— Ты серьезно думаешь уехать? А как же учеба? — спрашивает Карина и крепко сжимает мои руки.

Мы с ней близкие подруги. Такие близкие, что просто невозможно было и дня прожить друг без друга. Постоянно на телефоне или общение по видео, в универе, прогулки, редкие посещения клуба. Мы с ней как сестры.

— Я больше так не могу. Постоянно пьянки и эти мужики. Они не дают мне спокойно жить. Накопить не успеваю, мать постоянно находит заначки.

— Ну на карту клади, — предлагает подруга, а лишь киваю.

— Не могу. Теперь с меня списываю приставы. За ее долги расплачиваюсь я, — пожимаю плечами и в глазах опять эти слезы. Не хочу себя жалеть, не хочу плакать.

Я просто хочу начать все с чистого листа.

— Если ты уедешь то ничего не изменится.

— Изменится. Я буду жить отдельно. И она меня, и никто из ее дружков не найдет…

— Живи у меня. Отец все равно не приезжает. Да и вряд ли когда-то приедет. Он меня к себе забирает на каникулы. Да и я давно тебя зову… Давай. И не нужно будет никуда ехать…

Она жалостливо смотрит на меня и у самой начинает разрываться сердце.

— Не могу я так. Ты знаешь, что это не для меня. Я…

— Ты…ты. Я знаю какая ты и не могу тебя потерять. Ты единственная кто поддержал меня. Не гнобил и не лебезил, когда узнали кто мой отец. Ты как дружила со мной, так и продолжаешь это делать. И сейчас моя очередь, переезжай ко мне. Потому накопишь и на следующий год переведешься. У тебя тут стипендия, к тому же бросать универ в середине семестра — плохая идея.

— А если мать… — хочу сказать, но язык не поворачивается.

Какая бы она не была, все равно мама…

— По телефону с ней будешь говорить. Так что не переживай. Сейчас вместе поедем к тебе и вещи заберем. Полгода поживем вместе, а летом я сама помогу тебе переехать. Договорились?

И вроде бы ее слова верные, не обделенные логикой. И вариант весьма привлекательный. Но что-то мне подсказывает держаться подальше от этого переезда. Но Карина мчит, как скоростной поезд и я даже опомниться не могу, как мы садимся в машину и едем ко мне домой.

Мы паркуемся возле обшарпанного трехэтажного дома. Ремонта этот дом видел наверное очень давно. Потому что даже пороги у нас в подъезде деревянные. Штукатурка сыпется и все рушится. Но мама после папиной смерти напрочь отказывается что-то менять в своей жизни. У нее одна подружка — бутылка. И каждый раз для меня это испытание.

— С тобой сходить? — спрашивает Карина, а я не хочу чтобы она видела, что там может твориться.

Ее разум для этого не готов. Она слишком тепличная, чтобы понять, кто такие маргиналы в самом худшем своем определение.

— Не стоит. Я сама.

Выхожу из машины и поднимаюсь на третий этаж. Когда-то мы хотели сделать мансарду, выход на крышу и обустроить мою комнату. Но после смерти папы, резко потух свет во всех комнатах. Папа был мастером на все руки. Вся мебель сделана его руками, кухня, шкафы, диваны, кровати… И когда мать из-за нехватки денег решила продать половину, то у меня чуть сердце не остановилось. Я просила этого не делать, просила оставить их, клялась, что сама пойду работать, чтобы было больше денег. Она согласилась, даже всплакнула со мной. Но после того, как я вышла на работу и пришла поздно вечером, то в зале уже не было того дивана, где мы когда-то счастливо смотрели новогодние передачи всей семьей.

Дверь, как всегда, нараспашку. Закрываю ее и снимаю ботинки. Пол грязный, но я не могу по-другому. Аккуратно ступая, чтобы не испачкаться и никого не разбудить открываю свою комнату и замираю. На моей кровати кто-то спит. Мужик.

В верхней одежде.

Мурашки бегут по коже, понимая, что было бы если бы я пришла сегодня ночевать…

Достаю сумку и начинаю складывать быстро одежду.

Я так быстро еще никогда в жизни не собиралась. Особенно под храп какого-то алкаша. Руки трясутся, стараюсь делать все как можно тише, чтобы не разбудить и постоянно посматриваю в сторону мужика. Пока в один момент не сталкиваюсь с ним взглядом.

— Птичка прилетела, — хрипит он и тянет ко мне свою лапу, — меня передергивает всю.

Я хватаю сумку и бегу вместе с ней, но недалеко, потому что мужик оказывается прыткий и хватает так быстро и тянет на себя. Валюсь на бок, больно ударившись локтем. Он же был вусмерть пьяный. Откуда столько прыти? Я разворачиваюсь и брыкаюсь, коленом удается ударить куда-то и он взвывает глухо. Но успевает размахнуться и дать ладонью по лицу. В голове раздается звон. Но я также замахиваюсь и кулаком бью прямо в нос. Руку пронзает адская боль, слышен хруст, похоже сломала себе кости.

Но в крови бешено бьется адреналин, пока он воет, я вскакиваю и бегу на выход. Хватаю кроссовки и босиком спускаюсь по дороге. Карина увидев меня молча открывает рот и глаза чуть не выскакивают из орбит. Но я быстро открываю дверь и закидываю вещи, а затем сама валюсь на заднее сиденье.

Внутри боль.

Такое мерзкое чувство.

Но самое главное мать даже не услышала это все…

Не вышла.

— Что случилось? — спрашивает Карина резко выжимая педаль газа.

— Все в порядке. Мне просто чуть не повезло. Поехали домой… Нет, — подрываюсь и сажусь между сиденьями. — Карин, отвези в отель. На пару дней хватит, а там я уеду, — не могу я поехать к ней. Не могу. Что-то внутри меня не пускает.

— Нет. Мы сейчас поедем ко мне, там отмоешься и все расскажешь.

И она даже не смотрит на меня. Просто несется по дороге и игнорирует телефон. А когда ей звонит отец, то всегда трубку берет.

— Тебе папа звонит, Карин, — говорю ей и она фыркает.

— Подождет. Я всю жизнь жду. И он потерпит, сейчас ты важнее.

Она заворачивает за угол и въезжает в коттеджный поселок. Она открывает ворота ключом и паркуется возле дома. Карина выходит из машины и открывает дверь возле меня и помогает вылезти.

Локоть болит, рука болит, голова трещит. Я чувствую себя старушкой, но стараюсь не подавать вида.

— Я сама справлюсь, успокойся, пожалуйста, — стараюсь говорить спокойно, но голос дрожит и внутри все клокочет.

— Вижу, как справишься. Ты себя в зеркале вообще видела? Мне смотреть страшно, — говорит она и выхватывает рюкзак. — Боже. У тебя кулак весь синий, — вскрикивает, а я морщусь от боли.

Нельзя плакать…

Нельзя…

Карина открывает дверь и мы входим в прихожую. Только вот мы тут не одни. Я сразу примечаю мужские ботинки огромного размера и из зала к нам выходит мужчина. С такими же выразительными глазами, как у Карины. Только высокий. Очень высокий. Широкоплечий и пронзающим голубыми глазами.

— Папа… — Карина замирает, а мое сердце просто останавливается и я падаю… — Амелия, боже… Папа, лови ее…

И я хочу удержаться в этом мире, но не могу, словно парю и готова пойти к папе…

Глаза открываю, но не вижу ничего. Белые пятна вокруг. Руки и ноги покалывает. И чуть дышать сложно. Почему? Моргаю, закрываю глаза и делаю вторую попытку, чтобы понять где я нахожусь.

Первое, что я вижу — яркие лампы, которые опять слепят.

Второе, что бросается в глаза — мужские голубые глаза.

— Где я? — голос хриплый, я пытаюсь встать, но меня тут же удерживают и слегка прижимают к кровати.

— Ты в больнице, не кричи, — голос бархатный, вибрирующий и мужественный.

— Что со мной? — моргаю и опускаю взгляд на его свитер.

Это точно не врач. Это… Это папа Карины. Только почему он такой молодой? Сколько ему? Тридцать пять? Сорок? В горле словно пустыня.

— Это ты мне расскажи, почему тебя моя дочь приводит в дом в таком состояние? — он присаживается рядом на кровать и его нога касается моей руки.

От него исходит такой жар, который охватывает меня. Боже, неужели настолько сильно ударилась головой, что мне нравится этот мужчина?

— Я… Вы о чем?

Он смотрит так пронзительно. А я не могу признаться. Мне так стыдно за то, что происходит. Не хочу чтобы меня жалели. А этот мужчина заглядывает душу и мысленно вытряхивает правду, как из пыльного мешка. Я так же упрямо смотрю ему в глаза. Не поддаюсь этому суровому взгляду, от которого сердце заходится. На секунду мне даже хочется, чтобы это был не просто строгий отец моей подруги, а мой парень. К примеру. И тут он находится только потому, что волнуется за меня. Хочется, чтобы он погладил меня по волосам, а тем просто приблизился и поцеловал. Дал понять, что вот надежный и крепкий мужчина, который защитит от этого страшного мира. Боже, походу мне и правда сильно досталось. Раз я пялюсь на мужчину, которого даже имени не знаю. И мысли хаотично непоследовательны. Меня бросает в жар от того какие картинки вырисовывает мое подсознание. Как он набрасывается на меня. Как страстно его губы жадно целуют меня, а руки сильно прижимают к себе. Резко. Так, что дыхание спирает. И внизу живота приятно начинает тянуть от предвкушения. А как он касается голых участков тела, то вообще начинаю сходить с ума. Как я начинаю плавиться, словно металл под огнем. Я бы даже не сопротивлялась его приставанию.

Прекратить… Нужно перевести дыхание. Закрываю глаза и делаю тот самый спасительный вдох. Голова чуть проясняется, но стоит открыть глаза, как этот мужчина опять прямо передо мной. Как наваждение какое-то.

— А я о том, — он упирает о руку, через мое тело. Этот мужчина нависает, наклоняясь ко мне. — Что у тебя трещина в ребре, трещина в руке, синяки и ссадины по всему телу, словно тебя тащили по асфальту. Так есть что сказать?

— Нет, — прокашливаюсь и облизываю пересохшие губы. — Я просто упала с лестницы, — замираю, потому что увидела, как он переводит взгляд на мой рот. И в груди распространяется тепло, которое растекается по всему телу.

— Серьезно? Упала с лестницы? Это все на что способна твоя голова? — он не верит моим словам.

— Да, — отвечаю и сжимаю губы.

Глупая. О чем я вообще думаю? Меня несет совершенно не в ту сторону, рядом с этим мужчиной. Правда, лестница? Если бы я не целовала мысленно отца своей подруги, то может быть придумала бы отмазку правдоподобнее.

— Раз ты не хочешь признаваться, тогда поговорю с твоими родителями, — слегка прищуривается, а у меня на этот раз сердце щемит от того, что я не хочу чтобы он узнал о моей ситуации.

— Ладно. Ладно, — все привстаю и чувствую тупую боль в ребрах из-за резкого подъема. Просто не хочу чтобы он что-то выяснял обо мне. Он рядом. Напротив моего лица. Мы смотрим друг на друга. Глаза в глаза. — У меня конфликт с соперницей моего парня. Мы чуть поругались и все вышло из из-под контроля. Не говорите ничего моей маме. И Карина не знает. Я не втягиваю в свои разборки кого-то третьего. Я сама разберусь.

— Уже разобралась, — еще один его взгляд на мои губы, а затем он резко встает. — Карина просит чтобы ты пожила у нас. И я против. Надеюсь ты сама решишь эту проблему с моей дочерью.

— Я хотела, но она очень настойчивая…

Мне неприятно то, что он говорит. Указывает на мое место, а если узнает о моей маме, то вообще запретит общаться с Кариной. Я же не их поля ягодка…

— Плохо хотела. Сегодня ты еще останешься тут в больнице. Завтра выпишут, ты приедешь ко мне домой и сообщишь Карине о том, что ты больше не будешь рядом с ней жить.

— Хорошо, — соглашаюсь с ним.

Это его право…

— Вот и отлично, — поправляет свитер и разворачивается к выходу.

— А почему вы так не хотите, чтобы мы с ней рядом жили? Вы же меня даже не знаете… — спрашиваю у этого строгого мужчины и замираю. Мне любопытно. Может в курсе всего? И про мою жизнь и про ситуацию…

Но он просто выходит из палаты и не отвечает на вопрос.

Тоже мне хозяин жизни. Мог и ответить, а потом уйти. Но все же прав. Жить с Кариной я бы не хотела. Хоть с ней очень близки, но я хочу личного пространства… Только как ей об этом сказать, чтобы не сильно расстроилась.

Я ложусь обратно в кровать и медленно выдыхаю. Все тело ломит. Как хоть так? Неужели правда в трещинах? Я даже не чувствовала этого тогда…

Закрываю глаза и в комнату влетает подруга.

— Боже, Амель, ты так напугала меня, — она кидается и ложиться поверх меня.

— Тихо. Мне больно, — кряхчу и она тут же встает.

— Что произошло? Там тебя кто-то избил? Мать? — она засыпает вопросами и меня немного передергивает.

Если бы…

— Я ее даже не видела. Не важно. Я жива и здорова. Проехали. Ты завтра привезти мои вещи, пожалуйста. Я поеду сразу в универ, а потом сразу на автовокзал или вокзал. Я пока не решила, — решаю сразу сказать, потому что тянуть больше нельзя.

Было же предчувствие о том, что нельзя к ней. Так вот почему я не послушала?

— Это ты что удумала? — она сразу хмурится и придвигается ближе. Хочет взять за руку, но тормозит, потому что она в гипсе. — Это из-за отца? Ой, даже не отвечай. Вижу по лицу, что из-за него. А ты не смей! Он же как змей, закидывает удавку и начинает душить. Нельзя поддаваться. Да взрослый. Да сильный и опытный. Но ты мой гость, а он всего лишь тут временно. Ему через месяц уезжать. Так что успокойся. Я все улажу, а ты лечись. К тому же куда ты поедешь? А? Ты дышишь как астматик. Смотреть страшно, тебе отдых нужен и покой. А не вот путешествия на свою задницу. Договорились? ОЙ, да я даже спрашивать тебя не буду.

— Карин. Ты меня вообще не слышишь?

Я понимаю, что она сейчас не примет мое решение. Но все же должна. Я не могу жить с ними…

— Нет. Не хочу и не буду. А ты не глупи. Вот тебе витамины и пельмени жареные, твои любимые. Специально стояла и готовила. А ты меня расстраиваешь! — она открывает контейнер и передает мне.

— Спасибо, дорогая, — забираю аппетитно пахнущую еду и кладу один пельмень в рот. Для Карины это и правда подвиг. Она не готовит, проще заказать, чем тратить время и стоять у плиты. — Ради меня изменяешь своим принципам?

— Да, особенно когда папа сказал, что ты останешься в больнице, а мне запретил приезжать. Я решила отвлечься и приготовить, а потом привезти вкуснятину.

— Спасибо, — становится совестно из-за своих слов. — Но остаться…

— Нет. Останешься. По крайней мере, пока не вылечишься. Понятно? И не спорь. Я выхожу тебя, а потом как горная лань поскачешь куда хочешь. Но прошу, подумай обо все. Не стоит бросать учебу. Доучись, а потом переведешься. Тебе же мой план нравился, — Карина так пронзительно смотрит, что я киваю на автомате. — Поэтому не обращай внимание на отца. Завтра я за тобой приеду и заберу домой. А сейчас пора в универ, скажу, что тебя неделю не будет. Справку тебе дадут, — она наклоняется и чмокает в щеку.

И убегает.

Девочка — ураган. И как мне не обращать внимание на ее отца, если стоит мне его увидеть, как в голову мысли непристойные лезут? Мне, кажется, мы с ним не сможем ужиться рядом. Он и правда взрослый и сильный, а еще… руки у него такие красивые…

Боже о чем я только думаю?

Точно, я просто буду его стараться не замечать. Без Карины дома не появляться. И все будет тогда нормально. Его я точно интересовать не буду, а вот со своими мыслями и фантазиями. Я точно справлюсь.

Телефон вибрирует и я с трудом тянусь к нему, он лежит на тумбочки и чуть не рассыпаю пельмени по кровати. Перехватываю их и смотрю, кто мне присылает сообщения.

Номер не знаком, но почему-то сердце начинает грохотать в горле. Судя по первым словам я догадываюсь кто его прислал.

“Плохо справилась. Пробуй еще. Или я решуэту проблему иначе!”

Да почему он ко мне привязался? Я же не плохая…

“Прекратите. Я ничего плохого не делала. И вы меня совсем не знаете!”, — отвечаю ему и сжимаю телефон в руках. Его поведение злит меня и обижает.

“ Договорились, уделю пару ночей, чтобы узнать близко!” — я несколько раз перечитываю его сообщение и меня бросает: то в жар, то в холод.

Это что он мне предлагает?

Я в больнице не нахожу себе места. Просто потому что у меня никак не выходят слова отца моей лучшей подруги.

Как он вообще мог такое написать?

Я не могу сидеть, лежать. Мысли только о том, как отец моей подруги прикасается ко мне.

Это дикость.

Причем нереальная.

Как только выписка находится в моих руках, я могу покинуть эту больницу. Но ноги не идут. Я тяну время и не хочу спускаться у подруги. Как я вообще посмотрю ей в глаза? Дверь открывается и на пороге стоит Карина.

— Боже, Амель. В гроб краше кладут. Может ты останешься еще тут?

— А можно? — уточняю, потому что совершенно не готова к встрече с ее папой.

Может это у него те своеобразное чувство юмора. Но от этого не легче.

— Можно, конечно. Сейчас папе наберу и он все сделает, — Карина достает телефон и пару кликов набирает отца, пока до меня доходит, что она хочет сделать.

Я выхватываю ее телефон и дрожащими пальцами отклоняю звонок. Подруга смотрит на меня, как на умалишенную.

— Не надо, — хочу прикусить губу, но вздрагиваю и чуть не роняю телефон.

Сейчас звонит ее папа. А я сжимаю трубку и боюсь даже пошевелиться.

— Все ясно! Это из-за него ты не хочешь ехать? Что он тебе сказал? А? Запретил дружить?

Я понимаю ее настрой. И прекрасно вижу результат. Останусь крайней — я. Они — семья, поругаются и помирятся. А мне рядом с ними никогда не быть рядом.

— Нет, просто правда плохо чувствую себя. Ночь не спала. А твой папа не причём. Я не хочу его напрягать, — отмахиваюсь, а Карина забирает телефон и отвечает на звонок.

— Я забираю Амелию и еду домой. Ужин с нас, с тебя вино. Ждем, папуль, — дерзко отвечает ему и сбрасывает вызов.

Блин. Как у нее смелости хватает? Я только смотрю на него и вся трясусь. Но сразу видно, что на его дочь. Вылетая. Такая дерзкая и смелая.

— Все, поехали. Будем готовить ужин, под твоим руководством. Познакомимся поближе, — от ее поближе мурашки по коже. Потому что вспоминаю ее отца и вижу его далеко не в одежде.

— Может все же я поеду?

— Нет, даже не обсуждается.

Карина хватает пакет и тянет меня за руку. Я поддаюсь, потому что с этой девчонкой по-другому не работает. Или у меня просто не хватает внутреннего стержня в борьбе с ней.

Мы спускаемся, идем в магазин и Карина кидает все в корзину. Буквально все. Что видит.

— Карина, ну куда столько? Нас же троя? Да? Или я чего-то не знаю? — испуганно смотрю на нее.

— Троя, просто пока я буду в универе, ты будешь дома восстанавливаться. А каждый раз ездить в магаз тоже не хочу.

Но все же я оспаривала ее выбор и выкладывала из тележки продукты, которые даже не имела представления, как готовить. Я даже немного отвлеклась и когда возвращались с магазина домой, то смеялись, как раньше. Пакеты тяжелые. Ребро начинает ныть и смеяться больно.

— Дурная, куда тянешь, поставь, я донесу, — выхватывает Карина пакет и мы заходим в дом.

— Ты такими темпами в качка превратишься. И в универе будут бояться тебя, а не Савельева, — стягиваю кроссовки и опять нагибаюсь.

— Ой, этот придурок еще получит потом, поставь, а то не дай бог сломается что-то у тебя.

Каринка тащит все пакеты на кухню и я хвостиком за ней.

— Тут будем готовить, там кино смотреть, пойдем наверх, — она хватает меня за руку и тянет вверх по лестнице. — Тут моя комната, в конце коридора отца, а твоя та дверь.

Киваю и обхватываю себя руками. Моя комната от комнаты ее отца далеко. И это прекрасно. Может даже не будем сталкиваться рядом. Буду отсиживаться за стенами, а когда он уедет, тогда и подумаю о том, что делать дальше.

Карина идет в свою комнату, а я иду к себе. Открываю дверь и вхожу внутрь. Комната просторная и очень красивая. Нежно-фиолетовые стены, мягкий, пушистый, белый ковер, что ноги сразу утопают в нем. Закрываю дверь и открываю дверь, которая в стене. Это гардеробная, а из нее идет еще одна дверь. Так же открываю и попадаю в ванную.

Только я тут не одна.

Пахнет гелем для душа. Мужским. Пряным. От которого во рту пересыхает и руки трясутся. Мельком взглядываю на душевую кабинку и никого там не вижу. Понимаю, что тут только что был отец Карины.

Дверь напротив открывается и в ванную входит он… в одном полотенце и взглядом упирается в меня.

Черт.

Как это теперь из головы вытряхнуть его кубики?

— Раздевайся, — говорит мне и у меня сердце в пятки уходит.

С Вы… Это… Нет, — кручу головой и пячусь назад и упираюсь спиной о стену.

— Как так? А как же узнать поближе? Я готов.

Он делает шаг ко мне и я сама чувствую, что волна дрожи проходит от живота прямо к груди. Дыхание становится тяжелым. Делаю шаг в сторону и ищу выход. А сама не могу оторвать взгляда от отца моей подруги. У него такие пронзительные глаза. Дикий взгляд и бешеная энергетика.

Да я вообще голых мужчин никогда не видела.

Он словно из пластилина слеплен. Такой красивый и… имена точно хорошо приложили головой об пол…

— Вы не так поняли. Я даже не знаю вашего имени. Так же как и вы.

Я говорю и успеваю выставить руки перед собой, пока он не начинает упираться в них. Сглатываю, потому что кожа горячая слишком сильно обжигает, а голодный взгляд слишком напирающий.

— Имени? А зачем? Ты скоро исчезнешь из этого дома. Или думаешь я не вижу тебя насквозь? Девка из бедной семьи, хочет пробить и выбиться в люди за счет моей дочери. А тут резко переезжает во время моего приезда…

— Я не знала, что вы приедете. Это Карина. Я не хотела, — кручу головой, а горячая кожа начинает печь у ладони. Чувствую его бугристость пресса и сглатываю.

— Слышал и не единожды, — ставит руку возле моей головы и нагибается.

Расстояния между нами нет. А он не собирается останавливаться. Касается моей футболки и оттягивает ее. Мне приходится рукой удержать, чтобы он не видел моей груди. Но это его не смущает. Он пользуется тем, что я его не отталкиваю и встает рядом.

Меня потряхивает от того, что я чувствую его рядом. Причем всем телом. И у него стоит. Я же чувствую. Не маленькая и не глупая.

— Отойдите, пожалуйста, — набираюсь смелости и проскакиваю под рукой. Слышу, как он шумно выдыхает и перехватывает меня за руку, обратно притягивая. Теперь его руки уже на моей талии, а точнее под футболкой и сильно удерживают.

У меня мозги начинают плавиться, а внутри словно двести двадцать по венам. Искры летят вокруг. Я словно пьяная. И мне безумно хочется поддаться. Как под гипнозом слежу за его губами, чувствую как он сжимает мои волосы и притягивает к себе.

Он всасывает мои губы и углубляет сразу поцелуй. Меня словно имеют языком, а в груди щекочущее чувство и желание, от которого сводит спазмом низ живота.

Он отстраняется и я резко хватаю ртом воздух.

— А говоришь отпустить, — усмехается, а я не чувствую своих ног.

— Амель, ты в ванне? — кричит Карина и голос подруги резко приводит в себя.

Черт.

Вижу, как ее отец улыбается и он хочет чтобы нас застукали. И я поступаю необдуманно, сдергиваю с него полотенце и обхватила член рукой. Его ресницы трепещут и меня опять словно бьет молнией. Его хватка ослабляется и он упирается спиной о стену.

А мне это и нужно было. Я быстро открываю дверь и выхожу в гардеробную.

— Все нашла? Я только забыла тебя предупредить, что ванная смежная с отцовской комнатой. Но его все равно нет… Так что не переживай. Ой, а ты чего такая красная? Плохо?

Каринка прикладывает к моему лбу руку, а я правда приняла бы холодный душ. Потому что я до сих пор чувствую его упругое достоинство в своей руке. И самое противное, что мне бы хотелось с ним…

Но из-за подруги, никогда бы не позволила себе. А еще это бы доказывало, что я дружу с Кариной только из-за ее отца…

— Нет, там жарко. Папа твой дома, кстати, — скашиваю глаза в сторону ванны и в памяти всплывает то, как он меня прижимает. — Кстати, как его зовут? А то я не в крусе, — решаю перевести тему и Каринка поддается.

— Андрей Денисович. Но ты не обращай внимание. Он тут всего на две недели. А потом опять укатит в свою Америку. Видишь вчера был месяц, сейчас уже две недели. Так что есть вероятность, что вообще скоро свалит. Ладно, переодевайся и пойдем вниз. Все же приготовим ужин, посидим по-человечески.

— Иди. Я сейчас, — Карина выходит из комнаты, и без стеснения входит в комнату ее отец.

— Дверь там. А я…

— Стоять, — командует он и я замираю.

Божечки. Он раздетый и злой. Что сейчас будет?

— А если бы тут была Карина? Или если она сюда войдет? — я пытаюсь возмутиться, но не могу сконцентрироваться.

У меня перед глазами он.

Красивый.

Накаченный.

И злой мужчина.

Он идет на меня и буквально как пушинку поднимает вверх и впечатывает меня к себе.

— Черт, — глухо выдаю, потому что дыхание сбивается и ребра начинают ныть.

Андрей прижимает меня к стене, а я бьюсь затылком об дверь. Пытаюсь дышать, а он опускает голову к моей шее и сам делает вдох.

— Больно? — голос вибрирует и чувствую, как по моему телу прокатываются импульсы словно гром.

— Д-да, — глухо отвечаю и медленно втягиваю воздух с примесью его геля для душа. — Ай, — поправляю руку и не понимаю, как я напрочь могла забыть о гипсе.

— Тебе нужно уехать, — говорит он. А я киваю и непроизвольно трусь о его тело. Андрей сам прижимается ко мне пахом и трется о джинсы. Ведет себя нежнее, но от этого легче не становится.

— Я не могу, Карина меня тогда наручниками прикует и будет кормить с ложечки.

— Тогда мне будет проще тебя трахнуть. — отвечает он и чуть отстраняется.

— Амель, — дергает ручку Карина и Андрей кладет руку на мои губы. Подруга хочет открыть дверь, но ее отец мной закрывает обратно и защелкивает замок. Только после этого убирает ладонь и я делаю вдох.

— Я только после душа, голая. Чего ты там?

— Я… Курицу в горячую воду нужно отпускать или в холодную? А то я ее пересолила, — смотрю на Андрей и на его губах появляется улыбка. Только вот он никак не хочет отпускать из своих объятий.

— Ничего не делай. Сейчас я спущусь, ты просто разбери пакеты и все, — сбивчиво отвечаю и чувствую, как Андрей все же отпускает меня, но вот шаловливые руки пробираются под кофту.

— Окей, давай. А то я дом спалю и тогда нам точно придется искать новое место жительства.

— Прекрати-те, — говорю Андрею и поднимаю на него свой взгляд.

— А что ты думала? Подержишь дружка и он так просто успокоится?

— А зачем вы вообще трогаете меня?

— Хочу… — ведет пальцами по руке, обхватывает и тянет к своему паху. — Ты сама согласна. Просишь познакомиться поближе, — сжимает мою ладонь вокруг своего органа и у меня дыхание спирает.

— Это домогательства, — сбивчиво отвечаю.

Но это больше похоже на прелюдии между двумя страстно влюбленными…

— А мне так не кажется… Ты этого же добивалась. Тогда давай проведем это время с пользой…

Он двигает ладонью и я чувствую как нежная кожа скользит внутри, а его зрачки расширяются.

— Нет. У меня вообще парень есть, — отвечаю и ручка двери опять дергается.

— Амель, а молоко для пюре нужно кипятить? Или просто холодное с картошкой холодной мешать?

— Что? — удивленно перевожу взгляд на дверь и понимаю, что захват моей руки ослаб и я уже сама держу достоинство Андрея. Быстро одергиваю руку, прижимаю ее к себе, прикрываю другой с гипсом. — Так стой, я уже выхожу, — нагло поворачиваюсь к отцу своей подруги спиной и чувствую, как по макушке проходится его горячий выдох. Тело тут же покрывается мурашками. Но я щелкаю замком и открываю дверь, осторожно проскакиваю в щелку, чтобы подруга не увидела своего папу во всех красе.

— Ну наконец-то, а то я правда сейчас все испорчу. Без тебя никак… А папа любит из ресторана изыски, постараемся ему угодить? — спрашивает Карина и мне смешно становится. — Чего?

— Ему угодишь если я отсюда съеду.

— Нет. Перебьется. Ты тут будешь жить. Наручниками прикую, — хватает за руку и обнимает за плечи, а у меня перед глазами совсем иная картина.

Как Андрей обнимает меня на кровати, когда руки прикованы наручниками…

Боже. Мне правда найти себе парня, чтобы не думать об отце своей подруги…

— Я не знаю, что делать, — говорит Карина и заводит меня в кухню.

И у меня глаза на лоб лезут.

— Это меня не было? Пять минут? И ты это?

Тут просто ураган прошелся. Мука рассыпана. Соль стоит с сахаром открытые на столе. Курица в непонятно каком цвете — то ли желтая, то ли красная… Картошка раскиданная по всей столешницы.

— Я просто хотела сделать сразу все и запуталась, — тараторит Карина.

Я закрываю глаза и глубоко вздыхаю, а затем медленно выпускаю пар…

— Малыш. Больше никогда не готовь. Лучше жди меня.

— Угу, — расстроенно сопит Карина и я поворачиваюсь к ней.

— Мне даже страшно представить, что тут было когда ты мне пельмени делала, — усмехаюсь, а Карина закатывает глаза и отводит их.

— Я их заказала. Просто пересыпала в контейнер наш. Но я правда пробовала из сделать. Но спалила, сигнализация сработала и приехала охрана.

— Оо-о-о-о, значит готовка — точно не твое. Не делай так больше. Или сходи на курсы, они тебя чему-то да научат.

Карина звонко смеется и прыгает на чистый островок на столешнице.

— Мне точно так же и охрана сказала. Прям слово в слова.

Я потираю ручки и начинаю все прибирать. Не люблю когда беспорядок. Поэтому складываю все на полочки и вываливаю картошку в раковину. Все протираю и поворачиваюсь к Карине.

— Будешь на мойке тогда. Или вымой картошку и курицу. А я пока тут протру, — подруга кивает и идет к раковине.

Вот что мне в ней нравится. Она не брезгует. Для нее нет такого, что может быть противным в работе. Она берет и делает. Даже если не умеет. Ничего. Научу.

Беру муку и вижу, как на кухню входит Андрей. Она выскальзывает у меня из рук и падает прямо на пол. А я замираю как статуя. Карина выключает воду и смотрит на пол.

— Амель. Больно? — она садится и поднимает то, что осталось и подходит ко мне, а затем замечает свою папу. — О, а ты куда?

— Меня не ждать, пойду развлекусь, — говорит ее отец и внутри что-то неприятно колет. Только что ко мне приставал, а сейчас уже собирается развлекаться… Противно…

— Развлекайся. Но к ужину приезжай. Мы с Амелией приготовим и посидим, познакомимся, — на последнее слово мурашки бегут по коже.

Это слово теперь будет триггерить меня до конца моих дней.

— Не стоит заморачиваться. Лучше закажите готовую еду. Кулинария — это не ваше, — отвечает и достает ключи из кармана брюк.

Я наблюдаю за ним и взгляд сам попадает на его ширинку, которая до сих пор топорщится. Грудь и шею опаляет жаром, меня словно в баню запихнули и заставили дышать густым паром. Сложно даже сделать маленький глоток воздуха.

— Пап, — просит Карина и я перевожу взгляд на его лицо и ловлю убийственный взгляд.

— Нет. У меня дела, — строго отвечает и уходит.

— Ну, сто? Может правда закажем пиццу? Суши? Пасту из рестика? Настроение теперь говно! — расстроенно говорит Карина и я киваю.

— Да. На сегодня я согласно, — киваю и наклоняюсь, чтобы убрать муку с пола.

Карина берет веник и совок, быстро помогает подмести беспорядок и тянет меня в зал. Садится на диван и я за ней.

— Тогда закажем все. А с тебя кино, выбирай через приложение, там много новинок есть…

Я начинаю листать и нахожу неплохой боевик.

Карина встает и исчезает, а затем приходит с бутылкой игристого и двумя бокалами.

— Нам нужно расслабиться. А тебе поделиться со мной, что там произошло. А то я не могу быть в неведении. Рассказывай.

— Я сок. Не хочу пить, у меня таблетки, — отговариваю, но Карина все же достает и для меня напиток. Она наливает алкоголь, а для меня сок. а я все не решаюсь.

— Я знаю, что ты не пьешь. Но думала, может бокал не помешает?

— Нет. Не могу, — морщусь, потому что перед глазами сразу пьяная мать и ее заплетающийся язык. Меня в дрожь бросает от этого вида. И такой быть точно не хочу.

— Тогда рассказывай.

— Меня чуть не изнасиловали, какой-то ее собутыльник, — у Карины глаза на лоб лезут и она сразу все выпивает до дна.

— Нужно заявить. Нужно хоть папе рассказать! Он поможет! Или сам накажет! Такое нельзя прощать! — но я кручу головой.

— Не хочу. Это же не первый раз такое.

— А какой? — осторожно спрашивает Карина.

— Ну, — отпиваюсь и отвожу взгляд. — Раз пять приставали, но я убегала из дома. Сидела в библиотеке и училась, а как она закрывалась, то гуляла до поздней ночи.

— Теперь ты будешь жить у меня, — Карина подползает и обнимает меня, а мне впервые спокойно. Если бы не ее отец…

— Карин. А твой папа сегодня точно не придет? — Спрашиваю у нее.

— Нет. Если он пошел по своим старым подругам, то до утра не жди. Я завтра с ним поговорю, не стоит его бояться. Он хоть и суровый на вид, но внутри понимающий и добрый.

— Только ничего не говори про меня. Это наш секрет.

— Хорошо. Он может и завтра не придет со своих встреч, а на утро как ты знаешь у меня память стирается, — смеется подруга и отпускает из своих объятий.

Мне это должно быть по душе. Только вот непонятное чувство просыпается внутри…

В этот вечер мы с Кариной и правда очень долго сидели. Но в какой-то момент у меня стала шуметь в голове и просто захотелось спать.

— Ты как? — спрашивает подруга и прикусывает губу.

— Нормально, только уже поздно и спать охота.

— Ну тогда можно признаться, — говорит она и улыбается. — Давай допьем бутылку и пойдем спать.

У меня чуть глаза на лоб не вылезли. Это она сейчас о чем?

— Я не пью, Карин… — осторожно отвечаю, а сама понимаю, что голова мутная.

— Я тебе подливала и вот сейчас ты пила уже не газировку. Только спокойно. Выдыхай. Не паникуй. Мы дома. Мне просто было интересно какая ты когда выпьешь…

— Ну знаешь ли… Я между прочим не просто так, не пью, — возмущаюсь и встаю с дивана. Меня неплохо так расслабило. Походка шаткая, но на душе слегка становится спокойнее.

— Ты болеешь? Что-то с печенью? Почками? Что? У тебя какого-то жизненного органа нет? — сумбурно спрашивает Карина, но при этом она искренне переживает и верит в то, что говорит.

— Не говори ерунды, — отмахиваюсь и иду наверх. — Я спать. Просто на будущее. Никогда не делай так. Иначе мы с тобой сильно поругаемся, — отвечаю ей. — Спокойной ночи, Карин.

— Прости, — слышу ее жалобный голос.

— Завтра поговорим, алкашка. Сама топай спать, — усмехаюсь и поднимаюсь по ступенькам.

— Иду. Не бурчи. Пристыдила, как малолетку, — ворчит Карина и мне становится веселее.

Поднимаюсь к себе в комнату и закрываю дверь сразу на засов. Если бы еще та комната закрывалась, то вообще было бы здорово. Но вместо этого беру ночную рубашку и полотенце и иду в ванную.

В голове вспышки от пережитого. Я помню до мельчайших подробностей, как Андрей трогал меня тут. Как он прижимал и чувствую сейчас. Такое ощущение, что прямо сейчас его тело прижато к моему. Мурашки бегут по рукам.

Снимаю с себя одежду, одной рукой, где гипс держусь за стенку, а другой включаю душ. Горячая вода бьет по голове и хочется чтобы смыло не только сегодняшний день. Но и воспоминания, прикосновения. Черт возьми, чтобы память отшибло. И забыть про отца свой подруги. Бывают же мужики, которых видишь и даже будучи девушкой просто хочешь переспать. Гормоны у них зашкаливают. Мужественностью несет. И сексом разит за версту. Сейчас, наверное уже с кем-то трахается. А ведь только недавно меня хотел.

Запрокидываю голову и подставляю шею горячей воду. Тут стоит дозатор с шампунем и гелем. Очень удобно. Неужели Карина это сделала для меня? Или же для отца? Хотя она не знала, что он приедет. Значит заправила для меня, на душе становится приятно.

Растираю шампунь по волосам, а затем и мою тело. Это неудобно делать одной рукой и от помощи я бы не отказалась.

Трясу головой. О чем я думаю?

Ага, сейчас Андрей бросит своих прекрасных дам и придет помочь Амелии, которую видит всего день… И то желает от нее избавится.

Усмехаюсь и пытаюсь смыть всю пену.

А если бы он был тут. То точно сейчас прижал бы и…

О, хватит. Моюсь и выхожу из ванны.

Смотрю на вторую дверь, но понимаю, что она не открывается. Его нет в доме. Тогда что мне мешает просто посмотреть, хоть одним глазком, чем живет Андрей?

Смотрю на босые ноги и полотенце на теле.

Прикусываю губу и открываю дверь. Она легко поддается и вхожу в тайную комнату. Смеюсь и понимаю, не будь я такая веселая, то никогда бы не позволила себе такого поведения. Но сейчас мне хочется посмотреть как он живет.

Тут точно так же, как и у меня. Я выхожу прямо в гардеробную и вижу, что тут огромное количество костюмов. Футболки, джинсы и брюки. Не думая хватаю первую попавшуюся и скидываю полотенце, натягиваю белую ткань. Она опускается до середины бедра и только сейчас понимаю, насколько большой Андрей. Подтягиваю к себе ворот и вдыхаю. Жалко что не его духами пахнет, а порошком. Но зная, что это чужая футболка, добавляет пикантного чувства.

Внутри все клокочет. Такое ощущение, что я творю сумасшедшие вещи. Но это приятно.

Как вор прохожу дальше и стою возле двери в его комнату. Робею. Мне хочется открыть, но руки словно немеют и не хотят нажимать на ручку. Его все равно дома нет, чего мне бояться?

Усмехаюсь и открываю дверь. Внутри темно, но даже сейчас чувствую аромат Андрея. Ну, конечно, он же на свидание пошел и вылил на себя флакон с духами. Захожу внутрь и закрываю глаза. Мне нужно привыкнуть к темноте, чтобы не спалиться. И вести себя тихо, чтобы Карина не узнала о моей маленькой тайне.

Тайне…

Если она узнает, голову мне оторвет.

Что я творю?

Хочу уйти, но ноги несут меня в кровать. Его кровать. Сама не понимаю как залезаю и утыкаюсь в подушку. Вдыхаю его аромат и тело напрягается. Каждая мышца наливается тяжестью и хочется чтобы отпустило. Внизу живота начинает печь и самое страшное, что мне все это нравится.

Если бы не алкоголь. Я бы никогда себе такого не позволила. Это ненормально. Карина. Убью ее за это. Но не могу ничего поделать. Его постель такая мягкая, одеяла такая теплая, укутываюсь в нее. Всего пять минут полежу и уйду.

Тут так спокойно и хорошо. Меня расслабляет и уносит в приятную страну, где нет проблем и боли. Нет обид и все друг друга любят и ценят.

Пять минут…

Обещаю!

И я уйду…

Мне снится он. Его дикий и дерзкий взгляд от которого в трусиках становится мокро. И дыхание сразу перехватывает. Меня просто пробивает током от такого пристального его взгляда. И все вокруг меркнет. Нет никого. Только он и его взгляд.

— Погладь себя, — просит он и я покрываюсь испариной. Меня начинает потряхивать и я сдергиваю с себя одеяло. Вся кожа пылает и рука сама тянется к нижнему белью, которого нет. Лишь его футболка на мне, которая задралась на талии. Расставляю ноги ловлю на себе его дикий взгляд полный желания.

Боже, что я творю?

Но радует то, что это сон. Такой вязкий, страстный, который никогда бы не произошел в реальности. Я бы никогда не раздвинула так ноги перед мужчиной и не запустила пальчики на свою киску и не стала проводить вдоль складочкам, растирая собственную влагу. Никогда бы не рискнула даже подумать о том, что могу раздеться перед отцом своей подруги, но сейчас это можно.

Андрей делает шаг, но я поднимаю руку и останавливаю его. Мои пальцы блестят от моих соков и я облизываюсь, потому что замечаю, как опасно начинают блестеть глаза мужчины.

— Нельзя… Только смотреть, — улыбаюсь и возвращаю руку к горячей плоти.

— Трахай себя, — его голос как раскат грома во мне, пробивает до трясучки, отдаваясь волнами в каждую клеточку.

— Так? — слегка ввожу один палец и чувствую, как внутри все напрягается. Хочется свести ноги и усилить давление, но страшно ввести глубже…

— Нет, — рычит он и слышу, как молния вжикает и брюки падают на мол, бляшка от ремня стучит о ковер и каждый звук, словно импульс, который заставляет вздрагивать.

— М-м-м-м, — вынимаю и начинаю опять растирать складки. Я начинаю дышать часто, а он вытаскивает свой член и кровать внизу прогибается.

— Глубже проникай. Двумя пальцами, — говорит рваными фразами и касается руками моих ног.

— Не-а, — улыбаюсь и наблюдаю, как он ведет своей рукой по члену.

— Я сейчас тебя буду трахать, — я вижу, как его руки напрягаются. А я всего лишь касаюсь ступней его голого торса.

— Трогать нельзя, только смотреть, — а сама веду ногой вниз по мощной груди, касаюсь живота и опускаюсь к паху. Андрей обхватывает мою лодыжку и сильно сжимает. Меня сводит его прикосновение. Хочется больше. Но игра заводит еще сильнее… — Хочешь чтобы я прикоснулась к тебе?

— Да, — говорит он и ухмыляется.

Он принимает мои правила и убирает руку с члена. Он упругий и мощный, как и хозяин. Но я не говорила чем буду касаться. Медленно провожу пальцами на ноге вдоль ствола и сама кайфую от бархатных ощущений.

— Сладкий, — прикусываю губу и ввожу в себя чуть. Внутри дикий спазм, который дрожью захватывает каждую клеточку. Андрей обхватывает мои пальчики и свой член и сжимает. Эти ощущения усиливают все, что было до и дрожь не утихает. Андрей начинает сильно водить по члену. Тяжело дышит, замирает и сжимает еще сильнее возле самой головки и оттуда резко выплескивается белая струйка. Живот орошают его капли, а по телу растекается приятное расслабление. Андрей отпускает мою ногу, а у меня закрываются глаза.

— Так каждую ночь бы ты мне снился, — а дальше я отключаюсь…

Я просыпаюсь от того, что во рту пустыня. Еле разлепляю глаза и чувствую тупую боль в голове. И тяжесть во всем теле. А еще я не могу понять…

Где я?

Приподнимаюсь на кровати и оглядываюсь. Я не в той комнате, где должна быть. Тогда где я?

Вижу темные шторы, которые не пропускают яркое солнце. Замечаю часы на столе и телефон. Поднимаюсь с кровати и все тело дрожит. Фу… Вспоминаю, что вчера Каринка напоила меня чем-то. Неужели все после алкоголя чувствуют такое?

Вот никогда не пила и не буду. Такое состояние меня полностью не устраивает. Замечаю разбросанные мужские вещи на полу. И меня прошибает. Тугой ком встает посередине горла и меня начинает тошнить. Я бегу к двери и открываю ее.

Вхожу в гардеробную, где висят мужские вещи и пробегаю дальше. Влетаю в ванну и не обращая внимание на включенный душ сгибаюсь возле туалета. Меня выворачивает и как желудок становится пустым, смываю и разгибаюсь.

— Полегче? — спрашивает Андрей и я опять начинаю дрожать.

Внутри все дрожит, но уже не от похмелья. А от неловкости, страха с примесью непонятных эмоций.

— Я комнаты перепутала вчера…

— Я заметил, — он накидывает полотенце на свои бедра.

Резко разворачиваюсь, потому что вспоминаю вчерашний сон.

— А… Ты… Ой, вы вчера? Только пришли? — моя речь бессвязная, но я не могу понять, был ли тот сон лишь сном или же…

— Как видишь…

Но это ничего не говорит. Вижу то я голого мужчину, который только что принял душ. Сердце заходится в ритмичном темпе и разгоняет кровь по венам. Жарко и душно. Боже… А если мы с ним вчера?

Какой позор.

— Ну чего ты? Там в тумбочке можешь взять таблетку и выпить, поможет от похмелья…

— Нет. Спасибо, я пойду…

Мямлю и начинаю идти к двери в ту комнату, которую выделяли для меня. Спотыкаюсь о коврик и придерживаю край футболки. Чувствую, что она задирается, а под ней нет белья. Щеки горят, окрашивая их в яркий цвет. Поднимаю взгляд на себя в зеркале, которое установлено на двери и ловлю горячий взгляд Андрея. Волна обжигающего трепета накрывает мое сознание. Этот взгляд. Он был вчера точно таким же. Кошмар. Теперь Андрей точно уверен, что я продажная и легкодоступная девушка.

— Я вчера впервые попробовала алкоголь. И то, по вине Карины. Она тайно подливала в сок. Я не сразу поняла. Только когда она призналась. Если бы не он, никогда бы не перепутала спальни. Простите. Я так больше не буду, — грудь часто вздымается, Андрей переводит взгляд ниже и я смотрю туда же. Соски просвечиваются через футболку. Внизу живота томительно тянется от того, как он смотрит, словно раздевает. — Простите…

Хватаюсь за ручку и слышу его слова.

— Жаль. Мне эта игра очень понравилась… Может, повторим?

Я резко закрываю дверь и прислоняюсь спиной. Дышу часто, словно только что бегала. Не могу понять себя. Потому что ловлю на мысли, что мне понравилось. И можно было бы повторить. Дура.

Какая же дура. Нельзя ничего повторять. Нужно просто держаться от него подальше и не оставаться с ним наедине. Захожу в комнату и в это время открывается дверь.

— Привет, Карина смотрит на меня. Плохо? — голос виноватый. Она уже со стаканом воды и таблеткой. — Вот. Выпей.

Подхожу и беру у нее все, что она дает.

— Ты плохая, — сипло говорю и выпиваю залпом воду.

— Прости. Я не знала, что тебя так срубит. Отец вчера уже отчитал за мой поступок. Запретил приходить не раньше одиннадцати. Прости. Прости. Прости, — виновато сыплет она. — Я больше так никогда не буду делать. Просто решила, что тебе нужно было отдохнуть и расслабиться…

Значит ее отец вчера был дома. И мне не приснилась моя игра…

Боже…

Что я натворила?

— Он тебя отчитывал? Как это произошло? — Спрашиваю у подруги, которая любезно дает мне тарелку с легким салатом. Ставит апельсиновый сок рядом и кружку с куриным бульоном.

— Ты вчера ушла, я еще сидела телек, смотрела и разговаривала по телефону. Где-то через полчаса прилетает отец и садится рядом со мной. Спрашивает куда делась ты, а я ему и рассказала, что напоила случайно тебя. И ты спать пошла. Вот он и вставил мне по первое число. Прочитал лекцию о вреде алкоголя. Запретил ходить на вечеринки на неделю и сказал, что если еще раз тебя напою то вообще лишит карты и отправит работать, — поделилась подруга. — Причем знаешь куда? В столовую! Говорит, что готовить мне нужно учиться.

— Работать в столовой тебе не помешает. Готовишь ты и правда отвратительно. Я даже хотела тебе подарить курсы у повара, чтобы он тебя научил элементарным вещам. А то если меня не будет, отрубится телефон, а за дверью будет метель или потоп, ты просто умрешь с голоду!

— Вот! Если в тебе проснулась язва, значит таблетка уже действует, — смеется подруга и садится рядом.

Мне и правда становится легче. Я беру в руки кружку с бульоном и потихоньку выпиваю ее. Желудок благодарно перестает спазмировать и я расслабленно выдыхаю. Но не надолго. В кухню заходит Андрей и словно ножом полосует взглядом по мне. Острая боль с примесью желания отзывается где-то внизу живота и яркая вспышка ночной картинки стоит перед глазами.

Мне стыдно. Отвожу взгляд, просто этот испепеляющий взгляд режет без ножа.

— Ой, мне декан что-то звонит, — говорит Карина и вылетает с кухни.

Жучка. И зачем она меня оставляет со своим отцом наедине? Я не хочу. Он меня сейчас сожрет.

Допиваю бульон и ставлю неподалеку. Беру вилку и начинаю гонять овощи по тарелке.

Я считаю секунды, но Карины все никак нет.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Андрей и я вздрагиваю от его напряженного голоса.

— Нормально. Карина дала таблетку, вроде легче, — отвечаю так и не поднимая взгляда.

— Собирайся, я тебя отвезу в больницу на перевязку. Пускай сделают еще один рентген и посмотрят, — говорит он и я резко поднимаю на него глаза.

— Не стоит. Мне нормально. Ничего не беспокоит. Врач говорил что приехать на следующей недели, снять гипс и повторный рентген сделать. Не стоит сегодня ехать. Спасибо я пойду, — беру кружку и иду к раковине, мою наспех одной рукой и ставлю тарелку с салатом в холодильник.

Хочу обойти его с другой стороны, но Андрей словно понимает это и перегораживает путь.

— Хорошо. Но пойдешь со мной в любом случае. Поедим и поговорим с твоими родителями, — наседает на меня и дрожь рассыпается во всем теле.

— Амель, нам срочно нужно в универ. Там ведомости не так записали, сказали нашей группе всей прийти с зачетками. А то допуска к экзаменам не будет. Побежали быстрее, — спасает меня подружка и я успеваю проскочить мимо ее отца.

Слышу как он тяжело вздыхает, но это мелочь. Главное мы с ним не останемся наедине. А две недели, я как-нибудь перетерплю. К тому же остается всего тринадцать дней.

И он уедет отсюда и исчезнет из моей жизни!

А меня уговаривать не нужно. Я уже бегу в комнату и наспех втягиваю себя в первые попавшиеся джинсы, натягиваю водолазку и беру сумку с зачеткой. Спускаюсь в коридор и ловлю пристальный взгляд Андрея. Отворачиваюсь и мажу губы помадой, чтобы лишь бы на него не смотреть. А у самой спина горит адским пламенем. Чувствую, как он прожигает меня взглядом. Но сам не трогает и молчит. Пускай смотрит.

На долю секунды ловлю его взгляд и замедляюсь. Но не специально.

Всего лишь потому, что просто нереально оторваться от такого пристального и жгучего взгляда. Он словно проникает внутрь и переворачивает все внутри. Я начинаю дрожать. А он переводит взгляд ниже и мои губы вспыхивают будто я чувствую его поцелуй. Это нереально.

Это помада. Но такое ощущение, что его мягкие и такие горячие губы…

Убираю помаду и сжимаю губы, пробуя на вкус и при этом неотрывно смотрю на Андрея. Он приоткрывает свои губы и, честное слово, чувствую запах кофе и горячее дыхание на своих. Магия какая-то…

Секунда и Андрей сокращает между нами расстояние и я уже сижу на столики, а его руки в моих волосах. Он в сантиметре от моих губ. И я уже в реальности чувствую аромат горького кофе и горячее дыхание.

— Провоцируешь? — перебирает волосы, а другой рукой старается прорваться через водолазку.

— Нельзя трогать, — говорю сипло, а сама просто умираю от его напора.

Такое странное чувство.

Как за каменной стеной.

Хочется поддаться ему, но нельзя. Он взрослый и умный. Он другой. Он уедет, а я останусь тут. Да и для чего я такому мужчине? Только ради секса…

А меня это не устраивает!

— Да что ты? А твои действия говорят только о том, чтобы я тебя тронул, — и наклоняется к моим губам. Почти касается.

— Это ошибка. У меня сегодня свидание, так что не стоит принимать на свой счет, просто мне хорошо, — пожимаю плечами, а саму ведет от его запаха.

— С парнем? — переспрашивает он.

— Нет, с девушкой. Решила полюс поменять, — Андрей замирает, а я поворачиваю голову и чуть касаюсь его щеки. Он отпускает мои волосы, но руку кладет рядом с ногой. Я в капкане его тела. Но он не двигается и не пытается приставать. За исключением его руки на моей талии, где кожа начинает пылать… — Вам же мужчинам нужно только одно… Как бы залезть под юбку и слинять… Да? А мне нужно большее…

— Амелия, я спускаюсь, ты внизу? — кричит Карина и сердце пропускает удар, а вот Андрей зависает и тяжело дышит.

— Да, — отвечаю ей и опять поворачиваюсь к Андрею. Не знаю откуда берется во мне смелость, то ли его присутствие рядом так бодрит, то ли аура, или аромат, который двигает меня на безумства. Но я словно превращаюсь в другого человека. Раскрепощенного, дерзкого…

Провожу языком по мочки уха и слегка обдуваю. Андрей дергается и смотрит на меня бешеным взглядом.

— Смотреть можно, а вот трогать нельзя, — отвечаю ему и улыбаюсь. Пользуюсь тем, что он отходит и я надеваю пуховик и в этот момент спускается Карина.

— Мы приедем и сделаем ужин! Сегодня получится у тебя? — Карина смотрит на него и я не могу оторвать взгляда.

— А как же свидание Амелии?

Карина поворачивает голову на меня и хмурится.

— Я чего-то не знаю? Ты… Когда? — она кладет руки в бок и хмурится.

— Сегодня, в семь, я занята. Так что без меня, — мельком смотрю на Андрей и тут же отвожу глаза от его пронзающего взгляда. — Поехали в универ, нам нельзя опаздывать, — хватаю ее за руку и вытаскиваю из дома, чувствуя как горит спина…

И что же мне теперь делать? У меня нет ни парня, ни свидания сегодня…

— Так и что это за свидание, о котором я не знаю, а папа в курсе? — упрекает меня подруга и я сжимаюсь.

Об этом я не подумала. А это и правда странно, что он знает об этом, а Каринка нет.

— Услышал разговор, наверное. Я откуда знаю, — пожимаю плечами и достаю телефон.

— Даже странно, что он разрешил, — обижено говорит подруга.

— Ну он твой папа, тебе может запретить. А я же не его дочь…

Опять слова летят из моего рта необдуманно. Это может вызвать у Карины подозрения, но кажется она не понимает ничего.

— Точно. Но у него пунктик, чтобы дома было все по его. Мне же запретил тусоваться. А я же хотела просто расслабить тебя. Повеселить. Кто же знал, что если ты никогда не пила, то размажет от одного запаха пробки, — возмущается Каринка и мне становится весело.

— Точно. От запаха пробки меня уже штырит. Пойми, я не злюсь, что ты напоила. Только это мой выбор и ты должна его принимать, а не спаивать тайком. Хватит думать, что если человек не пьет, значит он бракованный. Я не такая. Просто из-за своей матери, я на алкоголь вообще смотреть не могу. А последствия от алкоголя, бывают разные. И не всегда приятные, а в основном мерзкие, противные…

Меня передергивает от воспоминаний и Каринка кладет руку на мое плечо.

— Мать так и не звонила? — голос осипший и виноватый, будто это она забыла про меня.

— Нет, — усмехаюсь, потому что даже не знаю, когда она сможет опомниться и понять, что меня дома нет.

А если с ней так что-то случилось? В груди неприятно начинает тянуть. А вдруг там тот мужик и ее… а если убил?

— Так, что с твоим лицом? — спрашивает Карина и я поворачиваюсь к ней.

— Карин. А если там что-то случилось? И мать поэтому не вышла ко мне?

Подруга начинает кусать губы, но прячет взгляд.

— Ты не обидишься если я скажу то, что думаю? — спрашивает подруга и я киваю.

— Я считаю, что все там в порядке. Она просто спит и пьет. А не вышла потому что, была в хлам! А тебе девочка моя нужно начинать новую жизнь и не бежать обратно в тот дом… Это глубокая травма. Как там психологи говорят: спасатель? Вот это про тебя. Ты ведь даже меня пытаешься спасти… Работать нужно, лучше с психологом. Давай я номерок дам и ты сходи, пообщайся.

— Я подумаю, — отвечаю и отворачиваюсь к окну.

Неприятно такое слышать, но она права. Но волнение все равно не утихает. Я не могу так поступить. Она все же моя мать…

— Ты права, — говорю вслух, но проверить нужно. А об этом молчу. Она не поймет и начнет меня отговаривать. А я как раз схожу после семи. В то время, когда должна буду быть на свидание. И время убью и сама успокоюсь…

Мы приезжаем к универу и бежим в деканат. Начинаем разбираться с документами и нас отпускают только спустя два часа. И Карина тащит меня в кафешку, чтобы перекусить. Она заказывает сразу на двоих. И мне жутко становится неудобно.

— Так, а теперь рассказывай. С кем идешь гулять. Раз мне нельзя, я должна знать любые подробности.

Я ковыряюсь в тарелки и стараюсь выдумать про себя историю, но ничего толкового так и не получается.

— Карин. Ну это так… не серьезно. Ради развлечения, — отмахиваюсь и Каринка оглядывается в нашей кафешке.

— Только не говори, что это Манцуров. Он, кстати, сюда идет. И точно не из-за меня.

— Ну, прекрати…

— Амель, привет. Ты как? — он и правда садится рядом с нами и медленно поднимаю на него взгляд. Русые волосы, добрая улыбка, но этот хитрый взгляд, как у лисенка меня всегда напрягал…

— Нормально. Все хорошо, как видишь.

— Миш, а куда вы с Амелией сегодня пойдете. А то она скрытничает, — выпаливает Карина и я бью ее по ноге под столом, но попадаю по Мишке и он воспринимает это по-своему.

— Тебе не скажу. Это секрет. Она и сама не знает, я ей сообщение напишу. В семь увидимся, — он так довольно улыбается и быстро исчезает.

И на мой телефон тут же приходит сообщение.

“Ты правда пойдешь? Или просто решила перед подругой похвастаться?” — спрашивает Миша и я понимаю, что это мой вариант спасения.

“Пойду. Только если ты будешь вести себя хорошо.”

“Договорились. В семь, кафе “Бель””

“Договорились.” — отвечаю ему и прячу телефон.

— Все. Теперь ты знаешь. Больше ни слова. Мне нужно подготовиться, морально, — говорю Каринке и она смеется.

— И не только. Я из тебя такую красотку сделаю, что Манцуров вообще выпадет в осадок и сразу замуж позовет, — .кидает купюру на стол и вытаскивает меня из-за стола. — Пошли, у нас до семи остается всего-ничего. Нужно поторопиться.

Мы возвращаемся домой и стоит нам войти в дом, как я опять чувствую аромат Андрея. Как он тут появился все пропахло им. Тут каждая деталь теперь им пропитана. А сам хозяин сидит в зале на кресле и сверлит нас взглядом.

— Папуль, все уладили. Все гуд. Сейчас пойдем Амельку на свидание собирать, — она быстро тараторит даже не останавливаясь. Как на тягаче тащит следом, но я успеваю поймать на себе тот самый прожигающий взгляд.

Мне нужно держаться от него подальше.

Нам вместе быть нельзя!

Никак…

Мы входим в ее комнату и подруга тут же летит к шкафу.

— Так. Ты иди и вымой голову. Принимай душ, потом приходи ко мне. Я тебя уложу и подготовлю. Пока подберу тебе наряд, а ты иди и мойся, — раздает указания Карина.

А мне ничего не остается, как послушаться и пойти исполнять ее приказы. К тому же принять душ, после того, как на меня смотрел ее отец, очень даже хочется…

Я выхожу из комнаты и оглядываюсь. Четное слова, как воришка. Но это мелочи, я вижу, что коридор пуст, как пуля бегу к себе и закрываюсь на щеколду. Достаю из сумки свои принадлежности и иду в душ. Тоже настороженно, но как только захожу то, вижу, что тут давно никто не было. И замечаю на второй двери еще одну щеколду.

И пока не пришел отец моей подруги быстро ее закрываю.

Все. Теперь я могу спокойно расслабиться и помыться. Просто даже в ванне посидеть.

Этим я и занимаюсь.

Набираю ванну и высыпаю чуть соли, немного пены вливаю и регулирую температуру.

Возвращаюсь в комнату и даже не чувствую угрызения совести, что занимаю ванну и не даю пользоваться по сути хозяину дома.

Пока мы были в университете, он мог делать все что хочет. А сейчас за пару часов ему точно не приспичит.

Беру телефон и пишу Карине: “Приму ванну, буду через полчаса.”

“Отлично. Я тогда закажу нам обед”, — отправляет подруга и я возвращаюсь в ванну. Там уже приятно пахнет розами и ванилью. Включаю музыку на телефоне и кладу телефон на бортик рядом с собой. Снимаю верхнюю одежду и аккуратно сразу застирываю нижнее белье.

Как только справляюсь, то залезаю в ванну и сразу скрываюсь под водой. Меня охватывает приятная атмосфера.

Не знаю почему. Но мне спокойно. Дома, я постоянно и быстро принимаю душ. А когда, просто так лежала и балдела? Не помню. Мне, кажется еще до смерти папы…

Но сейчас можно чуть расслабиться. Можно отдохнуть. Я все же должна научиться жить для себя, а не для кого-то.

Это же так?

В груди чуть начинает ныть.

Мама…

Она же там совсем одна. А если она переживает и просто не знает, как до меня дозвонится?

Но я тут же усмехаюсь. Это не так. Все она знает, просто я не нужна. На душе становится грустно. Это так неприятно осознавать, но все равно пока не проверю, не поверю…

В какой раз? — спрашивает голос внутри меня.

Хватит. Не хочу об этом думать.

Лучше мечтать об Андрее и бегать от него. Это намного интереснее. Даже никогда бы не заподозрила, что это будет настолько приятно. Жалко, что Каринка не оценит такого. Она всегда папу бережет и брезгливо относится к его подругам. Да и я… не его подружка.

Но представить то можно?

Смотрю на его дверь и внутри все сжимается. Он же прекрасно слышит, что тут музыка. Отлично понимает, что именно я в ванне. Тогда что ему нужно?

— Аа-а-ах, — стону чуть громче и тихо начинаю смеяться, словно не ведаю, что творю.

Какая же глупая.

Ручка двери еще раз опускается.

— А-а-а-ах, — еще раз стону и чувствую, как начинает тянуть внизу живота.

Это точно Андрей. Каринка бы не стала со стороны отца входить. А если бы услышала, то написала и позвонила. Но не начала ломиться.

Музыка стихает и я еще раз, но уже протяжно стону и рука сама спускается к складочкам. Боже, дразнить мужчину — так порочно и возбуждающе.

— Открой, — слышу голос Андрея, но тут же резко включается другая мелодия и я опять вижу только то, что ручка начинает ходить ходуном.

Меня заводит, что он стоит там и не может войти. А пальцы нежно начинают кружить вокруг самого главного. Напряжение нарастает и в миг каждая клеточка напрягается, каждая мышца превращается в деревянную. Но стоит дрожи, как волн пронестись по всему телу, как окутывает приятная и расслабляющая нега.

Открываю глаза и вижу, что ручка больше не дергается.

Так, теперь главное ему на глаза не попадаться.

Через полчаса выхожу из ванны. Но все же открываю засов изнутри в двери, которая ведет в комнату Андрея. Мне страшно. Руки дрожат, сердце колошматит по ребрам, но я быстро открываю и убегаю к себе. Но за мной никто не бежит, дверь не вышибает и вообще кому я нужна?

Взрослому мужику?

Может на один раз и да…

Но видя, как я над ним издеваюсь, то ни один не станет носиться за мной…

Нормальный….

Хотя вроде отец Каринки нормальным был…

Накидываю на себя халат и быстро иду в комнату к подруге. У меня нет даже фена в отличие от нее.

— Наконец-то, а то я уже думала тебя вытаскивать оттуда за волосы, — смеется она. — Ты как? Тебе не плохо?

— Нет, — прислушиваюсь к своему телу и чувствую лишь легкость. — Мне хорошо. За последние дни, наверное, мне впервые хорошо, — улыбаюсь и смотрю на Карину.

— Это здорово. Понимаешь, тут такое дело… — меня напрягает то, как начинает подруга. — Мне отец сказал о том, чтобы предупредила тебя о парнях. Тут никого не должно быть. И если ты живешь у нас, то должна приходить не позже десяти домой…

Я вижу, что ей неловко об этом говорить. Но прекрасно понимаю. Это его дом, его правила, а тут я…

— Расслабься. Я все понимаю и принимаю. Так что буду сегодня в десять, — улыбаюсь подруге.

Даже претензии Андрея о том, когда я должна приходить мне не испортят настрой.

— А я бы возмутилась, — говорит подруга и берет расческу.

Она обходит меня и снимает полотенце. Вначале распыляет спрей по волосам, а затем начинает расчесывать.

— Почему? Это же хорошо — забота родного человека. Он волнуется и переживает за тебя. Да и нормальный человек после десяти не будет шататься. А…

— А как же клуб? Тусовки? Молодость нужна для этого! Чтобы пить, веселиться, приходить к утру домой, спать пару часов и идти в универ, — подруга начинает расчесывать мои волосы, у нее очень сконцентрированное лицо, что даже смешно. Потому что говорит она такие веселые вещи… Я улыбаюсь и она переводит взгляд на меня. — Что?

— Может кому-то и нужно, — тыкаю в ее отражение. — Тебе. Например. А я в этом не вижу никакого веселья. Да можно сходить и потанцевать, но для общения клуб не годиться. Это лучше в кафе посидеть, где не так громко музыка бьет. Или сходить в театр, музей. Знаешь как много интересного помимо пьянок и кутежа? Ты за целый день набегаешься так, что единственное желание будет прийти домой в десять и отрубиться.

Она щурит глаза и кладет расческу и берет фен.

— Вот отец такой же: музеи, театры, выставки… Вы словно два сапога одной пары. Точно, нас с тобой подменили и Это ты наверное его дочь! Но уж точно не я…

Она включает фен и ее больше не слышно, а у меня глаза на лоб лезут. Карина никогда меня не простит, если я буду крутить интриги с ее отцом. Я вижу ее отношения к нему. И мне она доверяет, как сестре. А я полностью ее подвожу.

Плохая из меня подруга.

Как только Карина заканчивает сушить меня, она достает плойку и подкручивает мне кончики волос. И только потом отворачивается от зеркала и начинает наносить макияж.

— Манцуров тебя точно сожрет на свидание. Ты прикинь, сама хочу тебя поцеловать. Вот настолько ты красивая, — говорит Каринка и улыбается.

— Фу, так нельзя…

— Это ты себя не видела, как увидишь, сама к зеркалу захочешь припасть и…

— Не продолжай, — перекрикиваю ее и она звонко начинает смеяться.

Мы включаем музыку и вокруг время словно исчезает. Мы смеемся и радуемся обычным вещам. А я впервые чувствую себя дома. Это такое странное чувство уюта вперемешку с безопасностью, что не могу не поблагодарить Бога, за то, что он столкнул нас с Кариной.

— Так. Ты готова. Теперь платье, вот эти колготки и сапоги. Такси вызову и можно ехать, а то время уже шесть, а тебе ехать часа полтора до туда.

Я надеваю колготки. Сверху вязаное белое платье, которое облегает меня, как вторая кожа и черные сапоги на каблуке.

— Не пугайся. Он очень устойчивый, — расслабляет меня подруга и я делаю шаг к зеркалу.

В отражение смотрит на меня, как минимум принцесса. Это невероятно. Макияж, который подчеркивает глаза и выделяет, но словно ничего на глазах нет. Прическа, будто у меня кудряшки от природы. И… мне хочется плакать. Я бы такое никогда не стала покупать. Не практично, да и скорее всего дорого.

Нужно устроиться на работу…

— Это круто, спасибо, — говорю Карине и она дает мне черные полушубок свой.

— В пуховике нельзя с ним. Вот так будет отлично, — накидывает на меня и достает еще белый пуховый платок. Он очень красивый и не смотрится бабушкиным. Она красиво вяжет его на моей голове, а затем застегивает, как маленькую девочку. — Ты у меня принцесса. Если Манцуров будет грубить, то звони, я отца заставлю он заберет тебя.

— Не надо, — быстро тараторю и подруга усмехается.

— Если бы я тебя не знала, то подумала, что между вами что-то есть, пошли вниз.

Смеется она, а у меня камень в горле застревает. Не могу ни вздохнуть, ни выдохнуть.

Мы спускаемся и на пороге стоит Андрей. Он застегивает часы на руке и поворачивается к нам. Он мажет равнодушно по моей внешности и в его глазах виден только холод. Такой, который в душу забирается и остужает…тушит пожар внутри, одним махом!.

— Карина тебе должна была передать, — строго, словно я его подчиненная говорит он. И не скажешь, что только недавно ломился ко мне в душ. Не скажешь, что целовал так, что ноги подкашивались. И уж точно сейчас не скажешь, что между нами что-то есть. Только лед! Холод! Тьма!

— Да, — голос предательски вздрагивает и я прокашливаюсь. — Передала. Не позже десяти, — уверенно отвечаю и поднимаю подбородок.

Раз так, значит так!

И это правильно!

— Могу подбросить, тебе куда? — спрашивает Андрей и мурашки бегут по телу.

— Я на такси. Спасиб…

— Блин, Амель. Тут такси отменило поездку. Опять пишет: поиск водителя…

— Я в машине, поехали, — говорит Андрей и выходит за дверь.

— Поезжай. Деньги сэкономишь. А я тебя буду тут ждать. — Я киваю и выхожу следом. Андрей недалеко ушел, и я спускаюсь по ступеням к нему. Но, Каринка не успокаивается. — развлекись там. За меня! Да прибудет с тобой любовь!

А я не могу оторвать взгляд, на секунду мне кажется, что спина Андрея напрягается и кулак сжимается. Это видно отчетливо. Значит ему не плевать? Или плевать…

Так.

Остается еще двенадцать дней и он уедет.

Меня не простит Карина.

Я буду плакать и страдать. С ним нельзя оставаться вместе. И поддаваться его обаянию.

Только вот почему-то в груди растекается тепло. У него что-то ко мне есть…

Я подхожу к его машине и хочу открыть заднюю дверь, но она не поддается. Сердце убегает в пятки, но стоять как дуре возле машины — стремно. Да и возвращаться в дом и ждать такси. Даже Карина не боится и отправляет меня со своим отцом. А я… А я боюсь, как заяц трусливый.

Не бывать такому!

Я смелая и сильная. И уж точно не буду поддаваться на чьи-то провокации. Я могу смело ехать на свидание, а Андрей заниматься своими делами!

Делаю шаг вперед и дергаю переднюю ручку. И она поддается. Легко открывается, маня меня внутрь. Жуть.

Я чувствую себя загнанной в угол.

Но если я покажу свою слабость, то проиграю.

Так нельзя.

Закрываю глаза и мысленно прыгаю в темную воду, а на самом деле просто сажусь в машину Андрея.

— Ты скажешь, это чистая случайность? — сразу наезжаю, потому что это лучше, чем сидеть и сжиматься от страха.

— Я ничего тебе не скажу, — говорит ровно и чётко. Словно я для него ничего не значу. А меня начинает царапать изнутри.

Женская обида.

Медленно втягиваю воздух и чувствую его аромат, он бьет по нервам, словно разряд тока. И кода под платьем покрывается мурашками.

Ничего не скажет.

Будто, это я назойливая муха.

Отворачиваюсь от него и стараюсь успокоиться. А голова не может остыть. Мысли хаотично сменяют друг друга. И ни одной приличной.

Да что такое?

Почему этот мужчина меняет меня. Я никогда не думала о сексе. Для меня было важно закончить учебу и поступить. Найти работу! И только потом встретить мужчину и завести семью…

Но не сейчас.

Не так.

Не с ним.

Достаю телефон и набираю Манцурова.

— Привет. Я уже еду. Ты там как? — тихо шепчу ему и стараюсь не смотреть на Андрея.

Но чувствую его движения, словно он смотрит. Сердце грохочет так громко, что в ушах звенит. Я сумасшедшая.

— Я уже подъезжаю к месту.

— Да? Ой, это отлично милый. Я тоже скоро буду. Давай, целую, — сбрасываю вызов и понимаю, что скорость начинает резко увеличиваться. — Т-ты куда так гонишь? — в небольшом шоке смотрю в окно, как уже почти не вижу деревьев, они сливаются воедино…

— Тебя быстрее к ебарю отвожу, — со злостью, будто сплевывает Андрей.

— Что за цирк? Остановись, — прошу слегка онемевшим языком.

Из меня словно весь кислород выкачивают в одно мгновение и легкое покалывание оказывается в каждой частичке моего тела. А перед глазами вообще пляшут белые мурашки. Или это снег?

Сглатываю и меня начинает трясти.

— Цирк? А я, стало быть, клоун? — усмехается Андрей, но скорость чуть сбавляет, понимаю это только потому, что начинаю разбирать магазины и деревья за окном. — А твой ебарь не из цирковых? Благородных кровей? Таскает по дорогим ресторанам студентку, значит точно знает, что перепадет.

— Да как ты… — у меня перехватывает дыхание. Я резко поворачиваюсь к нему и сталкиваюсь с его злым, даже диким взглядом, который Андрей тут же прячет наблюдая за дорогой. — Точнее, да как вы смеете?

Меня возмущают его мысли, но самое паршивое, что он прав. И я это понимаю. Манцуров по-любому будет что-то такое говорить и предлагать. Как пить дать, понимаю, но мне надо пробовать строить свою жизнь. Андрей мне не пара. Он вообще отец моей подруги.

— А что не так? Правда глаза колет? — насмехается надо мной он.

Отворачиваюсь и делаю глубокий вдох… Амелия, дыши. Спокойно. Тихо. Все скоро кончится и этот мужчина оставить тебя в покое. Остается потерпеть всего… двенадцать дней! Да и злиться он всего лишь, что ты ему нравишься. Как говорится и хочется, и колется…

Смешно.

Неужели?

Я поворачиваюсь к нему и смотрю в упор, но уже под другим углом. И правда. Злиться, слишком напряжен и раздражен. Надо проверить из-за меня это или нет?

— А тебе какая разница? Я вроде не твоя дочь, чтобы отчитываться. Но правилам дома подчиняюсь, не переживай. Приду не позже десяти, как и оговаривалось, — он бросает на меня взгляд, а улыбаюсь, во все свои двадцать восемь.

Андрей переводит взгляд с глаз на губы и вижу, как его скулы начинают двигаться. Это невероятное зрелище. Красивый он зараза.

— Да мне плевать, — выплевывает он слова, словно это отборный мат, что мурашки покрывают кожу.

Плевать…

— Что-то тут жарко, — расстегиваю шубу и машина резко тормозит, почти не врезавшись в машину. Андрей отворачивается от меня, а я усаживаюсь глубже и поправляю ремень безопасности, который почти впившись в шею, если бы не шуба Карины. Расстегиваю первые петельки и оттягиваю их, поправила вырез платья. Не вижу, но чувствую, что Андрей смотрит на меня. Шумное, горячее дыхание касается меня, будто он в нескольких сантиметров от меня. — Раз плевать, то отлично.

Перевожу взгляд и тут же замечаю, что он отводит глаза от моей груди. Плевать, ага! Три раза ему плевать, а потом опять плевать… Как мальчишка… Но держится, старается не показать вида, а вот внутри меня начинает все полыхать. Это с ума сводит.

Андрей резко газует, а затем быстро поворачивает к ресторану и тормозит.

— Спасибо большое, была приятна ваша забота. До свидания, — быстро вскакиваю и иду в ресторан. Слышу, как позади гарцуют колеса в снегу и машина резко уезжает.

Ага! Плевать… Если бы так каждому было плевать, то мир сошел бы с ума. Мне нужно расслабиться и забыть об Андрее…

Забегаю в ресторан и слегка перевожу дыхание. Поправляю шубку и вхожу во вторую дверь. На входе меня встречает хостес и улыбается.

— Здравствуйте, вы бронировали столик? — держится профессионально, даже бровью не ведет от моего возраста.

Вот что значит дорогое заведение, а не забегаловка. Либо это из-за шубки Карины все так снисходительно относятся ко мне?

— Да, на имя Манцурова. Он должен быть здесь, — отвечаю и в груди какое-то неприятное ощущение.

Не хочу я идти туда. Даже из-за того, чтобы забыть Андрея. Не хочу.

— Здравствуйте, Андрей Денисович, — тут же переключается она на гостя позади меня и тут ее профессионализм резко заканчивается. Я оборачиваюсь и ловлю на себе взгляд отца моей подруги.

Вот черт.

Он это специально делает. Зачем он тут? Из-за меня? Моих слов? Да что с ним не так? Да и я хороша, дразню мужика, от которого вообще должна держаться подальше. Куда я смотрю? С моими проблемами нужно сидеть тихо и заниматься учебой, а не бегать по мужикам.

Дура.

— Я сейчас провожу девушку и подберу для вас столик, — я перевожу на нее взгляд и она указывает мне рукой в сторону зала.

Я снимаю шубу и ее забирает гардеробщик и выдает жетон. Хостес провожает меня к столику, где Манцуров уже на месте. Он видит меня и улыбается, даже встает со своего стула и подходит к моему, он его отодвигает и помогает присесть. Все выглядит галантно и аристократично, словно я в сказку попадаю. Зачем мне это все?

— Привет, спасибо, — поправляю стул и смущаюсь. Такое ощущение, что все на меня смотрят. А Манцуров садится напротив и ловит взгляд официантки, которая приносит мне меню.

— Заказывай все, что захочешь, — говорит он достаточно громко и я чувствую себя голодной нищенкой. Которую приводят в столовую и просят не стесняться своих аппетитов. Не знаю откуда такие ассоциации у меня, но рядом с ним я не чувствую того, как с Андреем.

— Вот сюда проходите, Андрей Денисович, слышу голос позади себя и то, как стул почти рядом отодвигается.

— Спасибо, Кристина, — бархатистым голосом отвечает он. — Меню не нужно, принеси зеленый чай, телятину в запеченных овощах и на десерт клубничное тирамису.

Сердце делает переворот и меня начинает потряхивать. Только от одного его голоса.

— Амелия, что будешь? Я заказываю ребрышки в соусе терияки и запеченным картофелем, и зеленым салатом. На десерт хочу клубничное тирамису, тут оно самое лучшее в городе. И не против красного вина…

— Я буду то же самое, только без вина, — Манцуров иронично приподнимает брови и кривит губы. — Я не пью, поэтому, — оправдываюсь и закрываю меню, даже не смотря в него.

Не хочу. Хочу просто уйти отсюда. Убежать и не возвращаться.

— Точно. Прости, я тоже не буду алкоголь. Мама совсем с ним не справляется, — его громкий голос бьет по нервным окончаниям и совсем не дает расслабиться. Вот зачем он это говорит?

— Нормально все. Закроем тему. Как твой проект? Справляешься? — переключаю тему и помню, как его отчитывал препод.

— Нет, — мрачнее он. Опускает взгляд, а затем опять смотрит на меня. — Я же не только из-за того, что ты мне нравишься, вот и пригласил. Но еще хочу попросить помочь мне. Я реально не понимаю, а ты и Морозову тянешь отлично. Вон она как из троечницы, сразу в отличницы выбилась, стоило только с тобой подружиться. Помоги, Амель. Я в долгу не останусь, — просит он и на душе паршиво становится.

Почему мужчинам именно от меня что-то нужно. Ведь не просто так…

Но и Андрей не прав. Он не хочет со мной спать. Ему лишь проект нужно сделать.

— Не вопрос, мог и не приглашать в дороге заведение. А просто попросить, я бы помогла. Мне не сложно, — отвечаю и вздыхаю.

— Нет. А насчет ресторана, то видимо тебя перекрыто после моей просьбы и не услышала, о том, что мне приятно с тобой время проводить. Ты отличаешься от всех, — он кладет руку на стол и зовет мою.

Я поддаюсь порыву и вкладываю в свою руку в его. Он не такой…

Мне тут же хочется одернуть руку и не прикасаться к Манцурову.

Уши закладывает, пульс грохочет в голове, смотрю на его губы и понимаю, что он что-то говорит и говорит, даже не останавливается. Но при этом сжимает мою руку и даже поглаживает. Улыбается, как объевшийся сметаной кот, даже чувствую его вибрацию. Будто он мурчит.

— Ваши блюда, — к нам подходит официантка и нам приходится убрать руки со стола.

Сразу гул в ушах прекращается и даже дышать становится легче. Я слегка ерзаю на стуле и невзначай оборачиваюсь к Андрею. Мне просто интересно. Даже не так, любопытно, один или нет?

Замечаю, что все же в обществе с одной девушкой. Она выглядит красиво и изящно. Особо без макияжа, и не вульгарно выглядит. Кажется, даже на мне откровеннее платье. Но я быстро отворачиваюсь, потому что не хочу быть поймана с поличным.

Он явно тут не ради меня. У его спутница, достойна его внимания. И старше меня. Это даже к лучшему, только вот в груди неприятно колет. Никогда не смогу понять таких мужчин, которые то проявляют внимание к одной. Но тут же переключаются на другую.

Я правильно поступаю, что держу дистанцию. Точнее пытаюсь держать. И переключаю свое внимание на других парней. А к Манцурову нужно просто присмотреться. Он красивый, ухоженный, слегка брутальный и при этом еще и сообразительный.

— Так, а тему ты выбрал для проекта? — улыбаюсь ему и беру приборы, чтобы попробовать, достаточно ароматные ребрышки и запечённый картофель.

— Нет, совсем беда. Я в этом нихрена не понимаю, даже больше скажу, все другие проекты покупал у Тимошки нашего, с пятого курса, но он перевелся и теперь не делает их, даже за огромные деньги.

— Понятно. Ладно, что-нибудь придумаю, тогда тебе и расскажу. Но с одним условием, — пробую картошку, а затем отрезаю кусочек мяса. Оно приятное, очень пряное, но тает во рту.

— Какое? — спрашивает Манцуров, но при этом тоже с удовольствием поглощает еду.

— Ты будешь помогать искать информацию сам, без помощников. Договорились?

Он смотрит на меня и его губы растягиваются в улыбке.

— Ты Каринку также учишь? Да? — я киваю и поглощаю дальше приятный ужин. — Согласен, под твоим чутким руководством, я согласен на многое.

Он берет стакан с водой и салютует мне. Я делаю то же самое и расслабляюсь. Оказывается, нужно просто начать разговор, а не держаться в стороне ото всех и мир тебе улыбнется. Мы правда проводим приятно время, Манцуров даже весело шутит, хотя раньше его шутки дико раздражали. Неужели это все из-за Андрея?

Хмурюсь и понимаю, что опять думаю о мужчине, который сидит позади меня.

\— Может в кино сходим? — Спрашиваю у Манцурова и он смотрит на время, а затем достает телефон и что-то там смотрит.

— Поехали, кстати, успеваем на сеанс, только там ужасы. Как тебе?

— Пойдет, романтика — не мое!

Манцуров поднимает руку вверх и подзывает официанта. Тот сразу приносит счет, как только парень оплачивает мы встаем и уходим из ресторана. Время половина девятого, даже если учесть дорогу и сеанс, плюс обратный путь, то вернусь я намного позже, чем десять. Беру телефон и пишу Каринке.

“Я опоздаю, хотим в кино сходить, это не проблема?” — немного сомневаюсь в своем порыве продолжить вечер, поэтому срочно нужен совет.

“Гуляй дева моя. Я прикрою!” — отвечает подруга и теперь я спокойна.

— Все хорошо? — спрашивает Манцуров и открывает мою машину.

— Поехали, меня прикроют. От учебы тоже нужно отдохнуть, — отвечаю и сажусь в машину.

— И ты обратилась по адресу. Я в этом профи, — он подмигивает и закрывает дверь.

Мой взгляд сразу устремляется на вход ресторана, где стоит Андрей и его особа. Слава богу тонированное стекло и меня не видно. Иначе он бы счел наивность, мой взгляд.

Я ведь не ревную…

Этого просто не может быть…

Манцуров такой расслабленный в отличие от меня. А все виной тот самый джип, который едет за нами. И ведь я бы сто процентов даю на то, что он делает это специально.

Он едет только потому что я тут в машине. Что ему от меня надо?

Переспать?

Почему его не может интересовать та самая девушка, которая так рядом с ним сидит?

Но нет…

Едет прямо след в след за нами.

— Будет прикольно, если этот мужик тоже свою повел в кино, — говорит одногруппник и я замираю. Он тоже его заметил.

Слава богу он не знает, кто этот мужик.

— Какой? — кошу под дурочку.

— Тот который сидел за нами, — усмехается и смотрит на меня. — Амель, вот где-то ты умная, но порой такая невнимательная, — беззлобно говорит и подтягивает мой нос пальцем.

— Эй, все со мной нормально. Просто это не красиво смотреть на других мужиков в компании парня, — пожимаю плечами и отворачиваюсь.

— Я не хотел тебя обидеть. Не дуйся, — его рука ложится на мою коленку, и я прислушиваюсь к себе. А он тем временем слегка ее поглаживает.

Страх. Чувствую, как внизу живота слегка покалывает, но это лишь от того, что я боюсь. Меня не привлекает Манцуров. Я кладу руку поверх его и бросаю быстрый взгляд. Он тут же обхватывает мою ладонь, больше не сжимая ногу. Понял или нет, сложно сказать. Но он увлеченно смотрит на дорогу и просто поглаживает уже по моей руке.

— Послушай. Я не напрашиваюсь к тебе девушки. Скорее я даже парня себе не ищу, потому что много учебы. И пошла я с тобой…

— Амель, ты мне нравишься. И этот проект я хочу с тобой делать потому что ты мне приятна. Ты можешь купить его нигде нельзя? Можно, но мне влом искать. Я лучше с тобой, — он поворачивается ко мне и улыбается.

— СО мной трудно, — предупреждаю, а он улыбается шире. — Вообще не просто, — хочу напугать сильнее, но он усмехается. — Я не готова на серьезные отношения. Учеба в приоритете, — ставлю жирную точку.

— Так я и замуж не зову, пока… — опять быстро смотрит на меня и этот игривый взгляд заставляет улыбнуться. — Расслабься. Погуляем, пообщаемся, я тебя буду развлекать в свободное от учебы время. Ты меня подтягивать… Даже могу вместе с тобой за книжками сидеть, — он отпускает мою руку, лишь для того, чтобы переключить передачу и въехать на территорию кинотеатра.

Быстро паркуется, почти возле входа и первым выходит из машины. Я бегло оглядываюсь и вижу, как та самая машина сворачивает на парковку. Трындец, главное успеть купить билеты, чтобы он не увидел, а еще затеряться в торговом центре.

Я открываю дверь и не жду Манцурова, он слегка расстраивается, но старается вида не подавать. А я беру его за руку и тащу ко входу.

— Не переживай, успеем на фильм, — усмехается Манцуров.

А не могу признаться. Это странно будет выглядеть. Да и лучше о таком вообще молчать.

— Мне холодно, — говорю и вижу его джип.

Он тормозит почти возле нас, но Манцуров умудряется притянуть к себе и даже не заметить, что Андрей припарковался возле нас специально.

— Я тебя согрею. Кстати, этот мужик тоже решил свою девушку сюда привезти.

— Пошли уже, — толкаю его в бок, а сама бросаю испепеляющий взгляд на Андрея, который откровенно пялится на меня. Достаю телефон и пишу сообщение.

“Через пять минут на втором этаже, на балконе.”

Хватит этих догонялок, пора уже послать его…

— Давай ты билеты бери, встретимся возле залов, а я пойду носик припудрю, — улыбаюсь и Манцуров подмигивает.

Я поднимаюсь на второй этаж по эскалатору и прохожу мимо магазинов. Люди все закупаются, настроение новогоднее. И меня тоже захватывает эта атмосфера. Хочется как раньше. С родителями, когда наряжали сосну, доставали игрушки из кладовки и под новогодние песни занимались. Было хорошо.

Но после папиной смерти, новый год больше не приходил в наш дом.

В груди неприятно щиплет.

Тревога за маму усиливается.

Как она там без меня? Что с ней? И как тот мужик? А если…

Прохожу мимо того самого балкона и замираю. А может все бросить и прямо сейчас поехать? Наплевать на Манцурова, на Андрея… Это же не мое…

Просто забрать маму и увезти ее, куда-нибудь к морю. Там будет новая жизнь…

Она бросит пить и больше не станет никого постороннего звать…

— И что ждешь? — голос Андрея разрывает мое сознание и сердце прячется в пятки. Я резко оборачиваюсь и задираю голову, чтобы увидеть его…

— Тебя жду, — слова сами собой слетают с моих губ. А он прищуривается и обдает горячим дыханием и так разгоряченные щеки.

— Я здесь, — глухо отвечает мне и я теряюсь.

— Ты специально? — и уверенность начинает внутри расти. — Ты ходишь за мной сейчас, ведь не совпадение…

Я смотрю на него и жду ответа. А он даже не чешется отвечать. Испепеляет взглядом и все. Телефон в руке вибрирует и я перевожу взгляд на него.

“Манцуров”….

Я отвечаю на звонок.

— Да. Ты уже купил билеты? — а взглядом встречаюсь с Андреем и улавливаю, как его скулы напрягаются.

— Да, сеанс уже через пять минут будет. Так что взял места на заднем ряду девять и десять, самый сок. Так что подходи к седьмому залу, — весело говорит, а я просто убираю телефон и прячу его в карман.

— Торопишься? — иронично вздергивает бровью и меня берет такая злость, хочется стукнуть его, но вместо этого поправляю волосы и улыбаюсь.

— Да. Пойду с парнем кино смотреть. А раз тебе нравится за нами подсматривать, то мы будем в седьмом зале, вряд ли купишь билеты уже… Хоть смогу с ним нормально поцеловаться, — разворачиваюсь и убегаю, на пути люди, но я ловко, лавируя между ними и спускаюсь по эскалатору вниз. Заворачиваю к залам и вижу макушку Манцурова.

Он тоже замечает меня и машет рукой. Я расстегиваю шубу и подбегаю к нему.

— Успела?

— Конечно. У нас самые крутые места. Пойдем располагаться, — он берет меня за руку и я почему-то оборачиваюсь назад.

Просто чую обжигающий взгляд в спину и опять сталкиваюсь с Андреем. Он переводит взгляд на наши руки и Манцуров уводит к залу. Он не успеет ничего купить. Тут столько людей, мест скорее всего нет. А за пару часов он точно устанет ждать и остынет.

Глупая. Еще и дразню его… Зачем?

— Смотри, сколько народу, говорит Манцуров, а у меня из головы все никак не может выйти Андрей.

Его лицо перед глазами.

Его сжатые скулы и эти проникновенные, испепеляющие глаза.

Черт.

Даже думать не хочется ни о чем. Только лишь о том, что у него на уме. Реально ли за меня переживает? Приперся только потому что я пошла на свидание? Или же просто совпадение?

Он взрослый.

Это полный бред, что из-за меня.

Я на автомате прохожу по красным дорожкам, поднимаемся на задний ряд и понимаю, что тут много людей. И это хорошо. Потому что я ловила на себе взгляды от Манцурова. И прикосновения были слишком интимными…

Хоть он и говорил, что позвал меня ради проекта и оценок. Но так люди никогда не гладят руки, не смотрят в глаза.

Так же, как и Андрей.

Только от одного его взгляда я начинаю плавиться.

Черт.

Опять все сводится к нему. Вот почему мне встретился именно он? А не Вася Пупкин? Или еще какой-нибудь работящий мужчина… Я же понимаю, что мне с Манцуровым не интересно. Я умнее его, с ним банально скучно. Поговорить не о чем. А Андрей…

Стоп…

А я с ним много разговаривала что ли?

Нет…

Просто образ, сильного мужчины, достаточно уверенного в себе. Но при этом не пошлого и от меня ему ничего не нужно.

— Ты думаешь, будет интересным фильм? — спрашиваю у Манцурова и сажусь в кресло.

— Да, фантастика, многие хвалят. Я бы посмотрел на другом портале, но раз мы с тобой сегодня во все тяжкие, значит будем его смотреть…

— Я люблю фантастику, она словно другой мир, — скидываю полушубок, потому что в зале тепло и поворачиваюсь к нему.

Манцуров смотрит на меня, но сейчас без тени улыбки.

— Правда так тяжко?

Кусаю щеку изнутри, потому что настроение напрочь испорчено. Ну мог же сейчас не думать о моей жизни. Не ставить параллель моим словам и не сравнивать. Я же правда просто люблю фантастику.

— Нет. Уже легче, — отворачиваюсь от него и поджимаю шубу под попу. Словно закрываясь от Манцурова, чтобы он не приближался. Не хочу. Не могу. Он своим вопросом просто перекрыл все хорошее.

Фильм начинается на экране и свет гаснет. Я слышу, что еще кто-то рассаживается по местам. И даже к нам идут. Я думала, что тут больше никто билеты не возьмет. Непроизвольно поворачиваю голову и вижу Андрея. Внутри все обрывается.

Он тут.

Не просто так.

Ради меня. И это чувство почему-то четко оседает в моем сердце.

У каждого свое кресло. Я боковым зрением вижу, что он идет первым и садится рядом со мной. Пальцами задеваю подлокотник, но Андрей резко отстраняет их и не дает опустить.

Я не могу позволить, что Манцуров что-то заподозрил, ведь тогда может пустить слухи. И моя студенческая жизнь превратится в ад. Сижу и держу лицо. Слегка привстаю и накидываю на себя шубу сверху, чтобы отгородиться от всех. Никто же не станет тянуть свои рученки ко мне.

— Замерзла? — спрашивает Манцуров и я вздрагиваю, потому что в этот момент чувствую, как по спине проходятся его пальцы… только не Манцурова, Андрея.

Платье приличное, но обтягивающее, и при этом я чувствую каждое его прикосновение, словно по голой коже. Андрей так ловко кладет руку под шубу и пальцами касается моей ноги. В горле резко пересыхает и я рада тому, что на мне плотные колготки, а не чулки, которые хотела подогнать Каринка.

Воспоминание о подруге меня приземляют обратно не землю.

— Нет. Нормально все, — голос слегка хрипловатый, поэтому приходится прокашляться.

— Смотри, могу и свою куртку тебе дать, — он привстает и снимает ее с плеч.

— Не стоит, этого достаточно. А то ты сам замерзнешь, — сбивчиво отвечаю и чувствую, как ладонь Андрея сжимается и слегка задирает подол платья.

— Ты меня согреешь, — он подмигивает и мне становится не по себе, от того, что Андрей резко достает пальцами моего лона и буквально таранит пульсирующее место. Не знаю, что увидел Манцуров на моем лице, но он усмехнулся и улыбнулся. — Да шучу, не переживай. Я умею ждать, Амель. И понимаю, что с тобой не просто, — отвечает он и в груди разгорается пожар.

Я чувствую себя такой грязной. Но такой желанной. Голова идет кругом. И я просто отворачиваюсь от Манцурова. Не могу смотреть на него. Стыдно. Безумно стыдно.

Но рука Андрея творит невообразимое, пошлое и такое жаркое, что внутри все сжимается и полыхает диким пламенем.

Мне хочется убежать и приблизиться к нему, чтобы не было ни единого миллиметра между. Но мы в кино, а его пальцы волшебно двигаются заставляя сдерживать томное дыхание и громкие стоны. Невероятно. Перед глазами все темнеет, я сжимаюсь вся и в ту же секунду внутри все взрывается. Он и тогда довел меня, вспоминаю ночь и то, как я гладила себя. И сейчас…

Щеки горят, дыхание не хочет выравниваться.

— Прикинь мужик тот из ресторана рядом с нами, — говорит Манцуров и я резко поворачиваюсь на Андрея.

А он сидит и смотрит кино. По нему не видно, что он только что довел девушку до оргазма. А вот мое лицо сейчас слишком откровенно-говорящее. Он бросает надменный взгляд на меня. Я понимаю: Андрей просто доказывает, что я всегда ему подчинюсь. И он добьется если захочет. Вечер испорчен.

Я резко встаю и иду на выход. Плевать на чьи-то чувства. Об меня только что ноги вытерли и при этом даже не подумали, какого будет дальше…

Хочет он… Резко останавливаюсь и возвращаюсь на место. Меня штормит и шатает. Накидываю шубу и сажусь на место. Придвигаясь к Манцурову и тот смотрит на меня шокировано.

— С тобой все нормально? — понятен его вопрос, я бы давно сбежала от такого парня, вел бы он так.

— Да, просто думала, что телефон оставила в дамской комнате, а потом в кармане нащупала, — улыбаюсь и кладу свою руку к нему на грудь.

Я не буду думать об Андрее. Пускай он играет в свои игры сам. Без меня. А Манцуров приобнимает меня поверх шубы и слегка подтягивает к себе. В эту секунду он наклоняется ко мне и прикасается губами.

Я ловлю их и отвечаю на поцелуй. Поцелуй нежный и ласковый, романтичный даже. И никак не похож на Андрея. Внутри все закипает, но от возмущения. Мне не нравится, приятно — да. Но нет того шквала, как от мужика, который сидит за спиной и видит то, что я делаю. Но он больше не прикасается ко мне. И не пристает.

Мы отрываемся друг от друга и улыбка Манцурова смущает.

— Ты охренеть какая, Амель… Будешь моей девушкой? — спрашивает он.

Я слегка привстаю и поправляю волосы. Смотрю на Андрея и примечаю, что кулак сжат и костяшки такие белые, напряженные.

— Да. Я люблю, когда мужчина знает то чего хочет и не играет в игры, — громче говорю, чтобы Андрей точно это услышал.

И в этот момент он встает и уходит, оставляя свою фифу на месте.

— Мне кажется она ему не дала, — смеется Манцуров, а из меня вырывается нервный смех.

Да. Не дала. Только не она…

— Ты странно изменилась. Тебя что-то беспокоит? Или это из-за нашего поцелуя? — Манцуров шепчет на ухо, а я даже не знаю что сказать.

Да? Нет? Это не из-за тебя, а того мужика, который только что сбежал отсюда.

— Амель? — зовет меня еще раз Манцуров и я поворачиваюсь к нему.

Мы весь фильм просидели и по обнимались, и он только под конец решает спросить о моем настроение.

— М? — поворачиваюсь к нему и кошу под дурочку, чтобы не отвечать на неудобные вопросы…

Но его видимо это действительно волнует и мне становится совестно. Я его просто использовала.

— Амель, что с тобой? — он уже не смотрит на экран, а даже заставляет развернуться к нему.

— Я боюсь. Пойми, у меня такого никогда не было, — смотрю Манцурову в глаза и его взгляд теплеет.

— Я не тащу тебя в койку и уж тем более сосать не заставляю тут, — говорит он грубые вещи. — Мы просто поцеловались и я сказал, что буду ждать столько, сколько нужно. Но только в том случае, если я тебе нравлюсь. Понимаешь? Бегать, ждать верным псом — не буду. Это не манипуляция, не думай.

Он проводит пальцами по щеке и прячет волосы за ушко. А я все как в немом кино смотрю и лишь хлопаю глазами. Я впервые его таким вижу.

— Опять напугал? — усмехается и пухлые губы кривятся. Такой он приятный и вещи говорит правильные. Правда ведь ничего пошлого и касается он прилично, без вульгарностей.

— Нет. Миш, — я перехватываю его руку и сжимаю пальцами.

— Замерзла все же? — и при этом так смотрит на меня, ласково…

— Немного, — а он берет и прижимает к себе. Просто так, без лишних слов. Берет и пытается согреть.

Может он не такой плохой? Я правда умещаюсь под его плечом и даже прикрываю глаза. Только вот образ далеко не Миши… Хоть я прониклась им, по имени стала называть. А то Манцуров, да Манцуров…

Почему тогда Морозов постоянно в моей голове? Стараюсь дышать размеренно и выровнять дыхание. Получается и я успокаиваюсь. Миша хорошо сложенный, слегка подкачанный, но у него все впереди. А я опять сравниваю их двоих.

Когда свет включается я понимаю, что реально засыпаю. Глаза просто не хотят открываться.

— Проснись и пой. Такое на свидание у меня впервые, — он смеется и поглаживает по руке.

— Прости. Я не знаю, что на меня нашло, — протираю глаза и смотрю на него. Он даже не собирается вставать, а просто улыбается.

— А я знаю. Ты слишком много учишься. Поехали тебя домой отвезу, — Миша протягивает руку и я вкладываю свою.

— Поехали. Только мы можем заехать реально ко мне, а потом к Каринке?

— Ты не дома живешь? — он поглаживает меня по руке большим пальцем и заглядывает в глаза.

— Нет, Каринке одной скучно, вот мы вместе…

— Как скажешь, тогда пошли.

Он тянет меня и сам закутывает в шубу и натягивает капюшон. Берет за руку и тянет уже из зала. Мы потихоньку вышли из торгового центра и сразу побежали в машину. Прохладно. Даже очень. Быстро подбегаем и Миша включает печку, он везет меня по адресу и я боюсь туда идти одна. Но не могу позвать Манцурова с собой. Я должна сама убедиться и только потом поехать к Каринке. Достаю телефон и читаю от нее сообщения.

— Подружка волнуется? — спрашивает Мишаня и я улыбаюсь.

— Не представляешь как сильно, — читаю миллион вопросов. И натыкаюсь на уже другого содержания сообщения.

— Вы с ней правда как близнецы. Я даже боялся, что она меня на шампур наденет, — смеется и касается моего колена.

Сейчас слегка приятно, даже внизу живота чуть пощипывает. Но все равно не так ярко, как от Андрея.

Опять он в моей голове. Но все мысли уходят, когда я вижу свой дом. Сердце словно в пятки уходит и я чувствую, как ладонь Миши ложится поверх сжатых мною кулаков.

— Хочешь я пойду с тобой? — почему-то спрашивает он меня, но я отрицательно мотаю головой.

— Я быстро. Подождешь?

— Я рядом, — отвечает и я выхожу из машины.

Даже страшно представить, что там будет. А если… Боже, сделай так, чтобы там кроме мамы никого не было…

Страшно идти домой. Дом — это крепость, но только не в моем случае. И это самое обидное. Даже Каринка живет одна, но при этом у нее всегда уют и тепло. Даже я чувствую себя там, как за каменной стеной. Но не в своем…

Поднимаюсь на этаж и достаю ключи. Открываю дверь и вхожу внутрь. Запах затхлый, сразу хочется проветрить. Замираю у порога и осматриваюсь, прислушиваюсь, но дома тишина.

— Мама? — зову ее, но никто не откликается.

Внутри тревога начинает усиливаться. Неужели все слишком плохо? Я делаю шаг и прохожу по коридору, заглядываю в кухню. Там куча тарелок и бутылок стоит на столе. Но никто не сидит. Первым делом открываю форточку и впускаю прохладный воздух. Не трачу время и иду в зал, открываю дверь и вижу, как мама спит на диване. И выдыхаю, потому что она одна. Только сейчас понимаю, что задерживала дыхание от волнения. И как только увидела ее живой, то слегка расслабляюсь.

— Мам, — зову ее и она начинает шевелиться. Это тоже хороший знак. — Мама, как ты?

Я понимаю, что пришла поздно, она уже спит. Но мама открывает глаза и смотрит на меня. Взгляд стеклянный, она пару раз пытается сконцентрироваться на мне и как у нее это получается, то хмурится.

— Приперлась? — хрипло говорит и осматривает мой наряд. — Шубу нацепила. Каблуки. На проститутку похожа. Пошла вон, позорище, — выплевывает и отворачивается.

— Почему ты так со мной разговариваешь? — спрашиваю у нее, а слова больно врезаются в самое сердце. Мне неприятно, обида начинает душить. Я никогда такой не была, всегда помогала и даже в угоду себе поступала.

— А как я еще должна с шалавой говорить? Мужика моего соблазнила, избила и сбежала. Тварь, — она отворачивается и у меня пропадают все слова.

На меня словно ведро помоев выливают. А я стою и обтекаю, даже сказать ничего не могу.

Больно.

Обидно!

Я разворачиваюсь и иду в свою комнату. Открываю дверь и вижу беспорядок. Тут точно кто-то рылся и что-то пытался найти. Мама или какие-то ее мужики — не знаю. Но прикасаться к разброшенным вещам не могу. Я закрываю дверь и слышу грохот из зала. Дверь открывается и мама стоит в проеме и держится за него сильно шатаясь.

— Что приперлась? Поимели тебя, откупились шмотками и выкинули? А ты решила припереться домой?

— Ты не права и если бы бухать перестала, то увидела что творится в доме.

— В моем. Это моя жизнь, тебя не должно волновать. Пошла вон, — он делает шаг и хватается за мою руку.

Я дергаюсь и понимаю, что мама просто валится на пол.

— Сучка. Пошла вон!

Она встает и начинает выталкивать меня из дома.

Руки трясутся, как оказываюсь в подъезде то меня начинает трясти. Мама захлопывает дверь прямо перед моим носом и внутри все обрывается. Это конец…

Я больше не смогу сюда вернуться.

Больше нет смысла…

Спускаюсь обратно и вижу, как Манцуров что-то листает в телефоне. Открываю машину и сажусь обратно. Он сразу скрывает диалоги и прячет телефон.

— Как ты?

— Нормально. Отвези меня к метро, чтобы до Каринки не мотаться. Я сама доеду.

— Нет. Отвезу, а то ты странная какая-то.

Он заводит машину и везет меня к подруге. Я не могу разговаривать и Миша тоже не лезет с расспросами. Это хорошо. Но с другой стороны, очень тоскливо. Манцуров привозит меня к Карине и я выхожу из машины. Миша вылезает за мной и я оборачиваюсь.

— Спасибо за вечер, мне понравилось, — улыбаюсь и Миша салютует мне.

— Завтра увидимся, — и тут же садится обратно за руль и уезжает.

Я иду в дом и вижу, что свет горит только в зале. Каринка не спит и ждет меня. Вот жучка.

Захожу в дом и раздеваюсь.

— И чего ты не спишь? Меня ждешь? — смеюсь и вижу злого Андрея.

— Жду, — отвечает он.

— Это я Карине говорила, — отступаю назад и он поднимается с дивана.

— Стой, где стоишь, Амелия. Нас ждет серьезный разговор…

— О чем? — Спрашиваю у него, но не подхожу ближе.

— А нам не о чем? — спокойно спрашивает, но я понимаю, что это напускное.

— Не знаю, — пожимаю плечами.

— Сейчас половина двенадцатого, дома ты должна быть в десять, — отчитывает будто я его дочь.

— Так получилось, — немного сжимаюсь, потому что вспоминаю, почему я так долго не приезжала.

— Так получилось… — для себя повторяет мои слова и делает шаг ко мне.

Хочется отойти подальше, но ноги словно врастают в пол. Не хочу поддаваться паники, но эта не она. Андрей надвигается на меня и я чувствую совершенно другие эмоции. Сердце начинает биться, а внизу живота пульсировать. От его взгляда покалывает в висках и дыхание становится тяжелым. Такого рядом с Манцуровым не было.

— Да, — скрещиваю руки под грудью и с вызовом смотрю на него. — Мне нужно было заехать кое-куда. Затем я вернулась к Карине…

Специально не говорю куда заезжала. Потому что ему нет нужды знать что-то обо мне.

— Ты плохо влияешь на Карину. Тебе рядом с ней не место, — четко выговаривает и у мен дыхание перехватывает от такой наглости.

— Да, ладно? После того как мы с ней стали общаться у нее успеваемость поднялась. И сегодня в ресторане…

— И сегодня в ресторане, а потом в кафе я понял, как ты зарабатываешь и что из себя представляешь.

— Миша, просто просил помочь ему с проектом, потому что я в этом лучшая на потоке, — гордо отвечаю, но Андрей лишь усмехается.

— Я видел в чем ты лучшая. И такая отдаче учебе не подходит Карине. Она девочка с богатым будущем, а ты испортишь ей репутацию. Так что мое мнение…

— Ваше мнение я не спрашиваю. И моя репутация вас никак не касается, так и то, чем я занимаюсь!

Он подходит ко мне вплотную и я чувствую от него агрессию. Он пропитан злостью и эта аура просто подавляет меня. В миг теряюсь и не знаю, что сказать. Наш разговор не такой, какой должен был быть. И все его домыслы совершенно неправильны.

— Андрей… — опасливо зову его. — То что произошло между нами, должно остаться в тайне. И этого не должно больше повториться. Вы скоро уезжаете…

— А ты и рада этому.

— Да, — громко говорю и слышу за спиной шаги. — Мне пора спать. Завтра на учебу.

— Поздно о ней вспомнила.

— Папа, Амелия? — Карина выходит и сонно смотрит на нас.

— И ты говоришь, что твоя подруга приличная? Шляется до полуночи неизвестно, где и при этом вырядилась, как продажная…

— Папа, это моя одежда. Значит я такая по твоему? — Карина быстро вспыхивает. А вот Андрей прищуривается и переводит взгляд на нее.

— Влияние твоей Амелии ставит под сомнения всю твою самостоятельность. Поэтому я до своего уезда буду рассматривать твой перевод в другую академию, подальше от таких подруг.

— Папа, — шепчет Карина не веря его слова. — Амелия отличница. Она всегда сама все сдает.

— И теперь я понимаю как… Разговор окончен. Сейчас спать, завтра поговорим.

Он обходит меня и поднимается к Карине, но не останавливается, а проходит дальше. Как только дверь хлопает в его комнате я вздрагиваю. Он делает совершенно неправильные выводы. И это обидно. Он будоражит меня изнутри. Раскрывает такие потаенные черты, о которых никогда в жизни не знала. Но при этом не понимает ничего…

— Прости меня. Я не думала, что все так выйдет, — боюсь повернуться к подруге и посмотреть ей в глаза.

— Ты не виновата. Это все он, со своими вечными подозрениями о моих друзьях. И если раньше это было не беспочвенно. Но сейчас он в край ошибается. Пойдем спать, Амель. Завтра расскажешь, как все прошло. Хорошо?

— Да, договорились, — шепчу ей и она тоже уходит к себе.

А я впервые стою в этом доме и понимаю, что мне тут не место. В чем-то он прав. У Карины богатое будущее, которое со мной никакого отношения не имеет. Мама меня не хочет видеть, подруге буду только обузой. Пора собирать документы и переводиться. Поднимаюсь в свою комнату, смываю косметику в туалете, постоянно поглядывая на дверь. Но Андрей не предпринимает попыток увидеться больше. Это к лучшему. Возвращаюсь в комнату и переодеваюсь в домашнюю одежду. Забираюсь в кровать и ищу другой университет с таким же направлением. В столице есть неплохой, захожу на почту и пишу им письмо. Прикрепляю свою зачетку и аттестат. Теперь нужно ждать их ответ о переводе. Выхожу из приложения и открываю другую вкладку, начинаю искать работу. Может по моему профилю студентов берут, с гибким графиком. И мне везет, действительно нахожу пару фирм.

В одной требуются менеджеры по продажам, график гибкий и зарплата неплохая. В другом секретарь, но с перспективой карьерного роста. Копирую ссылку в личные сообщения, чтобы позвонить, как только получу ответ из университета. Затем начинаю смотреть квартиры и понимаю, что слишком дорого. Нахожу пару комнат кто ищет соседей, но это все равно дорого. Буду надеяться если получится перевестись, заселиться в общежитие на базе университета.

На часах почти половина третьего.

А сна не в одном глазу. Но я все же заставляю себя выключить телефон и закрыть глаза. Завтра тяжелый день…

С утра еле встаю. Глаза открыть не могу, чисто на силе воле поднимаюсь и иду в ванну. Умываюсь и возвращаюсь в комнату. Первым делом лезу в телефон и смотрю почту. Там пусто.

Ну, а что я жду? Сейчас половина седьмого. Собираюсь, одеваюсь, даже не крашусь. И тихо выхожу из комнаты. В доме словно никого нет. Но я-то знаю, что хозяин и хозяйка в своих комнатах.

Мне неловко перед подругой, но я все же иду к ней, чтобы разбудить на учебу. Стучусь и открываю дверь. Захожу внутрь и вижу, что принцесса спит. Она скорее всего даже будильник не заводила.

— Карин, пора вставать на пары, — толкаю ее, но она даже не просыпается. — Карина-а-а-а-а-а-а, — стараюсь растолкать, и она приоткрывает один глаз.

— Я не хочу, спать буду, — сонно бормочет, закрывается одеялом и прикрывает глаза.

— Нельзя, сегодня нужно быть. Ты чего, — опять тормошу ее.

— Изверг, — она вылезает из одеяла и садится в кровати. — А ты что уже одета? Ты во сколько встала? Или не ложилась?

Сонливость проходит быстро, будто и не спала. Ее выдает только зевота.

— Нет, спала. Ты сама знаешь, что я легкая на подъем, — шепотом говорю ей.

— Ладно, пойдем кофе пить, там расскажешь о своем свидание и поедем. Времени у нас еще вагон, — она берет телефон и включает его. — Малиновская, ты охренела, сейчас только 6:45, — возмущается она и опять падает на подушку.

— Вставай. Иначе ничего не расскажу, — встаю с ее кровати, стаскивая одеяло, чтобы она не легла снова.

— Изверг. Видел бы отец это, никогда плохого не сказал про тебя.

Бурчит она и я резко оборачиваюсь. Упоминание ее отца было лишним, но кидаю ей обратно одеяло и Каринка с ним валится обратно в кровать. Но не ложиться спать, а встает и подходит ко мне.

— Одевайся и пойдем, — перебиваю ее, чтобы перебить ее настрой и быстро выхожу из комнаты.

Спускаюсь в кухню и включаю кофеварку. Открываю холодильник и делаю бутерброды с колбасой и сыром и ставлю в микроволновку. Как только пищит кофеварка, наливаю в кружки ароматный напиток. Следом достаю бутерброды и в этот момент спускается подруга.

— Я тебя обожаю, — она садится за стол и приступает к завтраку. Она уплетает бутерброды.

Мне приятно, что она ценит мою заботу. Хоть кому-то это нужно. Но вот о том, что я сотворила ночью, ей не нужно знать. Расскажу только тогда, когда точно буду уверена в переводе. Иначе она опять уговорит остаться, а мне будет сложно находится здесь. Даже не только в ее доме, в этом городе. Меня сложно тут находится, что-то душит. Напрочь выбивает кислород из легких. Поэтому просто улыбаюсь и беру свой бутерброд и приступаю к завтраку.

Но тишина заканчивается быстро. Карина обхватывает чашку и медленно отпивает.

— Амель. Я по поводу вчера. То, что сказал мой папа — бред. Даже не думай его слушать. В этом я виновата. Он привык, что меня окружают только прожигающие жизнь подруги. Но ты — другая. И я это знаю. Учеба — твоя заслуга. Так бы я с тройками вечность ходила. Я с ним поговорю и все объясню. Ему тоже нужно время. Пожалуйста, не обижайся. Хорошо?

Я еле проглатываю бутерброд, он встает поперек горла и поэтому поспешно допиваю кофе.

— Карина, говорить не о чем. Я вчера все сказал. И свое мнение не изменю.

Андрей так быстро появляется на кухне, что кружка замирает в моих руках. Я не могу на него смотреть. Стыдно. Неудобно. Но и обидно. Он вчера много чего наговорил и я это не смогу забыть.

— Папа, ты не прав, — в тон ему отвечает Карина.

— Мне плевать, разговор окончен.

— Поехали на учебу, уже пора, — тихо встаю и мою за собой посуду.

Не могу поднять глаза и посмотреть в наглую физиономию Андрея. Потому что он и местами прав. Но раскрепощенная я только с ним. А ему мерещится совершенно другое. И понять взрослого мужчину можно. Я проглатываю обиду, ставлю тарелку на место и беру свою сумку с тетрадями.

— Амелия, — строго зовёт Карина, видимо хочет настаивать на своем. Но я перевожу на нее свой взгляд и она закрывает свой рот.

Так-то лучше. Так правильнее. Я уеду, а это ее отец и ссориться из-за меня — последнее дело.

Она молча встает, так же берет свою сумку и мы вместе выходим из кухни.

Я натягиваю свой старый пуховик и надеваю кроссовки.

— После занятий не опаздывай домой, — говорит Андрей в единственном числе.

Это такой тонкий намек на жирные обстоятельства. Хочется крикнуть, что я понимаю все. И скоро меня тут не будет. А ведь и он ведет себя, как мудак. Я ему не дала, вот поэтому бесится. Смешно и грустно от этого. А ведь если бы понимал, что отбирает у меня единственного близкого человека, то возможно поменял бы свое мнение. Но я не буду рассказывать об этом.

Это его жизнь, его мнение, его дорога. А нам с ним не по пути.

Я стараюсь не обращать внимание на подругу. Она косо смотрит на меня, но так и не пытается заговорить. Внутри слегка гложет то, что я не рассказала ей о своем плане. Потому что сейчас думаю, она точно пойдет на конфликт с отцом.

А этого я допустить не могу.

Мы приезжаем в универ и покупаем себе кофе из аппарата.

— Какие планы на вечер? — к нам подходит Манцуров и неожиданно целует меня в щеку.

Рука вздрагивает и кипяток проливается на пол.

— Миш. Ну что творишь? — оборачиваюсь к нему и хмурюсь.

— Так. Понял. В нашем королевстве либо ПМС, либо глобальная проблема, которая не имеет решения.

— Ты кофе мне разлил, — бурчу под нос и выкидываю стаканчик.

— Не проблема, — он встает и быстро нажимает на клавиши. Уже через минуту передает мне точно такой же напиток. — Так какие на вечер планы?

— Никаких, — поджимаю губы и делаю обжигающий глоток, только вот не обращаю на жар никакого внимания. Мне просто хочется уйти отсюда. Побыстрее бы пришло разрешение о переводе. Я бы так быстро собрала документы, что никто обо мне даже не вспомнил.

— Кар, что с ней? — спрашивает Манцуров у подруги, только ей откуда знать.

Хотя она может это свести к диалогу с утра…

Отчасти она будет правой. Но это лишь крупица.

— Эх, Мишаня. Тебе до наших проблем далеко еще. Вот как колечко будет у Амельки на пальце, тогда все расскажем. Сегодня вечером у нас комендантский час, папаня после вчерашней вашей поездки в бешенстве. Будем задабривать и закармливать.

— Я могу с ним поговорить, — встревает Манцуров и я резко дергаюсь на его предложение.

— Нет. Миш, будет только хуже, — отвечаю и смотрю на часы, без пяти восемь. — Пошлите на пары, пропускать и опаздывать нельзя…

Я первая выкидываю стаканчик и поднимаюсь по лестнице.

— За это я ее и обожаю, всегда все под контролем.

— Ага, Карин, но настроение у нее плохое. Может я смогу чем-то помочь?

— Тут только мы справимся. Если что я тебе наберу и попрошу.

Я стараюсь не слушать их, просто поднимаюсь в аудиторию и сажусь за парту. Учитель входит почти сразу, как мы вошли и я забываюсь. Пишу лекцию, а затем решаю задачи. Каринка справляется сама и лишь под конец просит проверить. Она и правда делает успехи. Правлю всего в одном моменте и отдаю ей листок.

Препод забирает наши листы и мы уходим на обед. Голова слегка тяжелая, но это от пар. Мы заказываем обед и с подносами идем к столу.

— Так, половина дня прошла. Осталось еще чуть-чуть, — говорит Каринка и я улыбаюсь.

— Точно, — отвечаю подруге и принимаю за горячее.

Желудок говорит мне спасибо. И перестает болеть, поэтому тарелка так быстро пустеет. Отставляю ее и пока слегка перевариваю пищу, лезу в телефон. Открываю почту и вижу письмо от того университета куда хочу перевестись.

Отлично. Это просто отлично. Я радуюсь. У меня внутри такое счастье, только в конце письма, вижу приписку, стоимость перевода сто тысяч рублей. У меня нет таких денег.

Это значит мой перевод невозможен. Настроение резко ухудшилось. И что делать? Вот так моя мечта кончилась?

— Амель, что-то не так? — спрашивает Карина и я перевожу на нее взгляд.

— Нет. Все хорошо, — отвечаю ей и закрываю телефон от посторонних глаз.

Принимаюсь за второе и даже не чувствую вкуса еды. Такое ощущение, что у меня отобрали возможность на нормальную жизнь. А если попросить у Андрея? Я буду высылать ему денег потом с работы? Года за два или три точно отдам. Ему-то наоборот на руку. Я исчезну из их жизни, а он точно не обеднеет от ста тысяч…

Нет.

Плохой вариант.

Он тогда точно убедится в том, что я плохая… А какая разница? Он и так думает?

— Амель, нам пора на пары, — зовет Карина и я понимаю, что просто ковыряюсь в тарелки и не ем уже долгое время.

— Да, пошли.

— Амель, послушай. Ты не думай про отца. Ладно? Я с этим разберусь! Ты никуда от меня не съедешь. Спокойно живи.

— Дело не в этом, Карин, — говорю подруге, но она не реагирует, продолжает стоять на своем.

— В этом. Я прекрасно знаю отца. И тебя знаю, что ты любишь стоять на своем и добиваешься многого. В этом как ни странно вы с отцом похожи, топите за свое мнение. А вот просто выслушать друг друга и поговорить не можете. Поделиться тем, что тревожит или беспокоит, для вас словно будет проблема вселенского масштаба, — Карина ведет меня под руку, но голос ее совершенно серьезен. Она не шутит и не пытается как-то выгородить Андрея.

Но мне от этого не легче. Я и так вижу его с другой стороны, не той, какую он показывает. И от этого сложно. Он хочет казаться мудаком. Но на самом деле. Я тоже вижу эту уязвимость. То о чем говорит Карина. И думаю, Андрей тоже. Потому что если бы ему было плевать он переспал бы со мной еще в первый день. Не думал о Карине…

Он думает о дочке, поэтому хочет оградить от моей персоны.

Мы идем на пары и я с трудом их высиживаю. Не могу перестать думать об учебе и сумме, которую они просят. А если они будут просить ее каждый год? Что мне тогда делать? Учиться еще два года. Если за каждый семестр, то это… четыреста тысяч…

Как только пары заканчиваются я собираю вещи и жду подругу. Прокручивая все варианты в голове. И все же решаю попросить у отца Карины.

Как только я буду там, узнаю все полностью. Если они не понадобятся, то переведу ему обратно деньги. А если будут нужны, то в течение пяти лет буду отдавать ему часть. Достаю калькулятор и четыреста тысяч на пять лет. Выходит восемьдесят тысяч в год — неплохо. Делю еще на двенадцать месяцев, то выходит шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть… Шесть семьсот в общем…

Это отлично. Если брать кредит, то сумма будет намного больше и платеж раза в два увеличится. Остается надеяться, что Андрей согласится.

— Амель. Едем? — подруга толкает меня и я прихожу в себя. Прячу телефон и иду вместе с ней к машине.

Подруга веселиться. Она считает что решила проблему между мной и отцом, по крайней мере с моей стороны. Но я ее расстрою. Чуть позже, как поговорю с ее отцом. Мы приезжаем в дом и подруга залетает первая. Она бегает по этажам и ищет Андрея.

— Папы нет, — грустно говорит она.

Но мне от этого не легче.

— Ладно, пойду пока немного полежу. Отдохну, — говорю подруге и она кивает.

— Иди, отдохни. Тебе нужно, а я поеду в магазин за продуктами. Отец скорее всего, рано не приедет. Поэтому ничего не бойся, — она разворачивается и выходит на улицу.

А я просто поднимаюсь наверх. Захожу в комнату и первым делом просто падаю в кровать. Она такая мягкая и в ней спокойно. Хочется зарыться и просто выспаться. Сейчас усталость вправду меня накрывает. А я позволяю чуть расслабиться, голова просто отключается, но перед глазами вырисовывается образ Андрея.

Он сидит в кресле и смотрит на меня, а я как перед начальником стою и дышать не могу. А он так смотрит на меня, что сердце в пятки уходит. Мурашки ползут по коже и внизу живота томительно потягивает. А он лишь смотрит, просто вижу его огромные мышцы, которые бугрятся под рубашкой. Он безупречен. Красив, но его аура подавляет меня.

— Карина, — сквозь сон слышу голос Андрея. И резко подрываюсь на кровати. Беру телефон и звоню подруге.

— Да, Амель, — быстро отвечает Карина.

— Где ты? Папа твой приехал, — быстро тараторю.

— Черт. Я буду только через полчаса, тут пробка, навигатор пишет даже сорок минут. Сиди в комнате и не высовывайся. Я постараюсь быстрее примчать…

— Хорошо, — соглашаюсь с подругой.

Но сама встаю с кровати и подхожу к зеркалу. Поправляю потекший макияж и одежду на себе. Открываю дверь и выхожу в коридор. В доме тихо. Значит он уже у себя в комнате. Значит мне туда. Я спрошу, а он уже даст ответ, поможет или нет… Иду к нему в комнату и берусь за ручку, делаю глубокий вдох и на выдохе открываю дверь. Но в комнате пусто.

Карина говорила, что у него есть кабинет внутри и я иду к другой дверь.

Сейчас открыть намного труднее, но я все же решаюсь. Открываю дверь и делаю шаг, вокруг темно, шторы занавешены и свет исходит только из-за спины. Никого. Делаю шаг назад и резко включается свет в комнате. Я сразу вижу его.

Андрея.

— И куда собралась? — спрашивает отец моей подруги, а сам даже не двигается, только глазами своими испепеляет.

— Я потом зайду, просто хотела поговорить с вами…

— Говори, — коротко и четко, и я все же набираюсь смелости.

— Одолжите мне денег, чтобы уехать. А я потом отдам, каждый месяц буду вам перечислять на счет. Правда….

Минута молчания и внутри все сжимается от его решения.

— Хочешь денег? Раздевайся…

Да за кого он меня принимает? Почему нельзя просто поговорить. Не обижаясь и ничего не требуя взамен.

— Я не могу так, — кручу головой, потому что за деньги спать не смогу. Только полюбив. — Но могу написать расписку, что в течение пяти лет буду высылать на карту платеж.

— Дверь закрой и подойди ко мне, — просит он и я делаю этот шаг.

Была не была.

Он не выгнал, значит есть надежда…

— Я… — мнусь и хочудобиться от Андрея ответа. — Ты думаешь, я просто так поверю? Ответь, сможешь помочь или…

— Серьезно? — он насмехается надо мной, и его смех наполнен отравой, от которой мне становится дурно. Стены перед моими глазами начинают кружиться, потому что он не хочет помогать. Лишь издевается. Ломает меня.

— Скажи мне? — прошу его, не сдвигаясь с места, меня начинает колотить. Но не от страха. А от его взгляда, такого пронзающего. Горячего, но в тот же момент ледяного.

— О чем? Я тебе сказал: подойти. Ты не сделала этого. Но при этом качаешь права. Ты можешь уйти, или можешь доказать, насколько продажна твоя душа…

Он отъезжает на стуле и демонстративно расстегивает ширинку. Его набухший пенис явно выпирает из ширинки, покрытый трусами. Я не знаю, что мне делать. Закрываю глаза, глубоко вдыхая, едва не проливая слезы. Я должна развернуться и уйти. Обязана не растерять свою гордость. Но что будет дальше? У меня нет денег… Нет будущего… Тут одна лишь боль… А переспав с ним, я только докажу, что я была девственницей. Только его… Все поймет и извиниться. Перестанет портить мне жизнь и позволит остаться…

Сглатываю и смотрю прямо в его глаза.

Или это всего лишь моя фантазия, а в реальности он уже на следующий день сам отправит на улицу?

— Время на исходе… Твое решение?

— Знаешь, что самое неприятное, — Андрей наклоняет голову вбок и следит за моими действиями. Я медленно снимаю кофту и делаю шаг к нему. — Я ведь влюбилась в тебя. Но понимала, что из-за Карины не стоит подходить. Но ты словно змей вился рядом. Да… Я бедная, простая и наивная. Но ты… Ты не умеешь слушать людей. Видеть очевидное. А прошлым жить нельзя. Видеть постоянно в каждом врага — словно умирать ежедневно. Я подхожу ближе к нему. Опускаюсь на колени. Не смотрю ему в глаза, хоть и очень хочется посмотреть. Но страшно. Я еще не договариваю. — Но ты словно травишь меня. Я хочу выжечь тебя из-под кожи, чтобы не чувствовать твоего запаха. А ты словно специально находишься там, где я… Зачем? Тебе поиграться и выкинуть, а мне с этим жить…

— Цену набиваешь? — Хрипло говорит Андрей и я приподнимаю на него взгляд и меня словно окутывает жаром.

Я перекидываю волосы на спину, а затем дрожащими пальцами тянусь к его ширинке. От него исходит такой жар, что даже через трусы чувствую его силу. Смотрю упрямо в глаза, а как только кладу ладонь на его член, то его кадык дергается.

— Ты просто потом пожалеешь о своих словах, когда узнаешь всю правду, — голос дрожит, но стараюсь не дать понять, насколько сама хочу его…. Я реально возбуждена, хочется уже попробовать эту страсть. Я влюбилась в него и раз потерять девственность, то реально с ним. Он просто сидит в кресле и ничего не делает, а я не спеша, снимаю боксеры и достаю твердую и мощную плоть.

— Бери его в рот, — приказывает Андрей, а я от тяжелого его голоса вздрагиваю и сильнее сжимаю пальцы. Он втягивает со свистом воздух, а я продолжаю завороженно смотреть ему в глаза.

— Прямо тут? — переспрашиваю и сглатываю.

Он прищуривается и замолкает на мгновение. Голова чуть наклонена, а я продолжаю стоять на коленях перед ним. Это возбуждает, но хочется иного. Хочу ласки и любви. Хочу того поцелуя от которого сносит крышу, что мы даже забыли где находимся. И кажется, что сейчас он притянет меня к себе, скажет, что идиот и, заставит забыть все вокруг, как страшный сон… Но это всего лишь иллюзии. Это не его стиль. Он просто пожимает плечами и указывает на свою ширинку. Я перевожу взгляд на свою руку и сглатываю.

Он думает, что я не пойду на это? Провоцирует? Но я и так держу его член. Щеки, грудь, да все тело пылают огнем. Андрей смотрит на меня. Я чувствую, прожигающий взгляд и мучительное давление сверху. Но сама не поднимаю глаза. Держу основание его пениса одной рукой, слегка поднимая и опуская ладонь. Жар теплиться в груди и я сама наклоняюсь к нему. Касаюсь губами и едва провожу по головке. Это первый раз. Но я не чувствую отвращения. Бархатная кожа щекочет небо и внизу живота потягивает. И я понимаю, что мне нравится. Чувствую себя необычно, будто я правлю балом. А Андрей тяжело вздыхает, я улавливаю его дрожь. Слегка приподнимаю взгляд и вижу, как сильно сжата челюсть, а губы напряжены.

— Долго? — голос сиплый, будто он болеет, но я-то понимаю, что это он из-за меня.

Не хочу слышать его голос, а просто губами накрываю головку его члена. Принимаю его полностью и задерживаю дыхание, небольшой дискомфорт. Но его перекрывают мои эмоции. Я впервые это делаю и с любимым мужчиной. Плевать, что он сейчас так себя ведет. Я чувствую, что небезразлична ему. Он дрожит, стонет и это все взрывает мой мозг.

Я поднимаю голову и встаю перед ним. Демонстративно снимаю кофту и остаюсь в бюстгальтере. Андрей часто дышит. Он жадно смотрит на меня и я дергаю лямки вниз, завожу руки за спину и отстегиваю его. Он виснет на груди и я полностью скидываю. Его взгляд, как той ночью, заставляет сердце скакать невероятно.

Мне кажется, что я… Я дрожу под пристальным взглядом, который заставляет меня чувствовать себя неуютно. Только потому что его аура готова подчинить любого. Я ощущаю через мышцы, а между ног появляется влага. Я стягиваю с себя штаны и выпрямляюсь. Он пристально смотрит на меня, и от его взгляда я начинаю дрожать. Сила и власть, которую я впитываю, проникает в каждую клетку моего тела, делая язык немым и вызывая влажность между ног… Голос его, хриплый и вибрирующий, заставляет дрожать внизу живота, а мои щеки горят адским огнем. Я просто сажусь на него сверху, чувствуя, как промежность упирается в его достоинство. Я не знаю куда себя деть. Просто усаживаюсь поудобнее, ерзая на его органе. Каждый раз, когда бедра быстро двигаются, мои глаза раскрываются шире. Неважно, что мой разум мутнеет, я чувствую все прекрасно — запах возбуждения и энергия между нами просто искрит, долгое время сдерживаемая, теперь стремится получить выход. Я поднимаю ладонь и касаюсь его шеи. Просто провожу под рубашку и расстегиваю пуговицы. Андрей наблюдает и тяжело дышит, глубоко, будто сам боится сорваться. Но не отталкивает. Он наслаждается.

Как вижу его мощную грудь во рту собирается слюна. Хочу попробовать его прямо сейчас, не сдерживаю себя, прикасаюсь языком и провожу по его коже. Оставляя влажную дорожку прямо до уха, слегка цепляя мочку зубами. Он вздрагивает, но я отстраняюсь. Смотря в его горящие адским пламенем глаза.

Андрей обхватывает грудь и сжимает ее в руке, он подтягивается и обводит языком ареол. Меня пробивает током. Я выгибаюсь ему навстречу, желая получить еще ласки. Но рука скоро убирается с груди и обхватывает шею. Захват не сильный, но жутко возбуждающий. Я сейчас как дикая кошка сама на него накинусь. Андрей тянет меня на себя и жар внизу становится невыносимым… Он сжимает пальцами волосы на затылке, и набрасывается на губы, Он так сильно вгрызается поцелуем, что перехватывает дыхание. Но я не замираю, а сама отвечаю и дергаю бедрами, возбужденная плоть о плоть. Меня пробивает озноб и желание. Но я чувствую, как Андрей сам дрожит. Я полностью поглощена этим мужчиной, не могу двигаться, и не хочу. Просто погружаюсь в эту страсть и не могу оторваться. Здесь и сейчас, в этих грубых руках, я ощущаю себя любимой им. Андрей бегал за мной. Он хочет меня.

— Сучка, — говорит Андрей и легкая дрожь проносится внутри. Между ног горит и чувствую явственно твердое и большое. Его ладонь скользит по спине и пробирается в нижнее белье. Он отодвигает трусики и обхватывает свой орган. — Это только начало…

— Что…

— Есть возражения? Нагну сейчас, а потом…сколько тебе пол ляма? Думаешь за эти деньги раз ноги раздвинешь и все? К тому же думаю не мало проходило через тебя, — слова больно бьют. Но я знаю правду. Спрашивает ехидно, но я вижу, что ему нравится наша игра.

— Отпусти, хватит нести херню, — наклоняюсь и прикасаюсь к нему губами.

Андрей замирает, видимо не ожидая от меня.

Но он все там же. Не убирает руку и не отпускает меня.

— Эта ночь моя…

Я не выдерживаю и обхватываю его член поверх руки Андрея. Провожу пару раз вдоль складок, чувствуя дикий пульс по венам. Твердостью надавливаю на мою промежность с почти болью сажусь на него, замирая. Я утыкаюсь ему в шею и судорожно вдыхаю. От неприличности этой ситуации загораются щеки.

Андрей замирает и даже не двигается.

Я только чувствую, как бьется его сердце, которое тоже хочет выпрыгнуть из груди, как мое…

Я не могу сказать ему правду снова. Не могу рассказать о своих чувствах, о том, что хочу больше, чем просто секс. Я боюсь, что он отвергнет меня. Что стану для него всего лишь одной из многих. И поэтому просто пытаюсь придать своему лицу натуральный и спокойный вид. Но внутри меня все еще горит огонь, все еще требуется больше времени для нас. Нам нужно во всем разобраться. Я не могу просто так отпустить это чувство. Хочу быть рядом с ним, проводить с ним время, разговаривать, смеяться. Хочу, чтобы он знал, что я не просто объект для удовлетворения его желаний. И вот, сидя перед ним, обнаженная, понимаю, что не могу сдерживаться больше. Решаю сказать ему правду. Я решаю рискнуть и открыть свое сердце.

Андрей выглядит таким уязвимым, таким одиноким. Мое сердце сжимается от этого зрелища.

— Андрей, — шепчу я, приближаясь к нему. — Я… Я хочу, чтобы наша связь была больше, чем просто секс. Я хочу, чтобы мы были вместе. Чтобы ты меня знал, чтобы мы могли говорить о всем. Я… Я влюбилась в тебя.

Он поднимает глаза и на мгновение все в комнате замирает. В его глазах я вижу желание, дикое, первобытное, но также и что-то еще. Что-то, что я не могу определить.

— Ты влюбилась? — спрашивает он тихо, словно не веря своим ушам.

— Да, — отвечаю я, слегка дрожащим голосом. — Я влюбилась в тебя, Андрей.

Его руки ложатся на мои плечи, а его взгляд проникает в самое глубокое место в моей душе.

— Не верю, — шепчет он. — Я бы тоже влюбился, будь ты чистой и невинной, но не в тебя.

— Ты ошибаешься, — предпринимаю попытку.

— Иди сюда, — он обхватывает мою шею и притягивает к своим губам.

И в этот момент, я забываю про все проблемы, все сомнения и страхи. Я хочу быть с ним, хочу провести эту ночь рядом, хочу забыть обо всем и просто наслаждаться моментом. Андрей встает и мы идем в его комнату, там играет тихая музыка и занавешены шторы. Андрей кидает меня на кровать, а сам закрывает дверь.

Я понимаю, для чего он это делает, но я вся горю. И хочу его сейчас. Может после нашей близости он все же поменяет свое мнение.

Я же невинна и чиста…

Андрей накрывает мое тело и кожу покалывает от его объятий. Он обнимает меня, целует в губы.

— Ты такая красивая, Амелия, — говорит он и я чувствую, как его тепло переходит на меня. Моя сердце бьется быстрее, а кожа покрывается мурашками. Я погружаюсь в этот момент, забывая обо всем остальном. Я тяну его рубашку, снимаю его одежду, остаемся только в нижнем белье. Он бережно обнимает и вжимает в большую мягкую кровать, покрытую черным покрывалом. Я лежу на спине, а он наклоняется надо мной, целуя каждый сантиметр моего тела. Он тянет трусики и медленно снимает их. Я чувствую, как его горячие губы прикасаются к моим груди, а руки ласкают кожу. Мое дыхание становится все тяжелее, а сердце бьется сильнее. Когда губы доходят до интимного места, Андрей снимает мои трусики с щиколоток и целует в самое сокровенное. Я не могу сдержаться и издаю сладкие стоны удовольствия.

Андрей все делает медленно и нежно, словно дарит мне каждый момент. Мы сливаемся воедино, словно две половинки, и я чувствую, как огонь внутри меня разгорается все сильнее. Этот мужчина знает, как доставить мне удовольствие, и я полностью отдаюсь ему. Все тело вибрирует и стоит мне дойти точки не возврата, он отстраняется.

Андрей нависает надо мной и я чувствую, как его член упирается в мое лоно. Разряд. И он входит. Я сжимаюсь и прикусываю губу.

— Хорошая попытка, — его голос хрипло звучит прямо в губы.

Я распахиваю глаза и встречаюсь с его обезумевшим взглядом. Зрачки расширены, дыхание частое и он делает первый толчок, который отзывается легкой болью внутри. Он не торопится, размеренно раскачивается во мне и я расслабляюсь. Его губы тут же находят мои и заставляют забыть обо всем на свете. Есть только он и я. Никого больше. Никаких проблем. Это мой вечер с ним… Который скоро изменит наши жизни!

Мы движемся в такт, страсть охватывает нас, и я забываю обо всем остальном. В этот момент мы сливаемся в одно целое, и я понимаю, это не блажь. Я реально его люблю.

Обхватываю его шею и тяну на себя. Наши губы соприкасаются, словно мы оба стремимся друг к другу. Андрей подхватывает под попу, тянет на себя, не отрываясь от моих губ. Он удерживает мои бедра, а сам вколачивается уже не щадя, пальцы поглаживали киску, заставляя сильнее дрожать. Мне мало, я извиваюсь в его руках, не желая, чтобы этот миг заканчивался.

Очередной толчок, и Андрей не контролирует себя. Его руки везде, трогают грудь, талию, он сжимает и просто наслаждается мной. От этого всего туман в голове. В животе, в груди, в каждой клеточке пульсирует от удовольствия. Он ускоряется, не сбивая темпа, будто и сам хочет получить все и сейчас. Прижимает меня к себе, ласкает соски, нежно и сладко, покусывая, тут же зализывая. Я растворяюсь в его руках, превращаясь в желе и таю, как мороженое на солнце. С ним, в его руках я такая податливой и нежная.

Несколько толчков — и меня уносит. Внутри все сжимается и яркая вспышка затмевает все сознание, меня словно выворачивает наизнанку. Я дрожу и никак не могу успокоиться.

Я чувствую, как он напрягается и дрожь охватывает и его тело тоже. Мы с ним в унисон доходим до самого пика.

— Ты серьезно, девственница? — его голос дрожит.

— Д-да, — сразу отвечаю и он перекатывается рядом, накрывает нас покрывалом.

Мы лежим рядом, обнявшись. Андрей гладит мои волосы, а я слышу, как его сердце бьется рядом со мной. Мы молчим, наслаждаемся этим моментом, зная, что он будет оставаться в наших сердцах навсегда.

Слезы наворачиваются на мои глаза, и я не могу их сдержать. Мы обнимаем друг друга, словно пытаясь смешаться в одно целое. Мы оба были испуганы и счастливы одновременно. И в тот момент я понимаю, что это было невероятное чувство эйфории. Но теперь оно еще сильнее, потому что мы вместе. Он знает правду. Теперь так не думает плохо, как раньше? Я же ему призналась в чувствах. И нас ничто не может разлучить.

Я открываю глаза и понимаю, что нахожусь в комнате у Андрея. Страх тут же парализует меня. Карина. Она может прийти в любую секунду. А где мой телефон? Я шарю по кровати, но не вижу его. Точно. Он лежит в моей комнате. Я сюда его и брала. Теперь паника овладевает еще сильнее.

Я не хочу портить отношения с единственным человеком, который верит в меня. Потому что Карина, несмотря на свое состояние — очень добрая и отзывчивая. И то, что я сделала для нее будет ударом.

“Я ненавижу, когда подруги текут от моего папаши”, — приходит на ум ее слова. И сразу становится совестно. Она меня никогда не простит. Я перешагнула эту черту. И назад дороги не будет.

Подскакиваю и быстро одеваюсь. Одежда аккуратно лежит на краю кровати, скорее всего — это Андрей. Но я не выхожу за дверь, а иду через туалет прямо к себе в комнату. Телефон лежит на краю стола и я быстро иду к нему.

Половина седьмого вечера.

Черт.

Возвращаюсь в ванну и смотрю на свое отражение. Помятая, растрепанная. Я беру расческу и приглаживаю волосы, умываюсь и вытираю лицо. Более менее…

Но видок потрепанный, а еще между ног саднит. То еще неприятное чувство. Но почему-то в груди начинает покалывать от воспоминаний. Приятное тепло растекается по кожи. Я помню его касания, то, как он поглаживал меня и что-то говорил…

Я чувствовала от него нежность и ласку. Значит это не просто секс для него. Есть надежда на будущее…

Выхожу из ванны, а затем из комнаты и иду к Карине. Мне важно знать, что она ни о чем не догадывается. Стучусь, но мне никто не отвечает. Открываю ее спальню и замечаю, что никого в ней нет. Так, подруга значит еще не приехала. Хотя должна была… Спускаюсь на первый этаж и осматриваю комнаты. Тоже пусто. Даже Андрея нет…

Куда он делся? Я бы сейчас поговорила с ним. Обсудила…

Тишина в доме начинает давить. И в это время открывается дверь и появляется Карина. Она смотрит на меня и растягивает губы Эта улыбка выглядит наигранной.

— Ты одна? — спрашивает она.

— Д-да, — заикаюсь и ее улыбка слетает с лица.

— Отлично. Хочу спать, завтра будет тяжелый день. Ты с ним не виделась? — спрашивает и снимает свои модные ботинки на высоком каблуке.

— Н-нет, — вру и не понимаю почему. Можно же рассказать, признаться и просить о прощение. Но губы не шевелятся, язык вообще к небу прилип. Мне страшно. Не хочу терять подругу. Но между мной и Андреем теперь есть связь и Карину нужно подготовить.

Но не сейчас…

— Ты не передумала переводиться? — спрашивает подруга и я замираю.

— Пока передумала, посмотрю, как будет…

— Окей, — говорит она и проходит мимо меня.

— Карин, — зову ее и она оборачивается. — Что-то случилось? У тебя как дела? — робко спрашиваю и обхватываю себя руками.

Поддаваться соблазну — легко. А вот последствия оказываются слишком страшные. И в своих поступках признаться реально стремно. Не хватает у меня силы духа. Я не хочу, чтобы Карина отказывалась от меня как мама… Это будет очень больно…

— У меня все круто, ты чего?! — усмехается подруга и продолжает подниматься наверх.

Тревожные мысли меня не покидают. Но это может быть из-за того, что я очень сильно перед ней виновата. Выбора нет, я тоже поднимаюсь к себе в комнату и сажусь в кровать.

Кусаю ногти и смотрю в телефон. Несколько раз открываю письмо из университета, но ответа я не могу дать. Я все же надеюсь, что Андрей будет со мной…

От него приходит сообщение: “Сегодня и завтра меня не будет. Сходи к врачу.”

Я перечитываю строки и сердце от этого колотится быстрее. Даже ладони потеют. Значит он думает обо мне, раз рассказывает о себе.

Следом приходит пять тысяч от него, но это не все. Следом приходит перевод на полмиллиона рублей. И мир в этот момент рушится. Улыбка сходит с лица и телефон выпадает из рук. Он выполнил часть своей сделки. Теперь и я должна…

В больницу сходи…

Это не забота, это… желание от меня избавится.

Идиотка.

На что я рассчитывала.

Я звоню по номеру, который мне оставили.

— Здравствуйте, приемная комиссия, — отвечает девушка.

— Здравствуйте, я отправляла вам письмо с просьбой о переводе. На Фамилию: Малиновская Амелия, — сбиваюсь и делаю глубокий вдох. Слезы душат и голос сбивается.

— Да, здравствуйте, Амелия. Вы приняли решение о переводе?

— Да. Я завтра буду подписывать обходной лист о переводе в деканате. Когда я должна оплатить учебу?

— В этом году, конечно, чтобы можно было после новогодних каникул уже приступить к учебе. Сто тысяч рублей стоит обучение за семестр.

— Да, я понимаю. Переведу за все время обучения. Спасибо за то, что рассмотрели мою заявку.

— Тогда можете приезжать на этой недели, если все сделаете. Мы все подпишем и оформим.

— Обязательно. Спасибо еще раз. Мне нужно приехать к главному корпусу?

— Да, на Крепежной 48, на проходной скажите, что абитуриентка и назовете фамилию, вам выдадут пропуск, а потом когда бумаги будут все готовы, получите уже именной.

— Спасибо. До встречи, — отвечаю ей и она сбрасывает вызов.

Я встаю и собираю все свои вещи. Не много. Но и ладно. Я никому не нужна. Кроме Карины. Вздыхаю и выхожу в коридор. Стучусь в ее комнату.

— Да… Я сплю, — грубо отвечает подруга, но я открываю дверь.

— Я на минуту. Можно?

Она поворачивается и включает свет над собой.

— Что такое? — спрашивает напрямую.

— Я все же буду переводиться. Завтра пойду в деканат обходной лист возьму и уеду, — говорю обрывками, но Карина понимает.

— Понятно. Я не буду тебя удерживать. Хочешь, уезжай. Помогу даже побыстрее его подписать и сессию проставить.

— Ты обижаешься? — тихо спрашиваю у нее, а в груди давит словно сердце в тиски попало.

— Нет. Это твоя жизнь. И мы делаем в ней что хотим. А я хочу спать. Можно?

— Да. До завтра. Отдыхай, — Карина выключает свет и опять отворачивается.

Я не жду прощаний уже. Не хочу чтобы меня отговаривали. Это и делает Карина.

Но почему-то на душе так погано… И даже не знаю, лучше позвонить Андрею и послать его? Или же тихо уехать? Голова гудит, я возвращаюсь и собираю учебники, которые брала в библиотеке. Вот и кончилась моя сказка… Завтра будет финальный день…

Я долго кручусь и верчусь в кровати, но стоит услышать вибрацию телефона, как сразу подрываюсь и проверяю от кого…

Миша.

Сердце больно бьет в груди. Почему так больно? Я ведь не успела привыкнуть к Андрею… Это лишь просто….

Открываю сообщение и шмыгаю носом.

«Как ты?», — просто вопрос, но хочется написать правду.

«Плохо…», — отвечаю и даже не задумываюсь ни о чем. Мне нужен друг.

«Что случилось?» — вроде бы обычные вопросы, но от них в груди щемит сильнее. Почему именно Миша мне пишет, не Андрей. Это же так просто…

«Я, конченная дура! И мне пора уезжать из этого прогнившего города. Тут мне делать нечего. Меня никто не держит.» — слезы стекают по щекам, а на душе легче не становится.

Да, черт возьми, почему?

Мне так сильно хочется кричать, что резко встаю и подхожу к окну. Руки чешутся, но что делать, не знаю. Я мечусь по комнате, как загнанный зверь. И больше всего злюсь на себя.

Зачем-то подхожу к телефону и проверяю его опять. Но там нет сообщений даже от Миши. Вот и все. Теперь я точно никому не нужна…

Слоняться по дому не могу. Ноги не идут. Но я все же пробираюсь тайно в его комнату. Где он меня оставил. Мог разбудить и выгнать. Зачем так поступать? Низко и подло…

И это смс…

Мерзко…

Провожу рукой по его рубашкам и всхлипываю. Вижу ту самую в корзине с грязным бельем и зачем-то достаю, подношу к лицу и вдыхаю его аромат. Меня начинает раздирать на куски. Я доверилась ему. Раскрыла душу и оголилась полностью… А он?

Даже не могу найти оправдание…

Слышу вибрацию телефона и как сумасшедшая влетаю в комнату. Беру его в руки и вижу сообщение от Миши.

«Я возле дома Карины. Собирай вещи и выходи ко мне».

Он хочет меня забрать? Так просто? То есть ему не важно кто я такая? Какие у меня родители? Ему реально нравлюсь именно я?

«Зачем?»

Глупо, но я почему спрашиваю. В груди такая острая боль, что едва не кричу в голос. Но получается лишь судорожно втянуть ртом воздух.

«Я люблю тебя…»

Я собираю свои вещи до конца и спускаюсь. Переночую у него, а потом завтра поеду в университет. Находится в этом доме слишком трудно. Заходу на прощание в ту комнату где я стала женщиной, но дальше порога не могу войти.

Боль, адская. Под ногами словно разбросаны стекла, по которым нереально идти. Сглатываю и поправляю рюкзак на плече.

Пора.

Спускаюсь в прихожую и одеваюсь. Наверху слышу шаги подруги и замираю. Выйди, скажи, что все хорошо. Что я дура и мы просто поплачем. Но Карина не спускается. Она стоит на месте.

Значит она знает…

Поэтому так ведет себя.

Большего объяснения у меня нет.

— Прости меня, — говорю вслух и выхожу на улицу.

Карина не сбегает за мной. А я тащу свою сумку с пакетом. Миша и правда стоит за воротами и помогает загрузить сумку. Он молча увозит меня куда-то, а я понимаю, что если бы не поддалась Андрею, то не потеряла подругу…

По дороге Миша не задает мне никаких вопросов. Он просто смотрит вперед и молча ведет машину. Мы едем в тишине, и мне кажется, что весь мир задержал дыхание. Ни одного звука, кроме шума двигателя и стука колес о дорогу. Я смотрю в окно и наблюдаю, как мимо пролетают деревья и дома. Все это выглядит так нереально, словно я попала в какой-то другой мир. Мы приезжаем к его дому, и я с трудом сдерживаю волнение. Неужели я нашла свое спасение здесь? Но сразу же приходит неприятная мысль — а что если и здесь я окажусь ненужной? Что если Миша, как и все остальные, разочаруется во мне? Миша помогает мне вынести вещи из машины, и мы молча идем в его дом. Внутри все выглядит уютно и тепло. Я снимаю обувь и оглядываюсь вокруг, не зная, что делать. Но Миша уже идет в спальню и машет рукой, чтобы я за ним пошла. Я захожу в комнату и останавливаюсь на пороге. Внутри все такое чужое и необычное. Здесь нет ничего, что было бы моим. Но Миша настаивает, чтобы я осталась, и я, не желая показывать свою слабость, сажусь на кровать рядом с ним. Миша берет мою руку в свою и гладит ее ладонью. Я чувствую, как его тепло распространяется по моему телу, и это успокаивает меня.

Он смотрит мне в глаза и говорит:

— Я не знаю, что случилось между тобой и Кариной, но я хочу, чтобы ты знала — я здесь для тебя. Не оставлю тебя одну. Мы сможем пройти через все вместе.

Слезы наворачиваются у меня на глазах, и я прижимаюсь к Мише, словно это единственное, что может утешить меня. Он обнимает меня и гладит по спине, словно пытаясь снять с меня все горе и боль. Мы сидим так долго, просто молча обнимая друг друга. Я понимаю, что Миша и вправду здесь для меня. Он не оставит меня, не предаст меня. И я должна быть сильной, чтобы пройти через все это и найти свое счастье. Я понимаю, что Миша — моя опора. И вместе мы сможем преодолеть все трудности, что нас ждут.

— Ты расскажешь, что у вас произошло?

Я оттягиваю момент и понимаю, что хочу рассказать, чтобы это не было тайной. Андрей предел меня. Это теперь не тайна между нами. Но не могу сказать…

— Я ее предала. Как подруга оказалась слишком отвратительной, — грустно отвечаю и отвожу взгляд.

Убираю руки от Миши, а он садится передо мной на колени и заглядывает в глаза.

— И куда ты теперь?

— Я завтра пойду подписывать обходной лист и уезжаю, меня в столице ждут. Документы я отправила. Они согласны принять в середине года.

Миша хмурится, отводит взгляд, но никуда не уходит. Наоборот садится на пол и сцепляет руки на коленях.

— А мне ты говорить не хотела? — обида в его голосе звучит явно.

— Прости. Видишь со всех сторон ужасная. И ведь это не предел, — добавлю и слезы стекают по щекам. Больно. Я никому не хочу делать больно.

И его тоже обижаю.

— В столицу говоришь. А если я с тобой поеду? У меня там хата есть. Бабка живет, вот и…

— Нет, Миш. Ты что? — у меня глаза на лоб лезут, а из-за слез, вижу только силуэт парня.

Он поворачивается ко мне и тянется рукой к лицу.

— Чего ты испугалась? Я же просто хочу быть с тобой… Когда ты предложила мне на свидание, охренел. Да бл… Я реально не мечтал остаться с тобой наедине. Но ты что-то с чем-то… Ходишь всегда с таким лицом, будто на всех насрать. Отличница, умница, а Каринка еще подкидывала дров своим статусом. Недосягаема в общем. Но сейчас я готов пойти с тобой туда…

— Там обучение платное, нужно четыреста тысяч, чтобы получить специальность, — говорю первое, что приходит на ум.

— И что? Ты думаешь, я тут не плачу? Столько же…

— Тут твои друзья… — вспоминаю о его компании.

— Плевать. Новых найду, — он улыбается и глаза слегка прищуривает. — Отговариваешь? Совсем не нравлюсь?

Вроде бы и в шутку говорит, но вижу, его заинтересованность.

— Нравишься. Но…

— Мне этого достаточно. Остальное дело времени, — быстро добавляет.

— Если ты когда-то узнаешь правду, почему я уезжаю, то никогда не простишь…

— Так расскажи мне, — уже без грамма шутливости просит Миша.

— Это не только моя тайна, но могу сказать, что Карина меня теперь ненавидит…

— Раз ты одна…, — Миша делает паузу, видимо слегка догадываясь о моей тайне. — И уезжаешь, — опять пауза, словно обдумывает каждое сказанное слово, — то значит я буду нужен тебе там. Остальное дело за нами.

— Ты потом будешь жалеть, а если не получится, — мне страшно.

Я не готова брать такую ответственность еще за какого-то человека. Просто не имею права.

— Знаешь, что мы сделаем? — предлагает Миша и встает.

Берет телефон и звонит кому-то.

— Мамуль, привет. Если я скажу, что поеду к бабушке, буду там учится. Ты же хотела, чтобы я был поближе к тебе. — Он улыбается и с каждым словом мамы все шире и шире. — Вот и отлично. Завтра буду подписывать обходной. Амелия говорит там сотка семестр, — так спокойно сообщает обо мне. Сердце в груди делает кульбит и начинает барабанить о ребра. — Подруга. Мы с ней решаем перевестись, вот звоню и советуюсь с тобой. Красивая. Умная… Окей, увидимся тогда мамуль. Покеда.

Он кладет телефон обратно в карман и улыбается.

— Это что было? — в шоке спрашиваю у него.

— Это был мой аргумент. Я ничего не теряю, кроме тебя, Амелия. Располагайся, пойду приготовлю что-нибудь. Перекусим и поможешь вещи упаковать.

Он выходит из комнаты, а я обхватываю себя руками. Он делает большую ошибку. Но я не могу ему противостоять. И, вероятно, потом пожалею…

Я смотрю на закрытую дверь и чувствую смесь страха и радости. С одной стороны, Миша готов пойти со мной и поддерживать меня, даже не зная всей правды. С другой стороны, я боюсь, что он пожалеет о своем решении и наши отношения испортятся.

Я встаю с кровати и иду к окну. Снаружи темно, но я знаю, что завтра утром все изменится. Я понимаю, что у меня есть шанс начать все с чистого листа, но одновременно чувствую гнетущую ответственность перед Мишей. Мои мысли возвращают меня к прошлому. Карина. Андрею… Его предательство и… Я никогда не думала, что он способен на такое. Но сейчас это уже не имеет значения. Я должна двигаться вперед и забыть прошлое. Миша входит в комнату с подносом, на котором стоит чашка горячего шоколада и тарелка с печеньем. Он улыбается и кладет все на стол рядом со мной.

— Ну, что, немного перекусим, а потом поможешь с упаковкой вещей. Не волнуйся, все будет хорошо, — говорит он и садится рядом со мной.

Я улыбаюсь в ответ, но внутри все еще борюсь с собой. Я хочу верить в то, что все будет хорошо, но страх не покидает меня. Мы молчим, наслаждаясь вкусом шоколада и теплом, которое проникает в наши тела.

— Я боюсь, Миш. Ты совершаешь ошибку, — повторяю еще раз.

Миша берет мою руку в свои и касается ее губами. Я закрываю глаза и чувствую, как все напряжение покидает меня. В этот момент я осознаю, что я не одна, и что у меня есть человек, который будет рядом со мной. Это эгоистично, я стараюсь отодвинуть от себя эти мысли. Но не могу. Рядом с ним, боль становится меньше…

Пока мы сидим так, обнявшись, я понимаю, что я готова взять шанс и не бояться будущего. Я знаю, что я не смогу избежать боли и разочарования, но я готова рискнуть. Ведь иногда, чтобы достичь счастья, нужно рискнуть и открыться для новых возможностей. Я осознаю, что Миша — это эгоистичный выбор, и я готова принять его поддержку и любовь. Вместе мы сможем преодолеть все трудности и достичь своих целей. Так, с чашками шоколада в руках и сердцами, полными надежды, мы идем упаковывать мои вещи и готовиться к новому началу. Как только его чемодан с самым важным собран, я ухожу в комнату и укладываюсь в кровать.

Перед глазами образ Андрея… Я провожу рукой по его лицу и начинаю плакать. Больно даже во сне. Почему он так со мной? Я же открылась ему! Андрей, кричу ему, а он уходит. Пытаюсь схватиться, но не получается. Андрей, разрываю горло от крика. И тут резко все прекращается. Меня обнимают и я резко открываю глаза.

— Тише, малыш. Ты кричала… — говорит он и поглаживает по голове, вытирая слезы.

— Я… — голос дрожит, но горло и правда саднит, а слезы продолжают капать на одеяло.

— Я рядом, забудь обо всех. Я помогу, — он укладывает мою голову к себе на грудь и продолжает что-то шептать…

Сглатываю и всхлипываю, но сама обнимаю Мишу. Он поможет… Боже, пускай он и правда поможет….

С утра, я просыпаюсь под запах кофе. Аромат такой насыщенный, будто возле меня его варят. Одеваюсь и иду на запах. Еще вчера Миша говорил, что отец его в командировке и вернется только через месяц. Значит можно никого не бояться. Поэтому иду на кухню и замечаю Мишу в переднике. Он смешно пританцовывает и переворачивает что-то на сковородке.

— Не плохо, — улыбаясь говорю и Миша тут же оборачивается. Он видит мою улыбку и подмигивает. Тревога, которая была с утра, слегка отступает, но стоит мне присесть и посмотреть на телефон, то тоска опять терзает мою душу.

Там в общем чате пишут…

Причем Карина…

Но не мне.

А у меня рука не поднимается открыть и посмотреть. Почему она так жестока? Я же ее не обидела ничем, плохого точно не делала. А то что я и ее отец… Ну это же наше дело… И детский сад обижаться…

— Карина сказала, что ты переводишься. Теперь в чате баталии: что случилось и почему…

— Карина… Понятно, — получается грустно, но я не в том настроение, чтобы веселиться.

— Амель, наплюй. Мама уже написала, что нас ждут в деканате и проставят все сразу. Мы можем не парится и покупать билеты на поезд. У тебя все собрано?

— Да, все документы, вплоть до самых ненужных, — отвечаю и блокирую телефон.

Поступок Карины меня расстраивает. Она была близка мне, как сестра, даже ближе, но… неужели я такой плохой человек, раз можно со мной так?

— Держи, малыш, — Миша передвигает тарелку с оладьями и кружку с кофе. — Это поможет тебе снять хандру. Раз ты уже собралась, тогда я закажу билеты на три…

Он смотрит так в глаза, будто боится, что я откажусь.

— Миш… Мы с тобой начали близко общаться только недавно. Ты уверен, что не совершаешь ошибку? — опять пытаюсь сделать так, чтобы он опомнился.

Совесть не позволяет им пользоваться. Не такой я человек. Но Мишу будто это не волнует. Он просто берет тарелку и продолжает ставить все на стол, затем свою кружку и присаживается напротив.

— Опять будешь отговаривать?

— Миш, — тяну я…

— Амель, я все знаю. Недавно… Для кого как… Я между прочим бегаю за тобой с первого курса…

— А мы на втором, — примечаю этот факт и он ухмыляется.

— Видишь, целый год продержался, даже полтора, — выкручивается он и заставляет улыбаться меня. — Если ты вспомнишь, то я всегда рядом. Помогаю, отношу, подписываю… Рядом Амель, просто ты у нас такая занятая и недосягаемая, что кроме учебы ни на что не обращаешь внимание…

Я грустно вздыхаю и отворачиваю лицо к окну. Если бы было так, то никогда в жизни не обратила бы внимание на отца Карины. Не была бы перед ним такой распущенной… Мне даже стыдно вспомнить, что я такое творила перед ним. Он был моим первым мужчиной… Во всех смыслах…

В любви, в интиме, в разочарование, в боли…

— Я помню, — на автомате отвечаю и чувствую, как он касается меня своей рукой. И только сейчас осознаю, что он прав.

Миша всегда рядом. Даже Карина постоянно нас сватала… А я интересовалась лишь учебой. Но почему не могла посмотреть на этого парня? Красивого, сообразительно, смелого и умного. Он идеал для любой девушки, но в моей голове стоит образ того серьезного, взрослого и сильного мужчины. Который разрушил мою жизнь одним сообщением…

Я смотрю на Мишу и пью кофе.

— Вкусный. Спасибо тебе, — и я искренне ему благодарна. В тот момент, когда никого нет — он оказался рядом.

— Обращайся, я рядом, — говорит Миша и у него звонит телефон. — Да, мамуль, завтракаю. Нет не шучу, буду бронировать билеты на три, значит часов в восемь будем в столице. Ой, а ты будто просто так уже с утра декана подняла и попросила оформить быстро перевод?

Миша улыбается и мне слегка завидно, что у него такая мама.

— Ладно-ладно, мамуль. Все подпишем с Амелией и будем брать билеты. Она тебе понравится. Только не устраивай банкет. Просто посидим и ляжем спать… Договорились? Все, целую, нам пора, — он сбрасывает вызов и опять скрываю свои эмоции за кружкой кофе.

— Я сниму комнату Миш, мы…

— Пока останемся у бабули. Как найдешь себе квартиру…

— Миша, я приготовилась к переезду, у меня все готово. И я буду жить там…

Я должна отстаивать свои границы. Нельзя позволять собой пользоваться. Никогда и никому…

— Хорошо. Тогда мы просто отвезем тебя туда. Так пойдет?

— Ладно, на это я согласна, — подмигиваю и улыбка появляется на его лице.

— Отлично, поехали в деканат.

Мы спускаемся к машине и едем в университет. Мне не по себе, но я все же выхожу из авто и вместе с парнем направляемся в здание. Такое ощущение, что все смотрят на нас. Но как только мы берет все необходимые документы, то волнение накрывает с головой. Руки трясутся. Меня даже уговаривают остаться, но для меня уже нет тут места. Назад дороги нет.

Нам и правда удается подписать все, что нужно и даже библиотекарша не предъявляет нам ничего. Мы спускаемся и встречаем нашу группу.

— Амель, как так? Почему ты нас бросаешь? Кто будет помогать нам сдавать экзамены?

— Ничего страшного, справитесь и без меня, — пожимаю плечами и замечаю Карину, она проходит мимо, сразу в аудиторию.

Даже не здоровается. Мне не по себе от всего. Но такое хладнокровие совсем убивает. Но подходить не буду. Не могу.

Мне стыдно, грустно, жалко и обидно…

Обидно, что она не может понять мои чувства…

Я же не специально!

— Хватит уже, прекращайте, — Миша появляется и кладет руку на мое плечо, Карина стреляет на нас взглядом и тут же отворачивается.

Я считываю ее эмоции, даже если Карина на меня не смотрит. Она напряжена и зла. Очень зла. Почему? Потому что Миша меня обнимает?

— А вы с Мишей вместе уезжаете? Теперь пара? Да? — вопросы раздаются от всех одногруппников. Но я упрямо смотрю на спину своей лучшей подруге…

— Ладно ребят, занимайтесь, пока, — разворачиваюсь и ухожу.

Мише ничего не остается, как последовать за мной.

В час мы уже освободились и поехали на вокзал. Миша настоял и купил билеты на поезд.

— Амель, я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но мы справимся вместе. Я буду рядом и помогу тебе как могу, — Миша говорит, сжимая мою руку.

Я отворачиваюсь и смотрю в окно. Я не хочу видеть Мишины заботливые глаза, потому что они напоминают мне о Карине. О том, что я ее потеряла. И я не знаю, как это исправить.

Поезд тронулся, и я чувствую, как всё, что было раньше, остается в прошлом. Я переезжаю в другой город, в другую жизнь. Но я не знаю, что меня там ждет.

Новая жизнь…