пару рук, пытающихся стянуть с меня блузку. От ужаса я закричала.

– Кричи, кричи, киска! Никто не придёт! – порадовал толстый мучитель, который уже совершенно осознанно давил мне локтём на шею.

Вдруг послышался звук открываемой двери и смутно знакомый голос позвал:

– Слав!

Толстый мужик на мне как-то сразу обмяк.

Вошедший зажёг свет, чем поверг меня в полное недоумение – в дверях стоял Коля собственной персоной.

– Что тут, чёрт возьми, происхо… – начал было Коля, но, тут заметил меня, и так и не закончив фразы, метнулся в сторону злополучного дивана, на котором полулежала я, практически сломленная и едва ли не задушенная. Я моргнуть не успела, как один за другим посыпались удары. Толстый Славик хрюкал, и даже не отбивался. Он как-то смешно загородил руками лицо и плакал как ребёнок:

– Колян, в чём дело? – противно стонал он. А Коля с ослеплённым злобой лицом всё колошматил и колошматил его, не разбираясь что к чему. Игорьку тоже досталось, но он оказался прозорливее. Улучив подходящий момент, парень вскочил и метнулся за дверь.

Наконец, Коля немного успокоился. Он присел рядом со мной на диван, предварительно пнув ногой корчившегося на полу Славу, и достал из кармана брюк носовой платок.

– На, утрись! – не предложил, а приказал Коля, и кинул платок мужику. Мне вдруг стало совсем страшно. Выходит, он здесь главный. Боже, во что я влипла!? – Завтра жду вас вместе с Игорем. Поговорим. И вон отсюда!

– Колян, это всё Игоряша! Он привёл! А я всего лишь следовал твоим инструкциям… – заныл Слава, но Коля презрительно сплюнул в его сторону:

– Заткнись! И делай, как я сказал!

Мужик тяжело поднялся с пола, поправил одежду и поплёлся к двери.

– Ты что тут потеряла? – когда дверь за ним захлопнулась, заорал на меня Коля.

Я покраснела и начала сбивчиво рассказывать:

– Понимаешь, я ведь хочу стать актрисой. А тут театральное училище вроде. Мне адрес дали.

– Кто тебе дал адрес?

– Не помню, – прошептала я. – В каком-то училище.

– В каком?

– Не помню… – я расплакалась.

Мне было ужасно стыдно и противно. Немного успокоившись, я приподнялась с дивана и стала быстро поправлять выбившуюся из джинсов блузку. Коля молчал и сурово смотрел на меня. Нет, даже не просто смотрел, а разглядывал. Моя сумка лежала на тумбочке рядом с диваном. Увидев её, я почему-то так обрадовалась, что прижала её к себе, как младенца, и направилась к двери.

Решив не оглядываться, я открыла дверь и вдруг почувствовала, как Коля легонько взял меня за локоть. Затем его пальцы внезапно оказались на моём подбородке, а моё лицо напротив его лица. Я заглянула в его глаза. Они сейчас не были ни злыми, ни хищными, а, наоборот, выражали какую-то нежность что ли.

И мне очень захотелось, чтобы Коля меня поцеловал. Я даже глаза закрыла в предвкушении. Но ничего не произошло. Открыв глаза, я увидела, что его лицо приобрело насмешливое выражение.

– На, утрись, – как не так давно Славе, сказал он мне и протянул платок. – У тебя вся косметика размазалась, кукла.

«Опять он так…» – с горечью подумала я, но решила, что не буду обижаться. Всё-таки он появился вовремя и в некотором роде меня спас.

– Спасибо. У меня есть свой, – сказала я, глядя на платок и едва сдерживая отвращение при виде запечатлевшихся на нём небольших пятнышек крови, которой из носа Славика вытекло прилично.

– Ой, прости… – проследив за моим взглядом, спохватился Коля и забавно покраснел. В ответ я улыбнулась кончиками губ.

– А тебе идёт улыбаться… – ласково и одновременно игриво проговорил он.

Так улыбаться я научилась у мамы. Нежно, трогательно и беззащитно. И вдруг, как только я подумала о маме, ко мне пришла решимость – я добьюсь, чтобы Коля полюбил меня! А почему бы и нет? Я ничуть не хуже всяческих рекламируемых в журналах красоток. Ну и что, что я немного полновата, у меня уйма времени впереди, чтобы добиться совершенства! Ведь мне всего семнадцать лет! Кроме того, у меня прекрасные небесно-голубые глаза, как и у Глашки, такие же полные сочные губы, правда, она шатенка от природы, зачем-то испортившая свои волосы жгуче чёрной краской, а я такая жгучая брюнетка и есть! Кстати, надо добавить, у меня такой боевой характер, что, когда мне очень-очень сильно чего-то хочется, я не успокоюсь, пока этого не добьюсь. И Коля будет моим!

Подумав так, я обняла его за шею, нежно поцеловала в щёку, как брата, и тихо произнесла:

– Спасибо…

Парень на пару секунд замер. Потом взгляд его неожиданно снова похолодел, а голос стал строгим.

– Пошли, – приказал он. – Отвезу тебя домой.

В машине вкусно пахло восточными пряностями. Меня разморило. Я откинулась на спинку сидения. Коля завёл мотор. Хоть глаза его и были холодны, я знала, что он сейчас думает о том, что произошло.

Я ощущала себя героиней приключенческого романа. На меня совершили дерзкое нападение, но появился принц на белом коне и спас свою принцессу. И, в то же время, мне было жутко неудобно перед Глашей за мой внезапный интерес к Коле. Ведь, как я поняла, у них были отношения. Хотя она же мне ясно дала понять, что это всё не серьёзно… Или всё-таки серьёзно? Ладно, время покажет.

Желудок недовольно урчал. Кроме стаканчика пломбира, я больше ничем его сегодня не порадовала.

– Коль, можешь остановить у какого-нибудь магазина? – на свой страх и риск попросила я.

– Зачем? – недовольно поинтересовался Коля.

– Я булочку куплю. Просто ничего с утра не ела…

Не знаю почему, но внезапно я смутилась. Воображение опять разыгралось. А вдруг он пригласит меня в ресторан? Хотя, почему бы и нет? А почему бы и да?

И тут Коля изрёк:

– Да я что-то тоже голодный, как собака! Поехали, знаю тут одно местечко…

– Ой! У меня денег совсем мало осталось…

– Натурой расплатишься! – заржал он, и сразу же серьёзным тоном добавил. – Шучу.

Может, я совсем дура, но мне вдруг захотелось, чтобы эти слова не были шуткой. Я даже пододвинулась поближе к Коле и посмотрела на него проникновенно, стараясь придать своему взгляду какую-нибудь многозначительность что ли. Только он это воспринял по-своему.

– Да поехали, не бойся! Кушать хочется, а сестра твоя опять небось ничего не приготовила.

– Хорошо… – тихо согласилась я, и продолжила машинально. – Только Глаша мне не сестра, а тётка.

Симпатичный официант наполнил бокалы белым вином и склонился надо мной:

– Что мадемуазель желает на горячее?

Я смущённо посмотрела на Колю.

– Запеките для мадемуазель утку с вишнями. На гарнир печёный картофель. Также прошу Вас добавить к блюду кольца лука и подслащенную квашеную капусту. И то же самое повторите для меня.

Официант, внимательно выслушав и записав заказ в блокнотик, наконец, удалился. Мы остались одни в окружении мерцающих свечей и подвыпивших пар. Коля внимательно смотрел на меня, как будто видел впервые. В полумраке он казался мне ещё красивее.

– Выпьем? – предложил он, поднимая бокал.

– За что? – вопросом на вопрос отреагировала я.

– Я предложил, значит с тебя тост, – улыбнулся Коля.

– Нет, с тебя!

– Да нет же, с тебя!

– С тебя!

Мы рассмеялись.

– Прямо детский сад какой-то. Не люблю я произносить эти тосты. Ну, хорошо. Давай-ка, Марина… Как тебя там по батюшке?

– Сергеевна…

– Ну так вот… Давай, Марина Сергеевна, выпьем за тебя!

– Да ну что ты… – смутилась я. – Чего за меня пить-то? Давай уж тогда лучше за тебя!

Коля заулыбался и вдруг вкрадчивым голосом, тем самым, из сна, проговорил:

– Ну, хорошо. Раз за тебя… и за меня… тогда получается, за нас!

– За нас… – тихо повторила я и почувствовала, что краснею. Быстрее, чтобы Коля не успел что-то заметить, поднесла бокал к губам и глотнула. Вино оказалось кислым и противным.

«Бе-е, как невкусно!» – сказал мой внутренний голос, на что я посоветовала ему заткнуться. Изобразив сказочную улыбку на лице, я посмотрела по сторонам. Мы сидели в небольшом зале с уютной атмосферой. Вдоль одной из стен глубокого синего цвета тянулась барная стойка. Чуть правее стоял большой аквариум с золотыми рыбками. Какое же всё-таки противное это вино! Слава Богу, нам, наконец, принесли еду. Коля тут же набросился на утку и не заметил моего недовольства.

В отличие от вина, утка оказалась превосходной! Я с удовольствием съела все кусочки. Даже захотелось ещё. Я уже открыла рот, чтобы попросить у Коли добавки, как вдруг нам принесли десерт: небольшие позолоченные вазочки с шариками сливочного, шоколадного и клубничного пломбира, политые сверху разноцветной сладчайшей глазурью и посыпанные кусочками тропических фруктов, а на самой верхушке этой красоты аппетитно располагалась довольно крупная клубничка. Из ванильного шарика эффектно торчал маленький бумажный зонтик, белый в голубую и красную полоску.

– Какая прелесть! – вырвалось у меня.

Коля улыбнулся. Похоже, он наелся и, вообще, прекрасно себя чувствовал. Я решила, что настал момент раскрыть для себя кое-какие детали происходящего. Поэтому, я вкрадчиво посмотрела ему прямо в глаза и попросила:

– Коля, расскажи мне, что происходит?

– А разве что-то происходит?

– Коль, не надо придуриваться! Конечно, происходит! Причём очень много всего. Расскажи мне…

Он откашлялся и заявил:

– Ну, хорошо. А что ты хочешь знать?

– Всё! О тебе, о Глаше, о Славе…

– А Славик тебе зачем? – удивился Коля. – Он просто мелкая сошка. Так же, как и Игорь, и Томила, и все остальные. Помогают моему бизнесу быть на плаву. Они никто.

– Ну не про них… Про себя расскажи. Что за бизнес? Я хочу знать. Мне нужно! Иначе я чувствую себя как… – я пыталась придумать сравнение, но в голову пришло только, – как цапля посреди болота!

– Ого! – воскликнул Коля и заржал. – Ну и сравнение! – и, увидев, что я не смеюсь, постарался придать своему лицу серьёзное выражение. – Ладно. Если так приспичило, слушай.

Коля был родом из Геленджика. Кто знает, что такое Чёрное море, может удивиться, с чего это парня понесло в Москву. Но это только на первый взгляд там хорошо живётся. Как говорится: хорошо там, где нас нет. Городок считается курортным. Рабочих мест мало. Людям приходится зарабатывать с помощью сдачи комнат в аренду или выращивания овощей и фруктов.

Коля жил с мамой. Отца он не помнил, а мать говорила, будто его давно нет в живых. Когда мальчик однажды поинтересовался, кем был его папа, мама ответила, что он служил лётчиком. До двенадцати лет Коля гордился своим отцом и хвастался им перед дворовыми пацанами. Но один раз долговязый мальчик Дима из соседнего двора при всех ребятах заявил, что всё это враки! Мол, его отец дружил с Колиным, и оба папашки были беспробудными пьяницами.

– Да твой батя бросил мамку твою! – заявил он. – Все во дворе знали! Мне моя мамаша рассказывала! Моего-то папку она лечиться заставила, когда у него приступ белой горячки случился. Да только он всё равно пьёт! И дружка своего по пьяни вспоминает! А тот с другой бабой уже давно шашни крутит! Которая ему пить не запрещает… Может, даже вместе напиваются!

– Неправда! Неправда! – закричал Коля, а Дима засмеялся и гнусавым голосом продолжал:

– Всё правда! Зачем мне врать? Бросил он вас!

И, когда Коля накинулся на него с кулаками, пацан закричал:

– Покажи мне хоть одну фотку, где видно, что он лётчик! Рядом с самолётом или в форме… Докажи!

Коля как-то сразу обмяк, кулаки сами собой опустились. Он вдруг отчётливо понял, что никаких доказательств-то у него и нет. Он даже никогда и не думал, что они могут понадобиться. На глаза сами собой навернулись слёзы.

– Так что же выходит, всё враньё? – тихо проговорил он в пустоту. Коля уже не видел, как торжествующе выпятил грудь и скалил зубы противный Димка, не слышал, как смеялись ребята. Еле передвигая ногами, он поплёлся домой.

Матери мальчик ничего не сказал. Когда она пришла с работы, а зарабатывала она в то время тем, что мыла полы в одном из прибрежных баров, Коля просто молча подошёл к ней и обнял.

– Ты чего? – удивилась мама. А сын уткнулся ей в плечо и тихо засопел.

И, если раньше в отношениях с матерью у Коли частенько возникали недопонимания, то с этого момента между ними как будто рухнула стена.

Прошли годы. Коля окончил школу. О высшем образовании не могло быть и речи. Надо было помогать маме, которая к тому времени заработала себе радикулит. Она практически целыми днями лежала в постели. Коле приходилось всё делать самому. Долгое время он никак не мог найти работу. Обладая двухкомнатной квартирой, мать с сыном посчитали, что вполне могут разместиться в одной довольно просторной комнате, а вторую, чуть поменьше площадью, сдавать. Так и поступили. Правда, жильцы долго не задерживались. Менялись с периодичностью один-два раза в месяц. Платили мало. Но кое-как прожить было можно. Хуже всего было то, что мама начала пить…

Коля суетился как белка в колесе. То вкалывал грузчиком в магазине, то помогал убирать территории гостиничных комплексов, то подрабатывал носильщиком на вокзале. Но, придя домой, заставал одну и ту же картину: пустую бутылку на полу и маму, мирно храпящую на диване. Коля даже не пытался её переубеждать. Денег на лекарства отчаянно не хватало, несмотря на все его труды. И он понимал, что для матери алкоголь – единственное средство забыться, потому что вылечиться уже возможности не было.

Вслед за радикулитом, пришли новые болезни. Мама впитывала их, словно губка.

В двадцать два года Коля вдруг остался один.

У парня опустились руки. Он машинально продолжал зарабатывать, как мог. Но чувствовал, что ещё чуть-чуть и взорвётся.

Однажды владелец модного отеля, у которого Коля неоднократно мыл машину, пригласил парня к себе домой на обед. Николай очень удивился и смутился одновременно, но в назначенное время пришёл.

От великолепия обстановки огромной квартиры у Коли закружилась голова, а от ароматов изысканных блюд защекотало в носу. Коля набросился на еду и опомнился, только опустошив первое и второе блюдо. И то, опомнился лишь от загнавшего его в тупик сомнения, уместно ли будет попросить добавку?

Олег Антонович прервал его размышления, прокричав куда-то в недра квартиры:

– Сонечка, принеси ещё тарелочку плова нашему гостю.

Буквально через минуту из темноты прихожей выплыла пышная Сонечка, девица лет двадцати, и, наклонившись рядом с Колей, стала наполнять его тарелку ароматным пловом.

– Солёных огурчиков не желаете ли? – улыбнувшись парню и поправив длинную золотистую косу, спросила она.

Коля будто язык проглотил. Девушка была такой аппетитной, что ему сразу расхотелось и плов, и огурцы, и, вообще, всё на свете, только бы обнять эту кустодиевскую красоту и греться в лучах её улыбки, ощущая, как она ласкает его волосы своими мягкими руками. Видение было настолько ярким, что Коля даже задышал прерывистее.

Олег Антонович хитро улыбнулся.

– Сонечка, можно тебя на минутку?

Они удалились другую комнату. Коля набросился на еду. Давно он так сытно не ел. Вкуснота!

А какой изумительный коньяк! Николай понимал, что надо смаковать маленькими глоточками, но не мог удержаться. Когда ещё выдастся такой случай? Рука сама потянулась к бутылке. Одним махом парень опрокинул одну рюмку, потом другую. Наполняя бокал в третий раз, Коля почувствовал, что на него смотрят. Оторвав глаза от коньяка, прямо напротив он увидел Соню, коса которой теперь плавно спускалась на шикарную грудь. Девушка игриво теребила её кончиками пальцев, а другой рукой приглаживала фартучек.

– Вы будете ещё что-то кушать или можно убирать? – поинтересовалась она и томно опустила взгляд.

– Конечно, он будет! – раздался голос хозяина, входящего в комнату. Обращаясь к Николаю, он продолжил:

– Надеюсь, Вы курите?

Смотря вслед уходящей Сонечке, парень машинально кивнул.

– Тогда позвольте предложить Вам сигару!

Вообще-то, Коля никогда толком и не курил. Разве что, ещё как-то в школе попробовал «Беломор». Но тогда он закашлялся и поклялся себе, что никогда больше не возьмёт в рот эту гадость. Однако в нынешних обстоятельствах отказаться было неудобно. Коля достал из пачки толстую сигару и неумело прикурил. Он с ужасом ожидал, что сейчас закашляет и магия этого удивительного вечера будет нарушена, но этого не произошло. Сигара оказалась совсем не крепкой и даже приятной на вкус.

– Перейдём в гостиную! – предложил гостеприимный хозяин и повёл гостя в соседнюю комнату.

Олег Антонович и Николай вошли в большое помещение, посреди которого лежал шикарный ковёр в форме полумесяца, но почему-то синего цвета, а по две стороны от него располагались диваны и кресла. Ещё радовал взгляд внушительных размеров телевизор. На стенах висело несколько картин разных размеров.

«Ух ты! Как в галереи!», – подумал Коля.

Олег Антонович по-барски разместился на диване, подперев локоть подушкой. Коля скромно присел в кресло напротив.

– Вы простите меня, если я приступлю сразу к делу? Не люблю долгие прелюдии, – сказал Олег Антонович, и, не дожидаясь ответа гостя, продолжил, – Я хочу предложить Вам работёнку… У меня есть родственница, старая бабка. Она ведьма в третьем колене. Не надо удивляться, молодой человек! Она на самом деле колдунья. Я давно уже хочу забрать её в столицу, чтобы она помогала людям за небольшие вознаграждения. У меня исключительно гуманные побуждения!

– Хотите заработать на бабушке? – глядя прямо в глаза Олегу Антоновичу, спросил Коля.

Хозяин квартиры внезапно рассмеялся.

– Смышлёный ты парень! Ну что ж, значит, я в тебе не ошибся. Главное, чтоб бабка согласилась. Однако долго сопротивляется! Живёт в своей деревне, в полуразвалившейся хибаре, коров лечит! Да вот, ослепла старушка! Чувствуется, не долго ей осталось! Надо бы её в столицу перевезти, чтобы, так сказать, лечение и уход обеспечить. И пускай она в Москве своим любимым делом занимается…

– А как же она сможет колдовать-то? – удивился Коля, – Раз слепая…

– Да ты, парень, за неё не переживай! Она человека с закрытыми глазами как книгу прочитать может!

– Хорошо… – нахмурился Николай. – А я-то что должен делать?

Олег Антонович затушил сигару в бронзовой пепельнице и вкрадчивым голосом проговорил:

– Мне нужны два надёжных человека. Чтобы бабку в Москве устроить, нужна охрана и сиделка. Мало ли что случится… Думаю, на роль охраны ты подойдёшь вполне.

– А на роль сиделки?

– Жалко, но придётся пожертвовать Сонечкой. Горничную я себе любую могу позволить, но вот чтобы доверие моё заслужить, надо очень расстараться… Ну, так как Вам моё предложение, молодой человек?

Как будто нарочно, в этот момент в гостиную вошла Соня, неся на подносе фарфоровый сервиз. В воздухе повеяло ароматами кофе и нежных духов. Коля уже и забыл, когда в последний раз был с женщиной. Эти ароматы одурманили его, и он произнёс:

– Я согласен!

Олег Антонович только усмехнулся.

– А не смущает, что надо уезжать в Москву?

– Нет, меня здесь ничего не держит, – ни минуты не колеблясь, ответил парень. Мельком взглянув на Сонечку, он заметил, что она тоже смотрит на него с улыбкой.

Коля сделал внушительный глоток вина и задумался.

– Что она попросила? – не выдержала я. Рассказ я слушала, раскрыв рот. Так было интересно!

– А… – отмахнулся Коля. – Потребовала, чтобы мы её бабку в пятом колене отыскали. Верней место, где она захоронена. Что она, мол, хочет с родственницей перед смертью повидаться.

– Ну и как? Нашли? – затаив дыхание спросила я.

Коля заржал.

– Да кому нужна эта бабка? Пообещали, конечно! Но чтоб искать… Нет уж…

Потом задумчиво добавил:

– Правда, грозилась она тогда, что, если мы не выполним её волю, она отомстит. Но как она отомстит? Мёртвые же не могут мстить!

– Мёртвые?

– Ну да… Бабка окочурилась через пол года. Деньжищ, правда, много сколотили. Но и мороки она нам уйму доставила. Захоронили на одном из пригородных кладбищ и забыли. А когда мы сообщили Олегу Антоновичу, что его бабуля умерла, он сказал, мол, знать ничего не знаю, но за бабкой остались долги, и вам придётся их отдавать. То есть нам. Мы с Сонькой к тому времени хорошо спелись! И решили не дёргаться, а свой бизнес организовать. Из Софьи получилась неплохая внучка! Потомственная ясновидящая! – парень снова покатился со смеху. – Все долги Олегу вернули. А потом взяли и быстренько переехали на другую квартиру, причём замели все следы и сохранили при этом всю бабкину клиентуру. Представляю себе, как Олег Антонович со злости локти кусал!

– Неужели он вас не искал? – удивилась я.

– Искать-то искал! Да только в Москве искать – это как иголку в стогу сена! Да и сам я не лыком шит! Обзавёлся связями потихоньку. И достать меня не так уж легко стало.

– А как же… у Сони тоже дар был?

– Какой там дар? – Коля от смеха поперхнулся вином. – Если только дар убеждения! Мол, на Вас, дорогой товарищ, лежит хорошенькая такая наследственная порча, плотненько так лежит! И без помощи меня, Госпожи Софьи, никак не слезет! Если денежки не принесёте, капец Вам и всем Вашим близким!

– Ясно… А Соня теперь где? – наивно спросила я.

Коля вдруг разозлился:

– А тебе какое дело? Уехала Сонька к мамке своей! И вообще, что ты всё вынюхиваешь? Надоела уже!

– Коля, успокойся… – мягко проговорила я. – Не злись. Ответь мне, пожалуйста, ещё на один вопрос. Последний.

– Ну.

– Кто были эти люди сегодня в театральном, от которых ты меня спас? Славик и Игорь – кто они?

– Да это, так сказать, ещё один бизнес… – смутился Коля. – Ресурсы они поставляют для сети Интернет. Видео и фото со шлюхами. А театралка – прикрытие. Вообще, это место для своих. Каким макаром ты туда попала, вот скажи?

– Да не знаю… Говорю же, дали адрес.

Коля покачал головой.

– Прекращай ездить по всяким сомнительным адресам! – приказал он. – Если всё пойдёт как надо, я тебя сам устрою. И не куда-нибудь, а в Щуку!

От этих слов резко закружилась голова.

– А как надо – это как? – робко спросила я.

– Не много ли вопросов на сегодня? – съязвил Коля. – Будет время, узнаешь! А пока, делай так, как скажет сестра!

– Тётка… – промычала я и виновато улыбнулась.

К моему сожалению, вечер закончился банально. Наевшись досыта, мы поехали домой. Причём уже не на Колиной машине, а на такси, так как даже два бокала вина Коля посчитал перебором для того, чтобы сесть за руль.

– Где вы были? Я тут уже вся извелась! – накинулась на нас Глашка, когда мы вошли в квартиру.

– А тебе какое дело? Больше всех надо? – ухмыльнулся Коля, а Глашка как-то странно посмотрела на него, затем убежала в другую комнату, хлопнув при этом дверью.

– Дура. – резюмировал парень. – Эх, хорошо хоть её стряпню сегодня не придётся жрать!

В ответ я только неопределённо кивнула, так как абсолютно не представляла, как себя дальше вести. Пока я переминалась с ноги на ногу, думая, чем бы таким заинтересовать парня, Коля пригладив волосы, нагло усмехнулся и заявил:

– Ну вот, покушали, теперь пора и баиньки!

После чего он скрылся за той же дверью, что и Глашка.

Я осталась одна и вдруг почувствовала, как усталость за весь этот несуразный день навалилась на меня тяжёлым грузом. Ужасно захотелось спать! Но рядом с Глашей сейчас был этот хмырь, и я не решилась пойти к ним комнату.

«Кстати, почему это он вдруг стал хмырём? Потому что ему нравится твоя тётка? Ну ты и наивная! Этот парень не для таких, как ты! И, кстати, угадай, что они там сейчас делают? И какую приятную лапшу он ей на уши навешивает?» – гнусаво издевался внутренний голос.

Стало ужасно мерзко на душе. А я-то, дурёха, размечталась! Но почувствовав, что у меня нет сил даже для того, чтобы зареветь, я просто рухнула на диван в гостиной и сразу же провалилась в сон.

Вокруг танцевали пары. Роскошные дамы, ухоженные кавалеры. Играла лёгкая музыка. Вся обстановка располагала к веселью и беззаботности. Но почему-то меня никто на танец не приглашал. Ах, да! Я же ждала его, моего принца!

А вот и его голос, вкрадчивый и нежный, приглашает танцевать. Вслед за голосом вижу его самого. Как он прекрасен! Он увлекает меня за собой, и мы кружимся в вальсе.

Странно. Мне почему-то кажется, что когда-то со мной уже происходило нечто подобное. Ну да неважно!

«Только не спрашивай его имя!» – вдруг восклицает внутренний голос.

«Как же ты мне надоел! Даже в сон лезешь!» – мысленно отвечаю я ему, а вслух произношу:

– Как Вас зовут?

Вдруг принц поворачивается ко мне спиной.

«Сейчас он уйдёт!» – пугаюсь я, но нет, он на мгновение оглядывается и произносит:

– Цезарь!

После чего быстро теряется в толпе.

«Цезарь? Какой ещё Цезарь?» – ошарашенно думаю я.

Внезапно красивые мраморные колонны, обрамляющие зал, начинают рассыпаться на глазах. Люстры летят с потолка. На центральной лестнице образуются трещины. Люди начинают в панике метаться по залу, словно неожиданно забыв, где выход.

Я помню. Уже устремившись к нему, слышу внутренний голос:

«Не ходи туда! Иди на крышу! На крышу…» – внутренний голос срывается, и я уже слышу свой собственный крик. Не зная, как поступить, я начинаю судорожно метаться вместе с толпой. Вдруг кто-то хватает меня за руку и тащит прямо по обрушивающейся под ногами лестнице куда-то наверх. Я пытаюсь вырваться, но цепкая рука не отпускает и тянет ещё настойчивее. Перед собой я вижу чёрный развевающийся плащ спутницы, а это именно спутница, у мужчины не может быть таких аристократически тонких рук.

Мы взлетаем наверх, когда последняя ступень неожиданно обрушивается, и я едва не срываюсь вниз. Но дама резко выдёргивает меня, и я, наконец, вижу её лицо с хищными глазками и узким ртом, испещрённое глубокими морщинами. Только тут я замечаю седые волосы, выбившиеся из под капюшона.

Старуха всё ещё крепко сжимает мою руку и изучающе смотрит на меня. И вдруг, я слышу её голос. Наверное, я схожу с ума, потому что голос-то я слышу, но губ она не разжимает!

– Найди её, девочка, найди… – глаза старухи лихорадочно блестят, и я чувствую, как холодеет рука, держащая мою руку. – Найди, слышишь? Иначе всё для них будет потеряно!

– Для кого? – с трепетом вопрошаю я.

– Увидишь, если не исполнишь! – тут старуху начинает бить мелкая дрожь, и её руки и шея покрываются странными тёмными пятнами. Присмотревшись, я вижу, что это не пятна, а какие-то мерзкие существа, похожие на слизней. Из носа старухи вырывается струйка зелёного дыма. – Видишь, они уже почти забрали меня. Поторопись! – восклицает она, при этом рот её всё-таки открывается, и она пытается что-то проговорить, но вместо этого я слышу бульканье и в ужасе застываю на месте, не в силах даже закричать. Во рту у старухи булькает кровь, периодически выплёскиваясь наружу, при очередной попытке что-либо сказать.

– А-а-а… – ору я, когда тёмная капелька крови попадает мне на одежду, и со всех ног бегу по крыше. Чуть дальше обнаруживается лестница. Я стремительно спускаюсь по ней, тороплюсь к выходу.

«Не-е-ет!» – вторит моему крику внутренний голос, но я его не слышу. Наверное, я просто не способна сейчас что-либо воспринимать.

У выхода дорогу мне преграждает швейцар.

– Ты хочешь выйти? – мило улыбаясь, интересуется он.

Вместо ответа я неожиданно спрашиваю:

– Кто вы?

Швейцар смеётся и вдруг его руки, а затем и лицо начинают покрываться чёрной шерстью. Он взмахивает саблей, и она внезапно превращается в кошачью лапу с острыми коготками и тянется к моей шее. В шоке я отпрыгиваю назад, в результате чего удар приходится не по шее, а по щеке. Чувствую, как резкая боль пронзает всё моё тело.

День начался странно. Во-первых, пропала Глашка. Она так и не вернулась, даже не позвонила. Я разволновалась не на шутку.

– Да не бойся, придёт, никуда она не денется! – успокаивал меня Коля, жадно поглощая приготовленную мною пиццу. Кстати, в её приготовлении я делала явные успехи. В этот раз пицца получилась что надо. Я даже не поленилась с утра сбегать в магазин и купить сыр и помидоры. После порезала эти нехитрые продукты и посыпала их на уже готовую, горячую пиццу. Эффект оказался потрясающим! Сама не ожидала, что будет так вкусно!

Время шло, а Глашка не появлялась.

Я суетливо металась по квартире, не зная, чем заняться. В итоге, щёлкнула пультом и стала бесцельно пялиться в голубой экран.

Коля пару раз пытался пристать ко мне, но я так нервничала, что практически не обращала внимания на все его манёвры. В конце концов, парень обиделся и ни с того, ни с сего куда-то засобирался.

– Я еду по делам. – буркнул он из коридора, хотя я его ни о чём не спрашивала. Больше всего меня сейчас волновало отсутствие Глаши.

В двенадцать пришла Аня. Коля как раз в этот момент напяливал ботинки. А я вышла встретить девушку и заметила, как они переглянулись, столкнувшись в прихожей. Она посмотрела на него чуть ли не с мольбой, а он как-то небрежно, отстранённо и тут же отвернулся.

Едва Коля ушёл, Аня схватилась за тряпку. Вопреки Глашиным словам, выполняла свои обязанности она хорошо. К протиранию мебели и мытью полов подошла со всей тщательностью. Потом схватила ведро с мусором и удалилась. Мне стало скучно. От нечего делать, я сделала две чашки кофе, и подождав, когда девушка вернётся, предложила:

– Ань, давай кофе попьём!

– Давайте! – легко согласилась она.

– Только не надо так официально. – скривилась я. – Давай на «ты».

– Хорошо.

Прихлёбывая кофе, мы разговорились. Девушка оказалась простой и приятной в общении. С нескрываемым интересом я слушала рассказ о её жизни, родителях, институте, в котором Аня училась заочно на втором курсе.

– А не сложно и работать, и учиться одновременно? – поинтересовалась я.

– Сложно, конечно. Но что делать? Родители зарабатывают мало. А мне жить хочется, понимаешь? Жить, а не существовать! – глаза девушки неожиданно дерзко блеснули.

– Будешь ещё кофе? – предложила я, беря в руки чайник.

– Давай! – согласилась Аня и, глядя, как жидкость наполняет небольшую чашку, заявила. – Тут, вообще, так скучно бывает, когда клиентов нет, что по семь-восемь чашек за день выпиваешь. Мы с Глашей раньше пили вместе, вот как с тобой сейчас…

Сказав это, девушка явно загрустила. А я заволновалась, потому что до этого момента как-то забыла о том, что Коля изменял Глашке с Аней. Неожиданно во мне проснулась стерва.

– Ну, тут ты сама виновата. – строго сказала я. – Не надо было посягать на то, что не твоё!

– И вовсе не так! – разозлилась Аня. – Коля свободный человек и к тому же известный бабник. Ты думаешь, у него только Глаша да я были? – Аня усмехнулась. – Как бы не так!

– Ну, вроде Соня ещё была… – неуверенно сказала я.

– А кроме Сони ещё пол Москвы. Хотя Сонька, да! Соня – это любовь, прямо скажем, настоящая! Жаль, не застала я её, но от Глашки наслушалась! Сонька была ещё та штучка!

– А почему ты говоришь о ней в прошедшем времени?

– Да пропала она! Неожиданно, причём, пропала! Бизнес у них был совместный. Колька придумал. Так легче было следы заметать. – охотно рассказывала девушка. – Работали Соня с Глашей, будто две сестры. Сначала одна клиенту мозги пудрит. Когда тот начинает о чём-то догадываться и прибегает права качать, его ожидает встреча со второй «колдуньей», которая скорбно заявляет, что сестра тяжело больна, и связаться с ней не представляется возможным. Клиент в панике! Он теперь уже боится, что его обряд не будет завершён, но сестрица его приободряет и предлагает свои услуги. Так и получалось, что наивный дурак платит дважды и все довольны.

– А он не мог в третий раз, например, прийти?

– Мог, конечно! Но его бы снова встретила первая сестрица и объяснила бы ему, что ситуация вышла из под контроля и на него пошли негативы, потому что он поторопился завершить обряд, не посоветовавшись с ней, а этого делать было нельзя. В результате, клиент, прекрасно понимая, что его надули, сбегает в страхе, что кто-нибудь прознает об этом и сделает это достоянием гласности. Ведь, как правило, все, кто сюда обращаются, люди очень обеспеченные, и для них чрезвычайно важно не опозорить свою честь в, так скажем, элитных кругах. Так вот дурачили они, и сами дурачились между собой. И вдруг ушла куда-то Соня на ночь глядя и не вернулась. Во всяком случае, так Глашка рассказывала.

Произнеся всё это, Аня вздохнула, будто сказанное подействовало на неё удручающе. А я сидела, открыв рот и хлопая ресницами. Ну, ничего себе, как ловко они всё проворачивают!

– А почему она ушла? – поинтересовалась я. – Не знаешь? Может, были какие-нибудь причины? Ссора, например? Или, может, она приревновала?

– К Глашке что ли? Да нет! Что ты! У них тогда ещё ничего не было… Коля, кроме Соньки, и не видел никого! А вот, как она пропала, он будто голову потерял! Стал с ходу на всех баб бросаться. Лично я, точно так же как и Глаша, могу сказать, что это мне он с ней изменял, а не ей со мной!

Девушка залпом допила кофе и заявила:

– Может, я не должна этого говорить, но ты мне симпатична. Вроде Колька из вас тоже хотел пару сделать…

Я задумалась. Так вот значит, что он имел в виду, когда говорил, что у него на нас совместные планы!

– Ой! – вдруг вскочила Аня. – У нас же в три клиент! А уже без пятнадцати. Где Глашка?

Я понятия не имела, где пребывает тётка, о чём и поведала ассистентке. Анька судорожно прикусила губу. Потом схватилась за телефон:

– Коль, что делать? – нервно кричала она в трубку. – Да, я помню, что на сотовый в крайнем случае только звонить… Но сейчас и есть тот самый крайний случай… Глашки нет! Что? Да не знаю я, ещё не пришла.

Девушка замолчала буквально на минуту, видимо, выслушивала инструкции. Потом коротко бросила: «Хорошо!» и, повернувшись ко мне, заявила:

– Придётся тебе сегодня поработать.

– Как? – только и смогла вымолвить я.

– Ну, как? Так. Обычно. Глашка неизвестно когда появится, а клиента упускать нельзя. Так что слушай, как надо себя вести и постарайся соответствовать.

Следующие пять минут Аня усердно жгла в тёмной комнате, где я встретилась с тёткой в самый первый визит в «салон», какие-то неприятно пахнущие штуки и поучала меня:

– Главное, запугать! Запомни! Больше уверенности в голосе и всё будет хоккей!

– У меня ничего не получится, ничего не получится… – твердила я, а Аня в этот момент запихнула меня в какой-то непонятый огромный балахон, в котором я практически утонула.

– Надень капюшон. Так будет убедительнее, – посоветовала она и, пожелав мне ни пуха, ни пера, удалилась.

Я мысленно послала её к чёрту и нервно осмотрелась. Комната была небольшая. Почти всё пространство занимал овальный стол, покрытый чёрной скатертью. На столе были беспорядочно разбросаны карты, мелочь, шкурки животных (интересно, настоящие или искусственные?). Посреди стола стоял большой старинный подсвечник с тремя красными горящими свечами, от пламени которых на стене образовывались причудливые тени. Мне почему-то грезились в них силуэты каких-то нереальных существ, они грозились и открывали пасти с длинными и тонкими языками и огромными зубами. Конечно, подсознательно, я понимала, что это лишь игра воображения, но всё равно было жутковато. Вдоль одной из стен стоял громадный книжный шкаф. На нём тоже, где только можно, были прикреплены шкурки животных, а также египетские маски и всяческие дощечки с символами. На другой стене висел огненно красный ковёр, пестрящий яркими неравномерными линиями. Издали, они напоминали языки пламени. В центре ковра изображалась какая-то неприятная физиономия, глаза которой неотрывно глядели прямо на меня, с какой бы стороны я не смотрела. Передо мной на столе располагался железный котелок с серой кипящей массой. Вонь от него шла невыносимая! Я попыталась разглядеть, что это за масса, и обнаружила, что под котелок была приспособлена старая облупленная миска. Эта миска вывела меня из полуобморочного состояния, чему я была очень рада, так как, ещё немного, и я бы уже поверила и в магию, и в колдунов, и в приворотные зелья, и во всякую другую дребедень. Уфф!

Ненавязчиво донёсся звонок в дверь. Припомнив, как меня принимали, когда я пришла сюда первый раз под видом клиентки, я заорала что есть мочи, почти истерично:

– Аня!

Приоткрылась дверь.

– Пришла Галина. – шёпотом сообщила ассистентка. – От неё ушёл муж. Хочет вернуть. Разложи, как сможешь, карты и говори, что хочешь. Главное, обещай, что вернёшь стопроцентно! И не забудь приплести соперников и некое другое магическое вмешательство. Кстати, как тебя назвать?

– В смысле? – не поняла я.

– Ну, у каждой колдуньи есть второе имя. Вроде как, чтоб отрицательная энергия шла не на человека, а в сторону.

– Ааа… – задумалась я. На ум почему-то сразу пришло имя одной моей прабабки и я уверенно произнесла. – Назови меня Аделаидой.

Сунув мне фотографию, Аня исчезла за дверью. Я услышала её торжественный голос:

– Подождите немного! Госпожа Аделаида готовится!

В комнату нерешительно вошла женщина лет сорока. Я удивилась и ещё раз мельком взглянула на фотографию, где был изображён импозантный молодой человек, рядом с которым эта женщина, по моему мнению, выглядела бы просто старухой. Однако, судя по всему, этот мужчина был её мужем.

– Присаживайтесь! – повелительно сказала я.

Женщина притулилась на стульчике и с дрожью в голосе спросила:

– Вы, правда, сможете его вернуть?

– Конечно! – нагло заявила я. – Расскажите мне вашу ситуацию.

– Я думала, Вы знаете… – удивилась она.

Вот неожиданный поворот! Это что, вера в то, что колдуны всё всегда знают? Или проверка на прочность? Быстро взяв себя в руки, я достаточно вежливо объяснила:

– Разумеется, я знаю. Но не всё. Чтобы узнать подробнее, мне нужно тратить энергию. Набрать её потом будет сложно. А я уже сегодня начну работать над Вашей ситуацией, и энергии может не хватить, если я буду растрачивать её понапрасну. Понимаете?

– Да-да, конечно… – быстро проговорила она. – Сейчас всё расскажу. А с чего начинать?

– Желательно, с начала!

Неожиданно взгляд женщины упал на ковёр, она ойкнула и, боязливо отвернувшись, начала рассказ:

– Мы с мужем прожили в браке пять лет. Любили друг друга, прямо скажем, с детства. Как только он закончил ВУЗ, прибежал ко мне, хотя у него в тот момент и была другая девушка, и предложил немедленно пожениться. Я согласилась. Мы дали какую-то взятку в ЗАГСе. И брак первое время был удачным. У нас есть дочь. Недавно пошла в садик. Он в ней души не чает. – она тяжело вздохнула. – И вдруг всё пошло наперекосяк. Однажды, муж пришёл домой и попросил дать ему развод. Я даже сначала не поняла, о чём это он. Просто мы всегда жили мирно. Отлично ладили. Такое взаимопонимание! Хоть он и моложе меня…

– Намного? – полюбопытствовала я.

– На три года. Ему через два месяца двадцать семь исполнится…

– То есть Вам…

– Мне 30. Не удивляйтесь… Знаю, что плохо выгляжу. Но у меня просто нет времени заниматься собой. Либо дом, дети, семья, либо салоны красоты. Каждый выбирает что-то своё.

«Вот главная ошибка многих женщин, – подумала я. – Думают, вышли замуж, нарожали деток, и уже не надо ничего. И ходят себе в мятых халатах, перепачканных детским питанием, уверенные, что всё в порядке. Только вот мужья-то всё видят. И они, в отличие от жён, не отдали преимущество рейтузам и драным майкам, а также, как и раньше, безупречно выглядят. А если посмотрят по сторонам, то увидят массу незамужних, но не обременённых детьми, ухоженных, прекрасных девушек. Вот и бросают своих жён. Сама виновата…»

– Вы вернёте мне мужа? Только скажите честно…

Неожиданно женщина разрыдалась. Она плакала так безудержно, как будто долгие годы копила в себе эти слёзы и только сейчас смогла их выплеснуть, и я вдруг поняла, как ей на самом деле тяжело!

– Да, я помогу Вам! – твёрдо сказала я и внезапно почувствовала, что, действительно, помогу. Теперь просто не смогу иначе.

Задав женщине ещё несколько вопросов, на которые она отвечала прерывисто, всхлипывая и глотая слёзы, я, наконец, решила, что с бедняжки достаточно, и крикнула:

– Аня!

Позже, когда мы с Аней снова устроились на кухне, слушая как закипает чайник, девушка сказала:

– Жалко тётку. – и вздохнула.

Я тоже вздохнула. И вдруг заявила на удивление себе самой:

– А неплохая ты девчонка, Ань!

– Ты чего это? – удивилась она и улыбнулась. Улыбка вышла просто замечательной.

– Ну просто… Кстати, можно тебе задать вопрос?

Аня молчаливо ждала.

– Почему тебя Коля оставил? Почему не уволил? – тихо спросила я и пытливо заглянула ей в глаза.

Девушка ничуть не смутилась и также тихо, в тон мне, ответила:

– Очень просто. Коля очень хочет детей. Я беременна, Марина.

– Ничего себе! – вырвалось у меня. – А Глаша знает?

– Нет. – ответила она. – Я не хотела портить с ней отношения, вот и не говорила.

– Ну, надо же… – я снова внимательно взглянула на Аню. – И на каком ты сроке?

– Шестой месяц уже… – улыбнулась девушка. И только теперь я обратила внимание на чуть вздувшийся живот под мешковатым платьем. Так вот почему она так одевается!

– Ничего себе…

– Будешь кофе? – любезно предложила девушка. В ответ я кивнула.

Тем временем, она продолжила болтовню, как будто ничего не случилось. Рассказала про родителей, про дачный участок, как там летом хорошо, и как она думает там отдыхать с ребёнком. Про кота Лысика, которого подобрала на улице ещё котёнком. Дело было зимой, Аня шла из школы. И вдруг рядом с домом обнаружила на снегу маленькое дрожащее от холода существо. Котёнок был совсем крошечным, волосёнки ещё нигде не выросли. Поэтому, она так и назвала его – «Лысиком». Родители сразу заявили, что котёнок не выживет, слишком маленький, ему мама нужна. Но Аня терпеливо выхаживала любимца, укутывала, поила из пипетки молочком, и, в конце концов, котик стал подрастать и покрываться приятной на ощупь рыженькой шёрсткой.

– Кстати, сегодня ещё два клиента. – вдруг невпопад заявила девушка и почему-то покраснела.

Причина её смущения выяснилась очень скоро.

Он был по-детски открытым и наивно-улыбчивым. Смотрел на меня чистыми глазами оленёнка, пока я выносила вердикт, и ждал. И я, и он понимали всю бессмысленность происходящего, но так было надо.

Он был безумно красив, этот мальчик-мужчина, потерявший свою удачу, как он утверждал.

– По-моему, Вы очень даже удачливы! – непонятно почему вдруг нагло заявила я.

– Нет-нет! Не говорите так! – испугался парень и даже протянул руки, повторяя. – Нет-нет… только не это! Поймите…

Я поняла. Всё поняла. И вспомнила робкое покашливание за дверью, и тихий Анин голос. И их еле слышный шёпот. И едва уловимый, тёплый смех. Так умеют смеяться лишь влюблённые.

– Хорошо. Я буду дальше работать над Вашей проблемой. Сейчас Вы можете идти. Запишитесь у секретаря на следующий сеанс.

Подождав, когда за парнем закроется дверь, я заорала:

Аня!

Девушка вошла сконфуженная и притихшая.

– Даю Вам полчаса! – молвила я. И, увидев, как глаза девушки радостно заблестели, устало добавила. – Дольше я тут не выдержу.

Аня вышла. Было слышно, как она в возбуждении что-то говорит пареньку. Только мне уже было всё равно. Я и правда безумно устала. Устала, потому что вдруг почувствовала ответственность за судьбу приходившей днём женщины. Ну, не могу я её просто запугать. Это было бы слишком жестоко!

Повинуясь какому-то внезапному порыву, я поставила фотографию её мужа перед собой и зажгла свечу. Дальше всё стало происходить само по себе, будто повинуясь кому-то либо чему-то извне. Губы шептали какие-то незнакомые мне самой слова. Руки плавно двигались над свечой, фотографией и рассыпанной на столе, непонятно откуда взявшейся, горсткой свежих лепестков розы. Действительно, откуда взялись лепестки? В доме вообще кроме кактуса на подоконнике не было цветов. Как это странно.

Мои сомнения вдруг слились в одно большое серое пятно и повисли в воздухе. Пятно постепенно увеличивалось в размерах и вскоре стало таким огромным, что начало давить, давить, давить…

Я закрыла глаза.

«Меня зовут Аглая Агаповна Белинская, – услышала я старческий голос. – Моя душа не знает покоя. Мечется, ищет по свету внучку моя душа. И не может найти. И успокоиться не может. Где она, моя кровиночка? – послышался противный плач. – Но пока моя душа не успокоится, никто не будет спокоен! Никто не уйдёт от расплаты! Найди мою внучку, и снимешь проклятие! Иначе все будут страдать!»

«Где моя тётка? Где Глаша?» – крикнула я в пустоту.

В сером дымном тумане появились мутные очертания старушечьего лица. Вдруг она расхохоталась.

«Ищи Глафиру там же, где и Софью!» – воскликнула старуха и тут же растворилась в воздухе.

В дверь боком протиснулась Аня.

– Что с тобой? – испуганно проговорила девушка и подбежала ко мне.

– Кажется, я немного схожу с ума… – ответила я. – Аня, мне нужно поговорить с тобой!

Чай мирно остывал в чашке, я сидела за столом и не знала, с чего начать. Чтобы разрядить атмосферу, решила начать с юноши.

– Откуда он взялся? – поинтересовалась я.

Удивительно, но девушка внезапно перестала смущаться и с восторгом рассказала о пареньке. Звали его Женей. Он как-то пришёл на сеанс ради простого любопытства, как тогда показалось Ане. Серьёзной проблемы у парня не было. Так скажем, невезение в личной жизни. Когда молодые люди увидели друг друга, у них перехватило дыхание. Девушка почувствовала сразу, что это и есть тот принц, которого она ждала. Но парень оказался стеснительным, и никак не решался пригласить девушку куда-нибудь, хотя бы просто погулять. Вот вам и невезение! Ведь достаточно немного смелости, и ни к какой магии и прочей ерунде прибегать не надо!

Уже на протяжении двух месяцев Женя ходил стабильно три раза в неделю и исправно платил, правда, непонятно за что. Глашка делала вид, что создаёт для парня особый талисман. Её волновали только деньги юноши. А Коля не знал. Если бы узнал…

– Не рассказывай Коле, пожалуйста… – попросила Аня и опустила глаза.

– Понимаю, – ответила я. – Только как же ты собираешься с двумя-то? Конечно, это не моё дело… Но всё-таки…

– Да не в этом суть! Просто, если Коля узнает, что кто-то в курсе того, какие мы тут спектакли устраиваем, мало не покажется… – почти шёпотом произнесла девушка. – Ты, кстати, тоже аккуратнее будь. Не такой он, каким кажется… Совсем не такой!

К сожалению, про Соню девушка ничего не знала, кроме того, что уже рассказала мне. Я решила расспросить Колю.

Время шло. Глашка не появлялась. Была ещё одна клиентка, которой не везло в любви. После её ухода я проделала то же, что и после ухода Галины. Только на этот раз фотографии не было. Вместо неё я положила на стол червонную даму и с трёх сторон расставила свечи. Дальше, как и в первый раз, я не контролировала себя и совершала странные действия будто в тумане.

Когда я, наконец, вышла из транса, обнаружилось, что стрелка часов уже неумолимо приближается к семи. Аня сидела на кухне, пила кофе и терпеливо ждала, когда же я отпущу её домой.

– Глашка не появлялась? – нелепо спросила я. Было и так понятно, что тётки нет.

– Странная ты… – заявила Аня.

– Почему?

– Твоя тётка никогда так долго не задерживалась в комнате после ухода клиента. Сразу выбегала. Не могла нюхать всю эту дрянь.

– Да, пахнет отвратительно, – согласилась я.

Меня волновало отсутствие Глаши. Вспомнив своё видение, я отпустила Аню домой и с нетерпением стала ждать Колю.

Как только он ступил на порог, я кинулась к нему с возгласом:

– Коля, мне срочно надо поговорить с тобой!

– А что случилось? Насколько мне известно, служащие ЗАГСов уже разошлись по домам… – попытался пошутить он.

– Ну, какой же ты! – разозлилась я. – Глашки до сих пор нет, понимаешь?

– И что с того? Гуляет где-то твоя дурёха! Никуда не денется! Пошляется и вернётся!

– Да нет же! У меня было видение!

– Ого! – заржал парень и, заботливо потрогав мой лоб, осведомился. – Ты случайно не заболела? Перегрелась, может?

– У меня, правда, было видение! Скажи мне, куда делась Соня? Там же и Глаша, понимаешь?

Коля помрачнел.

– Скажи мне, пожалуйста! – взмолилась я. – Где Соня? Что с ней? Ты сказал, что она уехала… Куда?

Коля тяжело посмотрел на меня и сказал:

– Пожалуй, я сегодня не буду ночевать. Вернусь завтра к вечеру.

Он повернулся к двери, но я загородила проход:

– Коля, не уходи так, ничего не объяснив! Я не понимаю, что происходит!? Я чувствую, что схожу с ума!

– Всё нормально, девочка, успокойся, – Коля резко наклонился и, поцеловав меня, быстро вышел за дверь.

В подвале пахло плесенью. Откуда-то слышался звук мерно капающей воды. Вдоль стены беспорядочно стояли какие-то грязные банки и кое-где пустые бутылки из-под вина.

Голова болела ужасно. Я потрогала лоб. Он оказался горячим, даже слишком. В висках немилосердно стучало в такт падающим каплям.

Неожиданно откуда-то сбоку раздался треск. Я оглянулась на звук и увидела маленькое зарешеченное окошко. Я медленно приблизилась. В окно кто-то смотрел. А именно, бородатый мужик со слишком длинным, как мне тогда показалось, носом. Он пристально разглядывал меня и ухмылялся в бороду. А потом вдруг громко захохотал. Стало жутковато. Очень захотелось отвернуться, но я почему-то не смогла. Взгляд его притягивал, словно магнит.

Внезапно мужчина отошёл от окна. Стало слышно, как на улице завывает ветер. Небо потемнело, послышались первые удары грома. С резким стуком на карниз посыпались сосульки. Снег за окном прямо на глазах начал таять с лёгким шорохом, открывая взгляду грязный асфальт…

Стоп! Сосульки? Снег? Ведь это же зима! Откуда гроза зимой??

И тут, прервав мои мысли, сильный порыв ветра толкнул решётку. Окно разбилось. Стёкла, будто напуганные птицы, с писком разлетелись в разные стороны. Один из осколков ранил меня в плечо. Другой вонзился в ногу. Я, как заведённая, завертелась на месте, пытаясь увернуться от неожиданной напасти. Но стёклышки как будто специально искали места на моём теле, куда ударить побольнее. А за окном слышался всё тот же хохот. Только теперь он стал тише.

Где же выход из этого кошмара?

Превозмогая боль в ноге, я захромала вверх по подозрительно скрипящей и ходящей ходуном лестнице. Поднявшись на небольшую площадку, я обнаружила перед собой три двери.

«Выход, выход, за какой же из них выход?» – пыталась угадать я. Странно. Внезапно мне вспомнилось, что когда-то я уже искала выход и не могла найти. Или находила, но не тот. Что-то в этом роде.

Пока я раздумывала, левая дверь открылась, и оттуда высунулась чёрная кошачья морда и нагло уставилась на меня. Где-то я уже видела это животное, вспомнить бы, где?

Тут из глубины комнаты послышался низкий бархатистый голос:

– Цезарь, ко мне, – ласково позвал Коля. А это, несомненно, был он, так как никому другому этот чудесный голос принадлежать не мог.

– Иду-у-мурр, – промурлыкал кот в ответ, отчего я чуть не свалилась с лестницы.

С минуту поразмышляв, упасть ли мне в обморок или всё-таки заглянуть в комнату, я выбрало второе. Любопытство было слишком велико.

В помещении было холодно и темно. Только слабый свет ночника освещал комнату. Да ещё лунные блики, неравномерно падающие на стены.

Коля сидел на диване, откинув голову на спинку и закрыв лицо руками, будто в испуге. При этом он не переставал звать: «Цезарь. Цезарь…» Кот шёл к нему медленной царской походкой. Потом он вдруг стремительно прыгнул Коле на колени. Раздался резкий стук, сопровождаемый протяжным воем ветра. Это распахнулась форточка. Она стала раскачиваться в разные стороны и издавать противные скрипучие звуки, похожие на стоны.

Между тем в комнате непонятно откуда появился сероватый дым. Он всё больше и больше окутывал мебель и сидящих на диване зверя и человека. Когда туман поглотил их настолько, что я уже едва различала силуэты, форточка снова хлопнула, и я увидела, как тень кота переместилась Коле на грудь, и лапы животного обхватили его шею. После чего туман на пару секунд закрыл от меня всю комнату, и тут же начал рассеиваться, открывая странную картину.

На диване лежал кот. Его лапы были раскинуты в разные стороны, и он тяжело дышал.

С дивана же, потирая руки и что-то весело напевая, поднялся Коля. Только это был не Коля. Что-то неестественное было в его глазах. И какой-то звериной была походка. Он не шёл, а крался, периодически по-кошачьи выгибаясь и щурясь.

Испугавшись, я резко выскочила из комнаты и, не придумав ничего лучше, стала ломиться в соседнюю дверь. Но она оказалась заперта. Зато третья легко распахнулась. За ней мне открылся прекрасный зал, ярко освещённый огромными люстрами. Посреди зала танцевали пары. Кажется, я уже когда-то была здесь.

Неожиданно меня охватило безудержное веселье. Захотелось танцевать. В нетерпении, я сбежала с лестницы, и сразу же чьи-то ловкие руки подхватили меня.

Я подняла голову и встретилась взглядом с Ним. Это был Коля. Но в то же время не он. Слишком он был грациозен, манерен, напыщен, всё в нём казалось каким-то неестественным. Но, в то же время, он был прекрасен! Коля смотрел насмешливо и широко облизывал и так не сухие губы, ничуть не стесняясь окружающих людей. Его руки плавно двигались по моей спине, и он так страстно прижимал меня к себе, что я ощущала себя просто на седьмом небе от счастья. Как будто, какое-то новое чувство охватило меня.

Но неожиданно Он резко толкнул меня, так, что я упала на холодный каменный пол, распугав танцующих рядом людей. А между тем, Коля, злобно сверкнув глазами, развернулся и исчез в толпе.

И тут раздался сильный грохот. Вокруг аметались люди. Прекрасный зал начал рушиться. Я поняла, что пора проснуться. Но не получилось.

Передо мной возник швейцар. Почему-то в руках он держал окровавленную саблю. И почему-то я не чувствовала головы… Чувствовала, будто лечу куда-то.

Внезапно я услышала слабый старческий голос:

«Поторопись. Осталось мало времени. Как только луна ещё раз зайдёт за тучи и выйдет снова, проклятие обретёт полную силу! Ничего уже нельзя будет изменить! Торопись же!»

«Полнолуние… Полнолуние… Она говорит про полнолуние!» – завопил мой внутренний голос, и я, вдруг проснувшись, резко вскочила с кровати и подбежала к окну. Прямо на меня с неба смотрела абсолютно круглая луна.

«Зайдёт за тучи и выйдет снова… это значит, примерно через месяц… Что же делать?»

Внезапно я разозлилась. Рыча и подвывая по-звериному, я стала бешено метаться по квартире и осматривать содержимое шкафов и тумбочек. Везде болтались, на мой взгляд, абсолютно никчёмные книги, причём какие-то замусоленные и рваные. Лишь в одном ящике я обнаружила тетрадь, на первой же странице которой значился Сонин домашний адрес и телефон.

Всё ещё злясь, но уже полная решимости, что найду разгадку, я рухнула на кровать и тут же отключилась, но уже без сновидений.

– Марин, вставай! – кто-то тряс меня за плечо. – Вставай быстрее, сейчас клиентка придёт!

Я лениво приоткрыла один глаз. Передо мной стояла Аня, нервно теребя подол юбки.

– Блин, куда же делась Глашка? Без неё никак… Ты вот не справляешься…

– Я не справляюсь? – разозлилась я. – Да какое тебе вообще дело до того, как я справляюсь и справляюсь ли я вообще?

Я вскочила с кровати и стала одеваться. Тут же почувствовала, как нервно дёргается глаз.

Всё, приехали. Только диагноза «больная психика» мне не хватало!

Аня же, наоборот, увидев, в каком я состоянии, сразу поутихла.

– Я кофе сварила… – примиряюще сказала она. – Настоящий. Чёрный, молотый.

Я кивнула, как бы принимая к сведению её слова.

Совсем оттаяла я на кухне, попивая божественный напиток. Ничего я так, наверное, не люблю, как чашечку ароматного дымящегося кофе…

– Ань, мне позвонить надо… – заикнулась я, девушка потянулась за трубкой. Но тут раздался звонок в дверь.

Позвонить не удалось до вечера. Клиенты приходили один за другим. И после ухода каждого, я будто входила в транс и производила затейливые действия с руками, голосом, фотографиями и свечами. Иногда, чтобы лучше раскрыть ситуацию, я прямо в присутствии человека раскладывала карты. Что-то рассказывала при этом. Говорила убедительно. Люди верили. Некоторые плакали. А я сама не знала, верить ли мне в себя или нет. Никогда не воспринимала магию всерьёз, и вдруг на тебе: колдую и не краснею, как говорится!

В общем освободилась, когда уже стемнело. Но хоть и устала жутко, всё-таки решила позвонить.

По тому номеру, что был записан в тетради, никто не брал трубку. Я ещё в течение двух часов пробовала звонить раз в десять-пятнадцать минут, но результат оказался нулевой. В итоге, я решила, что придётся позвонить завтра или всё же аккуратно расспросить Колю.

Но увы. Коля ночевать не пришёл.

Почти до утра я без сна провалялась в кровати, наблюдая за луной. На ней появились тёмные пятна, и складывалось ощущение, будто она усмехается.

На следующее утро я вскочила с кровати раньше прихода Ани и сразу приступила к звонкам.

Сначала я позвонила маме. Мама очень обрадовалась, услышав меня. Стыдно признаться, но звонила я не потому, что соскучилась по ней, это, конечно, тоже, но главное, втайне я надеялась, что, может, ей что-либо известно про Глашку. Но мама сама поинтересовалась, как живёт её сестра. Пришлось соврать, что всё хорошо…

Затем я набрала номер Сони. На этот раз мне ответили. Приятный, но печальный женский голос осведомился, кто с ней желает говорить.

– Понимаете, – начала я сбивчиво объяснять. – Мне она очень, ну просто очень нужна! Моя тётя пропала! И есть подозрение, что Соня знает, где она!

Возникла неловкая пауза. Я не знала, что ещё к сказанному добавить… А женщина, похоже, не торопилась с ответом. Наконец, с тяжёлым вздохом она произнесла:

– Боюсь Вас огорчить. Соня вряд ли уже знает, где Ваша родственница.

– Но почему? – я почувствовала, что задыхаюсь. Противно закололо в боку. Так обычно у меня кололо в знак предчувствия какого-либо несчастья. – Что случилось?

– Соня умерла прошлым летом.

– Нет! Этого не может быть! – крикнула я. – Может, Вы просто ошибаетесь? Может, Вы не точно знаете…

– Поверьте мне, я знаю абсолютно точно. Я её мама…

– Простите… – прошептала я и повесила трубку.

Не обращая внимания, как слёзы противно ползут по щекам, я набрала номер Колиного мобильника.

– Мне нужно с тобой поговорить… – тихо попросила я, услышав его голос.

– Я занят, – холодно ответил он.

Не выдержав, я разрыдалась.

– Успокойся… Что случилось? – уже теплее поинтересовался Коля.

– Соня мертва! – прокричала я, глотая слёзы. – Что с Глашей? Она жива? Ответь мне!

– Я приеду вечером. Поговорим, – упавшим голосом произнёс он и уже нежно добавил. – Постарайся не плакать. Не хочу, чтобы твои глазки покраснели. Я соскучился.

– Я тоже… – прошептала я после того, как нажала на отбой.

– Марина! Ты чудо! Только скажи, ведь это совпадение, да? – Анька с любопытством глядела на меня смеющимися глазами. – А ещё кто-то говорил, что магия – это чушь!

– Да я сама ничего не понимаю… – оправдывалась я, прихлёбывая кофе и наслаждаясь новым ощущением теплоты от того, что мои старания не прошли даром. А всё потому, что сегодня выдался удивительный день.

После того, как я немного отошла от разговора с мамой Сони и с Колей, зазвонил телефон. Трубку сняла Аня. Она уже пришла к тому времени и вовсю распоряжалась на кухне, сооружая завтрак из бутербродов с сыром и кофе.

Звонила Галина, та самая, от которой ушёл муж. Так вот, как говорится, не прошло и трёх дней, как Галинин муж вернулся к своей законной супруге.

– Бывают же совпадения… – усмехнулась Аня, выслушав поток благодарностей. – А вообще странно… Такая лохушка! Зачем она ему сдалась? Непонятно…

Я промолчала.

Чуть позже телефон опять зазвонил. На этот раз звонила Наташа. У неё, помнится, были неприятности на работе. И снова Аня выслушивала благодарности, так как неожиданно у Наташи началась полоса везения. Наташа, конечно же, считала, что это благодаря мне…

Потом звонил престарелый Иван Сергеевич, который был очень сильно болен. Но для меня так и осталось загадкой, чем именно. Так вот, теперь у него рассосались какие-то узлы.

– Это плохо? – перепугалась я, на этот раз решившая сама взять трубку.

– Да нет же! – воскликнул дедуля. – Я на пути к выздоровлению! Вы просто сотворили чудо! А вчера я, вообще, смог! Представляете? И это впервые за последние лет двадцать. Моя жёнушка просто счастлива! – добавил он и захихикал.

– Рады стараться! – бодро ответствовала я и в некотором шоке опустила трубку на рычаг.

На какое-то время звонки с благодарностями прекратились, если не учитывать тех новоиспечённых клиентов, которые звонили по рекомендациям Галины. Она, видимо, уже растрезвонила о своём счастии на всю Москву.

В течение дня, клиенты опять приходили один за другим. Только сегодня даже образовалась очередь. Под конец я чувствовала себя выжатой, как лимон. Отпустив Аню домой, я устроилась на диване, включила телевизор и решила до прихода Коли хоть немного расслабиться.

Огромное, яркое и многолюдное помещение Макдональдса совсем не располагало к серьёзному разговору. Я сразу удивилась, почему Коля привёз меня именно сюда? Может, он просто думает, что я расслаблюсь, и можно будет что-то от меня скрыть?

Однако когда мы достигли кассы, и Коля продиктовал заказ, в конце он добавил:

– Упакуйте с собой, пожалуйста…

Потом мы снова сели в машину и куда-то поехали. Я уже ничем не интересовалась, а просто тупо смотрела перед собой. Мимо нас мелькали дома, троллейбусные остановки на тротуарах, прохожие, куда-то вечно спешащие…

Наконец, Коля свернул на узкую дорожку и почти вплотную подъехал к небольшому прудику, в котором, горделиво задрав клювы, плавали утки. Я узнала территорию возле Новодевичьего Монастыря. Коля плавно притормозил и открыл окно. В машину повеяло тёплым ветерком. Лето уходило, но в воздухе ещё чувствовалось его приятное дыхание.

Между тем, Коля методично вытащил из пакета различные гамбургеры, коктейли и прочие удовольствия, которым при иных обстоятельствах я бы радовалась как ребёнок. Хотя, в сущности, разве я уже взрослая?

Тут я вспомнила, что с утра в зеркальном отражении обнаружила у себя несколько седых волосков… Да. И в семнадцать лет можно стать взрослой. Совсем взрослой.

Коля отвлёк меня от этих мыслей, нежно притянув к себе и поцеловав в висок. Я почувствовала его запах, такой родной и согревающий, и внезапно ощутила себя будто за каменной стеной.

Не сговариваясь, мы приступили к еде. Несмотря на весь ужас случившегося, ели молча, но с аппетитом. Наша трапеза быстро закончилась, мне не терпелось поговорить.

Я со всей тщательностью вытерла губы салфеткой и стала ждать. Коля молча закурил. Лёгкий сероватый дым медленно пополз в окно.

– Дай мне тоже, – попросила я.

– Ты же не куришь…

– Дай, – повторила я просьбу.

Коля протянул сигарету и помог мне прикурить.

– Когда втягиваешь в себя дым, представляй, будто глотаешь, – посоветовал Коля.

Но меня не надо было учить. Года два назад, ещё в школе, мы с девчонками баловались сигаретами. Это казалось прикольным. Однажды я случайно затянулась серьёзно, закашлялась. Ребята засмеялись надо мной. И тогда я решила, что обязательно научусь затягиваться правильно, как надо.

Сначала получалось плохо или не получалось вообще. Потом почувствовала, что втягиваюсь. Ужаснулась и бросила.

Сейчас же вспомнила, как один раз спросила у Глашки, которая любила дымить как паровоз, одну за другой:

– Зачем ты куришь?

– Это успокаивает нервы… – ответила она.

Вот и теперь я почувствовала, что мне срочно нужно успокоить нервы. Пусть и таким идиотским способом.

Коля помог мне прикурить, вышвырнул свой бычок в окно и начал рассказывать.

Всё началось с той бабки. Коля сразу почувствовал, что с ней что-то не так. Она была слепая, но, в то же время, будто видела всё, и причём не только то, что происходило в пределах того помещения, где она находилась. Казалось, что она вообще может видеть всё, что происходит в других местах в любой момент времени.

Когда Анну Ивановну привезли на новое место жительства, она сразу же отправилась в маленькую, ещё не до конца оклеенную обоями, комнату и ехидно спросила:

– Значит, здесь будут твориться дьявольские дела?

Коле не нравилась бабка. Он, откровенно говоря, её даже побаивался. А бабка чувствовала это и не упускала случая как-нибудь досадить парню.

Зато с Соней у Коли, наконец, сложились такие отношения, которых ему так хотелось. Соня оказалось девушкой что надо, открытой и готовой на всё. Таких, как она, у Коли ещё не было. Соня просто отдавала всю себя, ничего не требуя взамен. Однако парню, наоборот, хотелось в лепёшку расшибиться ради возлюбленной. Он осыпал её ярко-алыми и бордовыми розами и прекрасными словами любви, водил в рестораны и на различные тусовки. Его мажористые друзья не раз намекали ему, да и просто пытались подшучивать над тем, что девушка не их круга и, вообще, несколько полновата, но Коля их не слушал, считая даже с некоторой гордостью, что эта особенность фигуры в каком-то роде её изюминка. Да он вообще никого не видел кроме неё! А вот она…

Коля не раз предлагал девушке выйти за него замуж. Однако она неоднократно ему отказывала. Коля никак не мог понять почему!? Но однажды он узнал правду. Оказывается, Соня давно и безответно была влюблена… в Олега Антоновича! В этого старого дурня!

Соня сообщила это со злости, когда он в очередной раз стал приставать к ней с расспросами, почему она не хочет официально оформить отношения.

– И ещё, – выпалила тогда Соня, – я уезжаю на неделю к родителям! Мне нужен отпуск. Надоело возиться с этой старой грымзой!

В отличие от Коли, девушка совсем не боялась бабку.

– Ты будешь там встречаться с ним? – вне себя заорал Коля.

– Непременно! – с усмешкой пообещала Соня и ушла в комнату.

Через час, видно почувствовав себя виноватой, она пришла на кухню, где парень угрюмо травил кофе с сигаретами, и утащила его в спальню.

Утром Соня уехала. Простились они довольно мирно. Казалось, проведённая вместе ночь разрушила стену, возникшую между ними. Однако это было не так. Коля чувствовал себя ущемлённым. И, видимо поэтому, появилась Милочка.

С Милочкой Коля познакомился случайно, в парке, когда в плохом настроении сидел на скамейке у фонтана, пил пиво и размышлял о превратностях жизни. Она гуляла с маленькой собачкой, таксой. Коля, кстати, терпеть не мог маленьких собак, особенно такс. И вот, это зловредное существо посмело приблизиться к нему ближе, чем на пол метра, а ещё и облизать его ботинок. Парень уже хотел было прогнать животное и даже выставил ногу, чтобы слегка пнуть противную таксу, как вдруг услышал:

– Ликси! Малыш, не приставай к дяде!

«Да ещё и прозвище дебильное», – подумал Коля, машинально поднял глаза и увидел хозяйку. Он стояла в трёх шагах от него, смотрела совершенно наивными глазами и улыбалась. Наверное, именно эта улыбка тогда и покорила его.

– Изв-вините, – немного заикаясь, произнесла она, – Ликси, наверное, потревожил Вас…

«Так это к тому же мужик,» – ухмыльнулся про себя Коля, а вслух произнёс:

– Наоборот, я весьма рад познакомиться с Вашим псом! Я вообще обожаю собак! Почему бы Вам не присесть? Мы бы могли поговорить о наших замечательных четвероногих друзьях! И не только о них…

И они поговорили…

На следующий день, Коля привёл Милочку домой. Войдя в квартиру, парень зашёл первым делом в спальню. Старуха спала. Коля для верности запер её дверь и повёл девушку на кухню.

Ещё с утра в предвкушении чудесного вечера он купил дорогущий шоколадный ликёр и теперь с удовольствием наполнил им две маленькие изящные рюмочки.

Пока наслаждались напитком, обсудили кучу тем, в основном глупых, по мнению парня. После четырёх рюмок девушка повеселела.

Коля понял, что подходящий момент настал. Он, шутя, приподнял девушку со стула и отнёс её в гостиную. Мила радостно хихикала. Между тем Коля уложил её на диван и начал медленно раздевать, периодически целуя то в ушко, то в шейку, то в губы.

Когда девушка была практически полностью обнажена и с нежной настойчивостью потянула парня к себе, за своей спиной Коля неожиданно услышал голос старухи:

– Так-так… Одна уехала, другую привёл.

Баба Нюра, как ни в чём не бывало, сидела в кресле и вязала. Делала она это умело, получалось красиво. Прямо по её ногам почти до пола свешивался длинный чёрный свитер с причудливым белым рисунком на вороте и на рукавах. Перебирая спицами, бабка стеклянными глазами смотрела перед собой.

«Как она может вязать? – в недоумении подумал парень, – И как она смогла выйти из комнаты? Я же запер!»

– Значит, плохо запер! – заявила старуха, будто услышав его мысли. – А может быть, у меня есть вторые ключи!

Никаких других ключей у бабки не было. Это Коля знал абсолютно точно.

– Хе-хе-хе… – захихикала она.

«О, чёрт! Наверное, Милу напугала, старая ведьма!» – разозлился парень и, повернувшись к девушке, застыл в ещё большем недоумении. Милочка лежала на спине, широко раскинув руки, так что одна свесилась с дивана и почти касалась пола. При этом девушка, не моргая, смотрела в потолок. Рот её был приоткрыт.

– Не бойся, она жива и прекрасно себя чувствует. Она спит, – заявила старуха. – А за ведьму – спасибо! Люблю, когда люди понимают, с кем имеют дело!

– Что тебе надо? – прошипел Коля.

– Да ты, парень, успокойся. Мне надо не так много. Разве что, бабушку свою перед смертью повидать. Ты обещал мне, помнишь, милок? И больше мне ничего не надо. Это тебе надо. Чтобы Софья твоя ничего не узнала про эту твою новую! – торжественно заключила старуха.

– Ах ты, старая карга! – вырвалось у парня, но он тут же спохватился и быстро проговорил, – У меня с Милой ничего не было!

– Это потому что я появилась вовремя. Да ты развлекайся. Она сейчас очнётся. И смотри, хорошенько позаботься о девушке, раз уж привёл. Не люблю, когда девушек обижают, – бабка сурово погрозила Коле пальцем, – Я Софье ничего не скажу, не трясись. Ты вот только помни про обещание. А если не выполнишь, всем плохо будет. Помни!

Сказав это, Анна Ивановна встала и удалилась в спальню.

Милочка очнулась буквально сразу же. Увидев Колю, она робко улыбнулась ему и задала вполне резонный вопрос:

– Что со мной случилось? И почему ты так смотришь?

Больше всего в этот момент ему хотелось швырнуть в неё её же одеждой и выставить за дверь, но тут он вспомнил наставление старухи и струсил. Надо было на что-то решаться, он последовал указанию бабки. А именно, завалился на диван и продолжил начатое ранее…

В общем, Мила осталась довольна. Впрочем, они больше никогда не увиделись. На следующий день он позвонил ей и сказал, что уезжает далеко и надолго, но о том, что между ними было, никогда не забудет. Никогда.

В деревню мы с Колей приехали под вечер, но ещё не стемнело. Машину пришлось бросить на окраине леса, когда деревушка лишь виднелась вдали, так как дальше продвигаться можно было только пешком. Дорога была ужасная, вся в рытвинах и небольших оврагах. К тому же, видимо, недавно прошёл дождь: под ногами противно чавкала липкая грязь.

Шли по лесу молча. Не знаю, о чём думал Коля, а я вот пыталась сосредоточиться на чём-нибудь дельном, но в голове всё перепуталось, и самые нелепые мысли вытекали одна из другой. Лес поражал своей таинственностью и необъятностью. Деревьев тут было видимо-невидимо, и все они располагались в каком-то своем неведомом порядке. Создавалось впечатление, будто лес сотворил какой-то безумный волшебник, решивший раскидать несколько берёзок вокруг огромного столетнего дуба или посреди небольшой поляны вдруг расположить две высоченные, переплетающиеся ветвями, сосны.

В какой-то момент мне вдруг показалось, что между деревьями мелькнула небольшая чёрная тень, но я не придала этому особого значения. А вот Коля насторожился.

– Ты только что ничего не видела? – спросил он и боязливо приблизился ко мне.

– Нет, – твёрдо ответила я, чтобы лишний раз не пугать парня. Он и так был хорошо напуган.

Не знаю, как я ещё держалась. Действовала будто по чьей-то указке. Знала, что так надо, и делала. Вот и в деревню потащила Колю, потому что поняла – так надо.

Лес закончился внезапно. Прямо к лесу с одной стороны примыкал старый монастырь, который производил удручающее впечатление. Фундамент отсырел, краска кое-где облупилась, а где-то вообще беззастенчиво проглядывали прогнившие доски и бетон. Только купола радовали глаз своим блеском. Видимо, местные церковные власти им придавали наиглавнейшее значение и следили за их своевременной реставрацией.

Сбоку к зданию прилепилось кладбище. Оно имело более ухоженный вид, чем монастырь. Богатые могильные плиты, небольшие квадратные клумбочки, а кое-где даже скамеечки, и всё это окантовывала узорчатая ограда.

Дорога плавно огибала и монастырь, и кладбище. По другую сторону от неё я, кстати, тоже заметила несколько небольших квадратиков, кое-как огороженных самодельными заборчиками, а больше простыми колышками, вбитыми в почву. Эти квадратики были попроще, могильные плиты размером поменьше, а где-то их и вовсе не было, вместо них из земли торчали железные и деревянные кресты. Эта своеобразная часть кладбища как бы отделилась и существовала сама по себе. Квадратики были разбросаны неравномерно, небрежно.

Мы с Колей молча переглянулись и, на всякий случай взявшись за руки, пошли дальше.

Перейдя по мостику, перекинутому через своеобразный, заросший тиной водоём, мы, наконец, вошли в деревеньку.

Деревня нас откровенно порадовала. Начнём с того, что в ней было всего пять домов. Зато дома были добротные. По всей видимости, здешние хозяева не бедствовали. На первых двух участках даже красовались пара мерседесов и джип. А из второго дома периодически слышались пьяные вопли и попытки «затянуть песню». Кто-то отчаянно матерился на некоего Васю. Пьяный голос, видимо, принадлежавший Васе, в ответ оправдывался. Понятно, гуляют соседи.

Следующие два дома тоже выглядели не особо приветливо. Из-за высоких заборов слышался многообещающий собачий лай.

Зато пятый дом порадовал. По двору вокруг него с весёлыми криками бегали трое детей. А прямо перед крыльцом седая уставшая женщина стирала бельё, периодически утирая рукавом пот со лба.

Я решительно открыла калитку и направилась к ней.

– Извините, – начала я, когда женщина, распрямившись, настороженно взглянула на меня. – Я ищу дом Анны Ивановны… Она моя родственница. Вот, приехала проведать.

Женщина испуганно отшатнулась и промямлила:

– Так ведь умерла она…

– Да? Когда? Как это случилось? – я постаралась изобразить на лице неожиданность и печаль, и даже попыталась пустить слезу, и как бы отвечая на безмолвный вопрос женщины, пояснила, – Внучка я её… Вот что значит, бабку столько лет не навещала… Как же это она?

– Так сама не знаю. Приехали за ней двое, парень и девушка. Парень, прямо как твой, не он ли? – тётка уставилась на Колю, стоявшего возле калитки.

– Да нет, не он! – поспешила я разубедить её. – Это брат мой. Только из Питера вернулся, семь лет там безвылазно прожил.

– А, ладно… – женщина устало махнула рукой. – В общем, увезли её в Москву. Мне ключи от дома дали, сказали последить за хозяйством. Так я, грешным делом, когда узнала-то, – тётка вдруг запнулась и заговорила шёпотом, – Ты не серчай, детка. Я в том доме пока другим людям пожить разрешила.

Я удивлённо взглянула на неё.

– Понимаешь, тут такое дело. К сынку друзья приехали. Так я и подумала, чего им у него-то ютиться, у него и так тесно. Пусть, думаю, как люди поживут. И дала им ключи. А-то там ведь правда тесно… Вот деткам его даже места там мало разгуляться…

– А как сына зовут? – перебила я женщину.

– Вася… – растерялась она.

– Понятно, – сказала я. – Спасибо!

– Пожалуйста, – машинально проявила вежливость тётка и тут же спохватилась. – А как же это?… Надо им сказать. Пойдёмте вместе, я улажу всё.

– Да не надо, – остановила я её. – Не волнуйтесь. И вообще, пусть живут.

– Как это? – удивилась она.

– Ну, просто. Как люди. Пусть так и живут…

Уже подойдя к забору, я вдруг остановилась, как вкопанная, и, резко развернувшись, спросила:

– А что, Аглая Агаповна Белинская ведь бабушке Нюре родственницей приходилась?

– Да-да! – закивала головой женщина. Как мне показалось, она была немного испугана.

– Мне бы хотелось посетить могилку этой родственницы, раз уж я здесь. Вы мне не скажете, где она похоронена?

– Как где? На нашем кладбище. Там и плита, и крестик.

– Спасибо Вам! – ещё раз поблагодарила я женщину.

Едва подойдя к церкви, мы увидели весьма нелицеприятную картину. Прямо на ступеньках полусидела-полулежала неопределённого возраста монашка и обливалась горькими слезами. Причина её страданий выяснилась тут же. Рядом с ней валялась разбитая бутылка, из под которой медленной струйкой вытекала красная жидкость.

«Не донесла», – подумала я.

– Стой здесь, – попросила я Колю. Он безропотно кивнул. Он вообще здесь вёл себя исключительно тихо.

«Наверное, сказывается уважение к умершим предкам», – мысленно горестно пошутила я и вошла внутрь церкви.

Внутри здание производило такое же удручающее впечатление, как и снаружи. Икон было немного. Кое-где горели свечи. Но вместо запаха воска в воздухе витал приторно сладкий аромат, будто жгли какую-то травку. Было мрачно и неуютно. Молящихся не наблюдалось.

Попа я обнаружила храпящим на большой скамье вдоль стены. Когда я легонько потрясла его за плечо, он вскочил как ошпаренный и произнёс совершеннейшую, на мой взгляд, для попа нелепость:

– Катька, принесла?

Потом он потёр кулаками глаза, широко зевнул, уставился на меня, снова потёр глаза и только после этого заявил:

– Ты не Катька!

– Ясное дело, батюшка! – как можно уважительнее сказала я.

– А Катька что?

– А Катька не донесла!

– Опять разбила? Вот раззява! – расстроился поп, и тут же, опомнившись, спросил, глядя на меня, – А тебя что привело сюда, дитя моё?

– Ищу могилку одну. Не покажете?

– И кого же хочешь навестить?

– Аглаю Агаповну Белинскую. Это родственница моя дальняя, – на всякий случай добавила я. – Покажете?

– Нет, не покажу, – поп хитро сощурился. – И так жизнь сложна! Одни проблемы только, а удовольствия никакого.

Сказав это, поп демонстративно водрузил себя назад на скамью и отвернулся.

Дальнейшие полчаса мы без толку прошатались по примыкающему к церкви кладбищу. Наконец, поняв всю бесполезность сего действа, я опять попросила Колю подождать и решительно направилась на поиски Катьки.

На церковных ступеньках её уже не было. Обойдя церковь вокруг, я обнаружила её возле небольшого колодца. На дереве рядом была прибита табличка, гласившая «Святой Источник». Монашка сидела на миниатюрной скамеечке и с упоением хлебала воду из круглого железного ковша.

– Катя, – я дотронулась до её плеча.

От неожиданности, монашка выронила ковш, и вода пролилась на подол её скромного одеяния. На глазах у неё снова выступили слёзы. Испугавшись, как бы Катька опять не принялась реветь, я быстро, но отчётливо спросила:

– Где здесь у вас магазин?

– На станции, – ответила она и осоловело посмотрела на меня.

– А где станция?

– Через лес и направо.

Я отошла на достаточное расстояние и услышала первые всхлипы за своей спиной. Не теряя времени, я припустила в лес. Повернув за лесом направо, станции я не обнаружила. Зато обнаружила железную дорогу. Мне пришлось пройти изрядное расстояние вдоль неё, прежде чем я достигла желаемой станции. В маленьком магазинчике я купила пару бутылок Кагора и побежала назад.

Катьку я нашла в том же состоянии, что и оставила. За время моего отсутствия она успела снова наполнить ковш и опять с упоением пила из него воду. Я не стала на этот раз подходить сзади, а решила возникнуть прямо перед ней. В результате, открыв глаза после очередных нескольких глотков, сопровождающихся откидыванием головы назад и томным опусканием век, Катька неожиданно перед собой увидела запыхавшуюся меня и опять с перепугу выронила ковш. Видя, что она вновь собирается зарыдать, я быстро достала одну бутылку и протянула ей. Катька обрадовалась и, тихо повизгивая, бодренько направилась ко входу в церковь. Я пошла следом. Но тут на злополучных ступеньках, не удосужившись посмотреть себе под ноги или хотя бы подобрать подол юбки, Катька споткнулась и упала. Картина повторилась. У бутылки откололось горлышко. Сначала Катька тупо смотрела, как красное пятно медленно расползается на земле, потом начала реветь.

Недолго думая, я схватила её за шиворот, приподняла и потащила в церковь.

На этот раз поп сидел и мучительно поглядывал на дверь. Как будто прямо поджидал. Увидев нас, он страшно обрадовался и, потирая руки, как-то нетерпеливо заёрзал на скамье, но навстречу нам не встал. Очень сомневаясь в целесообразности своих действий, я, тем не менее, протянула Катьке вторую бутылку. Это её воодушевило. Она вся подобралась и гордо направилась к попу.

– Принесла? – спросил поп, хотя и так было понятно. – Молодец! – похвалил он, а лицо Катьки при этом разрумянилось.

Тут поп, будто нечаянно, заметил меня.

– А! Ты всё ещё здесь? – спросил он и нахмурился. – Так как, говоришь, твою родственницу звали?

– Аглая Агаповна Белинская.

Поп ещё больше нахмурился, почесал лоб и, нервно хихикнув, заявил:

– Не-а… Таких не знаем.

И только тут в его взгляде я заметила испуг. Стало понятно, что добиться ничего не удастся. Понуро опустив голову, я вышла вон из церкви. Коля стоял немного поодаль. Когда я подошла, он вопросительно посмотрел на меня. В ответ я отрицательно мотнула головой.

Мы снова с ним молча взялись за руки и решили вернуться в деревню. Там по-прежнему было пять домов, но что-то явно изменилось. Мерседесы и джип отсутствовали, матом никто не ругался, и песен не пели. Создавалось впечатление, как будто в домах давно никто не жил. За заборами двух следующих участков притихли собаки. А возле пятого дома не было видно ни детей, ни стирающей бельё женщины.

Мы вернулись к бывшему жилищу Анны Ивановны, и я попросила Колю подождать меня возле калитки, а сама направилась к дому.

Дверь оказалась не заперта. Войдя в дом, я сразу же поняла, что внутри никого нет. Более того, вокруг царил такой беспорядок, будто в доме уже много лет никто не жил. Я не представляла себе, что надо искать, и всё равно методично осмотрела полки стола, внутренности огромного шкафа, укромные уголки непосредственно за этим шкафом, а также под большой старинной софой. Моё внимание ничто не привлекло. И тут я заметила лестницу. Я не обратила на неё внимания сразу, потому что она была немного углублена в стенную нишу, где, вероятно, когда-то размещалась печь, и зачем-то занавешена потерявшей от времени цвет шторой. Лестница была очень старой, некоторые ступеньки прогнили.

Я ещё раз оглянулась по сторонам. Казалось абсолютно невероятным, что в этом доме совсем недавно были люди. Но ведь я своими глазами видела…

Вдруг откуда-то сверху послышался скрип. Что делать? Пришлось аккуратно подняться по лестнице. Но, когда я шагнула на последнюю ступеньку, лестница как-то вся пошатнулась и неожиданно рухнула в сторону. Я вовремя соскочила с неё и посмотрела вниз. Лестница валялась на полу, будто вывернутая наизнанку. В некоторых местах из неё торчали длинные кривые гвозди и неотёсанные доски.

Да, спускаться на первый этаж будет проблематично, даже опасно.

«Но ничего, – подумала я, – главное, найти окошко подходящее. Что стоит спрыгнуть на землю со второго этажа? Не десятый же! Не развалюсь!»

Тут я обратила внимание, что стою на небольшой площадке и передо мной три двери.

«Когда-то я уже где-то видела такое», – подумала я и отворила левую дверь.

В комнате было темно. Едва я ступила внутрь, как у меня создалось впечатление, будто я падаю куда-то вниз, вниз, вниз…

Я закричала. И внезапно очутилась в большом зале, где взад-вперёд ходили люди, что-то обсуждали, спорили и, казалось, все чего-то ждали. Зал был овальной формы, вдоль стен его возвышались колонны, а кое-где висели географические карты. Напротив одной такой карты стоял маленький лысый мужчина и с важным видом тыкал в неё пальцем.

– Простите, – обратилась к нему я. – Вы не подскажете, где я нахожусь?

– Так-так, сорок плюс тридцать девять возвести в квадрат гипотенузы и катета данного объекта…

Замечательно! Он что, меня не видит?

– Прости-ите! – закричала я ему в самое ухо.

Мужчинка подпрыгнул от неожиданности и, на минуту оторвавшись от своего странного занятия, визгливым голоском заявил, глядя на меня будто бы сверху вниз, хотя сам был на голову ниже меня:

– Не приставайте! Я занят! Оставьте меня в покое!

«Интересно, тут все такие нервные?» – подумала я, отходя в сторону.

И тут неожиданно за моей спиной раздался голос:

– Не обижайся на него. Он очень рассеянный, а ему сегодня надо сдать отчёт.

Я обернулась и увидела женщину, в великолепном бальном платье. Она улыбалась мне.

– Ты потерялась, девочка? – спросила она. – Ты не можешь найти выход отсюда?

– И да, и нет. А что это за место?

– О, это слишком скучное место для такой девушки, как ты. Пойдём со мной.

Она взяла меня за руку, и я почему-то безропотно пошла рядом с ней.

Мы подошли к противоположной стене зала. Здесь тоже висело множество карт разных размеров и цветов.

Женщина уверенно приподняла одну из них. За картой обнаружилась дверь.

– Открывай! – приказала она. Я открыла и вошла. Тут же дверь захлопнулась за мной, и я слишком поздно поняла, что вошла сюда одна, женщина осталась в том, предыдущем зале.

А этот зал, надо сказать, практически полностью копировал тот. Но здесь люди не ходили тупо из угла в угол, а танцевали. При этом все они были одеты в старинные костюмы и платья. Звучал вальс.

Так-так, где-то я уже видела нечто похожее…

Неожиданно дверь, через которую я вошла, на мгновение приоткрылась, и в зал вбежал кот. У него была великолепная чёрная шерсть, и только лапки и грудка были белыми. Тут навстречу коту ринулась молодая женщина с роскошной золотой косой.

– Цезарь, красавец мой, вот ты где! – воскликнула она и попыталась взять кота на руки. Но тот внезапно зашипел, будто ядовитая змея, выскользнул из её рук и убежал.

Девушка недоумённо пожала плечами, достала большой веер и, обмахивая себя им, направилась ко мне.

– Простите, Вы ведь новенькая? Кстати, я так давно не курила, у Вас случайно не найдётся ли покурить? – попросила она, остановившись в метре от меня. Я достала сигарету из непонятно откуда взявшейся пачки и протянула ей. Тем временем она представилась. – Меня зовут Соня. А Вас?

Повисла неловкая пауза. Я стояла с открытым ртом и не могла вымолвить и слова. Наконец, я с трудом выдавила из себя:

– Соня? Меня зовут Марина. Но как же это? Где мы? Что это за место? Соня, простите, но Вы же умерли! Значит, я тоже?… И мы в раю?

Соня усмехнулась:

– Сколько вопросов сразу! Ну не знаю, раем это место назвать сложно, как, впрочем, и адом. Думаю, это то место, где задерживаются те, кто не достаточно хорош, чтобы попасть в рай, но и не достаточно плох для ада.

– То есть, всё равно, тут все мёртвые? А Глаша здесь?

– Наверное… Мне, если честно, наплевать, где она, – Соня нахмурилась. – Впрочем, я Вас к ней отведу.

Она взяла меня за руку, и мы пошли между танцующих пар. Я успела заметить, что все лица у этих людей были какими-то бледными, будто обильно присыпанные белой пудрой. И движения их были механическими. И все они улыбались. Мне стало жутко.

Глашка сидела в углу за колоннами. На коленях у неё развалился тот самый чёрный кот. Глаша гладила его, нежно трепала за ушами, а кот жмурился от удовольствия и мурлыкал. Казалось, что они оба не замечают ничего вокруг.

– Глаш, – позвала я. Она на миг подняла на меня глаза, улыбнулась, а потом наклонилась к животному и что-то прошептала ему на ушко. Кот сладко потянулся, соскочил с тёткиных коленей и скрылся за танцующими парами. Глашка продолжала сидеть. Только теперь она смотрела прямо перед собой совершенно отсутствующим взглядом. Я поняла, что обращаться к ней бесполезно, и повернулась к Соне:

– Но как же кот? Он тоже умер?

– Нет, кот жив.

– Тогда как же получается, что он находится здесь? И как он вообще отсюда выбирается? Есть какой-то выход?

– Для него есть. Пойдём!

Мы прошли дальше за колонны, и Соня показала мне небольшое окошко, пожалуй, единственное в этом помещении. Из окна шёл красноватый дым. Я попыталась разглядеть что-либо, но дым был слишком плотным. Оглянувшись, я увидела, что Сони рядом нет.

«Эх, была не была!» – решила я, и попыталась пролезть в окошко. И едва я сунула туда руку, как почувствовала, что моё тело будто растворяется, а потом поняла, что лечу.

– Наконец-то! – воскликнула седая женщина в белом одеянии. – Дождалась-таки!

Её ноги почему-то не касались земли, и она ходила вокруг меня прямо по воздуху, размахивая руками и запрокидывая голову.

– На колени! – приказала она.

Я повиновалась.

– Так-то!

И она разразилась неистовым хохотом.

Тут я посмотрела прямо на женщину, пытаясь разглядеть очертания, и поняла, что вижу сквозь неё. Вижу кладбище, редкие деревья, кресты, могильные плиты. На ближайшей могильной плите была выгравирована надпись. Стоило мне присмотреться, как буквы осветились призрачным зеленоватым светом. Я прочитала: «Аглая Агаповна Белинская». Значит, это была она… Точнее её дух, если такое вообще возможно. Не галлюцинации ли у меня случайно?

– Нет, тебе не мерещится! Это я! Не сомневайся, милая! На вот, возьми, – женщина протянула мне кольцо с красным рубином. Где-то я такое уже видела. – И землицы не забудь… – добавила она.

Дальше ничего не помню. Помню, как словно что-то упало тяжёлое на голову, тело ослабло и я, видимо, потеряла сознание.

Очнулась я, когда уже вовсю сияло солнышко. Мои руки почему-то по локти были погружены в землю, которая была рыхлая и мокрая, как после сильного дождя. Моя шея касалась чего-то холодного и скользкого. Кое-как присев и осмотревшись, я увидела, что это крест. Значит, мне всё это не приснилось…

Ко всему прочему, мизинец моей левой руки украшал перстень с большим рубином. Неподалёку валялся целлофановый пакет. Заглянув внутрь, я обнаружила в нём прогнившие луковицы. Недолго думая, я выкинула их, зачерпнула земли с могилы и со всех ног рванула к машине.

Колю я заметила ещё издалека. Он ходил взад-вперёд рядом с автомобилем и нервно утирал тыльной стороной ладони лоб. Завидев меня, он на секунду замер, и я замерла от счастливого сознания, что с ним, с моим любимым, всё в порядке. А потом мы, как по команде, сорвались с мест и припустили навстречу друг другу. В крепких Колиных объятиях я не сдержалась и разрыдалась.

– Ну что ты, успокойся, – шептал он и ласково гладил меня по голове. – Теперь всё кончилось…

– Нет, ещё не всё, – возразила я. – Поедем, Коль…

Мы молча сели в машину.

– Вот что, Марин, к Анне Ивановне поедем завтра. На тебе лица нет… – сказал Коля, когда наша машина уже приближалась к городу.

– А я думаю, лучше было бы завершить всё это сегодня. Хотя ты прав, чувствую я себя не слишком хорошо… Да, пожалуй, поехали домой…

Нас встретила пустая квартира, а также недоброе предчувствие. Кроме того, кота Цезаря нигде не было. Напрасно мы обыскали все углы, включая балкон, – животное будто сквозь землю провалилось.

Коля почему-то очень сильно встревожился. Он открыл бутылку водки, и взяв её и пачку сигарет, удалился на балкон. Я не стала составлять ему компанию. Очень сильно устала. Ощущала себя выжатой, словно губка. Я легла в кровать и сразу же отключилась.

Мне снился странный, беспорядочный сон. Какой-то хаос. Люди в костюмах 18 века: мужчины в камзолах и при париках, женщины в бальных платьях. Все были в масках. Я бегала среди них, искала какого-то человека, но не могла вспомнить, кого же я ищу… А потом эти люди-маски вдруг стали пытаться поймать меня, будто мы играли в игру «Кошки-мышки». Только я знала, что им ни в коем случае нельзя дать себя поймать. Опасность исходила от их хищных улыбок и острых взглядов. Я металась среди них, будто маленькая мышка, а они хлопали в ладоши очень близко от меня. А потом я почувствовала их касания, словно резкие удары плетью. Я бежала и кричала, уже думая, что этот кошмар никогда не закончится, но вдруг увидела лестницу. Внутренне я понимала, что подъём по этой лестнице ни к чему хорошему не приведёт, но люди-маски пугали ещё больше, поэтому я устремилась по лестнице вверх. Ещё чуть-чуть, и я оказалась на крыше. У самого края крыши стояла женщина в плаще и ещё кто-то рядом с ней. При виде меня женщина засмеялась и вдруг резко толкнула этого кого-то, и он полетел вниз. Я рванула к краю крыши, но женщина вдруг испуганно схватила меня за руку. «Ты шшшто это вззздумала? Кххуда сссобралась? Ты мне ешшщё землицу не принесссла с обители моей кррровиночки! К тому шшже, у тебя теперь даррр! Мой даррр!» Все эти слова она будто выплёскивала прямо на меня. И я видела, как искривляются морщины на её старческом лице, как страшно изгибаются губы, а из её рта вырывалось смрадное дыхание, от чего мне самой было тяжело дышать. Я еле вырвалась из её рук-тисков и рванула назад вниз по лестнице. Люди-маски уже не ждали меня, а снова были заняты танцами. Но, когда я появилась в зале, они внезапно остановились и начали аплодировать, выстраиваясь в один ряд. Я шла вдоль этого ряда, а они улыбались и кланялись мне, словно я была их королевой. Я направлялась к выходу, где швейцар уже заботливо распахнул дверь.

Но тут из толпы вышла Соня. Это точно была она. Девушка из моего предыдущего видения. Она взяла меня за руку, и мы пошли вместе. Швейцар при виде нас обеих смертельно побледнел, выхватил саблю и нацелил её на меня, но Соня шагнула вперёд и прошла сквозь саблю, а затем поманила меня. Я шагнула за ней, и к своему удивлению обнаружила, что сабля не причинила мне никакого вреда. Я будто прошла сквозь неё. Швейцар страшно закричал, размахнулся саблей и отсёк сам себе голову. Тут здание начало рушится.

«А теперь быстрей!» – сказала Соня. И я побежала. Вдоль тёмных улиц. Которые становились всё уже и уже. В результате я оказалась в тупике. Передо мной стояли мусорные баки. Я в панике оглянулась и увидела, что ко мне тянется рука, настоящая человеческая рука, которая всё удлинялась и удлинялась. Надо было что-то делать. Я подумала, что, наверное, это сон, и нужно просто скорее проснуться. Но проснуться не получалось, а рука всё приближалась. Ещё немного, и она сможет коснуться меня. Я почему-то подумала, что эта рука хочет меня придушить. Я посмотрела на мусорные баки и решительно открыла один из них. Вдруг из кучи мусора выскочил чёрный кот Цезарь и злобно зашипел на меня. То есть с одной стороны тянулась рука, с другой мне угрожал кот. Что мне было делать. Не знаю, что сподвигло меня на это, но я внезапно сама рванулась к руке и схватила её своей рукой, той самой, на которой было кольцо с рубином.

Неожиданно всё вокруг озарилось, будто светом прожекторов. Раздались редкие аплодисменты, и кто-то сказал: «Всем спасибо, съёмочный день окончен». Я посмотрела на свою руку и увидела, что касаюсь зеркала, и на моей руке нет кольца! Оно было на руке моего отражения! В это время отражение весело подмигнуло мне, развернулось и, обратившись чёрным котом Цезарем, убежало прочь. Я начала стучать в зеркало, оно же в свою очередь помутнело и вдруг отразило балкон, и Колю, который стоял и курил, а на подоконнике чуть выше его головы восседал кот Цезарь. Шерсть кота недружелюбно топорщилась, а когти были воинственно нацелены на ничего не подозревающего Колю.

Я проснулась с криком и в холодном поту. Коли рядом не было. Не оказалось его и на балконе. Я рванула в ванную, потом на кухню. Коля спал за столом, уронив голову на руки. Я подошла к нему, обняла нежно, он проснулся и начал что-то недовольно бурчать. Мне еле-еле удалось уговорить его пойти в спальню. Когда мы пришли, на кровати в совершенно невинной позе лежал кот Цезарь. При нашем появлении он царственно поднялся на лапы и с видом большого одолжения удалился прочь из комнаты.

Более странного места я в своей жизни ещё не встречала. Я шла среди могил, видела рядом с ними немногочисленное количество живых родственников умерших, но ощущала себя так, будто нахожусь в толпе… Я шла и слышала вздохи, убеждая себя, будто это ветер играет с моим воображением, но осознавала, что это не так. Как же так вышло, что я по самые уши влезла в эту мистику? Я, которая даже не верила, что нечто подобное вообще способно существовать…

Чем ближе я подходила к могиле Анны Ивановны, тем больше усиливался ветер. Я совсем продрогла от холода и опять вспомнила про забытый дома шарф. Он бы сейчас очень пригодился. Наконец, я отыскала могилку. Она была весьма неухоженной, заросшей крапивой. В центре – могильный камень, сбоку скамеечка. Везде трава и грязь. Я заглянула на соседний участок и увидела небольшие грабельки. Честно говоря, идя сюда, я ожидала примерно такого же развития событий, как и на могиле Аглаи Агаповны. Но нет. Никаких призраков не появилось. Только ветер внезапно стих. Вокруг воцарилось спокойствие. И даже будто стало немного теплей.

С помощью позаимствованных грабелек я немного навела порядок на участке: оборвала крапиву, убрала грязь. Затем в центре вырыла небольшую ямку и высыпала туда принесённую с собой землю с могилы Аглаи Агаповны Белинской. После этого снова поводила по участку грабельками и присела на скамеечке отдохнуть. Интересно, всё ли я сделала правильно? Я ждала каких-то знаков, но их не было. В воздухе всё также царило спокойствие и гармония.

И вдруг пошёл снег. Большие снежинки падали с неба, кружась и словно пританцовывая. При этом ярко светило солнце. Я удивлённо смотрела на это чудо и внезапно поняла, что, должно быть, это и есть знак.

Уходя, я дала одну пачку пятисотрублёвых купюр работнику кладбища и попросила присматривать за могилкой Анны Ивановны.

Я шла домой и улыбалась. Радостное чувство, что все ужасы позади, охватило меня.

Дома ждал Коля. Он очень волновался. Когда я вошла, он подлетел ко мне с претензиями, мол, где была, почему ушла? Я рассказала ему всё, и Коля успокоился, только попросил, чтоб я в будущем больше так не делала, в смысле не ходила на кладбище одна. Вечер мы провели в очень тёплой атмосфере, а потом спохватились, что нигде не видно кота Цезаря. Стали его искать, но так и не нашли. Он будто сквозь землю провалился. Несколько дней мы переживали, давали объявления о пропаже кота в газеты, развешивали их на деревьях, но толку не было. Коля сильно переживал. А я, если честно, даже вздохнула свободно – кот никогда мне не нравился, и посему я желала ему хорошей участи, но где-то в другом месте.

Дальнейшие события закрутили меня по полной, так что я забыла, зачем вообще приехала в Москву. Оказалось, что я, действительно, наделена даром. Я каждый день помогала людям, совершала необычайные ритуалы и вершила судьбы. Единственное, чего я не делала, так это не наводила порчу. Мне хотелось верить, что я, правда, помогаю: возвращаю мужей к их жёнам, соединяю любящие, но нерешительные, сердца, лечу людей от различных недугов, делаю талисманы удачи, и всё в таком духе…

Слава обо мне начала расти, работало так называемое «сарафанное радио». Так что скоро очередь из клиентов стала настолько длинной, что за день мне едва удавалось позволить себе чашечку кофе.

Коля был моим ассистентом. Он сдержал своё обещание, женившись на Ане. Девушка должна была вскоре родить. Мы с Колей сняли для неё отдельную квартиру. Первые месяцы он жил со мной, а потом перебрался туда, объясняя мне, что якобы переживает за беременность девушки. На самом деле, я уже понимала, что Коля разлюбил меня, а Аню он воспринимает, как будущую мать своего ребёнка, и это очень «возвышало» девушку в его глазах.

Коля окончательно перебрался к Ане в середине декабря. Теперь я видела его только днём в так называемом «офисе», квартире, где я принимала клиентов, а вечером он уезжал, как он сам говорил, «к семье».

Я поняла, что беременна, примерно к концу декабря. В Новогоднюю ночь, сидя с Колей и Аней за праздничным столом, я делала вид, что пила Шампанское, а сама потихоньку выливала его в горшки с цветами. Впоследствии медицинское обследование показало, что беременность моя была уже трёхмесячной. И как я могла не заметить?

Я очень страдала, но решила ничего не говорить Коле. Женившись на Ане, он стал будто одурманенным ею. Постоянно ухаживал за ней, заботился. Я так завидовала, но молчала. Мне кажется, тут не обошлось без колдовства Анны Ивановны и кота Цезаря. Но изменить тогда я ничего не могла.

Мне повезло: ещё осенью я познакомилась с одним программистом, к которому обратилась, когда у меня случилась проблема с компьютером. Гриша, программист, трепетно ухаживал за мной. И мы даже один раз переспали, что не имело последствий. Но зимой, когда мой живот стал заметен, я сказала Коле, будто это будет ребёнок Гриши. В результате все были счастливы. Однако замуж за Гришу я не пошла. Он расстроился и уехал работать в другую страну, пообещав перечислять алименты.

Но я не нуждалась ни в каких алиментах. На сеансы ко мне стекался такой поток людей, что мне могли бы позавидовать самые сильные колдуньи всех времён и народов.

Апогеем стала вышедшая с моим участием программа по телевизору. Вот после этой программы на пороге квартиры и появилась Буронина Евгения Станиславовна.

Коли не было дома. Я оказалась совершенно не готова к такому вторжению. Евгения Станиславовна пришла и с порога начала обвинять меня в гибели её единственного сына Марка. Правда, она думала, что я – это Аня. Точнее, она даже не знала, как зовут девушку Марка. Ей было известно лишь то, что Марк очень часто приезжал по этому адресу, здесь работала его возлюбленная. А так как других девушек в квартире не наблюдалось, Евгения Станиславовна решила, что девушка её умершего сына – я.

В то время Аня уже вскоре должна была родить, и я понимала, что лишние переживания ей ни к чему. Поэтому я соврала, что да, Марк встречался именно со мной. Я попросила женщину не кричать на меня, а спокойно объяснить, что произошло. Евгения Станиславовна разрыдалась и сообщила, что её мальчик просто однажды не вернулся после свидания домой. В тот же день мать получила от него смс странного содержания: «Мама, я всегда тебя любил. И буду любить. Помни». Евгения Станиславовна начала бить тревогу на следующий день. Она обратилась в полицию, обзвонила несколько крупных больниц, а когда дошла до моргов, тут и выяснилось, что в одном из них лежит её Марк. Съездив на опознание, отчаявшаяся мать, перебирая бумаги сына, наткнулась на адрес некоего салона магии и позвонила туда. Ответившей ей по телефону девушке Евгения Станиславовна упавшим голосом сообщила о гибели своего сына и поинтересовалась, не имеют ли сотрудники салона к этому какого-то отношения? Девушка в телефоне странно отреагировала. Она всхлипнула и сказала: «Это должна была быть я». После чего в трубке раздались гудки.

Я спросила у Евгении Станиславовны, от чего умер её сын?

– Он упал с крыши здания и разбился, – ответила она, протянув мне бумажку. Там был написан адрес.

Глядя мне в глаза женщина проговорила:

– Как же долго я собиралась с силами, чтобы прийти к тебе! Я ненавижу тебя. Когда я увидела тебя по телевизору, что ты процветаешь, когда мой сыночек… погиб, у меня будто пелена спала! Имей в виду, я отомщу. У меня сейчас очень мало сил. Но я приду потом. Приду и отниму у тебя самое дорогое!

Мы с Аней пили чай у неё дома. На женщине был белый пушистый халат, она не ждала гостей. Коля давно уехал на работу, он теперь стал крупным бизнесменом, его жена могла себе позволить не заниматься трудовой деятельностью. Их сын Никита находился в школе. Так что мы с Аней были в квартире одни. Это как раз подходило для моего разговора с ней. В то же время, она чувствовала себя очень неуверенно, хотя и изображала гостеприимство.

Я осмотрелась вокруг и увидела на стене фотографию в рамочке, на ней был запечатлён Никита с футбольным мячом в руках. Со снимка на меня взирали блестящие карие глаза Марка.

– Какой красавец сын у тебя растёт. И так похож на отца. – улыбнулась я.

Аня заёрзала и побольше укуталась в халат, будто от холода.

– Ань, надо поговорить. – решилась я. – Мне известно, что Никита не сын Коли. Его отец Марк.

Женщина в ответ молчала, а потом слёзы потекли из её глаз.

– Зачем ты всех обманывала, Ань? Почему не призналась Коле?

Аня грустно посмотрела на меня.

– Когда ты узнала?

– Давно… Ещё когда ты была беременна.

– Но почему не сказала? Получается, что ты тоже обманывала!

Я вздохнула.

– Мне казалось, что ты обязательно расскажешь Коле сама. А ты не сделала этого. И Коля сам ко мне не пришёл… А мне так хотелось, Ань, чтобы он сам сделал выбор и вернулся ко мне. Но он остался с тобой.

– Да, ты ведь была беременна от программиста. Как там его звали? Я не помню… Гриша? Он, кстати, не пишет больше?

– Ань, не переводи стрелки, пожалуйста. Он пишет, но между нами ничего не может быть.

– А Коля думал, что может. Что ты рано или поздно одумаешься и выйдешь замуж за Гришу. У Лены же должен быть отец…

Я серьёзно посмотрела на подругу.

– Ань, отец Лены Коля.

– Что?

Аня была в шоке. Она воскликнула:

– Тогда зачем это всё? Все эти годы, впустую потрачены что ли, получается?

– Что ты имеешь в виду?

– А то, что Коля любит тебя! Все эти годы любил и сейчас любит.

– Это неправда. Коля любит тебя. Он считает, что ты мать его ребёнка.

– Вот именно, что он со мной только потому, что считает, будто Никита его сын. Но любит при этом он тебя. Просто не хотел мешать, вдруг бы ты воссоединилась со своим этим Гришей!

– То есть, Ань, погоди… Он тринадцать лет не хотел мешать?! Да что же это такое? Нет, я не верю. Я всё-таки думаю, что он любит тебя. И хочет остаться с тобой.

– Да знала бы я, что Коля – отец Леночки, я бы сама с ним разошлась! – крикнула Аня.

Тут я почувствовала, как из моих глаз полились слёзы. Я закрыла лицо руками и замотала головой. Ощущение нестерпимой усталости и безысходности навалилась на меня.

– Что же делать теперь? – спросила я. – Что же теперь будет?

– А ничего. – сухо ответила Аня. – Я разведусь с Колей, и вы с ним сможете пожениться.

– А как же ты? Как же Никитка?

– Большой уже Никитка… Должен знать правду. У него был чудесный отец.

В этот раз собрались на даче без особо видимой причины. Лидия Петровна, Аня и я нарезали салаты, а Коля с Никитой и Леной жарили шашлыки. Должна была ещё приехать Света с мужем, но у них в дороге что-то случилось с колесом у машины, поэтому они задерживались.

– Вот уже и август… – грустно проговорила Аня.

– Да. Ты сегодня думаешь им всё сказать? Если ты не готова, то не говори, я всё пойму…

– Нет, они узнают обо всём сегодня.

Так и получилось. И все узнали правду. Только вышло это не так, как планировала Аня.

Когда уже шашлыки были съедены, и Коля достал гитару, чтобы вместе с нами исполнить любимые походные песенки, Лене вдруг стало плохо. Дочка сначала вскочила со словами «я помогу убрать посуду», взяла в руки тарелки и вдруг упала. Тарелки тоже упали на траву рядом с девочкой.

Лена лежала на земле и ни на что не реагировала. Коля попытался подойти к ней. И вдруг Лена произнесла скрипучим голосом будто в трансе:

– Не подходи.

Все мы застыли на своих местах. Только Лидия Петровна, которая только что вынесла на улицу самовар, перекрестилась и быстро забежала обратно в дом.

– Сейчас всё свершится! – произнёс устами Лены тот же скрипучий голос. – Ай! Погодите! Кто здесь?

Внезапно от девочки как бы отделилась тень, которая как дым растворилась в воздухе. Сбоку хлопнула калитка, и на участок вошла Евгения Станиславовна Буронина. Она быстро приблизилась к нашей компании.

– Я не верю своим глазам… Марк, это ты, мой любимый?

Женщина подошла к Никите и начала пристально вглядываться в лицо мальчика.

– Марк, сынок, ооо!

Евгения Станиславовна попыталась обнять Никиту. Мальчик попятился.

– Что вы себе позволяете? Отойдите от моего сына! – встрепенулся Коля.

Женщина захохотала.

– Твоего? О, я бы поспорила! Теперь я вижу, что это не Марк! Это сын Марка! Какое же чудо, его сыночек… Мой внук!

– Что вы несёте? Это мой сын! Аня скажи ей! – кричал Коля. – Почему ты молчишь? Ну же, угомони эту сумасшедшую!

– Коль, прости меня, – простонала Аня.

– Что-о-о? Значит, ты обманывала меня? Как ты могла? Я думал, у меня есть ребёнок, а ты…

Аня печально взглянула на Колю.

– У тебя есть ребёнок. Леночка – твоя дочь.

– Что-о-о? – Коля застыл в изумлении, не зная, что предпринять.

– А я знал! – вдруг твёрдо сказал Никита. – Мы же совсем не похожи. Но ты не расстраивайся, папа. Ты всё равно мне папа, я другого не знаю, и люблю тебя.

– И тем не менее, у тебя был другой папа, – сказала Евгения Станиславовна. – Но он умер… Погиб! По вине этой…

И она жестом указала на меня.

– Нет, это случилось по моей вине, – смело вступилась Аня. – Делайте со мной, что хотите… Но знайте, я очень любила Марка… вашего сына… У тебя был прекрасный отец, Никит…

Евгения Станиславовна изменилась в лице.

– Как?.. Значит, я ошиблась? Тогда я должна отомстить тебе…

– А может, не надо никому мстить? – попросила я. – Подумайте… Это очень печально, что вы лишились сына… Но зато у вас есть внук…

– Правда… У меня есть внук…

Елена Станиславовна стояла совершенно ошеломлённая. И тут Никитка подошёл к ней и сказал:

– Значит, ты моя бабушка? Принести тебе чаю, бабуля?

Сказав это, мальчик решительно удалился в дом.

Женщина тяжело опустилась на стул и обхватила голову руками.

– Что же я наделала? Ой, что же я натворила? Как же теперь всё исправить?

– Давайте мы просто обо всём забудем… – предложила я. – Я так уже делала. Иногда срабатывает. Вот только Леночку вы, пожалуйста, расколдуйте.

– Ах, девочка… Она просто спит… Проснётся через несколько минут, будет как новенькая… – улыбнулась Евгения Станиславовна.

– Марин, можно тебя на пару слов? – спросил Коля.

Я посмотрела на Аню, она ободряюще кивнула.

Мы с Колей подняли Леночку с земли и уложили её на скамейку, а затем отошли в конец сада, к стволу раскидистого дерева.

– Марин, я должен тебе сказать…

Слова застыли на его устах, он посмотрел на меня долгим, волнующим взглядом. И вдруг он поцеловал меня. Как много лет назад. И я поняла, что наша любовь вернулась, и теперь уже ничто нас не разлучит.

Мы целовались долго и вкусно, будто боялись оторваться друг от друга. Даже когда нас позвали пить чай, мы не смогли остановиться. Даже когда Никитка издалека заявил, что пойдёт показывать бабушке окрестности, мы продолжали целоваться.

И тут рядом раздался удивлённый голос Леночки:

– Мама, ты целуешься с Колей? С Никитиным папой?

Коля посмотрел на меня, а я на Колю. Мы засмеялись.

– Как всё перепуталось… – сказала я.

– Ничего, распутаем! – заявил Коля. – И не такое распутывали! А ну-ка, Ленок, иди сюда. Что я сейчас тебе расскажу…

Вся эта история, действительно, закончилась очень хорошо.

Начнём с того, что мечта Леночки сбылась. Коля, на самом деле, оказался её папой, о чём с радостью ей сообщил. Он развёлся с Аней, и через некоторое время женился на мне.

Аня и Никита теперь живут вместе с бабушкой, Евгенией Станиславовной. Когда та перестала заниматься магией, она помолодела прямо на глазах и вскоре начала встречаться с неким импозантным кавалером, владельцем ювелирного салона. Коля не перестал считать Никиту своим сыном и часто навещает его, хотя с Аней у него теперь весьма натянутые отношения. Однако нашу традицию – собираться вместе по праздникам – мы не нарушаем.

Никита и Лена общаются как брат и сестра, хотя нам с Колей и хотелось бы, чтоб они стали парой, но, видимо, детская дружба всё же не всегда перерастает в любовь.

Я всё также преподаю в школе русский язык и литературу. Однако, не знаю почему, но дети про меня обсуждают сплетни, будто я могу их заколдовать, и все как один стараются учиться хорошо, чему я только рада. И я не развеиваю их опасений, иногда даже могу шутливо взмахнуть указкой будто волшебной палочкой. Но в действительности магией я больше не занимаюсь. Я полностью отказалась от мистики. Даже фильмы с магическим уклоном стараюсь не смотреть. Хотя кольцо с большим рубином я периодически надеваю, но исключительно как украшение. Кажется, мне всё-таки удалось окончательно и бесповоротно внушить себе, что я совершенно обычная женщина.

Стоило нам с Колей пожениться, как к нам заявился нотариус, который сообщил, что Олег Антонович умер и оставил нам по завещанию большую квартиру в центре Москвы. Мы продали эту квартиру и купили загородный дом, недалеко от участка Лидии Петровны. Коля, Леночка и я живём в этом большом доме очень счастливо. Я даже не представляла себе, что такая семейная гармония может существовать не только в дешёвых мелодрамах, но и в жизни. Аня, Никита и его бабушка с кавалером часто приезжают к нам в гости. И в моей жизни всё совершенно обычно, я бы даже сказала, обыденно. Ну, почти всё. Есть нечто необычное, маленькая магия внутри меня. Вот уже несколько месяцев внутри моего животика растёт малыш. И это самая прекрасная магия, которая только может быть на свете. Магия, созданная самой природой.

А что касается всей остальной мистики… Да не нужна она. Волшебство, на самом деле, в нас самих. Надо только уметь разглядеть его вовремя, не пропустить, зарядиться им хорошенько, а затем передать этот заряд дальше, совсем не прибегая к ритуалам и заклятиям. Тогда хорошо будет и во сне, и наяву. Кстати о снах. После того, как мы с Колей стали жить вместе и вся эта история до конца прояснилась, сплю я теперь замечательно, без всяких балов, швейцаров, сабель, женщин в плащах и чёрных котов.

Правда, чёрного котика недавно Леночка подобрала на улице. Он был маленький, жалкий, дрожащий от холода и голода. Ну что ж, дом большой, всем места хватит.

Оставили его.

Назвали Цезарем.